№

РЕШЕНИЕ

 №

Именем Российской Федерации

14 июля 2021 года г. Губкин

Губкинский городской суд Белгородской области в составе:

председательствующего судьи В.Г. Пастух,

при секретаре Е.А. Овсянниковой,

с участием представителя истца ФИО2 по ордеру адвоката Ходаревой А.Р., представителя ответчика ФИО3 по доверенности ФИО4 

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО2 к ФИО3 о признании недействительным договора дарения 

У С Т А Н О В И Л:

ФИО2 обратился в суд с иском к ФИО3 о признании недействительным договора дарения квартиры, указав, что спорный договор дарения квартиры он совершил под влиянием заблуждения относительно природы сделки, поскольку намерения безвозмездно отчуждать квартиру он не имел, считал, что заключил с ответчицей ФИО3 договор пожизненного содержания с иждивением, рассчитывая на то, что ответчица будет за ним ухаживать. В момент заключения сделки в силу имеющихся заболеваний - катаракта обоих глаз, глухота на оба уха, и других в силу возраста (ему 95 лет) и неграмотности, не осознавал сути сделки. Текст договора самостоятельно прочитать не мог. О том, что фактически совершил сделку дарения, понял в марте 2021 года, когда ответчица выгнала его из квартиры, и заявила о том, что квартира находится в ее собственности. Договор был составлен ответчицей, при подписании договора ему не разъяснили, что за документы он подписывал, текст договора ему не читали, сам договор прочитать не мог из-за плохого зрения. Расписался там, где ему показали, доверял ответчице. После того, как узнал о том, что подарил квартиру, незамедлительно обратился с заявлением в Росреестр, затребовал договор дарения, который получил спустя 5 дней.

Просил признать недействительным договор дарения квартиры от 12.11.2019 года, заключенный между ФИО2 и ФИО3, применить последствия недействительности сделки в виде возврата ФИО2 

<

адрес> кадастровым номером №, площадью № кв.м., расположенной по адресу: 

<

адрес>. 

В судебном заседании истец и его представитель поддержали заявленные требования и просили их удовлетворить, утверждая, что истец заблуждался относительно природы сделки, так как считал, что спорная квартира перейдет в собственность ответчице только после его смерти.

От ответчицы поступило возражение на иск, с просьбой отказать в его удовлетворении, поскольку ФИО2 распорядился своим имуществом именно путем заключения договора дарения и понимал, какую сделку совершает. Заявила о пропуске ФИО2 годичного срока исковой давности.

В судебном заседании представитель ответчицы иск не признал, поддержав доводы представленных возражений.

Исследовав в судебном заседании обстоятельства по представленным сторонами доказательствам, суд приходит к следующему.

Право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества (п. 2 ст. 218 ГК РФ).

Из содержания ст. 153 Гражданского кодекса Российской Федерации, а также общих условий действительности сделок следует, что последние представляют собой осознанные, целенаправленные, волевые действия лиц, совершая которые, они ставят цель достижения определенных правовых последствий.

Указанное предполагает, что при вступлении в договорные отношения независимо от вида договорной формы воля стороны должна быть направлена на достижение определенного правового результата.

По договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом (п. 1 ст. 572 ГК РФ).

Сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка). Недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения. При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом (п. 1 ст. 166, п. п. 1 и 2 ст. 167 ГК РФ).

Сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел (п. 1 ст. 178 ГК РФ).

При наличии условий, предусмотренных п. 1 настоящей статьи, заблуждение предполагается достаточно существенным, если сторона заблуждается в отношении природы сделки (пп. 3 п. 2 ст. 178пп. 3 п. 2 ст. 178 ГК РФ).

Если сделка признана недействительной как совершенная под влиянием заблуждения, к ней применяются правила, предусмотренные ст. 167 настоящего Кодекса (п. 6 ст. 178 ГК РФ).

По смыслу приведенной нормы, сделка считается недействительной, если выраженная в ней воля стороны неправильно сложилась вследствие заблуждения и повлекла иные правовые последствия, нежели те, которые сторона действительно имела в виду. Под влиянием заблуждения участник сделки помимо своей воли составляет неправильное мнение или остается в неведении относительно тех или иных обстоятельств, имеющих существенное значение, и под их влиянием совершает сделку, которую он не совершил бы, если бы не заблуждался.

Разрешая требования о признании договора дарения недействительным, при решении вопроса о существенности заблуждения по поводу обстоятельств, указанных в ч. 1 ст. 178 ГК РФ, необходимо исходить из существенности данного обстоятельства для конкретного лица с учетом особенностей его положения, состояния здоровья, характера деятельности, значения оспариваемой сделки.

Судом установлено, что ФИО2 ДД.ММ.ГГГГ года рождения, участник ВОВ, инвалид второй группы, что подтверждается удостоверением участника войны (л.д.№). Он являлся собственником однокомнатной 

<

адрес>, расположенной по адресу: 

<

адрес> 

<

адрес>, приобретенной по договору купли-продажи от 7 октября 2019 года за счет средств субвенций из федерального бюджета выделенных ему на приобретение жилья как инвалиду и участнику Великой Отечественной войны, нуждающемуся в улучшении жилищных условий в размере 1653 084 рубля (л.д. №).

12.11.2019 года между ФИО2 и ФИО3 заключен письменный договор дарения вышеуказанной квартиры (л.д. №).

19.11.2019 года Управлением Росреестра по 

<

адрес> зарегистрирован переход права собственности на вышеуказанное недвижимое имущество от ФИО2 к ФИО3, что подтверждается выпиской из ЕГРН (л.д. №), материалами реестрового дела (л.д. №).

Согласно материалам дела, договор дарения был совершен в простой письменной форме, подготовкой всех документов, необходимых для заключения договора, занимались сторона ответчика, договор был заключен в МФЦ, данных свидетельствующих о разъяснении истцу последствий заключения данной сделки материалы дела не содержат. 

Вместе с тем, проанализировав представленные доказательства в их совокупности, суд приходит к выводу, что договор дарения квартиры от 12.11.2019 года был заключен истцом под влиянием заблуждения относительно природы сделки, исходя из следующего.

О том, что истец выражал свою волю именно на заключение договора дарения квартиры, с уверенностью утверждали в судебном заседании только представитель ответчика и мать ответчицы ФИО5, которые явно заинтересованы в исходе дела.

Свидетель ФИО6 пояснила, что она принимала договор дарения от ДД.ММ.ГГГГ в МФЦ на государственную регистрацию. Обычно при приеме документов она разъясняет сторонам сделки ее последствия. ФИО2 она не помнит, поэтому по данной конкретной ситуации ничего пояснить не может.

Также суд принимает во внимание показания свидетеля ФИО7, которая поясняла, что истец считал, что он оформил договор ренты, а не дарения. 

Показания данного свидетеля согласовывались с пояснениями самого истца данными в процессе рассмотрения дела.

У суда нет оснований ставить под сомнение показания свидетеля ФИО6, поскольку она родственницей сторонам не приходится, в исходе дела не заинтересована, а данные ею показания стали ей известны по роду ее деятельности.

При этом показания указанного свидетеля носят общий характер, не подтверждают и не опровергают позицию сторон, поскольку свидетель ФИО6 не смогла вспомнить истца и суть беседы с ним.

Представленные истцом доказательства являются относимыми, допустимыми, не вызывают у суда сомнений в их достоверности и в совокупности полностью подтверждают обстоятельства, на которых основаны исковые требования.

Учитывая изложенное, а также принимая во внимание возраст истца, состояние его здоровья в момент заключения договора и его юридическую неграмотность, суд признает, что, совершая спорную сделку, истец заблуждался относительно ее природы, имея намерение составить договор ренты пожизненного содержания, надеясь получить взамен от ответчика уход.

На основании изложенного, суд приходит к выводу о наличии оснований для признания недействительным договора дарения квартиры, расположенной по адресу: 

<

адрес> заключенного 12.11.2019 года между ФИО2 и ФИО3, вследствие чего на основании ч. 2 ст. 167 ГК РФ указанный объект недвижимости должен быть возвращен в собственность истца.

Доводы ответчика и ее представителя о пропуске истцом годичного срока исковой давности по требованию о признании сделки недействительной не соответствуют обстоятельствам дела по следующим основаниям.

Согласно ч. 2 ст. 181 ГК РФ, срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Как установлено судом, истец заблуждался относительно природы совершаемой им сделки и не знал, что подписал договор дарения. Текст договора дарения не содержит сведений, о том, что он прочитан или для дарителя прочитан вслух (л.д. 152-153). 

Кроме того, из удостоверения участника войны, выданного ФИО2 12 января 1981 года усматривается, что он является инвалидом второй группы (л.д.7). Справкой МСЭ так же подтверждается, что истец является инвалидом второй группы (л.д.8). Из заключений, выданных ОГБУЗ «Губкинская ЦРБ» следует, что у истца вторичная катаракта правого глаза, зрелая катаракта левого глаза (л.д.26); двусторонняя хроническая сенсоневральная тугоухость (л.д.27). 

Утверждения представителя ответчика о том, что стороной истца не представлены доказательства, что на момент заключения договора дарения ФИО2 страдал офтальмологическими заболеваниями и у него были проблемы со слухом, опровергаются пояснениями свидетеля ФИО5, которая в судебном заседании пояснила, что на момент заключения договора дарения у истца был слуховой аппарат, так как он его приобрел лет 6-7 назад. Когда делали отцу операцию на глаза, она не помнит. Вследствие чего доводы представителя ответчика о том, что истец не носит очки, со зрением и со слухом у него все в порядке, не могут быть приняты во внимание, поскольку изложенное не опровергает доводов истца о его плохом зрении и слухе. 

Истец в судебном заседании пояснил, что после составления договора в МФЦ ему его никто не читал и сам он его не читал. О чем договор он не знал до тех пор, пока не взял договор в Россреестре. Из представленной суду копии договора дарения квартиры усматривается, что она выдана 22 марта 2021 года (л.д. №). 

В силу изложенного, у суда нет оснований ставить под сомнение позицию истца о том, что договора дарения у него не было, и он не знал о его существовании до марта 2021 года, когда ответчица ему сказала, что в квартире его ничего нет, и квартира принадлежит ей. 

Представленные единые платежные документы по оплате содержания жилья и ЖКХ свидетельствуют о том, что лицевые счета по оплате коммунальных услуг в спорной квартире на себя ответчица перевела лишь в апреле 2021 года, после предъявления к ней настоящего иска (л.д.62). До этого лицевой счет был открыт на ФИО8 (л.д. №), которая являлась собственником спорной квартиры до ФИО2 (л.д. №). 

Истец в судебном заседании пояснил, что коммунальные платежи по спорной квартире оплачивает ответчица, так как она ухаживала за ним и следила за содержанием квартиры. 

Таким образом, о заключении между ним и ответчиком договора дарения и о нарушении своего права истец узнал в марте 2021 года; в суд с настоящим иском ФИО1 обратился через отделение связи 22.04.2021 года (л.д.№), то есть в пределах годичного срока исковой давности.

С учетом изложенного, иск ФИО2 подлежит удовлетворению.

В соответствии со ст. 103 ГПК Российской Федерации с ФИО3 в доход местного бюджета подлежит взысканию госпошлина в размере 15064 рубля, в порядке расчета предусмотренного ст. 333.19 НК РФ.

Руководствуясь ст. ст. 194 - 199 ГПК Российской Федерации, суд

решил:

Признать недействительным договор дарения квартиры, расположенной по адресу: 

<

адрес>, кадастровый № заключенный 12 ноября 2019 года между ФИО2 и ФИО3.

Прекратить право собственности ФИО3 на квартиру, расположенную по адресу: 

<

адрес>.

Исключить из Единого государственного реестра прав на недвижимое имущество и сделок с ним запись от 19.11.2019 года № о регистрации права ФИО3 на квартиру, расположенную по адресу: 

<

адрес>. 

Возвратить квартиру, расположенную по адресу: 

<

адрес> собственность ФИО2.

Взыскать с ФИО3 государственную пошлину в доход муниципального образования Губкинский городской округ в размере 15064 рубля.

Решение может быть обжаловано в судебную коллегию по гражданским делам Белгородского областного суда в одного месяца со дня принятия решения судом в окончательной форме с подачей апелляционной жалобы через Губкинский городской суд. 

Судья: 

ДД.ММ.ГГГГ

Решение31.07.2021