Судья Дарзиян А.А. Дело № 22- 23 2025 год

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

город Майкоп 24 января 2025 года

Верховный суд Республики Адыгея в составе:

председательствующего - судьи Демьяненко Л.И.,

при секретарях судебного заседания - Петиной А.С., Самоговой Д.Т.,

с участием прокурора Казаковой К.Б.,

осужденного ФИО3, 

защитника осужденного ФИО3 – адвоката ФИО12, представившей ордер № от ДД.ММ.ГГГГ и удостоверение №,

законного представителя потерпевшей Потерпевший №1 - ФИО4, защитника потерпевшей- адвоката ФИО11, предоставившей ордер № от ДД.ММ.ГГГГ, удостоверение №,

рассмотрел в открытом судебном заседании в апелляционном порядке уголовное дело по апелляционной жалобе адвоката ФИО12 в интересах осужденного ФИО3 и дополнениям к ней на приговор Майкопского районного суда Республики ФИО7 от ДД.ММ.ГГГГ, которым:

ФИО1 (ФИО2), ДД.ММ.ГГГГ

года рождения, уроженец 

<

адрес>, Республики ФИО7, зарегистрированный и проживающий по адресу: ФИО5, 

<

адрес>, гражданин РФ, имеющий среднее образование, холостой, не трудоустроенный, военнообязанный, состоящий на учете ВК 

<

адрес>, не судимый,

признан виновным в совершении преступления, предусмотренного п. «б» ч. 2 ст. 264 УК РФ и ему назначено наказание в виде лишения свободы на срок 3 года, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами на срок 2 года 6 месяцев, с отбыванием наказания в виде лишения свободы в колонии- поселении.

Избранную в отношении ФИО3 меру пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении постановлено оставить без изменения до вступления приговора в законную силу.

Осужденному ФИО3 постановлено определить порядок следования в колонию-поселение за счет государства самостоятельно, в соответствии с предписанием о направлении к месту отбывания наказания территориального органа уголовно-исполнительной системы. Контроль по обеспечению направления осужденного в колонию-поселение постановлено возложить на УФСИН России по ФИО5.

Срок наказания ФИО3 постановлено исчислять со дня его прибытия в колонию-поселение. Постановлено зачесть в срок отбывания наказания время следования осужденного ФИО3 к месту отбывания наказания в соответствии с предписанием территориального органа уголовно-исполнительной системы из расчета один день за один день.

Разъяснено ФИО3, что в случае уклонения от получения предписания территориального органа уголовно-исполнительной системы или неприбытия к месту отбывания наказания в установленный в предписании срок осужденный объявляется в розыск и подлежит задержанию на срок до 48 часов, который может быть продлен судом до 30 суток, и заключению под стражу с направлением осужденного в колонию-поселение под конвоем в порядке статей 75 и 76 УИК РФ.

Взыскано с ФИО1 в счет компенсации морального вреда, причиненного несовершеннолетней потерпевшей Потерпевший №1, в пользу её законного представителя – ФИО4 700 000 (семьсот тысяч) рублей. 

Взыскано с ФИО1 в счет компенсации морального вреда, причиненного ФИО4, в её пользу – 200000 (двести тысяч) рублей. 

Процессуальные издержки по делу - компенсацию расходов на оплату труда представителя ФИО11, постановлено взыскать за счет средств федерального бюджета в пользу законного представителя потерпевшей - ФИО4 – в сумме 275 000 рублей.

В приговоре решена судьба вещественных доказательств. 

Заслушав доклад судьи ФИО45, доложившей материалы уголовного дела, доводы апелляционной жалобы и дополнения к ней, выслушав мнение осужденного ФИО3 и его защитника – адвоката ФИО12, поддержавших доводы жалобы и просивших приговор отменить и вынести оправдательный приговор, мнение законного представителя потерпевшей Потерпевший №1- ФИО4 и адвоката ФИО11, возражавших против удовлетворения жалоб и просивших приговор оставить без изменения, мнение ФИО5 ФИО36, возражавшей против удовлетворения жалобы и дополнений к ней, суд апелляционной инстанции

У С Т А Н О В И Л :

ФИО3, признан виновным в том, что управляя автомобилем, нарушил правила дорожного движения, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека, сопряженное с оставлением места его совершения.

Преступление совершено им при обстоятельствах подробно приведенных в приговоре суда.

Уголовное дело в отношении ФИО3 рассмотрено судом в общем порядке судебного разбирательства.

В судебном заседании подсудимый ФИО3 виновным себя в совершении преступления, предусмотренного п. «б» ч. 2 ст. 264 УК РФ не признал, сославшись на ст. 51 Конституции Российской Федерации от дачи показаний отказался, просил суд огласить его показания, данные на предварительном следствии при его допросе в качестве обвиняемого. 

В апелляционной жалобе адвокат ФИО12 в интересах осужденного ФИО3 просит обвинительный приговор Майкопского районного суда Республики ФИО7 от ДД.ММ.ГГГГ в отношении ФИО3 отменить и вынести оправдательный приговор в связи с отсутствием в деянии ФИО3 состава преступления.

В обоснование доводов жалобы указала, что уголовная ответственность по ст. 264 УК РФ, может иметь место лишь при условии наступления последствий, указанных в этой статье, и если эти последствия находятся в причинной связи с допущенными лицом нарушениями Правил дорожного движения или эксплуатации транспортных средств. По ч. 1 ст. 264 УК РФ к таким последствиям относится причинение по неосторожности тяжкого вреда здоровью человека.

Согласно предъявленному ФИО3 обвинению, ДД.ММ.ГГГГ, управляя технически исправным автомобилем, не выбрал безопасную скорость, не обеспечил контроль за проезжей частью и движением управляемого им транспортного средства, тем самым не предоставил преимущество пешеходу ФИО47 B.H., переходившей по нерегулируемому пешеходному переходу дорогу и допустил на нее наезд.

Нарушение установленного ограничения скорости и непринятие мер по снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства как закреплено в п.10.1 ПДД РФ, ФИО3 не вменено.

В то же время, заключениями комплексных видеотехнических и автотехнических экспертиз N?406/407 от 23.08.2022г. эксперта ЭКЦ МВД по ФИО5 ФИО13 и экспертов ФБУ «Краснодарская лаборатория судебной экспертизы Министерства Юстиции Российской Федерации» от 14.03.2023г. ФИО14 и ФИО15 установлено, что водитель ФИО3 в сложившейся дорожно-транспортной ситуации не имел возможности предотвратить наезд на пешехода путем остановки автомобиля до места наезда.

Данное обстоятельство, исключает уголовную ответственность ФИО3 по ст. 264 УК РФ, в соответствии с разъяснениями п. 6 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 09.12.2008г. N?25, однако суд, проявляя обвинительный уклон, не учел такое обстоятельство, которое могло существенно повлиять на выводы суда.

В п.6 Постановления Пленума ВС РФ от ДД.ММ.ГГГГ № судам разъяснено, что уголовная ответственность по ст. 264 УК РФ наступает, если у водителя имелась техническая возможность избежать дорожно-транспортное происшествие и между его действиями и наступившими последствиями установлена причинная связь.

Кроме того, для целей применения ст. 264 УК РФ, анализ причинно-следственных связей между нарушением тем или иным участником дорожного движения ПДД РФ и наступившим вредом предполагает установление как самого механизма ДТП, так и механизма получения телесных повреждений, квалифицирующихся как тяжкий вред здоровью по признакам вреда здоровью, опасного для жизни человека, который по своему характеру непосредственно создает угрозу для жизни, а также вреда здоровью, вызвавшего развитие угрожающего жизни состояния (вред здоровью, опасный для жизни человека).

Выводы суда первой инстанции в приговоре о причинении потерпевшей Потерпевший №1 телесных повреждений, влекущих за собой тяжкий вред здоровью по признаку значительной стойкой утраты трудоспособности не менее чем на одну треть в результате ДТП, не подтверждаются доказательствами обвинения. Механизм автотравмы и механизм образования описанных повреждений у ФИО47 в экспертном заключении комиссионной судебно-медицинской экспертизы от ДД.ММ.ГГГГ не установлен, выводы экспертов предположительны и заключение не отвечает критериям достоверности и объективности.

Помимо этого, признавая ФИО3 виновным по п. «б» ч. 2 ст. 264 УК РФ суд не установил прямой умысел на совершение таких действий и не привел в приговоре таких доказательств.

Напротив, суд, придерживаясь обвинительного уклона, часть имеющихся доказательств, на которые ссылалась сторона защиты, свидетельствующих об отсутствие у ФИО3 умысла на оставление места ДТП в приговоре не привел, а часть, истолковал в пользу обвинения.

Кроме того, судом грубо нарушены правила оценки доказательств, предусмотренные статьями 17,87, 88 УПК РФ. 

Судом при рассмотрении дела неоднократно нарушалось право ФИО3 на свою защиту: при назначении судебно-медицинских экспертиз, при заявлении ходатайств о вызове для допроса свидетелей и др.

Судом первой инстанции, допущены нарушения уголовно-процессуального и уголовного закона, неустранимые в суде апелляционной инстанции.

Так, ФИО3 вменено нарушение п. 10.1 и п. 14.1 ПДД РФ при управлении 25.04.2022г. автомобилем «К1А RIO» peгистрационный знак 

<

***>, в результате чего, по мнению обвинения и суда, потерпевшей Потерпевший №1 причинен тяжкий вред здоровью.

В обвинении ФИО3, и так же в приговоре суда, в нарушение пп. 1 п. 1 ст.73, п. 4 ч. 2 ст. 171, ч. 1 ст.220 УПК РФ, не установлено место и способ, инкриминируемого ему деяния.

Так, п. 10.1. ПДД РФ «Скорость движения», предусматривает несколько условий к соблюдению скоростного режима, нарушение которых, по уголовному делу подлежит доказыванию: скорость, которая не должна превышать установленного ограничения, с учётом интенсивности движения, особенности и состояния транспортного средства и груза, дорожные и метеорологические условия, в частности видимость в направлении движения. 

Из обвинительного заключения и так же приговора суда следует, что: «ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ управляя технически исправным автомобилем... двигаясь по проезжей части дороги, проходящей через 

<

адрес>, напротив 

<

адрес>, в 

<

адрес>, в сторону 

<

адрес> в нарушение п. 10.1 не выбрал безопасную скорость движения в указанном населенном пункте, в нарушение п. 14.1...не предоставил преимущество пешеходу ФИО16, переходившей по нерегулируемому пешеходному переходу дорогу по 

<

адрес> и допустил на нее наезд». 

По мнению защитника из обвинения неясно, ни конкретное место ДТП, ни направление движения ФИО3 то ли он ехал по проезжей части некой дороги, проходящей через 

<

адрес>, а находясь напротив 

<

адрес> совершил наезд на пешехода Потерпевший №1, переходящую 

<

адрес>, то ли ФИО3, ехал по проезжей части 

<

адрес>, а по 

<

адрес> напротив 

<

адрес>, в сторону 

<

адрес>, совершил наезд на пешехода Потерпевший №1, переходящую 

<

адрес>.

Неконкретное и противоречивое обвинение не позволяет так же идентифицировать участок дороги, где произошло ДТП, поскольку сформулировано без учета понятий данных в Правилах: «Перекресток» - место пересечения дорог (п.1.2), "Пешеходный переход" обозначенный знаками 5.19.1, 5.19.2 и (или) разметкой 1.14.1 - 1.14.3 с Приложениями №№,5,6 «Предупреждающие знаки», «Знаки особых предписаний», №.1-"Общие ограничения максимальной скорости", №.2 "Рекомендуемая скорость", то есть дорожных условий.

Из схемы ДТП от ДД.ММ.ГГГГ, следует, что исследуемый участок местности в 

<

адрес>, представляет собой нерегулируемый перекресток - пересечение 

<

адрес>, по которой направлялся ФИО3 (№), с 

<

адрес>, по которой направлялась Потерпевший №1 (№).

<

адрес> обозначена знаком «Главная дорога», перекрёсток имеет два пешеходных перехода - один через 

<

адрес>, второй через 

<

адрес>, отмеченные знаками "Пешеходный переход" и дорожной разметкой. Место наезда на пешехода обозначено в начале пешеходного перехода через 

<

адрес>, автомобиль ФИО3 по 

<

адрес>, по ходу его движения, за переходом. 

<

адрес> на схеме ДТП не обозначен. По отношению к указанному 

<

адрес>, имеется другой пешеходный переход, однако на нем ДТП не имело места.

Однако из обвинения и в последующем из приговора, усматривается, что ДТП имело место напротив 

<

адрес>.

Таким образом, считает, что место ДТП по уголовному делу в обвинении достоверно не установлено.

Помимо этого, суд не учел, что вождение водителем автомобиля со скоростью, не превышающей установленного ограничения, не может находиться в причинно- следственной связи с дорожно-транспортным происшествием в случае отсутствия у него технической возможности избежать столкновения. В схеме ДТП от 25.04. 2022 г. отсутствуют знаки рекомендуемой скорости на участке ДТП (п.6.2 Правил).

В то время, как ФИО3 обвиняется в нарушении п.10.1 Правил, регулирующего скоростной режим, и соблюдение (несоблюдение) установленного ограничения скорости влечёт за собой разные правовые последствия в случае ДТП, обвинение не содержит упоминания о величине допустимой скорости на участке ДТП и скорости движения его автомобиля (с превышением, без превышения).

Из материалов дела следует, что автомобиль ФИО3 двигался с допустимой скоростью (53-58 км/ч), а потерпевшая пересекала ему дорогу по нерегулируемому пешеходному переходу.

Суд, приведя в приговоре содержание п.10.1 Правил, определяющего ряд условий к соблюдению скорости, так же, как и обвинение, установил только лишь то, что ФИО3 «не выбрал безопасную скорость».

Вместе с тем, Правила, определения «безопасная скорость» не содержат.

Какая скорость с учетом обстоятельств настоящего дела, обеспечила бы ФИО3 возможность постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения требований Правил по делу не устанавливалось.

Фабула обвинения ФИО3 о нарушении п. 10.1 Правил тем, что он не избрал безопасную скорость, без указания на его движение с допустимой скоростью, противоречит фактическим обстоятельствам дела.

Обвинение, в котором отсутствует указание на момент возникновения опасности для движения ФИО3 в виде появления Потерпевший №1 на проезжей части, и его действия с момента обнаружения такой опасности, по выполнению требований второго абзаца п.10.1 Правил, так же не соответствует материалам дела.

Обвинение, без указания на момент опасности и действия ФИО3 с момента обнаружения этой опасности, не образует никакой причинной связи между выбранной им скоростью, и наступившими последствиями в виде вреда здоровью потерпевшей Потерпевший №1 Сам по себе наезд на пешехода, без учета конкретных обстоятельств ДТП, которые в обвинении не фигурируют, не свидетельствует о том, что выбранная ФИО3 скорость не обеспечивала ему возможность постоянного контроля за его движением.

Ни в обвинении, ни так же в приговоре, нет ни слова о том, какие именно условия не учел ФИО3 для выполнения требований п. 10.1 Правил, и каким образом данные условия повлияли на возможность ФИО3 обеспечивать постоянный контроль за движением транспортного средства.

Указание, при описании нарушения ФИО3 п. 14.1 Правил, о том, что он не обеспечил контроль за проезжей частью и движением управляемого им транспортного средства недопустимо, поскольку согласно этому пункту, водитель транспортного средства, приближающегося к нерегулируемому пешеходному переходу обязан уступить дорогу пешеходам, переходящим дорогу или вступившим на проезжую часть (трамвайные пути) для осуществления перехода, и не более.

Полное отсутствие описания обстоятельств, подлежащих доказыванию по настоящему уголовному делу, в обвинении ФИО3 таких как: дорожные условия, установленное ограничение скорости на участке ДТП, движение ФИО3 с превышением либо соблюдением данного ограничения, действующие знаки, дорожная разметка, темное или светлое время суток, движение в условиях ограниченной или неограниченной видимости дороги в направлении движения, момент возникновения опасности для движения ФИО3 и дальнейшие его действий с момента обнаружения такой опасности, не позволяет дать никакой правовой оценки действиям ФИО3 в момент ДТП на предмет нарушения (соблюдения) данных условий.

Пустота предъявленного ФИО1 обвинения препятствует определению точных пределов судебного разбирательства и ущемляет гарантированное обвиняемому право знать, в чем он конкретно обвиняется.

Суд, выходя за пределы судебного разбирательства, заполнил пустоты обвинения самостоятельно, установив в приговоре обстоятельства, не предъявленные органом предварительного расследования ФИО3, тем самым, в нарушение права на защиту ФИО3, выступил в роли органа уголовного преследования и на стороне обвинения РФ.

Кроме того, в соответствии с п. 1.5. Правил, участники дорожного движения должны действовать таким образом, чтобы не создавать опасности для движения и не причинять вреда.

Из материалов дела следует, что опасность для движения автомобиля ФИО3 была создана пешеходом Потерпевший №1, которая не посмотрев в сторону ФИО1, то есть не оценив расстояние до приближающегося транспортного средства, его скорость и не убедившись в том, что переход будет для нее безопасен, побежала через проезжую часть, нарушив тем самым п.4.5 Правил, что свидетельствует о грубой неосторожности пешехода Потерпевший №1

По мнению защиты, моментом возникновения опасности, в данной дорожной ситуации является момент, когда Потерпевший №1 ступила на проезжую часть, поскольку в соответствии с п. 1.2 Правил «Пешеход - это лицо, находящееся вне транспортного средства на дороге либо на пешеходной или вело-пешеходной дорожке и не производящее на них работу.

Согласно п. 14.1. Правил, водитель транспортного средства, приближающегося к нерегулируемому пешеходному переходу, обязан уступить дорогу пешеходам, переходящим дорогу или вступившим на проезжую часть (трамвайные пути) для осуществления перехода. "

Исходя из положений п.10.1 Правил, возникшая опасность обязывает водителя принять меры к предотвращению возможного ДТП. Момент возникновения опасности для движения характеризует положение в пространстве объекта, представляющего опасность, где водитель имел возможность его обнаружить.

Органом предварительного расследования, момент возникновения опасности для движения ФИО3 определен: «с того момента, как пешеход Потерпевший №1 начала движения в сторону пешеходного перехода».

Суд, самостоятельно переустановил это обстоятельство, отталкиваясь не от действий пешехода Потерпевший №1, а от действий водителя автомобиля, ехавшего навстречу ФИО3, указав, что свидетель ФИО17 остановил свой автомобиль для того, чтобы пропустить Потерпевший №1 и именно с этого момента, для движущегося во встречном направлении ФИО3 наступил момент, когда он, в соответствии с п. 10.1 правил дорожного движения должен был снизить скорость движения своего автомобиля, и вести его с такой скоростью, которая бы обеспечила ему возможность постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения требований Правил.

Тем самым суд, сделав этот вывод, вышел за пределы судебного разбирательства, так как в предъявленном ФИО3 обвинении, обстоятельства момента возникновения опасности для его движения, его дальнейшие действия с указанного момента, по снижению (не снижению) скорости, то есть нарушение ФИО3 второго абзаца п. 10.1 Правил отсутствуют.

Также суд самостоятельно установил, что опасность для движения ФИО3 представляла не пешеход Потерпевший №1, а автомобиль свидетеля, так как по п. 10.1 Правил, момент возникновения опасности для движения характеризует положение в пространстве объекта, представляющего опасность, где водитель имел возможность его обнаружить.

Автомобиль свидетеля ФИО17 не представлял опасности для движения ФИО3 (Локтиенко не собирался совершать поворот, их траектории движения не пересекались), и не мог представлять, поскольку объектом опасности является пешеход Потерпевший №1, чья траектория движения пересекалась с траекторией движения автомобиля ФИО3

Суд по-своему устанавливая момент возникновения опасности для ФИО3, акцентирует внимание на действиях водителя ФИО17, едущего навстречу ФИО3, который остановил свой автомобиль чтобы пропустить пешехода Потерпевший №1, и, по мнению суда, именно с этого момента для движущегося во встречном направлении ФИО3 наступил момент когда он должен был снизить скорость.

Этим, суд не только описывает действия ФИО3 по нарушению условия абзаца второго п.10.1 Правил к снижению скорости с момента опасности, которое ему не вменялось, но и устанавливает в его действиях новое нарушение Правил - п. 14.2, которое ФИО3 не вменялось.

Фактически, не указывая наименование пункта Правил, суд описал в приговоре именно нарушение п. 14.2 Правил, полагая, что такое нарушение допустил ФИО3

Также, суд не учел, что эксперты - автотехники, при производстве экспертизы по делу, пришли к выводу о невозможности ФИО3 с технической стороны, предотвратить наезд на пешехода с учетом заданного следствием момента опасности - «с того момента, как пешеход Потерпевший №1 начала движения в сторону пешеходного перехода» и, с учетом установленного экспертами времени движения пешехода - с момента начала движения до момента наезда 1,66 сек.).

Согласно выводам заключения, дополнительной комплексной судебной автотехнической и видеотехнической экспертизы от ДД.ММ.ГГГГ ФБУ «Краснодарская лаборатория судебной экспертизы Министерства Юстиции Российской Федерации», в данной дорожно-транспортной ситуации при движении с допустимой скоростью 60 км/ч в заданный момент возникновения опасности для движения водитель автомобиля «KIA-RIO» с государственным per. знаком № регион не располагал технической возможностью предотвратить наезд на пешехода путем остановки автомобиля до места наезда, в том числе при расстоянии видимости пешехода 165,9 метра.

Суд, установив иной, чем следствие, момент опасности для движения ФИО3, не назначил по делу дополнительную автотехническую экспертизу, на предмет возможности ФИО3 предотвратить наезд на пешехода путем остановки автомобиля до места наезда.

В таком случае, утрачивают какое-либо доказательственное значение для дела такие доказательства как протокол следственного эксперимента для определения видимости в направлении движения ФИО46, поскольку видимость определялась с участием потерпевшей, а не автомобиля свидетеля, и производное ему - экспертное заключение, полученное с заданными следствием исходными данными.

В то время, как стороной обвинения по уголовному делу показания ФИО3 о сложившейся ситуации в момент ДТП и собственном моменте обнаружения опасности для его движения не опровергнуты, суд, не обладая специальными познаниями, сделал в приговоре ряд надуманных выводов, не основанных на каких- либо доказательствах (стр. 26 приговора,2-3 абзацы).

Не описывая в описательно-мотивировочной части приговора, никакой причинной связи между самостоятельно установленными обстоятельствами - необходимостью ФИО3 снизить скорость с момента остановки едущего ему на встречу автомобиля и наступившими последствиями в виде причинения вреда здоровью потерпевшей, суд в итоге постановил в отношении него обвинительный приговор.

Аналогичным образом обвинение ФИО3 в оставлении места ДТП не содержит указания на конкретные действия ФИО3, в нарушение п.2.5, 2.6, 7.2 Правил, что так же судом проигнорировано.

Помимо этого, обвинительное заключение ФИО3 нельзя считать составленным с соблюдением требований УПК РФ, поскольку обвинение ФИО3 основывается на неправильном применении уголовного закона.

Так, из постановления о привлечении в качестве обвиняемого, обвинительного заключения и приговора следует, что ФИО3 нарушая требования ПДД, одновременно проявил и легкомыслие, и небрежность.

А именно, применительно к нарушению п. 10.1 Правил, ФИО3 не предвидя возможности наступления общественно-опасных последствий своих действий, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог их предвидеть, не выбрал безопасную скорость (легкомыслие), а применительно к нарушению п. 14.1 Правил, проявил небрежность и невнимательность, не предоставил преимущество пешеходу, что повлекло за собой причинение тяжкого вреда здоровью по признаку значительной утраты общей нетрудоспособности не менее чем на одну треть.

Вместе с тем, с субъективной стороны форма вины по преступлению, предусмотренному ч. 2 ст. 264 УК РФ определяется неосторожным отношением виновного к последствиям, которое может заключаться в легкомыслии либо небрежности.

Таким образом, предъявленное ФИО3 по делу обвинение не соответствует требованиям ст. 171 УПК РФ, поскольку в нем имеются противоречия в предусмотренной п. 2 ч. 1 ст. 73 УПК РФ форме вины обвиняемого - преступление признано совершенным по легкомыслию и одновременно с этим по небрежности, хотя оценка этих обстоятельств необходима для вынесения законного, обоснованного и справедливого приговора.

О том, что нарушения Правил повлекли за собой тяжкий вред здоровью по признаку значительной утраты общей нетрудоспособности не менее чем на одну треть по неосторожности, как то требует диспозиция ч.1 ст.264 УК РФ, ФИО3 не вменено.

То есть обвинительное заключение ФИО3, в нарушении п 4. ч.1 ст. 220 УПК РФ, содержит формулировку предъявленного обвинения не соответствующую уголовному закону, предусматривающему ответственность за конкретное преступление.

Несоответствие формулировки предъявленного ФИО3 обвинения этим обстоятельствам не позволяет суду точно установить подлежащие доказыванию и имеющие значение для правильного разрешения дела обстоятельства, что является недопустимым и нарушает конституционные права участников уголовного судопроизводства на справедливое судебное разбирательство.

Кроме того, обвинение ФИО3 в части причинения вреда здоровью потерпевшей Потерпевший №1, основывается на недопустимых доказательствах, что в силу ст.75 УПК РФ, свидетельствует о составлении обвинительного заключения с нарушением требований УПК РФ, но так же оставлено судом I инстанции без внимания.

Так, до возбуждения настоящего уголовного дела, в ходе административного расследования, было получено заключение эксперта ГБУЗ РА «Бюро СМЭ» ФИО18 № от ДД.ММ.ГГГГ, по определению степени тяжести вреда здоровью Потерпевший №1, с которым сторона защиты были не согласны.

В ходе предварительного расследования было получено заключение того же эксперта ГБУЗ РА «Бюро СМЭ» ФИО18 № от ДД.ММ.ГГГГ по определению степени тяжести вреда здоровью, потерпевшей Потерпевший №1 с которым сторона защиты, так же были не согласны.

20.04.2023г. на основании данного экспертного заключения № от ДД.ММ.ГГГГ ФИО3 было предъявлено обвинение по п. «б» ч.2 ст. 264 УК РФ.

ДД.ММ.ГГГГ указанное экспертное заключение № от 14.04.2023г. в соответствии со ст.75 УПК РФ руководителем следственного органа признано недопустимым доказательством, ввиду нарушения права на защиту ФИО3 (Т.2 л.д.165).

ДД.ММ.ГГГГ следствием было получено заключение того же эксперта ГБУЗ РА «Бюро СМЭ» ФИО18 № от 23.05.2023г. по определению степени тяжести вреда здоровью, потерпевшей Потерпевший №1, с которым сторона защиты вновь были не согласны.

После получения заключения СМЭ эксперта ФИО18 № от 23.05.2023г. обвинение ФИО3 не перепредъявлялось, что свидетельствует о том, что обвинение, изложенное в обвинительном заключении на основании заключения № от 23.05.2023г., не соответствует обвинению, изложенному в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого, на основании заключения № от 14.04.2023г.

Включенное в обвинительное заключение эксперта ГБУЗ РА «Бюро СМЭ» ФИО18 № от 23.05.2023г., выполненное данным экспертом в третий раз, для разрешения тех же вопросов, и вопросов выходящих за рамки специальных знаний эксперта, с нарушением требований ч. 2 ст. 207 УПК РФ, без учета разъяснений приведенного постановления Пленума ВС РФ, очевидно является недопустимым доказательством в силу ст.75 УПК РФ, вследствие чего такое обвинительное заключение не может соответствовать требованиям закона.

В дополнительной апелляционной жалобе адвокат ФИО12 в интересах осужденного ФИО3 просит приговор Майкопского районного суда Республики ФИО7 от 30.05.2024г. в отношении ФИО3 отменить и вынести оправдательный приговор в связи с отсутствием в деянии ФИО3 состава преступления.

Приобщить к уголовному делу и исследовать в судебном заседании заключение специалистов от 15.07.2024г. (

<

адрес>) ФИО19, и ФИО20

Приобщить к уголовному делу и исследовать в судебном заседании видеозапись ДТП от 25.04.2022г. полученную ФИО3 в ОГИБДД 

<

адрес>.

Исследовать в судебном заседании видеозапись ДТП от 25.04.2022г. приобщенную к материалам настоящего уголовного дела.

Допросить в судебном заседании в качестве специалиста со стороны защиты ФИО20

Допросить в судебном заседании инспектора ГИБДД ОМВД России по 

<

адрес> ФИО35, следователя СО ОМВД России по 

<

адрес> ФИО21 понятых ФИО6 и ФИО22

Исследовать в судебном заседании: протокол осмотра места происшествия от 25.04.2022г., схему ДТП от 25.04.2022г. (Т.1 л.76) составленные с участием ФИО3, административный материал, составленный с участием ФИО3

Исследовать (прослушать) в судебном заседании аудиозаписи судебных заседаний от 17.08.2023г. - 10.11.2023г., от ДД.ММ.ГГГГ - 22.02.2024г. и сопоставить тексты протоколов с аудиозаписями, в части принесенных и отклонённых судом I инстанции замечаний защиты на протокол судебного заседания.

Назначить по настоящему делу повторную комиссионную судебно- медицинскую экспертизу в отношении потерпевшей Потерпевший №1 ДД.ММ.ГГГГ года рождения, на разрешение которой поставить следующие вопросы:

1. Имелись ли у Потерпевший №1, при поступлении 25.04.2022г. в ТО ГБУЗ РА АРДКБ, телесные повреждения, если имелись, то каково их количество, локализация, характер (привести иллюстрации), время и механизм образования, влекут ли они за собой причинение какого-либо вреда здоровью человека?

2. Имеется ли на рентгенограммах от 25.04.2022г., 01.05.2022г, 17.05.2022г. у Потерпевший №1 в области левой плечевой кости (ее отделах) перелом, признаки сращивания перелома?

3. Получены ли обнаруженные при поступлении 25.04.2022г. в ТО ГБУЗ РА АРДКБ, телесные повреждения у Потерпевший №1 в результате авто травмы, имевшей место 25.04.2022г. с участием автомобиля марки «KIA-RIO» регистрационный знак 

<

***> под управлением ФИО3, если да, то каков ее механизм?

4. Какова тактика лечения Потерпевший №1 по случаю ДТП 25.04.2022г. согласно представленной на исследование медицинской документации, и соответствует ли данная тактика выявленным при настоящем экспертном исследовании у Потерпевший №1 повреждениям?

5. Соответствует ли действующим стандартам, клиническим рекомендациям, нормам и правилам диагностика и лечение Потерпевший №1 при выявленных при настоящем экспертном исследовании повреждениях у Потерпевший №1?

6. Являются ли костные структуры во всех представленных на исследование рентгенограммах плечевой кости на имя Потерпевший №1( от 25.04.2022г. полученных в 15ч. 32 мин. и 15ч.36 мин.; от 25.04.2022г. полученной в ДД.ММ.ГГГГ мин., двух рентгенограммах от 25.04.2022г. полученных в 15ч. 29 мин. и 15ч.34 мин.; одной рентгенограмме от 01.05.2022г. полученной в ДД.ММ.ГГГГ мин.; двух рентгенограммах от 17.05.2022г. полученной в 11ч.00 мин. и в 11ч.03 мин. - костными структурами одного и того же человека?

Разрешить включить в состав экспертной комиссии профильных специалистов рентгенолога, травматолога, невролога, эксперта качества медицинской помощи, предупредив экспертов об уголовной ответственности по ст.307 УК РФ за дачу заведомо ложного заключения.

Производство экспертизы поручить комиссии экспертов отдела сложных экспертиз БЮРО СМЭ 

<

адрес> - ГБУЗ МО «Бюро СМЭ», 105066, 

<

адрес>, Новорязанская ул, 

<

адрес>. Руководитель ФИО23 (Тел. №) либо экспертам Федерального государственного казенного учреждения «Судебно-экспертный центр СК РФ» - СЭЦ СК России. 119311, 

<

адрес>, кор. 2. В распоряжение экспертов предоставить в оригинале медкарту стационарного больного Потерпевший №1 № от 25.04.2022г., медкарту амбулаторного больного № Потерпевший №1, 9 имеющихся при уголовном деле рентгенограмм на имя Потерпевший №1, материалы уголовного дела, видеозапись ДТП от 25.04.2022г.

В обоснование доводов жалобы указала, что наличие существенных нарушений, допущенных следствием при описании преступного деяния, формы вины и наступивших последствий, в отсутствие полного описания обстоятельств дорожно-транспортного происшествия, свидетельствует о составлении обвинительного заключения в отношении ФИО3 с грубым нарушением требований УПК РФ, которые не могут быть устранены на стадии рассмотрения дела судом, что исключает постановление приговора или принятие иного законного, обоснованного и справедливого решения на основании данного обвинительного заключения.

Исходя из общих принципов осуществления правосудия (ст. 50 Конституции РФ, ч. 2 ст. 6 УК РФ, ч. 5 ст. 4.1 КоАП РФ) никто не может нести ответственность дважды за одно и то же противоправное деяние.

На момент поступления уголовного дела в суд I инстанции, проведения предварительного слушания с разрешением ходатайства защиты о возвращении уголовного дела ФИО5 в порядке ст.237 УПК РФ, и в последующем, как следует из материалов дела, ФИО3 был привлечен к административной ответственности и по ч,1 ст. 12.27 и по ст.12.8 КоАП РФ (непредоставление преимущества в движении пешеходам или иным участникам дорожного движения) и подвергнут административному наказанию в виде административного штрафа, который он оплатил.

Между тем, суд 1 инстанции при наличии указанного обстоятельства, уголовное дело ФИО5 на основании статьи 237 УПК РФ не возвратил.

Принимая в качестве доказательства постановление ВРИО начальника ОМВД России по 

<

адрес> ФИО24 от 14.05.2024г., которым ФИО5 

<

адрес> ФИО25 восстановлен срок для опротестования постановления от 29.04.2022г. о привлечении ФИО3 к административной ответственности по ч.1 ст. 12.27 КоАП РФ и отмене постановления, суд не учел, что ФИО5 

<

адрес> не был вправе 14.05.2024г. обращаться с данным протестом и ходатайством о восстановлении срока.

Данное постановление от 29.04.2022г. о привлечении ФИО3 к административной ответственности по ч.1 ст. 12.27 КоАП РФ являлось предметом обжалования в судебном порядке законным представителем потерпевшей Потерпевший №1, в удовлетворении жалобы отказано.

Таким образом, имеется вступившее в законную силу решение Майкопского районного суда РА от 05.07.2022г. об оставлении без изменения постановления от 29.04.2022г. по делу об административном правонарушении о привлечении ФИО3 к административной ответственности по ч.1 ст. 12.27 КоАП РФ, и отказе в удовлетворении жалобы законного представителя потерпевшей Потерпевший №1

В этой связи, правом принесения протеста на вступившее в законную силу постановление по делу об административном правонарушении, являвшегося предметом обжалования в суде, в силу ч.3 ст.30.12 КоАП РФ, обладает только ФИО5 субъекта, в порядке предусмотренном ст.30.13 КоАП РФ, в суд кассационной инстанции общей юрисдикции, то есть в Четвертый кассационный суд общей юрисдикции.

К существенным нарушениям уголовно-процессуального закона, допущенным на досудебных стадиях по настоящему делу, следует отнести нарушение права на защиту ФИО3, а именно, в нарушение п.5 ч.4 ст.47 УПК РФ, на момент составления следователем ФИО26 обвинительного заключения 09.06.2023г. и согласования обвинительного заключения с руководителем следственного органа - начальником СО ОМВД России по 

<

адрес> ФИО27, а также рассмотрения дела судом не разрешены отводы, заявленные 07.06.2023г. защитой указанным должностным лицам.

Аналогично, на момент утверждения 20.06.2023г. ФИО5 

<

адрес> ФИО25 и рассмотрения дела судом не разрешен отвод заявленный защитой 13.06.2022г. ФИО5 

<

адрес> РА ФИО25 Отводы не разрешены до сих пор.

В результате неразрешенных отводов защиты следователю, руководителю следственного органа и ФИО5 по настоящему делу грубо нарушено право ФИО3 на защиту, что проигнорировано судом.

В этой связи, суд I инстанции не был вправе приступать к рассмотрению настоящего дела по существу, а постановление суда об отказе в удовлетворении ходатайства защиты о возвращении уголовного дела ФИО5, принятое в предварительном слушании, при неразрешенных отводах нельзя признать законным и обоснованным.

Отсутствие в обвинении указания на конкретные действия, свидетельствующие о нарушении ФИО3 исходя из требований второго абзаца п.10.1 Правил, свидетельствует об отсутствии и недоказанности причинной связи с наступившими последствиями в виде вреда здоровью потерпевшего.

Восполнение судом данных пробелов обвинения самостоятельно (описание в приговоре момента возникновения для опасности для движения ФИО3, требований о снижении скорости с момента возникновения опасности, которую ФИО3 должен был снизить) указывают на несоблюдение судом процедуры судопроизводства, ее принципа закрепленного в ст. 15 УПК РФ, о том, что суд не является органом уголовного преследования, не выступает на стороне обвинения или стороне защиты, в то время как уголовное дело подлежало возвращению ФИО5 в порядке ст.237 УПК РФ.

Суд I инстанции нарушил требования ст. 252 УПК РФ, вышел за пределы предъявленного ФИО3 обвинения, поскольку ни одно из указанных действий, в нарушение абзаца второго п.10.1 Правил ФИО3 в вину органами следствия не вменялось.

Согласно предъявленного ФИО3 обвинению, он, управляя автомобилем, нарушил правила дорожного движения, совершив наезд на пешехода Потерпевший №1, что повлекло причинение тяжкого вреда здоровью по признаку значительной стойкой утраты общей нетрудоспособности не менее чем на одну треть.

Согласно разъяснениям, данным в п. 6 постановления Пленума Верховного Суда РФ от ДД.ММ.ГГГГ № «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения.... » уголовная ответственность по ст. 264 УК РФ наступает, если у водителя имелась техническая возможность избежать ДТП и между его действиями и наступившими последствиями установлена причинная связь.

В тоже время, заключением судебной автотехнической и видеотехнической экспертизы № от 23.08.2022г. эксперта ЭКЦ МВД по ФИО5 ФИО13 установлено, что водитель ФИО3 (ФИО2) в сложившейся дорожно- транспортной ситуации не имел технической возможности предотвратить наезд на пешехода путем применения экстренного торможения, при скорости движения 60 км/ч, то есть путем выполнения требований второго абзаца п. 10.1 ПДД РФ.

Согласно экспертному заключению комплексной автотехнической и видеотехнической экспертизы экспертов ФБУ «Краснодарская лаборатория судебной экспертизы Министерства Юстиции Российской Федерации» от ДД.ММ.ГГГГ ФИО14 и ФИО15 в данной дорожной ситуации при скорости установленной при исследовании видеозаписи - 53-58 км/ч, в том числе при заданном моменте возникновения опасности, и при расстоянии видимости пешехода 165,9 м., при движении с допустимой скоростью 60/км/ч, водитель указанного автомобиля (ФИО3) не имел технической возможности предотвратить наезд на пешехода путем остановки автомобиля до места наезда.

Однако суд, обосновал выводы о виновности ФИО3 в нарушении п. 10.1 и п. 14.1 Правил заключениями вышеприведенных судебных автотехнических экспертиз, выводы которых состоят в противоречии с установленными судом обстоятельствами и не подтверждают выводы суда.

Данные экспертные заключения, имеющие значение оправдывающих ФИО3 доказательств и свидетельствующие об отсутствии в его действиях состава преступления, предусмотренного ст.264 УК РФ, суд в нарушение ч.3 ст. 15 УПК РФ, истолковал в пользу обвинения, не учитывая, что вождение водителем автомобиля со скоростью, не превышающей установленного ограничения, не может находиться в причинно-следственной связи с дорожно-транспортным происшествием, в случае отсутствия у него технической возможности избежать столкновения.

Проигнорировав выводы вышеуказанных экспертных заключений, суд сослался в приговоре на показания законного представителя ФИО4, свидетелей ФИО17, ФИО28, ФИО29, ФИО30, ФИО31, ФИО32, ФИО8, которые очевидцами ДТП не являлись, и ни в какой части не подтверждают выводы суда ни о скорости, ни о действиях ФИО3 в нарушении ПДД РФ.

Согласно экспертному заключению комплексной автотехнической и видеотехнической экспертизы экспертов ФБУ «Краснодарская лаборатория судебной экспертизы Министерства Юстиции Российской Федерации» от 14.03.2023г. установлено, что ФИО3 должен был руководствоваться требованиями второго абзаца п.10.1 Правил, и то, что при движении по перекрестку при приближении к пешеходному переходу его автомобиль снижает скорость.

Таким образом, из материалов дела следует, что ФИО3 не превышал установленной скорости, и обнаружив опасность для движения - выбежавшую перед его транспортным средством и создававшую опасность для движения автомобиля Потерпевший №1, в целях избежания неминуемой аварии принял меры к снижению скорости и торможению, однако предотвратить наезд не удалось. То есть его действия не противоречили второму абзацу п. 10.1 Правил дорожного движения.

Суд признал нарушением п. 10.1 ФИО3 неверно избранную скорость не сделав никаких выводов о том, что он не принял мер (исходя из положений второго абзаца п. 10.1 Правил) к остановке транспортного средства, и в результате чего допустил наезд на пешехода, которой был причинен вред здоровью, а лишь указывает что ФИО3 должен был снизить скорость. Таким образом, по мнению защиты, судом не учтено обстоятельство, которое имеет существенное значение для уголовного дела.

Так же суд не конкретизировал в приговоре, каким образом то обстоятельство, что ФИО3 «не выбрал безопасную скорость в данном населенном пункте» находится в причинно-следственной связи с наступившими последствиями для потерпевшей Потерпевший №1 в виде полученных ею телесных повреждений.

Также суд не привел никаких мотивов, в приговоре почему он отверг доводы защиты о невозможности ФИО3 предотвратить наезд на пешехода, ссылающейся на полученные по делу экспертные заключения двух автотехнических экспертиз.

ФИО3 утверждает, что, двигаясь по 

<

адрес> и приближаясь к перекрестку с 

<

адрес>, со скоростью около 50 км/ч, при допустимой на данном участке - 60 км/ч, он, в первую очередь заметил пешехода, переходящего перед ним дорогу справа налево, и едущий ему на встречу автомобиль, который приостановился перед пешеходным перекрёстком, как он понял, пропуская указанного пешехода, поэтому снижал скорость. Пока он оценивал действия водителя встречного автомобиля, направление его движения, Потерпевший №1 он еще не видел, потому, что она была в одежде цвета, сливающегося с объектами, на фоне которых она находилась, а также из-за произрастающей травы, которая прикрывала ее ноги, а когда он уже преодолел перекресток, заметил ее стоящей к нему спиной, однако она резко развернулась и разгоняясь выбежала прямо перед ним на проезжую часть, разговаривая по телефону, не посмотрев в его сторону. Он попытался тормозить, но сразу произошел удар, после которого его автомобиль остановился.

Расстояние, с которого ФИО3 увидел стоящую к нему спиной Потерпевший №1, не измерялось, его доводы о том, что она была в одежде цвета, сливающегося с объектами, на фоне которых она находилась и была незаметна, а также из-за произрастающей травы, которая прикрывала ее ноги обвинением не опровергнуты.

Вывод суда в приговоре о том, что не имелось объективных причин, которые бы препятствовали ФИО3 заблаговременно обнаружить пешехода Потерпевший №1 исходя из просмотренной судом видеозаписи не состоятельны, предположительны, не подтверждаются какими-либо доказательствами.

О недоказанности в приговоре тяжести причиненного потерпевшей Потерпевший №1 вреда здоровью, образующего состав преступления, предусмотренный ст.264 УК РФ и причинной связи между действиями ФИО3 и наступившими последствиями свидетельствует:

Во- первых: при изложении приговора судом нарушено требование Общей части Уголовного кодекса РФ.

Квалифицируя действия ФИО3 по ст.264 УК РФ, суд не указал в приговоре о том, что допущенные им нарушения Правил повлекли за собой тяжкий вред здоровью по признаку значительной утраты общей нетрудоспособности не менее чем на одну треть по неосторожности, как того требует диспозиция ч.1 ст.264 УК РФ.

Так же как обвинение, суд допустил в приговоре двойную форму вины ФИО3 указав в нарушение требований ст.ст.5, 26 УК РФ, о совершении им преступления одновременно и по легкомыслию и по небрежности.

Таким образом, приговор содержит противоречивые выводы суда относительно описания субъективной стороны деяния.

Во вторых: согласно положенному в основу приговора судом экспертному заключению № от 05.04.2024г. выполненное экспертами ГБУЗ «Бюро СМЭ» министерства здравоохранения 

<

адрес>, закрытый перелом диафиза левой плечевой кости на уровне верхней его трети (на границе с хирургической шейкой) причинил тяжкий вред здоровью, как вызывающий значительную стойкую утрату общей трудоспособности не менее чем на одну треть (свыше 30%) независимо от исхода и оказания (неоказания) медицинской помощи в соответствии (согласно п.6.11.1 приложения к приказу Минздравсоцразвития РФ от ДД.ММ.ГГГГ № н «Об утверждении Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека».

Однако, делая такой вывод комиссией эксперта был применен п.6.11.1 Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека (утв. Приказом Минздравсоцразвития РФ от ДД.ММ.ГГГГ № н), который не предусматривает оценку фактического вреда здоровью, наступившего в результате исхода данного перелома.

При использовании данного пункта Медицинских критериев, независимо от фактического исхода, принимается, что данный перелом левой плечевой кости вызвал значительную стойкую утрату общей трудоспособности не менее чем на одну треть (свыше 30%).

При этом, действующие Медицинские критерии определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека (утв. Приказом Минздравсоцразвития РФ от ДД.ММ.ГГГГ № н), предусматривают определение процента стойкой утраты общей трудоспособности в результате перелома левой плечевой кости по фактическому исходу травмы.

Для этого используются пункты 71-75 Таблицы процентов стойкой утраты общей трудоспособности в результате различных травм, отравлений и других последствий воздействия внешних причин. Указанная Таблица является Приложением к Медицинским критериям определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека (утв. Приказом Минздравсоцразвития РФ от ДД.ММ.ГГГГ № н).

В заключениях судебно-медицинских экспертиз № от 01.02.2024г. и № от 05.04.2024г., положенных судом в основу обвинительного приговора не содержится сведений о том, что у потерпевшей Потерпевший №1 были какие-либо из повреждений левой плечевой кости, приводящие к стойке утрате общей трудоспособности свыше 30% по фактически наступившему исходу.

Кроме того, пункт 11 Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека (утв. Приказом Минздравсоцразвития РФ от ДД.ММ.ГГГГ № н), предусматривает, что при наличии нескольких медицинских критериев, тяжесть вреда, причиненного здоровью человека, определяется по тому критерию, который соответствует большей степени тяжести вреда.

Приведенное свидетельствует, что по настоящему уголовному делу степень тяжести вреда здоровью потерпевшей Потерпевший №1 (тяжкий вред), установлена неверно.

Для разъяснения указанных вопросов по настоящему уголовному делу, стороной защиты получено заключение специалистов от 15.07.2024г. (

<

адрес>) ФИО19 и ФИО9.

Кроме этого сторона защиты обращает внимании на то, что положенное в основу приговора судом экспертное заключение № от 05.04.2024г. выполненное экспертами ГБУЗ «Бюро СМЭ» министерства здравоохранения 

<

адрес>, не является достоверным и в силу следующего.

Комиссия экспертов выборочно изучили материалы уголовного дела и не произвели исследование всех объектов, представленных в распоряжение комиссии, содержание которых имеет значение для разрешения поставленных судом вопросов.

Так, в основу заключения комиссией экспертов положены: 

-объяснения потерпевшей Потерпевший №1, полученные до возбуждения уголовного дела, которые в силу ч.2 ст.74 УПК РФ и ст.75 УПК РФ, не являются доказательствами по уголовному делу, однако полученные в ходе допроса в суде показания потерпевшей В.Н. во внимание не брались.

-заключение эксперта № эксперта ГБУЗ РА «Бюро СМЭ» ФИО18 от 03.06.2022г., полученное до возбуждения уголовного дела в рамках административного расследования, которое по ранее неоднократно выраженному мнению стороны защиты является недопустимым доказательством в силу ст. 75 УПК РФ;

-заключение эксперта № эксперта ГБУЗ РА «Бюро СМЭ» ФИО18 от 15.04.2023г., признанное руководителем следственного органа недопустимым доказательством, которое в силу ст.75 УПК РФ, не имеет юридической силы и не может быть положено в основу обвинения, а также использоваться для доказывания любого из обстоятельств, предусмотренных статьей 73 настоящего Кодекса.

- показания свидетеля ФИО17, полученные в ходе предварительного расследования, однако показания указанного свидетеля, полученные в суде во внимание, не брались.

- протокол дополнительного допроса подозреваемого ФИО3 от 10.05.2023г., однако такого протокола в материалах уголовного дела не имеется, так как имеется протокол дополнительного допроса обвиняемого ФИО3

- заключения эксперта № эксперта ГБУЗ РА «Бюро СМЭ» ФИО18 от 25.05.2023г., заключение повторной комиссионной судебно- медицинской экспертизы № в отношении Потерпевший №1 выполненное экспертами ГБУЗ РА «Адыгейское республиканское бюро судебно-медицинской экспертизы», которые по ранее выраженному мнению защиты являются недопустимым доказательством в силу ст. 75 УПК РФ.

При этом неясно и непонятно по какому принципу, и в соответствии с какой методикой проведения судебно-медицинской экспертизы:

-заключение эксперта № эксперта ГБУЗ РА «Бюро СМЭ» ФИО18 от 03.06.2022г. (получено до возбуждения уголовного дела) приводится в заключении в полном объеме, тогда как все последующие три экспертных заключения приводятся только в части выводов.

- исследовано заключение эксперта №, (комплексная авто-техническая и видео-техническая экспертиза) эксперта ФИО13 ЭКЦ МВД по РА (получено до возбуждения уголовного дела) от 23.08.2022г. и не исследовано экспертное заключение комиссии экспертов авто и видеотехникой, ФБУ Краснодарская ЛСЭ Министерства юстиции Российской Федерации от 14.03.2023г.

При этом из заключения эксперта № комплексной автотехнической и видео-технической экспертизы эксперта ФИО13 ЭКЦ МВД по РА 23.08.2022г. приведены только выводы. Данные же исследовательской части, наряду с фото таблицей, указывающие на контактное взаимодействие транспортного средства с частями тела потерпевшей, то есть для экспертов-медиков - данные о механизме авто травмы и ее этапах, в заключении не приведены.

Так же, комиссией экспертов не исследовалась видеозапись ДТП от 25.04.2022г. на которой отчетливо виден механизм авто травмы в части взаимодействия автомобиля с частями тела потерпевшей, за исключением момента падения на землю, представленная судом в распоряжение экспертов, о чем свидетельствует отсутствие упоминания о ней в заключении как о поступившем объекте исследования, так и ее содержания для целей ответа на вопрос о механизме получения телесных повреждений потерпевшей, и соответственно причинно-следственной связи между выявленными повреждениями и ДТП.

Поэтому выводы заключения о причинении выявленных телесных повреждений у Потерпевший №1 во время ДТП ДД.ММ.ГГГГ со ссылкой на видеозапись события не аргументированы, не вытекают из исследовательской части, то есть не соответствуют произведенному исследованию.

Не установление экспертной комиссией механизма образования каждого из выявленных повреждений (ЗЧМТ, ссадины лица, закрытый перелом диафиза левой плечевой кости на уровне верхней его трети на границе с хирургической шейкой), ушиб мягких тканей голеностопного сустава, (ссадины конечностей), влечет предположительный вывод на вопрос №, который не соответствует иным доказательствам по уголовному делу - видеозаписи ДТП, заключению эксперта №, (комплексная авто-техническая и видео-техническая экспертиза) эксперта ФИО13 ЭКЦ МВД по РА, экспертному заключению ФБУ Краснодарская ЛСЭ Министерства юстиции Российской Федерации от 14.03.2023г.

Полученное судом заключение повторной комиссионной судебно-медицинской экспертизы противоречит ранее полученному заключению повторной комиссионной судебно-медицинской экспертизы № от 01.02.2024г., выполненной экспертами ГБУЗ РА «АРБ СМЭ», и данные противоречия по уголовному делу не устранены.

При исследовании рентгенологических снимков:

- левого плечевого сустава с захватом плечевой кости в 2-х проекциях от 25.04.2022г. в 15.32 - вколоченный перелом хирургической шейки плечевой кости с умеренным смещением под углом. (Заключение № от 01.02.2024г.)

- левого плеча с захватом плечевого и локтевого сустава в 2-х проекциях от 25.04.2022г. закрытый перелом диафиза левой плечевой кости на уровне верхней его трети (на границе с хирургической шейкой) (Заключение № от 05.04.2024г.)

Хирургическая шейка плечевой кости и диафиз плечевой кости — это различные анатомические области, что подтвердили в суде допрошенные эксперты ФИО33 и ФИО34, производившие предыдущее исследование.

Разногласия двух полученных по делу заключений повторной комиссионной судебно-медицинской экспертизы в части локализации повреждений свидетельствуют о недостоверности одного из заключений.

Кроме того, при описании в заключении комиссии экспертов № от 05.04.2024г. снимков плечевой кости от 25.04.2022г. потерпевшей Потерпевший №1, на двух из них визуализируется закрытый перелом диафиза левой плечевой кости на уровне верхней его трети (на границе с хирургической шейкой), на двух из них костной патологии не выявлено.

Данному обстоятельству никакого объяснения экспертной комиссией не дано, так же, как и при предыдущем исследовании.

При этом, описывая последующие рентген снимки от 01 мая и ДД.ММ.ГГГГг. комиссия экспертов в своем заключении № от 05.04.2024г. вообще не указывает локализацию сращиваемого перелома. А описывая пригодные для исследования снимки от 25.04.2022г. на двух из них визуализируется закрытый перелом диафиза левой плечевой кости на уровне верхней его трети (на границе с хирургической шейкой), на двух из которых костной патологии не выявлено, в исследовательской части указывает, что по последним двум костная система соответствует возрасту.

В этой связи, вопрос о том, являются ли костные структуры во всех представленных на исследование рентгенограммах плечевой кости на имя Потерпевший №1 - костными структурами одного и того же человека, приобрел еще большую актуальность. Сомнения о наличии (отсутствии) перелома в области плечевой кости у Потерпевший №1 имеются и не устранены ни в одном из полученных по делу экспертных заключений.

При таких обстоятельствах, сторона защиты считает необходимым ввиду недостоверности и противоречивости положенных в основу приговора заключений судебно-медицинских экспертиз определения степени тяжести вреда здоровью Потерпевший №1, нарушений права на защиту ФИО3 при назначении указанных экспертиз (немотивированно отклонены отводы экспертам, не поставлены вопросы защиты, отвергнуты предложенные учреждения, возможность присутствия защитника на экспертизе, заранее высказанное судом мнение о выборе учреждения перед разрешением вопроса о назначении экспертизы и пр.) просить суд апелляционной инстанции о назначении по делу повторной экспертизы определения степени тяжести вреда Потерпевший №1, поскольку выводы суда в приговоре о нарушении ФИО3 п. 10.1 Правил в отсутствие описания причинной связи с наступившими последствиями не подтверждаются доказательствами, рассмотренными в судебном заседании и в приговоре не указано, по каким основаниям при наличии противоречивых доказательств, имеющих существенное значение для выводов суда, суд принял одни из этих доказательств и отверг другие, невозможно судить о квалификации действий ФИО3 по настоящему делу и по п. «б» ч.2 ст.264 УК РФ.

В нарушение ч. 2 ст. 17 УПК РФ, суд придал показаниям несовершеннолетней потерпевшей Потерпевший №1 значение доказательства заранее установленной силы, в то время, как они объективно ничем не подтверждены. Недостоверности показаниям потерпевшей суд оценки не дал. Считает, что суду следовало относится критически ко всем показаниям несовершеннолетней Потерпевший №1 о том, что перед выходом на проезжую часть она посмотрела в сторону приближающегося автомобиля ФИО3, поскольку видеозапись ДТП свидетельствует об обратном.

На видеозаписи зафиксировано как потерпевшая Потерпевший №1 стоя спиной по отношению к приближающемуся автомобилю ФИО3 разговаривала по телефону и не посмотрев в его сторону, продолжая говорить по телефону побежала через дорогу.

Так же суду следовало критически отнестись к показаниям Потерпевший №1 о том, что ФИО3 грубо с ней обращался, кричал на нее после того как она встала после падения с земли, куда-то в неизвестном направлении ее увез, закрывал в машине и т.д., поскольку они вымышлены и не подтверждаются какими -либо доказательствами.

Свидетель ФИО17 в суде опроверг показания Потерпевший №1 о том, что ФИО3 грубо относился к потерпевшей.

Суд отказал стороне защиты в просмотре и приобщении видеозаписи ДТП от 24.05.2022г., полученной ФИО3 в законном порядке в ОГИБДД 

<

адрес> в состоянии до того как эта видеозапись была обрезана потерпевшей стороной и выдана следствию. Поэтому сторона защиты считает возможным просить суд апелляционной инстанции о приобщении и исследовании видеозаписи имеющейся у стороны защиты в судебном заседании суда апелляционной инстанции.

Суд полностью проигнорировал доводы защиты о том, что для осуждения лица по квалифицирующему признаку деяния "сопряженного с оставлением места его совершения" (по пункту "б" ч. 2 ст. 264 УК РФ) следует установить прямой умысел на совершение данных действий. При этом в каждом случае необходимо устанавливать вину водителя в оставлении им места дорожно-транспортного происшествия, учитывая при этом конкретные фактические обстоятельства дела.

Умысел ФИО3 на оставление места ДТП по уголовному делу не доказан, в приговоре такие доказательства судом не приведены.

Так же судом в нарушение ст.73 УПК РФ, в приговоре не приведены последствия оставления ФИО3 места ДТП, и таковые по настоящему делу не установлены.

Материалы уголовного дела свидетельствуют о том, что после происшедшего ДТП, единственный свидетель - очевидец ФИО17 счел возможным уехать с места ДТП, позвонив при этом в службу спасения и сообщив о случившемся, а также сказав ФИО3 чтобы тот вез ФИО47 в больницу. ФИО3 незамедлительно направился в районную больницу, однако по требованию законного представителя - свидетеля ФИО4 доставил к ней на работу Потерпевший №1, после чего сразу же вернулся к месту ДТП, где ожидал приезда сотрудников полиции, которые в последующем оформили ДТП в его присутствии.

Материалами уголовного дела установлено, что ДТП имело место 25.04.2022г. около 13 ч 00 мин. Согласно данным медицинской карты амбулаторного больного №, Потерпевший №1 в 13 ч.15 мин. она поступила в ГБУЗ «Адыгейская республиканская клиническая больница», с 14ч.00 мин. осматривалась медиками, подвергалась инструментальным исследованиям.

Из показаний ФИО3 следует, что от момента ДТП до момента как он передал Потерпевший №1 матери прошло около 15 минут, и около 5-7 минут пока он возвращался к месту ДТП, где стал ожидать сотрудников полиции.

Из материалов дела так же следует, что с 14ч. до 15 ч.30 мин. 25.04.2022г, на месте ДТП, с участием ФИО3 составлен протокол осмотра места происшествия и схема ДТП исключительно со слов ФИО3, соответствующая данным экспертных исследований видео-автотехнических экспертиз о месте ДТП, в том числе места наезда на пешехода. В то же время на месте ДТП сотрудником ГИБДД ОМВД России по 

<

адрес> ФИО35 составлялись административные протоколы в отношении ФИО46, и также с указанного места, около 16ч.00 мин. ФИО3 был доставлен в АРКНД для прохождения медицинского освидетельствования на состояние алкогольного опьянения. Дальнейшие проверочные мероприятия продолжились в ГИБДД ОМВД России по 

<

адрес>, где ФИО3 был опрошен.

Протоколом по делу об административном правонарушении от 25.04.2022г. о нарушении ФИО3 п.2.5., 2.6.1. с последующим вынесением постановления от 29.04.2022г., которым ФИО3 был признан виновным по ч.1 ст. 12.27 КоАП РФ, что он убрал автомобиль до приезда сотрудников полиции и внесения о нем в схему ДТП, установлено, что данный протокол составлен с участием ФИО3 на месте ДТП, подписан им.

Кроме того, обязанность по оказанию первой медицинской и иной помощи пострадавшим после дорожно-транспортного происшествия водителем причастным к нему, предусмотрена п. 2.6 Правил дорожного движения Российской Федерации, в связи с чем, не оказание такой помощи, оставление пострадавшего в опасности или сопряженное с оставлением места ДТП, предусмотрена уголовная ответственность ст. 125 УК РФ или по п. "б" ч. 2 ст. 264 УК РФ.

Указание в обвинении о том, что ФИО46 не принял никаких мер для оказания помощи пострадавшей, в лечебное учреждение или станцию скорой помощи не доставил, а оставил место ДТП и уехал в неизвестном направлении не соответствует действительности, показаниям ФИО3, свидетелей ФИО17 и ФИО31, в то время как доподлинно установлено, что ФИО3 направился с места сначала в медучреждение, затем на работу к матери (законному представителю) пешехода Потерпевший №1, по ее требованию, откуда сразу же вернулся обратно к месту ДТП.

По изложенным обстоятельствам обвинение ФИО3 о том, что он «оставил место ДТП и уехал в неизвестном направлении» лишено всякого смысла, опровергается совокупностью вышеприведенных доказательств, однако суд согласился в приговоре с таким надуманным обвинением.

Противоречивые показания законного представителя ФИО4, свидетелей ФИО17, ФИО28, ФИО29, ФИО30, ФИО31, ФИО32, ФИО8, приведенные судом в приговоре противоречат достоверным и допустимым по уголовному делу доказательствам - протоколам процессуальных действий и иным документам, составленным с участием ФИО3 25.04.2022г. на месте ДТП, однако ни этим документам, ни доводам зашиты в данной части суд, в нарушение права ФИО3 на защиту оценки в приговоре не дал.

Грубо нарушая право на защиту ФИО3 суд сначала удовлетворил ходатайство защиты, но в последующем отказал в вызове для допроса должностных лиц, составивших с участием ФИО3 25.04.2022г. ряд процессуальных документов по фиксации места и обстоятельств ДТП, а также принимавших участие в данных следственных действиях, понятых.

Между тем, указанные лица могли сообщить суду о времени прибытия ФИО3 обратно к месту ДТП ранее всех, о его действиях и степени его участия в выяснении обстоятельств ДТП, о последовательности прибытия к месту ДТП иных лиц - свидетелей обвинения ФИО28 ФИО29, обвиняющих ФИО3 в оставлении места ДТП, в том числе о нахождении или не нахождении в указанном месте свидетелей обвинения ФИО30 и ФИО32, чьи показания в данной части вызывают сомнения.

Суд в нарушение общих начал назначения наказания (ст.60 УК РФ) не мотивировал назначение ФИО3 по преступлению, признаваемому законом неосторожным, впервые, в молодом возрасте, в отсутствие наступивших тяжких последствий, при отсутствии отягчающих наказание обстоятельств и установлении смягчающего обстоятельства в виде нарушения п.4.5. ПДД РФ в действиях потерпевшей, что по мнению суда «способствовало совершению преступления подсудимым» в виде лишения свободы на срок три года в колонии-поселения, а не иное более мягкое наказание.

Устанавливая в приговоре в качестве смягчающего наказание ФИО3 обстоятельства, в соответствии с ч.2 ст.61 УК РФ - нарушение потерпевшей Потерпевший №1 требований п.4.5. Правил, суд не делает в приговоре ссылку на пункт «з» ч.2 ст.61 УК РФ, предусматривающий либо противоправность, либо аморальность поведения потерпевшего, явившегося поводом для преступления.

Суд не приводит в приговоре указание на то, что нарушения потерпевшей Потерпевший №1 требований п.4.5. Правил является противоправным поведением, и максимально старается не описывать в чем, со стороны потерпевшей заключается невыполнение ею данного пункта Правил.

Вывод же суда о нарушении Потерпевший №1 п.4.5. ПДД РФ, что по мнению суда «способствовало совершению преступления подсудимым», подтверждает довод защиты о том, что опасность для движения автомобиля ФИО3, которую он не смог предотвратить была создана пешеходом Потерпевший №1, создавшей помеху для движения ФИО46 в то время как в соответствии с п. 1.5. Правил, участники дорожного движения должны действовать таким образом, чтобы не создавать опасности для движения и не причинять вреда.

Суд, до разрешения вопроса о приобщении к уголовному делу искового заявления потерпевшей Потерпевший №1 и ее законного представителя ФИО4 признал указанных лиц гражданскими истцами, и при этом решение о приобщении искового заявления к материалам дела и взыскании судебных издержек так и не принял.

При этом неконкретные требования иска в части в чью пользу подлежит взысканию сумма в размере 1 500 000 руб., на вопросы защитника, в судебном заседании вместо заявителя, конкретизировал сам суд.

Помимо этого, судом в приговоре не мотивировано чем руководствовался суд, какими критериями, обстоятельствами, последствиями взыскивая с ФИО3 моральный вред в размере 700 000 руб. в пользу потерпевшей Потерпевший №1, в то время как судебная практика по регионам в аналогичных случаях допускает взыскание не более 200 000 руб.

Аналогичным образом судом допущены нарушения как при принятии заявления потерпевшей стороны о возмещении судебных издержек на представителя, так и взыскании суммы в размере 275 000 руб. за счет средств Федерального бюджета.

Судом не учтено, что исходя из положений ч.3 ст.42 УПК РФ, потерпевшему обеспечивается возмещение на представителя, согласно требованиям п.1.1.ч.2 ст.131 УПК РФ, согласно которым возмещению подлежат необходимые и оправданные расходы, в том числе с учетом порядка и размера возмещения установленных п. «г» п.22(3)постановлением Правительства РФ от ДД.ММ.ГГГГ № (ред. От 27.09.2023г.) «О порядке и размере возмещения процессуальных издержек, связанных с производством по уголовному делу, издержек связанных е....» и с учетом материального положения подсудимого.

Указанные требования закона, постановления Правительства и материальное положение ФИО3 судом при взыскании возмещения по оплате услуг представителя в размере 275 000 руб. не учтены.

Полагает, что суд в нарушение ч.3 ст. 15 УПК РФ, не создал необходимых условий для исполнения стороной защиты процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных прав, поскольку неоднократно отказал стороне защиты в заявленных ходатайствах, направленных на выяснение обстоятельств имеющих значение для дела, которые могли повлиять на исход дела: ходатайства о назначении повторной судебно-медицинской экспертизы определения степени тяжести вреда здоровью потерпевшей Потерпевший №1, о допросе свидетелей инспектора ГИБДД ОМВД России по 

<

адрес> ФИО35, следователя СО ОМВД России по 

<

адрес> ФИО21 понятых ФИО6 J1.H., ФИО22 и др.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции осужденный ФИО3 и его защитник адвокат ФИО12 поддержали доводы жалобы, просили приговор Майкопского районного суда от ДД.ММ.ГГГГ отменить и вынести оправдательный приговор.

Законный представитель потерпевшей Потерпевший №1- ФИО4 и адвокат ФИО11 просили приговор Майкопского районного суда от ДД.ММ.ГГГГ в отношении ФИО3 оставить без изменения, апелляционную жалобу адвоката и дополнения к ней - без удовлетворения.

ФИО5 ФИО36 просила приговор Майкопского районного суда от ДД.ММ.ГГГГ в отношении ФИО3 оставить без изменения, жалобу адвоката в интересах осужденного и дополнения к ней без удовлетворения.

Изучив материалы уголовного дела, проверив доводы апелляционной жалобы адвоката и дополнения к ней, выслушав мнение участников процесса, суд апелляционной инстанции находит приговор Майкопского районного суда от ДД.ММ.ГГГГ в отношении ФИО3 подлежащим оставлению без изменения по следующим основаниям.

В соответствии со ст. 389.9 УПК РФ суд апелляционной инстанции проверяет по апелляционным жалобам и представлениям законность, обоснованность и справедливость приговора, законность и обоснованность иного решения суда первой инстанции.

Согласно ст. 297 УПК РФ приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым. Приговор суда признается таковым, если он постановлен в соответствии с требованиями УПК РФ и основан на правильном применении уголовного закона.

Вопреки доводам жалоб адвоката в интересах осужденного ФИО3 о недоказанности его вины в совершении преступления, выводы суда о виновности ФИО3 основаны на проверенных в судебном заседании материалах дела и подтверждены изложенными в приговоре доказательствами, а именно: показаниями несовершеннолетней потерпевшей Потерпевший №1, законного представителя несовершеннолетней потерпевшей – ФИО4, показаниями свидетелей ФИО17, ФИО28, ФИО29, ФИО30, ФИО31, ФИО37, ФИО38, показаниями экспертов ФИО18, ФИО43, ФИО44, ФИО34, ФИО33, а также исследованными материалами дела:

- Протоколом осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ, и схемой к нему, согласно которого осмотрен участок дороги проезжей части пресечения улиц Садовая и Первомайская напротив домовладения № в 

<

адрес>, Республики ФИО7, как место совершения дорожно-транспортного происшествия и указано расположение транспортного средства на проезжей части осматриваемой дороги после наезда на несовершеннолетнего пешехода Потерпевший №1

В ходе ОМП изъято транспортное средство: автомобиль марки «KIA-RIO» с государственным регистрационным знаком 

<

***> регион, который направлен на хранение на специализированную стоянку в 

<

адрес> по ул. 

<

адрес> стр. 2.; 

- Протоколом осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которого в служебном кабинете Отдела МВД России по 

<

адрес>, расположенному по адресу: ФИО5, 

<

адрес>, у ФИО39 изъят CD-R диск с видеозаписью дорожно-транспортного происшествия, имевшего место ДД.ММ.ГГГГ; 

-Протоколом осмотра документов от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которого осмотрен, признан и приобщен к материалам уголовного дела в качестве вещественного доказательства:CD-R диск с видеозаписью дорожно-транспортного происшествия, имевшего место ДД.ММ.ГГГГ;

- Заключением судебной автотехнической и видеотехнической экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которого на представленной видеозаписи «VID-20220613-WA0017», на котором имеются события дорожно-транспортного происшествия, находящиеся на CD-R диск, признаков монтажа и других изменений, привнесенных в процессе видеофиксации событий или после ее окончания, не выявлено. 

Место наезда автомобилем «KIA-RIO» с государственным регистрационным знаком № регион на пешехода, расположено по 

<

адрес> на пересечении с 

<

адрес> на третей линии горизонтальной разметки 1.14.1 (пешеходный переход). 

Решить вопрос о скорости движения автомобиля «KIA-RIO» с государственным регистрационным знаком № регион перед наездом на пешехода не представляется возможным, в связи с отсутствием следов перемещения автомобиля по дорожному покрытию. 

По видеозаписи также не представляется возможным определить скорость движения автомобиля, в связи с тем, что не просматривается перемещение автомобиля относительно известных объектов перед наездом на пешехода. Решить вопрос о наличии или отсутствии технической возможности у водителя автомобиля «KIA-RIO» с государственным регистрационным знаком № регион ФИО2 с учетом скорости. полученной при ответе на вопрос № не представляется возможным, в связи с невозможностью установить данную скорость. 

Водитель автомобиля «KIA-RIO» с государственным регистрационным знаком № регион ФИО2 не имел технической возможности предотвратить наезд пешехода путем применения экстренного торможения, при скорости движения 60 км/ч, а также с учетом информации, содержащейся на представленной видеозаписи. 

Тормозная система и рулевое управление автомобиля «KIA-RIO» с государственным регистрационным знаком № регион на момент осмотра находятся в работоспособном состоянии. В ходе исследования каких-либо неисправностей тормозной системы и рулевого управления автомобиля не обнаружено. 

В данной дорожной обстановке водитель автомобиля «KIA-RIO» с государственным регистрационным знаком № регион ФИО2 должен был руководствоваться в соответствии с требованиями п.п. 10.1, 14.1 Правил дорожного движения РФ. 

В данной дорожной обстановке пешеход Потерпевший №1 должна была руководствоваться в соответствии с требованиями п. 4.5 Правил дорожного движения РФ;

-Протоколом следственного эксперимента от ДД.ММ.ГГГГ согласно, которого, после 3-х заездов установлено среднее значение видимости пешехода при аналогичных погодных и дорожных условий, что и в момент дорожно-транспортного происшествия, а именно ДД.ММ.ГГГГ, которое составило 165,9 метров; 

- Заключением дополнительной комплексной судебной автотехнической и видеотехнической экспертизы №.1, 5026/10-1/13.3, 5024/4-1/7.2, 5041/4-1/7.3, 823/2-1/7.3от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которого, в представленной на исследовании видеозаписи «VID-20220613-WA0017.mp4» признаков монтажа или иных изменений, привнесенных в процессе записи, либо после ее завершения не имеется. 

Согласно представленной видеозаписи «VID-20220613-WA0017.mp4» место наезда на пешехода Потерпевший №1 расположено на пешеходном переходе, на границе второй и третьей линий пешеходного перехода, примерно на середине указанных линий. 

Определить место наезда на пешехода путем транспортно-трассологического исследования не представилось возможным по причине, указанной в исследовательской части заключения. 

Согласно представленной видеозаписи «VID-20220613-WA0017.mp4» скорость движения автомобиля «KIA-RIO» с государственным регистрационным знаком № регион под управлением ФИО2 при выезде на перекресток перед наездом на пешехода Потерпевший №1 составляет от 53 км/ч до 58 км/ч. Определить скорость движения автомобиля «KIA-RIO» с государственным регистрационным знаком № регион методами автотехнической экспертизы не представилось возможным в связи с отсутствием в месте дорожно-транспортного происшествия следов торможения данного автомобиля. В данной дорожно-транспортной ситуации при движении с установленной при исследовании представленной видеозаписи скоростью 53 км/ч – 58 км/ч в заданный момент возникновения опасности для движения водитель «KIA-RIO» с государственным регистрационным знаком № регион не располагал технической возможностью предотвратить наезд на пешехода путем остановки автомобиля до места наезда. 

В данной дорожно-транспортной ситуации при движении с допустимой скоростью 60 км/ч в заданный момент возникновения опасности для движения водитель автомобиля «KIA-RIO» с государственным регистрационным знаком № регион не располагал технической возможностью предотвратить наезд на пешехода путем остановки автомобиля до места наезда.

В данной дорожно-транспортной ситуации при движении с установленной при исследовании представленной видеозаписи скоростью 53 км/ч – 58 км/ч в заданный момент возникновения опасности для движения водитель автомобиля «KIA-RIO» с государственным регистрационным знаком № регион не располагал технической возможностью предотвратить наезд на пешехода путем остановки автомобиля до места наезда, в том числе при расстоянии видимости пешеход 165,9 метра. 

В данной дорожно-транспортной ситуации при движении с допустимой скоростью 60 км/ч в заданный момент возникновения опасности для движения водитель автомобиля «KIA-RIO» с государственным регистрационным знаком № регион не располагал технической возможностью предотвратить наезд на пешехода путем остановки автомобиля до места наезда, в том числе при расстоянии видимости пешехода 165,9 метра. 

В данной дорожной обстановке водитель автомобиля «KIA-RIO» с государственным регистрационным знаком № регион ФИО2 должен был руководствоваться требованиями п. 10.1 абз.2 и п. 14.1 Правил дорожного движения РФ. 

В данной дорожной остановке пешеход Потерпевший №1 должна была руководствоваться требованиями п. 4.5 Правил дорожного движения РФ; 

-Протоколом осмотра документов от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которого осмотрены, признаны и приобщены к материалам уголовного дела в качестве вещественного доказательства: медицинскую карту № от ДД.ММ.ГГГГ стационарного больного Потерпевший №1 ДД.ММ.ГГГГ г.р.; медицинскую карту № амбулаторного больного Потерпевший №1 ДД.ММ.ГГГГ; рентгенограмму от ДД.ММ.ГГГГ; рентгенограмму от ДД.ММ.ГГГГ; рентгенограмму от ДД.ММ.ГГГГ изъятые в ходе выемки в ГБУЗ РА «АРКДБ» от ДД.ММ.ГГГГ по адресу: ФИО5, 

<

адрес>.; 

- Заключением судебно-медицинской экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которой в результате дорожно-транспортного происшествия несовершеннолетняя потерпевшая Потерпевший №1, получила телесные повреждения в виде: закрытого перелома верхней трети диафиза левой плечевой кости без смещения отломков, ЗЧМТ в виде сотрясения головного мозга, множественные плоскостные ссадины лица, конечностей, ушиб левого голеностопного сустава, влекущие за собой причинения тяжкого вреда здоровью по признаку значительной стойкой утраты общей трудоспособности не менее чем на одну треть.

- Заключением повторной комиссионной судебно-медицинской экспертизы № от 01.02.2024г., согласно которого у Потерпевший №1 при ее осмотре в условия травматологического пункта при госпитализации в травматологическое отделение ГБУЗ РА «АРДКБ» ДД.ММ.ГГГГ были обнаружены следующие повреждения: множественные ссадины лица, конечностей; гематомы и ушибы лица; закрытый вколоченный перелом хирургической шейки левой плечевой кости; ушиб левого голеностопного сустава; ЗЧМТ в виде сотрясения мозга, которые по совокупности оцениваются как тяжкий вред здоровью по признаку вреда здоровью вызвавшего значительную стойкую утрату общей трудоспособности не менее чем на одну треть, независимо от исхода и оказания (неоказания) медицинской помощи согласно п. 6.11.1 медицинских критериев определения степени тяжести вреда причиненного здоровью человека приложения к Приказу Министерства здравоохранения и социального развития РФ от ДД.ММ.ГГГГ № н. «Об утверждении медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека».

-Заключением эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ (комиссионная судебно-медицинская экспертиза), произведенным отделом сложных судебно-медицинских экспертиз министерства здравоохранения Российской Федерации ГБУЗ «Бюро судебно-медицинских экспертиз» министерства здравоохранения 

<

адрес>, согласно которого у Потерпевший №1, при поступлении в лечебное учреждение 25.04.2022г., имелись следующие телесные повреждения: закрытая черепно-мозговая травма в виде сотрясения головного мозга, участка осаднения в лобной области справа, кровоподтеков и ссадин в щечной области справа, ссадины в области нижней губы и ссадины в проекции нижней челюсти справа; закрытый перелом диафиза левой плечевой кости на уровне верхней его трети (на границе с хирургической шейкой); ушиб в виде травматического отека мягких тканей в области левого голеностопного сустава; ссадины в области конечностей (без указания количества и точной локализации).

Вышеуказанные повреждения образовались в результате травмирующих воздействий тупых твердых предметов по механизму ударов (соударения) и трения (скольжения). Данный механизм мог реализоваться в условиях дорожно-транспортного происшествия при ударе выступающими частями автомобиля (в том числе передним бампером, передним крылом или капотом автомобиля) с последующим отбрасыванием тела на дорожное покрытие и скольжением по нему.

Экспертная комиссия обратила внимание, что все повреждения, выявленные у гр.Потерпевший №1, образовались в условиях дорожно-транспортного происшествия, когда общность механизма и времени образования повреждений делает целесообразным их квалификацию по степени тяжести в едином комплексе, образующим сочетанную травму, причинили тяжкий вред здоровью, как вызывающие значительную стойкую утрату общей трудоспособности не менее чем на одну треть (свыше 30%) независимо от исхода и оказания (неоказания) медицинской помощи в соответствии с пунктом 6.11.1 приложения к приказу Минздравсоцразвития РФ от ДД.ММ.ГГГГ N?194н «Об утверждении Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека».

Проверив и оценив приведенные доказательства, суд апелляционной инстанции соглашается с выводами суда первой инстанции о том, что вопреки утверждениям осужденного и его защиты, изложенных в апелляционных жалобах, для постановления обвинительного приговора в отношении ФИО3 доказательств по делу собрано достаточно и все они, положенные в его обоснование, являются допустимыми

Кроме того, в ходе рассмотрения дела достоверно установлено, что именно в результате допущенных ФИО3 нарушений правил дорожного движения, произошло данное ДТП и были причинены телесные повреждения несовершеннолетней потерпевшей Потерпевший №1, которые относятся к тяжкому вреду здоровья человека.

Также суд апелляционной инстанции считает необоснованными доводы жалобы адвоката о том, что не установлено место ДТП, поскольку из обвинения не ясно по какой дороге двигался ФИО3, а неконкретное обвинение не позволяет идентифицировать участок, где произошло ДТП.

Вопреки доводам жалобы адвоката, предусмотренные ст. 73 УПК РФ и подлежащие доказыванию обстоятельства, в том числе время, место и способ, а также другие обстоятельства совершения преступления, приговором установлены, и подтверждены исследованными материалами дела: протоколом осмотра места происшествия и схемой к нему, и иными доказательствами, а сам приговор в полной мере соответствует требованиям ст. ст. 307 – 309 УПК РФ. 

При этом суд апелляционной инстанции считает необоснованными доводы осужденного и его защиты о том, что судом не дано надлежащей оценки тому, что ФИО3 не нарушал скоростной режим и что в сложившейся дорожно-транспортной ситуации он согласно заключению экспертов не имел возможности предотвратить наезд на пешехода путем остановки автомобиля до места наезда.

Как следует из показаний ФИО3 он, приближаясь к перекрестку улиц Садовая и Первомайская, двигался по 

<

адрес> в 

<

адрес> со скоростью около 50 км/ч, он в первую очередь заметил пешехода, переходящего перед ним дорогу справа налево, и едущий ему на встречу автомобиль, который приостановился перед пешеходным перекрёстком, как он понял, пропуская указанного пешехода, поэтому снижал скорость. Пока он оценивал действия водителя встречного автомобиля и направление его движения, Потерпевший №1 он еще не заметил, утверждая, что она была одета в одежду, сливающуюся с объектами, на фоне которых она находилась и из-за произрастающей травы, которая прикрывала ее ноги, а когда он уже преодолел перекресток, заметил ее стоящей к нему спиной, но она резко развернулась и разгоняясь выбежала прямо перед ним на проезжую часть, разговаривая по телефону, не посмотрев в его сторону. Он предпринял торможение, но сразу произошел удар, после которого автомобиль остановился. 

Вместе с тем как видно из материалов дела судом первой инстанции была исследована видеозапись, произведенная на видеорегистратор автомобиля «Ниссан Икстрейл» под управлением свидетеля ФИО17, который ехал во встречном направлении. В ходе осмотра которой, суд установил, что пешеход, перед автомобилем ФИО17, переходил дорогу, по пешеходному переходу, который, если смотреть по ходу движения автомобиля ФИО3, расположен после перекрестка, в направлении которого ехал ФИО3 

Потерпевший №1 подошла к пешеходному переходу, в след за пешеходом, переходившим дорогу, когда указанный пешеход, перешел уже середину проезжей части, но еще не дошел до обочины справа, по ходу движения автомобиля ФИО17

Из показаний свидетеля ФИО17, приведенных в приговоре, следует, что он остановил свой автомобиль именно для того, чтобы пропустить Потерпевший №1

При этом оценив представленные доказательства, суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу, о том, что скорость движения автомобиля ФИО3, которая установлена заключением экспертов ФБУ «Краснодарская лаборатория судебной экспертизы Министерства Юстиции Российской Федерации» от 14.03.2023г. ФИО14 и ФИО15 равная от 53 км/ч до 58 км/ч, хотя и была в пределах допустимой (60 км/ч), однако она была выбрана ФИО3 без учета дорожной обстановки, поскольку приближаясь к перекрестку улиц Садовая и Первомайская в 

<

адрес>, ФИО3, пренебрег тем обстоятельством, что за пересечением с 

<

адрес> по ходу движения его автомобиля имеется пешеходный переход, обозначенный дорожным знаком 5.19.1 «Пешеходный переход» и дорожной разметкой 1.14.1, и в результате того, что управлял транспортным средством, в нарушении требований п.10.1 ПДД, со скоростью, которая не могла обеспечить ему возможность постоянного контроля за движение транспортного средства для выполнения требований ПДД, он нарушил требования п.14.1 ПДД, не уступил дорогу пешеходу – несовершеннолетней Потерпевший №1, переходившей дорогу по пешеходному переходу и допустил наезд на неё, что также свидетельствует, что выбранная им скорость являлась небезопасной.

Кроме того, по мнению суда апелляционной инстанции, суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу о том, что ФИО3 увидев, автомобиль под управлением ФИО17, который остановился перед пешеходным переходом, он в соответствии с п.10.1 правил дорожного движения должен был снизить скорость движения своего автомобиля, и вести его с такой скоростью, которая бы обеспечила ему возможность постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения требований Правил. 

При этом как следует из пояснений ФИО3 он заметил пешехода, переходящего перед ним дорогу справа налево, и едущий ему навстречу автомобиль, который приостановился перед пешеходным перекрёстком, как он понял, пропуская указанного пешехода, поэтому снижал скорость, но потерпевшую Потерпевший №1 он не заметил, что свидетельствует о том, что скорость движения автомобилем, выбранная ФИО10 хотя и была в пределах допустимой (53-58 км\ч) на данном участке движения, однако была выбрана без учета дорожной обстановки.

Также являются необоснованными доводы осужденного и его защитника о том, что потерпевшая Потерпевший №1 стояла спиной к проезжей части, а потом резко стала перебегать дорогу, в связи с чем, он не имел технической возможности предотвратить наезд, поскольку данные доводы полностью опровергнуты как показаниями потерпевшей, так и показаниями свидетеля ФИО17 и просмотренной видеозаписью, согласно которой суд установил, что пешеход, перед автомобилем ФИО17, переходил дорогу, по пешеходному переходу, который, если смотреть по ходу движения автомобиля ФИО3, расположен после перекрестка, в направлении которого ехал ФИО3 

Потерпевший №1 подошла к пешеходному переходу, вслед за пешеходом, переходившим дорогу, когда указанный пешеход, перешел уже середину проезжей части, но еще не дошел до обочины справа, по ходу движения автомобиля ФИО17 При этом из видеозаписи следует, что потерпевшая не выбегала на проезжую часть.

При этом судом первой инстанции проверены доводы осужденного и его защитника о том, что ФИО3 своевременно не заметил Потерпевший №1 из-за того, что она была одета в одежду, сливающуюся с объектами, на фоне которых она находилась, в том числе из-за произрастающей травы, которая прикрывала её ноги, которые обоснованно отвергнуты, поскольку данные показания полностью опровергаются совокупностью исследованных доказательств, в том числе видеозаписью, показаниями свидетелей.

Вопреки доводам жалобы защитника, судом в полном объеме проверены показания подсудимого, потерпевшей и свидетелей, в том числе путем сопоставления их между собой, а также с иными доказательствами по делу. Исследованным доказательствам дана надлежащая оценка в приговоре, мотивов, позволяющих не согласиться с данной оценкой, суд апелляционной инстанции не усматривает.

Таким образом, судом первой инстанции достоверно установлено нарушение ФИО3 п.10.1, п.14.1 Правил дорожного движения РФ, состоящее в прямой причинно-следственной связи с произошедшим ДТП в виде наезда на пешехода Потерпевший №1,, переходившей дорогу по нерегелируемому пешеходному переходу и причинением ей тяжкого вреда здоровью, что нашло свое подтверждение в приговоре достаточной совокупностью всесторонне исследованных в суде с участием сторон и оцененных по правилам ст.ст. 87, 88 УПК РФ доказательств. 

Также суд апелляционной инстанции считает необоснованными доводы осужденного и его защитника о том, что судом оставлено без внимания, что оставление место ДТП было связано с необходимостью доставления потерпевшей в медицинское учреждение, что подтверждается показаниями свидетеля ФИО41

Допрошенный в суде апелляционной инстанции свидетель ФИО41 пояснил, что когда он приехал на место ДТП ФИО3 находился там, затем приехал следователь. Он спросил у ФИО3 переставлял ли он автомобиль, и Васадзе пояснил, что уезжал с места ДТП, поскольку повез потерпевшую в больницу, но по пути отдал ее родителям, в связи с чем, он не усмотрел в действиях ФИО3 признаков ч.2 ст. 12.27 КоАП РФ и никакие ОРМ не проводил.

Как видно из материалов дела, данные доводы также проверены судом первой инстанции и им дана надлежащая оценка в обжалуемом приговоре. 

Кроме того из пояснений осужденного ФИО3 суду апелляционной инстанции следует, что он после наезда на потерпевшую он повез Потерпевший №1 не в больницу, а к ее матери, которая сказала чтобы он вез дочь к ней, хотя это не было по пути в больницу.

Законный представитель несовершеннолетней потерпевшей- ФИО4 также подтвердила факт того, что после звонка дочери она сказала чтобы ФИО3 вез дочь к ней, поскольку он не говорил о том, что он ее везет в больницу и она не зная, что с дочерью, переживая, сказала чтобы он ее завез к ней, но это было совсем не по пути в больницу. Затем, уже увидев состояние дочери, она сама отвезла ее в медицинское учреждение.

Кроме того, со слов дочери ей известно, что ФИО3 не сразу повез ее дочь в больницу, а подъезжал к дому своих родственников, где разговаривал с дедом.

Несовершеннолетняя потерпевшая Потерпевший №1 также пояснила, что когда она подошла к пешеходному переходу, в руках у неё был телефон, она хотела позвонить, но не позвонила. Справа от нее ехала автомашина, которая остановилась. Она, поняла, что эта машина пропускает её. Слева от нее ехала вторая машина, которая была далеко, и она подумала, что она сможет перейти дорогу, а машина, которая была далеко, остановится, и пропустит её, и она пошла. Потом она заметила, что вторая автомашина едет близко, и произошло столкновение с машиной, которая ехала слева от нее. Когда она открыла глаза, она находилась около окна. Она стала подниматься, у неё очень сильно болела рука, и сильно болела голова, она не смогла встать. И она услышала, как водитель машины, которая её пропускала, вышел из машины и начал кричать на мужчину, который её сбил. Точные слова не помнит, но, ей кажется, что тот сказал: «вызови МЧС, не трогай ее». К ней подбежал мужчина, который её сбил, у неё очень сильно болела рука. Он схватил её и её вещи, и повел её к машине. Он посадил её в машину, ей было очень плохо, и телефона у неё не было. Этот мужчина забрал её вещи и запихнул её на переднее сиденье машины, потом залез сам. Она просила его дать ей телефон, потому, что ей было очень плохо, у неё болит голова, нога, и рука, но тот не реагировал. Дальше они куда-то поехали, она не поняла куда. Она начала просить у него свой телефон, говорить, что она хочет позвонить маме, но он её игнорировал. Потом они подъехали к какому-то дому, к забору. Водитель вышел из машины, а она всю дорогу просила его дать ей телефон, говорила, что ей плохо, а он её игнорировал. Водитель вышел из машины и пошел в дом. Сначала она не поняла, где они находятся, начала оглядывать машину, смотреть, где они. Потом поняла, что дом, к которому они подъехали, находится около дома её бабушки. Она начала оглядывать машину в поисках телефона, и увидела его на заднем сиденье. Она еще пробовала открыть дверь, она была закрыта. Она начала тянуться к телефону, у неё сильно болела рука, но она дотянулась до телефона, и взяла его. Потом вышел этот мужчина с каким-то дедушкой, начали осматривать машину. Она достала свой телефон, начала звонить маме, этот мужчина заметил, зашел в машину и отобрал её телефон, и куда-то вышел. Она плакала, ей было очень плохо. Он вышел, этот дедушка куда-то ушел, он зашел в машину, телефон ей отдал. Она просила его отдать телефон, говорила, что она недоговорила с мамой, что ей очень плохо, а он её игнорировал, и бормотал что-то себе под нос, какие-то маты были. Говорил, что это она виновата в этом. Они куда-то поехали, она говорила ему, что у неё очень сильно болит рука и голова, он молчал. Потом они подъехали к работе её мамы, оттуда выбежала её мама, открыла дверь машины, взяла её на руки и посадила к себе в машину. Этот мужчина вышел и стоял. Её мама взяла её вещи, и кинула их к себе в машину, потом они с ней поехали в больницу. 

Допрошенный в ходе судебного заседания свидетель ФИО17, показал, что ДД.ММ.ГГГГг., он ехал за рулем автомобиля "Ниссан Икстрейл" в 

<

адрес> за 150 метров по пешеходному переходу на пересечении 

<

адрес> проходил мужчина. Когда он подъехал ближе, он увидел, что примерно за 30 метров до пешеходного перехода, с левой стороны по ходу его движения, на пешеходном переходе стоит девочка. Он остановился, чтобы ее пропустить. После того как он остановился, девочка начала переходить дорогу, и он увидел, что впереди, несется машина, как он запомнил «Хюндай», которая ехала гораздо быстрее, чем ехал он, примерно около 60 км/ч, и произошло столкновение с этой девочкой на пешеходном переходе. Дорога по которой двигался автомобиль, на котором сбили девочку была чистая, ничего не мешало обзору водителя. Он не видел, чтобы водитель тормозил, ему кажется тот ехал абсолютно ровно. На его автомобиле установлен видеорегистратор, на котором момент ДТП зафиксировался. После столкновения, он вышел из машины и сказал водителю, который сбил девочку: «Что сидишь, давай быстро, в больницу нужно вести». Он подразумевал, что водитель - виновник ДТП, в соответствии с Правилами дорожного движения, должен остаться на месте, и предполагал, что он повезет в больницу потерпевшую на своей машине, и пошел раскладывать задние сиденья своего автомобиля. Пока он разложил сиденья, обошел эту машину, уже увидел, что девочка усажена в салон автомобиля, на котором её сбили. Он увидел, что лицо девушки побито, глаза закатывались, как будто сознание теряет. Он подумал, что, каждая минута дорога, и сказал: «Давай тогда быстро вези её в больницу». В зеркало заднего вида он увидел, что автомобиль, сбивший девочку, с 

<

адрес>, повернул налево в сторону больницы, на 

<

адрес>, и подумал, что девочку водитель повез в больницу. Он сам позвонил в службу 112, а потом понял, что даже не запомнил номера автомобиля, и поехал в больницу, чтобы записать номера автомобиля. По приезду в ЦРБ на проходной ему сказали, что за последние 20 минут только врач заехал на территорию, никаких пострадавших не привозили. Оттуда он поехал на станцию скорой помощи, подумав, что он мог развернуться и поехать туда, там его тоже не было. После чего он приехал на работу, а потом поехал в ГАИ с этой записью, где о ДТП ещё не знали. 

Кроме того, как следует из показаний свидетеля ФИО29, когда ему сообщили о том, что внучку сбили на пешеходном переходе он поехал туда, но там никого не было и он встал на 

<

адрес> некоторое время туда приехал ФИО42, затем он с кем -то разговаривал по телефону и уехал, а минут через 15 туда подъехали ФИО42, ФИО3, его дядя ФИО40 и еще какие-то парни.

Аналогичные показания дал и свидетель ФИО42

С учетом вышеизложенного суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу о том, что ФИО3 оставил место ДТП и это не было связано с немедленным доставлением потерпевшей в медицинское учреждение, поскольку в рассматриваемой ситуации на месте ДТП находился водитель другого транспортного средства, который был готов отвезти потерпевшую в медицинское учреждение, однако пренебрегая требованиями п.2.6 ПДД РФ ФИО3 посадил потерпевшую в свою машину и уехал с места ДТП.

При этом суд апелляционной инстанции не находит оснований не доверять показаниям несовершеннолетней потерпевшей Потерпевший №1, законного представителя потерпевшей ФИО4 и свидетеля ФИО17 о том, что ФИО3 покинул место ДТП и это не было связано с доставлением потерпевшей в медицинское учреждение, поскольку они последовательны, не противоречивы и подтверждены доказательствами, исследованными судом. 

Также суд апелляционной инстанции не находит оснований для признания недопустимыми доказательствами заключения судебно-медицинской экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ, заключения повторной комиссионной судебно-медицинской экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ, заключения эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ (комиссионная судебно-медицинская экспертиза), поскольку данные экспертизы оформлены надлежащим образом, соответствуют требованиям ст. 204 УПК РФ, получены в соответствии с требованиями норм УПК РФ, в пределах поставленных вопросов, входящих в компетенцию экспертов, которые имеют соответствующее образование, квалификацию и стаж работы. При этом выводы экспертов не противоречивы, научно обоснованны, мотивированы. Оснований не доверять выводам экспертов, а также оснований для признания данных доказательств недопустимыми, не имеется.

В суде апелляционной инстанции стороной защиты осужденного было вновь заявлено ходатайство о назначении повторной комиссионной судебно-медицинской экспертизы потерпевшей Потерпевший №1 с привлечением ряда специалистов : ренгенолога, травматолога, невролога, эксперта качества медицинской помощи, для разрешения вопросов об определении тяжести вреда здоровью Потерпевший №1, механизме образования повреждений, которое не подлежит удовлетворению, поскольку проведенными по делу экспертизами установлены телесные повреждения обнаруженные у потерпевшей, определена степень тяжести вреда здоровью и указан механизм образования телесных повреждений. 

Доводы стороны защиты о неверных выводах судебно-медицинских экспертиз, о неправильном определении тяжести вреда здоровью, причиненного несовершеннолетней потерпевшей, а также о том, что эксперты ФИО34 и ФИО33, находились в зависимости от эксперта ФИО43 также являются необоснованными, поскольку в экспертных заключениях приведены выводы по поставленным перед комиссией экспертов вопросам и их обоснование. Исходные данные в материалах дела были определены с учетом фактических данных, полученных в ходе следственных действий, проведенных надлежащими должностными лицами в рамках их полномочий, оформленных надлежащим образом, заключения не содержат выводов, исключающих друг друга, эксперты имеют соответствующее образование и стаж работы, а потому оснований полагать, что эксперты основывались на сведениях не соответствующих действительности не имеется. При этом экспертами обоснованно учтены медицинские критерии определения тяжести вреда здоровью человека, утвержденные Министерством здравоохранения и социального развития РФ от ДД.ММ.ГГГГ № н.

Кроме того, в судебном заседании эксперты ФИО43, ФИО44, ФИО34, ФИО33 подтвердили в полном объеме выводы экспертизы и ответили на поставленные сторонами вопросы. 

Данных о том, что на экспертов ФИО34, ФИО33 оказывалось какое либо давление со стороны иных экспертов по делу не имеется.

Также суд апелляционной инстанции считает необоснованными доводы стороны защиты о том, что суд первой инстанции необоснованно пришел к выводу о том, что потерпевшей Потерпевший №1 в результате ДТП был причинен тяжкий вред здоровью и что не установлено как образом, о какие части автомобиля ей причинен данный вред здоровью

Согласно заключения повторной комиссионной судебно-медицинской экспертизы № от 01.02.2024г., у Потерпевший №1 при ее осмотре в условия травматологического пункта при госпитализации в травматологическое отделение ГБУЗ РА «АРДКБ» ДД.ММ.ГГГГ были обнаружены следующие повреждения: множественные ссадины лица, конечностей; гематомы и ушибы лица; закрытый вколоченный перелом хирургической шейки левой плечевой кости; ушиб левого голеностопного сустава; ЗЧМТ в виде сотрясения мозга, которые по совокупности оцениваются как тяжкий вред здоровью по признаку вреда здоровью вызвавшего значительную стойкую утрату общей трудоспособности не менее чем на одну треть, независимо от исхода и оказания (неоказания) медицинской помощи согласно п. 6.11.1 медицинских критериев определения степени тяжести вреда причиненного здоровью человека приложения к Приказу Министерства здравоохранения и социального развития РФ от ДД.ММ.ГГГГ № н. «Об утверждении медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека».Данные повреждения с учетом обстоятельства дела (материалы уголовного дела с видеозаписью момента ДТП), были получены в условиях дорожно-транспортного происшествия, а именно фронто-тангенциального столкновения движущегося легкового транспортного средства с пешеходом находившимся в вертикальным положении, и обращенным левой боковой поверхностью тела к автомобилю с последующим приданием телу вращения слева направо и отбрасыванием его на прилегающую к дорожному полотну территорию с ударом и скольжением по последнему.

Согласно заключению эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ (комиссионная судебно-медицинская экспертиза), произведенным отделом сложных судебно-медицинских экспертиз министерства здравоохранения Российской Федерации ГБУЗ «Бюро судебно-медицинских экспертиз» министерства здравоохранения 

<

адрес> у Потерпевший №1, при поступлении в лечебное учреждение 25.04.2022г., имелись следующие телесные повреждения: закрытая черепно-мозговая травма в виде сотрясения головного мозга, участка осаднения в лобной области справа, кровоподтеков и ссадин в щечной области справа, ссадины в области нижней губы и ссадины в проекции нижней челюсти справа; закрытый перелом диафиза левой плечевой кости на уровне верхней его трети (на границе с хирургической шейкой); ушиб в виде травматического отека мягких тканей в области левого голеностопного сустава; ссадины в области конечностей (без указания количества и точной локализации).

Вышеуказанные повреждения образовались в результате травмирующих воздействий тупых твердых предметов по механизму ударов (соударения) и трения (скольжения). Данный механизм мог реализоваться в условиях дорожно-транспортного происшествия при ударе выступающими частями автомобиля (в том числе передним бампером, передним крылом или капотом автомобиля) с последующим отбрасыванием тела на дорожное покрытие и скольжением по нему.

Учитывая морфологические признаки повреждений, выявленных у гр. Потерпевший №1, а именно при поступлении в лечебное учреждение ДД.ММ.ГГГГ кровоподтеки и ссадины без признаков заживления, наличие отека мягких тканей, перелом на рентгенограмме ДД.ММ.ГГГГ без признаков консолидации (сращения), экспертная комиссия приходит к выводу, что давность образования вышеуказанных повреждений соответствует сроку, указанному в установочной части постановления, а именно ДД.ММ.ГГГГ.

С учетом представленных материалов дела (видеозапись дорожно-транспортного происшествия, результаты видеотехнической и автотехнической экспертиз) экспертная комиссия пришла к выводу, что повреждения у гр. Потерпевший №1 были получены в условиях дорожно-транспортного происшествия ДД.ММ.ГГГГ при столкновении движущегося транспорта с пешеходом, обращенным левой боковой поверхностью тела к автомобилю, с последующим отбрасыванием тела на дорожное покрытие и скольжением по нему.

Экспертная комиссия обратила внимание, что все повреждения, выявленные у гр.Потерпевший №1, образовались в условиях дорожно-транспортного происшествия, когда общность механизма и времени образования повреждений делает целесообразным их квалификацию по степени тяжести в едином комплексе, образующим сочетанную травму, причинили тяжкий вред здоровью, как вызывающие значительную стойкую утрату общей трудоспособности не менее чем на одну треть (свыше 30%) независимо от исхода и оказания (неоказания) медицинской помощи в соответствии с пунктом 6.11.1 приложения к приказу Минздравсоцразвития РФ от ДД.ММ.ГГГГ N?194н «Об утверждении Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека».

Рассматривая повреждения, выявленные у гр. Потерпевший №1, по отдельности: - закрытый перелом диафиза левой плечевой кости на уровне верхней его трети (на границе с хирургической шейкой) причиняет тяжкий вред здоровью, как вызывающий значительную стойкую утрату общей трудоспособности не менее чем на одну треть (свыше 30%) независимо от исхода и оказания (неоказания) медицинской помощи в соответствии (согласно п. 6.11.1 приложения к приказу Минздравсоцразвития РФ от ДД.ММ.ГГГГ N?194н «Об утверждении Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека»);- закрытая черепно-мозговая травма в виде сотрясения головного мозга, участка осаднения в лобной области справа, кровоподтеков и ссадин в щечной области справа, ссадины в области нижней губы и ссадины в проекции нижней челюсти справа причиняет легкий вред здоровью, так как вызывает кратковременное его расстройство (временную нетрудоспособность) продолжительностью до трех недель от момента причинения травмы (согласно п. 8.1 приложения к приказу Минздравсоцразвития РФ от ДД.ММ.ГГГГ N?194н «Об утверждении Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека»);

- повреждения в виде травматического отека мягких тканей в области левого голеностопного сустава и ссадины в области конечностей сами по себе не влекут за собой кратковременного расстройства здоровья или незначительной стойкой утраты общей трудоспособности, и поэтому расцениваются как повреждения, не причинившие вред здоровью человека (согласно I. 9 приложения к приказу ФИО48 от ДД.ММ.ГГГГ N?194н «Об утверждении Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека».

При этом суд апелляционной инстанции считает не подлежащим удовлетворению довод стороны защиты о необходимости приобщения в качестве доказательства по делу заключения специалистов ФИО19 и ФИО20 от ДД.ММ.ГГГГ, поскольку оно составлено без соблюдения требований уголовно-процессуального закона, изложенные выводы указанных специалистов являются их субъективным мнением, выводы носят вероятностный характер, они не предупреждались об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения.

По мнению суда апелляционной инстанции заключение специалистов ФИО20 и ФИО19, на заключение эксперта № по медицинским документам на Потерпевший №1, заключение эксперта №, заключение № на которое ссылается сторона защиты, пытаясь представить другую картину происшествия, опровергаются не только выводами судебных экспертиз, но и приведенными выше доказательствами, не вызывающими сомнения в своей достоверности, как в отдельности, так и в своей совокупности.

Оснований для иной оценки доказательств на предмет их относимости, допустимости и достоверности, а также иной квалификации действий осужденного у суда апелляционной инстанции не имеется.

Суд исследовал все представленные сторонами доказательства, которым дал надлежащую оценку в приговоре в соответствии с требованиями ст. ст. 87, 88 УПК РФ, привел мотивы, по которым принял одни доказательства и отверг другие, правильно признав совокупность доказательств достаточной для разрешения дела по существу. Каких-либо нарушений при сборе доказательств, а равно сведений, позволяющих усомниться в допустимости исследованных доказательств не установлено, учитывая, что они получены и исследованы в судебном заседании в полном соответствии с требованиями УПК РФ. Оснований не согласиться с выводами суда первой инстанции об оценке доказательств, суд апелляционной инстанции не усматривает.

В ходе судебного разбирательства по делу судом первой инстанции в полном объеме проверены все доводы осужденного и защиты о невиновности ФИО3 в совершении инкриминируемого ему преступления, суд оценил показания ФИО3 в совокупности с другими доказательствами по делу, и обоснованно критически отнесся к ним, признав их несостоятельными, поскольку они опровергаются показаниями потерпевшее, ее законного представителя, свидетелей по делу и фактическими обстоятельствами. Как видно из приговора, суд не ограничился только указанием на доказательства, но и дал им надлежащую оценку, мотивировав свои выводы.

Мотивов, позволяющих не согласиться с данной оценкой, суд апелляционной инстанции не усматривает. Сведений о наличии оснований для оговора ФИО3, существенных противоречий по обстоятельствам, касающимся существа обвинения, ставящих их под сомнение, и которые повлияли или могли повлиять на выводы и решение суда о виновности ФИО3, на правильность применения уголовного закона, не установлено. 

С оценкой доказательств, на которых основаны выводы суда, суд апелляционной инстанции соглашается, признавая доводы осужденного и его защиты, приведенные в обоснование своей позиции о невиновности ФИО3, направленными на переоценку установленных по делу фактических обстоятельств.

Несогласие осужденного, его защиты с оценкой установленных судом обстоятельств правовым основанием к отмене приговора не является.

Положенные судом в основу приговора доказательства получены с соблюдением требований уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации и обоснованно признаны судом допустимыми. При этом суд первой инстанции обоснованно не усмотрел нарушений уголовно-процессуального закона при сборе доказательств по уголовному делу, которые давали бы основания для признания полученных доказательств недопустимыми. Суд апелляционной инстанции соглашается с данными выводами суда, которые надлежащим образом мотивированы в приговоре.

Как следует из протокола судебного заседания, разбирательство проведено с соблюдением требований уголовно-процессуального закона. Председательствующим судьей создавались все необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав, принимались все предусмотренные законом меры по обеспечению состязательности и равноправия сторон, в том числе участникам процесса в полной мере была обеспечена возможность заявлять ходатайства, задавать вопросы допрашиваемым свидетелям. Из протокола судебного заседания также усматривается, что суд не ограничивал прав участников процесса по исследованию доказательств. 

Суд исследовал все представленные сторонами доказательства и разрешил по существу все заявленные ходатайства, в предусмотренном уголовно-процессуальном законе порядке путем их обсуждения с участниками судебного заседания приведя мотивы принятых решений по их рассмотрению. Каких-либо нарушений УПК РФ, ограничивающих права участников процесса, не установлено. Каких-либо данных, свидетельствующих о незаконном и необоснованном отклонении ходатайств, не установлено.

Данных о том, что судебное разбирательство проводилось предвзято либо с обвинительным уклоном, из материалов дела не усматривается. При этом отказ в удовлетворении некоторых заявленных стороной защиты ходатайств при соблюдении процедуры их рассмотрения, не является нарушением уголовно-процессуального закона и права осужденного на защиту.

Исходя из фактических обстоятельств, установленных при рассмотрении дела, суд правильно квалифицировал действия ФИО3.по п. «б» ч.2 ст. 264 УК РФ, как нарушение лицом, управляющим автомобилем правил дорожного движения, повлекшие по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека, сопряженное с оставлением места его совершения.

Как следует из приговора, при назначении ФИО3 наказания, суд, исходя из положений ст. 60 УК РФ, учел характер и степень общественной опасности совершенного преступления, относящегося к категории преступлений средней тяжести, совершенного по неосторожности, данные о личности осужденного, который в медицинский учреждениях на учете не состоит, удовлетворительно характеризуется по месту жительства, имеет постоянное место жительства и регистрации, холост, не трудоустроен, ранее не судим.

В соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ в качестве иных смягчающих наказание обстоятельств суд признал: несоблюдение потерпевшей Потерпевший №1 п. 4.5.ПДД, что способствовало совершению преступления.

Обстоятельств, отягчающих наказание подсудимому судом не установлено.

Приняв во внимание фактические обстоятельства дела и степень общественной опасности содеянного, суд не нашел оснований для изменения категории совершенного преступления на менее тяжкую в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ. Не усматривает таковых и суд апелляционной инстанции, поскольку все обстоятельства, имеющие значение при назначении наказания осужденному, судом учтены.

Исключительных обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления и позволяющих применить к ФИО3 положения ст. 64 УК РФ судом первой инстанции не установлено.

При этом суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о необходимости назначения ФИО3 наказания в виде лишения свободы с назначением дополнительного наказания в виде лишения права заниматься деятельностью связанной с управлением транспортными средствами и отсутствии оснований для применения положений ст. 73, ст. 53.1 УК РФ. 

Вид исправительного учреждения определен верно.

Согласно ст. 1100 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случаях, когда вред причинен жизни или здоровью гражданина источником повышенной опасности.

В силу п. 1 ст. 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными гл. 59 и ст. 151 ГК РФ.

Согласно разъяснениям постановления Пленума Верховного Суда РФ от ДД.ММ.ГГГГ № «О судебном приговоре» при разрешении гражданских исков о компенсации морального вреда следует руководствоваться соответствующими положениями ГК РФ, учитывать характер причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, связанных с его индивидуальными особенностями, степень вины подсудимого, его материальное положение и другие конкретные обстоятельства дела, влияющие на решение суда по предъявленному иску.

Как разъяснено в абзаце втором п. 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ № «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда», суду следует устанавливать, чем подтверждается факт причинения потерпевшему нравственных или физических страданий, при каких обстоятельствах и какими действиями (бездействием) они нанесены, степень вины причинителя, какие нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим, в какой сумме он оценивает их компенсацию и другие обстоятельства, имеющие значение для разрешения конкретного спора.

Моральный вред может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной 

<

данные изъяты>, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий и др. (п. 2 вышеназванного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации). Перечень нравственных страданий, являющихся основанием для реализации права на компенсацию морального вреда, не является исчерпывающим.

При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий (п. 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ №).

В соответствии с п. 24 постановления Пленума Верховного Суда РФ от ДД.ММ.ГГГГ № «О практике применения судами норм, регламентирующих участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве» (ред. от ДД.ММ.ГГГГ) характер физических и нравственных страданий устанавливается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, поведения подсудимого непосредственно после совершения преступления (например, оказание либо неоказание помощи потерпевшему), индивидуальных особенностей потерпевшего (возраст, состояние здоровья, поведение в момент совершения преступления и т.п.), а также других обстоятельств (например, потеря работы потерпевшим).

Под характером физических и нравственных страданий понимается непосредственное содержание страданий, причиненных потерпевшему (нравственные страдания причинные близким родственникам, физические страдания от причинения вреда здоровью, а под степенью – глубина страданий потерпевшего).

Как видно из материалов дела в ходе судебного разбирательства от представителя несовершеннолетней потерпевшей Потерпевший №1- ФИО4 поступили исковые заявления о взыскании с гражданского ответчика ФИО3 морального вреда в размере 1 500 000 рублей и взыскании с федерального бюджета процессуальных издержек в размере 275 000 рублей. В судебном заседании исковые требования были уточнены и просили взыскать в пользу несовершеннолетней потерпевшей в счет возмещения морального вреда в размере 1000000 рублей, в счет возмещения морального вреда законного представителя ФИО4 500 000 рублей и процессуальные издержки в размере 275 000 рублей..

При этом как видно из материалов уголовного дела, суд первой инстанции удовлетворил частично гражданский иск представителя несовершеннолетней потерпевшей Потерпевший №1- ФИО4 о компенсации морального вреда, причинённого преступлением и взыскал с ФИО1 в счет компенсации морального вреда, причиненного несовершеннолетней потерпевшей Потерпевший №1, в пользу её законного представителя – ФИО4 700 000 (семьсот тысяч) рублей. 

Взыскано с ФИО1 в счет компенсации морального вреда, причиненного ФИО4, в её пользу – 200000 (двести тысяч) рублей. 

Процессуальные издержки по делу - компенсацию расходов на оплату труда представителя ФИО11, постановлено взыскать за счет средств Федерального бюджета в пользу законного представителя потерпевшей - ФИО4 – в сумме 275 000 рублей.

При этом суд апелляционной инстанции считает необоснованными доводы стороны защиты о том, что при удовлетворении исковых требований судом первой инстанции не было учтено материальное положение осужденного, то, что он не трудоустроен и были взысканы завышенные суммы к возмещению.

Как видно из материалов дела судом при определении размера компенсации морального вреда были учтены физические и нравственные страдания несовершеннолетней потерпевшей Потерпевший №1, которой был причинен тяжкий вред здоровью в результате полученных травм при ДТП, а также физические и нравственные страдания ФИО4 в связи с тяжелым состоянием ее дочери, а также судом было учтено и материальное положение ФИО3.

При этом доводы стороны защиты о том, что ФИО3 не имеет постоянного источника дохода, не трудоустроен, не могут являться основанием для снижения сумм компенсации морального вреда, поскольку ФИО3 является трудоспособным и может трудоустроиться и возмещать причиненный его действиями вред, кроме того ни осужденным, ни его защитником не представлено доказательств тяжелого материального положения, имущественной несостоятельности осужденного.

По мнению суда апелляционной инстанции, взысканный размер компенсации морального вреда с осужденного ФИО3 соответствует требованиям разумности и справедливости и оснований для его снижения у суда апелляционной инстанции не имеется.

Вместе с тем, суд апелляционной инстанции соглашается с доводами защитника о том, что во вводной части обжалуемого приговора не верно указано, что Васадзе имеет среднее образование, поскольку как видно из представленного суду диплома ФИО3 имеет среднее профессиональное образование, в связи с чем, суд апелляционной инстанции считает необходимым внести данные изменения во вводную часть обжалуемого приговора. 

На основании изложенного, руководствуясь, статьями 389.13, 389,15, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

Приговор Майкопского районного суда Республики Адыгея от 30 мая 2024 года в отношении ФИО3 изменить.

Указать во вводной части приговора, что ФИО3 имеет среднее профессиональное образование

В остальной части приговор Майкопского районного суда Республики Адыгея от 30 мая 2024 года в отношении ФИО3 оставить без изменения, апелляционную жалобу адвоката и дополнения к ней без удовлетворения.

Данное апелляционное постановление и приговор суда могут быть обжалованы в кассационном порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ.

Кассационные жалоба, представление, подлежащие рассмотрению в порядке, предусмотренном статьями 401.7 и 401.8 УПК РФ, могут быть поданы через суд первой инстанции в течении шести месяцев со дня вступления в законную силу приговора.

Осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела в судебном заседании суда кассационной инстанции.

Председательствующий: подпись Л.И. Демьяненко 

Копия верна:

судья Верховного суда

Республики Адыгея Л.И. Демьяненко