Дело № 2-107/2024

УИД 70RS0023-01-2022-000588-21

Р Е Ш Е Н И Е

И М Е Н Е М Р О С С И Й С К О Й Ф Е Д Е Р А Ц И И

28 ноября 2024 года с. Кожевниково

Кожевниковский районный суд Томской области в составе председательствующего Иванниковой С.В.,

с участием истцов ФИО1, ФИО2,

ответчика ФИО3, 

при секретаре Артюковой И.Н.,

помощнике судьи Есенове Р.О., 

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1, ФИО2 к ФИО3, ФИО4 о признании недействительным договора дарения и применении последствий недействительности сделки,

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1, ФИО2 обратилась в суд с иском к ФИО3, ФИО4, в котором, с учетом изменений, просят признать недействительным договор дарения жилого дома и земельного участка от 25 октября 2016 года, заключенный между М., А. и ФИО3, ФИО4, зарегистрированный 09 ноября 2016 года, применить последствия недействительности сделки.

В обоснование иска указали, что 09 ноября 2016 года между М., А. и ФИО3, ФИО4 заключен договор дарения жилого дома и земельного участка, расположенных по адресу: 

<

адрес>. До отчуждения вышеуказанное недвижимое имущество принадлежало их родителям М., А. на праве общей совместной собственности. С середины 2015 года с последними проживала ФИО3, родители были против этого и неоднократно отправляли ее домой по месту прописки. Последняя не уезжала, часто скандалила с родителями. В 2018 году у родителей произошла кража денежных средств, было возбуждено уголовное дело. В момент оформления дарственной дарители находились под негативным влиянием одаряемых, предполагают что сделка заключена под давлением. В силу возраста и состояния здоровья, А. имела ряд заболеваний, в том числе 

<

данные изъяты>, и, как следствие – 

<

данные изъяты>, что подтверждается медицинскими документами.

Истцы ФИО1, ФИО2 в судебном заседании исковые требования поддержали в полном объеме по изложенным основаниям, пояснив, что они действительно не обратились своевременно к нотариусу с заявлением о принятии наследства, а также в установленный законом шестимесячный срок фактически не приняли наследство, оставшееся после родителей. Вместе с тем, они считают, что являются наследниками, поскольку при жизни родителей, ухаживали за ними, оказывали всяческую помощь. Считают, что спорная сделка произведена незаконно, под влиянием существенного заблуждения и давления. В момент ее совершения их мать не была способна понимать значение своих действий или руководить ими. С середины 2015 года ее здоровье стало ухудшаться, последняя проходила лечение в ОГАУЗ 

<

данные изъяты> ОГАУЗ 

<

данные изъяты>. В 2016 году А. перестала узнавать их, через раз узнавала людей, стала пассивная, не отдавала отчет своим действиям. Отец М. при жизни всегда был в памяти, отдавал отчет своим действиям, но его ввели в заблуждение, оказали на него давление. О заключении договора дарения они узнали в 2022 году после обращения в МФЦ. Также после смерти отца, они обращались к нотариусу по поводу открытия наследства, на что нотариус устно пояснил, что поскольку имеется дарственная, во вступлении в наследство будет отказано.

Ответчик ФИО3 в судебном заседании исковые требования не признала, пояснив, что спорный договор дарения был заключен в МФЦ 

<

данные изъяты>, при его заключении присутствовали ответчики и родители М. и А. При этом, на вопрос нотариуса, на кого последние хотят оформить договор, те пояснили, что на ФИО3 и ФИО4 Родители не страдали потерей памяти и психическими заболеваниями, в момент совершения данной сделки последние были способны понимать значение своих действий и руководить ими. Родители, подписав договор, выразили свою волю, никакого давления на них не оказывалось, в заблуждение их никто не вводил.

Ответчик ФИО4 надлежащим образом извещенная о месте и времени судебного разбирательства, в судебное заседание не явилась, просила дело рассмотреть без своего участия, возражала против удовлетворении иска.

В письменных возражениях (т.1., л.д. 161-162) ответчик ФИО3 указала, что в 1970 годах их родители построили дом на предоставленном им земельном участке, расположенном по 

<

адрес>, в котором они проживали всей семьей. С 1984 года она проживала в 

<

данные изъяты>, при этом она и ФИО4 часто навещали родителей и помогали им. Истцы ФИО1, ФИО2 в свою очередь помощи родителям не оказывали, лишь звонили по телефону. С 2015 года она по просьбе матери А. стала проживать с родителями, поскольку последние в силу престарелого возраста и состояния здоровья не могли выполнять физическую работу по дому. За время ее проживания с родителями конфликтов и ссор между ними не было. В начале 2016 года родители сообщили, что хотят подарить ей и ФИО4 спорный дом и земельный участок, поскольку они осуществляют уход за родителями, помогают по хозяйству. 09 ноября 2016 года был заключен договор дарения, который был подписан сторонами, при этом как до заключения сделки, так и во время подписания договора, никакого давления на родителей с ее стороны и со стороны ФИО4 не было. М. и А. находились в полном здравии и отдавали отчет своим действиям, последним в МФЦ объяснили последствия данной сделки. Доводы истцов, что А. имела ряд заболеваний и страдала 

<

данные изъяты> являются несостоятельными, последняя в момент заключения сделки полностью отдавала отчет своим действиям и руководила ими. Истцам было известно о намерении родителей подарить дом и земельный участок, также они знали о заключении 09 ноября 2016 года спорного договора дарения, об этом истцам сообщил их отец М. До сентября 2022 года истцы не оспаривали договор дарения и не предъявляли к ней и ФИО4 каких-либо имущественных претензий, в суд обратились лишь после смерти родителей. Также просила в удовлетворении иска отказать в связи с пропуском истцами срока исковой давности.

Заслушав объяснения сторон, показания свидетелей, исследовав материалы дела, суд приходит к следующему.

Согласно ч. 1 ст. 421 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее ГК РФ) граждане и юридические лица свободны в заключение договоров.

В соответствии с ч. 1 ст. 432 ГК РФ договор считается заключенным, если между сторонами, в требуемой в подлежащих случаях форме, достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора. Существенными являются условия о предмете договора, условия, которые названы в законе или иных правовых актах как существенные или необходимые для договоров данного вида, а также все те условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение.

В силу ч.ч. 1, 2 ст. 209 ГК РФ собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом. Собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом.

По договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом (ч. 1 ст. 572 ГК РФ).

В соответствии со ст. 177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Сделка, совершенная гражданином, впоследствии признанным недееспособным, может быть признана судом недействительной по иску его опекуна, если доказано, что в момент совершения сделки гражданин не был способен понимать значение своих действий или руководить ими.

Сделка, совершенная гражданином, впоследствии ограниченным в дееспособности вследствие психического расстройства, может быть признана судом недействительной по иску его попечителя, если доказано, что в момент совершения сделки гражданин не был способен понимать значение своих действий или руководить ими и другая сторона сделки знала или должна была знать об этом.

Если сделка признана недействительной на основании настоящей статьи, соответственно применяются правила, предусмотренные абзацами вторым и третьим пункта 1 статьи 171 настоящего Кодекса.

Таким образом, необходимым условием оспаривания сделки по основанию, предусмотренному ст. 177 ГК РФ, является доказанность того факта, что в момент совершения сделки лицо находилось в таком состоянии, когда оно не было способно понимать значение своих действий.

Согласно ст. 178 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел.

При наличии условий, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, заблуждение предполагается достаточно существенным, в частности если: сторона допустила очевидные оговорку, описку, опечатку и т.п.; сторона заблуждается в отношении предмета сделки, в частности таких его качеств, которые в обороте рассматриваются как существенные; сторона заблуждается в отношении природы сделки; сторона заблуждается в отношении лица, с которым она вступает в сделку, или лица, связанного со сделкой; сторона заблуждается в отношении обстоятельства, которое она упоминает в своем волеизъявлении или из наличия которого она с очевидностью для другой стороны исходит, совершая сделку.

Заблуждение относительно мотивов сделки не является достаточно существенным для признания сделки недействительной.

Суд может отказать в признании сделки недействительной, если заблуждение, под влиянием которого действовала сторона сделки, было таким, что его не могло бы распознать лицо, действующее с обычной осмотрительностью и с учетом содержания сделки, сопутствующих обстоятельств и особенностей сторон.

В силу ч. 2 ст. 179 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего. Обманом считается также намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота.

Бремя доказывания наличия вышеназванных обстоятельств - а именно совершения сделки лицом в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, под влиянием обмана или заблуждения, в соответствии с положениями ч. 1 ст. 56 ГПК РФ лежит на истцах.

Как установлено судом и следует из материалов дела, истцы ФИО1, ФИО2, ответчики ФИО3, ФИО4, являются детьми М. и А. (т. 1 л.д. 77-78, 99-100).

В соответствии с материалами регистрационного дела, выписками из ЕГРН (т. 1 л.д. 102-103, 122-151) следует, что с 18 февраля 2016 года М. и А на праве общей совместной собственности являлись собственниками жилого дома, расположенного по 

<

адрес>, с 07 апреля 2016 года – собственниками земельного участка, расположенного по 

<

адрес>

25 октября 2016 года между А., М. (Дарители) и ответчиками ФИО3, ФИО4 (Одаряемые), заключен договор дарения, по условиям которого Дарители безвозмездно передали Одаряемым в общую долевую собственность (по 1/2 доли каждой), а Одаряемые обязуются принять в дар жилой дом и земельный участок, расположенные по вышеуказанному адресу (т. 1 л.д. 136-137).

В силу п. 6. Договора дарения, стороны договора подтверждают, что не лишены дееспособности, не состоят под опекой и попечительством, не страдают заболеванием, препятствующими осознанию сути договора, а также отсутствуют обстоятельства, вынуждающие совершать настоящий договор на крайне невыгодных для себя условиях. Дарители подтверждают, что не имеют недееспособных и несовершеннолетних членов семьи, оставшихся без родительского попечения.

Право общей долевой собственности ответчиков ФИО3, ФИО4 (по 1/2 доли у каждой) на жилой дом и земельный участок, расположенные по 

<

адрес> 

<

адрес>, зарегистрировано с 09 ноября 2016 года, что подтверждается выписками из ЕГРН (т. 1 л.д. 104-113).

А, умерла ДД.ММ.ГГГГ, М, умер ДД.ММ.ГГГГ (свидетельства о смерти № и №), наследственные дела после смерти последних не открывались (т. 1 л.д. 42-43, 114-115).

В соответствии с извещением нотариуса Шегарского района П. от 09 февраля 2023 года, к нему обращались ФИО2 и ФИО1 по вопросу их действий для принятия наследства по истечению установленного законом срока после умершего М. Нотариусом сообщено, что наследственное дело не открывалось и в случае пропуска установленного законом срока для принятия наследства рекомендовано обратиться в суд для восстановления срока и признания собственности, либо установления факта принятия наследства (т. 1 л.д. 245).

Решением Шегарского районного суда Томской области от ДД.ММ.ГГГГ в удовлетворении исковых требований ФИО1, ФИО2 к ФИО3, ФИО4, Г. в восстановлении срока для принятия наследства, открывшегося после смерти А. и М. отказано (т. 1 л.д. 241-244).

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Томского областного суда от ДД.ММ.ГГГГ решение Шегарского районного суда Томской области от ДД.ММ.ГГГГ оставлено без изменения (т. 1 л.д. 234-238).

В ходе судебного разбирательства стороной ответчика (ФИО3) было заявлено о применении к исковым требованиям последствий пропуска срока исковой давности.

В соответствии с ч. 1 ст. 181 ГК РФ, срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166) составляет три года. Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения. При этом срок исковой давности для лица, не являющегося стороной сделки, во всяком случае не может превышать десять лет со дня начала исполнения сделки.

Согласно ч. 2 ст. 181 ГК РФ, срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

В соответствии со ст. ст. 195, 199, 200 ГК РФ исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено. Исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права.

Согласно разъяснениям, приведенным в абзаце 2 п. 73 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 мая 2012 года N 9 «О судебной практике по делам о наследовании» вопрос о начале течения срока исковой давности по требованиям об оспоримости сделки разрешается судом исходя из конкретных обстоятельств дела (например, обстоятельств, касающихся прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых наследодателем была совершена сделка) и с учетом того, когда наследодатель узнал или должен был узнать об обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Поскольку право собственности и другие вещные права на недвижимое имущество подлежат государственной регистрации в ЕГРП органами, осуществляющими государственную регистрацию прав на недвижимость и сделок с ней, течение срока исковой давности по таким искам начинается не позднее дня, когда лицо узнало или должно было узнать о соответствующей записи в ЕГРП. При этом сама по себе запись в ЕГРП о праве или обременении недвижимого имущества не означает, что со дня ее внесения в ЕГРП лицо знало или должно было знать о нарушении права (п. 57 Постановление Пленума Верховного Суда РФ N 10, Пленума ВАС РФ N 22 от 29 апреля 2010 года «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав».

Таким образом, момент начала течения срока исковой давности по заявленным требованиям может определяться исходя из обстоятельств конкретного дела.

Из пояснений истцов ФИО1, ФИО2 следует, что о заключении спорного договора дарения они узнали после получения ответа из МФЦ в 2022 году. О заключении договора дарения в 2016 году ответчики в известность их не поставили.

Указанные пояснения согласуются с материалами дела, а именно с выпиской из ЕГРН от 19 мая 2022 года, представленной истцами при подаче искового заявления, получателем которой указана ФИО1 (т.1 л.д.45-46).

С исковым заявлением о признании недействительным договора дарения истцы обратились в суд 19 сентября 2022 года, т.е. в пределах срока исковой давности.

Обращаясь в суд с иском, истцы ссылаются на факт совершения сделки А. в таком состоянии, когда она не была способна понимать значение своих действий или руководить ими.

Из медицинской карты № стационарного больного следует, что А. с 21 по 26 февраля 2016 года находилась в инфекционном отделении ОГАУЗ 

<

данные изъяты>, основной диагноз: 

<

данные изъяты>. Сопутствующее заболевание: 

<

данные изъяты>.

Согласно выписному эпикризу, А с 06 по 15 марта 2016 года находилась в 

<

данные изъяты>. Основной диагноз: 

<

данные изъяты>. Сопутствующий диагноз: 

<

данные изъяты>.

В соответствии с выпиской из амбулаторной карты №, А наблюдалась у участкового терапевта с диагнозом: 

<

данные изъяты>

В материалах дела имеется также медицинская карта № стационарного больного А, согласно которой последняя проходила лечение в ОГАУЗ 

<

данные изъяты> в периоды с 06 по 15 марта 2016 года, с 22 марта 2017 года по 01 апреля 2017 года (т. 2 л.д. 73-115).

А, на диспансерном учете у врача-психиатра ОГАУЗ «Томская клиническая психиатрическая больница» не состояла (ответ от 26 января 2024 года №) (т. 1 л.д. 209).

Свидетель Л. в судебном заседании показал, что с 1996 года являлся соседом М. и А. Состояние здоровья последних в 2016 году он оценить не может, поскольку близко не общался с ними, при этом А до конца своей жизни работала в огороде. С 2016 года вместе с М. и А. стала проживать ФИО3, при этом между ней и М. были ссоры, по какому поводу ему не известно.

Свидетель Б. в судебном заседании пояснил, что является супругом ответчика ФИО3 Он общался с родителями последней до конца их жизни. В период заключения спорного договора М., А. были способны понимать значение своих действий и руководить ими. Родители, подписав договор, выразили свою волю, никакого давления на них не оказывалось.

В целях установления психического состояния А. на момент заключения договора дарения жилого дома и земельного участка, принадлежащего последней на праве общей совместной собственности, а также в связи с имеющимися противоречиями, по ходатайству истцов по делу проведена заочная судебная психолого-психиатрическая экспертиза, проведение которой поручено экспертам ОГАУЗ «Томская клиническая психиатрическая больница».

Согласно заключению комиссии экспертов № от 24 июля 2024 года, в представленных материалах гражданского дела и медицинской документации отсутствуют объективные и непротиворечивые сведения о психическом состоянии А. в период заключения договора дарения 25 октября 2016 года, в оригиналах медицинских карт нет данных о ее осмотрах врачами-психиатрами на протяжении жизни, отсутствуют развернутые описания ее психического состояния иными специалистами. Сведения о диагностировавшемся у подэкспертной с 2016 года 

<

данные изъяты> не позволяют сделать выводов о психическом состоянии подэкспертной в юридически значимый период. Таким образом, по представленным материалам гражданского дела и имеющейся медицинской документации не представляется возможным судить о степени сохранности психических функций, в частности, критических и прогностических способностей подэкспертной в юридически значимый период. Решить вопрос о способности А. понимать значение своих действий и руководить ими при заключении договора дарения 25 октября 2016 года не представляется возможным (т. 2 л.д. 140-142).

Как следует из заключения комиссии экспертов, ими исследовался договор дарения от 25 октября 2016 года, который и является предметом рассмотрения настоящего спора, в связи с чем ошибочное указание в резолютивной части заключения комиссии экспертов № от 24 июля 2024 года даты заключения договора – 25 октября 2015 года и 25 октября 2024 года, на выводы экспертов не влияют. Указанную неточность, допущенную экспертами при составлении судебно-психиатрической экспертизы суд признает технической ошибкой, которая не может повлиять на выводы суда.

В силу ч. 1 ст. 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

В соответствии с ч. 1 ст. 67 ГПК РФ суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

В силу ч. 3 ст. 86 ГПК РФ суд оценивает заключение эксперта по правилам, установленным в статье 67 настоящего Кодекса.

Данное заключение суд расценивает допустимым и достоверным доказательством, поскольку оснований не доверять выводам эксперта по вопросам, согласованным сторонами, у суда не имеется. Выводы комиссии экспертов основаны на непосредственном исследовании материалов дела и медицинской документации А., содержат подробное описание проведенного исследования, ответы на поставленные вопросы мотивированы, соответствуют обстоятельствам дела, противоречий и неясностей не содержат. Квалификация и стаж работы экспертов соответствуют характеру произведенных ими работ. Оснований ставить под сомнение правильность содержащихся в экспертном заключении выводов, не имеется. Эксперты предупреждены об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ.

Таким образом, в ходе судебного разбирательства доказательств, указывающих, что перенесенные А. заболевания повлияли на ее психическое состояние, и в силу которых в момент совершения оспариваемой сделки она не была способна понимать значение своих действий и руководить ими, стороной истца не представлено.

Ни один из допрошенных в судебных заседаниях свидетелей, пояснявших об обстоятельствах, предшествующих заключению договора дарения, не сообщили о наличии у А. такого поведения, которое бы повлияло на ее психическое состояние, и в силу чего в момент совершения оспариваемой сделки она не была бы способна понимать значение своих действий и руководить ими.

То обстоятельство, что на момент совершения спорного договора дарения А. было более 80 лет, а также у последней имелся рад заболеваний, само по себе не может являться подтверждением порока воли при заключении ею договора дарения. Из заключения экспертизы видно, что экспертами учитывались все установленные ей диагнозы, и вопреки доводам истцов объективных медицинских данных о наличии у нее психического расстройства на момент совершение сделки не имелось, доказательств обратного не представлено.

Договор дарения квартиры от 25 октября 2016 года составлен в простой письменной форме, в котором отражено, что стороны не лишены дееспособности, не состоят под опекой и попечительством, не страдают заболеваниями, препятствующими осознать суть договора, а также отсутствуют обстоятельства, вынуждающие совершить данный договор. Договор подписан сторонами.

Государственная регистрация перехода права собственности спорного дома и земельного участка на ответчиков ФИО3, ФИО4 произведена в установленном законом порядке.

Суд приходит к выводу, что при заключении договора дарения от 25 октября 2016 года между М., А. и ФИО3, ФИО4 было достигнуто соглашение по всем существенным условиям, оснований для запрещения или ограничения дарения на момент заключения договора не имелось, каких-либо доказательств совершенная сделки под влиянием заблуждения или обмана, наличия психического расстройства у дарителей А., М. либо обстоятельств, влияющих на состояние последних в момент совершения сделки, какого-либо стечения неблагоприятных жизненных обстоятельств, а также кабальности данной сделки, не представлено. 

Также суд не усматривает нарушений прав и законных интересов истцов ФИО1, ФИО2 при совершении оспариваемой сделки, поскольку последние в наследство после смерти своих родителей не вступали, решением Шегарского районного суда Томской области от ДД.ММ.ГГГГ отказано в удовлетворении исковых требований ФИО1, ФИО2 к ФИО3, ФИО4, Г. в восстановлении срока для принятия наследства, открывшегося после смерти А. и М.

Таким образом, оснований для признания договора дарения недействительным и применения последствий недействительности сделки отсутствуют, в связи с чем требования истцов удовлетворению не подлежат.

Определением Кожевниковского районного суда Томской области от 13 мая 2024 года по ходатайству истцов по данному делу была назначена заочная судебная психолого-психиатрическая экспертиза, проведение которой поручено экспертам ОГАУЗ «Томская клиническая психиатрическая больница». Расходы на производство экспертизы возложены на истцов ФИО1, ФИО2

Согласно чекам по операции ПАО Сбербанк от ДД.ММ.ГГГГ и от ДД.ММ.ГГГГ, истцами ФИО5, ФИО2 перечислено на депозитный счет Управления Судебного департамента в Томской области в счет оплаты производства экспертизы 

<

данные изъяты>.

В материалах дела имеется ходатайство главного врача ОГАУЗ «Томская клиническая психиатрическая больница» С. о возмещении расходов на проведение экспертизы в размере 

<

данные изъяты> (т. 2 л.д. 143-149).

Таким образом, денежные средства, перечисленные ФИО5, ФИО2 на депозит Управления Судебного департамента в Томской области, необходимо перечислить на счет ОГАУЗ «Томская клиническая психиатрическая больница».

На основании изложенного и руководствуясь ст. 194-198 Гражданско-процессуального кодекса Российской Федерации, суд

Р Е Ш И Л:

В удовлетворении исковых требований ФИО1, ФИО2 к ФИО3, ФИО4 о признании недействительным договора дарения жилого дома и земельного участка от 25 октября 2016 года, заключенного между М., А. и ФИО3, ФИО4, зарегистрированного 09 ноября 2016 года, о применении последствий недействительности сделки - отказать.

Денежные средства, перечисленные ФИО1 (чек по операции 

<

данные изъяты> на сумму 

<

данные изъяты> рублей) и перечисленные ФИО1 и ФИО2 (чек по операции 

<

данные изъяты> на сумму 

<

данные изъяты> на депозит Управления Судебного департамента в Томской области, перечислить на счет Областного государственного автономного учреждения здравоохранения «Томская клиническая психиатрическая больница» по следующим реквизитам:

<

данные изъяты>

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Томский областной суд через Кожевниковский районный суд Томской области в течение месяца, со дня принятия решения суда в окончательной форме. 

Председательствующий С.В. Иванникова