Дело № 2-1643/2018 «20» ноября 2018 года 

Р Е Ш Е Н И Е

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Красносельский районный суд Санкт-Петербурга в составе:

председательствующего судьи Т.А. Полиновой,

с участием адвоката Д.В. Мансурова,

при секретаре В.И. Морозе,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к ФИО2 о признании недействительной сделки купли-продажи квартиры и применении последствий недействительности сделки,

У С Т А Н О В И Л :

Истец ФИО1 обратился в суд к ФИО2, в порядке ст. 39 ГПК РФ уточнив исковые требования (л.д. 91-94), в соответствии с которыми просит признать недействительной сделкой договор купли-продажи квартиры, расположенной по адресу: Санкт-Петербург, 

<

адрес>, заключенный между ФИО1 и ФИО2, а также применить последствия недействительности сделки в виде восстановления права собственности ФИО1 на указанное имущество.

В обоснование заявленных требований ФИО1 ссылается на те обстоятельства, что 26.06.2017 года между истцом и ФИО2 был заключен договор купли-продажи квартиры по адресу: Санкт-Петербург, 

<

адрес>. Договор заключен в простой письменной форме, без нотариального удостоверения. Указанное жилое помещение принадлежало ФИО1 на основании договора № ГЖО/140/18532 передачи квартиры в собственность граждан, заключенного с Жилищным Комитетом Правительства Санкт-Петербурга. Насколько понял истец из переговоров с ФИО2 до совершения сделки, между сторонами была достигнута договоренность, по которой, квартира по адресу: Санкт-Петербург, 

<

адрес>, обменивалась на квартиру ответчика по адресу 

<

адрес>, с доплатой истцу разницы в цене квартир. Однако, непосредственно перед заключением сделки в многофункциональном центре ФИО2 указала, что с заключением договора мены возникли сложности, в связи с чем, обмен квартир будет происходить посредством последовательных встречных продаж: вначале квартиры истца, затем квартиры ответчика. Договор ФИО1 подписал, не прочитав его, денежные средства за проданную квартиру в размере 2 710 000 рублей на руки не получал. Вместе с тем, до настоящего времени, между ФИО1 и ответчиком договор купли-продажи квартиры по адресу: 

<

адрес>, не заключен, ФИО2 уклоняется от телефонных переговоров, денежные средства за проданную квартиру не получены. Все указанные обстоятельства свидетельствуют, по мнению истца, о совершении сделки купли-продажи квартиры под обманом. Кроме того, ФИО1 является инвалидом II группы с детства. На момент совершения сделки состоял на учете в Психиатрической больнице № 1 им. П.П. Кащенко (диспансерное отделение). В этой связи, ФИО1 также считает, что в силу своего заболевания на момент сделки он не мог в полной мере значение своих действий, что также говорит о недействительности совершенной сделки. На основании изложенного, ФИО1 обратился в суд с настоящими исковыми требованиями.

Истец ФИО1, его представители адвокат Мансуров Дмитрий Владимирович, Васильев Михаил Евгеньевич в судебном заседании уточненные исковые требования поддержали, просили суд их удовлетворить по основаниям, изложенным в исковом заявлении.

Так, представитель истца указал, что ответчик ФИО2 действовала недобросовестно и ввела ФИО1 в заблуждение относительно совершаемой сделки, поскольку истец считал, что после подписания договора купли-продажи своей квартиры, будет подписан второй договор купли-продажи, но уже квартиры ответчика, а также будет произведена выплата разницы в стоимостях квартир. Таким образом, при заключении договора ФИО1 обманули. Никаких денежных средств истцу не передавалось, поскольку никаких доказательств обратного сторона ответчика суду не предоставила. 

ФИО1 пояснил суду, что понимал, что подписывает договор купли продажи, но думал, что далее будет заключен следующий договор купли продажи, но этого сделано не было. Виду чего, его ввели в заблуждение. ФИО2 долгое время уговаривала истца на совершение сделки. ФИО1 специально приватизировал жилое помещение для продажи. В настоящее время, ФИО1 проживает в квартире ответчика в г. Гатчине Ленинградской области, где имеет регистрацию по месту пребывания. Во время переговоров с ФИО2, ФИО1 предлагал оформить сделку купли-продажи квартиры нотариально, но поддался уговорам ответчика и оформил договор в простой письменной форме. Предварительный договор купли-продажи спорного жилого помещения не заключался. 

Ответчик ФИО2 в судебное заседание не явилась, о дате и времени судебного заседания извещена надлежащим образом (л.д. 105, 106), доверила представлять свои интересы ФИО3, которая в судебном заседании возражала против удовлетворения исковых требований. Дополнительно пояснила, что доводы истцов не подтверждены материалами дела, и более того, опровергаются заключением судебной медицинской экспертизы, по результатам которой ФИО1 по своему психическому состоянию в момент совершения сделки мог понимать значение своих действий и руководить ими. Доводы ФИО1 о том, что при заключении договора купли-продажи квартиры шла речь о заключении договора мены также являются голословными. Более того, в договоре купли-продажи имеется подпись ФИО1 о том, что денежные средства по нему он получил. Передача денежных средств осуществлялась в автомобиле ФИО2 непосредственно перед многофункциональным центром до подписания договора купли-продажи. Причиной для заключения сделки послужило то обстоятельство, что истцу нужны были денежные средства и поэтому он решил продать свою квартиру. Относительно регистрации по месту пребывания ФИО1 в квартире ответчика представитель ФИО2 показал суду, что данная регистрация была оформлена по просьбе самого истца, так как он сказал, что ему необходимо временное жилое помещение до того момента, как его сожительница получит квартиру по программе расселения ветхого жилья. 

Представитель третьего лица Управления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Санкт-Петербургу в судебное заседание не явился, о дате и времени судебного заседания извещен надлежащим образом, об отложении судебного заседания не просил, об уважительных причинах неявки в суд не сообщил. 

В связи с чем, с учетом положений п. 2.1 ст. 113,165.1 ГПК РФ, суд полагает возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившегося третьего лица по правилам ст. 167 ГПК РФ.

Исследовав материалы дела, выслушав доводы и возражения сторон, допросив в качестве свидетелей Н. Л.С., С Н В, Ч Н В, суд приходит к выводу, что исковые требования ФИО1 удовлетворению не подлежат по следующим основаниям. 

Согласно ст. 209 Гражданского кодекса РФ (далее - ГК РФ) собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом.

В силу п. 2 ст. 218 ГК РФ право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества.

В соответствии с п. 1 ст. 549 ГК РФ по договору купли-продажи недвижимого имущества (договору продажи недвижимости) продавец обязуется передать в собственность покупателя земельный участок, здание, сооружение, квартиру или другое недвижимое имущество (ст. 130).

Как установлено судом и следует из материалов дела, спорное жилое помещение представляет собой однокомнатную квартиру №

<

№>, общей площадью 41,50 м2, жилой площадью 16,40 м2, расположенную по адресу: Санкт-Петербург

<

адрес> кадастровый номер 

<

№>. 

Указанная квартира принадлежала на праве собственности ФИО1, 

<

дата> года рождения, уроженцу с

<

...>, на основании договора № ГЖО/140/18532 передачи квартиры в собственность граждан (л.д. 16-18).

26 июня 2017 года между ФИО1 (продавец) и ФИО2 (покупатель) в простой письменной форме был заключен договор купли-продажи квартиры (л.д. 16-18).

В силу п. 1 заключенного между сторонами договора продавец передаёт принадлежащую ему на праве собственности однокомнатную квартиру, находящуюся по адресу: Санкт-Петербург, 

<

адрес>, а покупатель указанную квартиру покупает в собственность. 

Указанный договор купли-продажи от 26 июня 2017 года был зарегистрирован в Управлении Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Санкт-Петербургу 06 июля 2017 года, номер регистрации 

<

№>-78/035/2017 (л.д. 18).

Таким образом, в настоящее время, право собственности на спорную квартиру зарегистрировано за ФИО2 в установленном законом порядке (л.д. 19 – выписка из Единого государственного реестра недвижимости).

Согласно ст. 153 ГК РФ сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

Из содержания п. 1 ст. 166 ГК РФ следует, что сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе. Оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия (п. 2 ст. 166 ГК РФ).

Сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения (п. 1 ст. 177 Гражданского кодекса РФ).

Таким образом, основание недействительности сделки, предусмотренное в указанной норме, связано с пороком воли, вследствие чего сделка, совершенная гражданином, находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, не может рассматриваться в качестве сделки, совершенной по его воле.

В силу действующего законодательства такие сделки являются оспоримыми, в связи с чем лицо, заявляющее требование о признании сделки недействительной по основаниям, указанным в ст. 177 ГК РФ, согласно положениям ст. 56 ГПК РФ обязано доказать наличие оснований недействительности сделки.

В обоснование первоначально заявленных требований о признании договора купли-продажи квартиры от 26 июня 2017 года недействительной сделкой, истец ФИО1 ссылался на то, что в юридически значимый период по своему психическому состоянию не мог понимать значение своих действий и руководить ими.

В соответствии с частью 1 статьи 79 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при возникновении в процессе рассмотрения дела вопросов, требующих, специальных знаний в различных областях науки, техники, искусства, ремесла, суд назначает экспертизу.

В силу с аб. 3 пункта 13 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 июня 2008 года № 11 «О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству» во всех случаях, когда по обстоятельствам дела необходимо выяснить психическое состояние лица в момент совершения им определенного действия, должна быть назначена судебно-психиатрическая экспертиза, например, при рассмотрении дел о признании недействительными сделок по мотиву совершения их гражданином, не способным понимать значение своих действий или руководить ими (статья 177 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Так, по ходатайству истца, судом была назначена судебная психолого-психиатрическая экспертиза, производство которой поручено СПб ГКУЗ «Городская психиатрическая больница № 6 (стационар с диспансером)» (л.д. 37-38). 

Согласно заключению комиссии судебно-психиатрических экспертов № 251/1578 от 18 июля 2018 СПб ГКУЗ «Городская психиатрическая больница № 6 (стационар с диспансером)» у ФИО1 

<

...> (л.д. 74-79).

В соответствии с ч. 2 ст. 86 ГПК РФ заключение эксперта должно содержать подробное описание проведенного исследования, сделанные в результате его выводы и ответы на поставленные судом вопросы.

В соответствии со ст. 8 ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в РФ» эксперт проводит исследования объективно, на строго научной и практической основе, в пределах соответствующей специальности, всесторонне и в полном объеме. Заключение эксперта должно основываться на положениях, дающих возможность проверить обоснованность и достоверность сделанных выводов на базе общепринятых научных и практических данных.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в пункте 7 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 г. № 23 «О судебном решении», заключения эксперта, равно как и другие доказательства по делу, не являются исключительными средствами доказывания и должны оцениваться в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами (статья 67, часть 3 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Таким образом, экспертные заключения оцениваются судом по его внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании каждого отдельно взятого доказательства, собранного по делу, и их совокупности с характерными причинно-следственными связями между ними и их системными свойствами.

Суд оценивает экспертное заключение с точки зрения соблюдения процессуального порядка назначения экспертизы, соблюдения процессуальных прав лиц, участвующих в деле, соответствия заключения поставленным вопросам, его полноты, обоснованности и достоверности в сопоставлении с другими доказательствами по делу.

Проанализировав содержание экспертного заключения № 251/1578, суд приходит к выводу о том, что оно в полном объеме отвечает требованиям ст. 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, поскольку содержит подробное описание произведенных комиссионных исследований, сделанные в результате их выводы и научно обоснованные ответы на поставленные вопросы, в обоснование сделанных выводов эксперты приводят соответствующие данные из медицинской документации ФИО1.

Эксперты в своем заключении указали о применении методов исследований в сочетании с клинической оценкой соматического и неврологического состояния ФИО1, основываются на исходных объективных данных, учитывая имеющуюся в совокупности документацию, в заключении указаны данные о квалификации экспертов, их образовании, стаже работы, выводы экспертов обоснованы документами, представленными в материалы дела.

Доказательств неполноты, неясности и противоречивости заключения экспертов стороной истца суду не представлено.

В соответствии со ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями п. 3 ст. 123 Конституции Российской Федерации и ст. 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, закрепляющих принцип состязательности гражданского судопроизводства и принципа равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

При этом, юридически значимым и подлежащим доказыванию в пределах заявленного по основанию, предусмотренному ч. 1 ст. 177 Гражданского кодекса Российской Федерации, иска является вопрос, мог ли ФИО1 на момент заключения и подписания договора купли-продажи квартиры от 26 июня 2017 года понимать значение своих действий и руководить ими, и бремя доказывания юридически значимых обстоятельств по данной категории дел лежит на истце и является его обязанностью в силу положений ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

В рассматриваемом споре достоверных доказательств, свидетельствующих о том, что ФИО1 в момент подписания завещания не был способен понимать значение своих действий и руководить ими, его волеизъявление не соответствовало действительным намерениям, стороной истца суду не представлено, в связи с чем, суд приходит к выводу об отсутствии оснований для признания оспариваемого договора купли-продажи квартиры недействительным по основаниям ч. 1 ст. 177 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Вместе с тем, после изучения экспертного заключения № 251/1578, стороной истца были уточнены исковые требования в порядке ст. 39 ГПК РФ (л.д. 91-94), согласно которым договор купли-продажи квартиры от 26 июня 2017 года является недействительной сделкой в силу п. 2 ст. 179 ГК РФ, поскольку данная сделка была совершена под обманом. 

Согласно части 2 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации, сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего. Обманом считается также намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота.

Применительно к основанию признания сделки недействительной обман представляет собой умышленное (преднамеренное) введение другого лица в заблуждение в целях формирования его воли на вступление в сделку, путем ложного заявления, обещания, либо умолчания о качестве, свойствах предмета, иных частей сделки, действительных последствиях совершения сделки, об иных фактах и обстоятельствах, имеющих существенное значение, могущих повлиять на совершение сделки, которые заведомо не существуют и наступить не могут, о чем известно этому лицу в момент совершения сделки.

Из содержащихся в п. 99 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года N 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснений следует, что сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана недействительной, только если обстоятельства, относительно которых потерпевший был обманут, находятся в причинной связи с его решением о заключении сделки. При этом, подлежит установлению умысел лица, совершившего обман.

Обстоятельства применения насилия, угрозы или обмана могут подтверждаться по общим правилам о доказывании.

Правильное распределение бремени доказывания между сторонами - один из критериев справедливого и беспристрастного рассмотрения дел судом, предусмотренного ст. 6 Европейской Конвенции от 04.11.1950 "О защите прав человека и основных свобод".

Применительно к положениям ст. 10 ГК РФ и ст. 56 ГПК РФ именно истец, обратившийся в суд с иском о признании сделки недействительной, обязан представить суду соответствующие доказательства, в данном случае - доказательства заключения сделки под влиянием обмана.

Как указывает истец ФИО1, факт обмана со стороны ФИО2 при заключении договора купли-продажи от 26 июня 2017 года заключается в том, что между сторонами имелась договоренность о заключении договора мены квартиры №

<

№>, расположенной по адресу: Санкт-Петербург, 

<

адрес>, принадлежащей на праве собственности ФИО1, на квартиру № 

<

№>, расположенную по адресу: 

<

адрес> принадлежащей на праве собственности ФИО2, с доплатой истцу разницы в стоимостях квартир. Однако, приехав к многофункциональному центру для оформления договора мены, истцу было сообщено, что в настоящее время наложен запрет на регистрацию договоров мены. Поэтому, возможна только последовательность сделок в виде договоров купли-продажи. Поскольку, ответчик, зная, что истец является инвалидом с детства по психическому заболеванию, опасалась, что заключив одновременный договор купли-продажи, ФИО1 сможет отказаться от регистрации купли-продажи своей квартиры, получив при этом квартиру ФИО2 в собственность, было принято решение о первоначальной регистрации и оформлении купли-продажи квартиры ФИО1, и только после этого, подписания договора купли-продажи квартиры ответчика. С той целью, чтобы ФИО1 не имел никаких опасений в отношении совершенной сделки, ему было разрешено сразу же переехать жить в квартиру ФИО2. Поскольку, ФИО1 доверял своим знакомым, он согласился с такими условиями. После того, как истец переехал и оформил временную регистрацию в квартире ФИО2, он неоднократно обращался к ответчику с просьбой передать ему доплату разницы стоимости квартиры, а также интересовался, когда же будет подписан договор купли-продажи. Истца постоянно заверяли, что «скоро все будет». ФИО1 заподозрил, что его обманывают только после того, как его дочь сообщила, что увидела объявление о продаже его квартиры в базе данных риэлтерского агентства. Обратившись за разъяснением к стороне ответчика, ФИО1 было сообщено, что никакого договора купли-продажи квартиры в г. Гатчине подписывать не будет, так как ФИО2 просто купила квартиру истца, а последний получил за нее все деньги, о чем есть соответствующий пункт в договоре купли-продажи. Однако, никаких денежных средств ФИО1 не получал, а договор купли-продажи от 26 июня 2017 года не читал. 

В целях подтверждения данных обстоятельств, в ходе судебного разбирательства судом, по ходатайству стороны истца (л.д. 110), были допрошены свидетели, предупрежденные об уголовной ответственности за дачу ложных показаний в порядке ст. 307 Уголовного кодекса Российской Федерации (л.д. 112-113).

Так, свидетель Н.Л.С., являющаяся дочерью истца ФИО1, показала суду, что о намерении отца продать квартиру ей стало известно в 2017 году, от сестры. После заключения сделки 7 или 8 июля 2017 года ФИО1 звонил своей дочери с просьбой одолжить ему денег, но так как у отца проблемы с алкоголем, Н.Л.С. ему денежных средств не предоставила. Свидетель полагает, что если бы её отец получил деньги от продажи квартиры, то он не звонил бы ей с просьбой одолжить их ему. О каких-либо покупках отца после продажи квартиры свидетелю ничего не известно. Вообще Н.Л.С. не общается с ФИО1 уже три года. В настоящее время ФИО1 проживет с сожительницей, с которой свидетель знакома, но последний раз видела очень давно, в 2010 или в 2011 году. 

Свидетель С Н В, являющаяся знакомой ФИО1 не протяжении многих лет, пояснила, что ФИО2 она знает, так как это её бывшая ученица. Ранее С Н В приезжала к ФИО1 в гости в квартиру на 

<

адрес> проспекте. Также свидетелю рассказали историю о том, что истцу предложили обмен его квартиры на двухкомнатную квартиру в Гатчине. Через месяц после совершения сделки, С Н В истец позвонил уже из Гатчины. Когда свидетель приехала в гости к ФИО1, то увидела, что квартира оказалась однокомнатной с перегородкой. ФИО1 постоянно пытался связаться с мужем ответчика, говорил про обман, про то, что разницу в стоимости квартир в оговоренной сумме в размере 500 000 рублей он так и не получил. Свидетель, в свою очередь, связалась с отцом ответчика, который ей также хорошо знаком. Последний в ходе разговора сообщил, что он живет в квартире на 

<

адрес> более он ничего не сообщил. Потом свидетель позвонила самой ФИО2, которая пояснила, что вмешиваться в совершенную сделку С Н В не стоит. Лично при переговорах о договоре мены свидетель не присутствовал, ей это известно только со слов истца. 

Свидетель Ч Н В, сожительница истца на протяжении более 20 лет, показала суду, что ее подруга является супругой отца ФИО2, именно он и предложил ФИО1 произвести обмен квартир. Изначально, ФИО1 хотел просто подарить ФИО2 квартиру, а она, в свою очередь, подарила бы свою квартиру истцу. Однако, муж ФИО2 убедил истца в том, что дарственные сейчас не оформляются. После того, как прошла сделка купли-продажи квартиры истца, документов на квартиру в Гатчине ФИО1 никто не предоставил, так как его просто обманули. Приватизацией квартиры на 

<

адрес> занимался ответчик, поскольку квартира приватизировалась специально для заключения договора купли-продажи. На сделку по купле-продаже истец ездил самостоятельно, но никаких денег ему передано не было, после сделки он приехал домой с бутылками пива. 

Свидетельские показания оцениваются судом наравне с другими доказательствами в порядке, установленном ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и не имеют для суда заранее установленной силы.

Оценивая свидетельские показания по правилам ст. 67 ГПК РФ, суд приходит к выводу о том, что данные показание не подтверждают доводов стороны истца о наличии у него существенного заблуждения при совершении сделки относительно ее предмета, природы или наличия умысла у ответчика на совершение обмана, поскольку ни один из свидетелей достоверных показаний об обстоятельствах совершения сделки, в том числе ее мотивах, действиях и намерениях сторон, не дал.

Таким образом, в рассматриваемом споре ФИО1 не представлено доказательств, подтверждающих, что он заблуждался относительно природы сделки, а именно: относительно совокупности свойств сделки, характеризующих ее сущность; а также доказательств отсутствия его воли на совершение сделки купли-продажи квартиры либо того, что воля сформировалась под влиянием факторов, нарушающих нормальный процесс такого формирования. Также не представлено доказательств того, что стороны, заключая оспариваемый договор, преследовали иные цели, чем предусматривает договор купли-продажи.

Договор купли-продажи квартиры от 26 июня 2017 года совершен в установленной законом форме, с согласованием всех существенных условий.

Текст договора купли-продажи составлен в простых и понятных выражениях, в нем отражены все существенные условия договора, содержание договора одобрено истцом путем его подписания.

При подписании договора купли-продажи у ФИО1, как у продавца, возражений относительно его условий не имелось.

Кроме того, в ходе судебного разбирательства сторона истца не оспаривала, что договор купли-продажи недвижимости подписан лично ФИО1, который, как было установлено судебной психолого-психиатрической экспертизой, проведенной в рамках рассматриваемого спора, момент совершения сделки – заключения договора купли-продажи квартиры от 26 июня 2017 года понимать значение своих действий и руководить ими.

Согласно ст. 421 Гражданского кодекса Российской Федерации граждане и юридические лица свободны в заключении договора.

В соответствии с п. 1 ст. 432 Гражданского кодекса Российской Федерации договор считается заключенным, если между сторонами, в требуемой в подлежащих случаях форме, достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора. Существенными являются условия о предмете договора, условия, которые названы в законе или иных правовых актах как существенные или необходимые для договоров данного вида, а также все те условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение.

В силу ч. 1 ст. 434 Гражданского кодекса Российской Федерации договор может быть заключен в любой форме, предусмотренной для совершения сделок, если законом для договоров данного вида не установлена определенная форма.

В соответствии с положениями ст. 158 Гражданского кодекса Российской Федерации сделки совершаются устно или в письменной форме (простой или нотариальной).

В данном случае оспариваемый договор купли-продажи спорной квартиры составлен в соответствии с требованиями Гражданского кодекса РФ, прошел государственную регистрацию в соответствии с требованиями Федерального закона "О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним".

Таким образом, заключая спорный договор, истец по своему усмотрению реализовал свое право собственника по распоряжению принадлежащим ему имуществом в соответствии со ст. 421 ГК РФ, данных о том, что истец не понимал сущность сделки купли-продажи не представлено, напротив, волеизъявление истца по заключению договора купли-продажи подтверждается совокупностью представленных в материалы дела доказательств.

Наличие со стороны ответчика ФИО2 умысла на обман продавца недвижимости, судом не установлено, доказательств в подтверждение его умышленных действий, выразившихся в обмане истца, в материалах дела не имеется.

При этом, пояснения самого истца не могут являться бесспорным доказательством, подтверждающим факт введения ФИО1 ответчиком в заблуждение относительно природы договора.

Доводы истца ФИО1 о том, что никаких денежных средств по заключенному договору ему не передавалось, являются несостоятельными и отклоняются судом, поскольку из п. 4 договора купли-продажи следует, что квартира оценена сторонами и продана за 2 710 000 рублей, которые покупатель (ФИО2) выплатила полностью до подписания договора. Расчет произведен полностью. Продавец (ФИО1) подтверждает получение денег подписанием договора.

В соответствии со ст. 431 ГК РФ при толковании условий договора судом принимается во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений.

Из изложенного следует, что собственноручно подписав договор купли-продажи квартиры от 26 июня 2017 года, ФИО1 подтвердил факт получения по нему денежных средств в указанном размере.

Доводы представителей истца о том, что предоставив истцу и его сожительнице во временное пользование квартиру в г. Гатчина и регистрацию по месту пребывания, ответчик своими действиями подтвердила обстоятельства обмана, суд считает не состоятельными. Как пояснила представитель ответчика, истец с сожительницей Ч Н.В. намеревались переехать в новую квартиру, которая будет предоставлена сожительнице в связи с расселением ветхого жилья, и попросили им предоставить квартиру во временное пользование. Указанные обстоятельства корреспондируются с показаниями свидетеля Ч Н.В., которая подтвердила, что имеет комнату в бараке в п. Сиверский и в связи со сносом дома, ожидает новую квартиру.

Поскольку, истцом в нарушение требований ст. 56 ГПК РФ наличия необходимой совокупности доказательств, позволяющих вынести суждение о том, что договор купли-продажи квартиры от 26 июня 2017 года был подписан под влиянием обмана, суду не представлено, напротив, материалами дела подтверждается, что ФИО1 распорядился своим имуществом, понимая значение своих действий, ему были известны все условия договора, с которыми он согласился, суд приходит к выводу об отсутствии оснований для признания договора купли-продажи квартиры недействительным в силу п. 2 ст. 179 ГК РФ, и применении последствий его недействительности.

При изложенных обстоятельствах правовых оснований для удовлетворения исковых требований ФИО1 у суда не имеется.

На основании изложенного и руководствуясь ст. 194-199 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л :

В удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФИО2 о признании недействительным договора купли-продажи квартиры и применении последствий недействительности сделки отказать.

Решение может быть обжаловано сторонами в Санкт-Петербургский городской суд через районный суд в течение месяца со дня составления мотивированного решения.

Судья:

Мотивированное решение

составлено 26.11.2018 года.