КОСТРОМСКОЙ ОБЛАСТНОЙ СУД

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

от 16 сентября 2021 г. по делу N 

<

данные изъяты>

Судья Лыткина А.Н. дело №№

Судебная коллегия по уголовным делам Костромского областного суда в составе:

председательствующего Панова О.А.,

при секретаре Г.,

с участием государственного обвинителя Бузовой С.В.,

защитника-адвоката Шибаева А.С., 

представителей потерпевших ФИО1 и адвоката Спиридонова М.Н., 

осужденного ФИО2,

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам защитника адвоката Шибаева А.С., в интересах осужденного ФИО2 и представителя потерпевшего П.. адвоката Спиридонова М.Н., на приговор Галичского районного суда Костромской области от 16 июля 2021 года, по которому

ФИО2 

<

данные изъяты>, родившийся ДД.ММ.ГГГГ в 

<

адрес>, Костромской области, несудимый, 

- осужден по ч. 1 ст. 264 УК РФ к ограничению свободы сроком на 1 год 8 месяцев с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами сроком 2 года.

ФИО2 установлены следующие ограничения: не выезжать за пределы территории Солигаличского муниципального района Костромской области без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденным наказания в виде ограничения свободы; не изменять место жительства или пребывания без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденным наказания в виде ограничения свободы

Мера пресечения ФИО2 в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении до вступления приговора в законную силу оставлена без изменения.

По делу разрешен вопрос о судьбе вещественных доказательств.

В качестве компенсации морального вреда взыскано с осужденного в пользу См. - 130 000 рублей, Шум. – 400 000 рублей. 

Заслушав доклад судьи Панова О.А., доложившего содержание приговора и доводы апелляционных жалоб, осужденного ФИО2 и его защитника адвоката Шибаева А.С., поддержавших доводы апелляционной жалобы, представителя потерпевшего П. адвоката Спиридонова М.А., поддержавшего апелляционную жалобу по изложенным в ней доводам, представителя потерпевшей См. - Г. , государственного обвинителя Бузову С.В., полагавших оставить приговор без изменения, судебная коллегия

установила:

ФИО2 признан виновным в том, что 08 декабря 2019 года около 12.00 часов, управляя автомашиной «

<

данные изъяты>,», государственный регистрационный знак 

<

данные изъяты> и, следуя по 38-му километру автодороги «Судиславль-Галич-Чухлома», в направлении от г. Галич в сторону пос.Судиславль, Костромской области, в нарушении требований п.9.4 и п.10.1 Правил дорожного движения Российской Федерации (далее ПДД), не выбрал скорость, обеспечивающую возможность постоянного контроля за движением своего транспортного средства и выполнения ПДД, вследствие чего потерял контроль за движением автомобиля, создав опасность для других участников дорожного движения, выехал на полосу встречного движения, где совершил столкновение с автомобилем марки «

<

данные изъяты>», государственный регистрационный знак О 

<

данные изъяты> под управлением Ш

В результате столкновения транспортных средств пассажирам: несовершеннолетнему Шум. 

<

данные изъяты>.ДД.ММ.ГГГГ г.р., а также П. причинены телесные повреждения, повлекшие тяжкий вред для их здоровья, См. получила телесные повреждения, причинившие средней тяжести вред ее здоровью. 

Кроме того, судом признано доказанным причинение Пе. телесных повреждений, причинивших легкий вред её здоровью. 

В судебном заседании осужденный ФИО2 свою вину не признал. 

В апелляционной жалобе защитник адвокат Шибаев А.С. высказывает несогласие с приговором суда, считая его незаконным, необоснованным, немотивированным, а выводы суда противоречивыми, виновность ФИО2 не доказанной, приводя следующие доводы:

проехав дер.Митино, на расстоянии около 150 метров ФИО2 заметил следующий впереди него в попутном направлении легковой автомобиль, при сближении с которым он применил торможение, при этом левое переднее колесо попало в яму (выбоину) на дороге, после чего автомобиль «выкинуло» на встречную полосу, где произошло ДТП;

с учетом дорожных и метеорологических условий, асфальт был сухой, осадков не было, скорость, с которой двигался ФИО2, обеспечивала безопасность для движения и контроль над транспортным средством. Имевшийся на дороге лед из автомобиля видно не было;

движущийся в попутном направлении автомобиль ФИО2 не обгонял, а ДТП произошло из-за неудовлетворительного состояния дороги;

обращает внимание на несоответствия в показаниях потерпевшей См., в части указания ею скорости движения автомобиля «

<

данные изъяты>» под управлением Ш и данными видеозаписи с видеорегистратора автомобиля, в связи с чем к показаниям См. следует относиться критически, равно как и в части утверждения её о том, что ФИО2 совершал маневр обгона;

из представленной видеозаписи и показаний, допрошенных в судебном заседании подсудимого ФИО2, потерпевших П., Пе., специалиста Ке., установлено, что неуправляемый занос автомобиля, под управлением ФИО2, возник в результате попадания автомобиля передним левым колесом в яму (выбоину) до появления автомобиля, в поле видимости видеорегистратора. Не согласна сторона защиты и с критической оценкой судом показаний ФИО2 и указанных выше свидетелей по тому основанию, что они находятся в дружеских отношениях, обучаются в одном университете, а их показания направлены на поддержание линии защиты. По мнению заявителя показаний ФИО2, а также П. и Пе. в данной части не опровергнуты, одно лишь знакомство с ФИО2 не является основанием для критической оценки данных ими показаний;

делая вывод о нарушении ФИО2 п.10.1 ПДД и указывая на несоответствие выбранной им скорости для движения, вместе с тем суд признал оправданной скорость движения водителя Ш (около 90 км/ч.) и не принял во внимание, что в действиях Ш имеет место нарушение п. 9.9 ПДД РФ. Доводы стороны защиты в этой части необоснованно признаны несостоятельными, а действия Ш оправданными в сложившейся дорожно-транспортной ситуации;

допрошенный в качестве специалиста Ке., проводивший: исследование дорожной обстановки; условий способствовавших ДТП; видеозаписи и пришел к выводам - наличии на проезжей части колейности и не применении ФИО2 обгона, автомобиль двигался зигзагообразно в связи с неуправляемым заносом. По мнению Ке. для более конструктивного исследования и дачи заключения необходимо проведение следственного эксперимента с выездом на место происшествия с участием обоих транспортных средств, а так же проведение видеотехнической экспертизы. Заявленное стороной защиты ходатайство о назначении экспертизы необоснованно судом отклонено, а заключение специалиста Ке., как доказательство по делу, подтверждающим невиновность ФИО2, необоснованно отвергнуто;

неудовлетворительное состояние участка автодороги подтверждается допрошенными в судебном заседании свидетелями Б., Су, инспекторами ДПС ГИБДД МО МВД России «Галичский» Наз., С. Кроме того, согласно записи в журнале производства работ Галичского ДЭП, 8 декабря 2019 года в период с 08.00 часов до 17.00 часов проводилась обработка реагентом данного участка дороги. Суд не принял во внимание, неудовлетворительное состояние дороги на данном участке, а также тот факт, что обработка дороги на момент ДТП антигололедными реагентами не проводилась;

суд не принял во внимание доводы стороны защиты о том, что автотехническая экспертиза была проведена на основании не достоверных исходных данных, в частности о скорости движения автомобиля 

<

данные изъяты>;

оценивая запись с видеорегистратора, суд сделал вывод о том, что в момент появления автомобиля под управлением ФИО2, он уже находится в состоянии неуправляемого заноса, при этом обстоятельства возникновения неуправляемого заноса судом достоверно не установлены;

при постановлении приговора судом не принято во внимание, и не учтено, волеизъявление ФИО2 отдать в счет возмещения ущерба автомобиль «

<

данные изъяты>» г/н 

<

данные изъяты>, однако в приговоре суда об этом не указано, и суд не принял это во внимание и не учел как смягчающее наказание обстоятельство.

В апелляционной жалобе представитель потерпевшего П. адвокат Спиридонов М.Н. не оспаривая обстоятельства совершенного преступления и квалификацию, указывает на то, что суд, при назначении осужденному наказания, не в полной мере учел наличие смягчающих обстоятельств в их совокупности: ФИО2 ранее не судим; к уголовной ответственности привлекается впервые; на учетах в психо- и наркологическом диспансерах не состоит; характеризуется исключительно положительно; полностью загладил моральный вред, выплатив достаточную и соответствующую степени причиненного вреда, денежную компенсацию. Кроме того, приводит доводы о несогласии с выводом суда о недостоверности показаний П. в части наличия выбоины, в которую попало колесо перед аварией. Просит приговор суда изменить, снизить размер назначенного ФИО2 наказания.

В возражениях государственный обвинитель Марков А.В. и представитель потерпевших См. и Шум. Г. считают доводы жалоб необоснованными и просят приговор суда оставить без изменения.

Проверив материалы дела, доводы апелляционных жалоб и поступившие возражения, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Фактические обстоятельства дела судом установлены правильно, выводы суда о виновности ФИО2 подтверждены доказательствами, которые являлись предметом непосредственного исследования в ходе судебного разбирательства и содержание которых подробно изложено в приговоре. 

Представленные в судебное разбирательство доказательства всесторонне, полно и объективно исследованы судом, правильно оценены в соответствии с положениями ст. ст. 87, 88 УПК РФ с точки зрения относимости, допустимости и достаточности для разрешения уголовного дела по существу.

Оснований сомневаться в объективности, научной обоснованности, полноте проведенных по делу экспертиз у суда не имелось.

Суд мотивировал в приговоре, почему он доверяет одним доказательствам и отвергает другие. С приведением соответствующей аргументации в приговоре суд указал, почему он критически отнесся к заключению и показаниям специалиста Ке., который в соответствии с УПК РФ не был допущен к участию по делу в качестве специалиста, а его показания направлены на опровержение выводов эксперта.

Вопреки доводам жалобы, при осмотре места происшествия повреждений дорожного покрытия не обнаружено, а местом столкновения является встречная полоса для движения, на что указали свидетели Наз. и С., проводившие осмотр места происшествия. 

Свидетели Кус и Ок. указали на необходимость обработки дорожного покрытия реагентами, а не наличием повреждений (ям или выбоин) на проезжей части дороги.

Материалами дела установлено, что имелись сложные погодные условия после прохождения ледяного дождя, однако, в соответствии п. 10.1 ПДД, именно на ФИО2, как водителе, лежала обязанность это учесть и выбрать безопасную скорость для движения в зависимости от дорожных и метеорологических условий.

Из показаний свидетеля Си следует, что он учел данные дорожные условия и выбрал скорость движения, которая была существенно меньше, около 60 км/час, чем скорость движения автомобиля под управлением осужденного. 

С учетом изложенного при движении осужденным с той же скоростью, что и свидетель Си, ему не было необходимости для торможения. ФИО2 не смог объяснить, почему до впереди идущего автомобиля расстояние стало стремительно сокращаться и ему потребовалось применять торможение. При движении автомобилей в попутном направлении с одной и той же скоростью торможение не требуется, а для выполнения требований п. 10.1 ПДД достаточно было выбрать безопасный интервал между автомобилями.

Из показаний Си также следует, что перед ДТП автомобиль под управлением осужденного двигался по встречной полосе, намереваясь совершить обгон в зоне действия запрещающего для этого знака и ограниченной видимости. Увидев впереди транспортное средство, осужденный стал тормозить, но на скользком покрытии не справился с управлением.

Данные показания полностью согласуются с показаниями потерпевшей См. и свидетеля Ш, согласно которым осужденный выехал на полосу встречного движения и, увидев их автомобиль, стал тормозить, не справился с управлением, ушел в занос на полосу встречного движения и совершил столкновение.

Из показаний данных лиц также следует, что малолетний Шум. был пристегнут ремнем безопасности в соответствии с ПДД. Каких-либо данных свидетельствующих о том, что он не был пристегнут и получил тяжкий вред здоровью в результате нарушения его отцом ПДД, ни чем не подтверждаются и основаны на предположении. 

Показания свидетеля Си подробны, обстоятельны, у него имеется достаточный водительский опыт и профессиональные навыки, полученные в годы службы инспектором ДПС. Его показания согласуются с показаниями потерпевшей См. и свидетеля Ш о том, что ФИО2 пытался совершить обгон, увидев их автомобиль стал тормозить и не справился с управлением, выехал на встречную полосу для движения, а также другими доказательствами.

Из содержания видеозаписи следует, что перед началом торможение автомобиль под управлением осужденного находился в непосредственной близости с автомобилем Си, и был смещен влево на всю ширину автомобиля, что при двух полосной дороге и ширины проезжей части, свидетельствует о нахождении автомобиля на встречной полосе для движения. Кроме того, из видеозаписи следует, что осужденный, применяя торможение, попытался вернуться на свою полосу для движения и именно в этом момент начался занос автомобиля. 

Выбор скорости движения автомобиля под управлением Ш не связан с ДТП, для проведения экспертизы она определена с достаточной точностью и не влияет на выводы эксперта о невозможности Ш предотвратить ДТП исключительно путем экстренного торможения.

Из видеозаписи следует, что с учетом рельефа местности, видимости в направлении движения, с момента возникновения опасности (появление автомобиля осужденного на встречной полосе для движения) и до столкновения транспортных средств прошло не более трех секунд. В этой связи выводы эксперта о том, что, оставаясь на своей полосе для движения и применяя экстренное торможение, ДТП не удалось бы избежать является обоснованным, как и вывод о том, что единственно возможным и оправданным в данной дорожной ситуации для водителя Ш являлся маневр уклонения с выездом на обочину. Каких-либо нарушений ПДД со стороны Ш допущено не было, он действовал в условиях крайней необходимости, что опровергает доводы апелляционной жалобы о противоправных действиях потерпевшего.

При таких обстоятельствах, оснований для назначения экспертизы, о которой ходатайствовала сторона защиты, не имелось. Несогласие с выводами эксперта и данной судом оценкой других доказательств, не свидетельствует о нарушении права осужденного на защиту.

Показания потерпевших П. и Пе. оценены судом с учетом других, опровергающих их показания доказательств, при этом суд обоснованно принял во внимание наличие между ними и осужденным дружеских взаимоотношений. 

Приведенные в апелляционной жалобе доводы сводится к переоценке доказательств, которые судом исследованы и оценены по внутреннему убеждению в соответствии с уголовно-процессуальным законом, направлены на установление фактических обстоятельств дела. То обстоятельство, что оценка доказательств, данная судом, не совпадает с позицией стороны защиты, не свидетельствует о нарушении судом требований уголовно-процессуального закона и не является основанием для отмены или изменения приговора.

Судом верно указано, что ФИО2 должен был выбрать безопасную скорость движения, позволяющую обеспечить возможность постоянного контроля за движением транспортного средства, убедиться в состоянии дорожного покрытия, поскольку данная обстановка обязывала его снизить скорость движения и вести транспортное средство, проявляя особую осторожность и осмотрительность, чего им сделано не было.

Действия ФИО2 правильно квалифицированы по ч. 1 ст. 264 УК РФ.

При назначении осужденному вида наказания, суд в соответствии со ст. ст. 6, 43, 60, 68 УК РФ учел характер и степень общественной опасности совершенного преступления, данные о его личности, влияние назначенного наказание на исправление осужденного и условия жизни его семьи.

В силу ч. 1 ст. 56 УК РФ, при отсутствии оснований для применения положений ст. 64 УК РФ иной вид наказания ФИО2 не мог быть назначен.

В качестве смягчающего наказание обстоятельства суд признал возмещение ущерба потерпевшим П. и Пе. в связи с чем, доводы апелляционных жалоб о том, что суд не в полной мере учел частичное возмещение ущерба, являются необоснованными.

Данных об иных смягчающих наказание обстоятельствах, не известных суду первой инстанции, подлежащих обязательному учету в порядке ч. 1 ст. 61 УК РФ, в апелляционной жалобе не приведено.

Вопреки доводам жалобы защитника Шибаева А.С. одно лишь намерение осужденного возместить ущерб другим потерпевшим, не свидетельствует о его возмещении.

Таким образом, все известные суду на момент рассмотрения дела обстоятельства, в том числе и те, на которые указано в апелляционной жалобе защитника и представителя потерпевшего П., были приняты во внимание при назначении осужденному наказания.

Характер и размер вреда, причиненного преступлением, в соответствии с п. 4 ч. 1 ст. 73 УПК составляет один из элементов предмета доказывания по уголовным делам. От установления размера и характера вреда по уголовному делу зависят квалификация преступления, степень вины и тяжесть наказания, а также определение убытков, которые подлежат возмещению. В соответствии с п. 4 ч. 1 ст. 73 УПК должны быть установлены наличие и характер вреда, причинная связь между содеянным и наступившим вредом, причиненным преступлением, в том числе размер реально причиненного ущерба каждому из потерпевших.

Согласно правовой позиции, сформулированной в Определении КС РФ от 21 октября 2008 г. N 672-О-О по смыслу ч. 1 ст. 42 УПК РФ, потерпевшим признается физическое лицо, которому причинен физический, имущественный, моральный вред непосредственно тем общественно опасным деянием, по признакам которого было возбуждено уголовное дело. Потерпевший как участник уголовного судопроизводства имеет собственные интересы, для защиты которых он наделен адекватными правами стороны в судебном процессе. Лишение потерпевшего возможности восстановления своих прав и защиты интересов противоречит общеправовому принципу справедливости, выходит за пределы конституционно допустимых ограничений прав и свобод, ущемляет закрепленные Конституцией Российской Федерации права на доступ к правосудию и на судебную защиту. При этом конституционная обязанность защиты прав потерпевших от преступлений, обеспечения им доступа к правосудию и компенсации причиненного ущерба не противопоставляется правам подозреваемых, обвиняемых, реализация которых не должна нарушать права и свободы других лиц (статья 17 Конституции Российской Федерации). Вопрос о том, кто по делу может быть признан потерпевшим, подлежит разрешению дознавателем, следователем, судом на основе оценки конкретных обстоятельств уголовного дела.

Аналогичная позиция сформулирована в определениях Конституционного Суда Российской Федерации от 19 июня 2012 года N 1159-О, от 17 июля 2012 года N 1318-О и от 22 апреля 2014 года N 778-О.).

С учетом изложенного причиненный преступлением вред с необходимостью должен быть включен в объективную сторону преступления и описан органами предварительного следствия в предъявленном обвиняемому обвинению. 

Осужденным ФИО2 совершено одно общественно-опасное деяние, по признакам которого возбуждено уголовное дело. В результате совершения этого общественно-опасного деяния (преступления) вред причинен разным потерпевшим, в том числе и вред, который не является обязательным элементом состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 264 УК РФ, однако неразрывно связан с общим вредом, причиненным преступлением, в частности, вредом здоровью средней тяжести причиненного См. и легким вредом здоровью причиненного Пе.

Любое преступное посягательство на личность, ее права и свободы является одновременно и наиболее грубым посягательством на человеческое достоинство, потерпевшему должна обеспечиваться возможность собственными действиями добиваться, в том числе в рамках производства по уголовному делу, восстановления своих прав и законных интересов, которые не могут быть сведены исключительно к возмещению причиненного вреда, - эти интересы в значительной степени связаны также с разрешением вопросов о доказанности обвинения, его объеме, применении уголовного закона и назначении наказания, от решения которых, в свою очередь, во многих случаях зависят реальность и конкретные размеры возмещения вреда; непринятие своевременных мер к выявлению и устранению нарушений прав и свобод в тех случаях, когда в дальнейшем их восстановление оказывается невозможным, означало бы умаление чести и достоинства личности не только лицом, совершившим противоправные действия, но и самим государством, а также должно расцениваться как невыполнение государством и его органами своей конституционной обязанности (постановления от 3 мая 1995 года N 4-П, от 2 февраля 1996 года N 4-П, от 16 мая 1996 года N 12-П, от 15 января 1999 года N 1-П, от 14 февраля 2000 года N 2-П, от 24 апреля 2003 года N 7-П, от 11 мая 2005 года N 5-П, от 16 октября 2012 года N 22-П и др.).

В ходе предварительного следствия и судебного разбирательства указанные лица обоснованно признаны потерпевшими, что не противоречит требованиям закона и сложившейся следственно-судебной практике.

Вместе с тем, в соответствии со ст. 252 УПК РФ судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному ему обвинению. Изменение обвинения в судебном разбирательстве допускается, если этим не ухудшается положение подсудимого и не нарушается его право на защиту.

Органами предварительного расследования ФИО2 не вменялось в вину причинение вреда здоровью потерпевшей Пе. 

Установив в судебном заседании факт причинения преступлением вреда здоровью Пе., суд не возвратил уголовное дело прокурору, а продолжил судебное разбирательство в том объеме обвинения, которое указали органы предварительного следствия. В этой связи суд, указав в приговоре о причинении Бар. легкого вреда здоровью, тем самым самостоятельно расширил объем обвинение, чем ухудшил его положение и это свидетельствует о нарушении права подсудимого на защиту от предъявленного обвинения.

При таких обстоятельствах, указание суда о причинении в результате ДТП Пе. легкого вреда здоровью подлежит исключению, а назначенное осужденному наказание, с учетом уменьшения объема обвинения, соразмерному смягчению.

Других существенных нарушений норм уголовно-процессуального закона, влекущих отмену или изменение приговора, судом апелляционной инстанции не установлено.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.20, 389. 28, 389.33 УПК РФ, судебная коллегия

постановила:

приговор Галичского районного суда Костромской области от 16 июля 2021 года в отношении ФИО2 

<

данные изъяты> – изменить: 

исключить из описательно-мотивировочной части приговора (лист 2 абзац 5) указание суда о том, что пассажир автомобиля «

<

данные изъяты>» Пе. получила тупую травму головы в виде ран мягких тканей лобной области, массивной подкожной гематомы лобно-теменной области справа, сотрясение головного мозга, причинившую легкий вред здоровью; 

смягчить назначенное ФИО2 по ч. 1 ст. 264 УК РФ наказание до 1 года и 6 месяцев ограничения свободы и 1 года и 10 месяцев права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами.

В остальной части этот же приговор в отношении ФИО2 оставить без изменения, апелляционные жалобы защитника-адвоката Шибаева А.С. и представителя потерпевшего адвоката Спиридонова М.Н. - без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано участниками процесса в порядке главы 47.1 УПК РФ в судебную коллегию по уголовным делам Второго кассационного суда общей юрисдикции г. Москва через Галичский районный суд Костромской области в течении 6 месяцев со дня вступления приговора суда в законную силу.

Председательствующий О.А. Панов