Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

г. Сызрань 08 ноября 2017 года 

Сызранский городской суд Самарской области в составе :

председательствующего судьи Бабкина С.В.,

c участием ст. помощника прокурора г. Сызрани Антоновой В.М.,

при секретаре Суняевой Е.И.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-35/17 по иску ФИО1 к ФИО2 о признании недействительным договора дарения квартиры и применении последствий недействительности сделки, 

Установил :

Истец ФИО1 обратилась в суд с иском к ответчику ФИО2 о признании договора дарения квартиры недействительным, ссылаясь в обоснование иска на то, что 

<

дата> между ней и ФИО2 был заключен договор дарения трехкомнатной квартиры, расположенной по адресу: 

<

...> Октября, 

<

адрес>. Однако она считает, что данный договор дарения был заключен под влиянием существенного заблуждения относительно природы сделки и состава лиц, в отношении которых совершалась сделка, и под воздействием совокупности тяжелых жизненных обстоятельств, поэтому она считает данную сделку кабальной. В момент совершения сделки она пребывала в состоянии тяжелой болезни, находилась под воздействием препаратов, угнетавших ее нервную систему, у нее отсутствовала физическая возможность ознакомиться с текстом подписываемого ею документа, ввиду глаукомы и прогрессировавшей катаракты. Она была единственным собственником спорной квартиры с 1992 года. Ее прямыми наследниками являются две дочери : П., 

<

дата>р., и Ж., 

<

дата>р., которые с семьями проживают отдельно и имеют собственное жилье. 

<

дата> с ней произошло несчастье, она сильно упала в подъезде на бетонный пол и получила перелом правой лонной кости, седалищной кости со смещением, при падении с размаху ударилась головой о бетонный пол (затылком), получила тяжелую травму головы. Учитывая ее пожилой возраст (79 лет), немощное физическое состояние и невозможность самой себя обслуживать было принято решение перевезти ее в дом дочери в 

<

адрес> и осуществлять лечение на дому у дочери П., где ей кололи лекарства несколько месяцев после травмы. С 

<

дата> она была прикована к постели. Состояние первых трех месяцев было крайне тяжелым, ей давали обезболивающие препараты, делали уколы, все это время она лежала практически без движения, болела голова, тошнило. Также у нее были проблемы с памятью и ориентацией - последствия травмы головы. Период нахождения в доме дочери после полученной 

<

дата> травмы помнит очень смутно. В силу ее физического состояния, дочь П. начала настаивать на срочном оформлении завещания. В ответ она просила повременить до тех пор, когда будет лучше со здоровьем, но ей объяснили, что лучше уже не будет и нужно оформить завещание. 

<

дата> в доме появились незнакомые люди женщина и мужчина. Дочь П. объявила ей, что она пригласила на дом нотариуса и что ей необходимо подписать какие-то документы. Ей поднесли документы на подпись, прочитать она их не смогла, так как у нее зрение +5,5, а один глаз вообще практически не видит, т.к. с 2013 года прогрессирует катаракта на оба глаза, кроме того, ее состояние не позволяло понять суть происходящего, очень существенно при этом влиял фактор головной боли, вызванной травмами и * * * На вопрос, что за документы, ей ответили, что она знает, что подписывает и прочтение документов не входит в их обязанности. Настоять на прочтении вслух документа в силу болезненного состояния, упадка сил, вызванного травмами, и доверия к дочери, а также зависимости от нее она не смогла. Таким образом, разумно и объективно оценить ситуацию при подписании бумаг она не могла. Она предполагала, что подписала завещание на двух внуков : на ФИО2 и ФИО3, то есть ошибалась не только в отношении предмета сделки, но и в отношении лиц, в отношении которых совершала сделку. К концу 2015 года ее состояние стало улучшаться, она начала самостоятельно садиться и вставать. В феврале 2016 года она настояла на своем переезде к себе в квартиру. Через некоторое время (в апреле 2016 года) она решила проверить документы на квартиру и обнаружила отсутствие каких-либо документов на жилое помещение. В связи с этим она спросила дочь П., где документы на квартиру, на что она заявила, что квартиры у нее больше нет, т.к. она ее подарила, в связи с чем ею был реализован давно замышляемый план лишения ее квартиры, для чего дочь воспользовалась ее тяжелым состоянием. В мае 2016 она получила выписку из ЕГРП, из которой следует, что собственником жилого помещения является ФИО2 с регистрацией права на нее 

<

дата> Впоследствии она узнала, что присутствующая женщина, скорее всего, была сотрудницей Росреестра, которая никаких разъяснений даже и не пыталась ей дать, хотя видела ее беспомощное и болезненное состояние и явное замешательство. Специалисты органов Росреестра в соответствии с законом не наделены полномочиями по проверке состояния заявителей, не обязаны проверять действительную волю сторон по сделке и их способность осознавать свои действия. Жилое помещение является для нее единственным жильем и выгоды никакой от сделки она не получила, только одно расстройство. Она продолжает оплачивать как собственник из своей пенсии все жилищно-коммунальные услуги, живет в квартире и заботится о ней, как о своей. Новая собственница не прописывалась в спорную квартиру и до настоящего времени не интересовалась состоянием спорной квартиры, не осуществляла оплату коммунальных платежей. Она узнала о том, что в отношении ее квартиры произошла смена собственника, только ознакомившись с выпиской из ЕГРП от 

<

дата> Полагает, что течение срока исковой давности по требованию о признании данной сделки недействительной исчисляется именно от этой даты, в связи с этим обратилась с данным иском в суд.

Истец ФИО1 в судебном заседании поддержала доводы искового заявления и дополнила, что после травмы по началу отношения с родственниками у нее были хорошие, но осенью 2015 года взаимоотношения ухудшились, поскольку дочь сказала, что, наконец, лишила ее жилья. Если бы она не болела, то никогда не подписала бы договор дарения. Она не читала текст договора, т.к. его положили ей на грудь и сказали, чтобы она его подписала, ей его даже не прочитали, хотя она просила. Ее принудили подписать договор и сказали, что за ней ухаживают только из-за квартиры. У нее болела голова и не могла сопротивляться. Она помнила, что на момент заключения договора уже было составлено завещание.

Представитель истца ФИО1 по доверенности ФИО4 в судебном заседании исковые требования поддержал, сославшись на доводы, изложенные в исковом заявлении, и пояснил, что материалами дела в совокупности подтверждено, что у истца отсутствовала физическая возможность проверить соответствие предоставленных на подпись документов ее волеизъявлению. Врачом-офтальмологом в заключении эксперта установлено прогрессивное снижение зрения преимущественно правого глаза. Также эксперт указал, что функции левого (лучше видящего) глаза на 

<

дата> существенно не изменились. Из заключения специалиста следует, что зрение ФИО1 на 

<

дата> было снижено до 20% на лучше видящий глаз и из представленного договора истец могла читать только заголовки при условии удовлетворительной освещенности, очковой коррекции и на расстоянии 35-40 см. Однако, в амбулаторной карте истца отсутствуют данные о назначении какой-либо очковой коррекции. Истец в ходе заседания также поясняла, что очков у нее не было. Очевидно, что в отсутствие возможности прочитать предоставленный на подпись документ истец не могла проверить соответствует ли он ее волеизъявлению, в результате чего была введена ответчиком в заблуждение, поскольку была убеждена, что подписывает завещание. Ответчиком был выбран способ совершения сделки в простой письменной форме с использованием услуг по доставке документов ФГБУ «ФКП «Росреестра». При этом договор был подписан 

<

дата>, а доставка документов осуществлялась 

<

дата> То есть в момент подписания договора сотрудники Росреестра отсутствовали. Судебная практика исходит из того, что участник сделки должен иметь возможность проверить свое волеизъявление при заключении сделки, однако, истец, с учетом значительного снижения зрительных функций, такой возможности была лишена. ФИО1 до настоящего времени проживает в квартире, несет расходы по ее содержанию. Ответчик фактически не вступил во владение спорной квартирой, следовательно, у сторон отсутствовало намерение заключить договор дарения.

Ответчик ФИО2 в судебное заседание не явилась, представила возражения, из которых следует, что между ФИО1 и ФИО2 в простой письменной форме был заключен договор дарения от 

<

дата> квартиры, расположенной по адресу : г. Сызрань, 

<

адрес>, по условиям которого спорная квартира ФИО1 была ей передана в дар. Договор был подписан сторонами собственноручно. Путем выезда на дом по месту проживания дарителя — ФИО1, специалиста Сызранского отдела Управления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Самарской области, данный договор был предъявлен для государственной регистрации. 

<

дата> на дом по месту нахождения ФИО1 выезжала специалист М., из имеющих правоустанавливающих документов по сделке следует, что ФИО1 лично участвовала в заключении сделки, выразила свою волю по распоряжению квартирой, а также лично подписала заявление о государственной регистрации перехода права собственности на ФИО2 и получила экземпляр договора дарения, лично подписав в расписке о его получении. Таким образом, истцом не представлено в суд объективных и достоверных данных о том, что природа оспариваемой сделки и ее содержание не были истцу понятны. На момент заключения сделки ФИО1 недееспособной не признана, стационарное и амбулаторное лечение в психоневрологическом диспансере не проходила. Доказательств наличия хронических заболеваний или каких-либо других обстоятельств, препятствующих пониманию природы сделки, на момент ее совершения, истцом не представлено. Преклонный возраст истца, а также болезненное состояние истицы спустя месяц после перенесенной травмы : головные боли, гипертония 2 степени, головокружение, глаукома и катаракта не могут являться доказательствами заблуждения относительно совершаемых ею действий и наступление соответствующих последствий, поскольку данные обстоятельства не помешали истице за пять дней до заключения договора дарения совершать определенные действия правового характера, а именно действия по выдаче нотариально удостоверенной доверенности нотариусом И. от 

<

дата> на имя ФИО2 на право распоряжения денежными вкладами, принадлежащими ФИО1 Кроме этого ФИО1 знакома с процедурой оформления завещаний, поскольку ею 

<

дата> уже составлялось завещание на спорную квартиру, более того, составление завещания и заключение договора дарения, имеют различные правовые основания и различные процедуры оформления. Завещание оформляется только нотариусом, а договор дарения регистрируется в органах Росреестра. Истица в ходе судебного заседания не признавала подлинность подписи и полагала, что ее подпись была подделана в договоре дарения, в заявлении в управление Росреестра на регистрацию перехода права собственности на ФИО2, в расписке в получении документов, однако, это опровергается заключением эксперта. Вывод истца о том, что она лишилась единственного жилья, является несостоятельным, поскольку истица продолжает проживать в спорном жилом помещении, а у нее намерения вселяться в квартиру, нет. Считает, что истцом пропущен срок исковой давности.

Представитель ответчика ФИО2 по доверенности ФИО5 в судебном заседании иск не признала и пояснила, что истец свои требования основывает на отсутствии воли, заблуждении относительно природы сделки, заключении ее в силу тяжелой жизненной ситуации, кабальности сделки. Однако, было установлено, что договор дарения заключили две стороны, регистрация договора дарения и оформление права собственности на спорное жилое помещение произведены в установленном законом порядке, договор по форме и содержанию соответствует требованиям закона, стороны в соответствующей этому договору форме выразили добровольное волеизъявление на создание правовых последствий, определенных для договора дарения. Сделка была зарегистрирована в Управлении Росреестра, что подтвердили свидетели З. и О., которые поясняли, что на регистрацию выезжал специалист М., которая в настоящее время уволена, и также подтвердили, что при выезде на регистрацию специалисты Росреестра выясняют у людей преклонного возраста их волю и желание распорядиться жильем. В суд не представлены доказательства, что природа и содержание сделки не были понятны истцу. Истец не была признана недееспособной, у нее нет психических заболеваний, в силу которых она не могла осознавать свои действия в период оформления договора дарения, она понимала суть сделки, о чем имеется заключение эксперта. Ее преклонный возраст не помешал совершать юридические действия : за 5 дней до совершенной сделки ею была выдана доверенность на имя внучки на получение денежных средств. Нотариус в судебном заседании подтвердила, что ФИО1 понимала суть составления доверенности и была в адекватном состоянии. Довод истца, что ею заключался не договор дарения, а завещание, не могут быть приняты, так как ею уже ранее оформлялось завещание и она знает процедуру оформления завещания. Ее доводы, что не она подписывала договор, опровергаются соответствующим заключением эксперта. Также имеет место пропуск срока исковой давности, который по оспариваемым сделкам составляет 1 год. Договор составлен 

<

дата>, а иск был предъявлен в ноябре 2016 года, следовательно, в удовлетворении иска следует отказать. 

Суд, заслушав пояснения сторон и их представителей, допросив свидетелей З., О., И., проверив письменные материалы дела, заслушав заключение ст. помощника прокурора г. Сызрани, полагавшей необходимым в удовлетворении исковых требований отказать, суд считает исковые требования не обоснованными и не подлежащими удовлетворению по следующим основаниям. 

В соответствии с ч. 1 ст. 572 ГК РФ по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

В соответствии с ч. 1 ст. 177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права и охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

В силу ч. 1 ст. 178 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел. 

В силу ч. 2 ст. 178 ГК РФ при наличии условий, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, заблуждение предполагается достаточно существенным, в частности если :

1) сторона допустила очевидные оговорку, описку, опечатку и т.п.;

2) сторона заблуждается в отношении предмета сделки, в частности таких его качеств, которые в обороте рассматриваются как существенные;

3) сторона заблуждается в отношении природы сделки;

4) сторона заблуждается в отношении лица, с которым она вступает в сделку, или лица, связанного со сделкой;

5) сторона заблуждается в отношении обстоятельства, которое она упоминает в своем волеизъявлении или из наличия которого она с очевидностью для другой стороны исходит, совершая сделку.

Перечень случаев, имеющих существенное значение, приведенный в данной норме права, является исчерпывающим. Существенное значение имеет заблуждение относительно природы сделки или тождества или таких качеств ее предмета, которые значительно снижают возможности его использования по назначению. Заблуждение относительно мотивов сделки не имеет существенного значения (ч. 3 ст. 178 ГК РФ). Неправильное представление о любых обстоятельствах, помимо перечисленных в законе, не может быть признано существенным заблуждением и служить основанием для признания сделки недействительной.

Согласно ст. 179 ГПК РФ сделка, совершенная под влиянием обмана, насилия, угрозы, злонамеренного соглашения представителя одной стороны с другой стороной, а также сделка, которую лицо было вынуждено совершить вследствие стечения тяжелых жизненных обстоятельств на крайне невыгодных для себя условиях, чем другая сторона воспользовалась (кабальная сделка), может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.

Частями 1 и 2 статьи 167 ГК РФ предусмотрено, что недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения. При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

Согласно статье 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом

Из материалов дела следует, что на основании справки ТСЖ № *** г.Сызрани № *** от 

<

дата> ФИО1 являлась собственником квартиры, расположенной по адресу : Самарская область, г. Сызрань, 

<

адрес>, что подтверждается свидетельством о государственной регистрации права от 

<

дата>.

<

дата> между ФИО1 и ФИО2 был заключен договор дарения, по условиям которого ФИО1 подарила, а ФИО2 приняла в дар квартиру, расположенную по адресу : Самарская область, г.Сызрань, 

<

адрес>.

В обоснование заявленных требований ФИО1 и ее представитель ссылаются на то, что данный договор дарения был заключен под влиянием существенного заблуждения, под воздействием совокупности тяжелых жизненных обстоятельств, поэтому считают данную сделку кабальной, кроме того, при совершении дарения имел место порок воли истца.

Однако, в ходе судебного разбирательства данные доводы стороны истца не нашли своего объективного подтверждения.

Установлено, что 

<

дата> ФИО1 подарила своей внучке ФИО2 квартиру, расположенную по адресу : г. Сызрань, 

<

адрес> Договор заключен в простой письменной форме.

<

дата> ФИО1 и ФИО2 в Управление Росреестра по Самарской области были представлены документы на государственную регистрацию перехода права собственности посредством услуги выездного приема. Прием документов осуществлял сотрудник территориального отдела № *** – М. Таким же способом осуществлялась и выдача документов по результатам проведения государственной регистрации ФИО1 сотрудником территориального отдела № *** – Л.

Судом установлено, что ФИО1 лично написала свои фамилию, имя, отчество и расписалась в договоре, а также подписала необходимые документы для сдачи договора на государственную регистрацию в ходе осуществления Управлением Росреестра по Самарской области деятельности по предоставлению услуги по выездному обслуживанию на возмездной основе. При этом у специалистов регистрирующего органа не возникали сомнения в способности истца самостоятельно и осознано подписывать юридически значимые документы, что подтверждается показаниями свидетелей З. и О.

Доводы истца ФИО1, что она ставила только подпись в договоре, опровергаются заключением эксперта ООО «Федеральная лаборатория судебной экспертизы» № *** от 

<

дата>, согласно которому рукописные подписи и записи от имени ФИО1 в договоре дарения квартиры от 

<

дата>, в заявлении в Управление Росреестра по Самарской области от 

<

дата>, в расписке в получении документов на государственную регистрацию от 

<

дата>, в доверенности от 

<

дата> были выполнены одним лицом – самой ФИО1

До середины 2016 года никаких сомнений условия договора дарения у сторон не вызывали, претензий друг к другу стороны не имели, дарение было оформлено по всем правилам, процедура государственной регистрации перехода права собственности была проведена в полном объеме, договор исполнен сторонами полностью, о чем свидетельствует исполнение ФИО2 обязанности по уплате налогов за 2015 год, наличие правоустанавли-вающих и правоудостоверяющих документов на спорную квартиру у ответчика ФИО2, что не отрицала истец ФИО1 в судебном заседании.

Доводы истца ФИО1 о том, что она до сих пор производит оплату коммунальных и иных услуг, связанных с проживанием в спорной квартире, и поэтому нельзя признать ФИО2 как собственника квартиры, судом не принимаются, поскольку не имеют определяющего значения при оспаривании сделки, предметом которой является отчуждение имущества в собственность другого лица.

По мнению суда, при совершении сделки ФИО1, оценивая ситуацию, действовала разумно, объективно и осмотрительно, зная о действительном положении дел. Заблуждений ФИО1 относительно природы сделки судом при рассмотрении дела по существу не было установлено, зависимости от ответчика у истца не имеется, свое волеизъявление выразила, обстоятельства совершения сделки были для нее очевидны. Из названия договора, его текста с очевидностью следует, что истица подарила квартиру ответчице. Ответчица дар приняла, а то обстоятельство, что истица продолжает проживать в квартире и ответчица не ставила перед ней вопрос о выселении, что в судебном заседании также подтвердила ФИО2 и ее представитель, поясняя, что по устной договоренности ФИО1 будет проживать в квартире до конца жизни, не опровергает состоявшееся дарение спорной квартиры.

Доводы истицы о том, что она заключила договор дарения в силу стечения тяжелых жизненных обстоятельств в виду получения 

<

дата> травмы в результате падения и невозможности самостоятельно себя обслуживать, а ответчица вынудила заключить договор дарения, судом проверены и не нашли своего подтверждения. 

ФИО1 в судебном заседании пояснила, что у нее есть две дочери П. и Ж., а поэтому суд полагает, что если на нее оказывалось давление со стороны дочери П., то истец могла проходить домашнее лечение у другой дочери - Ж. Однако, она продолжала проживать у своей дочери П. до февраля 2016 года. Кроме того, в правоохранительные органы по факту обмана, угроз или иных противоправных действий со стороны дочери П. или внучки ФИО2 по факту понуждения её заключения договора дарения от 

<

дата> спорной квартиры ФИО1 не обращалась, что не отрицалось ею в судебном заседании.

Как поясняли стороны и подтверждено материалами дела, 

<

дата> ФИО1 относительно своего имущества принимала решение о его завещании : 1/2 доля – внучке ФИО2, 1/2 доля – дочери П., дочери Ж., внукам П.К., Ж.Д. в равных долях. Однако, впоследствии истцом ФИО1 было принято решение подарить квартиру ответчице ФИО2 Следовательно, истец ФИО1 знала процедуру оформления завещания, которая отличается от процедуры оформления договора дарения, и поэтому суд полагает, что истец ФИО1 имела возможность не подписывать оспариваемый договор дарения от 

<

дата> квартиры.

Таким образом, суд не установил обстоятельств, свидетельствующих о том, что сделка была совершена под влиянием обмана, насилия, угрозы, злонамеренного соглашения одной стороны с другой стороной, а также вынужденности заключения данной сделки ввиду стечения тяжелых жизненных обстоятельств.

Также не могут быть приняты во внимание доводы истца относительно того, что она на момент совершения сделки не осознавала значение своих действий, так как находилась под влиянием медикаментозных препаратов. 

В материалах дела имеется нотариально удостоверенная доверенность от 

<

дата>, оформленная за 5 дней до спорного договора дарения от 

<

дата>, в соответствии с которой ФИО1 уполномочила ФИО2 распоряжаться денежными вкладами, хранящимися в дополнительном офисе № *** Самарского отделения Поволжского банка ОАО «Сбербанк России».

Допрошенная в судебном заседании нотариус 

<

адрес> Самарской области И. пояснила, что на момент составления доверенности ФИО1 находилась в адекватном состоянии, ее дееспособность ею была проверена, а в ходе беседы ею было установлено, что ФИО1 вполне осознавала цель и последствия своих действий.

По ходатайству стороны истца определением Сызранского городского суда от 

<

дата> была назначена комплексная судебно-медицинская и психиатрическая экспертиза.

Согласно заключения эксперта ГБУЗ «Самарское областное бюро судебно-медицинской экспертизы» № *** «П» от 

<

дата> психическое состояние ФИО1 на период оформления договора дарения от 

<

дата> не содержало признаков какого-либо психического расстройства, ее поведение носило целенаправленный характер, существенного нарушения социальной адаптации не наступило; об этом свидетельствуют показания регистратора, оформлявшего сделку, от ответчицы и данные медицинской документации (отсутствие у подэкспертной описания каких-либо нарушений психики за весь период наблюдения, которые давали бы основание для консультации психиатра). В пользу вывода о сохранности интеллектуально-мнестических функций у ФИО1 свидетельствуют и данные настоящего клинического исследования, не выявившие у подэкспертной существенных нарушений со стороны психики. ФИО1 по своему психическому состоянию на момент оформления договора дарения 

<

дата> могла полноценно понимать значение своих действий и руководить ими, а также осознавать последствия оформления сделки. Оценить влияние медицинских препаратов на психические способности ФИО1 не представляется возможным ввиду того, что в медицинских документах нет указаний на назначение ей в исследуемый период (июнь 2015 г.) каких-либо медицинских препаратов, влияющих на нервно-психическую деятельность. Рекомендуемые ей для курсового приема лекарственные средства (сосудистые и ноотропные препараты) в период, предшествующий сделке, могли оказывать благотворное влияние на состояние центральной нервной системы и соответственно не могли негативно влиять на состояние ее психической деятельности.

Доводы истца о ее преклонном возрасте, болезненном состоянии в момент заключения сделки, неспособности прочитать текст договора дарения, сами по себе об обоснованности иска не свидетельствуют и порок воли дарителя при совершении сделки не подтверждают.

Согласно того же заключения эксперта ГБУЗ «Самарское областное бюро судебно-медицинской экспертизы» № *** «П» от 

<

дата> за период наблюдения ФИО1 окулистом с 1996 года по 2013 год отмечается стабильное зрение с небольшими динамическими колебаниями в пределах 0,1-0,2 (острота зрения правого глаза 0,5-0,6-0,4, левого 0,4-0,3). В период с 2013 года по 

<

дата> отмечается прогрессивное снижение зрения преимущественно правого глаза (острота зрения правого глаза 0,4-0,01; левого 0,3-0,2). На время осмотра окулистом ГБУЗ СОКБ им. В.Д. Середавина (им. М.И.Калинина) 

<

дата> острота зрения правого глаза без коррекции 0,03, с коррекцией 0,06; левого глаза без коррекции 0,1, с коррекцией 0,2. В то же время в «Медицинской карте амбулаторного больного» имеется запись окулиста от 

<

дата> (острота зрения правого глаза 0,8, левого - 0,3), которая противоречит данным длительного динамического наблюдения и в этой связи комиссией экспертов не может приниматься во внимание. Исходя из данных динамического наблюдения окулистом на время осмотра 

<

дата> зрение ФИО1 согласно стабильным зрительным функциям левого (лучше видящего) глаза на близком расстоянии существенно не изменилось.

При осмотре врачом-психиатром в ходе производства данной экспертизы ФИО1 себя психически больной не считала. Была уверена, что на момент оформления оспариваемого документа также не имела умственных недостатков. Достаточно ориентирована во времени, собственной личности. Память на текущее и прошлое была сохранена. Высказывания по существу. Помнила обстоятельства и срок получения травмы бедра. Врачу-психиатру поясняла, что довольна была отношением родственников (дочери, внучки), но осенью 2015 года взаимоотношения их ухудшились, в настоящее время «передумала», и намерена иначе распорядиться квартирой. Понимает, что не является ее собственницей. Утверждает, «что не полностью соображала», что делает в момент заключения договора дарения, не была осведомлена о производстве сделки, заблуждалась. Не может точно охарактеризовать свое состояние в тот период, только дает неопределенное описание («тяжело было», «наверное, голова болела», «может из-за этого не вчиталась»). Подробно рассказывает о том, что в период реабилитации после получения травмы была обездвижена, но общалась с детьми, интересовалась жизнью, делами другой дочери, внуков, смотрела телепередачи, не была изолирована от привычного. Негативно отзывается о дочери Татьяне («квартиру отняла», «обманула»), обвиняет зятя в недоброжелательном отношении к ней («не нужна, сказал»).

Таким образом, суд приходит к выводу, что, несмотря на болезненное состояние истца и ее преклонный возраст в момент заключения договора дарения квартиры, волеизъявление истца ФИО1 не было искажено под влиянием заблуждения либо состояния здоровья и позволяло ей понимать значение своих действий и руководить ими. Пояснения же истца, данные ею в ходе рассмотрения дела по существу, о невозможности прочитать текст договора дарения от 

<

дата> и непонимании его сути, противоречат ее пояснениям, данными врачу-психиатру во время проведения судебной экспертизы, о том, что возможно из-за своего состояния она не вчиталась в текст договора и поэтому суд полагает, что текст договора дарения от 

<

дата> ФИО1 был прочитан самостоятельно.

В ходе рассмотрения дела стороной истца не были представлены доказательства обратного, имеющееся в материалах дела заключение специалиста от 

<

дата> не может быть принято судом в качестве допустимого доказательства, поскольку исследование проводилось не на основании совокупности всех медицинских документов ФИО1

С учетом всех обстоятельств дела, суд приходит к выводу, что предъявление иска ФИО1 обусловлено только лишь ухудшением отношений с кровными родственниками - дочерью П. и внучкой ФИО2, что не отрицала истец ФИО1 в судебном заседании. Однако, порядок личного общения сторон после сделки, не имеет правового значения для разрешения настоящего гражданского дела.

Таким образом, суд считает, что оснований для удовлетворении исковых требований о признании сделки недействительной не имеется.

Кроме того, согласно ч. 2 ст. 181 ГК РФ срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

В судебном заседании нашел подтверждение факт, что о дарении принадлежащей ей квартиры, расположенной по адресу : Самарская область, г. Сызрань, 

<

адрес>, истец ФИО1 знала в момент совершения ею сделки 

<

дата>, что также подтверждается заключением эксперта ООО «Федеральная лаборатория судебной экспертизы» № *** от 

<

дата>, согласно которого рукописные подписи и записи от имени ФИО1 в договоре дарения квартиры от 

<

дата>, в заявлении в Управление Росреестра по Самарской области от 

<

дата>, в расписке в получении документов на государственную регистрацию от 

<

дата> были выполнены одним лицом – самой ФИО1 В тоже время с указанным иском ФИО1 обратилась в суд лишь в ноябре 2016 года, то есть по истечении срока исковой давности, на применении которого настаивала сторона ответчика, что является самостоятельным основанием для отказа в иске (ч. 2 ст. 199 ГК РФ).

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л :

Исковые требования ФИО1 к ФИО2 о признании недействительным договора дарения от 

<

дата>, заключенного между ФИО1 и ФИО2, квартиры расположенной по адресу : Самарская область, г. Сызрань, 

<

адрес>, и применении последствий недействительности сделки, - оставить без удовлетворения.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Самарский областной суд через Сызранский городской суд в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Судья : Бабкин С.В.

Мотивированное решение составлено 

<

дата>. 

Судья : Бабкин С.В.