Дело №2-58/2021 25 марта 2021 года

78RS0019-01-2019-008265-40

Р Е Ш Е Н И Е

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Приморский районный суд города Санкт-Петербурга в составе:

председательствующего судьи Тумасян К.Л.,

С участием прокурора Арсентьевой С.Ю.,

при секретаре Македонской М.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к АО «Автопарк №6 «Спецтранс» о взыскании убытков, денежной компенсации морального вреда, судебных издержек,

У С Т А Н О В И Л :

ФИО1 обратился в Приморский районный суд Санкт-Петербурга с иском к ответчику ссылаясь на то, что 15 октября 2018 года произошло дорожно-транспортное происшествие, с участием автомобиля «КАМАЗ 53215-15», г.р.з. №, принадлежащего АО «Автопарк № 6 «Спецтранс», под управлением ФИО2, являющегося работником АО «Автопарк № 6 «Спецтранс», и мотоцикла «Ямаха», г.р.з. № под управлением истца. В результате дорожно-транспортного происшествия транспортному средству мотоцикл «Ямаха», г.р.з. №, принадлежащему истцу были причинены механические повреждения, а истцу телесные повреждения, квалифицированные как вред здоровью средней тяжести. Также в ходе административного расследования истцом были понесены расходы по оплате автотехнической экспертизы в сумме 25 000 рублей и комиссия при оплате в размере 250 рублей.

На основании изложенного, истец просил взыскать с ответчика убытки в размере 25 250 руб., денежную компенсацию морального вреда в размере 250 000 руб., расходы по оплате судебной экспертизы в размере 20 200 руб., расходы по оплате услуг представителя в размере 30 000 руб.

Представитель истца в судебное заседание явился, заявленные исковые требования поддержал, просил иск удовлетворить в полном объеме.

Представитель ответчика в судебное заседание явился, против удовлетворения исковых требований возражал, просил в иске отказать.

Третьи лица ФИО2, АО «СОГАЗ» извещенные о времени и месте слушания дела надлежащим образом в судебное заседание не явились, ходатайств об отложении в суд не направили.

Суд полагает возможным рассмотреть дело в отсутствие третьих лиц в порядке части 5 статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Заслушав представителей сторон, заключение прокурора, полагавшего исковые требования подлежащими частичному удовлетворению, изучив материалы настоящего гражданского дела, обозрев материал проверки №621/10509-19, оценив представленные доказательства в их совокупности по правилам статей 56, 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд приходит к следующим выводам.

Пунктом 1 статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей. Применительно к правилам, предусмотренным настоящей главой, работниками признаются граждане, выполняющие работу на основании трудового договора (контракта), а также граждане, выполняющие работу по гражданско-правовому договору, если при этом они действовали или должны были действовать по заданию соответствующего юридического лица или гражданина и под его контролем за безопасным ведением работ.

В силу положений ст. 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации в случае, когда вред причинен жизни или здоровью гражданина источником повышенной опасности компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда.

В соответствии со ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред.

Пункт 2 ст. 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации устанавливает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страдании.

При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего. 

Как установлено судом на основании материалов дела и не оспаривается сторонами, 15 октября 2018 года в 18 часов 42 минут по адресу: Санкт-Петербург, Приморский район, на регулируемом перекрестке, образованном пересечением проезжих частей улицы Парашютной и Шуваловским прспектом, произошло дорожно-транспортное происшествие с участием двух транспортных средств, а именно: автомобиля «КАМАЗ 53215-15», г.р.з. №, принадлежащим АО «Автопарк № 6» Спецтранс», под управлением ФИО2, и мотоцикла «Ямаха» г.р.з. №, под управлением ФИО1

Постановлением от 15 апреля 2019 года производство по делу об административном правонарушении в отношении ФИО1 и ФИО2 прекращено в связи с отсутствием состава административного правонарушения (л.д. 54-58 том 1).

Из объяснений водителя ФИО1, данных им в ходе административного расследования 20 декабря 2018 года, следует, что он 15 октября 2018 года около 18 часов 45 минут управляя технически исправным мотоциклом «Ямаха XVS650», г.р.з. №, следовал по улице Парашютная в направлении КАД в крайней левой полосе движения со скоростью около 60 км/ч. Выехав на перекресток с Шуваловским проспектом на разрешающий сигнал светофора, видел уступающих ему дорогу автомобилистов, внезапно автомобиль «КАМАЗ» начал движение, и он почувствовал удар в левую сторону мотоцикла, от чего его выбросило из «седла», а его мотоцикл оказался под КАМАЗом. В данном дорожно-транспортном происшествии себя полагал не виновны, так как требования ПДД РФ им были соблюдены в полном объеме, полагал, что возможно водитель автомобиля КАМАЗ имел негативное отношение к мотоциклистам и совершал наезд умышленно, так как его мотоцикл был хорошо обозначен на проезжей части световыми приборами, езда производилась с допустимой скоростью, на разрешающий сигнал светофора, и ввиду высоты посадки водитель КАМАЗА не мог не видеть его.

Из объяснений водителя ФИО2, данных им в ходе административного расследования 15 октября 2018 года, следует, что 15 октября 2018 года около 18 часов 42 минут он, управляя технически исправным автомобилем «КАМАЗ 53215-15», г.р.з. №, следовал по улице Парашютная в направлении от Суздальского проспекта в сторону улице Долгоозерная, в условиях искусственного освещения, сухой проезжей части, со скоростью около 10 км/ч, в левой полосе движения, горел зеленый сигнал светофора, совершал поворот налево, до столкновения стоял около одной минуты, второго участника дорожно-транспортного происшествия не сидел, увидел за 2 секунды на расстоянии 50 метров, он двигался свыше 100 км/ч. Помех для движения, кроме впереди идущего автомобиля не было, для избежания столкновения применил экстренное торможение. В данном дорожно-транспортном происшествии полагал себя не виновным, так как совершал маневр, не нарушая ПДД, следил за сигналами светофора, не нарушил скоростной режим, убедился в безопасности маневра.

Из дополнительных объяснений водителя ФИО2, данных им в ходе административного расследования 11 февраля 2019 года, следует, что 15 октября 2018 года около 18 часов 42 минут он, управляя технически исправным автомобилем «КАМАЗ 53215-15», г.р.з. №, следовал по улице Парашютная в направлении от Суздальского проспекта в сторону улице Долгоозерная, в условиях искусственного освещения, сухой проезжей части, со скоростью около 10 км/ч, для его направления движения горел зеленый сигнал светофора. На перекрестке образованном пересечением проезжих частей улицы Парашютная и Шуваловского проспекта стоял около 1-ой минуты, затем для его направления движения загорелся желтый сигнал светофора. Автомобили, двигающиеся во встречном направлении со стороны улицы Долгоозерная начали останавливаться перед вышеуказанным перекрестком, он начал совершать маневр поворота налево в сторону улицы Новоколомяжская. Внезапно на расстоянии около 50 метров, увидел, выезжающий на перекресток улицы Парашютная и Шуваловский проспект, под запрещающий сигнал светофора, со стороны улицы Долгоозерная в крайнем левом ряду мотоцикл, который двигался со скоростью около 100 км/ч. Он начал заканчивать маневр поворота налево, когда для встречного направления движения горел красный сигнал светофора, применил экстренное торможение, но столкновения избежать ему не удалось. С момента включения желтого сигнала светофора и столкновением прошло не менее 4-х секунд. 

Ввиду наличия между сторонами разногласий относительно лица, виновного в указанном дорожно-транспортном происшествии по ходатайствам представителей как ответчика, так и истца по делу проведена судебная экспертиза.

Согласно выводам судебной экспертизы №509-20/ПрРС-СПб от 25.12.2020 в рассматриваемой ситуации водитель автомобиля КамАЗ 53215-15, г.р.з. №, ФИО2, руководствуясь в своих действиях требованиями пунктов 1.3, 6.2, 8.1, 8.9, 10.1 ч. 1, 13.4, 13.7 ПДД РФ, должен был: движение осуществлять со скоростью, учитывающей особенности дорожно-транспортной ситуации, обеспечивающей осуществление постоянного контроля за движением для выполнения требований ПДД РФ; при проезде регулируемого перекрестка руководствоваться сигналами транспортного светофора и, въехав на перекресток по разрешающему сигналу светофора, закончить проезд перекрестка независимо от сигналов светофора; при осуществлении поворота налево уступить дорогу встречным транспортным средствам, двигавшимся прямо и направо (имевшим преимущество в движении), своими действиями не создавать им помехи и опасности для движения.

С технической точки зрения водитель ФИО2 располагал возможностью предотвратить дорожно-транспортное происшествие при полном и своевременном выполнении требований пп. 8.1, 8.9 ПДД РФ, его действия не соответствовали требованиям п. 8.1 (осуществление маневра, которым была создана опасность для движения встречного транспортного средства), п. 8.9 ПДД РФ (при завершении проезда перекрестка по запрещающему сигналу светофора не уступил дорогу транспортному средству, приближающемуся справа).

В рассматриваемой ситуации водитель мотоцикла Ямаха ХVS650, г.р.з. №, ФИО1, руководствуясь в своих действиях требованиями пунктов 1.3, 6.2, 6.13, 6.14, 10.1 ч. 2 ПДД РФ, должен был: при проезде регулируемого перекрестка руководствоваться сигналами транспортного светофора и, если при включении желтого сигнала светофора не мог, не прибегая к экстренному торможению, остановить свое транспортное средство перед линией разметки 1.12, то мог продолжить движение через перекресток; при обнаружении опасности для движения применить эффективное торможение вплоть до остановки (применение иных действий вместо торможения не предусмотрено).

С технической точки зрения водитель ФИО1 не располагал технической возможностью предотвратить рассматриваемое дорожно-транспортное происшествие, в его действиях не усматривается несоответствий требованиям ПДД РФ.

При этом, в исследовательской части экспертного заключения, на страницах 26-27, подробно описаны расчеты, по которым эксперт пришел к выводу об отсутствии у водителя ФИО1 технической возможности предотвратить рассматриваемое дорожно-транспортное происшествие. Так, экспертом указано на то, что так как удаление мотоцикла Ямаха ХVS650, г.р.з. №, от места столкновения (30 м) в момент выезда встречного автомобиля КамАЗ 53215-15, г.р.з. №, на его полосу движения было меньше величины его остановочного пути экстренным торможением (38 м), то с технической точки зрения водитель ФИО1 не располагал технической возможностью предотвратить рассматриваемое дорожно-транспортное происшествие и в его действиях не усматривается несоответствий требованиям ПДД РФ.

Экспертом в ходе исследования установлено, что с технической точки зрения автомобиль КамАЗ 53215-15, г.р.з. №, въехал на перекресток до включения для него желтого сигнала светофора, мотоцикл Ямаха ХVS650, г.р.з. №, въехал на перекресток после включения для него желтого сигнала светофора.

Также эксперт указал на то, что произвести расчет скорости движения мотоцикла Ямаха ХVS650, г.р.з. №, до столкновения в категоричной форме не представляется возможным. С технической точки зрения согласно представленных видеозаписей скорость движения мотоцикла Ямаха ХVS650, г.р.з. №, перед дорожно-транспортным происшествием соответствовала значению около 60 км/ч, и не могла составлять величину около 100 км/ч.

Оценивая версии водителей – участников дорожно-транспортного происшествия, эксперт пришел к выводу о том, что с технической точки зрения исходные данные по версии водителя ФИО2 не согласуются с зафиксированными данными механизма дорожно-транспортного происшествия в части скорости движения мотоцикла Ямаха перед столкновением и в оценке значения сигнала светофора для мотоцикла Ямаха; в исходных данных по показаниям ФИО1 несоответствий зафиксированным данным не усматривается.

Стороны надлежащим образом выводы судебной экспертизы не оспорили, ходатайств о назначении по делу дополнительной или повторной судебных экспертиз не заявляли.

У суда не имеется оснований не доверять данному экспертному заключению, поскольку оно в полной мере отвечает требованиям статей 55, 59, 60, 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, поскольку содержит подробное описание исследований материалов дела, сделанные в результате их исследования выводы и обоснованные ответы на поставленные вопросы; эксперт имеет высшее образование и квалификацию оценщика, предупрежден об уголовной ответственности; доказательств, указывающих на недостоверность проведенной экспертизы, либо ставящих под сомнение ее выводы, суду не представлено.

Согласно п. 8.1 Правил дорожного движения при выполнении маневра не должны создаваться опасность для движения, а также помехи другим участникам дорожного движения.

Пунктом 8.9 Правил дорожного движения предусмотрено, что в случаях, когда траектории движения транспортных средств пересекаются, а очередность проезда не оговорена Правилами, дорогу должен уступить водитель, к которому транспортное средство приближается справа.

На основании изложенного, принимая во внимание выводы судебной экспертизы, оцененные судом в совокупности с иными доказательствами по делу, в том числе объяснениями водителей – участников дорожно-транспортного происшествия 15 октября 2018 года, схемой места дорожно-транспортного происшествия, суд приходит к выводу о том, что в действиях водителя ФИО1, управлявшего мотоциклом Ямаха ХVS650, г.р.з. №, отсутствует вина в произошедшем 15 октября 2018 года дорожно-транспортном происшествии, напротив дорожно-транспортное происшествие произошло по вине водителя ФИО2, управлявшего автомобилем КамАЗ 53215-15, г.р.з. №, действия которого согласно выводам судебной экспертизы, не соответствовали требованиям п.п. 8.1, 8.9 Правил дорожного движения, при полном и своевременном выполнении которых у него имелась возможность предотвратить дорожно-транспортное происшествие.

В ходе рассмотрения спора представителем ответчика признавалось, что на момент дорожно-транспортного происшествия водитель ФИО2, управлявший автомобилем КамАЗ 53215-15, г.р.з. №, состоял в трудовых отношениях с АО «Автопарк №6 «Спецтранс» и выполнял трудовые обязанности.

Согласно заключению эксперта №227-адм. у гражданина ФИО1 установлены: 

<

данные изъяты>; все повреждения могли быть причинены при соударении с частями транспортных средств, дорожным покрытием в условиях дорожно-транспортного происшествия. Наличие повреждений при обращениях за медицинской помощью в больницу и поликлинику, клинико-рентгенологические данные, врачебных рекомендаций, динамика течения травмы свидетельствуют о возможности ее причинения в указанный срок (л.д. 45-53 том 1).

Из выписки из медицинской карты стационарного больного №79092 СПб ГБУЗ «Елизаветинская больница» следует, что 15 октября 2018 года ФИО1 обратился в СПб ГБУЗ «Елизаветинская больница», установлен диагноз: «

<

данные изъяты>», рекомендовано лечение у травматолога (л.д. 75-76 том 2).

Согласно представленным в материалы дела листкам нетрудоспособности ФИО1 был нетрудоспособен в период с 16 октября 2018 года по 14 мая 2019 года (л.д. 58, 60, 62, 64, 66, 69, 72, 73 том 2).

Из выписки из амбулаторной карты №17925 СПб ГБУЗ «Городская поликлиника №114» Центр травматологии и реабилитации следует, что ФИО1 в период с 16 октября 2018 года по 14 мая 2019 года проходил амбулаторное лечение, а также восстановительное лечение, с диагнозом «

<

данные изъяты>» (л.д. 43-44 том 2).

Принимая во внимание представленные доказательства, суд находит исковые требования о взыскании денежной компенсации морального вреда, обоснованными по праву.

Разрешая вопрос о размере денежной компенсации морального вреда, суд исходит из следующего.

Согласно разъяснениям, содержащимся в п.32 Постановления Пленума Верховного суда РФ от 26.01.2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» учитывая, что причинение вреда жизни или здоровью гражданина умаляет его личные нематериальные блага, влечет физические или нравственные страдания, потерпевший, наряду с возмещением причиненного ему имущественного вреда, имеет право на компенсацию морального вреда при условии наличия вины причинителя вреда. Независимо от вины причинителя вреда осуществляется компенсация морального вреда, если вред жизни или здоровью гражданина причинен источником повышенной опасности. 

При этом следует учитывать, что поскольку потерпевший в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях испытывает физические или нравственные страдания, факт причинения ему морального вреда предполагается. Установлению в данном случае подлежит лишь размер компенсации морального вреда.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд с учетом требований разумности и справедливости исходит из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств дела.

На основании изложенного, учитывая характер причиненных ФИО1 страданий, нравственных переживаний, обстоятельства причинения вреда, в том числе характер травмы и их локализацию, длительность лечения и восстановление истца, руководствуясь принципом разумности и справедливости, суд полагает возможным установить сумму компенсации морального вреда в размере 200 000 рублей вместо заявленных истцом 250 000 рублей, которые суд полагает завышенными. 

Разрешая требования о взыскании с ответчика убытков в сумме 25 250 руб. (л.д. 160, 161-163 том 2), затраченных истцом на проведение автотехнической экспертизы в рамках дела об административном правонарушении суд полагает подлежащими оставлению без удовлетворения указанные требования исходя из следующего.

Согласно ч. 4 ст. 24.7 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях решение об издержках по делу об административном правонарушении отражается в постановлении о назначении административного наказания или в постановлении о прекращении производства по делу об административном правонарушении.

Исходя из положений статьи 24.7 названного Кодекса, а также правовой позиции, выраженной в пункте 26 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 марта 2005 г. № 5 «О некоторых вопросах, возникающих у судов при применении Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях», решение относительно сумм, выплаченных экспертам (расходов, понесенных в связи с проведением экспертизы), и признанных издержками, должно быть отражено в постановлении о назначении административного наказания или в постановлении о прекращении производства по делу, соответствующие расходы подлежат возмещению в рамках производства по делу об административном правонарушении.

Таким образом, в силу прямого указания Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях вопрос об издержках должен быть решен в постановлении по делу об административном правонарушении.

Если решение об издержках (расходы на производство экспертиз) не отражено в постановлении по делу об административном правонарушении, рассмотренному судом общей юрисдикции, это не означает, что положения статьи 24.7 названного Кодекса, а также правовая позиция, выраженная в пункте 26 вышеназванного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации, не подлежат применению.

Данная правовая позиция согласуется с правовой позицией, сформулированной Верховным Судом Российской Федерации в постановлении от 06 июня 2016 г. №78-АД16-24, а также в постановлении от 12 марта 2018 г. №5-АД18-34.

Таким образом, требование о взыскании расходов на проведение экспертиз по делу об административном правонарушении не может быть заявлено в качестве убытков в рамках гражданского судопроизводства, а потому оснований для удовлетворения таких требований не имеется.

В порядке ст.ст. 94, 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации с ответчика надлежит взыскать расходы по оплате истцом судебной экспертизы в размере 20 000 рублей (л.д. 168, 169 том 2), поскольку указанные расходы находятся в непосредственной причинно-следственной связи между рассмотренным делом и указанными тратами, понесенными истцом по делу.

Согласно ст. 100 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.

По смыслу указанной нормы суд может ограничить взыскиваемую в возмещение соответствующих расходов сумму, если сочтет ее чрезмерной с учетом конкретных обстоятельств, используя критерий разумности понесенных расходов. При этом, неразумными могут быть сочтены значительные расходы, не оправданные ценностью подлежащего защите права либо несложностью дела.

Как неоднократно указывал Конституционный Суд РФ, в том числе в Определении от 17.07.2007 № 382-О-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы граждан на нарушение их конституционных прав частью первой статьи 100 ГПК РФ» обязанность суда взыскивать расходы на оплату услуг представителя, понесенные лицом, в пользу которого принят судебный акт, с другого лица, участвующего в деле, в разумных пределах является одним из предусмотренных законом правовых способов, направленных против необоснованного завышения размера оплаты услуг представителя и тем самым - на реализацию требования ст. 17 (ч. 3) Конституции РФ, согласно которой осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц. Именно поэтому в ч. 1 ст. 100 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации речь идет, по существу, об обязанности суда установить баланс между правами лиц, участвующих в деле. Вместе с тем, вынося мотивированное решение об изменении размера сумм, взыскиваемых в возмещение расходов по оплате услуг представителя, суд не вправе уменьшать его произвольно, тем более, если другая сторона не заявляет возражения и не представляет доказательства чрезмерности взыскиваемых с нее расходов.

По смыслу данного Определения Конституционного Суда РФ не усматривается обязанности суда взыскивать судебные расходы в полном объеме. Конституционный Суд РФ указывает на возможность уменьшения размера сумм, взыскиваемых судом в возмещение расходов по оплате услуг представителя.

При определении размера указанных расходов суд учел сложность дела, конкретные обстоятельства рассмотренного дела, в том числе, количество и продолжительность судебных заседаний, в которых участвовал представитель, документы, которые были составлены представителем и доказательства, которые были им представлены в судебные заседания.

Оценив доказательства, суд находит, что заявленные истцом расходы по оплате услуг представителя в размере 30 000 руб., подтвержденные материалами дела (л.д. 170, 171, 172, 173 том 2), отвечают принципам разумности и соразмерности сложности дела, и подлежат взысканию с ответчика в полном объеме.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 12, 56, 67, 98, 100, 167, 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

Р Е Ш И Л :

Исковые требования ФИО1 к АО «Автопарк №6 «Спецтранс» удовлетворить частично.

Взыскать с АО «Автопарк №6 «Спецтранс» в пользу ФИО1 денежную компенсацию морального вреда в размере 200 000 рублей, расходы по оплате услуг представителя в размере 30 000 рублей, расходы по оплате судебной экспертизы в размере 20 000 рублей.

В удовлетворении исковых требований ФИО1 к АО «Автопарк №6 «Спецтранс» в остальной части отказать.

Решение может быть обжаловано в Санкт-Петербургский городской суд в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Приморский районный суд Санкт-Петербурга.

Мотивированное решение суда изготовлено 20 мая 2021 года

Судья