Председательствующий Колесов Е.В. Дело № 22-1548/2025

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Курган 23 октября 2025 г.

Курганский областной суд в составе председательствующего Патюкова В.В.

при секретаре Евграфовой Ю.С.

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе защитника Малахевича К.В. на приговор Курганского городского суда Курганской области от 31 июля 2025 г., по которому

ФИО1, 

<

...>, несудимый,

осужден по ч. 3 ст. 264 УК РФ к 3 годам лишения свободы в колонии-поселении с самостоятельным следованием к месту отбывания наказания с лишением на 2 года 10 месяцев права заниматься деятельностью по управлению транспортными средствами.

Заслушав выступления осужденного и его защитника Малахевича К.В., поддержавших доводы жалобы, мнение прокурора Воропаевой Е.Г. о внесении в приговор изменений, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

по приговору суда Михай признан виновным в нарушении правил дорожного движения и эксплуатации транспортного средства при управлении автомобилем, повлекшем по неосторожности смерть человека.

Преступление совершено 30 июня 2024 г. в г. Кургане при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В судебном заседании Михай виновным себя признал.

В апелляционной жалобе защитник Малахевич просит отменить приговор и прекратить уголовное дело в связи с примирением сторон, поскольку в судебном заседании потерпевшая заявила соответствующее ходатайство, которое было поддержано стороной защиты. Полагает, что вывод суда о невозможности освобождения Михая от уголовной ответственности в связи с примирением с потерпевшей является необоснованным, поскольку Михай впервые привлекается к уголовной ответственности, совершил преступление средней тяжести, признал вину, раскаялся в содеянном, полностью возместил потерпевшей причиненный преступлением моральный вред, выплатив 

<

...> руб., принес извинения, имеет на иждивении двоих малолетних детей, характеризуется положительно, оказывает помощь для нужд СВО. Обращает внимание на то, что причиной дорожно-транспортного происшествия явилось не только превышение осужденным скорости движения, что стороной защиты не оспаривается, но и нарушение правил дорожного движения водителем автомобиля КИА в виде неожиданного для осужденного перестроения на его полосу движения. Обращает внимание на показания эксперта М1 о том, что при производстве экспертизы ему не было известно о совершении водителем автомобиля КИА указанного выше маневра без указания сигнала поворота, а также на выводы дополнительной автотехнической экспертизы о том, что даже при движении Михая с допустимой скоростью после столкновения с автомобилем КИА без торможения он все равно допустил бы столкновение со стеной здания, в котором находилась потерпевшая. Суд признал этот факт, но сделал необоснованный вывод о том, что скорость автомобиля осужденного была бы настолько незначительной, что не привела бы к обрушению здания и причинению телесных повреждений И. Кроме того, несмотря на противоречивые выводы эксперта о механизме образования телесных повреждений у потерпевшей – от действия выступающих частей движущегося легкового автомобиля в момент наезда на пострадавшую или в результате соударения о тело потерпевшей каких-либо предметов после обрушения стены строения, суд в приговоре не привел мотивы, по которым одни выводы эксперта он признал достоверными, а другие нет. При этом выводы суда о том, что телесные повреждения И причинены в результате падения на нее каменных конструкций строения, перемещения от воздействия движущегося автомобиля каменных изделий или падения И на обломки строения ничем не подтверждены, следов непосредственного контакта автомобиля с И экспертизой не установлено, на месте ДТП фотофиксация не проводилась, какие-либо предметы не изымались, материалы составлялись инспекторами ДПС, следственная группа на место происшествия не выезжала. 

Проверив материалы дела и доводы жалобы, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Существенных нарушений уголовно-процессуального закона, которые бы путем лишения или ограничения прав участников уголовного судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на вынесение законного и обоснованного судебного решения, и в соответствии со ст. 389.17 УПК РФ могут являться основанием к отмене приговора, по делу не допущено. 

Суд первой инстанции в приговоре проанализировал все представленные сторонами доказательства, дал им надлежащую оценку, в целом правильно установил фактические обстоятельства дела и пришел к обоснованному выводу о доказанной виновности Михая в нарушении правил дорожного движения и эксплуатации транспортного средства при управлении автомобилем, повлекшем по неосторожности смерть человека.

В обоснование виновности осужденного суд в приговоре правильно сослался на показания самого Михая, потерпевшей М2, свидетелей З1, А1, Ю1, С, Ю2, М3, Е, А2, К1, З2, экспертов М4, М1, Я, протоколы осмотра места происшествия, предметов и видеозаписей, заключения экспертов и другие доказательства, содержание и анализ которых приведены в приговоре.

Факт превышения Михаем ограничения скорости движения при управлении автомобилем Лада Приора с установленными на нем шинами, размерность которых не предусмотрена изготовителем транспортного средства в эксплуатационной документации, столкновение с автомобилем КИА, в результате которого он изменил направление движения и, потеряв контроль над управлением своего автомобиля, выехал на тротуар, а затем, разрушив стену, въехал в здание, в котором в тот момент находилась И, отчего наступила ее смерть, стороной защиты фактически не оспаривается, а доводы о том, что автомобиль Михая въехал в здание, в котором находилась погибшая, по причине нарушения правил дорожного движения водителем автомобиля КИА З1 при перестроении ее автомобиля из левого в правый ряд без включения сигнала поворота, тщательно проверены судом первой инстанции и обоснованно отвергнуты, поскольку опровергаются совокупностью исследованных доказательств.

Из показаний свидетеля З1 следует, что, она управляла автомобилем КИА, двигалась по левой полосе, остановилась на запрещающий сигнал светофора. Когда загорелся зеленый сигнал светофора, у стоявшего впереди автомобиля включился левый указатель поворота, поэтому она решила перестроиться в правую полосу движения. В зеркало заднего вида увидела, что движущийся позади нее в правом ряду автомобиль находится далеко, начала перестраиваться, автомобиль Михая не видела. В момент перестроения заметила, что летят камни, столкновение с автомобилем Михая не заметила.

Согласно показаниям свидетеля А1 – инспектора ДПС он выезжал на место ДТП, где находились автомобили Лада Приора и КИА. Видел, что в результате наезда автомобиля в доме обрушилась стена, внутри здания под блоками находилась женщина, которую сотрудники скорой помощи извлекли из- под обломков и увезли в больницу.

Из протоколов осмотра видеозаписей с видеорегистратора автомобиля, а также камер наружного наблюдения на фасадах зданий следует, что автомобиль Лада Приора двигается по проезжей части со скоростью, превышающей скорость попутных автомобилей, неоднократно резко перестраивается из одной полосы движения в другую, затем резко перестраивается в правую полосу движения, на которую перед ним начинает перестраиваться из левой полосы автомобиль КИА, происходит столкновение автомобилей, после чего автомобиль Лада Приора изменяет направление движения и совершает наезд на стену здания, от чего стена обрушивается, автомобиль заезжает внутрь здания и останавливается.

Согласно данным Управления дорожного хозяйства и благоустройства администрации г. Кургана в месте ДТП максимальная разрешенная скорость движения транспортных средств составляет 60 км/ч.

Из протокола осмотра места дорожно-транспортного происшествия и схемы ДТП следует, что следы торможения автомобиля Лада Приора на месте ДТП до столкновения с автомобилем КИА отсутствуют.

Согласно заключениям эксперта: 

- скорость движения автомобиля Лада Приора составила 91,7 км/ч; при движении со скоростью 60 км/ч водитель автомобиля Лада Приора располагал технической возможностью предотвратить столкновение с автомобилем КИА путем торможения;

- скорость автомобиля Лада Приора в момент въезда в стену здания при применении экстренного торможения после столкновения автомобилей на расстоянии 16,7 метра от стены здания со скоростью 91,7 км/ч составила бы около 67,7 км/ч; место столкновения автомобилей Лада Приора и КИА находится в первой полосе движения непосредственно за пешеходным переходом;

- смерть И наступила от открытой черепно-мозговой травмы с ушибом головного мозга тяжелой степени; механизм возникновения телесных повреждений: первая фаза – наезд автомобиля на стену строения, в результате чего происходит ее обрушение и смещение ритуальных товаров (мраморные плиты, кресты, венки и т.д.), в том числе предметов мебели, находящихся в указанном строении; вторая фаза – происходит соударение каких-либо предметов обстановки (каменные изделия (памятники) и т.д.), отломки конструкции здания о тело пострадавшей; учитывая наличие на мраморной плите пятен, подтеков вещества бурого цвета, а также обширность повреждения в области головы, можно предположить, что открытая черепно-мозговая травма у потерпевшей возникла от соударения о данную плиту; потерпевшая в момент наезда автомобиля могла находиться в любом положении по отношению к вышеперечисленным предметам; непосредственного контакта с автомобилем Лада Приора при исследовании трупа не установлено; вероятность возникновения повреждений при самостоятельном падении с высоты собственного роста либо падения из положения сидя маловероятна, но вероятность их возникновения увеличивается при придании телу пострадавшей в той или иной степени ускорения.

Проанализировав указанные заключения судебных экспертиз и разъяснения производивших их экспертов, а также сопоставив их с другими доказательствами, суд пришел к правильному выводу о том, что они являются допустимыми, достоверными и наиболее точно, с учетом всех полученных в ходе следствия данных, отвечают на поставленные вопросы об обстоятельствах произошедшего дорожно-транспортного происшествия и механизме причинения погибшей И телесных повреждений. Данные заключения основаны на результатах объективных экспертных исследований, проведенных в соответствии с правилами и методиками проведения экспертиз соответствующих видов, в достаточной степени аргументированы и не вызывают сомнений, неясности или двойного толкования.

Поскольку при движении с максимально разрешенной скоростью 60 км/ч Михай располагал бы технической возможностью предотвратить столкновение с автомобилем КИА путем применения экстренного торможения в момент возникновения опасности для движения в виде выехавшего на правую полосу автомобиля под управлением З1, несмотря на установленный судом факт нарушения З1 абз. 1 п. 8.1. и п. 8.4 Правил дорожного движения, суд правильно установил, что основной и непосредственной причиной дорожно-транспортного происшествия, в результате которого наступила смерть И, явилось нарушение Михаем п. 10.1 и п. 10.2 Правил дорожного движения, а также п. 11 Основных положений по допуску транспортных средств к эксплуатации и обязанностей должностных лиц по обеспечению безопасности дорожного движения, п. 5.1. Перечня неисправностей и условий, при которых запрещается эксплуатация транспортных средств, поскольку он, управляя автомобилем, эксплуатация которого запрещена в связи с тем, что на нем установлены шины, размерность которых не предусмотрена изготовителем транспортного средства, и значительно превысил установленное ограничение скорости, которое бы обеспечило ему возможность постоянного контроля за движением транспортного средства, что не позволило ему избежать столкновения с автомобилем КИА, в результате которого он потерял контроль над управлением своего транспортного средства и въехал на автомобиле в здание, обрушив его стену. 

С учетом изложенного, суд дал правильную юридическую оценку действиям Михая, квалифицировав их по ч. 3 ст. 264 УК РФ как нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения и эксплуатации транспортного средства, повлекшее по неосторожности смерть человека.

Вместе с тем суд апелляционной инстанции исключает из приговора указание на нарушение осужденным: 

- п. 1.3 и 1.5 ПДД РФ, поскольку предусмотренные ими правила имеют общенормативный характер, их нарушение не состоит в прямой причинно-следственной связи с наступившими последствиями;

- а также п. 9.9 ПДД РФ, поскольку, исходя из установленных судом обстоятельств, автомобиль под управлением осужденного выехал на тротуар после столкновения с автомобилем З1, когда Михай потерял контроль над управлением своего транспортного средства. 

Кроме того, суд апелляционной инстанции исключает из приговора ссылку на протокол допроса свидетеля З1., рапорт врио командира ОБДПС К2, карточку учета транспортного средства, а также результаты освидетельствования Михая и З1, как на доказательства виновности осужденного, поскольку согласно протоколу и аудиозаписи судебного заседания эти доказательства в судебном заседании суда первой инстанции не исследовались.

При этом вносимые судом апелляционной инстанции в приговор изменения сами по себе не являются основанием для смягчения назначенного осужденному наказания, поскольку не снижают степень общественной опасности содеянного.

Выводы суда первой инстанции об отсутствии оснований для освобождения Михая от уголовной ответственности в связи с примирением с потерпевшей подробно изложены в приговоре с приведением убедительных мотивов, и, вопреки доводам жалобы защитника, являются правильными.

Кроме того, как следует из протокола судебного заседания, заявление потерпевшей М2 о прекращении уголовного преследования Михая в связи с примирением приобщено судом по ходатайству защитника, а не в связи с соответствующим свободно выраженным волеизъявлением самой потерпевшей.

При этом указанное заявление составлено М2 в тот же день, когда она получила от Михая 

<

...> руб. в счет возмещения причиненного ей преступлением морального вреда (т. 3 л.д. 100, 101).

В судебном же заседании суда первой инстанции потерпевшая М2, подтвердив, что действительно писала такое заявление, на вопрос защитника о том, согласна ли она примириться с Михаем, ответила: «так как он погасил иск, то на усмотрение суда» (т. 3 л.д.234).

При указанных обстоятельствах, учитывая конкретные обстоятельства дела, а также данные о личности Михая, который ранее многократно привлекался к административной ответственности за нарушение правил дорожного движения, в том числе за значительное превышение максимально разрешенной скорости движения на территории населенных пунктов, суд сделал правильный вывод о том, что действия виновного по выплате компенсации морального вреда и принесению извинений потерпевшей не свидетельствуют о возможности его исправления без назначения ему наказания.

Назначенное осужденному наказание является справедливым и соразмерным содеянному, оснований для его смягчения не имеется. 

При назначении наказания суд правильно учел характер и степень общественной опасности совершенного преступления, конкретные обстоятельства дела, данные о личности виновного, влияние наказания на его исправление и на условия жизни его семьи, совокупность смягчающих обстоятельств, которыми признаны добровольное возмещение морального вреда, причиненного в результате преступления, наличие малолетних детей, признание вины, наличие благодарности от управления Росгвардии в связи с оказанием помощи для нужд СВО, нарушение водителем З1 Правил дорожного движения, а также ограничительные положения ч. 1 ст. 62 УК РФ.

Каких-либо иных смягчающих обстоятельств, способных повлиять на вид или размер наказания, но не учтенных при его назначении, суд апелляционной инстанции не усматривает.

Выводы суда об отсутствии оснований для назначения Михаю более мягкого наказания, чем предусмотрено за данное преступление (ст. 64 УК РФ), а также о невозможности его исправления без реального отбывания наказания в исправительном учреждении (ст. 53.1, 73 УК РФ), подробно изложены в приговоре с приведением убедительных мотивов и являются правильными. 

На основании изложенного, руководствуясь ст. 389.20, 389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции 

ПОСТАНОВИЛ:

приговор Курганского городского суда Курганской области от 31 июля 2025 г. в отношении ФИО1 изменить.

Исключить указание суда на то, что дорожно-транспортное происшествие стало возможным из-за нарушения ФИО1 пп. 1.3, 1.5, 9.9 Правил дорожного движения РФ.

Исключить ссылку на оглашенные показания свидетеля З1 (т. 1 л.д. 185-186), рапорт врио командира ОБДПС К2 (т. 1 л.д. 26-27); карточку учета ТС (т. 2 л.д. 14); результаты освидетельствования от 30 июня 2024 г. (т. 1 л.д. 37, 40), как на доказательства виновности осужденного.

В остальном приговор оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке по правилам главы 47.1 УПК РФ в судебную коллегию по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции с подачей кассационных жалобы, представления через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вынесения апелляционного постановления, осужденным, содержащимся под стражей – в тот же срок со дня вручения ему копии апелляционного постановления, а по истечении этого срока – непосредственно в суд кассационной инстанции.

Осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий В.В. Патюков