Дело № 2-628/2025 

УИД 03RS0003-01-2024-012693-35

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

05 февраля 2025 года город Уфа

Кировский районный суд города Уфы Республики Башкортостан в составе председательствующего судьи Абдрахмановой Л.Н.,

при секретаре Валиевой Р.М.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ООО «Алькор и Ко» о защите прав потребителя, взыскании компенсации морального вреда, штрафа, судебных издержек,

установил:

ФИО1 обратилась в Кировский районный суд города Уфы с иском о защите прав потребителей к ООО «Алькор и Ко», указав, что ДД.ММ.ГГГГ на электронную почту ФИО1 

<

данные изъяты> поступила реклама ответчика, при том, что согласия на это ФИО1 не давала. Факт установлен органом ФАС России (Решение УФАС по РБ от ДД.ММ.ГГГГ по делу №). В связи с чем, ответчиком были нарушены ее интересы, защищаемые Законом «О защите прав потребителя» и Законом «О рекламе». 

Полагает, что проявленное ответчиком неуважение ее законного интереса, посягает на достоинство личности, причиняя тем самым ей моральные и нравственные страдания.

Указывает, что направленное в адрес ответчика требование о добровольной компенсации морального вреда потерпевшему положительного результата не дала. 

В связи с чем, истец просит суд взыскать с ООО «Алькор и Ко» в свою пользу компенсацию морального вреда в размере 30 000 рублей, штраф в размере 50% от присужденной судом суммы, присудить расходы по подготовке требования о компенсации морального вреда в размере 5 000 рублей, а также судебных расходов на представителя в размере 25 000 рублей, с признанием права получения указанных расходов поверенным истца ФИО1 и взысканием их судом в его пользу.

По данному иску было возбуждено гражданское дело №

Также ФИО1 обратилась в Кировский районный суд города Уфы с иском о защите прав потребителей к ООО «Алькор и Ко», указав, что ДД.ММ.ГГГГ на электронную почту ФИО1 

<

данные изъяты> поступила реклама ответчика, при том, что согласия на обработку персональных данных в целях направления указанного рекламного сообщения ФИО1 не давала. В связи с чем, ответчиком были нарушены ее интересы, защищаемые Законом «О защите прав потребителя» и Законом «О персональных данных». 

Полагает, что проявленное ответчиком неуважение ее законного интереса, посягает на достоинство личности, причиняя тем самым ей моральные и нравственные страдания.

Указывает, что направленное в адрес ответчика требование о добровольной компенсации морального вреда потерпевшему положительного результата не дала. 

В связи с чем, истец просит суд взыскать с ООО «Алькор и Ко» в свою пользу компенсацию морального вреда в размере 30 000 рублей, штраф в размере 50% от присужденной судом суммы, присудить расходы по подготовке требования о компенсации морального вреда в размере 5 000 рублей, а также судебных расходов на представителя в размере 25 000 руб, с признанием права получения указанных расходов поверенным истца ФИО1 и взысканием их судом в его пользу.

По данному иску было возбуждено гражданское дело №.

Определением суда ДД.ММ.ГГГГ гражданское дело № было объеденено с гражданским делом № в целях совместного рассмотрения в одном производстве. Объединенному производству присвоен номер №.

Ответчик исковые требования ФИО1 не признал, при этом указав, что согласие истца на обработку персональных данных в целях направления рекламы было ответчиком получено, поскольку при регистрации на сайте пользователь соглашается в Политикой конфиденциальности компании, содержащей согласие пользователя на обработку его персональных данных, в том числе, для целей направления рекламных сообщений по сетям электросвязи. 

В отношении получения согласия на направления истцу рекламных сообщений, ответчик указал, что предварительное согласие истца ответчиком было получено надлежащим образом при регистрации истца в Программе лояльности ответчика, что истцу была предоставлена возможность отписаться от рассылок, однако он ею не воспользовался, что требуемый размер компенсации морального вреда неразумен, размер судебных расходов на представителя завышен, а несение расходов на представителя не подтвержден, расходы по подготовке досудебной претензии не относятся к судебным издержкам, поскольку такая претензия не является обязательной, штраф за несоблюдение добровольного порядка компенсации морального вреда является завышенным, поскольку истцу до предъявления им иска была предложена компенсация в размере 3000 рублей и начисление бонусов на клубную карту в количестве 3000 баллов. Кроме того, ответчиком заявлено о пропуске истцом сроков исковой давности.

До рассмотрения судом обоих исков по существу, от истца поступил письменное заявление об отказе в полном объеме от иска к ООО «Алькор и Ко» о компенсации морального вреда, причиненного нецелевой обработкой персональных данных при направлении истцу рекламного сообщения от ДД.ММ.ГГГГ, включая 30 000 рублей компенсации морального вреда, штрафа в размере 50% от присужденной судом суммы, расходов по подготовке требования о компенсации морального вреда в размере 5 000 рублей, а также судебных расходов на представителя в размере 25 000 руб, с признанием права получения указанных расходов поверенным истца ФИО1 и взысканием их судом в его пользу.

Определением суда от ДД.ММ.ГГГГ отказ истца от иска в указанной части судом принят, производство по указанному иску, рассматриваемому в объединенном производстве № судом прекращено.

В связи с чем, в настоящем деле суд рассматривает исковые требования ФИО1 к ООО «Алькор и Ко» о компенсации морального вреда, причиненного получением истцом ДД.ММ.ГГГГ сообщения, согласие на которое она не давала, в пределах заявленного предмета иска.

Лица, участвующие в деле, в судебное заседание не явились, о времени и месте рассмотрения дела извещены.

На основании ст. 167 ГПК РФ суд считает возможным рассмотреть дело по существу.

Исследовав материалы дела, доводы сторон, суд приходит к следующим выводам.

По смыслу части 1 статьи 18 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ N 38-ФЗ «О рекламе» (далее - Закон «О рекламе») отсутствие согласия абонента на получение рекламы, распространяемой по сетям электросвязи, не подлежит доказыванию истцом.

Как установлено судом, ДД.ММ.ГГГГ в 13:41 ч. (по московскому времени) на электронный почтовый ящик ФИО1 

<

данные изъяты> от отправителя, определившегося как info@email.letoile.ru ООО «Алькор и Ко», поступило сообщение, тема письма «Новинки ноября ждут тебя!» содержащее в теле письма рекламные баннеры, предлагающие парфюмерную и косметическую продукцию в качестве новинок. 

Решением комиссии Управления Федеральной антимонопольной службы по Республике Башкортостан от ДД.ММ.ГГГГ по делу № ООО «Алькор и Ко» признано рекламораспространителем рекламы; признана ненадлежащей реклама поступившая ДД.ММ.ГГГГ в 13:41 ч. (время московское) на адрес почтового электронного ящика lina.kadyrova.03@gmail.com с info@email.letoile.ru,), поскольку в ней нарушены требования части 1 статьи 18 федерального закона «О рекламе». (стр. 8 Решения)

Также указанным Решением Комиссии УФАС по РБ установлена принадлежность электронного почтового адреса info@email.letoile.ru ответчику, а 

<

данные изъяты> – истцу (стр. 5 Решения).

Факты вынесения имеющегося решения УФАС по РБ и его содержание в редакции, представленной суду, сторонами не опровергается, об его обжаловании не заявлено.

Относительно доказательственного значения решения УФАС по РБ суд исходит из того, что согласно абзацу 5 пункта 4 определения Конституционного Суда Российской Федерации от 07.07.2016 N 1422-О деятельность публичной власти в Российской Федерации основана на презумпции ее добросовестности. Также суд учитывает, что в силу пункта 1 Положения о Федеральной антимонопольной службе, утвержденного Постановлением Правительства Российской Федерации от 30.06.2004 N 331, Федеральная антимонопольная служба является уполномоченным федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции по контролю за соблюдением законодательства в сфере рекламы.

Поскольку презумпция добросовестности органа ФАС России при вынесении указанного решения не опровергнута, как не опровергнута и компетенция этого федерального органа исполнительной власти, в том числе в лице его территориального органа по правоотношениям в сфере рекламы, то решение УФАС по РБ должно признаваться законным и обоснованным, обладающим доказательственной силой.

Исследовав указанное решение УФАС по РБ по административному делу, суд считает установленным как факт поступления сообщения истцу, так и принадлежность соответствующих адресов электронной почты ответчику и истцу (стр.5, 6 решения УФАС по РБ), в том числе потому, что сторонами в рамках процедуры судебного разрешения спора это не отрицается, как не отрицалось и при рассмотрении дела органом ФАС России.

В части характеристики рассматриваемого электронного сообщения как рекламного, суд исходит из того, что тело сообщения содержит рекламные баннеры, предлагающими привлекательные ценовые скидки на парфюмерную продукцию до 80%, реализуемых ответчиком. Кроме того, рекламный характер сообщения не оспаривается и самим ответчиком.

Согласно статье 3 Закона «О рекламе», реклама - информация, распространенная любым способом, в любой форме и с использованием любых средств, адресованная неопределенному кругу лиц и направленная на привлечение внимания к объекту рекламирования, формирование или поддержание интереса к нему и его продвижение на рынке.

Под неопределенным кругом лиц понимаются те лица, которые не могут быть заранее определены в качестве получателя рекламной информации и конкретной стороны правоотношения, возникающего по поводу реализации объекта рекламирования. Такой признак рекламной информации, как предназначенность ее для неопределенного круга лиц, означает отсутствие в рекламе указания о некоем лице или лицах, для которых реклама создана и на восприятие которых реклама направлена.

Под объектом рекламирования понимают товар, средства индивидуализации юридического лица и (или) товара, изготовитель или продавец товара, результаты интеллектуальной деятельности либо мероприятие (в том числе спортивное соревнование, концерт, конкурс, фестиваль, основанные на риске игры, пари), на привлечение внимания к которым направлена реклама (статья 3 Закона о рекламе).

Товаром признается продукт деятельности (в том числе работа, услуга), предназначенный для продажи, обмена или иного введения в оборот (статья 3 Закона о рекламе).

Согласно пункту 1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 08.10.2012 N 58 "О некоторых вопросах практики применения арбитражными судами Федерального закона "О рекламе" информация, распространенная любым способом, в любой форме и с использованием любых средств, адресованная неопределенному кругу лиц и направленная на привлечение внимания к объекту рекламирования, формирование или поддержание интереса к нему и его продвижение на рынке, является рекламой и должна в связи с этим отвечать требованиям, предъявляемым Законом о рекламе.

Применительно к указанным законоположениям, по мнению суда, указанная информация подпадает под понятие «реклама», поскольку обладает всеми ее признаками: распространена путем использования сетей электросвязи (поступление на почтовый ящик истца - lina.kadvrova.03@gmail.com); является общедоступной для восприятия неопределенного круга лиц и не является персонифицированной; направлена на привлечения внимания потребителей к услугам и товарам, предоставляемые соответствующим рекламодателем и осуществляемой им деятельности и способствует формированию интереса к реализуемым товарам и их продвижение на рынке; объектом рекламирования выступает товар (услуги) - ассортимент товаров, представленный в магазине Летуаль; целью распространения рекламы является увеличение спроса на рекламируемый товар (услуги).

Кроме того, суд отмечает, что при рассмотрении дела в УФАС по РБ, ответчик не отрицал рекламного характера сообщения, как и не опровергает и в настоящем деле.

Суд считает, что целью распространения сообщения было не раскрытие или распространение до потребителя обязательной информации, а привлечение внимания к деятельности ООО «Алькор и Ко», в частности, в привлечении внимания к реализуемым парфюмерным и косметическим товарам. 

Также судом принимается во внимание и то, что рассматриваемое сообщение признано Решением УФАС по РБ рекламным.

Таким образом, суд приходит к выводу, что рассматриваемое электронное сообщение носит рекламный характер.

Согласно заявлению истца, ею не давалось согласия на получение рекламных сообщений от ответчика на адрес своей электронной почты lina.kadyrova.03@gmail.com.

Согласно части 1 статьи 18 Закона о рекламе распространение рекламы по сетям электросвязи, в том числе посредством использования телефонной, факсимильной, подвижной радиотелефонной связи, допускается только при условии предварительного согласия абонента или адресата на получение рекламы. Рекламораспространитель, прежде чем направить какому-либо лицу рекламу по сетям электросвязи, должен удостовериться, что данное лицо выразило свое согласие на получение рекламы.

При этом в части 1 статьи 18 Закона о рекламе закрепляется презумпция отсутствия указанного согласия абонента или адресата, и именно на рекламораспространителя возложена обязанность доказывать, что такое согласие ему было дано. Обязанность по получению согласия абонента и по подтверждению наличия соответствующего согласия лежит на рекламораспространителе.

В соответствии с пунктом 15 постановления Пленума ВАС РФ от ДД.ММ.ГГГГ N 58 "О некоторых вопросах практики применения арбитражными судами Федерального закона "О рекламе" Закон о рекламе не определяет порядок и форму получения предварительного согласия абонента на получение рекламы по сетям электросвязи. Следовательно, согласие абонента может быть выражено в любой форме, достаточной для его идентификации и подтверждения волеизъявления на получение рекламы от конкретного рекламораспространителя.

Таким образом, распространение рекламы по сетям электросвязи должно осуществляться только при наличии согласия абонента или адресата на получение рекламы.

Пунктами 5, 6, 7 статьи 3 Закона о рекламе предусмотрены понятия рекламодателя, рекламопроизводителя и рекламораспространителя. Рекламодатель - изготовитель или продавец товара либо иное определившее объект рекламирования и (или) содержание рекламы лицо; рекламопроизводитель - лицо, осуществляющее полностью или частично приведение информации в готовую для распространения в виде рекламы форму; рекламораспространитель - лицо, осуществляющее распространение рекламы любым способом, в любой форме и с использованием любых средств.

Электронное сообщение, направленное ответчиком на электронный почтовый ящик истца, явившееся основанием для подачи иска, содержало рекламу.

Поэтому в указанных правоотношениях возникает публично-правовой элемент, выраженный в возложении на исполнителя обязанности по соблюдению требований законодательства Российской Федерации о рекламе.

Названный правовой подход наиболее полно отвечает соблюдению баланса частных и публичных интересов, поскольку направлен на повышенную защиту от получения нежелательной рекламы граждан, как более слабой стороны в рассматриваемых правоотношениях, а также способствует усилению контроля за соблюдением законодательства со стороны всех лиц, принимающих участие в передаче соответствующих сообщений, на всех этапах их распространения.

В части получения предварительного согласия истца на получение от ответчика рекламных сообщений, суд исходит из следующего.

Из пояснений ответчика следует, что истец 26.12.2020 года прошел регистрацию в интернет-магазине ЛЭТУАЛЬ, стал участником программы лояльности «Клубная программа» и осуществил покупку в интернет-магазине ЛЭТУАЛЬ; Регистрируясь, покупатели принимают условия Соглашения о конфиденциальности размещенные по адресу https://www.letu.ra/about/agreement, а также Условия программы лояльности, размещенные по адресу https://www.letu.ru/club/.

Согласно условиям продажи, которые необходимо принять пользователю при регистрации на сайте https://www.letu.ru/, продавец имеет право отправлять информационные, в том числе рекламные сообщения, на электронную почту и мобильный телефон Покупателя с его согласия. Покупатель вправе отказаться от получения рекламной и другой информации без объяснения причин отказа. Сервисные сообщения, информирующие Покупателя о заказе и этапах его обработки, отправляются автоматически и не могут быть отклонены Покупателем (пункт 9.4.1). Согласно пункту 9 Правил программы лояльности «Клубная программа», присоединяясь к Правилам Программы, Участник предоставляет Организатору право на проведение рекламных и информационных рассылок с использованием sms-сервисов, электронной почты, почтовой связи, телефонной связи, социальных сетей, с использованием информационно-коммуникационных сервисов и (или) программ обмена мгновенными электронными сообщениями (мессенджеров). Организатор может использовать передачу сообщений для информирования Участника о состоянии Бонусного счета, сообщать о возможности получить Персональное предложение, информировать об изменении в Правилах, делать предложения об участии в Акциях и т.п. Участники в любой момент могут отказаться от получения сообщений, оформив письменное заявление и направив его Организатору.

Из содержания профиля пользователя сайта интернет-магазина ответчика, видно, что в личном кабинете имеются чек боксы следующего содержания: • «Даю своё согласие на получение СМС-рассылок от Л"Этуаль;» • «Даю своё согласие на получение email-рассылок от Л"Этуаль.» Аналогичные положения присутствуют, в том числе и при первоначальной активации карты. Однако, положений из которых бы следовало, что пользователю будут направляться в том числе рекламные сообщения, личный кабинет не содержит. Доказательств, свидетельствующих об ином содержании личного кабинета пользователя с адресом электронной почты lina.kadyrova.03@gmail.com в материалы не представлено.

Использование же слов «sms рассылка», «e-mail рассылка», но избегание слова «реклама», суд находит способными ввести пользователя в заблуждение относительно природы направляемых ему сообщений, в число которых могут входить и сообщения рекламного характера, что и произошло, в том числе, в настоящем деле.

Кроме того, суд отмечает, что отражение программным алгоритмом в личном кабинете пользователя согласия пользователя на получение рассылок не является безусловным подтверждением того, что пользователь самостоятельно в личном кабинете проставил в соответствующих чек-боксах отметки о согласии на получение указанных рассылок, поскольку алгоритм мог быть настроен таким образом, что согласия отражаются в личном кабинете пользователя уже по самому факту регистрации пользователя в программе лояльности Общества. 

В частности, суд обращает внимание, что из пункта 9 Правил программы лояльности «Клубная программа» следует, что, присоединяясь к Правилам Программы, Участник предоставляет Организатору право на проведение рекламных и информационных рассылок с использованием sms-сервисов, электронной почты, почтовой связи, телефонной связи, социальных сетей, с использованием информационно-коммуникационных сервисов и (или) программ обмена мгновенными электронными сообщениями (мессенджеров).

Таким образом, истец, для достижения целей участия в программе лояльности ответчика, должен соглашаться в совокупности с условиями Правил программы лояльности «Клубная программа», в том числе на получение рекламы.

Для признания надлежащим факта получения рекламораспространителем согласия абонента либо адресата на получение им рекламной информации, изначально должно быть явно выраженное желание абонента либо адресата на ее получение. 

Следовательно, распространение рекламы посредством ее рассылки возможно лишь при условии получения на это предварительного согласия лица. При этом доказывать факт получения такого согласия должен рекламораспространитель, а в случае отсутствия таких доказательств реклама признается распространенной без предварительного согласия абонента.

Из требований Закона о рекламе следует, что согласие абонента на получение рекламы должно быть явным и недвусмысленным. Следовательно, рекламораспространитель должен доказать, что воля абонента была направлена именно на дачу согласия на получение рекламы. Форма согласия должна быть выполнена таким образом, чтобы её содержание и контекст позволяли однозначно установить волю потребителя на получение рекламы от рекламораспространителя. 

Суд отмечает, что предоставленное распространителю рекламы право на получение согласия абонента в любой форме не свидетельствует о его безграничном усмотрении в разрешении этого вопроса и оканчивается там, где начинаются права абонентов на выражение своего непосредственного согласия на получение рекламы. 

Обратное же приведет к злоупотреблениям со стороны распространителей рекламы, стремящихся любым способом навязать абоненту возможность распространения со своей стороны рекламы с приданием своим действиям видимости законности, что недопустимо в контексте части 2 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Аналогичная правовая позиция выражена в Постановлении Конституционного суда РФ от 02.07.2024 N 34-П, в котором Конституционный Суд указал, что потребитель, ежедневно вступающий в многочисленные и разнообразные правоотношения, может объективно быть лишен возможности тщательно изучать условия каждой совершаемой им сделки и проводить ее оценку на предмет полноты существенных условий, а также наличия незаконных или явно обременительных условий. В такой ситуации необходимо и конституционно обоснованно противодействие использованию моделей поведения, направленных на создание видимости соблюдения исполнителями (продавцами) требований законодательства с целью введения потребителей в заблуждение. К ним относятся, в частности, изложение условий договора мелким (относительно основного текста) шрифтом и (или) на оборотной стороне письменного документа, разрозненное изложение обременительных условий в многочисленных приложениях к договору, заполнение за потребителя полей, предусматривающих его согласие на что-либо и т.п. (абз.3 п.4.3 Постановления КС РФ).

По существу, Конституционный Суд РФ призвал противодействовать моделям поведения, при которых для потребителя затруднено (неочевидно) понимание навязывания согласий.

Также суд отмечает, что предоставление истцу возможности отписаться (отказаться) от получения рекламных рассылок уже после направления ему рекламных сообщений, получением предварительного согласия истца на получение рекламы по смыслу части 1 статьи 18 ФЗ «О рекламе» не является.

Суд находит юридически безразличным возможность истца заявить о своей воле после того как уже состоялось навязывание, поскольку обратное означало бы согласие с правом произвольного возложения бремени одним лицом на другое, то есть легализовывало бы псевдосогласие. Здесь же суд отмечает правовую бессодержательность отзыва незаконно полученного согласия, поскольку такой отзыв представлял бы фактически отзыв несуществующего (юридическая фикция несуществования в силу ничтожности).

Между тем, положения Закона «О рекламе» относительно обязанности рекламораспространителя предварительно получить согласие абонента на распространение ему рекламных материалов, в первую очередь, направлено на защиту абонентов от получения нежелательной рекламы. Поэтому включение обязательного условия о даче согласия на рекламу в рамках заключения договора (в том числе участие в программе лояльности), без возможности предварительного отказа, противоречит принципу добровольности, на котором строятся гражданские правоотношения.

Суд отмечает, что форма испрашиваемого согласия должна быть выполнена таким образом, чтобы её содержание и контекст позволяли однозначно установить волю потребителя на получение рекламы от рекламораспространителя

Потребитель имеет интерес к предмету покупки и к его цене, но не к получению рекламы. К распространению рекламы имеет интерес именно продавец, продвигая, тем самым, свои продажи.

При таких обстоятельствах, суд считает, что получение согласия истца на направление ему от ответчика рекламных сообщений по сетям электросвязи, обеспечив истцу при этом возможность действовать свободно, своей волей и в своем интересе, ответчиком не доказано.

При этом суд также принимает во внимание, что Решением УФАС по РБ от ДД.ММ.ГГГГ по делу №, рассматриваемое рекламное сообщение признано ненадлежащим, поскольку в ней нарушены требования части 1 статьи 18 Федерального закона «О рекламе».

Ответчиком заявлено о пропуске истцом срока исковой давности.

При проверке указанного заявления суд исходит из следующего.

В соответствии с абз.2 ст.208 ГК РФ, исковая давность не распространяется на требования о защите личных неимущественных прав и других нематериальных благ, кроме случаев, предусмотренных законом.

Как разъяснено пунктом 11 Постановления Пленума Верховного суда от ДД.ММ.ГГГГ №, на требования о компенсации морального вреда, вытекающие из нарушения личных неимущественных прав и других нематериальных благ, исковая давность не распространяется, кроме случаев, предусмотренных законом (абзац второй статьи 208 ГК РФ). 

На требования о компенсации морального вреда, вытекающие из нарушения имущественных или иных прав, для защиты которых законом установлена исковая давность или срок обращения в суд, распространяются сроки исковой давности или обращения в суд, установленные законом для защиты прав, нарушение которых повлекло причинение морального вреда. Например, требование о компенсации морального вреда, причиненного работнику нарушением его трудовых прав, может быть заявлено в суд одновременно с требованием о восстановлении нарушенных трудовых прав (с соблюдением установленных сроков обращения в суд с требованием о восстановлении нарушенных трудовых прав) либо в течение трех месяцев после вступления в законную силу решения суда, которым эти права были восстановлены полностью или частично (часть третья статьи 392 Трудового кодекса Российской Федерации, далее - ТК РФ) (абз.2 п.11).

Вопреки доводу ответчика, рекламные правоотношения не предполагают передачу рекламополучателю какого либо имущественного блага, в связи с чем, имущественными не являются. Кроме того, истцом не показано, каким именно законом, как это предусмотрено абз.2 ст.208 ГК РФ, предусмотрен случай, при котором компенсация морального вреда ввиду причинения вреда достоинству личности направлением несогласованного рекламного сообщения по сетям электросвязи, ограничен срок исковой давности.

В связи с чем, суд считает, что срок исковой давности по заявленному иску о компенсации морального вреда не истек.

При проверке заявления ответчика о недобросовестном поведении истца в силу множественности его обращений за судебной защитой, суд исходит из следующего.

Согласно части 1 статьи 3 ГПК РФ заинтересованное лицо вправе в порядке, установленном законодательством о гражданском судопроизводстве, обратиться в суд за защитой нарушенных либо оспариваемых прав, свобод или законных интересов.

По смыслу части 1 статьи 39 ГПК РФ право выбора предмета и основания иска принадлежит истцу.

В силу общего правила части 3 статьи 196 ГПК РФ суду запрещено принимать решение иначе, чем по заявленным истцом требованиям.

В силу части 1 статьи 120 Конституции Российской Федерации судьи независимы и подчиняются только Конституции Российской Федерации и федеральному закону. По смыслу части 1 статьи 67 ГПК РФ судебное постановление не может быть иным, как только объективным. 

Законом Российской Федерации от 7 февраля 1992 г. № 2300-1 «О защите прав потребителей» (далее - Закон о защите прав потребителей) продавцу (изготовителю, исполнителю) запрещено навязывать потребителю условия совершения сделки, лежащие за пределами потребительского интереса к ее предмету, включая условие о согласии последнего на получение рекламных сообщений по сетям электросвязи и/или обработки персональных данных потребителя в целях направления ему рекламных сообщений. Поскольку такой запрет установлен законом не только для защиты прав конкретного потребителя, но также в целях защиты публичных интересов (ст. 13.11 КоАП РФ, предусматривающую ответственность за нарушение законодательства о персональных данных и ст.14.3 КоАП РФ, предусматривающую ответственность за нарушение рекламного законодательства), то такие навязанные условия являются ничтожными в силу пункта 1 статьи 16 Закона о защите прав потребителей и пункта 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Как судом уже отмечалось выше, неуважение права посягает на достоинство личности гражданина.

Из правовой позиции пункта 2 Постановления Конституционного суда РФ от 26.10.2021 №45-П следует, что достоинство личности охраняется государством, и ничто не может быть основанием для его умаления; право на охрану достоинства личности, предполагает повышенный уровень гарантий со стороны государства и не подлежит какому-либо ограничению; достоинство личности определяет смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти и обеспечивается правосудием. 

Как неоднократно отмечал Конституционный Суд Российской Федерации, по своей природе обязательства, возникающие в силу применения норм гражданско-правового института возмещения вреда, представляют собой форму реализации гражданско-правовой ответственности, к которой привлекается причинитель вреда (статья 1064 ГК РФ) (Постановление Конституционного суда РФ от 12.07.2023 г. N 39-П).

Применительно к настоящему спору, приведенные правовые позиции Конституционного суда РФ означают, что законодательная защита достоинства личности гражданина обеспечивается как правом привлечения деликвента к гражданско-правовой ответственности посредством реализации гражданином права на судебную защиту от состоявшегося посягательства на достоинство его личности путем заявления судебного иска о компенсации причиненного таким посягательством морального вреда (статьи 150,151 ГК РФ), так и путем наказания нарушителя прав гражданина в публично-правовом порядке в соответствии со статьями 13.11 и 14.3 КоАП РФ, поскольку установленный публичный правопорядок, как разъяснил Конституционный суд РФ, служит, прежде всего, охране достоинства личности, определяющему смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти и обеспечиваемому правосудием. 

И если срок привлечения нарушителя к административной ответственности ограничен в целях поддержания стабильности оборота, то сроки привлечения правонарушителя за посягательство на достоинство личности к гражданско-правовой ответственности в силу абз.2 ст.208 Гражданского кодекса РФ, давности не имеют.

Тем самым законодатель указал на необратимость негативных морально-нравственных последствий причинения вреда достоинству личности, и предусмотрел правовой механизм юридической фикции восстановления достоинства путем взыскания денежной компенсации (статьи 150,151 ГК РФ), покуда гражданин жив. 

В связи с изложенным, суд отмечает, что множественность обращений истца за судебной защитой может быть вызвана множественностью же фактов состоявшихся посягательств на его достоинство личности, что не может свидетельствовать в пользу злоупотребления правом. 

Целью осуществления правосудия является предоставление судебной защиты нарушенному праву или законному интересу одной из тяжущихся сторон. 

В связи с чем, суд обращает внимание на том, что, в случае отказа истцу в защите права на компенсацию морального вреда, вызванного нецелевой обработкой его персональных данных, на которое он свободного согласия не давал, или получения несогласованного рекламного сообщения, ввиду лишь множественности обращений истца за судебной защитой по множественным фактам предполагаемых правонарушений ответчика или же иных лиц, то, тем самым, суд предоставит защиту интересу ответчика, не озаботившегося выполнением требований закона «О защите прав потребителя», п.3 ст.3, п.2 ст.5, ч.1 ст.9 Закона от 27.07.2006 N 152-ФЗ «О персональных данных» или ч.1 ст.18 закона «О рекламе», тем самым легализуя присвоенное себе ответчиком право не считаться с требованиями закона, с чем суд согласиться не может.

Обратное означало бы, что правоприменитель обязан учитывать непонятно какие интересы нарушителя только в силу множественности актов посягательств на права потребителя, а шире – на достоинство личности, и на этом основании освобождать его от ответственности за учиненные правонарушения, тем самым предоставляя защиту праву извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения, что запрещено Гражданским кодексом РФ. 

Аналогичным образом указанный вывод относится и к защищающему в своем существе достоинство личности установленному публичному правопорядку, ответственность за учиненную соответствующую деформацию которого предусмотрены статьями 13.11 и 14.3 КоАП РФ.

Суд не считает возможным исходить из предложенного ответчиком предположения, что чем больше правонарушений допущено ответчиком по отношению к истцу - тем их меньше допущено.

Поскольку компенсация морального вреда является мерой гражданско-правовой ответственности деликвента, не имеющей к тому же сроков исковой давности, множественность фактов противоправных посягательств на достоинство истца должна не освобождать правонарушителя от ответственности, в настоящем деле – гражданско-правовой, а напротив, учитывать фактор их множественности при установлении разумности размера присуждаемой компенсации.

На это ориентирует и Верховный суд РФ в абз.2 п.26 Постановления Пленума № от ДД.ММ.ГГГГ N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда". 

Ответчик ссылается на недобросовестность истца, однако правовым существом противодействия злоупотреблению правом является лишение бесчестного участника оборота всяких выгод от его недобросовестного поведения. Тем не менее, ответчиком не показано, каким именно образом истец выиграл от неоднократного обращения за судебной защитой. Ответчик не объяснил и того, почему многократное обращение в суд по многократным фактам нарушений выходит за рамки допустимого.

Ответчиком не показано, как сугубо организационно-процессуальный механизм разрешения спора способен повлиять на выводы суда по разным фактам, положенным в основание исков. 

Равным образом ответчиком не показано, как истец получил выгоду от объективного увеличения труда своего представителя, требующего столь же объективной оценки.

На основании изложенного, довод ответчика о недобросовестности истца в правоотношениях с ответчиком судом отклоняется, как не доказанный ответчиком. 

В соответствии со ст. 1. Гражданского кодекса РФ, гражданское законодательство основывается на признании равенства участников регулируемых им отношений, неприкосновенности собственности, свободы договора, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в частные дела, необходимости беспрепятственного осуществления гражданских прав, обеспечения восстановления нарушенных прав, их судебной защиты. Граждане (физические лица) и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. Они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора. При установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

В соответствии с ч.1 ст.8 Гражданского кодекса РФ, гражданские права и обязанности возникают из оснований, предусмотренных законом и иными правовыми актами, а также из действий граждан и юридических лиц, которые хотя и не предусмотрены законом или такими актами, но в силу общих начал и смысла гражданского законодательства порождают гражданские права и обязанности.

Согласно определению Закона РФ «О защите прав потребителей» потребитель - гражданин, имеющий намерение заказать или приобрести либо заказывающий, приобретающий или использующий товары (работы, услуги) исключительно для личных, семейных, домашних и иных нужд, не связанных с осуществлением предпринимательской деятельности. Таким образом, потребитель это также и тот, кто еще не совершил сделку, но может ее совершить.

Поскольку регистрация истца при совершении им покупки в интернет-магазине ответчика в программе лояльности профессионального участника рынка продажи косметических товаров характеризует истца, как гражданина, имеющего намерение заказать или приобрести товары (работы, услуги) исключительно для личных, семейных, домашних и иных нужд, не связанных с осуществлением предпринимательской деятельности, а направленная ему ответчиком реклама преследовала цель совершения сделок, постольку реклама, полученная истцом-физическим лицом, была предназначена для него как для потребителя. При этом, факт присоединения истца к программе лояльности ответчика последним не опровергнут.

Поскольку гражданские права возникают, в том числе и из действий граждан, то присоединившись к программе лояльности ответчика исходя из очевидного и презюмируемого законом потребительского интереса, истец, тем самым, приобрел во взаимоотношениях с ответчиком титул потребителя по смыслу, придаваемому ему Законом РФ "О защите прав потребителей", со всеми правами, наделяемыми потребителя указанным законом.

Аналогичная позиция отражена в п.1 Обзора судебной практики по делам о защите прав потребителей, утв. Президиумом Верховного Суда РФ 18.10.2023г., в котором Верховный суд РФ разъяснил, что в соответствии с Законом № 2300-1 «О защите прав потребителей» потребителем считается не только гражданин, который уже совершил покупку, но и тот, кто только намеревается это сделать. Поэтому гражданин, который идет в магазин или уже находится в магазине (интернет-магазине), также является потребителем. 

Суд также отмечает, что ответчик направил рекламное сообщение истцу, воспользовавшись именно потребительским интересом последнего.

В связи с изложенным, суд приходит к выводу, что спорные отношения подпадают под действие законодательства о защите прав потребителей, поскольку смысл указанного законодательства состоит в ограждении потребителя от недолжного поведения продавца (исполнителя, изготовителя, импортера и проч.), в том числе от направления ему рекламного сообщения из осведомленности ответчика о потребительском интересе истца к продаваемой Обществом косметической продукции, предварительного согласия на получение которого (рекламы) истец не давал.

В соответствии со ст. 1 Закона «О рекламе», его целями являются развитие рынков товаров, работ и услуг на основе соблюдения принципов добросовестной конкуренции, обеспечение в Российской Федерации единства экономического пространства, реализация права потребителей на получение добросовестной и достоверной рекламы, создание благоприятных условий для производства и распространения социальной рекламы, предупреждение нарушения законодательства Российской Федерации о рекламе, а также пресечение фактов ненадлежащей рекламы.

Согласно ч.11 ст. 5 Закона «О рекламе», при производстве, размещении и распространении рекламы должны соблюдаться требования законодательства Российской Федерации, в том числе требования гражданского законодательства, законодательства о государственном языке Российской Федерации.

В соответствии с ч.1,2 ст.38 Закона «О рекламе», нарушение физическими или юридическими лицами законодательства Российской Федерации о рекламе влечет за собой ответственность в соответствии с гражданским законодательством. Лица, права и интересы которых нарушены в результате распространения ненадлежащей рекламы, вправе обращаться в установленном порядке в суд или арбитражный суд, в том числе с исками о возмещении убытков, включая упущенную выгоду, о возмещении вреда, причиненного здоровью физических лиц и (или) имуществу физических или юридических лиц, о компенсации морального вреда, о публичном опровержении недостоверной рекламы (контррекламе). 

Указанные законоположения имеют целью, в том числе, реализацию права потребителей на получение добросовестной и достоверной рекламы, при производстве, размещении и распространении которой должны соблюдаться требования законодательства Российской Федерации, в том числе требования гражданского законодательства, а также конкретизируют предусмотренное Гражданским кодексом РФ право на судебную защиту применительно к ненадлежащей рекламе, независимо от того, в рамках каких правоотношений возникло рекламное правонарушение. В связи с чем суд считает, что если в результате распространения ненадлежащей рекламы нарушены права и интересы потребителя, то компенсация морального вреда за ненадлежащую рекламу производится по правилам законодательства о защите прав потребителей.

Конституционный Суд Российской Федерации в Постановление КС РФ от 23.02.1999 № 4-П указал на то, что противопоставляемый профессиональному участнику оборота гражданин, являясь экономически более слабым, нуждается в особой защите своих прав, требующей ограничения гражданско-правовой свободы контрагента.

Возможность же отказаться от вступления в гражданско-правовые отношения не может считаться реализацией автономии гражданина, когда ему приходится соглашаться на фактически диктуемые ему условия.

Согласно пунктам 3 и 4 статьи 1 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

В соответствии с пунктом 1 статьи 10 этого же кодекса действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом) не допускаются.

Суд, учитывая, что положение, в котором оказался истец, было создано ответчиком, форма и контекст выражения согласий были заданы ответчиком, программное обеспечение находились в распоряжении последнего, никаких разъяснений потребителю со стороны ответчика не предлагалось, возможность выбора выражения или невыражения согласия на направление ему рекламы не предоставлялась, считает, что приоритет должен быть отдан позиции истца как лица, противопоставленного профессионалу, который мог и должен был озаботиться не только понятностью механизма его работы потребителю, но и прозрачностью ее организационного обеспечения, достаточного не только для независимого выражения воли потребителя в вопросе направления ему рекламных сообщений, но и для независимого установления как подлинной ее направленности, так и обстоятельств ее формирования.

Конституцией Российской Федерации к основным правам человека и гражданина отнесены достоинство личности (часть 1 статьи 21), а также неприкосновенность частной жизни (часть 1 статьи 23). Согласно статье 150 ГК РФ достоинство личности и неприкосновенность частной жизни относятся к нематериальным благам, нарушение которых действиями, причиняющими физические или нравственные страдания, в силу статьи 151 названного кодекса является основанием для компенсации морального вреда.

По общим правилам ответственности за причинение вреда лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине (пункт 2 статьи 1064 ГК РФ). Причинение вреда вследствие ошибки либо по поручению другого лица само по себе не освобождает причинителя от ответственности.

Суд находит, что направление рекламы без свободно выраженного согласия на это посягает на достоинство человека.

В силу статьи 15 Закона «О защите прав потребителей» моральный вред, причиненный потребителю вследствие нарушения изготовителем (исполнителем, продавцом, уполномоченной организацией или уполномоченным индивидуальным предпринимателем, импортером) прав потребителя, предусмотренных законами и правовыми актами Российской Федерации, регулирующими отношения в области защиты прав потребителей, подлежит компенсации причинителем при наличии его вины.

Пунктом 2 Обзора практики рассмотрения судами дел по спорам о защите прав потребителей, связанным с реализацией товаров и услуг, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 17.10.2018 разъяснено, что по смыслу Закона «О защите прав потребителей» сам по себе факт нарушения прав потребителя презюмирует обязанность ответчика компенсировать моральный вред.

Аналогичный вывод содержится в абзаце 2 пункта 3 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 N 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» (далее – Постановление Пленума ВС РФ № 33 от 15.11.2022 г.).

Кроме того, суд обращает внимание на то, что Постановлением Пленума ВС РФ N33 от 15.11.2022 г., в частности его пунктами 7,12,19 подчеркнуто, что компенсация морального вреда является мерой гражданско-правовой ответственности. К выводу о том, что причинение морального вреда происходит по факту совершения деликта, приходит и Конституционный Суд Российской Федерации (Постановления от 26.10.2021 N 45-П и от 02.03.2023 N 7-П).

В целом же суд исходит из того, что ответственность должна быть ощутимой, без чего ее цели достигнуты быть не могут. Тем самым суд ориентируется на разъяснение Постановления Пленума ВС РФ №33 от 15.11.2022 г. о недопустимости присуждения чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы (абзац 3 пункта 30) и на правовую позицию Верховного Суда Российской Федерации о неприемлемости присуждения символических сумм морального вреда, свидетельствующих о пренебрежении к правам потерпевшего (имитационность правосудия) (определения №№ 56-КГ21-41-К9 и 45-КГ20-25-К7 и проч.).

Как следует из пункта 25 Постановления Пленума ВС РФ №33 от 15.11.2022 г. суд при разрешении спора о компенсации морального вреда учитывает фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав.

При учете фактических обстоятельств дела, принимая во внимание и предложение ответчика истцу о компенсации морального вреда в размере 3000 руб., а также требований разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав, суд оценивает размер компенсации истцу причиненного морального вреда при направлении ему несогласованного рекламного сообщения в сумме 3000 рублей. 

В силу пункта 6 статьи 13 Закона о защите прав потребителей при удовлетворении судом требований потребителя, установленных законом, суд взыскивает с изготовителя (исполнителя, продавца, уполномоченной организации или уполномоченного индивидуального предпринимателя, импортера) за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя штраф в размере пятьдесят процентов от суммы, присужденной судом в пользу потребителя.

Факт направления требования подтверждается материалами дела и ответчиком не оспаривается. Само по себе сообщение истцу о готовности компенсировать моральный вред в размере 3000 рублей в отсутствие доказательств самого факта добровольной оплаты компенсации до предъявления истцом требования в суд, не освобождает ответчика от предусмотренного Законом «О защите прав потребителей» штрафа.

На основании изложенного, с ответчика подлежит взысканию в пользу истца штраф в размере 1 500 руб. за факт несоблюдения в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя. 

Относительно заявлений о взыскании расходов на подготовку досудебных требований к ответчику о компенсации морального вреда, судебных расходов на представителя и их размеров, суд, изучив материалы дела в указанной части исходит из следующего.

Из пункта 6 статьи 13 Закона «О защите прав потребителей» следует, что потребитель в целях досудебного урегулирования должен осведомить правонарушителя как о самом факте причинения ему морального вреда, так и о предполагаемом размере его компенсации, предложив удовлетворить требование в добровольном порядке. 

Судом установлено, что между истцом ФИО1 и ее представителем ФИО1 (он же третье лицо в настоящем деле, как лицо, обращающееся к суду о процессуальном правопреемстве в части взыскания с ответчика расходов по подготовке досудебных претензий и исков) был заключен договор уступки прав требования расходов по подготовке досудебной претензии о компенсации морального вреда.

Договор уступки права требования (заключен ДД.ММ.ГГГГ), в соответствии с которым ФИО1 (Цедент) и ФИО1 (Цессионарий) условились о том, что (1) Цедент уступает Цессионарию право требования с кого следует расходов по подготовке досудебной претензии о компенсации морального вреда по факту направления ДД.ММ.ГГГГ ООО «Алькор и Ко» ФИО1 рекламы; (2) Право требования уступается в качестве ценности, передаваемой Цедентом Цессионарию за оказание последним первому юридической помощи по предмету приложения труда, образующего материальную ценность Права требования; (6) Право требования переходит от Цедента к Цессионарию в момент заключения настоящего договора как будущее право, реализуемое по его вызревании применительно к материальным (и) процессуальным основаниям истребования Расходов; (8) Право требования переходит от Цедента к Цессионарию без передачи каких-либо документальных свидетельств его наличия, поскольку свидетельством его является сама по себе документальная объективация приложения соответствующего труда; (9)Поскольку Цедент уступает Цессионарию Право требования, образованное приложением труда второго по предмету, указанному в пункте 1 настоящего договора, постольку Право требования оценивается в сумме равной оценке соответствующего труда, а именно в размере 5 000 рублей; (10) Подписание настоящего договора свидетельствует факт приложения Цессионарием труда по подготовке соответствующей претензии.

Факт подготовки досудебной претензии в рамках указанного договора подтверждается копией имеющейся в деле претензии по факту получения рекламы, рассматриваемой в настоящем деле. Факт направления претензии в адрес ответчика подтверждается представленным истцом соответствующим отчетом сервиса «Электронные заказные письма» Почты России. Кроме того, указанное обстоятельство ответчиком не оспорено. С учетом содержания пункта 10 вышеуказанного договора, суд считает установленными факт приложения Цессионарием юридического труда по подготовке вышеозначенной досудебной претензии.

Также судом установлено, что между истцом ФИО1 и ее представителем ФИО1 был заключен договор уступки прав требования судебных расходов по иску о компенсации морального вреда.

Договор уступки права требования (заключен ДД.ММ.ГГГГ) в соответствии с которым ФИО1 (Цедент) и ФИО1 (Цессионарий) условились о том, что (1)Цедент уступает Цессионарию право требования с кого следует судебных расходов по передаваемому на рассмотрение Кировского районного суда города Уфы иску ФИО1 о компенсации морального вреда по факту направлении ДД.ММ.ГГГГ ООО «Алькор и Ко» ФИО1 рекламы (далее – Право требования). Примечание 1: передается Право требования, отвечающее объему труда по подготовке иска, истребованию судебных расходов и безлимитному количеству заседаний в суде первой инстанции при рассмотрении соответствующего дела «по первому кругу», если иное не установлено настоящим договором. Примечание 2: если судебные расходы будут присуждены в размере, равном установленной настоящим договором цене Права требования, то Право требования в его измерении относительно количества судебных заседаний не считается перешедшим от Цедента к Цессионарию в части, превышающей относимую более чем на два судебные заседания. (2) Право требования уступается в качестве ценности, передаваемой Цедентом Цессионарию за оказание последним (здесь и далее – в том числе опосредованно через лицо, действующее в силу передоверия Цессионарием уполномочия его Цедентом) первому юридической помощи по предмету приложения труда, образующего материальную ценность Права требования. (3) Экономическое содержание Права требования образует объективная стоимость необходимо вложенного в состязательный процесс труда. (4) Понесенностью ассоциируемых со стороной затрат является обеспеченное Цедентом через привлечение Цессионария вложение имеющего объективную стоимость необходимого для состязательного процесса труда, противопоставимого процессуальному оппоненту стороны. (5) Взаимные предоставления по настоящему договору и по факту оказания Цессионарием Цеденту юридической помощи по предмету приложения труда, образующего материальную ценность Права требования, признаются равными. (6) Право требования переходит от Цедента к Цессионарию в момент заключения настоящего договора как будущее право, реализуемое по его вызревании применительно к процессуальным основаниям истребования судебных расходов сообразных содержанию пункта 1 настоящего договора. (6) Риски невызревания права по основанию неактивности Цедента в заявлении и поддержании требования о признании права его стороны на возмещение судебных расходов относятся на Цедента, а риски по основанию невыигрыша соответствующего процесса – на Цессионария. (7) Право требования переходит от Цедента к Цессионарию без передачи каких-либо документальных свидетельств его наличия, поскольку свидетельством его является сама по себе судебная объективация приложения соответствующего труда. (8) Поскольку Цедент уступает Цессионарию Право требования, образованное приложением труда второго по предмету, указанному в пункте 1 настоящего договора, постольку Право требования оценивается в сумме равной оценке соответствующего труда (подготовка заявления, судебное представительство, взыскание судебных расходов), а именно в размере 25 000 рублей. (9) Подписание настоящего договора свидетельствует факт приложения Цессионарием труда по подготовке соответствующего обращения в суд. (10) Факт приложения труда Цессионария по судебному представительству свидетельствуется протоколами соответствующих судебных заседаний.

Основания и порядок перехода прав кредитора к другому лицу установлены статьей 382 ГК РФ, согласно которой право (требование), принадлежащее кредитору на основании обязательства, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или перейти к другому лицу на основании закона.

В силу статьи 387 ГК РФ права кредитора по обязательству переходят к другому лицу на основания закона и наступления указанных в нем обстоятельств: - в результате универсального правопреемства в правах кредитора; - по решению суда о переводе прав кредитора на другое лицо, когда возможность такого перевода предусмотрена законом; - вследствие исполнения обязательства должника его поручителем или залогодателем, не являющимся должником по этому обязательству; - при суброгации страховщику прав кредитора к должнику, ответственному за наступление страхового случая; - в других случаях, предусмотренных законом.

В силу ст. 384 ГК РФ, если иное не предусмотрено законом или договором, право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права. Кредитор, уступивший требование другому лицу, обязан передать ему документы, удостоверяющие право требования, и сообщить сведения, имеющие значение для осуществления требования. По смыслу приведенных норм, уступлено может быть только реально существующее и документально подтвержденное право.

Несуществующие требования не могут быть предметом цессии. Частью 2 статьи 389.1 ГК РФ предусмотрено, что требование переходит к цессионарию в момент заключения договора, на основании которого производится уступка, если законом или договором не предусмотрено иное. Следовательно, замена выбывшей стороны ее правопреемником в гражданском судебном процессе возможна в том случае, если правопреемство произошло в материальном правоотношении, что должно быть подтверждено в соответствии с требованиями ст. 56 ГПК РФ относимыми и допустимыми доказательствами.

В настоящем деле переход прав требований взыскиваемых по данному делу в пользу истца судебных расходов в сумме 5 000 руб. (досудебное требование) и 25 000 руб. (расходы на судебного представителя) по факту направления несогласованной рекламы подтверждается договорами уступки права требования (цессии) от ДД.ММ.ГГГГ

Руководствуясь ст. 100 ГПК РФ, суд с учетом конкретных обстоятельств дела, длительности рассмотрения дела, его категории сложности, полагает разумным и справедливым размер расходов по оплате услуг представителя в размере 1 000 рублей за подготовку претензии, и 7000 рублей судебных расходов за подготовленный предъявленный иск, сумму чего взыскивает с ответчика в пользу истца.

Поскольку истец освобожден от уплаты государственной пошлины, то в силу требований ст. 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в доход местного бюджета подлежит взысканию государственная пошлина с ответчика в размере 3000 руб. за удовлетворенные требования неимущественного характера.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 194-198 ГПК РФ, суд

решил:

Исковые требования ФИО1 № к ООО «Алькор и Ко» (ИНН: 

<

***>) о взыскании компенсации морального вреда, штрафа удовлетворить частично.

Взыскать с «Алькор и Ко» (ИНН: 

<

***>) в пользу ФИО1 №) компенсацию морального вреда в размере 3000 рублей, штраф за неудовлетворение требования потребителя в добровольном порядке в размере 1500 рублей.

Произвести процессуальную замену ФИО1 (№) на ФИО1 (ОГРНИП: №) по требованию о взыскании судебных расходов.

Взыскать с ООО «Алькор и Ко» (ИНН: 

<

***>) в пользу ФИО1 (ОГРНИП: №) расходы по подготовке досудебной претензии в размере 1 000 рублей, судебные расходы по оплате услуг представителя истца в размере 7000 рублей.

Взыскать с ООО «Алькор и Ко» (ИНН: 

<

***>) в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 3000 руб.

Решение суда может быть обжаловано в апелляционном порядке в Верховный Суд Республики Башкортостан в течение месяца со дня изготовления мотивированного решения в окончательной форме через Кировский районный суд г.Уфы РБ.

Судья Абдрахманова Л.Н.

Мотивированное решение суда изготовлено 05 февраля 2025 г.