Дело № 1-124/2017

ПРИГОВОР

Именем Российской Федерации

г. Заринск. 12 сентября 2017 года.

Заринский городской суд Алтайского края в составе судьи Чебанова П.С. 

при секретаре Дамер Е.В. с участием

государственного обвинителя – заместителя прокурора г. Заринска Лотохова Е.В.,

потерпевшей ВГВ, 

подсудимого ФИО1,

защитника – адвоката Коллегии адвокатов «Паритет» г. Барнаула ФИО2, 

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело в отношении 

ФИО1, 

<

данные изъяты>, обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ, содержащегося под стражей с 24 марта 2017 года, 

установил:

ФИО1 умышленно причинил здоровью ВДГ тяжкий вред, повлёкший его смерть, при следующих обстоятельствах.

В период с 00 час. 30 мин. до 01 час. 50 мин. ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 и ВДГ распивали спиртное в 

<

адрес> В процессе этого занятия между ними возникла ссора на почве того, что ВДГ стал оскорблять ФИО1, а когда они вышли в общий коридор, то и кулаком ударил его в лицо. ФИО1 из неприязни взял в квартире складной нож, вышел и стал им размахивать перед собой, наступая на ВДГ в общем коридоре. При этом ФИО1, оттесняя ВДГ на лестничный марш четвёртого этажа первого подъезда указанного дома, в указанный промежуток времени умышленно нанёс ВДГ 

<

данные изъяты>. В результате этих умышленных действий ФИО1 причинил ВДГ опасные для жизни 

<

данные изъяты> 

Помимо этого ФИО1 в процессе этих же действий ножом причинил ВДГ кратковременное расстройство здоровья в виде 

<

данные изъяты> и не повлёкшее вреда для здоровья 

<

данные изъяты>.

От 

<

данные изъяты>, ВДГ, вернувшись в квартиру, скончался в указанный промежуток времени, что ФИО1 должен был и мог предвидеть.

Подсудимый вину в содеянном признал частично, пояснив, что умысла на убийство у него не было, но признаёт, что смерть ВДГ наступила от его, подсудимого, действий. Вместе с тем обозначает, что целенаправленных ударов ножом он брату не наносил.

По существу обвинения он дал следующие показания.

В день своего рождения он привёл детей из детского сада, накормил их, они стали смотреть «мультики». Отмечать день рождения он не собирался. Позвонила мать и спросила – отмечает ли он день рождения? Он ответил, что не собирается. Она спросила – «придём с братом»? Он ответил, что могут прийти, потому что не смог отказать. Они пришли около 20 час., принесли бутылку водки, он накрыл стол. Они сидели, понемногу выпивали, закусывали. Потом пришла сожительница ИТЕ, которая к ним присоединилась, тоже выпила стопку. Сначала всё было спокойно. Но в какой-то момент ВДГ стал заговариваться. Он минимум два раза старался что-то высказать в претензионном тоне. Но подсудимый его не дослушивал и призывал не продолжать, мотивируя тем, что они – братья, им делить нечего, они не ссорились, всегда смогут понять друг друга. 

Как понимает, брат что-то хотел сказать под воздействием матери, которая к нему, подсудимому, относится с неприязнью. Она знала, что ВДГ находится под административным надзором, что ему после 22 час. нельзя покидать своё место жительства и употреблять спиртное, но тем не менее привела его и принесла водку. Своего спиртного дома у него не было, потому что он не употреблял спиртное.

Так ему дважды удалось погасить возникающие конфликты. Потом мать стала собираться домой. ИТЕ предлагала им обоим остаться переночевать. Однако мать ушла. ИТЕ стала с детьми укладываться спать. Они же продолжили сидеть за столом. Брат снова стал проявлять претензии. Он это стал делать с повышением голоса. Чтобы не нарушать покоя в семье, подсудимый звал его в коридор, где они курили и разговаривали, подсудимый его снова успокаивал, приглашал домой. Так они допили водку. Вот в один из таких выходов, когда ВДГ снова стал повышать голос, а подсудимый его вызвал покурить, тем более, что один ребёнок уже лёг спать, он в коридоре только успел прикурить сигарету, как ВДГ кулаком ударил его в лоб. Они сцепились. Подсудимый его обхватил, чтобы тот не имел возможности избить его. Потом подсудимый от него вырвался и забежал в квартиру. Однако ВДГ схватил его за «шкирку» и дёрнул назад. От этого подсудимый упал, рука при падении упала на нож, который лежал на столике, на котором лежала и ложка для обуви. Он взял этот нож, вынудил брата выбраться из квартиры и продвинуться к окну в коридоре, где они стали «барахтаться». В этот момент появился сосед. ВДГ оскорблял подсудимого, а подсудимый хотел его вынудить покинуть их дом, потому что ему скандал и неприятности были не нужны. Однако ВДГ на него кидался. Сосед держал его одной рукой. Подсудимый открыл нож. Дальше помнит не всё. Помнит, что появилась жена, а он её отталкивал, чтобы она зашла домой и не пострадала. ВДГ на него наступал, а он отступал в сторону своей квартиры. Зная, что у ВДГ с головой не в порядке, а дома находятся дети, подсудимый хотел ножом отогнать его от квартиры, рассчитывая, что тот испугается и успокоится, а потом уже как получится. Поэтому он и махал ножом. В процессе всего этого он не помнит, как причинил ВДГ проникающие ножевые ранения. Когда оказались возле лифта, то обратил внимание, что его нож коснулся тела ВДГ в области руки, ВДГ при этом остановился. Подсудимому только это и нужно было. Поэтому он повернулся и пошёл в свою квартиру, где бросил нож. Он действительно пытался забрать у ИТЕ нож, чтобы на нём не обнаружили её отпечатков пальцев и чтобы в связи с этим у неё не было проблем. В этот момент вошёл ВДГ, на руке которого он увидел кровь. Поэтому он позвал и завёл его в ванную. ИТЕ принесла какую-то тряпку, он стал ВДГ промывать рану, а ИТЕ пыталась забинтовать. Однако у них ничего не получалось. Когда подсудимый стал поднимать ВДГ над ванной, чтобы лучше ему промыть рану, и при этом руками взял его под живот, то на своих руках увидел кровь. В этот момент подсудимый понял, что у ВДГ имеются и другие раны. Поэтому он сказал ИТЕ вызывать Скорую помощь. 

Перед этим ВДГ видел последний раз в 2012 году, когда ездил к нему в колонию. После того, как ВДГ освободился из колонии, они не общались. Знает, что родственники освобождение брата отмечали, но его туда не позвали. Поскольку родственники начали делёж жилья, он не общался и с ними. Поэтому не общался и с братом. 

Умысла на убийство брата у него не было, ему нечего было с ним делить. Он просто хотел защитить свою семью, зная психические особенности ВДГ, которого в местах лишения свободы дважды – весной и осенью при обострениях, помещали в неврологическое-психиатрическое отделение КТБ-12. В подтверждение этого он ходатайствует об оглашении фрагмента письма ВДГ к нему из ИК-10 в декабре 2015 года и о приобщении его к уголовному делу. В нём сплошная несуразица. Поэтому в той ситуации он не мог бросить сожительницу, боялся за неё и за детей, коих в квартире было трое. У него не было возможности закрыться с ними в квартире от ВДГ, потому что он мог вернуться и снова кинуться в драку. 

ВДГ стал его оскорблять именно в связи с тем, что мать его так настроила. Для чего ей это было нужно, он не знает. Дело в том, что ругани между ними не было, ВДГ изначально пришёл в настроении на конфликт: когда подсудимый в ожидании их прихода вышел курить, они вышли из лифта и шли по коридору к квартире и мать в это время его успокаивала. Они его при этом не видели, потому что возле окна в конце коридора темно.

ВДГ выше и сильнее его. Он же, подсудимый, страдает заболеванием 

<

данные изъяты>. 

Свидетели по уголовному делу – родственники матери, поэтому они в своих показаниях занимают её позицию. Позиция сестры БСГ обусловлена ещё и тем, что мать «отписала» ей квартиру. Кроме того, у него был конфликт с БСГ, они не находили взаимопонимания. С НЛВ и КЛВ у него конфликтов не было.

Состояние опьянения не повлияло на его поведение.

Признаёт, что когда наступал на ВДГ, то махал ножом из стороны в сторону. В какой руке держал нож, уже не помнит, допускает, что мог держать в левой, потому что у него обе руки развиты одинаково, включая письмо. 

Не может объяснить, как появились у ВДГ проникающие ранения, может быть, он сам нарвался на нож, то есть наскочил на нож, когда подсудимый махал им, однако умышленно целенаправленных ножом ударов брату не наносил.

Зная о психических отклонения брата, тем не менее стал с ним пить водку. Однако водки было мало – пол-литра на четверых. Полагал, что от этого количества выпитого у ВДГ не начнутся проявления ненормального поведения. Да и давно не виделись с братом, хотелось пообщаться, поскольку уж они пришли с днём рождения поздравить. 

В процессе общения в тот вечер между ними разговора о делёжке жилья не было.

Ходатайствовал перед судом о запросе характеристик и документов о состоянии здоровья ВДГ, чтобы доказать суду то обстоятельство, что взяться за нож его побудило не желание убить брата, а опасение за безопасность своей семьи в связи с его неадекватностью. 

ВДГ его стал оскорблять нецензурными словами, которые попросту унижают любого человека, а человека судимого ещё больше. Эти слова означают, что человек, которому они адресованы, попросту не человек, с ним никто общаться не будет. Если бы ВДГ так поступил в отношении кого-то из осуждённых в колонии, его за это жестоко наказали бы. ВДГ сам судим, он понимал какое значение имеют эти слова и как они унижают его, подсудимого, и тем не менее произносил их. У ВДГ никогда ранее не было оснований так называть его, не было повода для этого и в тот вечер. Подсудимый такое поведение ВДГ может объяснить только одним – психическими отклонениями брата. В колонии ВДГ пользовался авторитетом у отрицательно настроенной части осуждённых.

Длина коридора у них от лифта до окна с балконом составляет около 25 м. Вход в секцию, в которой они живут, расположен на расстоянии около 20 м от лифта. В процессе противостояния они прошли, когда уже у подсудимого был нож, весь коридор. Весь этот период ВДГ держал его в напряжении. Хотя подсудимый и был взволнован таким поведением ВДГ, однако он вполне контролировал свои действия. 

ШВА появился возле них, когда ВДГ вытащил его, подсудимого, из квартиры. Они в этот момент находились возле балкона (окна). Он призывал их успокоиться и пытался их развести. Он действительно руками развёл их в противоположные стороны, ВДГ держал за одежду на груди, потому что тот продолжал кидаться на подсудимого, а подсудимый просто стоял. В этот момент появилась и ИТЕ. Потом, когда ВДГ почти вырвался, подсудимый раскрыл нож. ВДГ вырвался, подсудимый развернул его спиной к лифту. Это было уже у двери квартиры. Подсудимый боялся за детей, семью, поэтому и развернул ВДГ. С этого момента ШВА он больше не видел, потому что тот остался за спиной. Потом происходило так: ВДГ на него кидался и отходил, потому что подсудимый махал ножом. Таким образом они и перемещались к лифту. В какой-то момент нож выпал, подсудимый быстро его поднял, ВДГ в этот момент ногой нанёс удар, намереваясь отбить нож или ударить его, подсудимого, но подсудимый успел поднять нож. Это было на удалении около 5 м от двери в квартиру. В этот момент он не мог забрать нож, убежать в квартиру и запереться, потому что оказался бы спиной к ВДГ, который мог на него напасть. 

Его, подсудимого, рост 

<

данные изъяты>, вес 

<

данные изъяты>.

«Шишка» на лбу от самого первого удара ВДГ кулаком. 

Допускает, что при замахах ножом говорил ВДГ «держи, сам напросился». Однако если такое и говорил, что только для того, чтобы его напугать.

Ножом пользовался, потому что брат моложе, выше и сильнее его, а он, подсудимый, опасался за свою семью – поведение брата могло быть непредсказуемым с учётом его психического состояния здоровья. 

С ВДГ у них никогда не было конфликтов. После освобождения из колонии брат сильно изменился. Полагает, что это результат воздействия матери. Отмечать день рождения он не собирался.

Вина подсудимого подтверждается и следующими доказательствами.

В протоколе проверки показаний обвиняемого на месте (т. 1 л.д. 75-82) зафиксированы показания ФИО1 аналогичного содержания об обстоятельствах содеянного им с указанием конкретного места. 

Потерпевшая ВГВ суду показала, что, несмотря на неприязнь к сыну А в связи с убийством им другого её сына ВДГ, она даёт правдивые показания.

После освобождения ДД.ММ.ГГГГ из колонии сына ВДГ она собрала родственников, чтобы отметить это событие. При этом сына А она не позвала, поскольку он по характеру скандальный, устраивал конфликты со своей сестрой, другими близкими лицами. Однако сыновья между собой общались нормально, не конфликтовали. А на правах старшего всё время пытался подчинить себе ВДГ, однако тот отстаивал своё мнение как уже взрослый. 

По настоянию ВДГ она пошла с ним на день рождения А ДД.ММ.ГГГГ. Она идти не хотела, потому что А постоянно в чём-то её обвинял, хотя оснований для этого у него не было. Они купили бутылку водки, гостинцы его детям. Когда они пришли, то А накрыл стол. Они посидели, немного выпили. Около 21 часа пришла сожительница А. Всё было спокойно, сыновья общались нормально, выходили при этом. ВДГ играл с детьми, позвонили старшей дочери А. После полуночи она, потерпевшая, стала собираться домой, позвала ВДГ. Но тот решил остаться ещё пообщаться, потому что А на этом настоял, даже предлагал остаться ночевать. Она ушла домой около 1 часа. Утром она стала звонить обоим сыновьям, но дозвониться не смогла. Потому с трудом дозвонилась до сожительницы А – ИТЕ. Та шла домой из полиции и сказала, что А убил ВДГ, подробностей не рассказывала. Потом, когда потерпевшая заявила, что не будет в суде защищать А, ИТЕ заявила, что не будет отдавать ей внуков, что и делает.

ВДГ действительно в период лишения свободы содержался в КТБ-12. Как тогда объяснили оба сына, он туда отправился, чтобы немного отдохнуть от режима колонии. На самом деле у него с психическим здоровьем всё нормально, в чём она убеждалась, когда приезжала на свидания с ВДГ в КТБ-12. Также после освобождения его из колонии она видела, что он нормальный. А подсудимый пытается себя оправдать тем, что якобы видел в ВДГ угрозу для детей. На самом деле никакой угрозы не было, он с детьми хорошо общался в тот вечер. За весь вечер ВДГ выпил 2 стопки водки. Он по характеру не был конфликтным. 

Из-за А ВДГ отбывал лишение свободы, потому что возил в колонию к А наркотики.

После освобождения из колонии ВДГ они некоторое время жили вместе, а потом она разменяла квартиру, потому что к сыну приходила молодёжь, а ей нужен был покой. После этого они стали проживать раздельно.

Также она помогла и А купить комнату, но он всё равно её во всём обвиняет.

Она не осталась ночевать у А, потому что в связи с онкологическим заболеванием должна была принять лекарства, которые находились дома.

Свидетель ИТЕ суду показала, что в сожительстве с подсудимым проживает с августа 2011 года. Он является биологическим отцом трёх её детей, а юридическим двух из них. Всего у неё четверо детей.

У неё с А отношения нормальные, несмотря на эпизодические ругани. Как муж и отец он хороший. По характеру он вспыльчивый, но быстро отходит. В отношении неё он никогда насилия не применял. У него никогда ни с кем конфликтов не было. Что касается его родственников, то с ними иногда у него происходили конфликты. Причиной тому было их лицемерие, как он ей объяснял. 

С ВДГ она общалась изредка.

ДД.ММ.ГГГГ она пришла с работы домой в 20 час. 40 мин. и обнаружила там ВДГ и ВГВ. Они сказали, что пришли поздравить А с днём рождения. Она посидела с ними. Сначала общение было нормальным. Потом ВДГ стал периодически говорить, что ему сказали... При этом он ни разу до конца своими незаконченными фразами свою мысль и не выразил. Она лично так и не поняла, что он этим хотел сказать. На эти его высказывания А парировал, что ему всё равно кто и что сказал, главное, что он его брат. Когда допили бутылку водки, то ВГВ стала собираться домой. ИТЕ предлагала ей остаться, но она не осталась. Ушла она около полуночи. ВДГ же остался. Он и А продолжали разговаривать. ИТЕ легла с сыном спать. Поскольку они продолжали разговаривать, она им сказала, чтобы тоже ложились спать, поскольку утром надо было вставать на работу. Потом ВДГ стал разговаривать громко. В какой-то момент ВДГ позвал А в общий коридор. Оттуда она услышала опять громкие голоса, вышла и увидела их возле балкона, они боролись. Она побоялась, что они могут выпасть. В этот момент вышел сосед, которого она ранее не видела, и стал их растаскивать в разные стороны. У ИТЕ плохое зрение. С учётом этого и недостаточной освещённости коридора она не могла всё рассмотреть, что они там делали. Когда их сосед развёл братьев в разные стороны, ВДГ стал кричать на А, а последний пытался приблизиться к нему, при этом он вырывался. ВДГ сказал что-то ещё, А вырвался и пошёл на него. ВДГ стал по коридору отступать, А шёл на него. При этом А рукой, не помнит какой именно, размахивал из стороны в сторону. Она шла за ними и из-за спины А не рассмотрела, было ли что у него в руке. Когда дошли до лифта, то она увидела, что из руки ВДГ обильно выступает кровь. Она закричала А, что бежит кровь, что надо его перевязать. После этого они успокоились оба. А развернулся и пошёл домой, а ВДГ там же присел на корточки. Она сказала ему идти домой, чтобы там его перевязать. Они пришли в квартиру. Она сказала А набрать холодную воду, а сама пошла искать, чем перевязать ВДГ. А сказал, что кровь не останавливается. Тогда она вызвала Скорую помощь. А стал ВДГ умывать в ванной. Она перевязала ВДГ руку. В этот момент А сказал, что у ВДГ ещё где-то кровь выступает. Она увидела, что руки А, которыми он обхватывал ВДГ сзади за живот, чтобы наклонить его в ванной и умывать, а потом руки эти отвёл от ВДГ, в крови. Она побежала и снова вызвала Скорую помощь. А сказал, что ВДГ умирает, а потом – что он умер, стал кричать, чтобы она вызвала Скорую помощь. Она ему ответила, что уже вызвала. Когда ВДГ умер, то А сказал, что он тоже жить не будет. В это время она на полу в коридоре увидела нож, на котором была кровь. До этого в ходе этих событий она этот нож не видела. Она схватила этот нож с намерением куда-то его спрятать, чтобы А с использованием этого ножа ничего себе не сделал, зашла в зал и забросила его на шифоньер. Потом приехали Скорая помощь и полиция.

Когда она бежала с ножом из коридора в зал, А бежал за ней следом и хватал её за руки, кричал, что тоже жить не будет и с собой что-то сделает.

Нож на шифоньере нашла и изъяла полиция. Она его не мыла. Она не показывала сотрудникам полиции, куда забросила нож. Это был складной нож. Больше о его описании ничего сказать не может, потому что в той ситуации она его не рассматривала. 

Ранее у них был складной нож, который А брал с собой в гараж, чтобы там что-то отрезать. Однако она его никогда не разглядывала и не может сказать, тот ли это нож. Также не может сказать, носил ли А этот нож с собой всегда. У А есть пристрастие к ножам.

ВДГ первым стал разговаривать с А на повышенных тонах. Она это слышала. Однако не поняла, в связи с чем она стал повышать голос. В коридоре они как бы боролись. Потом она поняла, что ВДГ ударил А. Она сама удара не видела, видела только мах, а поняла это потому, что А с нецензурной бранью в форме вопроса возмутился в адрес ВДГ в том смысле, что он сошёл с ума. Она поняла, что ВДГ ударил А в область головы. После этого А стал наступать на него, пытался его выгнать. ВДГ же пытался его ударить, кидался на него, при этом он отступал и снова на него кидался.

До появления соседа она сама пыталась их разнять, однако они снова нападали друг на друга. 

ИТЕ не помнит фразу «Ты мне руки порежешь», которую слышал сосед, не помнит, что это говорила. 

В руках А не видела никакого предмета. Не знает, был ли у него в тот вечер с собой нож. В коридоре темно. Не знает, каким образом и при каких обстоятельствах нож появился в руке А. 

На момент этих события в квартире было трое детей – 15 лет, 4,5 года, 3 года.

Утром она встретила ВГВ. При этом она слышала, как на вопрос БСГ – зачем они туда пошли с бутылкой? ВГВ отвечала, что она думала, что они просто подерутся. 

У ВГВ конфликт с А начался сразу после смерти его отца. Она звонила ИТЕ и просила передать А – что он думает, скоро ВДГ придёт и ему «башку оторвёт» за то, что он сам хочет вступить в наследство. 

После похорон отца, дней через 4-5, родственники А угрожали ей выбросить её из комнаты, чтобы А отказался от своей доли в квартире отца. С этим же они 2 раза приходили к ней домой. ИТЕ даже была вынуждена вызвать полицию. 

За весь тот вечер было выпито пол-литра водки. Она и ВГВ выпили по стопке. А от выпитого пьян не был. Не считает, что его опьянение каким-то образом повлияло на причинение смерти ВДГ. 

Исходя из всего услышанного и увиденного между братьями в тот вечер, она так и не поняла, из-за чего они ругались и дрались.

Когда ВДГ говорил А, что ему кто-то что-то сказал, то он говорил это в агрессивном тоне, на его лице была злоба. Это было не менее двух раз. Они при этом выходили в коридор. Он также неоднократно спрашивал, указывая на предметы мебели, когда это купили, когда то... ВГВ сама рассказывала ей, что ВДГ злой, психованный, слова ему сказать нельзя. 

Сейчас ВГВ забрала однокомнатную квартиру и сдаёт её в аренду. В этой квартире у А было 2/3 доли в собственности. ДД.ММ.ГГГГ она подала в суд иск о выселении ИТЕ и детей из большей комнаты из двух, в которых она и дети проживают. Вторая комната принадлежит ИТЕ на праве собственности. По этому иску ДД.ММ.ГГГГ назначено судебное заседание. 

ВГВ устроила ссору между сыновьями. В тот вечер ВДГ сам затеял ссору – стал называть А жаргонными словами оскорбительного характера. Она это слышала из комнаты, между которой и коридором, где находились братья, имеются вентиляционные отверстия. А из-за чего он его так называл, ей не известно. А же при этом был спокоен. 

В связи с противоречиями государственный обвинитель огласил показания свидетеля на предварительном следствии о следующем (т. 1 л.д. 130-136).

... В 00 час. 55 мин. она позвонила ВГВ, которая сказала, что уже дома. А и ВДГ сидели и разговаривали, всё было Нормально. ИТЕ легла спать с сыном, задремала и услышала, что братья разговаривают на повышенных тонах. Они разговаривали на свои тюремные темы. Она сказала им успокоиться. ВДГ позвал А и они вышли в общий коридор подъезда. Там они сначала громко разговаривали, потому стали орать друг на друга. Она оделась и вышла к ним, стала их разнимать, так как они махались кулаками и хватали друг друга за одежду. Они ругались из-за того, что называли друг друга оскорбительными словами. Из 

<

адрес> вышел сосед, которого она ранее не видела, который развёл их в разные стороны и удерживал А правой рукой, а ВДГ левой. Она потащила А в квартиру и уже почти затащила, когда ВДГ стал кричать и рукой дёрнул А за кофту. От этого А вышел спиной в коридор и качнулся, но устоял. После этого А грубой нецензурной бранью стал выгонять ВДГ. В этот момент они находились в коридоре возле двери их квартиры. Она снова стала тащить А в квартиру, но он её оттолкнул. ВДГ в это время пятился к лестничной площадке и также кидался на А, пытался кулаками нанести ему удары в область головы. А также кидался на ВДГ и тоже пытался нанести ему удары. Она же пыталась за кофту затащить А в квартиру. Соседа уже рядом не было, до этого она видела, как он шёл к своей квартире. Где-то на середине коридора А стал махать рукой, как будто отмахивался. Она в его руках ничего не видела. Когда братья переместились на лестничную площадку между маршами, ВДГ находился возле лифта, а А – напротив него. Они продолжали махаться друг на друга. Она продолжала тащить А за кофту. В какой-то момент она подняла голову и увидела, что из правого предплечья ВДГ с внутренней стороны фонтаном выступает кровь. А перестал кидаться, ВДГ присел на корточки. Она утащила А в квартиру и затолкала его туда. Обернувшись, увидела, что ВДГ подошёл к двери. Она повела ВДГ в квартиру. А подошёл и стал помогать завести его в ванную. Она побежала за бинтом, А пытался вымыть руку ВДГ. Она пыталась перевязать руку ВДГ, но у неё ничего не получалось. А стал орать, звать ВДГ, кричал ей, чтобы она вызвала Скорую помощь. Она вызвала и снова стала перетягивать руку ВДГ. Потом снова вызывала Скорую помощь. ВДГ сначала сидел на унитазе, потом А переместил его к крану и сказал, что у него порезы на груди. А пошёл встречать Скорую помощь, а она обратила внимание, что лицо ВДГ стало неестественного цвета, поняла, что он умер. Зашли врачи и констатировали смерть ВДГ. При выходе из ванной она на половике возле входной двери увидела нож складной в сложенном состоянии, рукоятка коричневого цвета. Она схватила этот нож, а А закричал, чтобы она не трогала и отдала ему. Однако она с ножом забежала в зал, думая, куда его закинуть, подумав, что А может его найти. Одной ногой она встала на стул, дотянулась и положила нож на шифоньер, так как А ниже её ростом и даже со стула не сможет нож достать. 

Этот нож она ранее видела у А. У него их 4, они лежали в комоде среди документов подальше от детей, ножи ему нравились. Эти ножи в бытовых целях не использовались, ими пользовались на даче или в гараже. Когда они попадались ей на глаза, она их прятала, ножи у них не валялись по квартире.

Когда братья перемещались по коридору, то в момент минования квартиры соседа парень зашёл в квартиру, ИТЕ слышала, как девушка сказала ему заходить, а он сказал девушке «вызывай полицию».

Когда прибыли сотрудники полиции, то А говорил им, что он подрался с братом, зашёл в квартиру, после чего зашёл брат уже с ножевым ранениями. Она нож не выдала сотрудникам, чтобы А не думал, что она его «сдала».

Эти показания ИТЕ в суде не подтверждает в полном объёме. Она объясняет это тем, что в момент допроса находилась под влиянием произошедшего. Поэтому она не сказала следователю о своём опасении, что А ножом может что-то сделать. 

Не показала об оскорблениях ВДГ А, потому что следователь об этом вопросов не задавала.

Видела ли ранее именно этот нож, сказать не может, потому что у неё плохое зрение. 

Следователь давления на неё не оказывала, не запугивала, но с ней разговаривала грубо, как-то обвинительно, точно выразить не может. 

Протокол допроса прочитала бегло – фактически просмотрела и подписала, не вникая в суть. На момент допроса ей было не до сути показаний. 

С А жили они мирно, были ссоры, когда началась делёжка жилья. Суть делёжки заключалась в том, что когда А ещё был в местах лишения свободы, то ВГВ купила вторую комнату в общежитии, в которой она, ИТЕ, сейчас живёт с детьми, а она, ИТЕ, на материнский капитал в складчину с отцом А, ныне покойным, купила квартиру однокомнатную. ВГВ стала настаивать, чтобы А отказался от своей доли в квартире в пользу ВДГ в обмен на комнату в общежитии. Она и А согласились, но потом ВГВ сказала, что комнату будет сдавать в аренду сама. Тогда А сказал, что в таком случае он тоже квартиру будет сдавать. Вот в связи с этим ВГВ настроила ВДГ против А. Это и явилось причиной ссоры между братьями, как полагает ИТЕ. Однако она сама лично в тот вечер высказываний накануне ссоры и в процессе ссоры по поводу жилья не слышала. Тем не менее ВДГ вечером смотрел на А озлобленно, что было явно заметно, также со злостью задавал вопросы о покупках предметов обстановки. 

До этого случая братья не ругались, они даже не общались. Только однажды ВДГ, только что освобождённый из мест лишения свободы, позвонил А, но это было поздно ночью, в связи с чем А ему и высказал неудовольствие. 

Свидетель ШВА суду показал, что некоторое время проживал в 

<

адрес> и на 4 этаже в 

<

адрес> арендовывал комнату в 

<

адрес>. 

Как-то после полуночи, это могло быть ДД.ММ.ГГГГ, он вернулся домой в эту комнату и услышал шум из общего коридора. Выглянув в коридор, он увидел, что возле окна в конце коридора, дерутся ранее ему не знакомые А и ВДГ. Там же была и сожительница А, которая пыталась их разнять, растащить. ШВА вмешался и развёл их – руками на расстояние вытянутых рук растолкнул в разные стороны. Они сначала через него бросались друг на друга, потом в руке А появился какой-то острый металлический предмет, который блестел. Только потом от сотрудников полиции свидетель узнал, что это был нож. 

Сначала свидетель, когда развёл их в стороны, решил, что конфликт окончен, потому что А зашёл в свою квартиру. Однако потом ШВА услышал из квартиры женский голос, который сказал, что он сейчас ей руки порежет. В этот момент ШВА продолжал одной рукой удерживать ВДГ. Услышав этот голос, свидетель обернулся на голос и увидел А, в руке которого был нож. В этот же момент ВДГ направился к А, А – к ВДГ. Они сошлись в коридоре. При этом А наступал на ВДГ и «погнал» его в сторону лифта, неоднократно делая ножом в сторону ВДГ замахи то слева, то справа, то сверху. Ни одного прямого удара ножом ШВА не видел, он при этом находился за спиной А. Дмитрий пытался при этом выбить из руки А нож. В какой-то момент нож упал на пол. А подобрал нож и продолжил наступать на ВДГ. Свидетель видел, как они дошли до лифта и там прекратили активность. Видел при этом кровь на руке ВДГ. Была ли кровь на А, он не видел. Посчитав, что конфликт исчерпан и парни успокоились, свидетель зашёл к себе домой. После этого он только слышал шаги мимо своей комнаты, из чего понял, что братья пошли к А. 

На третьем этаже жил знакомый ШВА – Б. ШВА потом ходил к нему, они пили чай. При этом ШВА рассказал ему, что была потасовка. Пробыв там около 1 – 1,5 часа, ШВА вернулся в свою комнату и увидел на этаже сотрудников полиции, которые его опросили.

В чём была суть конфликта, что они говорили друг другу и что пытались при этом выразить друг другу, ШВА не понял тогда и не знает сейчас. В том числе не помнит, какие реплики А произносил при замахах ножом.

Расстояние от того места, где ШВА разнял братьев в коридоре, и до входа в квартиру А, примерно составляет около 10 м. Отсутствовал А до появления с ножом секунд примерно 10-20. Всё это время ШВА удерживал ВДГ, потому что тот желал продолжения конфликта. 

А был более агрессивным. Однако они оба были настроены непримиримо по отношению друг к другу. 

Что касается одежды на братьях, то ШВА запомнил только, что на А была расстёгнутая кофта чёрного цвета. 

При проверке показаний на месте он давал также правдивые показания.

Эти показания от ДД.ММ.ГГГГ государственным обвинителем оглашены в присутствии свидетеля, который подтвердил их верность (т. 1 л.д. 114-120).

Согласно протоколу проверки показаний на месте ШВА указал место у окна в конце коридора на 4 этаже в 

<

адрес>, где увидел двоих мужчин и женщину, парни кричали друг на друга, а женщина им кричала, чтобы они успокоились. ШВА также пояснил, что в этом месте он стал их разнимать, прижав каждого из них к противоположным стенам коридора. В этом месте он услышал слова женщины «ты мне сейчас руки порежешь», обернулся и увидел, что ВДГ, вырвавшийся от него, пятится, а нападавший на него А правой рукой, в которой был нож, замахивается и пытается нанести удар ВДГ в область шеи. Он такие движения делал неоднократно, наступая на ВДГ, а тот пятился, согнутые в локтях руки держал у лица, кисти были сжаты в кулаки. Когда в середине коридора А при замахе выронил нож, ВДГ хотел нож пнуть в сторону, но А тут же схватил нож и продолжил производить ножом взмахи сторону ВДГ. Видимо, в какой-то момент А ударил ножом по руке ВДГ, потому что сразу после этого ШВА увидел на правой руке ВДГ кровь, которая стала выступать обильно. При виде крови А успокоился и перестал махать ножом. Когда ШВА зашёл в свою комнату, то слышал призыв женщины пройти в ванную, где она смоет кровь.

Эти показания ШВА подтвердил на очной ставке с ИТЕ. ИТЕ согласилась с показаниями ШВА, но настояла на том, что она пыталась А затащить в квартиру. ШВА же дважды исключил категорически, что А заходил в квартиру, а ВДГ его оттуда вытащил. Он объяснил это и ещё тем, что для этого у братьев просто не было возможности. ШВА также уверенно показал, что А наносил целенаправленные удары, а не оборонялся (т. 1 л.д. 138-141). 

На очной ставке с ФИО1 свидетель ШВА настояла на своих показаниях. Он также определённо показал, что в момент махов ножом А говорил что в том смысле, что «держи, сам напросился».

ФИО1 по поводу показаний свидетеля показал, что есть моменты в показаниях ШВА, с которыми он не согласен, но пояснять ничего не будет, пояснит в суде.

Свидетель НЛВ суду показала, что подсудимый и погибший – её родные племянники. У неё были хорошие отношения с ВДГ, она испытывает неприязнь к А в связи с убийством ВДГ. 

Между братьями отношений, собственно, и не было, потому что когда А попал в места лишения свободы, ВДГ был ещё маленьким, когда же он вырос, то сам оказался в местах лишения свободы, а А в это время освободился. Поэтому они не находились вместе на свободе, чтобы между ними состоялось общение. Тем не менее А не имел оснований обижаться за что-то на ВДГ. Первый раз общение между ними состоялось после последнего освобождения ВДГ из мест лишения свободы.

По характеру ВДГ был сдержанным, доброжелательным, не склонным к насилию, а А был ненавистным. Она даже ненавидел мать, которая всю жизнь для него старалась и купила ему комнату за счёт своего наследства. Тем не менее он её ненавидел. 

О смерти ВДГ узнала от своей сестры – матери ВДГ.

Свидетель КЛВ дала в суде показания, аналогичные показаниям свидетеля НЛВ – своей родной сестры.

Дополнительно она пояснила, что у неё с ВДГ были нормальные отношения, он писал ей письма из колонии. С А сначала тоже были нормальные отношения. После его освобождения из колонии ему всей роднёй оказали помощь – кто кровать ему дал, кто палас,.. . Однако он, корыстный и ненавистный, со всеми перессорился. Он только к отцу относился более-менее нормально, потому что отец получал более высокую пенсию и помогал ему. Свидетель не может объяснить, почему А плохо относился к матери. 

А и ВДГ мало общались, однако отношения между ними были нормальные. 

А отличался корыстью, которая проявлялась в том, что ему надо было одному завладеть тем, что принадлежало и другим. После смерти отца он матери заявил, что она – никто, стал сдавать квартиру отца, хотя в ней была доля и его сестры. 

Его мать пошла к нему на день рождения, потому что на этом настоял ВДГ. Перед этим они позвонили А и спросили – можно ли им прийти?.

Свидетель БСГ суду показала, что подсудимый и покойный – её родные братья. 

К подсудимому она испытывает неприязнь. После последнего его освобождения из колонии они 2 раза встречались, и обе эти встречи закончились скандалами. По характеру он скрытный, недоброжелательный, в том числе и по отношению к ней. Дома у него она была всего один раз, когда с мамой пошли к нему после смерти отца, чтобы убедить его накопившуюся пенсию отца направить на оплату похорон, как и предназначал отец. Все наследники отказались от своих долей в этих деньгах, он же не отказался. Квартиру отца он сразу самовольно стал сдавать в аренду. Он также злобный и ненавистный, а также агрессивный, особенно в алкогольном опьянении. 

С ВДГ были нормальные отношения. Она его вырастила. Он постоянно тянулся к ней, нуждался в общении с ней. Он так же, с симпатией, относился к её дочери. ВДГ был не склонен к насилию. По характеру ВДГ был добрый. Он и к А относился хорошо, хотел с ним общаться, а А его не считал за человека. 

О смерти ВДГ узнала от сожительницы А. 

Дополнительный свидетель защиты РИС суду показала, что проживает в комнате 

<

адрес> на одном этаже с А, его сожительницей ИТЕ и их детьми. В другой комнате этой же квартиры проживает ШВА. 

С А и ИТЕ у неё добрососедские отношения. Об А у неё только хорошее впечатление: спиртное не употребляет, постоянно занимается детьми, не скандалит. Его брата ВДГ она не знала, его имя ей потом назвал ШВА.

ДД.ММ.ГГГГ, когда она с мужем легли спать, то она услышала крики из коридора. Она поднялась и через незапертую дверь из общего коридора в квартиру увидела, как в конце коридора А кричит на брата, а тот кричит на А, называя его чесоткой, гомосексуалистом. А в ответ на это вёл себя спокойно, долго терпел такое обращение. В этот момент ножа в руке А не было. Там же был и ШВА, который призывал их обоих успокоиться. Она зашла домой. 

Через некоторое время она снова выглянула в коридор и увидела, что ВДГ идёт на А, называет его «петухом» и другими оскорбительными словами, машет на него руками, кидается, толкает, чуть в лицо не попадает. А его успокаивал, хотя шёл на него с ножом. Он называл ВДГ братом. ВДГ в этой ситуации мог уйти, но не сделал этого, он провоцировал А. ШВА в этот момент там уже не было. 

Нож в руке она не смогла рассмотреть, потому что в этом месте лампочка не горела. Успела только заметить клинок ножа блестящий и рукоятку. Полагала, что это был кухонный нож. 

Первый раз выглянула, потому что узнала голос А. А зашла в свою квартиру, потому что испугалась. Потом видела кровь на полу у двери её жилища.

В протоколе осмотра места происшествия – общего коридора и 

<

адрес> края, в 02 час. 40 мин. ДД.ММ.ГГГГ зафиксировано (т. 1 л.д. 5-25) обнаружение и изъятие:

- на четвёртом этаже на стене и дверях лифта при выходе справа, на противоположенной от лифта стене, на полу площадки между лестничными маршами, на полу общего коридора в виде дорожки к 

<

адрес> пятен бурого цвета в виде капель, брызг, помарок;

- на полу в ванной 

<

адрес> трупа мужчины в положении лёжа на спине с повреждениями футболки и тела спереди в области груди, живота с выделениями вещества красного цвета, а также щеки, плеча;

-на шкафу в комнате раскладного автоматически ножа с наслоениями вещества бурого цвета на клинке ножа. 

При задержании ФИО1 в 13 час. 10 мин. ДД.ММ.ГГГГ у него изъяты брюки, кофта, футболка (т. 1 л.д. 44-48).

Свидетель МЕВ суду показал, что он в качестве фельдшера бригады Скорой помощи по заданию диспетчера выезжал по вызову в 

<

адрес>. В ванной лежал труп мужчины. В квартире находились мужчина, женщина, ребёнок лет 5 спал. Мужчина, подсудимый, сказал ему тогда, что это его брат, который вернулся домой около 20-30 минут назад с ножевыми ранениями. МЕВ лично констатировал смерть лежавшего в ванной. Коллега-фельдшер об этом сообщила в полицию, сотрудники которой прибыли туда. 

Какие именно были телесные повреждения на трупе, МЕВ не помнит.

Подсудимый с места происшествия убежать не пытался.

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

Данных за состояние физиологического аффекта либо иного значимого эмоционального состояния у ФИО1 не обнаружено. 

Оценивая исследованные в суде доказательства в их совокупности, суд находит вину подсудимого доказанной. 

Доводы подсудимого о том, что он не наносил целенаправленных умышленных ударов клинком ножа ВДГ опровергнуты совокупностью доказательств. 

Так, вооружённый ножом ФИО1 неоднократными ударами клинком ножа причинил безоружному ВДГ множество ран. 

Количество и локализация ран

<

данные изъяты> зафиксированные в заключении экспертизы трупа, бесспорно указывают на наличие у подсудимого умысла на причинение тяжкого вреда здоровью ВДГ, на нанесение их целенаправленно и с достаточной силой, а также и на предвидение им вероятности наступления смерти последнего в результате этих действий. Условия и возможность проявить подсудимым должную внимательность и предусмотрительность в этом смысле в той ситуации были. 

В частности, свидетели, а также сам подсудимый показывают, что в процессе конфликта подсудимый проявлял спокойствие и выдержку. 

При этом суд отмечает, что с заключением судебно-медицинской экспертизы в этом согласуются последовательные и стабильные показания свидетеля ШВА в процессе неоднократных допросов, в том числе и на очных ставках. Заподозрить этого свидетеля в заинтересованности против подсудимого оснований нет. Он определённо утверждал, что ФИО1 не только оборонялся от нападения ВДГ, а сам тоже нападал на него и совершал в процессе этого целенаправленные движения рукой с ножом в сторону ВДГ, а не только махи, проявлял агрессивность. 

На наличие умысла на причинение тяжкого вреда здоровью указывает и то установленное обстоятельство, что ФИО1 в процессе физического противостояния специально пошёл за ножом в квартиру. Это с определённостью следует также из показаний свидетеля ШВА, который слышал, как ИТЕ говорила, что он ей руки порежет. Это свидетельствует о том, что ФИО1 брал нож, а ИТЕ ему попыталась в этом воспрепятствовать. Мало того, доказательствами установлено, что когда ФИО1 выронил нож, то он его сразу подобрал и продолжил его использовать. 

Свидетель ИТЕ не подтверждает, подсудимый отрицает, что ФИО1 прошёл в квартиру специально за ножом. Он поясняет о случайном появлении в его руке ножа – при падении от рывка ВДГ рука упала на нож, лежавший на столике. Это противоречит показаниям самой ИТЕ, которая изначально определённо поясняла, что любимые сожителем ножи по квартире просто так не валялись, потому что могли оказаться в свободном доступе детей, а лежали вместе с документами в шифоньере. 

Свидетель же ШВА категорически утверждал, что этот эпизод происходил при иных обстоятельствах – подсудимый специально пошёл за ножом, чему ИТЕ пыталась противодействовать.

Что касается показаний свидетелей ИТЕ и ШВА в целом, то суд принимает их показания на предварительном следствии, поскольку они появились по прошествии незначительного времени после события преступления, поэтому были свежи в памяти, согласуются с иными доказательствами. В суде ИТЕ изменила показания, пытаясь смягчить участь своего сожителя и отца её детей, неуверенно объяснила свои показания на следствии воздействием со стороны следователя, не приведя определённых аргументов. Поэтому показания этого свидетеля в судебном заседании в части противоречий суд отвергает. ШВА же в суде подтвердил свои показания, данные им в стадии предварительного следствия, чем опроверг и показания ИТЕ на следствии в части похода подсудимого в квартиру за ножом.

Вместе с тем доводы подсудимого о том, что покойный оказался инициатором ссоры и драки не только не опровергнуты, но и нашли своё подтверждение в показаниях ИТЕ и РИС. 

Это проявилось в том, что ВДГ оскорблял ФИО1 словами, которые с точки зрения лиц судимых не могут равнодушно игнорироваться.

Пояснения же подсудимого о том, что первым его ударил ВДГ – кулаком в лоб, находят своё подтверждение в заключении судебно-медицинской экспертизы.

Неадекватное поведение ВДГ, проявившееся в безмотивной внешне агрессивности, инициировании ссоры и драки, согласуется с исследованными в судебном заседании характеристикой покойного, документами о состоянии его здоровья, представленными учреждениями ФСИН по запросу суда, а также письмом ВДГ ФИО1, представленным подсудимым.

Сопоставление заключения психолого-психиатрической экспертизы с другими доказательствами по уголовному делу, с результатами непосредственного изучения личности подсудимого в ходе судебного разбирательства указывает на обоснованность данного заключения, поскольку поведение подсудимого в событиях установленных фактических обстоятельств отражает особенности его личности и поведения, отмеченные в заключении экспертизы.

Суд признаёт ФИО1 вменяемым.

Государственный обвинитель в соответствии со своим правом, предусмотренным п. 3 ч. 8 ст. 246 УПК РФ, переквалифицировал действия подсудимого с ч. 1 ст. 105 УК РФ по ч. 4 ст. 111 УК РФ, предусматривающей более мягкое наказание. 

Он свою позицию обосновал тем, что в ходе судебного следствия не добыто доказательств наличия у подсудимого умысла на лишение жизни своего брата. Кроме того, на это же указывает и прекращение действий в отношении ВДГ сразу после того, как увидел кровь, хотя имел объективную возможность довести свой умысел на лишение жизни, если бы таковой был, даже у себя в квартире. Однако же он стал оказывать медицинскую помощь.

Данная позиция государственного обвинителя для суда является предопределяющей. При этом суд отмечает и обоснованность доводов государственного обвинителя, а потому соглашается с ними. 

Действительно, оснований для вывода о наличии у подсудимого умысла на лишение жизни ВДГ по делу не установлено.

Так, они ранее не конфликтовали, о чём пояснили подсудимый и потерпевшая, подсудимый навещал брата в колонии. В процессе этого конфликта подсудимый не выражал словесно и не проявлял физически целенаправленно действий, явно направленных на убийство ВДГ Напротив, он махал ножом из стороны в сторону, намереваясь причинить ему ножевые ранения, что и сделал, но не в самом начале конфликта, уже когда они в процессе противоборства прошли весь коридор. Суд в этой связи отмечает также, что ножевые ранения подсудимый причинил не только в области расположения жизненно важных внутренних органов, но и щеки, руки. 

Вопреки позиции потерпевшей суд принимает доводы государственного обвинителя и стороны защиты об отсутствии у подсудимого корыстного мотива на совершение противоправных действий в отношении своего брата. Позиция потерпевшей является её собственным умозаключением, не основанным на доказательствах.

По делу же установлено, что подсудимый не проявлял интереса материального или финансового характера в отношении своего брата или матери, не выражал намерения о претензиях на жилую площадь, ему не принадлежащую. Он встречу в тот день не планировал, не назначал и не инициировал её. Во время, предшествующее конфликту, и в период конфликта не установлено информации, которая могла бы указывать на корыстную заинтересованность ФИО1 Инициатором конфликта был не подсудимый, а покойный. Это подтверждается показаниями не только подсудимого, но и свидетелей ШВА и ИТЕ – провоцировал ссору, вёл себя агрессивно, в том числе и подтверждённое выражение, допущенное подсудимым – «сам напросился».

По делу бесспорно установлено, что подсудимый применял насилие в отношении ВДГ из личной неприязни. 

Суд отвергает позицию стороны защиты о том, что подсудимый причинил брату тяжкий вред здоровью при превышении пределов необходимой обороны. 

Так, в суде с достоверностью установлено, что покойный не проявлял признаков угрозы причинения вреда здоровью или жизни как самому подсудимому, так и членам его семьи, а подсудимый взял и применил нож не с целью обороны от этого посягательства. На самом деле между ними возник конфликт, в ходе которого ВДГ ударил ФИО1 кулаком в лицо, они сцепились. В этот момент ШВА их развёл в разные стороны, чем практически прекратил драку и всякую возможную угрозу со стороны ВДГ Однако ФИО1 направился в квартиру за ножом, вернулся, стал развивать конфликт, наступая на ВДГ и размахивая ножом. Он действовал из личной неприязни и с целью мести за нанесённый удар, за оскорбление, которое, как и сам пояснил, является унизительным, если на него не ответить. 

Суд квалифицирует действия подсудимого по ч. 4 ст. 111 УК РФ – умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, повлёкшее по неосторожности смерть потерпевшего.

При этом суд отмечает, что государственный обвинитель формирует обвинение в судебном заседании, за рамки которого суд выходить не вправе. 

Государственный обвинитель по настоящему уголовному делу обвинил ФИО1 по ч. 4 ст. 111 УК РФ в причинении опасного для жизни человека тяжкого вреда здоровью, повлёкшего смерть, и иных квалифицирующих признаков содеянного подсудимым, охваченных первоначальным обвинением, не указал. 

При назначении вида и размера наказания суд исходит из следующего.

ФИО1 совершил особо тяжкое преступление против личности. Он характеризуется положительно – общественный порядок не нарушал, спиртное не употреблял, требования полиции в рамках административного надзора исполнял. До заключения под стражу проживал с фактической женой и несовершеннолетними детьми, содержание которым доставлял за счёт случайных заработков. Подсудимый 

<

данные изъяты> что следует из его пояснений и материалов уголовного дела (т. 2 л.д. 60).

В соответствии с чч. 1 и 2 ст. 61 УК РФ суд признаёт смягчающими наказание подсудимого обстоятельствами противоправность поведения потерпевшего, явившееся поводом для преступления, оказание медицинской помощи потерпевшему непосредственно после совершения преступления, наличие у подсудимого малолетних и несовершеннолетних детей, признание подсудимым вины в части фактически содеянного, раскаяние в содеянном.

Отягчающим наказание подсудимого обстоятельством суд признаёт в соответствии с ч. 1 ст. 63 УК РФ рецидив преступлений, который является опасным – п. «б» ч. 2 ст. 18 УК РФ.

Суд не усматривает достаточных оснований для признания таковым обстоятельством совершение преступления в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя, так как, согласно установленным в суде обстоятельствам, содеянное им не было обусловлено алкогольным опьянением. К тому же подсудимый пребывал в незначительной степени опьянения и пристрастия к алкоголю не имел вообще.

Учитывая изложенное, в том числе смягчающие и отягчающее наказание обстоятельства, суд назначает подсудимому наказание в виде реального лишения свободы, не усматривая оснований для применения положений ст. 64 УК РФ. Достаточных оснований для назначения подсудимому дополнительного наказания в виде ограничения свободы суд также не усматривает. 

Размер наказания суд определяет с учётом положений ч. 2 ст. 68 УК РФ.

Лишение свободы ФИО1 должен отбывать в исправительной колонии строгого режима – п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ.

Такое решение относительно наказания суд находит законным, справедливым, соответствующим личности виновного и содеянному им, необходимым и достаточным для его исправления и предупреждения совершения им новых преступлений. 

Суд достоверно установил, что подсудимый содержится под стражей с ДД.ММ.ГГГГ, с чем он в судебном заседании согласился.

Судьбу хранящихся в Заринском МСО СУ СК РФ по 

<

адрес> вещественных доказательств суд разрешает следующим образом: нож как орудие преступления; соскобы и смывы крови как не представляющие ценности необходимо уничтожить; предметы одежды ФИО1 – спортивные кофту, брюки, футболку, как востребованные подсудимым необходимо по его просьбе передать сожительнице ИТЕ

Процессуальные издержки по уголовному делу в виде расходов по выплате вознаграждения адвокату на предварительном следствии в размере 12 316 руб. 50 коп. и в судебном заседании в размере 7038 руб. суд относит на счёт федерального бюджета, поскольку освобождает от них подсудимого в виду его имущественной несостоятельности и с учётом того, что возложение издержек на подсудимого может негативно отразиться на материальном положении находящихся на его иждивении четверых детей.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 307, 308, 309 УПК РФ, суд

приговорил:

ФИО1 признать виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ, и назначить ему наказание в виде лишения свободы сроком 8 лет с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.

Срок наказания исчислять с 12 сентября 2017 года и зачесть в этот срок время содержания осуждённого под стражей в период производства по делу с 24 марта 2017 года по 11 сентября 2017 года включительно. 

Меру пресечения ФИО1 оставить в виде заключения под стражу.

Процессуальные издержки отнести на счёт федерального бюджета.

Вещественные доказательства: нож, соскобы и смывы крови уничтожить; предметы одежды ФИО1 – спортивные кофту, брюки, футболку, передать ИТЕ.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Алтайского краевого суда через Заринский городской суд в течение 10 суток со дня его постановления, а осуждённым – в тот же срок со дня вручения ему копии приговора. В случае апелляционного пересмотра приговора осуждённый вправе ходатайствовать о своём участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции.

Судья