Решение

Именем Российской Федерации

13 июля 2021 года город Новосибирск

Новосибирский гарнизонный военный суд в составе председательствующего судьи Спириной Н.В., при секретаре судебного заседания Колыхневич Е.А., с участием административного истца ФИО1, административного ответчика ФИО2, в том числе представляющего интересы административных ответчиков заместителя Генерального прокурора Российской Федерации - Главного военного прокурора 

<

данные изъяты> ФИО3, военного прокурора Центрального военного округа 

<

данные изъяты> ФИО4, заместителя военного прокурора Центрального военного округа 

<

данные изъяты> ФИО5, начальника отдела организационно-мобилизационного и кадров военной прокуратуры Центрального военного округа 

<

данные изъяты> ФИО6, заместителя военного прокурора Центрального военного округа 

<

данные изъяты> ФИО7, в открытом судебном заседании, в помещении военного суда, рассмотрел административное дело №2а-98/2021 по административному исковому заявлению бывшего военнослужащего военной прокуратуры Центрального военного округа 

<

данные изъяты> ФИО1 об оспаривании действий и бездействия заместителя Генерального прокурора Российской Федерации - Главного военного прокурора 

<

данные изъяты> ФИО3, военного прокурора Центрального военного округа 

<

данные изъяты> ФИО4, заместителя военного прокурора Центрального военного округа 

<

данные изъяты> ФИО5, начальника отдела организационно-мобилизационного и кадров военной прокуратуры Центрального военного округа 

<

данные изъяты> ФИО6, заместителя военного прокурора Центрального военного округа 

<

данные изъяты> ФИО7 и начальника отдела – старшего помощника военного прокурора Центрального военного округа 

<

данные изъяты> ФИО2, связанных с увольнением и исключением его из списков личного состава военной прокуратуры Центрального военного округа,

Руководствуясь ст.ст.175-180 и 227 КАС РФ военный суд,

установил:

На основании представленной в надлежащем процессуальном порядке и исследованной в судебном заседании копии приказа заместителя Генерального прокурора Российской Федерации – Главного военного прокурора от 08 апреля 2021 года № л/с (далее – Приказ ГВП) заместитель начальника отдела (обеспечения участия военных прокуроров в рассмотрении дел в судах) военной прокуратуры Центрального военного округа (на прокурорском участке в г. Новосибирске) – помощник военного прокурора Центрального военного округа 

<

данные изъяты> ФИО1 с даты издания приказа освобожден от занимаемой воинской должности и досрочно уволен в запас по состоянию здоровья – в связи с признанием военно-врачебной комиссией ограниченно годным к военной службе (подпункт «б» пункта 3 статьи 51 Федерального закона «О воинской обязанности и военной службе»), без права ношения военной формы одежды и знаков различия. В приказе также определено, что документы для начисления пенсии данному военнослужащему направить в прокуратуру Новосибирской области.

В соответствии с названным Приказом ГВП ФИО1 с 21 мая текущего года исключен из списков личного состава упомянутой прокуратуры приказом ВрИО военного прокурора Центрального военного округа 

<

данные изъяты> ФИО5 № от 21 мая 2021 года. Личное дело ФИО1 для постановки на воинский учет данным должностным лицом определено направить в военный комиссариат Дзержинского и Калининского районов г. Новосибирска, документы для формирования пенсионного дела – в прокуратуру Новосибирской области.

В том же распорядительном документе определено, что приказ подлежит передаче в отдел (финансового обеспечения) военной прокуратуры Центрального военного округа и в довольствующие органы для исполнения. 

<

данные изъяты> ФИО1, считая свое досрочное увольнение с военной службы, а также исключение из списков личного состава соответствующей военной прокуратуры незаконными и необоснованными, своевременно обратился в Новосибирский гарнизонный военный суд с указанным заявлением, в котором, с учетом последующих уточнений исковых притязаний и отказа от их части, принятых судом в установленном порядке, письменно обозначил следующие, подлежащие рассмотрению по существу исковые требования, а именно: 

п. 1 – Признать незаконными бездействие военного прокурора Центрального военного округа 

<

данные изъяты> ФИО4, связанное с непроведением и несоблюдением установленной законодательством процедуры досрочного увольнения истца по состоявшемуся основанию, а также действия того же должностного лица по представлению ФИО1 Главному военному прокурору к досрочному увольнению по основанию, предусмотренному п.п. «б» п.3 ст. 51 Федерального закона «О воинской обязанности и военной службе»;

п. 2 – Признать незаконным представление военного прокурора Центрального военного округа от 23 марта 2021 года о досрочном увольнении ФИО1 на основании п.п. «б» п.3 ст. 51 Федерального закона «О воинской обязанности и военной службе» и возложить на указанное должностное лицо обязанность отозвать его;

п. 3 - Признать незаконным действия заместителя Генерального прокурора Российской Федерации – Главного военного прокурора - 

<

данные изъяты> ФИО3, связанные с незаконной реализацией представленных военным прокурором ЦВО документов на досрочное увольнение ФИО1 по состоявшемуся основанию и не сохранением этим должностным лицом за истцом права ношения формы одежды и знаков различия, с возложением на указанное должностное лицо обязанности по отмене приказа № от 08 апреля 2021 года в отношении ФИО1;

п. 4 – Признать незаконными действия Врио военного прокурора Центрального военного округа 

<

данные изъяты> ФИО5, связанные с изданием упомянутого выше приказа об исключении ФИО1 из списков личного состава военной прокуратуры округа, поскольку этот распорядительный документ является производным от незаконного приказа о его увольнении с военной службы, и возложить на соответствующего военного прокурора ЦВО обязанность по его отмене;

п. 5 – Признать незаконными действия заместителя военного прокурора Центрального военного округа 

<

данные изъяты> ФИО7, связанные с ненадлежащим рассмотрением обращения (рапорта) ФИО1 от 26 марта 2021 года о предоставлении дополнительных суток отдыха за привлечение истца в 2020 году к дежурству в выходные и праздничные дни, и необоснованным данный ФИО1 ответ этим должностным лицом от 19 апреля 2021 г. (исх. №);

п. 6 – Признать незаконными действия Врио военного прокурора Центрального военного округа 

<

данные изъяты> ФИО5, связанные с изданием упомянутого выше приказа об исключении ФИО1 из списков личного состава прокуратуры без предоставления ему в период службы в полном объеме дополнительных суток отдыха за привлечение военнослужащего в 2020 году к дежурству в выходные и праздничные дни. Возложить обязанность на военного прокурора ЦВО отменить данный распорядительный документ, прекратив военно-служебные отношения с ФИО1 не ранее соблюдения законных прав этого военнослужащего на отдых;

п. 7 – Признать незаконными действия Врио военного прокурора ЦВО 

<

данные изъяты> ФИО5 и начальника отдела – старшего помощника военного прокурора того же военного округа ФИО2, связанные с предъявлением административному истцу требований о сдаче удостоверения личности военнослужащего, а также жетона с личным номером ВС РФ. Возложить на военного прокурора ЦВО обязанность произвести отметку в удостоверении личности военнослужащего ФИО1 о его увольнении с военной службы без изъятия у него соответствующего удостоверения;

п. 8 - (в неоднократно уточненной истцом редакции требований по этому пункту, с принятием соответствующих процессуальных решений суда по каждому из обозначенных ФИО1 процессуальных поводов) – истец окончательно ходатайствует перед судом об уточнении предмета заявленных им ранее в этой части требований и изложении их в следующей редакции: «Признать незаконными действия начальника одела организационно-мобилизационного и кадров военной прокуратуры ЦВО 

<

данные изъяты> ФИО6, связанные с неполучением у ФИО1 заявления на пенсию и направлением в прокуратуру НСО материалов для назначения пенсии указанному военнослужащему без этого документа, а также бездействие непосредственного начальника ФИО1 – 

<

данные изъяты> ФИО2, который своевременно не провел в установленном порядке беседу с увольняемым военнослужащим и не разъяснил 

<

данные изъяты> ФИО1 порядок обращения последнего в прокуратуру НСО за назначением пенсии после его увольнения с военной службы»;

п. 9 – Признать незаконным бездействие военного прокурора ЦВО 

<

данные изъяты> ФИО4 и начальника соответствующего отдела этой прокуратуры 

<

данные изъяты> ФИО6, связанное с фактическим неразрешением обращения ФИО1, изложенном в рапорте последнего от 24 февраля 2021 года о прохождении истцом профессиональной переподготовки по избранному им профилю «Экономическая безопасность» в «Сибирском университете потребительской кооперации» (г. Новосибирск) в период прохождения военной службы, а также действий должностного лица – Врио ВП ЦВО 

<

данные изъяты> ФИО5, принявшего оспариваемое истцом административное решение об исключении 

<

данные изъяты> ФИО1 из списков личного состава обозначенной прокуратуры без обеспечения ему социальной гарантии на получение указанной переподготовки в период прохождения военной службы;

п.10 – истец ФИО1 настаивал на том, чтобы суд вынес соответствующее частное определение в адрес Генерального прокурора Российской Федерации в связи с допущенными его подчиненными, выступающими ответчиками по делу, нарушениями прав административного истца;

В обоснование заявленных требований ФИО1 в исковом заявлении (в окончательной редакции) и в своих объяснениях в судебном заседании указал следующее.

В отсутствие четко выраженного волеизъявления об этом самого военнослужащего, который в установленном порядке признан ограниченно годным к военной службе, он не может быть досрочно уволен с нее на основании п.п. «б» пункта 3 статьи 51 Федерального закона «О воинской обязанности и военной службе» (Далее – Закон).

Основанием для инициации такого увольнения должны предшествовать соответствующие мероприятия, предусмотренные пунктом 14 статьи 34 Положения о порядке прохождения военной службы, утвержденного Указом Президента РФ от 16 сентября 1999 года «Вопросы прохождения военной службы» (далее – Положение).

В частности, названным пунктом Положения определено, что перед представлением военнослужащего, проходящего военную службу по контракту, к увольнению с военной службы уточняются данные о прохождении им военной службы, с ним проводится индивидуальная беседа, как правило, командиром воинской части. Содержание проведенной беседы отражается в листе беседы. Лист беседы подписывается военнослужащим, увольняемым с военной службы, а также должностным лицом, проводившим беседу, и приобщается к личному делу военнослужащего.

Выражение ФИО1 своего мнения об увольнении по состоявшемуся основанию должно было быть четко зафиксировано командованием в рамках указанной выше правовой нормы Положения, однако этого фактически не произошло.

Свое волеизъявление по указанному выше основанию увольнения с военной службы, как считает ФИО1, он однозначно командованию в своем рапорте от 24 февраля 2021 года не высказывал, обозначив лишь свое намерение «начать процедуру увольнения с военной службы… по этому основанию», что, по мнению административного истца, вовсе не свидетельствует о принятии им в этот момент четко выраженного и не подлежащего сомнению решения о его намерении быть досрочно уволенным на основании п.п. «б» пункта 3 статьи 51 Федерального закона «О воинской обязанности и военной службе».

Беседа о предстоящем увольнении была проведена с ФИО1 08 февраля текущего года ненадлежащим должностным лицом – его непосредственным начальником - 

<

данные изъяты> ФИО2 (вопреки положениям п. 7.8 Порядка, предусмотренного приказом Генерального прокурора Российской Федерации от 28 декабря 2016 года № 827, где таким лицом в случае, аналогичном служебному положению истца, определен военный прокурор округа), до соответствующего утверждения заключения ВВК (12 февраля 2021 года), ранее чего у него не было юридически подтверждено наличие обозначенного выше основания увольнения. Несмотря на подтвержденный диагноз, в силу положений законодательства о прохождении военной службы он имеет право по своей воле, с возможными ограничениями по состоянию здоровья, продолжить ее в пределах срока заключенного контракта, однако командованием такого права он незаконно лишен. Указанный лист беседы от 8 февраля 2021 года в оспариваемый ФИО1 текст приказа должностного лица о досрочном увольнении офицера не положен.

Проведение стороной ответчиков беседы с ФИО1 в последний день военной службы не восполняло допущенных ранее нарушений порядка его увольнения, кроме того, данная беседа, якобы проведенная 

<

данные изъяты> ФИО7, на самом деле велась и оформлялась 

<

данные изъяты> ФИО2, в доказательство чего истцом в суд представлена сделанная им скрытно по своей инициативе аудиозапись этого мероприятия. 

До издания приказа о его увольнении ФИО1 не был ознакомлен с расчетом выслуги лет на пенсию, правильность произведения которого у него вызывает сомнения.

Ссылка в оспариваемом приказе о досрочном увольнении ФИО1 с военной службы без права ношения военной формы одежды и знаков различия ничем не мотивирована и противоречит предшествующему увольнению безупречному прохождению им военной службы в течение более двадцати календарных лет, что следует из характеризующих его материалов личного дела (наличие ведомственных медалей за выслугу лет 1-3 степеней, данными о поощрениях из служебной карточки военнослужащего, награждение военным прокурором округа в 2020 году ценным подарком и пр.). Кроме того, оспариваемый в этой части вывод в Приказе ГВП противоречит тексту представления о досрочном увольнении ФИО1, где военный прокурор ЦВО посчитал необходимым сохранить за увольняемым военнослужащим обсуждаемое право ношения им военной формы одежды и знаков различия.

Ответчики, к которым обращены его соответствующие требования, ненадлежащим образом разрешили его обращение в период прохождения военной службы о предоставлении суток отдыха за 2020 год (в порядке, определенном пунктом 3 приложения № 2 к Положению). При этом не было учтено, что в соответствующие дни дежурств он прибывал и убывал со службы пешим порядком, что значительно увеличивало время, необходимое для компенсации его права на отдых. В связи с этим, командованием ему в период службы незаконно не предоставлено 3 суток такого отдыха.

Предъявлявшиеся к нему 

<

данные изъяты> ФИО5 и ФИО2 не основанные на каких-либо законодательных положениях требования по сдаче удостоверения личности офицера и жетона военнослужащего с личным номером также подлежат оценке судом с точки зрения их незаконности.

Незаконность действий и бездействие должностных лиц, обозначенных выше в пункте 8 требований истца, обусловила несвоевременность назначения ФИО1 пенсии.

Как считает ФИО1, предъявляя требования, изложенные в пункте 9 просительной части искового заявления о прохождении гарантированной увольняемому военнослужащему законодательством на бюджетной основе профессиональной переподготовки, это право должно было быть реализовано в период его военной службы, о чем он указывал в своем рапорте от 24 февраля 2021 года, который надлежащим образом в этой части до настоящего времени не разрешен. 

Представителем должностных лиц, привлеченных к участию в деле, а также самостоятельно осуществляющего процессуальные права в качестве ответчика 

<

данные изъяты> ФИО2 как в письменных возражениях на поданное ФИО1 исковое заявление, так и в объяснениях в судебном заседании по каждому из заявленных истцом требований, приведены соответствующие доводы, существо которых сводится к несогласию с этими требованиями и отсутствии правовых оснований для их удовлетворения судом.

Все привлеченные по делу стороны надлежащим образом извещены о времени и месте судебного заседания, в связи с чем их неявка (за исключением участвующего в суде представителя ответчиков и ответчика ФИО2), процессуально не препятствует дальнейшему рассмотрению дела и постановлению по нему решения.

Исследовав представленные сторонами доказательства, в том числе объяснения участвующих в непосредственном рассмотрении дела лиц, суд приходит к следующему.

Согласно положениям части 1 статьи 2 Федерального закона «О воинской обязанности и военной службе» военная служба – особый вид государственной службы, исполняемой гражданами, в том числе, в органах военной прокуратуры.

Часть 2 той же статьи Федерального закона определяет, что прохождение военной службы осуществляется гражданами по призыву или в добровольном порядке (по контракту).

Из положений пункта 1 статьи 36 названного Федерального закона видно, что порядок прохождения военной службы определяется настоящим Федеральным законом, другими федеральными законами, Положением о порядке прохождения военной службы и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации.

Из копии представления к увольнению ФИО1 с военной службы усматривается, что очередной контракт заключен с этим военнослужащим 11 июня 2020 года до наступления предельного возраста его пребывания на военной службе, т.е. по 10.06.2025 года (приказ военного прокурора Центрального военного округа от 15.06.2020 года №). 

Как видно из соответствующей копии выписного эпикриза заведующего отделения ФГКУ 425 ВГ МО РФ ФИО, ФИО1 находился на стационарном лечении с 25 января по 5 февраля 2021 года в связи с произведенным ранее оперативным лечением (13.11.2020 года) внутреннего органа, при этом заключением госпитальной военно-врачебной комиссии по окончанию лечения ФИО1 установлена категория годности к военной службе на основании ст. 8б гр. III расписания болезней (приложение к Положению о военно-врачебной экспертизе, утвержденному постановлением Правительства Российской Федерации от 4 июля 2013 года № 565) «В» - ограниченно годен к военной службе.

При поступлении данного выписного эпикриза по месту прохождения ФИО1 военной службы его непосредственным начальником 

<

данные изъяты> ФИО2 8 февраля текущего года была проведена беседа с оформлением соответствующего листа (по результатам прохождения военно-врачебной комиссии), копия которого изучена в судебном заседании.

В ходе проведения данной беседы 

<

данные изъяты> ФИО1 выразил заверенное своей подписью согласие с обозначенным заключением ВВК в части определения указанной в нем степени его годности к военной службе. При этом ФИО1 указал, что после получения утвержденного заключения ВВК намерен обратиться к командованию с рапортом о досрочном увольнении с военной службы по состоянию здоровья. Пожеланий нет.

Далее в этом листе беседы с ФИО1 согласовано:

- место воинского учета – военный комиссариат Дзержинского и Калининского районов города Новосибирска;

- направление документов для назначения пенсии по месту жительства в прокуратуру Новосибирской области.

Изъявив желание ознакомиться с рядом документов о прохождении им военной службы, ФИО1 в листе беседы обозначил, что претензий к органам военной прокуратуры не имеет, последствия увольнения по состоянию здоровья осознает.

В качестве просьб перед командованием ФИО1 обозначил следующие моменты:

- предоставить ему после использования отпусков за текущий год отпуск по личным обстоятельствам;

- обеспечить положенным денежным и вещевым обеспечением (выплатить денежную компенсацию за вещевое имущество за последний год службы), в том числе возместить стоимость проезда в 2020 году к месту лечения и обратно, выплатить ежегодную материальную помощь за 2020 и 2021 годы;

- произвести расчет выслуги лет для начисления пенсии;

- провести профессиональную переподготовку в АНОО ВОЦ «Сибирский университет потребительской кооперации» по специальности «Экономическая безопасность».

Поскольку данный лист беседы подписан лицами, участвовавшими в его составлении и это ими в судебном заседании сомнению не подвергалось, суд считает названное доказательство относимым, допустимым и достоверным.

Принимая во внимание уровень профессиональной и служебной подготовки ФИО1 в занимаемой должности за период с 2011 года, позитивно охарактеризованный вышестоящим руководством в его аттестационных материалах, когда он, в том числе в силу должностных обязанностей, представлял интересы надзорного органа в суде второй инстанции по делам, связанным с досрочным увольнением военнослужащих, суд считает, что на момент составления обсуждаемой беседы (08 февраля 2021 года) все значимые для него вопросы, связанные с дальнейшей служебной перспективой и социальными гарантиями при увольнении с военной службы по состоявшемуся основанию ему безусловно были известны.

Из копии заключения соответствующего военно-медицинского органа от 12 февраля 2021 года № видно, что заключение госпитальной ВВК от 5 февраля 2021 года в отношении ФИО1 было утверждено установленным порядком с той же категорией годности военнослужащего.

Согласно копии рапорта ФИО1 от 24 февраля 2021 года данный военнослужащий просил военного прокурора Центрального военного округа в связи с признанием его в установленном порядке ограниченно годным к военной службе начать процедуру увольнения с военной службы с зачислением в запас по состоянию здоровья. При этом в названном рапорте ФИО1 фактически ставил вопрос о предоставлении ему именно тех социальных гарантий, связанных с досрочным увольнением с военной службы, которые он обозначил в листе беседы с 

<

данные изъяты> ФИО2 08.02.2021 года. В тот же день его рапорт был согласован прямыми начальниками ФИО1 – 

<

данные изъяты> ФИО2 и ФИО7.

При таких данных, как считает суд, дальнейшая реализация рапорта ФИО1, указанная в предыдущем абзаце, являлась правомерной, а наступившие в ходе этого правовые последствия административному истцу были известны как в момент проведения с ним беседы 08 февраля 2021 года, так и в момент написания самим ФИО1 соответствующего рапорта от 24 февраля текущего года.

Ссылка ФИО1 на нарушение при инициации его досрочного увольнения процедуры такового, по мнению суда, ненесостоятельна исходя из следующего.

Истцом, в обоснование своей позиции по этому поводу, приводятся доводы о том, что в силу требований пункта 7.8 Положения о полномочиях руководителей органов прокуратуры Российской Федерации по организации прохождения военной службы по контракту в органах военной прокуратуры, утвержденного и введенного в действие приказом Генерального прокурора Российской Федерации от 28.12.2016 года № 827, право на проведение бесед при принятии решения об увольнении военнослужащего с военной службы предоставлено, в случае с ФИО1, исключительно военному прокурору окружного звена, которым ФИО2 в момент проведения беседы 08 февраля 2021 года не обладал.

Обсуждая этот вопрос, суд исходит из законодательных положений части 2 статьи 15 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации, предполагающих, что при разрешении административного дела суд принимает решение в соответствии с законом или иным нормативным правовым актом, имеющим большую юридическую силу.

Таким актом в сравнении с приведенной ФИО1 нормой приказа Генерального прокурора РФ является Положение о порядке прохождения военной службы, утвержденное Указом Президента Российской Федерации от 16 сентября 1999 года № 1237 «Вопросы прохождения военной службы» (далее – Положение).

Упомянутым, в том числе и ФИО1 в исковом заявлении пунктом 14 статьи 34 Положения, предусмотрено, что индивидуальная беседа проводится с увольняемым военнослужащим, как правило, командиром воинской части.

Данные требования Положения не исключают проведение соответствующей беседы иными военнослужащими, в том числе непосредственным воинским начальником, которым для ФИО1 на 08 февраля 2021 года являлся начальник отдела военной прокуратуры округа 

<

данные изъяты> ФИО2.

С учетом приведенных выше данных, проведение 

<

данные изъяты> ФИО2 8 февраля 2021 года беседы о предстоящем увольнении с ФИО1 до надлежащего утверждения заключения ВВК и самостоятельной подачи военнослужащим соответствующего рапорта об увольнении от 24 февраля 2021 года, т.е. вопреки обозначенных выше установленных Положением мероприятий, существенными нарушениями порядка его увольнения не являются.

Несостоятельным, как считает суд, является суждение ФИО1 о том, что в рапорте от 24 февраля 2021 года он ставил перед командованием не вопрос его досрочного увольнения по состоянию здоровья, а только неочевидное намерение такого увольнения.

В опровержение этого довода Баранова суд ссылается как на лист беседы от 08 февраля 2021 года, так и на рапорт самого военнослужащего от 24 февраля 2021 года, из анализа содержания которых следует, что просьбы истца были связаны с предоставлением ему командованием гарантий, вытекающих из правого статуса именно увольняемого по состоявшемуся основанию военнослужащего (предоставление отпуска по личным обстоятельствам, обеспечение денежной компенсацией за вещевое имущество за последний год военной службы и причитающиеся пособия при увольнении, произведении расчета выслуги лет для начисления пенсии, намерение о прохождении профессиональной переподготовки, обозначение места направления личного дела и документов для назначения пенсии).

В этой связи, по мнению суда, командованием обоснованно была инициирована процедура увольнения ФИО1 по состоянию здоровья в соответствии с подпунктом «б» пункта 3 статьи 51 Федерального закона «О воинской обязанности и военной службе», а предшествовавшие этому мероприятия, которые отражены выше, правомерно нашли свое отражение в изученном в судебном заседании в его копии представлении военного прокурора Центрального военного округа о досрочном увольнении истца с военной службы.

Не влияет на этот вывод позиция истца о том, что до его представления к увольнению с военной службы надлежащим образом ему командованием не был доведен расчет выслуги лет на пенсию, с периодами которого - в льготном исчислении - он не согласен.

Обосновывая названные претензии, Баранов ссылается на то, что вопреки положениям подпункта «а» пункта 14 статьи 34 Положения, в период представления его к досрочному увольнению с военной службы командованием достоверно не выяснены периоды его военной службы, подлежащие зачету в выслугу лет как на общих, так и на льготных основаниях. Данные сведения не доведены военнослужащему до его представления к досрочному увольнению. Возражения ФИО1 по исчислению выслуги лет не рассмотрены командованием в предусмотренном для этого указанным пунктом Положения порядке.

Оценивая данные требования административного истца, суд приходит к следующему.

Непосредственно требований о несогласии с конкретным размером предполагаемой выслуги лет на пенсию в связи с увольнением с военной службы истец не заявлял.

Свои сомнения в этом он выдвигал лишь в качестве несогласия с самим увольнением с военной службы, т.е. не в качестве предмета, а в качестве основания заявленных требований, в связи с чем суд в этом качестве и относится к ним при принятии решения по делу.

Как видно из копии расчета выслуги лет ФИО1, таковой составлен соответствующими должностными лицами, как в календарном, так и в льготном исчислении на текущую дату (01 марта 2021 года). Исходя из этого расчета ФИО1 безусловно имел право на получение соответствующей специальной пенсии за выслугу лет.

Данный расчет от вышестоящего командования с определением исполнителя по его ознакомлению в отношении ФИО1 – 

<

данные изъяты> ФИО2 поступил по электронной почте из военной прокуратуры ЦВО на соответствующий участок той же прокуратуры в г. Новосибирске 02 марта текущего года, что следует из копии этого документа.

Исходя из копии данных отпускного билета ФИО1 № от 20 февраля 2021 года, и рапорта ФИО1 от 24 февраля текущего года, данный военнослужащий с 24 февраля по 08 мая 2021 года непрерывно находился в предоставленных ему отпусках (дополнительный отпуск как ветерану боевых действий за 2021 год, отпуск по личным обстоятельствам, часть основного отпуска за 2021 год, отпуск за службу в местностях с неблагоприятными климатическими условиями, 5 суток для проезда к месту проведения основного отпуска за 2021 год – 

<

адрес>) в общей сложности 74 суток.

Как следует из объяснений ответчика ФИО2, им, после получения в начале марта текущего года соответствующего вышестоящего указания, предпринимались попытки довести до ФИО1, который находился в отпуске, по телефону данный расчет его выслуги лет на пенсию, однако указанный военнослужащий заблокировал номер своего непосредственного начальника и на связь не выходил. Факт блокирования им телефонных переговоров с ФИО2 в период отпуска ФИО1 подтвердил в судебном заседании.

В связи с этим, по утверждению ФИО2, он, от лица 

<

данные изъяты> ФИО7, поручил своему подчиненному отдела 

<

данные изъяты> С. довести порученные сведения по выслуге лет 

<

данные изъяты> ФИО1.

Как видно из копии рапорта 

<

данные изъяты> С., адресованного военному прокурору ЦВО от 07 июня 2021 года, данное поручение он пытался выполнить по телефону, когда 05 марта 2021 года у него состоялся разговор с ФИО1, где им до последнего доведена информация о конкретных данных в поступившем расчете выслуги лет этого военнослужащего на пенсию и служебной необходимости ему связаться с отделом кадров прокуратуры округа по вопросам увольнения с военной службы.

10 марта того же года в вечернее время он вновь позвонил ФИО1 с доведением информации командования о необходимости связаться с сотрудниками кадрового органа прокуратуры округа, в том числе по вопросам профессиональной переподготовки, получив от ФИО1 отрицательный ответ, а также некорректное СМС - сообщение, в котором названный офицер обозначил свое нежелание находясь в отпуске поддерживать служебные отношения под угрозой соответствующей жалобы с его стороны. Копию этого СМС - сообщения, исследованного в суде и по существу подтверждающего указанные выводы о нежелании ФИО1 решать в отпуске служебные вопросы, С. приобщил к названному рапорту.

Данные письменные доказательства, связанные с сообщенными 

<

данные изъяты> С. сведениями, суд считает относимыми, допустимыми и достоверными, поскольку они, помимо указанных подтверждений позиции стороны ответчиков, обусловлены тем, что это лицо, в условиях обозначенных выше явно неприязненных отношений ФИО1 с его непосредственным начальником ФИО2, пыталось независимо от этих обстоятельств объективно исполнить основанную на требованиях законодательства административно-властную волю руководства прокуратуры округа по доведению до увольняемого военнослужащего, находящегося в отпуске, сведений о расчете его выслуге лет на пенсию и других обстоятельствах, связанных с его предстоящим увольнением, фактически необоснованно проигнорированную ФИО1.

Проанализировав изложенные выше сведения, суд считает, что формальное недоведение руководством прокуратуры округа до Баранова сведений о расчете его выслуги лет на пенсию до представления его к увольнению с военной службы по состоявшемуся основанию, было в значительной мере обусловлено обозначенным злоупотреблением правом с его стороны.

При этом суд учитывает, что названное мероприятие (ознакомление военнослужащего с выслугой лет в период его представления к увольнению) по своей сути направлено на обеспечение как такового его права на пенсионное обеспечение за выслугу лет после такого увольнения.

В судебном заседании ФИО1 пояснил, что право на пенсию за выслугу лет у него возникло за несколько лет до состоявшегося увольнения, в течение которых он ежемесячно получал соответствующую «пенсионную» надбавку к денежному довольствию. Это свидетельствует о том, что наличие такого права у названного увольняемого в период процедуры досрочного увольнения под сомнение не ставилось ни им самим, ни командованием. 

При таких данных суд приходит к выводу о том, что существенных нарушений порядка увольнения ФИО1 с военной службы в действиях и бездействии должностных лиц, в том числе и при составлении представления к досрочному увольнению, которые истец в этой связи оспаривает, допущено не было, а его права не нарушены, поэтому, в обсуждаемой части, его требования удовлетворению не подлежат.

Здесь суд считает необходимым отметить, что индивидуальная беседа, проведенная с ФИО1 21 мая 2021 года, легитимность (с точки зрения полномочий лица, ее производившего) и достоверность которой по этому основанию он подвергает сомнению, правового значения для рассмотрения судом законности порядка увольнения истца с военной службы не имеет, поскольку после издания приказа об увольнении военнослужащего с военной службы действующим законодательством о порядке прохождения военной службы проведение таких бесед не регламентировано и не является обязательным.

Вместе с тем, суд обращает внимание, что при проведении беседы с ФИО1 21 мая 2021 года, в том числе исходя из представленных им самим данных аудиозаписи этой беседы, увольняемому было, как минимум устно, разъяснено (это следует из аудиозаписи), что документы на назначение ему пенсии за выслугу лет будут в установленном порядке после исключения его из списков личного состава военной прокуратуры направлены в соответствующее подразделение Прокуратуры Новосибирской области, куда ему необходимо лично обратиться с заявлением о назначении указанной пенсии. Более того, в этом же листе беседы, подписанном постранично ФИО1, с внесением по тексту своих замечаний, отражены сведения, сообщенные увольняемым о том, что этот офицер в период службы самостоятельно рассчитывал выслугу лет на основании копии личного дела, которая имеется у него на руках.

Из копии сопроводительного документа № от 27 мая 2021 года за подписью 

<

данные изъяты> ФИО6 видно, что документы для назначения пенсии ФИО1 (14 позиций) были направлены прокурору Новосибирской области.

Согласно копии письма от 05 июля 2021 года 

<

данные изъяты> и.о. начальника отдела кадров Прокуратуры Новосибирской области П., адресованного ФИО1, в том числе и на адрес его электронной почты, последнему разъяснено, что документы о назначении ему пенсии поступили из военной прокуратуры Центрального военного округа 02 июня текущего года и ему сообщены соответствующие нормативные требований для ее оформления, в частности, то, что оформление пенсии носит исключительно заявительный характер. Поскольку соответствующее заявление ФИО1 в этот орган представлено 5 июля 2021 года, о его разрешении ему будет сообщено дополнительно.

Согласно информационному письму № от 11 апреля 2017 года («Об отдельных вопросах пенсионного обеспечения военнослужащих органов военной прокуратуры и членов их семей»), подписанному первым заместителем Генерального прокурора Российской Федерации Б., после исключения из списков личного состава органа военной прокуратуры военнослужащего, уволенного с военной службы, кадровым подразделением в пенсионную службу по месту его жительства (по месту пребывания) направляется ряд материалов для назначения пенсии, в число которых заявление военнослужащего о назначении пенсии не входит.

Кроме того, в соответствии с п.2.10 Инструкции о порядке заключения новых контрактов о прохождении военной службы с военнослужащими органов военной прокуратуры и представления их к увольнению с военной службы, утвержденной приказом заместителя Генерального прокурора Российской Федерации – Главного военного прокурора от 14 июля 2017 года № 96, не позднее семи рабочих дней после получения выписки из приказа об исключении военнослужащего из списков личного состава военной прокуратуры документы для назначения пенсии направляются в отдел пенсионного обеспечения соответствующей прокуратуры субъекта Российской Федерации.

Исходя из изложенных выше доказательств, все предусмотренные условия, в том числе необходимые для своевременного назначения ФИО1 пенсии должностными лицами, чьи действия и бездействие в этой связи он оспаривает, были установленным порядком совершены, поэтому считать их незаконными у суда оснований не имеется, а соответствующие требования истца, содержащиеся в п.8 просительной части искового заявления, удовлетворению не подлежат. 

Судом также обращается внимание на то, что приказом Генерального прокурора Российской Федерации № 374 от 4 декабря 2009 года (с последующими изменениями) утверждена Инструкция об организации работы по пенсионному обеспечению прокурорских работников, военнослужащих органов и организаций прокуратуры и членов их семей.

Положениями раздела 2 указанной Инструкции, в частности ее пункта 2.19 и соответствующими приложениями к нему предусматривается возможность в служебном порядке пересмотра пенсии в связи с изменением обстоятельств, влияющих на ее размер.

Такие же самостоятельные требования, связанные с надлежащим, по его мнению, установлением размера пенсии, истец может предъявить и в судебном порядке.

Поскольку ФИО1 нарушение своих пенсионных прав связывает в настоящем судебном процессе не с требованиями о пересмотре размера пенсии, а оспаривает обстоятельства ее назначения и обусловленные этим основания для признания незаконности своего досрочного увольнения с военной службы, то при этих данных (в отсутствие самостоятельного предмета таких требований), у суда отсутствует процессуальная обязанность оценивать законность действий должностных лиц по правильности установления конкретной выслуги лет ФИО1, могущей повлиять на ее размер.

Приходя к выводу о законности оспоренного истцом приказа соответствующего должностного лица о досрочном увольнении ФИО1 в части решения о не сохранении за ним права ношения военной формы одежды и знаков различия, суд исходит из следующего.

В соответствии с положениями пункта 21 статьи 34 Положения, офицерам и прапорщикам (мичманам), безупречно прослужившим на военной службе 20 лет и более в календарном исчислении, а имеющим особые заслуги перед Российской Федерацией – независимо от общей продолжительности военной службы, при увольнении с военной службы приказами должностных лиц, осуществляющих увольнение, может быть предоставлено право ношения военной формы одежды, кроме лиц, уволенных по основаниям, предусмотренным подп. «д» и «е» п. 1 и подп. «в»-«д» п. 2 ст. 51 Федерального закона о воинской обязанности и военной службе.

В данном случае Главный военный прокурор, как лицо, обладающее соответствующими административно-властными полномочиями по досрочному увольнению ФИО1 с военной службы, несмотря на наличие у последнего 20 лет календарной выслуги (наличие особых заслуг перед Российской Федерацией истцом в обоснование своих требований не приводится, поэтому судом не оценивается), имел право в пределах указанной выше правовой дискреции и своего должностного усмотрения, решить вопрос о возможности, либо невозможности сохранения за увольняемым офицером обсуждаемого права.

В соответствии с руководящими разъяснениями пункта 62 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О некоторых вопросах применения судами Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации», суд не осуществляет проверку целесообразности решений, действий (бездействия) должностных лиц, принимаемых, совершаемых ими в пределах своего усмотрения в соответствии с компетенцией, предоставленной законом или иным нормативным актом. 

Поскольку оспариваемое ФИО1 решение Главного военного прокурора было принято в рамках обозначенных выше его компетенции и в пределах своего усмотрения, суд, в силу приведенных выше руководящих указаний Верховного Суда РФ не может оценивать целесообразность оспариваемого в этой части истцом решения соответствующего должностного лица.

Вместе с тем, в целях недопущения произвольного использования указанным ответчиком своих прав, суд исследует обоснованность принятого им решения и исходит из следующего.

Как видно из исследованных в судебном заседании копии представления к досрочному увольнению ФИО1 с военной службы и характеризующих его служебную деятельность материалов из личного дела, данный офицер, несмотря на действительно безупречное прохождение им военной службы в течение более 20 календарных лет, по характеру не сдержан, импульсивен, на момент организации процедуры досрочного увольнения имел неснятое дисциплинарное взыскание (приказ военного прокурора округа от 13.10.2020 года №, который исследован в судебном заседании и ФИО1 ни в служебном, ни в судебном порядке своевременно обжалован не был) в виде предупреждения о неполном служебном соответствии. При этом, как далее следует из представления, ФИО1 допустил нарушение норм прокурорской этики, выраженные в оскорблениях, грубости и бестактном общении, как с подчиненным офицером, так и со своим начальником, чем совершил 2 грубых дисциплинарных проступка.

Указанное отразилось на снижении результативной служебной деятельности офицера с показателей в 4, 23 балла (в первом полугодии 2020 года) до 3, 95 балла (в четвертом квартале того же года).

Вместе с тем, военный прокурор округа в указанном представлении не ставил вопрос перед уполномоченным на то должностным лицом о не сохранении за ФИО1 после его досрочного увольнения с военной службы права ношения военной формы одежды и знаков различия.

Отраженные в указанном представлении данные корреспондируют тексту исследованного в судебном заседании упомянутого выше приказа о привлечении ФИО1 в 2020 году к дисциплинарной ответственности в виде предупреждения о неполном служебном соответствии.

Служебные сведения, касающиеся данного дисциплинарного производства в отношении ФИО1 в объеме 41 листа по электронной почте были направлены Главному военному прокурору 13.10.2020 сопроводительным письмом военного прокурора ЦВО за соответствующим исходящим номером, что следует из копии исследованного в судебном заседании документа. В этой связи суд констатирует, что задолго до представления ФИО1 к досрочному увольнению, у Главного военного прокурора в полном объеме имелась информация о привлечении указанного офицера к обозначенной дисциплинарной ответственности. 

Суд не анализирует законность такого привлечения ФИО1 к указанной ответственности, поскольку предметом настоящего судебного разбирательства это не является.

Вместе с тем, при указанных обстоятельствах, суд приходит к выводу о том, что сама по себе предыдущая профессиональная безупречная служебная деятельность административного истца в сравнении с текущим привлечением его к дисциплинарной ответственности в виде одного из самых строгих дисциплинарных наказаний – предупреждением о неполном служебном соответствии - за виновные действия офицера, связанные с грубым нарушением ФИО1 прокурорской присяги и норм прокурорской этики во взаимоотношениях с подчиненным и начальником, т.е. наличии оснований для крайне негативной оценке его личных, а не служебных качеств, при оформлении Главным военным прокурором в приказе соответствующего оспариваемого решения, оставляло за ним право на не сохранение за увольняемым военнослужащим гарантии на ношение военной формы одежды и знаков различия.

В этой связи суд считает, что оспоренное в этой части решение соответствующего должностного лица о досрочном увольнении ФИО1 с военной службы, произвольным не является и принято им в рамках соответствующих полномочий и предоставленного законодательством усмотрения, т.е. является законным.

Оценивая обозначенное истцом нарушение соответствующими должностными лицами его права на отдых при исключении из списков личного состава военной прокуратуры, суд приходит к следующему.

В обоснование связанных с этим требований ФИО1, как в исковом заявлении, так и в судебном заседании, ссылался на то, что командованием за сверхурочное привлечение его к исполнению служебных обязанностей во время праздничных и выходных дней не предоставило ему до исключения из списков личного состава военной прокуратуры соответствующей компенсации права на отдых в размере 3 суток.

Свои требования об этом ФИО1 обосновал правовыми положениями статьи 11 Федерального закона «О статусе военнослужащих» и пункта 3 приложения № 2 к Положению, где указано, что когда суммарное сверхурочное время (суммарное время исполнения должностных и специальных обязанностей в выходные и праздничные дни с учетом времени, необходимого военнослужащему для прибытия к месту службы от места жительства и обратно) достигает величины ежедневного времени, установленного регламентом служебного времени для исполнения должностных обязанностей, военнослужащему, проходящему военную службу по контракту, по его желанию предоставляются в другие дни недели дополнительные сутки отдыха или они присоединяются к основному отпуску. Дополнительные сутки отдыха в количестве не более 30, в продолжительность основного отпуска не входят.

Как видно из докладной записки заместителя военного прокурора ЦВО 

<

данные изъяты> ФИО7 на имя военного прокурора округа от 14 апреля 2021 года (исх. №), в ходе рассмотрения соответствующего рапорта ФИО1 от 26 марта 2021 года подтвержден факт привлечения этого офицера в 2020 году в течении более 10 раз к несению службы в выходные и праздничные дни.

В связи с этим, исключая 10 суток, в период службы предоставленных командованием в качестве соответствующей компенсации права на отдых в ответ на его рапорт от 26 марта 2021 года, ФИО1 представил в суд письменный расчет, по его мнению, соответствующий утверждению о том, что с учетом пешего прибытия и убытия им от места жительства к месту несения службы в указанные дежурства, ему, до исключения из списков личного состава военной прокуратуры, не предоставлено 3 суток указанного отдыха.

Не оспаривая правильность установления обсуждаемого фактического времени дежурства ФИО1 в выходные и праздничные дни в 2020 году, представитель ответчиков ФИО2 представил свой расчет времени, необходимого для возмещения нарушенного права на отдых ФИО1 (все данные связаны с расчетом времени, затраченного подчиненным офицером на указанные служебные цели и соответствующее время следования от места жительства к месту исполнения порученных обязанностей дежурного и обратно).

Сопоставив произведенные сторонами расчеты, учитывая оглашенные в судебном заседании регламентирующие подобную деятельность в 2020 году внутренние документы военной прокуратуры ЦВО и ее участка в городе Новосибирске, а также общеизвестные и не требующие доказательственного подтверждения, данные о месте нахождения службы и месте проживания истца, равно как и о возможности его следования на общественном транспорте (в частности, фактически соединяющей место жительства и службы ФИО1 линии метро, где интервал прибытия до актуальных по делу станций составляет порядка 6 минут), суд приходит к следующему.

В судебном заседании ФИО1 фактически согласился с представленными стороной ответчиков расчетами, из которых следовало, что на момент исключения военнослужащего из списков личного состава военной прокуратуры у командования имелась задолженность перед ним по обсуждаемой компенсации в размере 2 суток отдыха.

Вместе с тем, административный истец настаивал на удовлетворении ранее заявленных в этой части требований в полном объеме.

Установление суток компенсации отдыха в этой связи является спорным.

Истцом, в полной мере объективно не подтверждено затраченное им время следования от места жительства (пребывания) до места исполнения служебных обязанностей в обсуждаемые дни его дежурств и обратно, вопреки возложенным на него процессуальным обязанностям, установленным положениями части 2 статьи 62 КАС РФ, где предписано, что административный истец должен подтверждать иные факты, на которые он ссылается как на основания своих требований.

При оценке совокупности указанных данных, суд считает, что предоставление командованием именно двух суток отдыха (а не трех, на чем настаивал административный истец) по указанным выше мотивам в рамках продления его военной службы на указанный срок будет являться адекватным восстановлением нарушенного в связи с этим права ФИО1 на отдых. 

Поскольку упомянутые требования ФИО1 разрешены судом по существу, то его претензии (как производные от указанного выше) в этой части к заместителю военного прокурора ЦВО 

<

данные изъяты> ФИО7 о якобы ненадлежащем разрешении этим должностным лицом рапорта офицера от 26 марта 2021 года, содержащие, по сути, те же предмет и основания, удовлетворению судом не подлежат.

Из представленных в суд до его удаления в совещательную комнату для принятия решения по делу, стороной ответчиков в установленном процессуальном порядке представлены письменные сведения о том, что в оспариваемый приказ соответствующего должностного лица об исключении ФИО1 из списков личного состава военной прокуратуры округа предусмотренным для этого законодательным порядком внесены изменения, определяющие датой окончания его военной службы 23 мая 2021 года (заверенная надлежащим образом выписка из приказа военного прокурора ЦВО № 92 от 12 июля 2021 года, параграф 4).

Представленными стороной ответчиков в связи с этим копиями финансовых документов подтверждено, что ФИО1 за период с 21 по 23 мая 2021 года в последнюю из указанных дат начислено и перечислено на банковскую карту клиента денежное довольствие за двое суток.

Названные сведения, в их системном анализе, позволяют суду сделать вывод о том, что до принятия судебного решения по делу соответствующим ответчиком в добровольном порядке устранены допущенные им нарушения при исключении ФИО1 из списков личного состава военной прокуратуры округа, связанные с восполнением оспариваемого им нарушенного права (в том числе в материальном выражении) на отдых. Данная ликвидация стороной ответчиков обозначенных последствий нарушения прав военнослужащего не предполагает дальнейшего самостоятельного процессуального вмешательства суда для восстановления его права на отдых, о чем будет упомянуто ниже.

Рассматривая требования истца о нарушении его прав в связи с предъявлением к нему в последний день военной службы 

<

данные изъяты> ФИО2, основанных на соответствующем письменном руководящем указании 

<

данные изъяты> ФИО5, якобы незаконных требований о сдаче удостоверения личности военнослужащего и жетона офицера с его личным номером, суд приходит к следующему.

В тексте сопроводительного письма Врио военного прокурора ЦВО 

<

данные изъяты> ФИО5 от 26.04.2021 года №, адресованного заместителю прокурора округа на прокурорском участке с местом дислокации в г. Новосибирске, дано указание организовать соответствующие мероприятия, связанные с увольнением офицеров К. и ФИО1, в том числе своевременную сдачу ими дел и должности, служебных удостоверений, удостоверений личности военнослужащих и жетонов с личным номером.

Согласно данных листа беседы от 21 мая 2021 года и представленной в суд аудиозаписи ФИО1 этого мероприятия следует, что увольняемому военнослужащему было предложено представить удостоверение личности офицера для производства в нем соответствующей записи и дальнейшего движения в установленном порядке его металлического жетона с личным номером.

Указанные в этой части требования должностных лиц были обусловлены соответствующими специальными нормами Руководства по временному учету личного состава органов военной прокуратуры, утвержденного и введенного в действие с 1 января 2017 года приказом заместителя Генерального прокурора Российской Федерации – Главного военного прокурора от 30.12.2016 года № 157 (далее – Руководство по временному учету), а также Инструкции о порядке заполнения, выдачи, учета и хранения в органах военной прокуратуры удостоверения личности военнослужащего Российской Федерации, утвержденной и введенной в действие с 1 января 2017 года приказом Генерального прокурора Российской Федерации от 23 января 2017 года № 16 (далее – Инструкция).

Так, согласно положений пункта 2.5 Руководства по временному учету, при увольнении военнослужащих, жетоны с личными номерами сдаются в кадровое подразделение по месту службы для приобщения к личному делу военнослужащего.

Пунктом 1.6 Инструкции предписано при увольнении военнослужащего органов военной прокуратуры с военной службы внесение в его удостоверение личности офицера в графу «Изменения в служебном положении» записи об увольнении со ссылкой на дату и номер приказа по личному составу, которая заверяется в военных прокуратурах окружного и гарнизонного звеньев – военного прокурора либо его заместителя и скрепляется гербовой печатью, а слово «назначен» зачеркивается.

Таким образом, суд делает вывод о том, что оспариваемые административным истом в этой связи действия соответствующих должностных лиц были основаны на требованиях действующего законодательства, в связи с чем его прав не нарушили.

При этом суд учитывает, что ФИО1 удостоверение личности офицера и жетон с личным номером ФИО2 ни 21 мая текущего года, ни до настоящего времени, исходя из их объяснений об этом в судебном заседании, не передавались.

Разрешая требования административного истца, связанные с нарушением его права на профессиональную переподготовку, суд считает их не подлежащими удовлетворению по следующим основаниям.

Согласно положений пункта 4 статьи 19 Федерального закона «О статусе военнослужащих», военнослужащие – граждане, проходящие военную службу по контракту, общая продолжительность военной службы которых составляет пять лет и более (не считая времени обучения в военных профессиональных образовательных организациях и военных образовательных организациях высшего образования), в год увольнения с военной службы по достижении ими предельного возраста пребывания на военной службе, истечении срока военной службы, состоянию здоровья или в связи с организационно-штатными мероприятиями имеют право пройти профессиональную переподготовку по одной из гражданских специальностей без взимания с них платы за обучение и с сохранением обеспечения всеми видами довольствия в порядке и на условиях, которые определяются Министерством обороны Российской Федерации (иным федеральным органом исполнительной власти и федеральным государственным органом, в которых федеральным законом предусмотрена военная служба), продолжительностью до четырех месяцев. В случае увольнения указанных военнослужащих с военной службы в период обучения они имеют право на завершение учебы бесплатно.

Следовательно, предметом регулирования приведенной законодательной нормы и исходя из ее правового смысла, в ней закрепляется социальная гарантия, направленная на адаптацию военнослужащего, не имеющего гражданской специальности в условиях после его увольнения с военной службы. Каких-либо правоотношений в сфере прохождения военной службы эта законодательная норма не устанавливает, а поэтому при разрешении спора по поводу законности исключения ФИО1 из списков личного состава военной прокуратуры применению не подлежит.

При этом, исходя из положений норм статьи 23 Федерального закона «О статусе военнослужащих» и п. 16 статьи 23 Положения, основанием для восстановления на военной службе уволенного военнослужащего, без его согласия не прошедшего в период военной службы обсуждаемой переподготовки, данное обстоятельство не является.

Значимость для административного истца такой переподготовки именно в период военной службы для последующей адаптации после увольнения с нее не подтверждается материалами дела, из которых следует, что ФИО1, исходя из данных копии его диплома о получении в 1997 году высшего образования, помимо военного профиля (офицер с высшим военно-специальным образованием), имеет гражданскую квалификацию юрист по специальности «юриспруденция».

Указанные в дипломе о высшем образовании приобретенные знания и навыки, в том числе и по обозначенной в нем гражданской специальности, ФИО1 успешно и безупречно, как следует из его утверждений об этом в суде, применял в ходе всего периода его службы в органах военной прокуратуры, т.е. более 20 календарных лет, о чем также свидетельствуют и приведенные в настоящем судебном решении положительные аттестационные материалы офицера.

При этом утрата статуса военнослужащего не лишает его права на профессиональную переподготовку, поскольку, исходя из приведенных ранее положений, законом предусмотрена возможность ее прохождения после увольнения военнослужащего на безвозмездной основе. Исходя из этого, право ФИО1 на получение за счет бюджетных средств прокуратуры РФ гражданской специальности (по своему существу - второй) может быть реализовано путем прохождения им соответствующей переподготовки без восстановления его на военной службе.

Как видно из исследованной судом копии публичного государственного контракта № на оказание образовательных услуг (цена контракта 39000 рублей), он заключен 28 июня 2021 года в соответствии с техническим заданием по программе обучения «Экономическая безопасность», уполномоченным органом военной прокуратуры на бюджетной основе с исполнителем – АНО ДПО «Сибирский институт практической психологии, педагогики и социальной работы», г. Новосибирск, т.е. по профилю обучения, на который претендует ФИО1. Срок исполнения контракта определен до 15 декабря текущего года.

Данные сведения Баранову стали известны как минимум в ходе рассмотрения настоящего судебного заседания в ходе их оглашения судом.

При таких данных, суд приходит к выводу о том, что в настоящее время оснований для признания нарушенным соответствующими ответчиками права ФИО1 на образование в связи с увольнением его с военной службы не имеется. Своевременная реализация этого права до истечения срока обозначенного государственного контракта зависит только от волеизъявления самого уволенного военнослужащего и в настоящее время в судебной защите не нуждается. Установление судом данных обстоятельств не влечет за собой возможность возложения на должностное лицо, принявшее оспариваемое решение об исключении ФИО1 из списков личного состава военной прокуратуры, обязанности по дальнейшему продлению срока военной службы административного истца по заявленным им в этой части требованиям. 

Согласно положениям статьи 3 КАС РФ основной задачей административного судопроизводства, непосредственно применимой к рассмотрению данного дела, является защита нарушенных или оспариваемых прав, свобод и законных интересов граждан в сфере административных и иных публичных правоотношений.

В этой связи суд констатирует, что само по себе признание судом в принимаемом решении по настоящему административному спору части оспариваемых административным истцом действий должностных лиц неправомерными, но не имеющими обозначенных в предыдущем абзаце последствий, требующих судебной защиты, не является основанием для удовлетворения требований инициатора судебного производства по настоящему делу. 

С учетом всех проанализированных выше обстоятельств и промежуточных выводов по рассматриваемому делу, суд приходит к решению о том, что заявленные требования истца либо не обоснованы, либо оспоренные им нарушения прав восстановлены в добровольном порядке стороной ответчиков до вынесения настоящего судебного решения, либо их реализация зависит исключительно от самого административного истца.

В этой связи, подводя итоги судебного рассмотрения, суд приходит к окончательному выводу о том, что исходя из названной задачи административного судопроизводства, обозначенные истцом требования в судебной защите по указанным выше основаниям не нуждаются и в их удовлетворении следует отказать.

В результате рассмотрения дела оснований для вынесения частного определения, о котором ставил вопрос в своем исковом заявлении ФИО1, суд не усматривает, в связи с чем, такое процессуальное реагирование не может быть осуществлено. 

Руководствуясь ст.ст.175-180 и 227 КАС РФ военный суд,

решил:

В удовлетворении административного искового заявления бывшего военнослужащего военной прокуратуры Центрального военного округа 

<

данные изъяты> ФИО1 об оспаривании действий и бездействия заместителя Генерального прокурора Российской Федерации - Главного военного прокурора 

<

данные изъяты> ФИО3, военного прокурора Центрального военного округа 

<

данные изъяты> ФИО4, заместителя военного прокурора Центрального военного округа 

<

данные изъяты> ФИО5, начальника отдела организационно-мобилизационного и кадров военной прокуратуры Центрального военного округа 

<

данные изъяты> ФИО6, заместителя военного прокурора Центрального военного округа 

<

данные изъяты> ФИО7 и начальника отдела – старшего помощника военного прокурора Центрального военного округа 

<

данные изъяты> ФИО2, связанных с увольнением и исключением его из списков личного состава военной прокуратуры Центрального военного округа, отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке во 2-й Восточный окружной военный суд через Новосибирский гарнизонный военный суд в течение месяца со дня принятия решения судом в окончательной форме.

Председательствующий Н.В. Спирина

Решение в окончательной форме изготовлено 27 июля 2021 года