Судья Джалалов Д.А.

А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

 

№к-956/2020

<

дата> г. Махачкала

Верховный Суд Республики Дагестан в составе: председательствующего судьи Колуба А.А.; при секретаре судебного заседания Арсланхановой Г.А., с участием прокурора ФИО7, обвиняемых ФИО1, ФИО2, ФИО3 и ФИО4 с использованием систем видеоконференц-связи, защитников – адвокатов Гусейнова Ш.Г., Махмудова Б.А., Салмановой Т.М., рассмотрел в открытом судебном заседании материал по апелляционным жалобам защитников – адвокатов Гусейнова, Махмудова, Салмановой, ФИО10 на постановление судьи Советского районного суда г. Махачкалы от 

<

дата> о продлении

ФИО1,

родившемуся 

<

дата> в 

<

адрес>а Республики Дагестан, несудимому, 

ФИО2, 

родившемуся 

<

дата> в 

<

адрес>а Республики Дагестан, несудимому,

ФИО3, 

родившемуся 

<

дата> в 

<

адрес>а Республики Дагестан, несудимому,

и 

ФИО4,

родившемуся 

<

дата> в 

<

адрес>а Республики Дагестан, несудимому,

каждому, обвиняемому в совершении преступления, предусмотренного п. «в» ч. 3 ст. 286 УК РФ, срока содержания под стражей на 3 месяца, а всего: ФИО16, ФИО2 ФИО3 – до 7 месяцев 29 суток, ФИО17 – до 5 месяцев 25 суток, т.е. по 

<

дата> 

Заслушав после доклада председательствующего выступления обвиняемых и защитников, поддержавших доводы апелляционных жалоб, мнение прокурора, полагавшего жалобы необоснованными, суд

у с т а н о в и л :

<

дата> руководитель второго отдела по расследованию особо важных дел следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Республике Дагестан (далее – управление) ФИО11 возбудил уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного п. «в» ч. 3 ст. 286 УК РФ, по факту внесения в служебную программу ложных сведений о погашении налоговой задолженности в 22168855 руб. и в отношении ФИО16, ФИО2, ФИО3 по признакам этого же преступления.

<

дата> ФИО16, ФИО2, ФИО3, а 

<

дата> ФИО17 задержаны в порядке п. 2 ч. 1 и ч. 2 ст. 91 УПК РФ.

<

дата> ФИО2 и ФИО3, 

<

дата> ФИО16, а 

<

дата> ФИО17 избрана мера пресечения в виде заключения под стражу, которая в дальнейшем продлевалась в т.ч. до 

<

дата> включительно.

<

дата> ФИО16, ФИО2 и ФИО3, а 

<

дата> ФИО17 предъявлено обвинение в совершении названного преступления.

<

дата> срок предварительного следствия по делу продлен и.о. руководителя управления до 

<

дата>

В тот же день руководитель отдела управления (далее – отдел) ФИО5 с согласия и.о. руководителя управления возбудил ходатайство о продлении ФИО16, ФИО2, ФИО3 и ФИО17 срока содержания под стражей на 3 месяца, а всего: ФИО16, ФИО2 ФИО3 – до 7 месяцев 29 суток, ФИО17 – до 5 месяцев 24 суток, т.е. до 

<

дата> включительно.

<

дата> судьей принято указанное выше решение.

В апелляционной жалобе защитник Гусейнов в интересах ФИО16 постановление считает незаконным и необоснованным, отмечая, что суд формально учел положения ст. 99 УПК РФ. Тяжесть предъявленного обвинения сама по себе не может служить основанием для продления меры пресечения.

Опровергающих возражения стороны защиты доказательств не представлено, исключительные обстоятельства для сохранения меры пресечения, конкретные доказательства о возможности ФИО16 воспрепятствовать ходу следствия в постановлении не приведены.

Также как и не изложены в постановлении, по мнению защитника, данные о том, какие процессуальные действия невозможно провести в случае нахождения ФИО16 на свободе.

Следователь в постановлении не подтвердил сведения, установленные ч. 8 ст. 109 УПК РФ. Имеющийся в материале рапорт сотрудника полиции о том, что ФИО16 может скрыться за пределами Российской Федерации и препятствовать следствию, не отвечает требованиям закона и как доказательство использован быть не может.

Гусейнов обращает внимание на то, что ходатайство следователя в суд представлено с нарушением срока, предусмотренного ч. 8 ст. 109 УПК РФ. 

Суд проигнорировал данные о наличии у ФИО16 ряда тяжелых заболеваний, инвалидности, жилого помещения в собственности, где он мог бы находиться под домашним арестом, а также об эпидемиологической обстановке.

В связи с этим защитник просит постановление отменить, избрав ФИО16 домашний арест.

Защитники Махмудов и Шошин в интересах ФИО2 и защитник Салманова в интересах ФИО3 и ФИО17 также просят постановление суда отменить, а в удовлетворении ходатайства следователя отказать.

В обоснование они указывают, что ходатайство о продлении срока содержания под стражей представлено с нарушением срока, предусмотренного ч. 8 ст. 109 УПК РФ, 

<

дата> вместо 12 мая, что лишило защиту возможности согласовать позицию с обвиняемыми. Исходя из этого суд не имел полномочий рассматривать ходатайство следователя.

Доводы ФИО2, ФИО3 и ФИО17 отличались от доводов других обвиняемых, однако они оценку судом не получили. Индивидуального исследования обстоятельств в отношении каждого из обвиняемых места не имело. 

Судье Джалалову Д.А., ранее рассматривавшему вопрос о продлении обвиняемым срока содержания под стражей, был заявлен отвод, который незаконно и необоснованно отклонен. 

Сторона защиты указывала, что у ФИО2, ФИО3 и ФИО17 имеются жилые помещения, где они могут пребывать под домашним арестом, и что необходимые обыски и выемки по делу проведены, а сведений об их причастности к преступлению не имеется. Однако этим доводам суд оценки не дал. Выписка из протокола допроса свидетеля ФИО12 в качестве доказательства рассматриваться не может, т.к. уголовно-процессуальным законом это не предусмотрено. В показаниях же свидетеля ФИО13 упоминается лишь ФИО17.

С момента заключения под стражу какие-либо следственные действия с ФИО2, ФИО3 и ФИО17, кроме их допроса, не проведены.

Состояние здоровья ФИО17 в условиях изолятора ухудшилось, имеется опасность получения инсульта. Сложившаяся эпидемиологическая обстановка исключает возможность ФИО2, ФИО3 и ФИО17 скрыться от следствия и суда, а также воспрепятствовать производству по делу.

В постановлении содержится неопределенность в части установленного срока действия меры пресечения, т.к. апелляционным постановлением от 

<

дата> срок продлен до 

<

дата>, постановлением районного суда от 

<

дата> срок ФИО2, ФИО3 и другого обвиняемого продлен до 

<

дата> Обжалованным постановлением срок продлен на 3 месяца, т.е. до 

<

дата>, что выходит за пределы срока следствия и противоречит выводу суда об окончании срока содержания под стражей 

<

дата> 

Суд не исследовал эффективность организации расследования по делу, притом что ранее запланированные следственные действия не выполнены или выполнены не полностью. 

Суд не дал оценку заключению служебного расследования о том, что лицом, совершившим действия, аналогичные вмененным обвиняемым, является ФИО6. 

Вывод суда об особой сложности уголовного дела является ошибочным, т.к. не соответствует исследованным материалам.

По мнению защитников, достаточных данных о том, что обвиняемые скроются от следствия и суда, орган следствия не представил. Кроме того, обвиняемые продолжать заниматься преступной деятельностью и оказывать давление на свидетелей из числа сотрудников налогового органа не могут, т.к. ФИО2 с должности начальника межрайонной инспекции ФНС № по Республике Дагестан уволен, а пароли ФИО3 и ФИО17 аннулированы, изменены, их обязанности исполняют другие лица.

Изучив материал, суд приходит к следующему.

Согласно подп. «с» п. 1 ст. 5 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее – Конвенция), ч. 2 ст. 22 и ч. 3 ст. 55 Конституции Российской Федерации, а также правовым позициям Европейского Суда по правам человека (далее – Европейский суд) ограничение конституционного права на свободу и личную неприкосновенность, в частности применение ареста, допустимо для обеспечения того, чтобы арестованное лицо предстало перед компетентным органом по обоснованному обвинению в совершении правонарушения либо в целях предотвращения совершения им правонарушения или воспрепятствования ему скрыться после его совершения. Существует презумпция в пользу освобождения. Каждый задержанный или заключенный под стражу имеет право на освобождение до суда (постановления от 

<

дата> по делу «Пелевин против Российской Федерации», от 

<

дата> по делу «Сегеда против Российской Федерации», от 

<

дата> по делу «Жеребин против Российской Федерации», от 

<

дата> по делу «Широких и другие против России» и от 

<

дата> по делу «Андрей Смирнов против Российской Федерации»).

В силу ч. 1 ст. 108 УПК РФ заключение под стражу в качестве меры пресечения применяется по судебному решению в отношении обвиняемого в совершении преступлений, за которые уголовным законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше 3 лет, при невозможности применения иной, более мягкой, меры пресечения.

В соответствии с ч. 2 и абз. 1 ч. 8 ст. 109 УПК РФ в случае невозможности закончить предварительное следствие в срок до 2 месяцев и при отсутствии оснований для изменения или отмены меры пресечения этот срок может быть продлен судьей районного суда в порядке, установленном ч. 3 ст. 108 УПК РФ, в отношении лиц, обвиняемых в совершении особо тяжких преступлений, только в случаях особой сложности уголовного дела и при наличии оснований для избрания этой меры пресечения по ходатайству следователя, внесенному с согласия руководителя соответствующего следственного органа по субъекту Российской Федерации, до 12 месяцев.

В постановлении о возбуждении ходатайства о продлении срока содержания под стражей излагаются сведения о следственных и иных процессуальных действиях, произведенных в период после избрания меры пресечения, а также основания и мотивы дальнейшего продления срока содержания обвиняемого под стражей. Указанный в постановлении о возбуждении ходатайства срок, на который продлевается содержание обвиняемого под стражей, должен определяться исходя из объема следственных и иных процессуальных действий, приведенных в этом постановлении. 

Судья не позднее чем через 5 суток со дня получения ходатайства на основании оценки приведенных в нем мотивов, а также с учетом правовой и фактической сложности материалов уголовного дела, общей продолжительности досудебного производства по уголовному делу, эффективности действий должностных лиц органов предварительного расследования и своевременности производства следственных и иных процессуальных действий принимает соответствующее решение.

Из постановления усматривается, что, удовлетворяя ходатайство, суд среди прочего указал, что наличие обоснованного подозрения в совершении ФИО16, ФИО2, ФИО3 и ФИО17 преступления подтверждается протоколами допросов ФИО6 и ФИО13 и постановлениями о привлечении в качестве обвиняемых, объем проведенной следствием работы за предыдущий период продления срока содержания под стражей, а также причины невозможности окончания расследования изложены в ходатайстве следователя. Особая сложность уголовного дела заключается в сложности установления фактических обстоятельств, количестве обвиняемых и объеме проведенных следственных действий. С учетом тяжести обвинения, неизменения обстоятельств, при которых обвиняемых была избрана мера пресечения, оснований для применения иной, более мягкой, меры пресечения невозможно. 

Суд апелляционной инстанции с выводами судьи соглашается.

Ходатайство о продлении срока содержания под стражей заявлено полномочным должностным лицом (руководителем отдела ФИО5, в чьем производстве находится уголовное дело) и согласовано с соответствующим руководителем следственного органа (и.о. руководителя управления).

В таковом приведены и судьей получили надлежащую оценку в постановлении данные в обоснование вывода об особой сложности уголовного дела, а также о следственных и процессуальных действиях, произведенных в период после последнего продления срока содержания обвиняемых под стражей.

ФИО16, ФИО2, ФИО3 и ФИО17, каждый, обвиняются в совершении тяжкого преступления.

Обоснованность разумного подозрения обвиняемых в совершении вмененного преступления как обстоятельство, являющееся необходимым условием законности продления срока содержания под стражей, подтверждается содержанием исследованных судьей районного суда копий выписки из протокола допроса свидетеля ФИО6 от 

<

дата>, протоколов допроса свидетелей ФИО13 и очной ставки ФИО17 с ФИО13 от 

<

дата> 

Вопреки мнению защитников Махмудова, Шошина и Салмановой, выписка из протокола допроса свидетеля ФИО6 применительно к вопросу обоснования причастности лица к преступлению допустима в качестве доказательства. С учетом того, что показания этого лица в иной части могут на данном этапе расследования составлять тайну следствия (ст. 161 УПК РФ), руководитель отдела вправе был принять решение о непредоставлении копии протокола допроса в полном объеме.

Утверждение в жалобах о том, что ФИО6 совершил такие же действия, что и вменены обвиняемым, какого-либо значения к рассматриваемому вопросу в отношении ФИО16, ФИО2, ФИО3 и ФИО17 не имеет.

Тяжесть предъявленного обвинения, исходя из правовых позиций Европейского суда (постановления от 

<

дата> по делу «Александр Шевченко против России», от 

<

дата> по делу «Федорин против Российской Федерации» и от 

<

дата> по делу «Андрей Смирнов против России») и разъяснений в абз. 2 п. 5 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 

<

дата> № «О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста и залога», по мнению суда апелляционной инстанции, позволила районному суду прийти к верному выводу о том, что, будучи на свободе, обвиняемые могут скрыться от следствия и суда, воспрепятствовать объективному рассмотрению дела.

Мотивы невозможности избрания обвиняемым иной, более мягкой, меры пресечения в постановлении, как указано выше, изложены и являются убедительными. 

Существо позиции стороны защиты по ходатайству о продлении срока содержания обвиняемых под стражей в постановлении судьи приведено. Как указал Европейский суд в постановлении по делу «Татишвили против Российской Федерации» от 

<

дата>, п. 1 ст. 6 Конвенции обязывает суды приводить обоснования своих решений, но его нельзя понимать как требование подробного ответа на каждый довод.

Суд правомерно не усмотрел фактов, свидетельствующих о неэффективности организации расследования. 

Доводы защитников о том, что какие-либо следственные действия с ФИО2, ФИО3 и ФИО17, кроме их допроса, не проведены, ставить под сомнение сделанный выше вывод не могут, т.к. по смыслу уголовно-процессуального закона не всякое следственное или иное действие должно проводиться с обвиняемым.

Утверждение же о том, что необходимые обыски и выемки по делу проведены, является лишь мнением стороны защиты, не основанном на обстоятельствах, изложенных в ходатайстве руководителя отдела о продлении действующей меры пресечения.

Ссылка защитника Гусейнова на рапорт сотрудника полиции от 

<

дата> (о том, что ФИО16 намерен скрыться от следствия и суда, принять активные меры к фальсификации и уничтожению доказательств, оказать давление на свидетелей) беспредметна, т.к. этот документ судья в постановлении не привел.

В постановлении, вопреки мнению в жалобе об обратном, имеются данные о том, что судья исследовал обстоятельства, имеющие значение для принятия решения о мере пресечения, в отношении каждого обвиняемого отдельно (индивидуально). Так, судьей учтено наличие у ФИО2 троих детей, двое из которых малолетние, у ФИО3 – троих малолетних детей, у ФИО17 – четверых детей, один из которых малолетний, а у ФИО16 – троих детей, один из которых малолетний, а также наличие у ФИО16 инвалидности III группы.

При этом каких-либо сведений о заболеваниях, препятствующих содержанию обвиняемых, в т.ч. ФИО16, под стражей, не имеется.

Исходя из ч. 1 ст. 110 УПК РФ мера пресечения отменяется или изменяется на более мягкую, когда изменяются основания для ее избрания, предусмотренные ст. 97 и 99 УПК РФ.

В то же время сведений о наличии таковых судьей районного суда не установлено. Не усматривает их и суд апелляционной инстанции.

Данные о личности обвиняемых, как указано выше, были исследованы судьей и учтены при решении вопроса о возможности удовлетворения ходатайства руководителя отдела. В то же время сами по себе эти обстоятельства достаточными для устранения существующей угрозы в случае изменения им меры на не связанную с лишением свободы не являются.

В силу ч. 8 ст. 109 УПК РФ ходатайство о продлении срока содержания под стражей должно быть представлено в суд не позднее чем за 7 суток до его истечения. С учетом того, что срок содержания обвиняемых под стражей истекал 

<

дата>, такое ходатайство подлежало представлению в суд не позднее 

<

дата> Между тем соответствующее ходатайство руководитель отдела ФИО5 представил в районный суд 

<

дата>, т.е. действительно с нарушением названного срока. Однако это обстоятельство, на что обращают внимание защитники в жалобах, само по себе не является основанием для того, чтобы вовсе не рассматривать ходатайство. Данный срок пресекательным не является. При этом из протокола судебного заседания не усматривается, что сторона защиты заявляла какие-либо ходатайства о предоставлении большего времени для подготовки к судебному заседанию. Периодов нахождения обвиняемых под стражей без судебного решения не имелось.

Заявленный защитником Махмудовым отвод судье разрешен в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона. Отказывая в его удовлетворении, судья обоснованно исходил из того, что вынесение им ранее постановления о продлении обвиняемым меры пресечения по другому периоду нахождения под стражей, которое было отменено судом апелляционной инстанции, не препятствует его участию в рассмотрении нового ходатайства руководителя отдела. 

Довод защитников Махмудова, Шошина и Салмановой о том, что срок содержания обвиняемых под стражей продлен до 

<

дата>, действительности не соответствует и прямо противоречит содержанию обжалованного постановления.

Утверждение защитника Махмудов в суде апелляционной инстанции о нарушении судом требований ст. 292 УПК РФ, т.к. право на участиях в прениях не предоставлено, несостоятельно. Порядок рассмотрения ходатайства о продлении срока содержания под стражей не регламентирует обязательную необходимость предоставления судом сторонам выступать в прениях, что согласно гл. 35 и 38 УПК РФ присуще стадии судебного разбирательства при рассмотрении уголовного дела по существу.

По мнению суда апелляционной инстанции, на данном этапе уголовного судопроизводства оставление без изменения прежней меры пресечения является оправданным и пропорциональным достижению целей уголовного судопроизводства, в т.ч. защиты государственных интересов, что, несмотря на презумпцию невиновности, имеет превалирующее значение по отношению к требованию уважения права каждого на свободу и личную неприкосновенность.

Таким образом, основания для отмены либо изменения постановления судьи по доводам апелляционных жалоб не имеется.

Наряду с этим Верховный Суд Республики Дагестан постановление судьи находит требующим изменения.

Согласно п. 1 ч. 1 ст. 109 УПК РФ в срок содержания под стражей засчитывается время, на которое лицо было задержано в качестве подозреваемого.

Как отмечено выше, ФИО16, ФИО2 и ФИО3 были задержаны 

<

дата>, а ФИО17 – 

<

дата>

Соответственно, общий период нахождения ФИО16, ФИО2 и ФИО3 под стражей с 

<

дата> по 

<

дата> составляет не 7 месяцев 29 суток, как исчислили руководитель отдела и судья, а 8 месяцев, а период содержания под стражей ФИО17 с 25 февраля по 

<

дата> – не 5 месяцев 25 суток, а 5 месяцев 26 суток.

В силу этого постановление судьи в данной части требует уточнения.

Руководствуясь ст. 389.9, 389.13, п. 9 ч. 1 ст. 389.20, чч. 1, 3 и 4 ст. 389.28, чч. 1 и 2 ст. 389.33 УПК РФ, Верховный Суд Республики Дагестан

п о с т а н о в и л :

постановление судьи Советского районного суда г. Махачкалы от 

<

дата> в отношении ФИО1, ФИО2, ФИО3 и ФИО4 изменить.

Уточнить, что срок содержания ФИО1, ФИО2 и ФИО3 под стражей продлен всего до 8 месяцев, а срок содержания под стражей ФИО8 продлен всего до 5 месяцев 26 суток.

В остальном постановление оставить без изменения, а апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в порядке, установленном гл. 47.1 УПК РФ. В случае кассационного обжалования обвиняемые вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении материала судом кассационной инстанции.

Председательствующий: