Гражданское дело №2-3405/2021

УИД:66RS0001-01-2021-002674-57

Мотивированное 

решение

 изготовлено 18 июня 2021 года

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

г. Екатеринбург 10 июня 2021 года 

Верх-Исетский районный суд г. Екатеринбурга в составе председательствующего судьи Ардашевой Е.С., 

при секретаре судебного заседания Баталовой Н.П., Федунивой Т.Я., Хардиковой М.А., 

с участием истца ФИО1, ее представителя 

<

ФИО>5, действующей на основании устного ходатайства, представителя ответчика ФГБОУ ВО «Екатеринбургский государственный театральный институт» - 

<

ФИО>6, действующей на основании доверенности, помощника прокурора Верх – Исетского района г. Екатеринбурга 

<

ФИО>7, 

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению 

<

ФИО>1 к Федеральному государственному бюджетному образовательному учреждению высшего профессионального образования «Екатеринбургский государственный театральный институт» (далее по тексту, в том числе, - ФГБОУ ВО «ЕГТИ») о признании увольнения незаконным, восстановлении на работе, взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула, компенсации морального вреда, судебных расходов,

установил:

ФИО1 обратилась в Верх-Исетский районный суд г. Екатеринбурга с вышеуказанным исковым заявлением, в котором с учетом уточнений, принятых к производству суда, просила восстановить срок на обращение с исковым заявлением в суд; признать незаконным увольнение в связи с сокращением штата согласно приказу от 07.09.2020 №-л с должности 

<

иные данные>, согласно приказу от 07.09.2020 №-к с должности 

<

иные данные>; восстановить истца на работе согласно ранее занимаемых должностей; взыскать с ответчика в пользу истца не полученный заработок с 08.09.2020 в размере 126 006,20 руб.; компенсацию морального вреда в размере 50 000, 00 руб.; расходы по оплате юридических услуг в размере 80 000 руб.

В судебном заседании истец и ее представитель действующая на основании устного ходатайства, требования иска с учетом уточнений поддержали, просили иск удовлетворить.

Представитель ответчика, действующая на основании доверенности, в судебном заседании исковые требования не признала, просила в иске отказать в полном объеме. Поддержала доводы, изложенные в письменном отзыве на исковое заявление и дополнениях к нему, просила применить положения закона о пропуске срок обращения в суд за разрешением индивидуального трудового спора, отказать истцу в восстановлении пропущенного срока. 

В заключении помощник прокурора Верх – Исетского района г. Екатеринбурга - 

<

ФИО>7 указала на не обоснованность заявленных истцом требований и необходимость отказа в удовлетворении иска в части восстановления на работе, поскольку процедура увольнения работодателем соблюдена в полном объеме. 

Заслушав лиц, участвующих в деле, помощника прокурора, исследовав и оценив представленные сторонами письменные доказательства в совокупности, суд приходит к следующему. 

В соответствии со статьей 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (содержание которой следует рассматривать в контексте пункта 3 статьи 123 Конституции Российской Федерации и статьи 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, закрепляющих принцип состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон) каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

На основании ст. 59, 60 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд принимает только те доказательства, которые имеют значение для рассмотрения и разрешения дела. Обстоятельства дела, которые в соответствии с законом должны быть подтверждены определенными средствами доказывания, не могут подтверждаться никакими другими доказательствами.

В силу ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств, никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы, суд оценивает относимостъ, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

Из материалов гражданского дела следует, что 01.02.2012 между Федеральным государственным бюджетным образовательным учреждением высшего профессионального образования «Екатеринбургский Государственный Театральный институт» (Работодатель) и ФИО1 (Работник) был заключен трудовой договор № №, в соответствии с условиями которого, истец была принята на должность «

<

иные данные>».

01.10.2018 между Федеральным государственным бюджетным образовательным учреждением высшего образования «Екатеринбургский государственный театральный институт» (Работодатель) и ФИО1 (Работник) было заключено дополнительное соглашение к трудовому договору № от 01.02.2012, в соответствии с которым, истец была переведена на должность «

<

иные данные> (1,0 ставки).

Также материалами дела подтверждается тот факт, что ФИО1 занимала должность реквизитора на 0,5 ставки (внутреннее совместительство), трудовой договор от 01.12.2008 №. 

Приказом ФГБОУ ВО «ЕГТИ» №-к от 02.07.2020 определено в связи с проведением мероприятий, связанных с сокращением штата и численности работников ФГБОУ ВО «ЕГТИ» внести в штатное расписание №1 от 31.01.2020 следующие изменения: 1.1 исключить должности: костюмер в количестве 1 штатной единицы, реквизитор в количестве 0,5 штатных единиц, специалист по обслуживанию видеооборудования в количестве 1 штатной единицы. 

03.07.2020 ответчиком в адрес истца направлено уведомление о предстоящем увольнении в связи с сокращением штата, согласно которому в соответствии с Трудовым кодексом Российской Федерации в связи с проведением мероприятий, связанных с сокращением штата и численности работников федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего образования «Екатеринбургский государственный театральный институт» и в соответствии с приказом «О внесении изменений в штатное расписание» от 02.07.2020 №-к, ответчик уведомил истца о том, что занимаемые ею должности 

<

иные данные> (1,0 ставки) и 

<

иные данные> (0,5 ставки по внутреннему совместительству) сокращаются. Руководствуясь ч. 2 ст. 180 Трудового кодекса Российской Федерации, ответчик уведомил истца, что трудовой договор от 01.02.2012 №, трудовой договор от 01.12.2008 № будут расторгнуты с ней по истечении не менее двух месяцев со дня получения настоящего уведомления по п. 2 ч. 1 ст. 81 Трудового кодекса Российской Федерации в связи с сокращением штата организации. Согласно ст. 178 и ст. 180 Трудового кодекса Российской Федерации ФИО1 были предоставлены следующие льготы: выплата выходного пособия в размере среднемесячного заработка; сохранение среднего месячного заработка на период трудоустройства, но не свыше двух месяцев со дня увольнения (с зачетом выходного пособия); работодатель с письменного согласия имеет право расторгнуть с истцом трудовой договор до истечения срока, указанного в абзаце два настоящего уведомления, выплатив истцу дополнительную компенсацию в размере среднего месячного заработка, исчисленного пропорционально времени, оставшемуся до истечения срока предупреждения об увольнении. В соответствии с требованиями статьи 180 Трудового кодекса Российской Федерации ФИО1 была проинформирована о вакантных должностях, имеющихся в ЕГТИ: 

<

иные данные> должностной оклад 7027,57 рублей; 

<

иные данные>, должностной оклад 6912,36 рублей. Также истцу было разъяснено, что в случае ее согласия перевестись на одну из предложенных вакансий с ней будет заключено соглашение об изменении условий трудового договора о постоянном переводе с 08.09.2020 на другую работу. В случае отказа истца от перевода на предложенную должность трудовой договор с ней будет прекращен 07.09.2020 в соответствии с п.2 ч.1 ст.81 Трудового кодекса Российской Федерации.

Из материалов дела следует, что приказом ректора №-к от 07.09.2020 

<

иные данные> ФИО1 уволена в связи с сокращением штата по п. 2 ч. 1 ст. 81 Трудового кодекса Российской Федерации. Истец ознакомлена с данным приказом. 

Приказом ректора №-к от 07.09.2020 

<

иные данные> по внутреннему совместительству ФИО1 уволена в связи с сокращением штата по п. 2 ч. 1 ст. 81 Трудового кодекса Российской Федерации. Истец ознакомлена с данным приказом, вопреки первоначальным доводам.

07.09.2020 ФИО1 была выдана трудовая книжка.

В соответствии с п. 2 ч. 1 ст. 81 Трудового кодекса Российской Федерации трудовой договор может быть расторгнут работодателем в случае сокращения численности или штата работников организации.

Согласно ч. 3 ст. 81 Трудового кодекса Российской Федерации увольнение по основанию, предусмотренному п. 2 ч. 1 ст. 81 Трудового кодекса Российской Федерации, допускается, если невозможно перевести работника с его письменного согласия на другую имеющуюся у работодателя работу (как вакантную должность или работу, соответствующую квалификации работника, так и вакантную нижестоящую должность или нижеоплачиваемую работу), которую работник может выполнять с учетом его состояния здоровья. При этом работодатель обязан предлагать работнику все отвечающие указанным требованиям вакансии, имеющиеся у него в данной местности. Предлагать вакансии в других местностях работодатель обязан, если это предусмотрено коллективным договором, соглашениями, трудовым договором.

Согласно ст.84.1 Трудового кодекса Российской Федерации, прекращение трудового договора оформляется приказом (распоряжением) работодателя.

С приказом (распоряжением) работодателя о прекращении трудового договора работник должен быть ознакомлен под роспись. По требованию работника работодатель обязан выдать ему надлежащим образом заверенную копию указанного приказа (распоряжения). В случае, когда приказ (распоряжение) о прекращении трудового договора невозможно довести до сведения работника или работник отказывается ознакомиться с ним под роспись, на приказе (распоряжении) производится соответствующая запись.

Днем прекращения трудового договора во всех случаях является последний день работы работника, за исключением случаев, когда работник фактически не работал, но за ним, в соответствии с настоящим Кодексом или иным федеральным законом, сохранялось место работы (должность).

Согласно ст.180 Трудового кодекса Российской Федерации, при проведении мероприятий по сокращению численности или штата работников организации работодатель обязан предложить работнику другую имеющуюся работу (вакантную должность) в соответствии с ч. 3 ст. 81 настоящего Кодекса.

О предстоящем увольнении в связи с ликвидацией организации, сокращением численности или штата работников организации работники предупреждаются работодателем персонально и под роспись не менее чем за два месяца до увольнения.

Данное требование ответчиком было исполнено, что подтверждается материалами дела, в частности, уведомлением о предстоящем увольнении в связи с сокращением численности штата от 03.07.2020, которое было получено истцом 03.07.2020. 

Обращаясь в суд с настоящим исковым заявлением истец указывает на нарушение процедуры увольнения в связи с сокращением численности штата.

Так, в частности, истец ссылается в своих показаниях, данных ею в ходе рассмотрения дела по существу, на мнимый характер сокращения численности штата, указывая на наличие у работодателя желания уволить именно ее. 

Вместе с тем, судом при рассмотрении дела установлено, что работодатель не допустил нарушений порядка увольнения.

По смыслу п. 2 ч. 1 ст. 81 Трудового кодекса Российской Федерации, право определять численность и штат работников принадлежит работодателю.

Согласно разъяснению Пленума Верховного суда, данному в Постановлении №2 от 17.03.2004 (п. 10), работодатель вправе самостоятельно под свою ответственность принимать необходимые кадровые решения по подбору, расстановке и увольнению работников. 

Совокупностью исследованных в ходе рассмотрения дела доказательств подтверждается, что сокращение численности штата действительно, реально имело место решением о сокращении численности работников; новое штатное расписание свидетельствует о реальности проведения мероприятий по сокращению численности работников.

Так, материалами дела подтверждается, что 02.07.2020 в штатное расписание были внесены изменения согласно приказу №-к от 02.07.2020 «О внесении изменений в штатное расписание».

Согласно штатному расписанию, действующему с 31.01.2020 по 30.01.2021, в штате имелись следующие должности: 

<

иные данные> в количестве 1 штатной единицы, 

<

иные данные> в количестве 0,5 штатных единиц, специалист по обслуживанию видеооборудования в количестве 1 штатной единицы.

В штатном расписании, действующим с 07.09.2020 по 30.01.2021, отсутствуют должности: 

<

иные данные> в количестве 1 штатной единицы, 

<

иные данные> в количестве 0,5 штатных единиц, 

<

иные данные> в количестве 1 штатной единицы. 

Как ранее было указано 03.07.2020 ФИО1 была уведомлена о предстоящем увольнении (сокращение штата) в связи с проведением мероприятий, направленных на совершенствование организационной структуры института и оптимизацию управленческой работы ФГБОУ ВО «Екатеринбургский государственный театральный институт». Факт своевременно уведомления о сокращении штата не опровергался истцом и ее представителем в судебном заседании 27.04.2021. 

Руководствуясь ч. 2 ст. 180 Трудового кодекса Российской Федерации, ФИО1 была уведомлена, что трудовые договоры № от 01.02.2012 и № от 01.12.2008 будут расторгнуты по истечении не менее двух месяцев со дня получения уведомления. ФИО1 также была уведомлена о вакантных должностях, имеющихся в ЕГТИ. 

Иных вакантных должностей (кроме 

<

иные данные>), на которые истец могла бы претендовать с учетом квалификации и состояния здоровья, в период с 03.07.2021 по 07.09.2021 у работодателя не было, что подтверждается совокупностью представленных в материалы дела доказательств, в частности предоставленными представителем ответчика табелями учета рабочего времени за период с июля по сентябрь 2021 года, копией книги учета трудовых книжек в части выдачи трудовых книжек уволенным сотрудникам, сведениями об учете приказов о приеме на работу и приказов об увольнении, выписками из штатного расписания в части включения новых занятых должностей. 

Судом установлено, что в период с 03.07.2021 у работодателя были вакантны следующие должности: 

<

иные данные> (ставка была переименована 06.07.2020 в соответствии с приказом №-к от 02.07.2020, в связи с чем истцу в уведомлении предлагалась ставка 

<

иные данные>). Истец не выразила согласия занять указанную должность; 

<

иные данные> (согласно должностной инструкции на должность 

<

иные данные> назначается лицо, имеющее высшее профессиональное образование и стаж работы по специальности не менее 3 лет, в связи с указанными обстоятельствами данная должность не была предложена истцу в связи отсутствием необходимых квалификационных требований, образования и стажа работы); 

<

иные данные> (ставка введена 07.09.2021, согласно должностной инструкции на должность 

<

иные данные> назначается лицо, имеющее среднее профессиональное образование - программы подготовки специалистов среднего звена, дополнительное профессиональное образование по специальным программам. Требования к опыту практической работы: при специальной подготовке по учету и контролю не менее трех лет, в связи с указанными обстоятельствами данная должность не была предложена истцу в связи отсутствием необходимых квалификационных требований, образования и стажа работы). 

Кроме того, как следует из показаний представителя ответчика, в августе 2020 года сотрудник, занимающий одну штатную единицу в должности главного инженера ушел в отпуск без содержания, в связи с чем, на его должность был временно принят иной сотрудник (согласно должностной инструкции на должность главного инженера назначается лицо, имеющее высшее профессиональное (техническое) образование и стаж работы по специальности на руководящих должностях в соответствующей профилю предприятия отрасли хозяйства не менее 5 лет, в связи с указанными обстоятельствами данная должность не была предложена истцу в связи отсутствие необходимых квалификационных требований, образования и стажа работы).

Суд критически относится к доводам истца относительно того, что взамен сокращенных должностей, которые она замещала, была организована штатная единица «швея», которая фактически в настоящее время исполняет весь ранее выполняемый истцом функционал. Данные доводы противоречат материалам дела, согласно которых, трудовой договор с лицом на должность «швея» был заключен 01.11.2019. 

Материалами дела также подтверждается, что во исполнение требований закона, в установленные законом сроки о сокращении должностей из штатного расписания ответчиком был уведомлен центр занятости. 

Оценивая доводы истца в части соблюдения ответчиком установленного законом порядок проведения сокращения должности из штатного расписания (сроков реализации процедуры увольнения), суд учитывает, что материалами дела подтверждается и не оспаривалось сторонами, что с 13.07.2020 в соответствии с графиком отпусков ФИО1 до 09.08.2020 находилась в ежегодном оплачиваемом отпуске.

После выхода из отпуска с 10.08.2020 по 13.08.2020 ФИО1 вновь выполняла свои непосредственные должностные обязанности. Несогласия с работой истец не выражала, явилась на рабочее место после отпуска 10.08.2020 по собственному желанию. Вопреки доводам истца, достоверных доказательств того, что она по принуждению работодателе вынуждена приступить к своим должностным обязанностям, в материалы дела представлено не было, напротив, как пояснила ФИО1 она осознано пришла на рабочее место 10.08.2020, поскольку студентам необходимо было сдавать костюмы, подписывать обходные листы, поскольку учебный год завершался. 

С 14.08.2020 по 04.09.2020 ФИО1 находилась на больничном по состоянию здоровья, 07.09.2020 истец вышла с больничного и явилась на рабочее место для выполнения должностных обязанностей. Какого-либо несогласия с работой сотрудник не выражала, явилась на работу добровольно, предъявив листок нетрудоспособности за период с 14.08.2020 по 04.09.2020. Указанные обстоятельства ни кем из лиц, участвующих в деле, в установленном законом порядке, не оспорены. 

Таким образом, ввиду отсутствия письменного согласия работника на расторжение договора до истечения двухмесячного срока в соответствии с п. 3 ст. 180 Трудового кодекса Российской Федерации, ФИО1 была уволена в связи с сокращением численности штата 07.09.2020 по истечении двухмесячного срока в первый рабочий день.

Также, в исковом заявлении истец ссылается на то, что работодателем не было учтено соблюдение истцом режима самоизоляции, так как она являлась временно нетрудоспособной.

В соответствии с ч. 6 ст. 81 Трудового кодекса Российской Федерации не допускается увольнение работника по инициативе работодателя (за исключением случая ликвидации организации либо прекращения деятельности индивидуальным предпринимателем) в период его временной нетрудоспособности и в период пребывания в отпуске.

Как раннее указано, с 13.07.2020 в соответствии с графиком отпусков ФИО1 до 09.08.2020 находилась в ежегодном оплачиваемом отпуске. 

В ходе проверки, проводимой Государственной инспекцией труда в Свердловской области установлено, что ФИО1 выдавались листы нетрудоспособности № на период с 06.04.2020 по 19.04.2020, № на период с 20.04.2020 по 30.04.2020, № на период с12.05.2020 по 29.05.2020, № на период с 01.06.2020 по 11.06.2020, № на период с 15.06.2020 по 22.06.2020, № на период с

по 28.06.2020.

Листы нетрудоспособности в связи с самоизоляцией ФИО1 с 29.06.2020 не оформлялись. В соответствии с выписками из табелей учета рабочего времени за июнь и июль 2020 ФИО1 привлекалась к работе в период с 29 июня 2020 по 10 июля 2020 (так, период с 13.07.2020 по 09.08.2020 ФИО1 находилась в ежегодном оплачиваемом отпуске, с 10.08.2020 по 13.08.2020 истец привлекалась к работе, в период с 14.08.2020 по 04.09.2020 ФИО1 находилась на больничном по состоянию здоровья (листы нетрудоспособности №).). 

Судом установлено и ранее также на это было указано, что ФИО1 вышла с больничного и явилась на рабочее место для выполнения должностных обязанностей. Какого-либо несогласия с работой сотрудник не выражала, явилась на работу добровольно, предъявив листок нетрудоспособности за период с 14.08.2020 по 04.09.2020.

Таким образом, положения ч. 6 ст. 81 Трудового кодекса Российской Федерации работодателем не были нарушены.

Доводы истца относительно того, что ее увольнение является незаконным в связи с соблюдение истцом режима самоизоляции, суд не принимает во внимание, поскольку они основаны на ошибочном (субъективном) толковании норм процессуального законодательства. 

Так, в трудовом законодательстве нет запрета на проведение кадровых мероприятий (прием, перевод, увольнение и т.д.) в связи с введением на территории Свердловской области режима повышенной готовности и принятия дополнительных мер по защите населения от новой короновирусной инфекции (2019-nCoV) Указом Губернатора Свердловской области от 18.03.2020 №100-УГ (ред. от 12.10.2020).

При этом вышеперечисленные действия должны совершаться с учетом ограничительных мероприятий (карантина), установленных в соответствующем субъекте Российской Федерации. Порядок организации таких мероприятий работодатель устанавливает самостоятельно, но с учетом требований Трудового кодекса Российской Федерации, в частности, оформление трудовых отношений определено ст. 68 Трудового кодекса Российской Федерации. В связи с распространением новой короновирусной инфекцией этот порядок не изменен.

Руководители организаций, на которые распространяется действие Указа Губернатора Свердловской области от 18.03.2020 №100- УГ, обязаны обеспечить на вверенных им объектах соблюдение требований законодательства в области антитеррористической защищенности, промышленной, транспортной безопасности, а также иных обязательных требований, норм и правил, в т.ч. для начала/прекращения трудовых отношений.

Для этого работодатели вправе по согласованию с работниками определять необходимость участия конкретного работника в непрерывном производственном процессе.

В период действия Указов отношения могут оформляться путем обмена электронными образами документов при необходимости с последующим их оформлением в установленном порядке.

На момент расторжения трудовых договоров с ФИО1 (ДД.ММ.ГГГГ года рождения) действовал вышеуказанный Указ Губернатор Свердловской области от 18.03.2020 №100- УГ (в ред. от 12.10.2020), которым, в частности, срок режима самоизоляции лицам в возрасте 65 лет и старше был продлен. 

Вместе с тем, судом установлено, и не оспаривалось участниками процесса, в том числе истцом и ее представителем, что в день увольнения ФИО1 на больничном не находилась, листы нетрудоспособности в связи с самоизоляцией ФИО1 с 29.06.2020 не оформлялись. С учетом изложенного, суд находит несостоятельными доводы истца в указанной части. 

Согласно ч.1 ст.394 Трудового кодекса Российской Федерации, в случае признания увольнения незаконным, работник должен быть восстановлен на прежней работе. 

Между тем, судом установлено, что ответчиком в полном объеме соблюдена процедура увольнения работника по сокращению численности или штата организации, в том числе сроки уведомления и самого сокращения.

Право обжалования решения работодателя о проведении мероприятий по сокращению численности или штата работников лицам, находящимися с ним в трудовых правоотношениях, не предоставляется, поскольку право на сокращение численности или штата работников является безусловным правом работодателя, при реализации которого он должен выполнить предусмотренную законодательством процедуру.

С учетом вышеизложенного, целесообразность сокращения не входит в круг вопросов, которые проверяет суд при рассмотрении данной категории дел. Суд проверяет лишь факт (наличие, реальность) самого сокращения.

Для того, чтобы считать, что сокращение штатов по конкретной должности было реальным, необходимо, чтобы конкретная должность была исключена из штатного расписания.

Данное обстоятельство в отношении должности истца имеет место – должности сокращены, что подтверждается штатным расписанием. 

При реализации процедуры увольнения, с учетом изложенного, работниками могут проверяться лишь факты их извещения, предложения иных вакантных должностей, но не порядок принятия решения работодателем о сокращении, хотя данный порядок, установленный ст. 81, 82, 373, 180 Трудового кодекса Российской Федерации, работодателем не нарушен.

О предстоящем увольнении истец был уведомлен своевременно, как того требует ст. 180 Трудового кодекса Российской Федерации. 

В соответствии с ч. 1 ст. 392 Трудового кодекса Российской Федерации работник имеет право обратиться в суд за разрешением индивидуального трудового спора в течение трех месяцев со дня, когда узнал или должен был узнать о нарушении своего права, а по спорам об увольнении - в течение одного месяца со дня вручения ему копии приказа об увольнении либо со дня выдачи трудовой книжки.

При пропуске по уважительным причинам названных сроков они могут быть восстановлены судом (ч. 4 ст. 392 Трудового кодекса Российской Федерации).

В п. 5 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 г. №2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» разъяснено, что в качестве уважительных причин пропуска срока обращения в суд могут расцениваться обстоятельства, препятствовавшие данному работнику своевременно обратиться с иском в суд за разрешением индивидуального трудового спора (например, болезнь истца, нахождение его в командировке, невозможность обращения в суд вследствие непреодолимой силы, необходимость осуществления ухода за тяжелобольными членами семьи).

Согласно абзацу первому ч. 4 ст. 198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в мотивировочной части решения суда должны быть указаны обстоятельства дела, установленные судом; доказательства, на которых основаны выводы суда об этих обстоятельствах; доводы, по которым суд отвергает те или иные доказательства; законы, которыми руководствовался суд.

В случае отказа в иске в связи с признанием неуважительными причин пропуска срока исковой давности или срока обращения в суд в мотивировочной части решения суда указывается только на установление судом данных обстоятельств (абзац третий ч. 4 ст. 198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Таким образом, по смыслу ч. 4 ст. 198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации обстоятельства, касающиеся причин пропуска работником срока на обращение в суд за разрешением индивидуального трудового спора, и их оценка судом должны быть отражены в решении.

Из приведенных нормативных положений и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению следует, что лицам, не реализовавшим свое право на обращение в суд в установленный законом срок по уважительным причинам, этот срок может быть восстановлен в судебном порядке. При этом перечень уважительных причин, при наличии которых пропущенный срок для обращения в суд за разрешением индивидуального трудового спора может быть восстановлен судом, законом не установлен. Указанный же в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации перечень уважительных причин пропуска срока обращения в суд исчерпывающим не является.

Соответственно, с учетом положений ст. 392 Трудового кодекса Российской Федерации в системной взаимосвязи с требованиями ст. 2 (задачи гражданского судопроизводства), ст. 67 (оценка доказательств), ст. 71 (письменные доказательства) ГПК РФ суд, оценивая, является ли то или иное обстоятельство достаточным для принятия решения о восстановлении пропущенного срока для обращения в суд за разрешением индивидуального трудового спора, не должен действовать произвольно, а обязан проверять и учитывать всю совокупность обстоятельств конкретного дела, не позволивших лицу своевременно обратиться в суд за разрешением индивидуального трудового спора.

Ответчиком, в ходе рассмотрения дела по существу, заявлено о пропуске срока обращения в суд за разрешением индивидуального трудового спора.

Так, представитель ответчика в обоснование вышеуказанных доводов ссылается на положения абз. 2 ст. 14 Трудового кодекса Российской Федерации, в соответствии с которыми течение сроков, с которыми настоящий Кодекс связывает прекращение трудовых прав и обязанностей, начинается на следующий день после календарной даты, которой определено окончание трудовых отношений, то есть месячный срок для обращения в суд по данной категории споров начал течь 08.09.2020 (в соответствии с правилами статьи 11 Трудового кодекса Российской Федерации) и истек 08.10.2020. Представитлем ответчика указано на то, что до 08.10.2020 ФИО1 не обращалась в судебные инстанции за разрешением индивидуального трудового спора об увольнении.

Факт пропуска срока обращения в суд с настоящим иском истец не оспаривала. 

В соответствии с вышеперечисленными нормами, при пропуске срока по уважительным причинам, он может быть восстановлен судом.

Истцом при подаче настоящего искового заявления было заявлено о восстановлении срока для обращения в суд за разрешением индивидуального трудового спора.

В обоснование своего ходатайства истец указала, что изначально ей не были известны сроки обращения в суд для разрешения индивидуального трудового спора, затем истец была нетрудоспособна, и только январе 2021 года истец обратилась за юридической помощью для разрешения ее трудового спора, после чего были предприняты попытки защитить свои права путем обращения в Прокуратуру, Государственную инспекцию труда (21.01.2021). 

Признавая неуважительными причины пропуска ФИО1 предусмотренного ч. 1 ст. 392 Трудового кодекса Российской Федерации месячного срока для обращения в суд за разрешением спора о восстановлении на работе, суд, оценив всю совокупность обстоятельств изложенных истцом, которые по ее мнению (по словам самого истца), не позволили своевременно обратиться с иском в суд, приходит к выводу, что об отсутствии уважительных причин для восстановления пропущенного срока.

Ранее суд указывал на то, что копии приказов об увольнении были вручены ФИО1 07.09.2020, также 07.09.2020 ФИО1 была выдана трудовая книжка.

В соответствии с п. 13 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации №1 (2002), утв. Президиумом Верховного Суда РФ 10.06.2020, к уважительным причинам пропуска срока на обращение в суд за разрешением индивидуального трудового спора может быть также отнесено и обращение работника с нарушением правил подсудности в другой суд, если первоначальное заявление по названному спору было подано этим работником в установленный ст. 392 Трудового кодекса Российской Федерации срок.

Из пояснений истца следует и ни кем не оспорено, что, первоначально при подаче искового заявления в суд в ноябре 2020 года подсудность была выбрана истцом верно, однако уже тогда истцом был пропущен срок обращения в суд для разрешения спора, и не было подано ходатайство о восстановлении пропущенного срока.

Кроме того, первоначальное исковое заявление ФИО1 было оставлено без движения на срок до 08.12.2020 (дело № ~ №), при этом ФИО1 представлены документы, подтверждающие нахождение на больничном с 20.10.2020 по 30.11.2020.

Суд соглашается с доводами представителя ответчика, относительно того, что представленные истцом доказательства, с достоверностью не свидетельствуют об отсутствии у истца возможности обратиться в суд за разрешением индивидуального трудового спора в срок, установленный ч. 1 ст. 392 Трудового кодекса Российской Федерации, а именно в период с 08.09.2020 по 08.10.2020, при этом обоснованными являются и указания представителя ответчика на то, что если брать во внимание срок временной нетрудоспособности, указанный в исковом заявлении, истцом также не доказаны обстоятельства, свидетельствующие о невозможности исправления ею либо доверенным лицом обстоятельств, послуживших основанием для оставления иска без движения, в срок с 01.12.2020 по 08.12.2020 (предельный срок исправления недостатков).

Суд критически относится к доводам истца и ее представителя, полагающим, что больничные листы, выданные в период с 20.10.2020 по 30.11.2020 создали объективное препятствие ФИО1 к обращению в суд за защитой трудовых прав, как в отношении пропуска срока исковой давности, который тек с 08.09.2020 по 08.10.2020, так и не являются основанием для восстановления пропущенного срока на текущий момент. 

Не представлено истцом и достаточных доказательств свидетельствующих об обращении ФИО1 в суд за защитой нарушенных трудовых прав, равно как и за квалифицированно юридической помощью после 30.11.2020, когда ФИО1 не находилась на больничном, при этом только 05.01.2021 истец заключила с ООО «

<

иные данные>» договор на оказание юридических услуг №. 

При этом суд полагает, что привлечение квалифицированного представителя позволяет сделать однозначный вывод о том, что истец при должной степени заботливости и осмотрительности должна была знать о пропуске срока исковой давности (об этом истца должен был известить представитель, оказывающий квалифицированную помощь).

Кроме того, в этой связи необходимо отметить что, несмотря на привлечение квалифицированного представителя, истцом повторное исковое заявление было направлено в суд спустя полтора месяца после заключения договора на оказание юридических услуг.

Принимая во внимание вышеизложенные обстоятельства, учитывая указанные выше нормы права, суд приходит к выводу, что истцом пропущен установленный Трудовым договором Российской Федерации месячный срок для обращения в суд как в отношении первоначально поданного заявления (ноябрь 2020 г.), так и последующего заявления, рассматриваемого в рамках настоящего дела (февраль 2021 г.).

Заявленные истцом обстоятельства, в качестве оснований для восстановления пропущенного процессуального срока обращения в суд для разрешения индивидуального трудового спора, не свидетельствуют о наличии правовых оснований для удовлетворения ходатайства истца о восстановлении ей срока на обращение с иском к ответчику по спору о восстановлении на работе 

Несостоятельны доводы истца и в части нарушения ее прав со стороны ответчика выразившиеся, по словам истца, в непредставлении ей ответов на заявления о предоставлении необходимых документов, что также, по мнению истца и ее представителя, явилось причиной позднего обращения в суд. 

Так, материалами дела подтверждается, что истец 15.09.2020 обратилась с заявлением о выдачи ксерокопий приказов об увольнении, переводов и т.д. В заявлении также было адресовано «от бывшего 

<

иные данные> ФИО1» 

В установленный законом срок (18.09.2020) истцу были предоставлены следующие документы: приказы о приеме на работу и увольнении, трудовой договор № от 01.02.2012, дополнительные соглашения к трудовому договору.

18.09.2020 ФИО1 обратилась со вторым заявлением о выдаче документов о поощрении, о грамотах, а также знаке «Почетный работник ЕГТИ». Изначально указанные документы не были выданы в связи с тем фактом, что они не подлежат хранению в личном деле. 

Из материалов дела следует, что 22.09.2020 истцу были подготовлены к выдаче следующие документы: копия грамоты Министерства культуры Свердловской области (оригинал изначально хранился у истца), выписка из приказа №24к от 24.03.2010 о награждении знаком «Почетный работник ЕГТИ», вместе с тем, 23.09.2020 на заявлении от 18.09.2020 ФИО1 была проставлена запись о том, что документы получены не в полном объеме. 

23.09.2020 ФИО1 было написано третье заявление о выдаче всех документов в полном объеме за время работы в ЕГТИ на протяжении 28 лет, на которое ответчиком 28.09.2020 подготовил ответ, о чем ФИО1 было сообщено в телефонном разговоре. В течение рабочего дня истец за документами не явилась, в связи с чем, во исполнение требований статьи 62 Трудового кодекса российской Федерации, ответчик направил запрошенные документы почтой, однако почтовое отправление не было получено истцом (при этом в момент нахождения письма в почтовом отделении ФИО1 на больничном не находилась, имела возможность получить данные документы), в последствии истец к бывшему работодателю за получением данных документов не обращался.

Из материалов дела следует, что истцом в адрес ответчика была направлена претензия с требованием о восстановлении на работе согласно ранее занимаемых должностей; возмещении не полученного заработка с 08.09.2020 по дату восстановления на работе; компенсации морального вреда в размере 50 000 руб.; возмещении расходов по оплате юридических услуг в размере 80 000 руб.

В исковом заявлении истец ссылается на то, что ответчик на претензию не отреагировал, ответ в адрес истца не направил.

Вместе с тем, достоверные данные получения указанной претензии ответчиком, материалы дела не содержат.

Кроме того, истцом в адрес Государственной инспекции труда в Свердловской области направлено заявление с просьбой провести проверку фактов, указанных в заявлении в отношении ответчика, виновных лиц привлечь к ответственности; провести проверку порядка выплат по временной нетрудоспособности. 

Как следует из представленного в материалы дела распоряжения Государственной инспекции труда о проведении внеплановой документарной проверки, а также акта проверки Государственной инспекции труда от 24.03.2021, при проведении внеплановой, документарной проверки, нарушения действующего трудового законодательства в действиях ответчика не выявлено (ни в части процедуры увольнения в связи с сокращением численности штата, ни в части начислений выплат по временной нетрудоспособности).

Принимая во внимание вышеизложенные обстоятельства, суд приходит к выводу об отсутствии нарушений прав истца со стороны ответчика в указанной части. 

По требованию истца о взыскании с ответчика компенсации морального вреда, суд приходит к следующему.

В соответствии со ст.237 Трудового кодекса Российской Федерации, моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора. В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

Пункт 63 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17.03.2004 № 2 предусматривает, что суд вправе удовлетворить требование работника о компенсации морального вреда, причиненного ему любыми неправомерными действиями или бездействием работодателя, в том числе и при нарушении его имущественных прав (задержке заработной платы).

Принимая во внимание, что факт причинения ответчиком морального вреда истцу вызывает сомнения, поскольку, как это уже было указано выше, доказательств нарушения ответчиком прав истца суду не представлено, ввиду чего не подлежит возмещению требование истца о взыскании компенсации морального вреда.

В соответствии с ч. 1 ст. 88 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела.

Согласно ст. 94 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации к издержкам, связанным с рассмотрением дела, относятся: суммы, подлежащие выплате свидетелям, экспертам, специалистам и переводчикам; расходы на оплату услуг переводчика, понесенные иностранными гражданами и лицами без гражданства, если иное не предусмотрено международным договором Российской Федерации; расходы на проезд и проживание сторон и третьих лиц, понесенные ими в связи с явкой в суд; расходы на оплату услуг представителей; расходы на производство осмотра на месте; компенсация за фактическую потерю времени в соответствии со статьей 99 настоящего Кодекса; связанные с рассмотрением дела почтовые расходы, понесенные сторонами; другие признанные судом необходимыми расходы.

В соответствии с ч.1 ст.98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных ч.2 ст.96 настоящего Кодекса. В случае, если иск удовлетворен частично, указанные в настоящей статье судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований, а ответчику пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано.

Учитывая тот факт, что судом в ходе рассмотрения дела по существу не установлено обстоятельств, свидетельствующих о нарушении ответчиком права истца, суд не находит правовых оснований для взыскания с ответчика в пользу истца судебных расходов. 

Иных требований, равно как требований по иным основаниям сторонами суду не заявлено. 

На основании изложенного, руководствуясь статьями 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд, 

решил:

исковые требования ФИО1 к ФГБОУ ВО «Екатеринбургский государственный театральный институт» о признании увольнения незаконным, восстановлении на работе, взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула, компенсации морального вреда оставить без удовлетворения. 

Решение может быть обжаловано в Судебную коллегию по гражданским делам Свердловского областного суда в течение месяца с момента изготовления решения суда в окончательной форме, с подачей апелляционной жалобы через Верх – Исетский районный суд г. Екатеринбурга.

Судья Е.С. Ардашева