Дело № 2-1909/2019

Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

13 мая 2019 года 

Свердловский районный суд г. Костромы 

в составе председательствующего судьи Морева Е.А.,

при секретаре Бебешко П.В., 

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к Управлению МВД России по Костромской области, Управлению МВД России по г. Костроме, Главному управлению МЧС России по Костромской области, министерству финансов РФ в лице Управления Федерального казначейства по Костромской области о взыскании компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратился в суд с исковым заявлением к Управлению МВД России по г. Костроме, Главному управлению МЧС России по Костромской области о взыскании компенсации морального вреда. Заявленные требования мотивировал тем, что ему на праве собственности принадлежит часть помещения первого этажа двухэтажного жилого дома по адресу: 

<

адрес>. Однако фактически истец пользовался всем первым этажом здания единолично. 26.10.2018 года он находился по данному адресу до 19 часов. На следующий день, около 12 часов истец обнаружил, что второй этаж дома сгорел, входная металлическая дверь в принадлежащее ему помещение на первом этаже здания вскрыта. Из объяснений соседей истец выяснил, что около 23 часов 00 минут 26 октября 2018 года произошел пожар на втором этаже здания. В ходе тушения пожара сотрудники пожарной службы вскрыли дверь в его помещение. При осмотре помещения истец обнаружил пропажу принадлежащих ему вещей. По результатам рассмотрения заявления истца о краже, принадлежащего ему имущества, было возбуждено уголовное дело. У истца были похищены: три болгарки, циркулярная пила, перфоратор, электромотор, два сварочных аппарата, садовая тележка, компрессор, кабель, два шуруповерта, радиаторные краны, электрческий чайник, ноутбук, видеомагнитофон, музыкальный центр, термос. Причиненный от хищения ущерб по оценке истца составил 165700 рублей. Полагает, что материальный ущерб и моральный вред стал следствием халатности сотрудников правоохранительных органов. После пожара в доме стало невозможно проживать. Данное помещение являлось единственным жильем истца. В результате кражи истец остался без средств к существованию, так как был похищен весь инструмент, который он использовал при выполнении работ по договорам подряда. Истцу причинены нравственные страдания, что повлекло за собой ухудшение состояния здоровья, а именно обострение имеющегося у него заболевания – псориаз. Полагает, что кража стала возможной в виду не обеспечения сотрудниками пожарной службы и полиции охраны, его имущества после того как в ходе тушения пожара вскрыли дверь, в принадлежащее ему помещение. 26.10.2018 года истец обратился в территориальные органы прокуратуры, МВД РФ и МЧС РФ с требованием о привлечении виновных лиц к ответственности. Ответ на его обращение поступил только от МЧС России по Костромской области. Из ответа следует, что при обходе помещения истца после пожара сотрудники МЧС и полиции видели там инструменты и оргтехнику. На основании изложенного истец просит взыскать с Управления МВД России по г.Костроме и Главного управления МЧС России по Костромской области компенсацию морального вреда в размере 500000 рублей с каждого. 

К участию в деле в качестве ответчиков привлечены УМВД России по Костромской области, Министерство финансов РФ в лице Управления Федерального казначейства по Костромской области.

В судебном заседании истец ФИО1 требования поддержал по изложенным в иске основаниям, полагал, что имеется основания для взыскания компенсации морального вреда, поскольку сотрудники МЧС и МВД не обеспечили после взлома двери в его помещение сохранность, принадлежащих ему вещей. В результате пожара и кражи его имущества у него обострилось хроническое заболевание. Кроме того, из-за кражи инструмента он лишился заработка. В связи с чем ухудшилось его материальное положение. 

Представитель ответчика ГУ МЧС России по Костромской области ФИО2 иск не признал, полагал, что сотрудники пожарной службы каких-либо действий повлекших причинение истцу морального вреда не совершали. 27.10.2018 года в 00 ч. 03 мин. подразделения пожарной охраны прибыли к месту тушения пожара по адресу: 

<

адрес>. Горела комната на втором этаже и чердачное помещение двухэтажного дома. Для ликвидации пожара и проведения аварийно - спасательных работ, а также обнаружения скрытых очагов пожара были приняты меры по вскрытию всех помещений. Локализация пожара объявлена в 00 ч. 16 мин., дежурная группа отдела полиции № УМВД России по г. Костроме прибыла 00 ч. 20 мин. Совместно с сотрудниками полиции осуществлен повторный обход дома, в ходе которого было установлено, что на первом этаже имеются слесарные инструменты, оргтехника. После полной ликвидации пожара и проведения аварийно - спасательных работ подразделения пожарной охраны убыли в места постоянной дислокации для постановки в боевой расчет на дежурство. Полагали, что охрана имущества после тушения пожара и проведения аварийно-спасательных работ не входит в функции пожарной охраны. После того, как пожарные убыли, на месте пожара оставались сотрудники полиции.

Представитель ответчика УМВД России по г.Костроме, УМВД России по Костромской области ФИО3 иск не признал, полагал, что виновных действий, повлекших причинение морального вреда истцу, сотрудники УМВД России по Костромской области не совершали. Действительно 27 октября 2018 года при поступлении сообщения о возгорании строения дежурной частью был направлен патрульно-постовой наряд. Охрана имущества истца после тушения пожара не была организована, поскольку такой обязанности у сотрудников полиции не имеется. 28.10.2018 г. от истца поступило заявление о привлечения к уголовной ответственности лиц, которые похитили его имущество из нежилого помещения. По результатам рассмотрения заявления истца 30.10.2018 года возбуждено уголовное дело по признакам состава преступления, предусмотренного п. «б» и «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ. 28.03.2019 года производство по уголовному делу приостановлено в связи с не установлением лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого. Полагал, что истцом не приведено доказательств свидетельствующих о том, что его состояние здоровья ухудшилось из-за действий сотрудников полиции. Считает, что УМВД России по Костромской области не может являться надлежащим ответчиком, поскольку не является главным распорядителем бюджетных средств. 

Представитель ответчика Министерства финансов РФ в лице Управления Федерального казначейства по Костромской области ФИО4 иск не признала, полагая, что истцом не доказана причинно-следственная связь между действиями ответчиков и причиненным ему вредом. Также указывала на то, что Министерство финансов РФ не является надлежащим ответчиком по делу. 

Суд, выслушав стороны, исследовав материалы дела, приходит к следующему.

В соответствии со ст. 53 Конституции РФ каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц. Из содержания данной конституционной нормы следует, что действия (или бездействие) органов государственной власти или их должностных лиц, причинившие вред любому лицу, влекут возникновение у государства обязанности этот вред возместить, а каждый пострадавший от незаконных действий органов государственной власти или их должностных лиц наделяется правом требовать от государства справедливого возмещения вреда.

Развивая эти положения, федеральный законодатель урегулировал условия возмещения вреда, причиненного гражданину, в отраслевых законодательных актах, в частности, в гл. 59 ГК Российской Федерации, устанавливающей, в частности, ответственность за вред, причиненный гражданину в результате незаконных действий государственных органов либо должностных лиц этих органов (ст. 1069), ответственность за вред, причиненный незаконными действиями органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда (ст. 1070), и правила компенсации морального вреда (§ 4 гл. 59 ГК РФ).

Гражданский кодекс Российской Федерации среди основных начал гражданского законодательства предусматривает обеспечение восстановления нарушенных прав (ст. 1) с использованием для этого широкого круга различных способов защиты (ст. 12), включающих как восстановление положения, существовавшего до нарушения права, так и полное возмещение убытков (ст. 15), а также предполагает компенсацию морального вреда, причиненного гражданину действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага (ст. 151).

Согласно правовой позиции Конституционного Суда РФ, изложенной им в Определении от 04.06.2009 г. № 1005-О-О, по своей юридической природе обязательства, возникающие в силу применения норм гражданско-правового института возмещения вреда, причиненного актами и действиями органов власти или их должностных лиц, представляют собой правовую форму реализации гражданско-правовой ответственности, к которой привлекается в соответствии с предписанием закона причинитель вреда (ст. 1064 ГК РФ). В частности, ст. 1069 ГК РФ содержит конкретную норму об ответственности за вред, причиненный государственными органами, органами местного самоуправления, а также их должностными лицами. Применение данной нормы предполагает наличие как общих условий деликтной ответственности (наличие вреда, противоправность действий его причинителя, наличие причинной связи между вредом и противоправными действиями, вины причинителя), так и специальных условий такой ответственности, связанных с особенностями субъекта ответственности и характера его действий.

Вместе с тем, Гражданский кодекс Российской Федерации предусматривает случаи возмещения вреда и при отсутствии вины причинителя вреда. Так, в соответствии с п. 1 ст. 1070 ГК РФ вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного ареста, а также вред, причиненный юридическому лицу в результате незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного приостановления деятельности, возмещается за счет казны Российской Федерации, а в случаях, предусмотренных законом, за счет казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда в порядке, установленном законом. Согласно ст. 1100 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случаях, когда вред причинен гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного наложения административного взыскания в виде ареста или исправительных работ.

Данными нормами, как видно из их содержания, в изъятии из общих начал гражданско-правовой ответственности предусмотрено возмещение вреда независимо от вины должностных лиц соответствующих органов с целью реализации гражданско-правовой защиты конституционных прав каждого, прежде всего, права граждан на свободу и личную неприкосновенность (ст. 2 и 22 Конституции РФ), а также на свободу экономической деятельности граждан и их объединений (ст. 8, 34 и 35 Конституции РФ), если эти права были нарушены актами и (или) действиями правоохранительных органов или суда (что повлекло за собой причинение вреда), в то время как ответственность за иные незаконные действия государственных органов и их должностных лиц по ст. 1069 ГК РФ наступает на общих условиях ответственности за причинение вреда.

Таким образом, в предмет доказывания по указанным категориям дел входят наличие вреда, противоправность действий его причинителя, наличие причинной связи между вредом и противоправными действиями, вина причинителя. Отсутствие доказательств в отношении хотя бы одного из элементов не позволяет вести речь о деликтной (внедоговорной) ответственности. Причем обязанность доказывания указанных обстоятельств в силу ст. 56 ГПК РФ возлагается непосредственно на заявителя.

Как установлено судом и усматривается из материалов дела, что истцу ФИО1 принадлежит на праве собственности нежилое помещение (торговое), общей площадью 22 кв.м., расположенное в двухэтажном здании по адресу: 

<

адрес>, нежилое помещение №. 

В ночь с 26 на 27 октября 2018 года на втором этаже вышеуказанного дома произошел пожар. Подразделение пожарной охраны прибыло на место возгорания в 00 ч. 03 мин. 27 октября 2018 года. Возгорание ликвидировано в 00 ч. 16 мин. 

Кроме того на место пожара также был вызван наряд полиции Отдела полиции № УМВД России по г. Костроме, который прибыл по указанному адресу около 0 ч. 20 мин. 

В ходе ликвидации пожара и проведения аварийно - спасательных работ, а также обнаружения скрытых очагов пожара сотрудниками пожарной охраны были приняты меры по вскрытию всех помещений, в том числе взломана дверь, в нежилое помещение истца. 

На следующий день 27.10.2018 года истцом было обнаружено хищение из его помещения, принадлежащего ему имущества (трех болгарок, циркулярной пилы, перфоратора, электромотора, двух сварочных аппаратов, садовой тележки, компрессора, кабеля, двух шуруповертов, радиаторных кранов, электрческого чайника, ноутбука, видеомагнитофона, музыкального центра, термоса) на общую сумму по оценке истца 165700 рублей.

На основании заявления истца 30.10.2018 года по факту хищения вышеуказанного имущества было возбуждено уголовное дело по признакам состава преступления, предусмотренного п. «б» и «в» ч. 2 ст. 158 УК РФ. 

28.03.2019 года производство по уголовному делу было прекращено в связи с не установлением лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого.

По смыслу закона, которому корреспондируют и разъяснения, данные в п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20.12.1994 № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда», компенсация морального вреда допустима лишь для случаев причинения гражданину морального вреда действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие ему от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности). В иных случаях компенсация морального вреда может иметь место при наличии указания об этом в законе.

Истец связывает причинение ему материального ущерба и соответственно морального вреда с бездействием сотрудников ГУ МЧС Росиии по Костромской области и УМВД России по г.Костроме в части принятия мер, направленных на организацию охраны его имущества после тушения пожара и проведения аварийно-спасательных работ.

С учетом положений норм права, представленных по делу доказательств и на основании полного и всестороннего исследования и оценки всех обстоятельств дела, суд приходит к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения заявленных требований в связи с тем, что истцом не доказаны обстоятельства, с которыми закон связывает наступления права на компенсацию морального вреда, а именно факт нарушения неимущественных прав истца, ухудшения состояния его здоровья, неправомерности действий ответчиков и наличие причинно-следственной связи между этими элементами. 

По смыслу приведенных норм право на компенсацию морального вреда возникает, по общему правилу, при нарушении личных неимущественных прав гражданина или посягательстве на иные принадлежащие ему нематериальные блага, и только в случаях, прямо предусмотренных законом, такая компенсация может взыскиваться при нарушении имущественных прав гражданина.

В данном случае нравственные страдания, причиненные истцу, обусловлены нарушением его имущественных прав - кража, принадлежащего ему имущества.

Однако в силу указанных положений действующего законодательства данные обстоятельства основанием к удовлетворению требований о взыскании компенсации морального вреда не являются. 

Действия сотрудников пожарной охраны по вскрытию дверей были обоснованны, поскольку преследовали цель локализации пожара. При этом действующее законодательство не содержит прямого указания на обязанность правоохранительных органов организовать охрану имущества на месте происшествия до установления местонахождения собственника. 

Причинение ущерба истцу состоит в непосредственной причинно-следственной связи не с действиями сотрудников ГУ МЧС России по Костромской области и УМВД России по г.Костроме, направленными на ликвидацию пожара и обеспечения общественного порядка, а с действиями неустановленных лиц, совершивших кражу, принадлежащего истцу имущества. Таким образом, оснований полагать, что действия (бездействия) сотрудников ответчиков носили неправомерный характер и причинили истцу материальный ущерб и моральный вред, не имеется.

Доводы стороны истца о том, что именно вследствие бездействия сотрудников государственных органов у него обострилось хроническое заболевания, надлежащими доказательствами не подтверждены. Медицинские документы, а именно справка ОГБУЗ «Костромской центр СВМП», представленная истцом, лишь констатируют наличие у него заболевания – «псориаз», и не свидетельствуют о наличии причинно-следственной связи между заболеванием истца и действиями ответчиков. Доказательств, подтверждающих ухудшение здоровья именно по вине ответчиков, не представлено.

Из вышеуказанной справки следует, что заболевание у истца выявлено 4 года назад. При этом данных о том, что имело место обострение заболевания, в том числе после кражи, принадлежащих истцу вещей она не содержит.

Доказательств того, что действия (бездействия) сотрудников полиции и пожарной охраны вызвали у истца значительные нравственные страдания суду также не представлено. 

Таким образом, оснований предусмотренных ст.ст. 1069, 1100 ГК РФ для взыскания компенсации морального вреда с ответчика в пользу истца в настоящем деле не имеется. 

Поскольку истец не представил необходимых и достаточных доказательств, подтверждающих факт причинения ему ответчиком физических и нравственных страданий, не доказал вину ответчиков в причинении морального вреда, а также не представил доказательств причинно-следственной связи между действиями ответчика и физическими и нравственными страданиями, исковые требования ФИО1 удовлетворению не подлежат. 

На основании вышеизложенного, руководствуясь ст.ст.194-198 ГПК РФ, 

Р Е Ш И Л:

В удовлетворении исковых требований ФИО1 к Управлению МВД России по Костромской области, Управлению МВД России по Костроме, Главному управлению МЧС России по Костромской области, министерству финансов РФ в лице Управления Федерального казначейства по Костромской области о взыскании компенсации морального вреда отказать.

Решение может быть обжаловано в Костромской областной суд через Свердловский районный суд города Костромы в течение месяца со дня вынесения судом решения в окончательной форме.

Судья Морев Е.А.