Судья Елисеенко А.Г. Дело № 22-1134/2025

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Томск 07 августа 2025 года 

Томский областной суд в составе:

председательствующего судьи Бульдович О.Н.,

при секретарях Дроздове Д.А., Савчуковой В.В., секретарях (помощниках судей) Н., Г., С.,

с участием прокуроров отдела прокуратуры Томской области Петрушина А.И., 

ФИО1,

осужденного ФИО2 и в защиту его интересов адвоката Клещева Е.С.,

адвоката Козлова А.Ф. в интересах потерпевшей М.

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам и дополнениям к ним осужденного ФИО2, в защиту его интересов адвоката Клещева Е.С., а также по апелляционному представлению заместителя прокурора ЗАТО г. Северск ФИО3 на приговор Северского городского суда Томской области от 05 марта 2025 года, которым

ФИО2, /__/, судимый:

- 19 октября 2018 года Северским городским судом Томской области по п. «а» ч.3 ст.158 УК РФ к лишению свободы сроком на 3 года 6 месяцев в исправительной колонии особого режима, освобожденный 13 августа 2021 года по отбытии срока наказания, 

осужден по ч.1 ст.161 УК РФ к 2 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

До вступления приговора в законную силу для обеспечения его исполнения мера пресечения в виде заключения под стражу в отношении ФИО2 оставлена без изменения с содержанием в ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Томской области.

Срок отбывания наказания в виде лишения свободы исчислен со дня вступления приговора в законную силу.

Зачтено в срок лишения свободы время содержания осужденного под стражей в порядке меры пресечения с 20 января 2025 года до дня вступления приговора в законную силу из расчета один день за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима (п. «а» ч.31 ст.72 УК РФ).

Гражданский иск М. удовлетворен частично, постановлено взыскать с осужденного ФИО2 в пользу М. в счет возмещения морального вреда сумму в размере 10000 рублей. 

После вступления приговора в законную силу действие сохранной расписки М. в отношении вещественных доказательств постановлено отменить, расписку о возмещении материального ущерба – хранить при деле. 

Изучив материалы дела, заслушав выступление осужденного ФИО2 и в защиту его интересов адвоката Клещева Е.С., поддержавших доводы апелляционных жалоб и апелляционное представление об исключении указания на частичное удовлетворение гражданского иска, мнение прокурора Петрушина А.И., полагавшего необходимым приговор суда изменить по доводам апелляционного представления, апелляционные жалобы стороны защиты оставить без удовлетворения, мнение адвоката Козлова А.Ф. в интересах потерпевшей М., считавшего необходимым апелляционные жалобы стороны защиты и доводы апелляционного представления об исключении указания на частичное удовлетворение гражданского иска, оставить без удовлетворения, суд апелляционной инстанции

установил:

приговором Северского городского суда Томской области от 05 марта 2025 года ФИО2 признан виновным в совершении грабежа, то есть открытого хищения чужого имущества.

Преступление совершено 03 марта 2024 года в период времени с 10 часов 30 минут до 13 часов 00 минут в /__/ Томской области при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В судебном заседании ФИО2 вину в совершении преступления не признал.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней осужденный ФИО2 выражает несогласие с приговором суда, считает его незаконным, необоснованным и подлежащим отмене в связи с существенным нарушением уголовно-процессуального закона, выразившимся в несоблюдении процедуры судопроизводства, что повлияло на итоговое судебное решение. Указывает, что в нарушение положений ст.72 УПК РФ в качестве свидетеля обвинения по уголовному делу была допрошена З., которая в ходе предварительного следствия и судебного заседания участвовала в качестве представителя потерпевшей. Государственным обвинителем или дознавателем должен был быть заявлен отвод свидетелю З., чего по уголовному делу сделано не было. Дознаватель С. произвела допрос свидетеля З. 30 марта 2024 года, однако 03 марта 2024 года допросила потерпевшую М. с участием ее представителя ФИО4, что подтверждается подписью последней в протоколе допроса. Обращает внимание на то, что в соответствие с протоколом осмотра места происшествия от 03 марта 2024 года «изъята женская сумка, внутри которой находился кошелек». Однако из показаний свидетеля В. следует, что М. ему пояснила, что «ФИО2 вытащил из сумки кошелек, из которого взял деньги в сумме 3 000 рублей, после чего удалился из дома, выбросив сумку на пол». Таким образом, органами предварительного расследования не представлено доказательств того, что он кошелек вновь положил в сумку, в результате чего ко времени осмотра места происшествия кошелек находился в сумке, что исключало возможность постановления обвинительного приговора и являлось основанием для возвращения уголовного дела прокурору. Выражая несогласие с постановлением Северского городского суда Томской области от 05 сентября 2024 года о назначении в отношении потерпевшей амбулаторной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы, указывает, что он заявлял ходатайство о назначении в отношении М. стационарной экспертизы, чего по делу сделано не было. Проведение стационарной судебно-психиатрической экспертизы возможно только лишь с письменного согласия лица, однако отказа потерпевшей от проведения экспертизы не имеется. Ему (ФИО2) не была предоставлена своевременная возможность ознакомиться с постановлением о назначении экспертизы, задать свои вопросы эксперту, что нарушило его право на защиту. Постановление о назначение судебной психолого-психиатрической экспертизы в отношении потерпевшей М. он получил уже после вынесения заключения комиссии экспертов, в самом постановлении о назначении имеются описки относительно года его рождения и адреса регистрации, с фамилией, именем и отчеством эксперта он ознакомлен не был, что не отвечает требованиям ст.7 УПК РФ. Кроме того, при проведении экспертизы экспертам не были предоставлены все необходимые сведения, в частности о том, что в /__/ году потерпевшая обращалась в /__/ с /__/, из заключения невозможно определить дату последнего обращения потерпевшей в медицинское учреждение за медицинской помощью, в вызове для допроса экспертов суд также отказал. Кроме того, потерпевшая М. в своих показаниях каждый раз указывает разные суммы находившихся при ней денежных средств, что, по мнению осужденного, свидетельствует о наличии у нее /__/. Полагает, что при рассмотрении гражданского иска суд не проверил несение потерпевшей физических и нравственных страданий. Кроме того, иск о компенсации морального вреда должен был быть передан на рассмотрение в порядке гражданского судопроизводства, рассмотрен он мог быть только при его согласии с иском, но он с иском категорически не согласен. Обращает внимание на то, что согласно заключения № 489 Криминалистического центра УМВД по Томской области на сумке, принадлежащей потерпевшей, обнаружены генетические следы трех лиц, одним из которых является ФИО2, вторым - потерпевшая М., а третье лицо установлено не было, что, по мнению осужденного, может свидетельствовать о совершении преступления иным лицом. Данное заключение судом не было исследовано, мотивы, по которым суд отверг данное заключение и не принял его в качестве доказательства, в приговоре не приведены. При этом необнаружение его генетического материала на кошельке, по мнению осужденного, доказывает, что он кошелек потерпевшей не брал, хищение денежных средств не совершал. Считает, что суд доводы стороны защиты не проверил, дополнительные изобличающие доказательства, устраняющие сомнения в виновности и самооговор обвиняемого, не выявил. Указывает, что в описательно-мотивировочной части приговора суд ограничился перечислением доказательств, не раскрывая их сути и содержания. Так, судом не раскрыты показания свидетеля В. в той части, в которой обстоятельства произошедшего ему известны со слов потерпевшей, в том числе о судьбе кошелька. Также суд сослался в приговоре на протокол проверки показаний на месте от 03 марта 2024 года, не раскрыв его основное содержание. Невыполнение судом требований Пленума Верховного Суда РФ, изложенных в постановлении от 29 ноября 2016 года № 55, по мнению осужденного, повлияло на вынесение законного и обоснованного приговора. Суд, указав на невозможность учета протокола явки с повинной в качестве доказательства его вины ввиду ее получения в отсутствие защитника, вместе с тем признал ее смягчающим наказание обстоятельством, поскольку «она получена до возбуждения уголовного дела и являлась поводом для его возбуждения». По мнению осужденного, данное обстоятельство свидетельствует о его самооговоре и недозволенных методах ведения следствия. Суд не мотивировал признание явки с повинной недопустимым доказательством и ее исключение из числа доказательств его вины. Считает, что суд первой инстанции необоснованно отказал в вызове для допроса сотрудника полиции К., который доставлял его (ФИО2) в здание УМВД России г. Северска и проводил его личный досмотр. В отношении него применялись недозволенные методы ведения допроса, он нуждался в медицинской помощи, которую ему не оказывали, на него оказывалось давление, он подвергался пыткам и бесчеловечному обращению со стороны должностных лиц. Обращает внимание на то, что потерпевшая в судебном заседании пояснила, что его фамилии она узнала только в полиции, тогда как свидетель В. показал, что потерпевшая сама ему называла его фамилию. Ссылаясь на протокол ознакомления обвиняемого и его защитника с материалами уголовного дела от 01 апреля 2025 года, указывает, что в указанный период времени с материалами дела он не знакомился, адвоката не видел, копия обвинительного акта ему не вручалась, в указанный период времени он находился в больнице. Обращает внимание на то, что судом не проверена версия о том, что 03 марта 2024 года он вместе с потерпевшей заходил в магазин «Мария-Ра», где покупал пиво и сигареты, продавцы магазина допрошены не были, видеозапись из магазина не изымалась, водитель такси не устанавливался, очная ставка между ним и потерпевшей органами предварительного расследования, несмотря на противоречия в их показаниях, не проводилась. Отмечает, что он имеет постоянное место жительства и работу, по месту жительства характеризуется удовлетворительно, по месту работы положительно, состоит в фактических брачных отношениях, на учете в психоневрологическом диспансере не состоит. Смягчающим наказание обстоятельством суд признал наличие у него на иждивении малолетнего ребенка его сожительницы. Считает, что в отношении него судом могло быть принято решение о замене наказания в виде лишения свободы принудительными работами. Кроме того, при любом виде рецидива преступлений, если судом установлены смягчающие наказание обстоятельства, предусмотренные ст.61 УК РФ, срок наказания может быть назначен менее одной третьей части максимального срока, то есть 1 года 4 месяцев, а при наличии исключительных обстоятельств, предусмотренных ст.64 УК РФ, может быть назначено более мягкое наказание, чем предусмотрено за данное преступление. Считает, что у суда имелись основания для применения в отношении него положений ч.2 ст.531, ч.3 ст.68, ч.1 ст.73 УК РФ и назначения ему наказания условно. Просит приговор Северского городского суда Томской области от 05 марта 2025 года отменить, уголовное дело возвратить прокурору ЗАТО г. Северска для устранения нарушений закона, при несогласии с его доводами о возвращении уголовного дела прокурору просит приговор суда изменить, применить при назначении наказания положения ст.531, ч.3 ст.68, ч.1 ст.73 УК РФ. 

В апелляционной жалобе адвокат Клещев Е.С. в защиту интересов осужденного ФИО2 выражает несогласие с приговором суда, считает его незаконным, необоснованным и подлежащим отмене. Указывает, что вину в совершении преступления ФИО2 не признал, показал, что денежные средства потерпевшая М. сама передала ему в долг, как неоднократно происходило и ранее. ФИО2 в суде четко и последовательно изложил всю хронологию событий, оснований не доверять его показаниям не имеется. За основу необходимо было принять показания ФИО2 в судебном заседании, когда он имел возможность ответить на все вопросы участников процесса. Кроме того, осужденный пояснил причины, по которым в ходе дознания давал признательные показания, объяснив это опасением, что в отношении него будет избрана мера пресечения, связанная с изоляцией от общества, с учетом имеющегося у него административного надзора. Полагает, что объективных доказательств виновности ФИО2 в совершении инкриминируемого ему деяния не имеется, обвинение построено лишь на показаниях потерпевшей М., к которым необходимо отнестись критически. Данные потерпевшей в судебном заседании показания были противоречивыми, на вопросы участников процесса она отвечать затруднялась и путалась. Назначенная в отношении потерпевшей комплексная психолого-психиатрическая экспертиза выявила наличие у нее /__/, однако в заключении экспертов одновременно сделан вывод и о том, что в день преступления у потерпевшей «было все хорошо», что, по мнению адвоката, ставит под сомнение объективность экспертного заключения. В удовлетворении ходатайства стороны защиты о назначении еще одной экспертизы судом необоснованно было отказано. Ссылаясь на протокол осмотра места происшествия, отмечает имеющиеся, по мнению стороны защиты, противоречия: похитив из кошелька потерпевшей 3000 рублей, ФИО2 не взял 3 пятитысячные купюры, находившиеся в паспорте потерпевшей, не уничтожил кошелек, являющийся важной уликой. Кроме того, в ходе осмотра были обнаружены отпечатки пальцев, принадлежащие неустановленному лицу, которое и могло похитить у М. денежные средства, однако устанавливать данное лицо органы предварительного расследования не стали. Отмечает, что в ходе судебного заседания стороной защиты был заявлен ряд ходатайств, направленных на полное и объективное рассмотрение дела, в частности, о направлении ряда запросов, об исключении доказательств в связи с их недопустимостью, однако данные ходатайства удовлетворены не было, чем было нарушено право на защиту. Считает, что по делу ФИО2 имеется множество неустранимых сомнений в виновности последнего, что в силу презумпции невиновности должно толковаться в пользу обвиняемого. В соответствии со ст.302 УПК РФ обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и постановляется лишь при условии, если в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления полностью доказана. Обвинительный приговор может быть постановлен на достоверных доказательствах, когда по делу исследованы все возникшие версии, а имеющиеся противоречия выяснены и оценены. Признание подсудимым своей вины, если оно не подтверждено совокупностью других собранных по делу и исследованных доказательств, не может служить основанием для постановления обвинительного приговора. Никаких объективных данных, что именно ФИО2 совершил хищение имущества, сторона обвинения не представила, имеющейся в деле доказательственной базы для такого вывода недостаточно, более того, совокупности доказательств стороны защиты достаточно, чтобы признать ФИО2 невиновным. Просит приговор Северского городского суда Томской области от 05 марта 2025 года отменить, вынести в отношении ФИО2 оправдательный приговор. 

В возражениях на апелляционные жалобы и дополнения к ним осужденного ФИО2 и его адвоката Клещева Е.С. государственный обвинитель Погомий А.И. указывает на несостоятельность изложенных в них доводов, просит оставить их без удовлетворения. 

В апелляционном представлении заместитель прокурора ЗАТО г. Северск ФИО3 выражает несогласие с приговором суда, считает его подлежащим изменению в связи с неправильным применением уголовного закона, несоответствием выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом, существенным нарушением уголовно-процессуального закона. Ссылаясь на положения ст.61 УК РФ, постановление Пленума Верховного Суда РФ от 22 декабря 2015 года № 58, указывает, что не может признаваться добровольным заявление о преступлении, сделанное лицом в связи с его задержанием по подозрению в совершении этого преступления. Признание лицом своей вины в совершении преступления в таких случаях может быть учтено судом в качестве иного смягчающего обстоятельства в порядке ч.2 ст.61 УК РФ или, при наличии к тому оснований, как активное способствование раскрытию и расследованию преступления. При этом активное способствование раскрытию и расследованию преступления следует учитывать в качестве смягчающего наказание обстоятельства, предусмотренного п. «и» ч.1 ст.61 УК РФ, если лицо о совершенном с его участием преступлении либо о своей роли в преступлении представило органам дознания или следствия информацию, имеющую значение для раскрытия и расследования преступления. Ссылаясь на заявление потерпевшей М. о преступлении, а также на показания свидетеля В., указывает, что на момент написания ФИО2 явки с повинной у сотрудников правоохранительных органов имелось достаточно данных о его причастности к совершенному преступлению, последний органам предварительного расследования не сообщил какой-либо новой информации, имеющей значение для раскрытия уголовного дела, в связи с чем вывод суда о необходимости признания в качестве обстоятельств, смягчающих наказание в соответствии с п. «и» ч.1 ст.61 УК РФ, активного способствования раскрытию преступления и явки с повинной является необоснованным. Ссылаясь на ст.151 ГК РФ, постановление Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2022 года № 33, отмечает, что обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего, неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда, причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом, вины причинителя вреда. Потерпевший-истец по делу о компенсации морального вреда должен доказать факт нарушения его личных неимущественных прав либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага, а также то, что ответчик является лицом, действия (бездействие) которого повлекли эти нарушения, или лицом, в силу закона обязанным возместить вред. По уголовному делу гражданский иск о компенсации морального вреда (физических или нравственных страданий) может быть предъявлен, когда такой вред причинен потерпевшему преступными действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие ему нематериальные блага. Обращаясь с требованием о компенсации морального вреда, потерпевшая М. в исковом заявлении о причинении ей физических или нравственных страданий вследствие нарушения нематериальных благ не указала, в чем именно выразились ее нравственные или физические страдания, причиненные действиями ФИО2 Потерпевшая в исковом заявлении привела весь перечень нематериальных благ, указанных в ст.150 ГК РФ, без указания сведений о том, какое именно нематериальное благо (нематериальные блага) было нарушено в результате совершенного преступления. Принимая решение о взыскании с осужденного в пользу М. компенсации морального вреда в размере 10000 рублей, суд первой инстанции исходил из степени вины подсудимого, его материального положения, а также формальной констатации факта причинения потерпевшей нравственных страданий. Частично удовлетворяя исковые требования на сумму 10000 рублей, суд счел указанную сумму соразмерной, соответствующей фактическим обстоятельствам дела и последствиям допущенного подсудимым нарушения нематериальных благ потерпевшей. Однако судом не установлено, какие нематериальные блага или личные неимущественные права гражданского истца нарушены ответчиком в результате совершенного преступления. Каких-либо доказательств, включая медицинские документы, подтверждающие факт обращения М. к специалистам (терапевту, психологу, психиатру и т.п.), показания иных лиц, подтверждающие ухудшение состояния здоровья М. в связи с совершенным преступлением, в судебное заседание не представлено, в материалах уголовного дела отсутствуют. Материальный ущерб, причиненный преступлением, возмещен М. подсудимым в полном объеме 22 марта 2024 года, то есть спустя непродолжительное время после совершения преступления, что подтверждается распиской о возмещении ущерба. Полагает, что в отсутствие доказательств, подтверждающих причинение вреда преступными действиями ответчика ФИО2 личным неимущественным правам М., правовых оснований для взыскания с ответчика в пользу истца компенсации морального вреда не имелось. Просит приговор Северского городского суда Томской области от 05 марта 2025 года изменить, исключить из описательно-мотивировочной части приговора указание на признание в качестве обстоятельств, смягчающих наказание в соответствии с п. «и» ч.1 ст.61 УК РФ, активного способствования раскрытию преступления, явки с повинной, учесть в качестве обстоятельства, смягчающего наказание, в соответствии с ч.2 ст.61 УК РФ как признание ФИО2 вины явки с повинной, усилить ФИО2 наказание по ч.1 ст.161 УК РФ до 2 лет 1 месяца лишения свободы в исправительной колонии строгого режима, исключить указание на частичное удовлетворение гражданского иска потерпевшей М. в части взыскания с ФИО2 в счет возмещения морального вреда денежных средств в сумме 10000 рублей, отказать в удовлетворении гражданского иска о возмещении с ФИО2 компенсации морального вреда. 

В возражениях на апелляционное представление осужденный ФИО2 и в защиту его интересов адвокат Клещев Е.С. указывают на несостоятельность изложенных в нем доводов, просят апелляционное представление оставить без удовлетворения.

Проверив материалы уголовного дела, выслушав мнения сторон, изучив доводы апелляционных жалоб и дополнений к ней стороны защиты, возражения на них, а также доводы апелляционного представления и возражения на него, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Суд в своем решении подробно изложил описание преступного деяния, с указанием места, времени, способа его совершения, формы вины, а также доказательства, на которых основаны выводы суда, изложенные в приговоре. 

В судебном заседании ФИО2 вину в совершении преступления не признал, показав, что сумку потерпевшей он не срывал, М. сама дала ему 300 рублей взаймы, на эти деньги он купил сигареты, пиво, заплатил за проезд в маршрутном такси, после чего был остановлен сотрудниками полиции. 

Вместе с тем на стадии предварительного расследования при допросе в качестве подозреваемого ФИО2 показал, что 03 марта 2024 года около 12 часов дня он схватил своей правой рукой за ремешок сумки потерпевшей М., ремешок на сумке порвался, а сумка с ремешком остались у него в руке. Несмотря на требования М. вернуть ей сумку, он стал искать в ней деньги, обнаружил в находящемся в сумке кошельке три купюры достоинством 1000 рублей каждая, которые решил похитить, а затем истратить на спиртное и сигареты. Кинув сумку на пол, он взял 3000 рублей и вышел на улицу. 

Показания ФИО2, данные им на предварительном расследовании, являются допустимыми, поскольку получены в присутствии защитника и в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона. Вопреки доводам стороны защиты, показания даны осужденным добровольно, без физического и психологического воздействия со стороны сотрудников правоохранительных органов, после разъяснения положений ст.51 Конституции РФ, а также после разъяснения того, что показания могут быть использованы в качестве доказательств по уголовному делу, в том числе при его отказе от этих показаний. Замечаний от осужденного и его защитника, в том числе на неправильность изложения показаний, а также заявлений о применении недозволенных методов ведения следствия или о плохом состоянии здоровья ФИО2, не поступило, что подтвердила в судебном заседании дознаватель С.

При этом, как верно отметил суд первой инстанции, в ходе судебных заседаний осужденным даны непоследовательные и противоречивые показания, в том числе в части совершения им хищения имущества из сумки потерпевшей (либо о том, что он взял сумку потерпевшей, но не срывал ее, либо о том, что к сумке он не прикасался, а потерпевшая сама дала ему деньги взаймы). Новые версии произошедших событий были выдвинуты ФИО2 после ознакомления с доказательствами стороны обвинения.

Суд обосновано положил в основу приговора показания ФИО2, данные им в ходе дознания, оснований не доверять которым у суда не было, поскольку указанные показания получены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, фактов применения к осужденному недозволенных методов ведения следствия при получении показаний, на которые указывает сторона защиты, установлено не было, показания являются логичными, последовательными, согласуются, подтверждаются и дополняются иными изложенными в приговоре доказательствами, получившими верную оценку в их совокупности.

Так, из показаний потерпевшей М. следует, что 03 марта 2024 года около 12 часов в частном доме №/__/ ФИО2 резко дернул ремешок ее сумки, в результате чего ремень порвался, а сумка оказалась в руках ФИО2 Несмотря на ее требование вернуть сумку, ФИО2 достал из нее три купюры достоинством 1000 рублей каждая, кинул сумку на пол и вышел с деньгами на улицу. 

Представитель потерпевшей ФИО4 в судебном заседании показала, что 03 марта 2024 года в 11 часов 30 минут ей позвонила М. и сообщила, что ее избил знакомый Николай, который украл у нее из кошелька деньги в сумме 3000 рублей, при этом банковские карты и три купюры по 5000 рублей он не увидел. 

Свидетель В., сотрудник ОУР УМВД России по ЗАТО г. Северск Томской области, показал по обстоятельствам поступления в дежурную часть сообщения о преступлении, получения первоначальных сведений от М., а также по обстоятельствам доставления и опроса ФИО2 

Свидетель Д. в ходе дознания показал, что 03 марта 2024 года в ходе распития алкоголя с ФИО2 он уснул. Проснувшись, он увидел М., которая рассказала ему о том, что ФИО2 сорвал с нее женскую сумку, достал кошелек, а из него – деньги в сумме 3000 рублей (три купюры достоинством 1000 рублей каждая), с которыми удалился из дома, а сумку и кошелек бросил на пол в доме. 

В судебном заседании свидетель Д. свои показания, данные в ходе предварительного расследования, не подтвердил, сообщил, что не читал их ввиду отсутствия света и осуществления допроса в вечернее время, при этом женской сумки в доме не было. 

Однако суд первой инстанции обоснованно признал достоверными и положил в основу приговора первоначальные показания Д., данные в ходе предварительного следствия, поскольку эти показания последовательны, не противоречивы, получены в соответствии с требованиями УПК РФ непосредственно после совершения преступления и объективно подтверждаются другими доказательствами по уголовному делу, приведенными в приговоре.

Показания потерпевшей и свидетелей являются подробными, последовательными.

Вопреки доводам стороны защиты, каких-либо оснований для оговора осужденного у потерпевшей и свидетелей не установлено, неприязненных отношений между ними не имелось, в связи с чем оснований не доверять их показаниям у суда не было.

Кроме того, вина ФИО2 в совершении преступления, за которое он осужден подтверждается также иными письменными доказательствами, а именно: протоколом осмотра места происшествия от 03 марта 2024 года, согласно которому осмотрена комната в жилом доме № /__/, зафиксирована обстановка, изъяты следы рук на 4 отрезка липкой ленты, женская сумка с оторванной ручкой, внутри которой находились кошелек, паспорт на имя М., в нем три купюры достоинством 5000 рублей каждая, пенсионное удостоверение на имя М., льготная карточка, скидочные карты и банковские карты; заключением эксперта № 47 от 04 марта 2024 года, согласно которому изъятый след пальца руки, размером 25х17 мм (с бутылки из-под водки), оставлен большим пальцем правой руки ФИО2, след ладони руки, размером 75х35 мм (с 5-литровой бутылки с водой), оставлен ладонью левой руки ФИО2; протоколом осмотра предметов от 21 марта 2024 года, согласно которому осмотрена женская сумка с оторванной ручкой, с содержимым; протоколом выемки от 23 марта 2024 года и осмотра расписки о возмещении ФИО2 материального ущерба потерпевшей; протоколом проверки показаний на месте от 03 марта 2024 года, согласно которому ФИО2 на месте дал подробные признательные показания о совершении им преступления. 

Вопреки доводам апелляционной жалобы осужденного, все доказательства, представленные сторонами в судебном заседании, были собраны и получены с учетом требований ст.73-81 УПК РФ.

Что касается доводов апелляционной жалобы ФИО2 о том, что в качестве представителя потерпевшей М. участвовала ФИО4, которая как в ходе дознания, так и в суде допрашивалась в качестве свидетеля по данному уголовному делу, и недопустимости ее показаний, то суд апелляционной инстанции отмечает, что допрос З. по правилам допроса свидетеля не исключает ее участие в качестве представителя потерпевшей, поскольку она фактически допрашивалась по обстоятельствам дела как представитель потерпевшей М. Как усматривается из протокола судебного заседания, на вопросы председательствующего и государственного обвинителя З. пояснила, что непосредственным участником произошедших событий она не являлась (т.2, л.д.170-об).

При этом суд апелляционной инстанции отмечает, что сформулированное в ст. 72 УПК РФ правило, предусматривающее отвод представителя потерпевшего, участвующего по данному делу в качестве свидетеля, направлено исключительно на защиту интересов потерпевшего и недопущению каких-либо действий, которые могли бы прямо или косвенно повлиять на неблагоприятный для потерпевшего исход дела, в связи с чем суждения осужденного о нарушении его прав привлечением ФИО4 в качестве представителя потерпевшей М., допрошенной также и в качестве свидетеля, не могут быть признаны состоятельными.

Изложенные в приговоре доказательства были тщательным образом исследованы судом, по итогам чего им дана надлежащая оценка в соответствии с требованиями ст.87, 88 УПК РФ с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, а в своей совокупности исследованные доказательства признаны достаточными для разрешения уголовного дела по существу. Каждое из них получило правильную правовую оценку как самостоятельно, так и в совокупности с другими доказательствами, что надлежащим образом отражено в приговоре.

Каких-либо существенных противоречий в показаниях потерпевшей, свидетелей, ставящих под сомнение их достоверность, данных, опровергающих выводы суда о виновности ФИО2, изложенные в приговоре, не имеется.

Несогласие стороны защиты с оценкой доказательств, данной судом первой инстанции, не является основанием для отмены или изменения приговора.

Анализ имеющихся в материалах дела доказательств свидетельствует о том, что суд правильно установил фактические обстоятельства дела, связанные с совершением ФИО2 грабежа, то есть открытого хищения чужого имущества, а действия осужденного судом верно квалифицированы по ч.1 ст.161 УК РФ.

Судебное разбирательство по уголовному делу в отношении ФИО2 проведено объективно и всесторонне, с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, отвечающих критериям справедливого судебного разбирательства.

Вопреки доводам стороны защиты, все версии стороны защиты, которые имели существенное значение для правильного разрешения дела, судом были проверены, ходатайства разрешены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона и по ним вынесены соответствующие постановления, отвечающие требованиям ч. 4 ст. 7 УПК РФ, то есть они являются законными, обоснованными и мотивированными.

Так, из протокола судебного заседания усматривается, что все ходатайства сторон обвинения и защиты, промежуточные решения, вынесенные в ходе судебного разбирательства, на которые указывает сторона защиты, в том числе постановление от 05 сентября 2024 года о назначении амбулаторной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы в отношении М., разрешены судом после выяснения мнений участников судебного разбирательства и исследования обстоятельств дела, относящихся к данным вопросам. Как усматривается из протокола судебного заседания, осужденный ФИО2 воспользовался своим правом высказать мнение относительно возможных вопросов, которые необходимо поставить перед экспертами при проведении комплексной психолого-психиатрической экспертизы (т.2, л.д.178-об-179), постановление о назначении данной экспертизы судом оглашено в судебном заседании при участии всех заинтересованных лиц, в том числе и осужденного (т.2, л.д.181-об), в связи с чем право ФИО2 на защиту нарушено не было. Кроме того, в материалах уголовного дела имеется справка, согласно которой своевременное вручение ФИО2 постановления о назначении экспертизы и ознакомление с ее результатами стало невозможным в связи с тем, что ФИО2 не отвечал на телефонные звонки (т.2, л.д.63).

Допущенные судом в постановлении от 05 сентября 2024 года описки относительно года рождения осужденного, а также места его регистрации и жительства, на что указывает ФИО2 в своей жалобе, не ставят под сомнение обоснованность выводов проведенной в отношении потерпевшей комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы и не свидетельствуют о незаконности и необоснованности постановленного в отношении ФИО2 приговора. 

Психическое состояние потерпевшей, вопреки доводам стороны защиты, судом исследовано с достаточной полнотой. Выводы экспертов являются научно обоснованными и соответствуют материалам дела, М. по своему психическому состоянию могла правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, и давать о них показания, могла участвовать в следственных действиях и в судебных заседаниях. Оснований для назначения стационарной судебной психолого-психиатрической экспертизы в отношении потерпевшей, вопреки доводам апелляционных жалоб осужденного и его адвоката, не имелось. 

Несогласие осужденного с выводами экспертов, в том числе ввиду выявления осужденным факта обращения потерпевшей М. в /__/ году в /__/, не может служить основанием к назначению дополнительной или повторной экспертизы. Тем более что в судебном заседании М. и ее представитель пояснили, что данное обращение не было связано с состоянием здоровья самой потерпевшей, а было обусловлено проблемами со здоровьем ее ребенка (т.2, л.д.189-об-190).

Вопреки доводам апелляционной жалобы осужденного ФИО2, заключение № 489 было исследовано судом первой инстанции, что подтверждается протоколом судебного заседания (т.2, л.д.177), однако не было положено судом в основу приговора как косвенное доказательство вины осужденного. Вместе с тем, рассматривая доводы апелляционных жалоб, суд апелляционной инстанции полагает необходимым отметить, что обнаружение на сумке смешанного генетического материала, произошедшего минимум от трех лиц, двумя из которых, вероятно, являются М. и ФИО2, а третьим – иное лицо, не установленное в ходе предварительного расследования, как и необнаружение следов ФИО2 на самом кошельке потерпевшей, не свидетельствуют о невиновности осужденного и не опровергают, при наличии иных исследованных доказательств, которым суд дал надлежащую оценку, правильности выводов суда первой инстанции о совершении инкриминируемого преступления именно ФИО2 При этом само по себе обнаружение генетического материала ФИО2 на сумке потерпевшей опровергает версию осужденного о том, что сумку М. он не трогал, а денежные средства ему потерпевшая дала в долг добровольно. 

Приговор отвечает требованиям уголовно-процессуального закона, предъявляемым к его содержанию, процессуальной форме и порядку постановления. Описательно-мотивировочная часть приговора соответствует требованиям ст. 307 УПК РФ, в ней раскрыто основное содержание доказательств, которые были непосредственно исследованы в судебном заседании, все положенные в основу приговора доказательства приведены в той части, в которой имеют отношение к рассматриваемым судом вопросам.

При этом, вопреки доводам апелляционной жалобы ФИО2, судом обоснованно не приведены в приговоре показания свидетеля В. в части сведений, известных ему со слов потерпевшей, поскольку по смыслу закона сотрудник правоохранительного органа может быть допрошен только по обстоятельствам проведения того или иного следственного действия при решении вопроса о допустимости доказательства, а не в целях восстановления пояснений или показаний лица и не с целью воспроизведения ставших известными ему из бесед сведений, которые не могут быть использованы в качестве доказательств виновности подсудимого.

Содержание протокола проверки показаний на месте от 03 марта 2024 года, на что обращает внимание осужденный, судом не раскрывалось ввиду идентичности содержащихся в нем сведений показаниям ФИО2 на стадии предварительного расследования, которые подробно изложены в приговоре. 

В приговор не включено формулировок, носящих характер предположений. При постановлении приговора судом первой инстанции не нарушены требования ст. 14 УПК РФ, ст. 49 Конституции РФ, никаких неустранимых сомнений в доказанности вины осужденного, вопреки доводам апелляционной жалобы адвоката, по уголовному делу не имеется.

Нарушений прав осужденного ФИО2 в ходе предварительного расследования также не допущено. 

Так, вопреки доводам апелляционной жалобы ФИО2, в материалах уголовного дела имеется протокол ознакомления обвиняемого и его защитника с обвинительным актом и материалами уголовного дела от 01 апреля 2024 года, согласно которому обвиняемый ФИО2 и его защитник – адвокат Клещев Е.С. 18 марта 2024 года ознакомились с материалами уголовного дела в полном объеме, во времени ограничены не были, заявлений и дополнений не имели, что подтверждается их подписями (т.1, л.д. 227-229). 27 апреля 2024 года ФИО2 была получена копия обвинительного акта. 

Непроведение в ходе дознания очной ставки между ФИО2 и потерпевшей М., на что указывает осужденный в своей жалобе, также не является нарушением требований уголовно-процессуального закона, влекущим отмену обжалуемого приговора, поскольку в соответствии с п. 1 ч. 3 ст. 41 УПК РФ дознаватель уполномочен самостоятельно производить следственные и иные процессуальные действия и принимать процессуальные решения, за исключением случаев, когда в соответствии с УПК РФ на это требуются согласие начальника органа дознания, согласие прокурора и (или) судебное решение. Кроме того, потерпевшая М. была допрошена в судебном заседании при рассмотрении уголовного дела по существу, при этом осужденному ФИО2 была обеспечена возможность задать потерпевшей вопросы.

Не свидетельствуют приведенные в апелляционной жалобе доводы осужденного ФИО2 и о необходимости возвращения судом первой инстанции уголовного дела прокурору. По мнению суда апелляционной инстанции, предъявленное ФИО2 обвинение является конкретным, содержит в себе полное описание преступного деяния с указанием места, времени, а также всех обстоятельств, подлежащих доказыванию в соответствии с требованиями ст. 73 УПК РФ. Препятствий для постановления приговора по данному уголовному делу у суда не имелось.

При назначении ФИО2 наказания суд учел характер и степень общественной опасности совершенного преступления, личность виновного, состояние его здоровья, обстоятельства, смягчающие и отягчающее наказание, влияние назначенного наказания на исправление виновного и на условия жизни его семьи.

Оценивая данные о личности ФИО2, суд учел, что он имеет работу, по которой характеризуется положительно, и постоянное место жительства, по которому участковым уполномоченным характеризуется удовлетворительно, состоит в фактических брачных отношениях, на учете в психоневрологическом диспансере не состоит. 

В качестве обстоятельств, смягчающих наказание, суд учел в соответствии с п. «к» ч.1 ст.61 УК РФ – добровольное возмещение имущественного ущерба, причиненного в результате преступления, на основании ч.2 ст.61 УК РФ – наличие заболеваний, состояние здоровья, а также содержание имеющегося у сожительницы С. ребенка.

Вместе с тем суд учел, что ФИО2, будучи судимым за совершение умышленного тяжкого корыстного преступления, вновь совершил умышленное преступление против собственности, которое относится к категории средней тяжести, администрацией ФКУ ЛИУ-10 по Новосибирской области характеризуется отрицательно. 

Обстоятельством, отягчающим ФИО2 наказание в соответствии с п. «а» ч.1 ст.63 УК РФ, суд признал рецидив преступлений.

С учетом данных о личности виновного, характера и степени общественной опасности совершенного ФИО2 преступления, относящегося к категории средней тяжести, направленного против собственности, а также ввиду отсутствия исключительных обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности совершенного преступления, суд обоснованно не усмотрел оснований для применения положений ст.64 УК РФ и пришел к правильному выводу о том, что цели наказания могут быть достигнуты при назначении наказания в виде реального лишения свободы.

Ввиду наличия в действиях ФИО2 отягчающего наказание обстоятельства, за совершенное преступление наказание ему обоснованно назначено на основании ч.2 ст.68 УК РФ.

При этом, вопреки доводам апелляционной жалобы осужденного, оснований для применения положений ч.3 ст.68 УК РФ суд обоснованно не усмотрел. Правила ч.3 ст.68 УК РФ при наличии любого вида рецидива и при установлении смягчающих наказание обстоятельств, предусмотренных ст.61 УК РФ, не носят императивный характер, и возможность их применения разрешается судом в каждом отдельном случае на основании установленных и исследованных фактических обстоятельств уголовного дела, что и было сделано судом первой инстанции в отношении ФИО2 

Оснований для замены назначенного наказания в виде лишения свободы принудительными работами суд первой инстанции также не установил, не усматривает их и суд апелляционной инстанции.

Основания для применения при назначении ФИО2 наказания положений ч.6 ст.15, ч.1 ст.62 УК РФ отсутствуют в силу закона, поскольку в действиях осужденного имеется отягчающее наказание обстоятельство. 

Вопреки доводам апелляционной жалобы осужденного, вывод суда об отсутствии оснований для назначения ФИО2 наказания без изоляции от общества, в том числе без применения положений ст.73 УК РФ, является обоснованным. Вывод суда в этой части мотивирован, в том числе соответствием назначенного наказания целям восстановления социальной справедливости, исправления осужденного и предупреждения совершения им новых преступлений. Оснований ставить под сомнение данные выводы суда по доводам апелляционной жалобы не имеется. 

Вместе с тем приговор суда подлежит изменению по доводам апелляционного представления.

В соответствии со ст. 297 УПК РФ приговор должен быть законным, обоснованным и справедливым и признается таковым, если он постановлен в соответствии с требованиями, предусмотренными уголовно-процессуальным законом, и основан на правильном применении уголовного закона.

Согласно требованиям ч. 1 ст. 60 УК РФ лицу, признанному виновным в совершении преступления, назначается справедливое наказание в пределах, предусмотренных соответствующей статьей Особенной части УК РФ, и с учетом положений Общей части УК РФ.

Положения ч. 3 ст. 60 УК РФ закрепляют, что при назначении наказания учитываются характер и степень общественной опасности преступления, личность виновного, в том числе обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

В соответствии с п. «и» ч.1 ст.61 УК РФ обстоятельством, смягчающим наказание, признается явка с повинной.

При этом по смыслу закона под явкой с повинной, которая в силу пункта «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ является обстоятельством, смягчающим наказание, следует понимать добровольное сообщение лица о совершенном им или с его участием преступлении, сделанное в письменном или устном виде. Не может признаваться добровольным сообщение, сделанное в связи с тем, что о совершении преступления конкретным лицом стало известно органам власти.

Как следует из приговора, суд в соответствии с п. «и» ч.1 ст.61 УК РФ признал в качестве обстоятельства, смягчающего наказание осужденному ФИО2, явку с повинной.

Вместе с тем из исследованных судом первой инстанции материалов уголовного дела следует, что действия ФИО2, связанные с совершением грабежа, были совершены в условиях очевидности, сотрудники полиции располагали достаточными и достоверными сведениями о его причастности к совершению данного преступления, что усматривается из протокола принятия от М. устного заявления о преступлении от 03 марта 2024 года, показаний свидетеля В. При этом подтверждение ФИО2 этой информации в своем заявлении от 03 марта 2024 года, обозначенном как явка с повинной, с учетом приведенных положений закона, не может расцениваться как явка с повинной. 

Таким образом, добровольно о совершенном преступлении ФИО2 в правоохранительные органы не обращался, в связи с чем у суда первой инстанции не имелось законных оснований для признания явки с повинной в качестве обстоятельства, смягчающего наказание, предусмотренного п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ.

При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции считает необходимым исключить из описательно-мотивировочной части приговора указание на признание в качестве обстоятельства, смягчающего наказание, предусмотренного п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ, явки с повинной.

Кроме того, как обоснованно указано в апелляционном представлении, по смыслу закона активное способствование раскрытию и расследованию преступления состоит в активных действиях виновного, направленных на сотрудничество с органами предварительного расследования, и может выражаться в том, что он представляет указанным органам информацию об обстоятельствах совершения преступления, дает правдивые и полные показания, способствующие раскрытию и расследованию, представляет органам следствия информацию, до того им неизвестную. При этом данные действия должны быть совершены добровольно, а не под давлением имеющихся улик, направлены на сотрудничество с правоохранительными органами.

По настоящему делу таких обстоятельств также не имеется.

Судом первой инстанции в приговоре не приведено убедительных мотивов, по которым он пришел к выводу о том, что ФИО2 именно активно, как того требует уголовный закон, способствовал раскрытию и расследованию преступления, поскольку на момент дачи ФИО2 показаний у следствия имелись достаточные доказательства причастности ФИО2 к его совершению, а последующее признание им своей вины не свидетельствует об его активном способствовании раскрытию и расследованию данного преступления, в связи с чем указанное обстоятельство, предусмотренное п. «и» ч.1 ст.61 УК РФ, также подлежит исключению из приговора.

При этом, соглашаясь с доводами апелляционного представления, суд апелляционной инстанции отмечает, что ФИО2 на стадии предварительного расследования полностью признал свою вину в совершении преступления, написал заявление, обозначенное им как явка с повинной, в связи с чем суд апелляционной инстанции считает необходимым признать в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ в качестве обстоятельства, смягчающего ФИО2 наказание, признание им своей вины в ходе дознания.

По мнению суда апелляционной инстанции, вносимые в приговор изменения, вопреки доводам апелляционного представления в данной части, не свидетельствуют о необходимости ужесточения ФИО2 наказания, поскольку назначенное виновному наказание соответствует требованиям ст. ст. 6, 43 и 60 УК РФ. 

Вид исправительного учреждения для отбывания ФИО2 наказания определен судом верно в соответствии с п. «в» ч.1 ст.58 УК РФ. 

Кроме того, приговор в отношении ФИО2 подлежит отмене в части разрешения гражданского иска.

Согласно п. 1 ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Порядок компенсации морального вреда регламентирован ст. ст. 1099 - 1101 ГК РФ.

В соответствии с разъяснениями, приведенными в п. 13 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 13 октября 2020 года № 23 «О практике рассмотрения судами гражданского иска по уголовному делу», исходя из положений части 1 статьи 44 УПК РФ и статей 151, 1099 ГК РФ в их взаимосвязи гражданский иск о компенсации морального вреда подлежит рассмотрению судом и в случаях, когда в результате преступления, посягающего на чужое имущество или другие материальные блага, вред причиняется также личным неимущественным правам либо принадлежащим потерпевшему нематериальным благам (например, при разбое, краже с незаконным проникновением в жилище, мошенничестве, совершенном с использованием персональных данных лица без его согласия).

По смыслу закона при этом судом должно быть установлен факт причинения вреда личным неимущественным правам либо принадлежащим потерпевшему нематериальным благам в результате совершения имущественного преступления.

Согласно исковому заявлению взыскание с ФИО2 компенсации морального вреда, причиненного в результате совершения грабежа у потерпевшей 3000 рублей, М. мотивировано тем, что в связи с совершением хищения ее имущества ей причинен моральный вред, выразившийся «в нахождении в шоке, испытывании физической боли в области плеча от того, что ФИО2 сорвал с нее сумочку, нарушении сна, появлении ощущения, что подобное может повториться, в головной боли». При этом потерпевшей в иске не указанно, каким личным неимущественным правам либо принадлежащим ей нематериальным благам был причинен вред в результате совершения ФИО2 грабежа принадлежащего ей имущества. 

Как верно указано в апелляционном представлении, потерпевшая в исковом заявлении привела весь перечень нематериальных благ, указанных в ст.150 ГК РФ, без указания сведений о том, какое именно нематериальное благо (нематериальные блага) было нарушено в результате совершенного преступления. 

При этом доказательств нарушения хищением имущества личных неимущественных прав потерпевшей либо принадлежащих ей нематериальных благ М. представлено не было. 

Принимая решение о взыскании с осужденного ФИО2 в пользу потерпевшей М. компенсации морального вреда в размере 10 000 рублей, суд исходил из степени вины нарушителя, его материального положения, а также из формальной констатации факта причинения потерпевшей нравственных страданий. Частично удовлетворяя исковые требования на сумму 10000 рублей, суд счел указанную сумму соразмерной, соответствующей фактическим обстоятельствам дела и последствиям допущенного подсудимым нарушения нематериальных благ потерпевшей. 

Между тем суд не указал в приговоре, каким именно личным неимущественным правам или принадлежащим потерпевшей М. нематериальным благам был причинен вред, а также в чем именно выразились физические и нравственные страдания потерпевшей в результате грабежа принадлежащего ей имущества. Каких-либо доказательств, включая медицинские документы, подтверждающие факт обращения М. к специалистам (терапевту, психологу, психиатру и т.п.), в том числе показания иных лиц, подтверждающих ухудшение состояния здоровья М. в связи с совершенным преступлением, в судебное заседание не представлено, в материалах уголовного дела отсутствуют.

Кроме того, как обоснованно указано в апелляционном представлении, материальный ущерб, причиненный преступлением, возмещен потерпевшей ФИО2 в полном объеме 22 марта 2024 года, то есть спустя непродолжительное время после совершения преступления, что подтверждается распиской о возмещении ущерба (т.1, л.д.121).

Указанные обстоятельства, по мнению суда апелляционной инстанции, не позволяют согласиться с выводами суда о доказанности факта причинения потерпевшей М. морального вреда, оценить характер и степень физических и нравственных страданий потерпевшей, а также определить размер компенсации морального вреда в денежной форме.

В отсутствие доказательств, подтверждающих причинение потерпевшей вреда, правовых оснований для взыскания с ФИО2 в пользу М. компенсации морального вреда не имеется.

При таких обстоятельствах приговор в части решения об удовлетворении гражданского иска потерпевшей М. о взыскании в ее пользу с осужденного ФИО2 компенсации морального вреда в сумме 10 000 рублей подлежит отмене, в удовлетворении гражданского иска потерпевшей М. необходимо отказать.

Иных нарушений норм уголовного или уголовно-процессуального закона, влекущих изменение или отмену приговора, судом апелляционной инстанции не установлено.

На основании изложенного, руководствуясь ст.38913, 38920, 38926, 38928, 38933 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

постановил:

апелляционное представление заместителя прокурора ЗАТО г. Северск ФИО3 – удовлетворить частично.

Приговор Северского городского суда Томской области от 05 марта 2025 года в отношении ФИО2 изменить. 

Исключить из описательно-мотивировочной части приговора указание на признание в качестве обстоятельства, смягчающего наказание, предусмотренного п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ, явки с повинной.

Исключить из описательно-мотивировочной части приговора указание на признание в качестве обстоятельства, смягчающего наказание, предусмотренного п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ, активного способствования раскрытию и расследованию преступления.

Учесть на основании ч.2 ст.61 УК РФ в качестве обстоятельства, смягчающего ФИО2 наказание, признание им своей вины в ходе дознания.

Этот же приговор в части частичного удовлетворения гражданского иска потерпевшей М. и взыскания в пользу потерпевшей М. суммы 10000 рублей в счет возмещения морального вреда отменить.

В удовлетворении гражданского иска потерпевшей М. отказать. 

В остальной части приговор суда оставить без изменения, апелляционные жалобы и дополнения к ним осужденного ФИО2, в защиту его интересов адвоката Клещева Е.С. без удовлетворения. 

Апелляционное постановление вступает в законную силу с момента его провозглашения и может быть обжаловано в соответствии с главой 471 УПК РФ в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции.

Кассационная жалоба и представление, подлежащие рассмотрению в порядке, предусмотренном ст. 4017, 4018 УПК РФ, могут быть поданы в течение шести месяцев со дня вступления приговора в законную силу, а осужденным, содержащимся под стражей, - в тот же срок со дня вручения ему копии такого судебного решения, вступившего в законную силу.

Осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Судья Томского областного суда О.Н. Бульдович