Судья Комарницкая О.С. УИД: 04RS0018-01-2025-004097-90

Дело № 22-1838/2025

Верховный суд

Республики Бурятия

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

г. Улан-Удэ 15 января 2026 года

Верховный суд Республики Бурятия в составе председательствующего судьи Поповой А.О.,

при секретаре Цырендоржиеве З.И.,

с участием прокурора Кобылкина А.В.,

представителя потерпевшего – адвоката Халматова В.И.,

защитника осужденного ФИО1- адвоката Бураевой С.В.,

рассмотрел в судебном заседании апелляционное представление государственного обвинителя помощника прокурора Октябрьского района г. Улан-Удэ Имедеевой Л.А., апелляционную жалобу представителя потерпевшего Халматова В.И., апелляционные жалобы осужденного ФИО1, его защитника адвоката Бураевой С.В., на приговор Октябрьского районного суда г. Улан-Удэ Республики Бурятия от 11 ноября 2025 года, которым

ФИО1, родившийся ... в

<

...> 

<

...>, не судимый,

- осужден по ч. 2 ст. 109 УК РФ к 2 годам ограничения свободы.

Возложены на ФИО1 следующие ограничения: не изменять места жительства и не выезжать за пределы муниципального образования – «г. Улан-Удэ» без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы (уголовно-исполнительной инспекции по месту жительства).

Возложена на ФИО1 обязанность: являться в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, один раз в месяц для регистрации в день, установленный данным органом. Меру пресечения ФИО1 в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении по вступлении приговора в законную силу постановлено отменить.

Разрешена судьба вещественных доказательств.

Выслушав объяснения прокурора Кобылкина А.В., поддержавшего доводы апелляционного представления, представителя потерпевшего Халматова В.И., поддержавшего доводы апелляционной жалобы и апелляционного представления, мнение адвоката Бураевой С.В., поддержавшей доводы апелляционных жалоб своей и своего подзащитного, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

Приговором суда ФИО1 признан виновным и осужден за причинение по неосторожности смерти И, наступившей 18.03.2025 года, вследствие ненадлежащего исполнения своих профессиональных обязанностей совершенных 28.11.2023 года в ГАУЗ «РПЦ МЗ РБ» по адресу: 

<

...> Б.

Преступление совершено при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

Осужденный ФИО1 вину в судебном заседании не признал.

В апелляционном представлении государственный обвинитель помощник прокурора Октябрьского района г. Улан-Удэ Имедеева Л.А. не оспаривая выводы суда о виновности ФИО1 и квалификации содеянного полагает, что приговор подлежит изменению. Считает, что судом не соблюдены требования ст. 297 УПК РФ, ч. 1 ст. 6 УК РФ. Выражает несогласие с выводами суда о не назначении ФИО1 дополнительного наказания в виде запрета занимать должности в медицинских учреждениях, связанные с оказанием медицинских услуг. Считает, что суд не учел ч. 3 ст. 47 УК РФ о необходимости назначить дополнительное наказание в виде запрета заниматься врачебной деятельностью, которое имеет своей целью предотвращение наступлений иных общественно опасных последствий в результате продолжения осужденным занятия врачебной деятельностью, а не с целью лишения осужденного средств к существованию. Ссылается на ст. 11 Федерального закона от 21 ноября 2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации». Считает, что суд необоснованно не назначил дополнительное наказание в виде лишения права заниматься врачебной деятельностью. Также, в соответствии со ст. 53 УК РФ, при назначении наказания в виде ограничения свободы в приговоре должны быть установлены ограничения и возложены обязанности. В резолютивной части приговора указано о «возложении» ограничений. Просит учесть, что ФИО1 признан виновным в преступлении совершенном 28.11.2023, которое относится к категории преступлений небольшой тяжести. Считает, что срок давности истек 28.11.2025 г., после вынесения приговора, но до вступления приговора в законную силу. В соответствии с п. «а» ч. 1 ст. 78 УК РФ, ФИО1 подлежит освобождению от наказания ввиду истечения сроков давности уголовного преследования. Просит приговор суда изменить, на основании ч. 3 ст. 47 УК РФ назначить дополнительное наказание в виде лишения права заниматься врачебной деятельностью, сроком на 2 года 6 месяцев. Указать в резолютивной части приговора об установлении на основании ст. 53 УК РФ ограничений: не изменять место жительства и не выезжать за пределы муниципального образования - «г. Улан-Удэ» без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы (уголовно-исполнительной инспекцией по месту жительства). От наказания, назначенного по данному приговору, ФИО1 освободить за истечением сроков давности уголовного преследования в соответствии с п. «а» ч. 1 ст. 78 УК РФ.

В апелляционной жалобе представитель потерпевшего Халматов В.И. не оспаривая доказанность вины ФИО1, назначенное наказание в виде ограничения свободы. Выражает несогласие с выводами суда о не назначении осужденному дополнительного наказания в виде лишения права занимать должности в медицинских учреждениях, связанных с оказанием медицинских услуг, поскольку врач анестезиолог-реаниматолог играет ключевую роль в обеспечении безопасности пациентов во время хирургических операций. Осужденный находится в возрасте 

<

...> лет, что могло способствовать некачественной медицинской помощи. ФИО2 имеет пенсию в размере 

<

...> тысячи рублей в связи с чем, считает ошибочными выводы суда, что врачебная деятельность является его единственным источником дохода. С учетом характера и высокой общественной опасностью совершенного преступления, тяжелыми последствиями, наступившими для пациентки и ее семьи, с целью недопущения в будущем подобных происшествий, просит приговор суда изменить, назначить осужденному дополнительное наказание в виде лишения права занимать должности в медицинских учреждениях, связанных с оказанием медицинских услуг.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО1 выражает несогласие с приговором суда, считает его незаконным и необоснованным. Указывает, что свою вину не признает, считает выводы суда, основаны на доказательствах предположительного характера. Все допрошенные свидетели в судебном заседании не указывают на его виновность. Наличие аспирации у пациентки не устанавливает ни один медицинский документ, также свидетельские показания не указывают на данный факт. Заключение АНО Алтайское бюро независимых СМЭ является недопустимым доказательством и носит предположительный характер, относительно наличия аспирации у пациентки И Суд необоснованно отверг доказательства, представленные стороной защиты, признав их недопустимыми. Ссылается на показания специалиста Н о том, что аспирация у И отсутствовала, на это указывают исследования, проведенные сразу после операции. При положении Треденбурга аспирация не возможна. При попадании желудочного содержимого в легкие происходит химический ожог легких и трахеи, согласно медицинской документации у пациентки И химический ожог не наблюдался. Отсутствие аспирации подтвердили эксперты П, П1 Просит приговор суда отменить, отправить дело на новое рассмотрение.

В апелляционной жалобе защитник Бураева С.В. в интересах осужденного ФИО1, выражая несогласие с приговором суда, считает его незаконным и необоснованным. Указывает, что в описательно-мотивировочной части приговора отсутствует описание объективной стороны преступного деяния, а именно не указано в чем именно выразилось ненадлежащее оказание медицинской помощи И, какие именно не проведены мероприятия, направленные на предотвращение развития аспирации и регургитации. Указывает, что суд положил в основу приговора показания потерпевшего И, который не являлся очевидцем операции 28 ноября 2023 г., и соответственно не мог дать показания, которые могли быть основой приговора. Указывает, что свидетели О, Л, Г1, Д1-Ю., Д2 не являются очевидцами события инкриминируемого преступления, их показания не свидетельствуют о наличии вины ФИО1 в предъявленном обвинении. Ссылаясь на показания свидетелей Б, С4, П2, С2, И2, Г3, М2, М3, указывает, что попадания рвотных масс в дыхательные пути не было, а показания У носят предположительный характер, сама она не видела рвотных масс, слышала о регургитации, но в каком контексте пояснить не смогла. Носили ли эти слова врачей предположительный характер или непосредственно имели место также не могла пояснить (в судебном заседании на вопрос защиты).

Считает, что приговор основан только на экспертном заключении комиссии экспертов № 29/2025 от 31 мая 2025 г. АНО Алтайское Бюро независимых СМЭ, которое не может быть допустимым доказательством, поскольку при ее назначении допущено нарушение закона и прав ее подзащитного знакомиться с постановлением о назначении судебной экспертизы, заявлять отвод эксперту или ходатайствовать о производстве судебной экспертизы в другом экспертном учреждении, ходатайствовать о привлечении в качестве экспертов указанных ими лиц либо о производстве судебной экспертизы в конкретном экспертном учреждении, ходатайствовать о внесении в постановления о назначении судебной экспертизы дополнительных вопросов эксперту, присутствовать с разрешения следователя при производстве судебной экспертизы, давать объяснения эксперту. ФИО1 не был ознакомлен с постановлением о назначении дополнительной экспертизы, об экспертном учреждении и экспертах до отправки уголовного дела для производства экспертизы в связи с чем, лишен права отвода экспертов и права задать вопросы последним. Также при производстве дополнительной комиссионной экспертизы данной экспертизы при наличии выводов о том, что у плода имело место развитие внутриутробной гипоксии тяжелой степени и наличие высокого риска антенатальной гибели плода по данным кардиографии. И 28 ноября 2023 года в 22:20 часов было правильно и своевременно назначено проведение в экстренном порядке оперативного родоразрешения. Однако при выводах об обязанности врача опорожнить желудок пациентки данный фактор экстренности операции взят во внимание не был. Не были приняты во внимание применение других методов предотвращении аспирации и данных КТ легких сразу же после операции. Указывает, что нормативно правовой акт содержит несколько методов предотвращения аспирации, и опорожнять желудок не является единственным и обязательным методом. Также в выводах не учитывалось положение пациентки при интубировании. Данное заключение от 31 мая 2025 года, постановление о назначении экспертизы с представленными материалами (списком) от 15 апреля 2025 года. Эксперты ссылаются на протокол дополнительного допроса С4 от 28 мая 2025 года, который был представлен экспертам 29 мая 2025 г. следователем вне процессуального оформления и спустя два дня эксперты делают выводы, ссылаясь на данный протокол. Считает, что сделать выводы за два дня, положив в основу протокол дополнительного допроса С4, переданного экспертам вне процессуального оформления, с нарушением норм закона невозможно. Суд необоснованно отверг доказательства стороны защиты, признав их недопустимыми. При оценке доказательств суд формально обосновал недопустимость экспертных заключений, заключение № 21 ГБУЗ «Иркутское Бюро судебно-медицинской экспертизы» и заключение № 36 ГБУЗ «Республиканское Бюро СМЭ», а также показания специалиста Н Судом сделана ссылка на то, что экспертные заключения были проведены до смерти И Однако, смерть пациентки стоит в причинной следственной связи от постреанимационной болезни 28.11.2023 г. Указанные экспертные заключения исследовали обстоятельства, наступившие в данную дату последствий пациентки И Ссылается на показания специалиста Н об отсутствии аспирации. Также показали эксперты П, П1, которые были ознакомлены со всей медицинской документацией и материалами дела в полном объеме. Вывод суда, что их экспертные выводы делались до смерти пациентки, несостоятельны, поскольку смерть стоит в причинно следственной связи с послеоперационными последствиями. Считает, что суд необоснованно оставил без удовлетворения ходатайство стороны защиты о назначении повторной судебно-медицинской экспертизы. Просит приговор суда отменить, отправить дело на новое рассмотрение в ином составе.

В возражении на апелляционную жалобу осужденного ФИО1 заместитель прокурора Октябрьского района г. Улан-Удэ С3 просит апелляционную жалобу осужденного оставить без удовлетворения.

Проверив материалы уголовного дела, выслушав прокурора, защитника, представителя потерпевшего, обсудив доводы апелляционного представления, апелляционных жалоб и возражения, апелляционная инстанция считает, что суд обоснованно признал ФИО1 виновным в совершении преступных действий, описанных в приговоре, дав им правильную юридическую оценку.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, вывод суда о виновности ФИО1 в совершении преступления подтверждается совокупностью исследованных в судебном заседании и приведенных в приговоре доказательств, которым дана надлежащая оценка.

Суд обоснованно пришел к выводу о том, что виновность ФИО1 в совершении преступления подтверждается:

показаниями потерпевшего И о том, что 28.11.2023 г. супруге И экстренно проводили кесарево сечение. Со слов Л известно, что в ходе операции супруге неудачно провели интубацию. Он участвовал в общем собрании, где ему сообщили, что врач анастезиолог-реаниматолог в ходе операции не мог вставить интубационную трубку, отчего у жены была остановка сердца, затем наступила клиническая смерть, длительное время жена была в вегетативном состоянии без сознания, умерла 18.03.2025 г.;

показаниями свидетеля Б (врача анестезиолога-реаниматолога) о том, что в операционном зале ФИО1 сообщил ему, что у него возникли трудности при интубации пациентки, анестезиолог С4 тоже не смогла ввести интубационную трубку. Он с первого раза провел интубацию трахеи, в ротовой полости было немного крови. При длительной интубации практически все органы могут пострадать, мозг, почки, сердце, может наступить смерть;

показаниями свидетеля С4 (врача анестезиолога-реаниматолога) о том, что ФИО1 ей сказал, что у И произошла регургитация желудочным содержимым, поскольку был полный желудок, перед вмешательством ей не был опорожнен желудок принудительной рвотой. Около головы И, на плечах имелись остатки рвотной массы красного цвета. Аппарат для отсоса рвотных масс и слизистого содержимого был включён. ФИО2 пояснил, что уже отсанировали рвотное содержимое. Про факт регургитации она указала в своем докладе;

показаниями свидетелей П2, И2, С2, Г3 о том, что во время интубации И возникли трудности, в связи с чем, на помощь была вызвана врач-анестезиолог С4, у которой также не получилось интубировать И. Врач Б заинтубировал И с первого раза. У И была остановка сердечной деятельности, проводилась сердечно-легочная реанимация;

показаниями свидетеля М2 о том, что она выполнила прием Селика, чтобы рвотные массы не попали в ротовую полость и в трахею. В ходе интубации у И произошла регургитация желудочным содержимым в небольшом количестве, кусков пищи она не видела. ФИО2 сказал ей включить аппарат отсоса, чтобы убрать желудочное содержимое у И из дыхательных путей и ротовой полости. ФИО2 отсанировал все желудочное содержимое;

показаниями свидетеля О о том, что ФИО1 сообщил, что в ходе проведения интубации у И произошла регургитация желудочным содержимым. Он пригласил врача-эндоскописта, для того чтобы тот провел санацию трахеобронхиального дерева, так как подозревал, что могла быть аспирация желудочным содержимым. Полный желудок является существенным риском регургитации во время интубации, поскольку у беременных плод давит на желудочно-кишечный тракт, введенные миорелаксанты создают эффект введения расслабления мышц скелетной мускулатуры, в результате чего, возможна регургитация желудочного содержимого. Это содержимое может попасть в бронхи и вызвать аспирацию (попадание в дыхательные пути);

показаниями свидетеля М о том, что у пациентки в ходе проведения бронхоскопии был установлен катаральный бронхит, с отеком слизистой бронхов. Слизистая была в мокроте, также в бронхах были прожилки крови;

показаниями свидетеля Г о том, что во время операции произошла трудная интубация, ФИО2 не смог с первой попытки интубировать пациентку, в связи с этим приходила анестезиолог С4;

показаниями свидетеля У о том, что она слышала, что у ФИО2 произошли трудности с интубацией И, он сказал, что у И произошла рвота, и попросил вызвать второго врача анестезиолога-реаниматолога;

показаниями свидетеля Ли-Ван-Хай А.В. о том, что в ходе операции возникла проблема с интубацией, получилось заинтубировать только у анестезиолога Б. Для оценки состояния дыхательных путей был вызван бронхоскопист;

показаниями свидетеля Г1 о том, что И с целью профилактики венозных тромбоэмболических осложнений планировалось назначить препарат «эноксипарин» («клексан»), который согласно процедурному листу впервые был введен И 26.11.2023;

показаниями свидетеля Д1-О. о том, что с августа 2024 года по март 2025 года в Новобрянской районной больнице в паллиативном отделении на лечении находилась И в тяжелом состоянии после гипоксической энцефалопатии. К контакту она была не доступна, не разговаривала, не передвигалась, была прикована к постели, питалась через гастростому. В марте 2025 года И умерла;

показаниями специалиста Д о том, что при вскрытии трупа И он каких-либо анатомо-физиологических особенностей, как то короткая или длинная шей, он не заметил;

показаниями эксперта Ф о том, что факт регургитации желудочного содержимого подтверждается в том числе результатами бронхоскопии от 29.11.2023 г., в которой описываются сужение бронхиального дерева за счет отека слизистой оболочки, смазанный рисунок, что соответствует картине химического ожога в результате поступления кислой среды желудочного содержимого в дыхательную систему; результатами рентгенографии от 29.11.2023 г., где наблюдалось снижение пневматизации, снижение признаков сатурации и артериального давления; результатами МСКТ, где наблюдалось последовательное нарастание воспалительных явлений в легочной ткани, КТ-ангиографии от 29.11.2025 г., где выявлены признаки эмфизема, ателектазы, обрыв правого бронха нижней доли. Основным требованием проведения общей анестезии в соответствии «Национальным руководством по анатсезиологии» перед экстренными операциями является обязательное опорожнение желудка с помощью зонда, пренебрежение данной процедурой вызывает осложнения из-за попадания желудочного содержимого в дыхательные пути;

заявлением И5 от 08.08.2024,согласно которому просит возбудить уголовное дело в отношении медицинских работников ГАУЗ «Республиканский перинатальный центр МЗ РБ»;

приказом (распоряжением) о приеме работника на работу № 235-л от 08.02.2023, согласно которому ФИО1 принят на работу с 08.02.2023 в ГАУЗ «Республиканская клиническая больница» в отделение анестезиологии и реанимации и интенсивной терапии врачом-анестезиологом-реаниматологом;

должностной инструкцией врача анестезиолога-реаниматолога ГАУЗ «Республиканский перинатальный центр МЗ РБ», утверждённой 02.04.2019 главным врачом центра, с которой ФИО1 ознакомлен 08.02.2023;

трудовым договором № 47 от 08.02.2023, согласно которому ФИО1 принят на работу с 08.02.2023 в ГАУЗ «Республиканский перинатальный центр МЗ РБ» в отделение анестезиологии и реанимации и интенсивной терапии врачом-анестезиологом-реаниматологом;

дипломом Г-I №756040 от 27.06.1980, согласно которому ФИО1 присуждена квалификация врач по специальности «Лечебное дело»;

выпиской о наличии в единой государственной информационной системе в сфере здравоохранения данных, подтверждающих факт прохождения лицом аккредитации специалиста2022.1345965 от 02.05.2025, согласно которому ФИО1 допущен к осуществлению медицинской деятельности по специальности «Анестезиология-реаниматология» до 25.04.2028;

удостоверением о повышении квалификации 032415759886 (рег. № 19716) от 28.11.2022, согласно которому ФИО1 прошел обучение на курсах повышения квалификации «Анестезиология и реаниматология»;

протоколом врачебной комиссии от 20.12.2023 ГАУЗ «Республиканский перинатальный центр МЗ РБ»,изкоторого следует, что согласно докладу С4 28.11.2023 в 22 час. 52 мин. в ходе первой попытки интубации И произошла регургитация желудочного содержимого, полость рта санирована;

актом проверки ведомственного контроля Министерства здравоохранения Республики Бурятия ГАУЗ «Республиканский перинатальный центр МЗ РБ» от 20.03.2025, согласно которому проведена проверка качества оказанной медицинской помощи И в период с 07.02.2025-20.03.2025 в ГАУЗ «Республиканский перинатальный центр МЗ РБ», в ходе которой установлено, что в ходе экстренной операции возникли трудности при интубации, связанные с беременностью пациентки (повышенный риск осложнений общей анестезии), приёмом пищи перед наркозом, а также трудной ларингоскопией, что привело к трудностям с обеспечением эффективной вентиляции;

актом внеплановой документальной проверки Территориального органа Росздравнадзора Республики Бурятия ГАУЗ «Республиканский перинатальный центр МЗ РБ» от 25.03.2025, согласно которому проведена проверка качества оказанной медицинской помощи И в период с 26.02.2025 по 25.03.2025 в ГАУЗ «Республиканский перинатальный центр МЗ РБ», в ходе которой установлено, что И не уведомлена о возможных последствиях экстренного родоразрешения, например, регургитации желудочного содержимого и ее последствиях, поскольку оперативное вмешательство проводилось при полном желудке, в протоколе предоперационного осмотра врачом-анестезиологом-реаниматологом не указаны, в том числе, анатомические особенности для эндотрахеального наркоза, риски анестезии, план анестезии с характером предмедикации, вида и основных компонентов анестезии;

протоколом патологоанатомического вскрытия №32 от 20.03.2025, согласно которому 18.03.2023 в 06 час. 29 мин. скончалась И ГАУЗ «Заиграевская ЦРБ» Ново-Брянская участковая больница. Патологоанатомический основной диагноз: аноксическое поражение головного мозга. Постгипоксическая энцефалопатия тяжелой степени от 28.11.2023. Диэнцефальный синдром. Псевдобульбарная дисфагия средне-тяжелой выраженности. Грубый спастический центральный тетрапарез. Кахексия. Причина смерти: сдавление головного мозга;

протоколом осмотра места происшествия от 29.04.2025, согласно которому осмотрена операционная № 3 операционного блока ГАУЗ «Республиканский перинатальный центр МЗ РБ», по адресу: 

<

...>, в которой 28.11.2023 производилась экстренная операция «кесарево сечение» роженице И;

протоколом выемки от 02.09.2024, согласно которому 02.09.2024 в служебном помещении ГАУЗ «Республиканский перинатальный центр МЗ РБ» изъяты: медицинская карта И № 14089, история развития новорожденного №14089, обменная карта И № 34;

протоколом выемки от 08.04.2025, согласно которому в ГБУЗ «Республиканское бюро судебно-медицинской экспертизы» МЗ Республики Бурятия изъят гистологический архив от трупа И, ДД.ММ.ГГГГ г.р., 4 предметных стекла и 7 блоков;

протоколом осмотра предметов от 15.06.2025, согласно которому осмотрены: обменная карта беременной, роженицы и родильницы № 34 на И; медицинская карта беременной, роженицы и родильницы, получающей медицинскую помощь в стационарных условиях №14089 ГАУЗ «Республиканский перинатальный центр М3 РБ» на И; история развития новорожденного № 14089 ГАУЗ «Республиканский перинатальный центр М3 РБ»; медицинская карта пациента, получающего медицинскую помощь в стационарных условиях, в условиях дневного стационара № 56451 ГАУЗ «РКБ им. Н.А. Семашко» на И; медицинская карта пациента, получающего медицинскую помощь в стационарных условиях, в условиях дневного стационара № 7851 ГАУЗ «РКБ им. Н.А. Семашко» на И; медицинские карты стационарного больного ГАУЗ «Заиграевская ЦРБ», Ново-брянская районная больница на имя И; медицинская карта № 475 стационарного больного ГАУЗ «Заиграевская ЦРБ», Ново-брянская районная больница на имя И; гистологический архив (блоки и стекла трупа И); копии выписных эпикризов ООО «Клиника института мозга» г. Березовский Свердловская область и «Национальный медицинский исследовательский центр «Лечебно-реабилитационный центр» М3 РФ отделения медицинской реабилитации взрослых с нарушениями функциицентральноёй и периферической нервной системы на пациентку И; копии выписного эпикриза из истории болезни № 56451 ГАУЗ «РКБ им. Н.А. Семашко»;

заключением комиссии экспертов (экспертиза по материалам дела) №29/2025 от 31.05.2025 г., согласно которому, при оказании медицинской помощи И 28.11.2023 в ГАУЗ «РПЦ МЗ РБ», имело место невыполнение первым врачом анестезиологом-реаниматологом обязательных мероприятий (зондирование желудка и его опорожнение), направленных на предотвращение регургитации содержимого желудка, попадания пищевых масс в дыхательные пути и развития аспирации после индукции анестезии, что предусмотрено требованиями порядка оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю «анестезиология и реаниматология» и данными специальной медицинской литературы, и мн. др. По мнению судебно-медицинской экспертной комиссии, в случае оказания квалифицированной медицинской помощи первым врачом анестезиологом-реаниматологом, в том числе проведения соответствующей предоперационной подготовки И 28.11.2023 в ГАУЗ «РПЦ МЗ РБ», было возможно предотвращение неблагоприятного исхода и сохранение жизни пациентки. При этом важно понимать, что в представленных медицинских документах и материалах уголовного дела отсутствуют объективные данные, свидетельствующие о наличии у первого врача-анестезиолога-реаниматолога в ГАУЗ «РПЦ МЗ РБ» препятствий для оказания И соответствующей квалифицированной медицинской помощи. Таким образом, судебно-медицинская экспертная комиссия считает, что ненадлежащее оказание медицинской помощи И первым врачом анестезиологом-реаниматологом в ГАУЗ «РПЦ МЗ РБ» (28.11.2023), выразившееся в невыполнении обязательных мероприятий, направленных на предотвращение развития аспирации во время проведения анестезии, привело к ухудшению состояния здоровья женщины и наступлению ее смерти. Поэтому, между ненадлежащим оказанием медицинской помощи женщине первым врачом анестезиологом-реаниматологом в ГАУЗ «РПЦ МЗ РБ» (28.11.2023) и развитием неблагоприятного исхода – наступления смерти пациентки, экспертная комиссия устанавливает прямую причинно-следственную связь и ненадлежаще оказанную медицинскую помощь расценивает как дефект оказания медицинской помощи, что в соответствии с порядком проведения судебно-медицинской экспертизы по факту неоказания или ненадлежащего оказания медицинской помощи и п.п. 25, 6.2.4, 6.2.6 и 6.2.10 медицинских критериев определения тяжести вреда, причиненного здоровью человека, расценивается как причинение тяжкого вреда здоровью И по признаку опасности для жизни человека, а также другими доказательствами, приведенными в приговоре, которым суд дал надлежащую оценку в приговоре, обоснованно признав их допустимыми, относимыми и в своей совокупности достаточными для правильного разрешения уголовного дела.

При наличии такой совокупности доказательств суд обоснованно установил и признал доказанной вину ФИО2 в совершении инкриминируемого преступления.

Вопреки доводам жалобы, правила оценки доказательств, предусмотренные ст.88 УПК РФ, судом соблюдены, все значимые фактические данные судом приняты во внимание.

Оснований не доверять указанным доказательствам, суд апелляционной инстанции не находит, поскольку они дополняют друг друга и не имеют существенных противоречий, допустимы, достоверны и были вполне достаточны для разрешения дела.

Вопреки доводам жалобы, судебное разбирательство проведено с соблюдением принципов состязательности и равноправия сторон. Каких-либо данных, свидетельствующих об одностороннем или неполном судебном следствии, протокол судебного заседания не содержит. Обстоятельств, свидетельствующих об ограничении прав осужденного в ходе судебного разбирательства, в том числе, права на защиту, не установлено. Сторона защиты и осужденный не были ограничены в праве заявлять ходатайства, предоставлять доказательства, все ходатайства были судом рассмотрены, по ним приняты соответствующие решения.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, правила оценки доказательств, предусмотренные ст. 88 УПК РФ, судом соблюдены, все значимые фактические данные судом приняты во внимание.

Доказательства, на которых основан приговор, отвечают требованиям допустимости и сомнений в законности их получения не вызывают.

У суда не было оснований не доверять показаниям потерпевшего и свидетелей, чьи показания положены в основу приговора в той части, в которой они не противоречат фактическим обстоятельствам дела, поскольку они были предупреждены об уголовной ответственности за дачу ложных показаний, их показания согласуются между собой и с письменными материалами дела. Нарушений при допросе указанных лиц не допущено. Оснований для оговора ФИО1 потерпевшим и данными свидетелями обвинения не имеется. Какой-либо заинтересованности в исходе дела либо причин для оговора осужденного со стороны потерпевшего и свидетелей не установлено и судами первой и апелляционной инстанций.

Противоречивых доказательств, которые могли бы существенно повлиять на выводы суда и которым суд не дал оценки приговор не содержит.

Все противоречия в показаниях свидетелей судом устранены, не устраненных противоречий не установлено.

Суд обоснованно положил показания свидетеля С4, данные в ходе предварительного следствия и судебного следствия, в той части, в которой они не противоречат друг другу, а также доказательствам, положенным в основу приговора. Показания данные С4, У на предварительном следствии являются допустимыми доказательствами т.к. получены в соответствии с требованиями уголовно- процессуального закона, свидетели были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, подписали протоколы своих допросов и удостоверили правильность их содержания. Их показания подтверждаются показаниями М и О, протоколом врачебной комиссии от 20.12.2023. Оснований для признания показаний С4 на следствии недопустимым доказательством у суда первой инстанции не имелось, не находит таких оснований и суд апелляционной инстанции.

Вопреки доводам защиты, суд верно отверг показания свидетеля С4 в суде о том, что у И не было регургитации, следователь её не так поняла, данные показания верно расценены как желание помочь ФИО1 избежать уголовной ответственности, поскольку данные показания опровергаются совокупностью исследованных в судебном заседании и приведенных в приговоре доказательств. Факт регургитации во время оперативного вмешательства и попадание желудочного содержимого, пищевых масс в просвет ее дыхательных путей установлен показаниями С4 на предварительном следствии, а также при бронхоскопическом исследовании, проведенном после кесарева сечения. Так согласно выводов экспертного заключения № 29/2025 от 31.05.2025, смерть И наступила от постреанимационной болезни: аноксического поражения головного мозга и постгипоксической энцефалопатии тяжелой степени, обусловленной развитием острой легочной и сердечной недостаточности тяжелой степени, вследствие регургитации и аспирации желудочного содержимого, проведения санации дыхательных путей, прогрессирующего снижения показателей сатурации и артериального давления, наступления клинической смерти и восстановления сердечной деятельности после проведения женщине реанимационных мероприятий (28.11.2023); а также гиперемия и смазанный сосудистый рисунок слизистой оболочки, сужение просвета главных сегментарных, субсегментарных бронхов правого и левого легких по данным бронхоскопии (29.11.2023). Указанному обстоятельству при проведении первых двух экспертиз, эксперты Иркутского Бюро СМЭ и Республиканского Бюро СМЭ оценку не давали, что существенно повлияло на их выводы.

Суд обоснованно положил в основу приговора заключение экспертов Алтайского Бюро независимых СМЭ. Оснований сомневаться в компетенции экспертов, вошедших в состав комиссионной судебно-медицинской экспертизы № 29/2025 от 31.05.2025, подвергать сомнению их выводы у суда не имелось, поскольку экспертиза проведена в специализированном экспертном учреждении, компетентными экспертами, имеющими высшее профессиональное образование, значительный стаж работы по специальности. Эксперты предупреждались об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного экспертного заключения, выводы комиссии экспертов мотивированны, научно обоснованы, согласуются с материалами уголовного дела, противоречий выводов экспертное заключение не содержит, выводы экспертов полные и отвечают требованиям уголовно-процессуального закона.

Судом обоснованно отвергнуты доводы стороны защиты о том, что с учётом экстренности операции опорожнить желудок пациентки было не возможно, поскольку опровергается заключением № 29/2025 от 31.05.2025, что также подтверждается показаниями эксперта Ф о том, что согласно медицинской литературе - «Национальным руководством анестезиологов», зондирование и опорожнение желудка перед экстренными операциями является обязательным. Также специалист Н дал суду пояснения, что одним из способов профилактики аспирации является постановка желудочного зонда и опорожнение желудка.

Суд обоснованно отнесся критически к показаниям ФИО1 о невиновности, отсутствии у И во время интубации регургитации и аспирации, как данные в целях избежать уголовную ответственность, поскольку они опровергаются совокупностью доказательств положенных в основу приговора.

Суд верно пришел к выводу, что доводы ФИО2 о том, что при патологоанатомическом исследовании у И не было выявлено деструкции легких, опровергаются разъяснениями эксперта Ф, что вскрытие потерпевшей производилось в 2005 г, когда воспалительные явления и химический ожог уже прошли.

Суд правильно признал несостоятельными доводы стороны защиты, что при положении Тренделенбурга аспирация не возможна, поскольку из показаний ФИО2 следует, что он применил положение Тренделенбурга после безуспешной попытки интубации, из протокола врачебной комиссии из доклада С4 следует, что регургитация желудочного содержимого произошла в 22 часа 52 минуты, т.е. во время первой попытки интубации. При этом суд верно признал не соответствующими действительности показания С4 о том, когда она вошла в операционный зал, пациентка уже находилась в позе Тренделенбурга и её поза больше не менялась, поскольку опровергается показаниями самого ФИО2, что применил позу Тренделенбурга, после положение Джексона. В докладе С4 и протоколе анестезии от ... отсутствуют сведения о применении во время интубации И положения Тренделенбурга.

Правильны выводы суда о том, что на следователя не возлагается обязанность по приобщению к материалам дела сведений из экспертного учреждения, касающиеся возможности производства данной экспертизы, сведения об экспертах. Судом установлено, что на основании постановления следователя от ... назначена и произведена дополнительная судебно-медицинская экспертиза качества оказания медицинской помощи, экспертиза проведена экспертами АНО «Алтайское бюро независимой судебно-медицинской экспертизы», имеющее лицензию на производство судебно-медицинских экспертиз, руководствовавшегося положениями ст. 207 УПК РФ, в виду возникновения новых вопросов в отношении ранее исследованных обстоятельств уголовного дела, после смерти И и перед экспертами были поставлены, в том числе иные вопросы, включая вопрос о наличии причинно-следственной связи между допущенными нарушениями и смертью И

Суд верно признал несостоятельными доводы стороны защиты о том, что ФИО1 не был ознакомлен с постановлением следователя о назначении судебно-медицинской экспертизы, поскольку на момент вынесения постановления о назначении экспертизы ФИО1 не являлся подозреваемым или обвиняемым по данному уголовному делу, а несвоевременное ознакомление обвиняемого и его защитника с постановлением о назначении экспертизы не могло существенно нарушить его права, поскольку в ходе предварительного расследования ФИО1 и его защитник были ознакомлены с назначением экспертиз и с заключениями, также со всеми материалами дела, каких-либо замечаний и заявлений не заявили.

Доводы стороны защиты о том, что при производстве данной экспертизы №29/2025 от 31.05.2025 г. не был принят во внимание факт экстренности операции, применение врачом положения Тренделенбурга, которое исключает аспирацию, также верно признаны судом несостоятельными, поскольку опровергается показаниями эксперта Ф-ных.

Вопреки доводам апелляционных жалоб суд верно пришел к выводу об отсутствии оснований для признания заключения экспертов №29/2025 от 31.05.2025 г. недопустимым доказательством и исключении её из перечня доказательств.

При этом, вопреки позиции защиты, суд обоснованно отверг предыдущие заключения комиссий экспертов № 36 от 07.04.2025, № 21-с от 22.01.2025, показания экспертов П, П1, поскольку они проведены до смерти И и круг вопросов, поставленных перед данными экспертами значительно уже, чем перед экспертами АНО «Алтайское бюро независимой судебно-медицинской экспертизы», о чем мотивированно указано в приговоре. Выводы суда в этой части являются правильными и с ними соглашается суд апелляционной инстанции.

Суд верно признал необоснованными показания специалиста Н о несогласии с заключением экспертов от 31.05.2025, поскольку они носят предположительный характер и опровергаются доказательствами, положенными в основу приговора. По сути, рецензия на заключение экспертов является частным мнением и не свидетельствует о порочности и неполноте заключения экспертов №29/2025 от 31.05.2025 г.

Суд обоснованно не установил оснований для признания недопустимым доказательством протокола осмотра предметов от 15.06.2025, поскольку каких-либо существенных нарушений уголовно-процессуального закона не допущено, а доводы защиты о том, что в указанном протоколе произведён осмотр медицинской документации по не соответствующему списку, указанному в протоколах выемки, признается не состоятельным. Неустранимых сомнений в виновности ФИО1 не усматривается.

Предусмотренные ст. 73 УПК РФ обстоятельства, подлежащие доказыванию, судом установлены.

Оснований для возвращения уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ не имеется.

О наличии прямой причинно-следственной связи между допущенными 28.11.2023 года ФИО2 нарушениями при оказании медицинской помощи и наступившими последствиями в виде смерти И наступившей 18.03.2025 года, судом установлено верно.

Вопреки доводам апелляционной жалобы защитника, каких-либо нарушений прав ФИО1 на защиту не установлено.

Доводы апелляционной жалобы защитника аналогичны заявленным стороной защиты в суде первой инстанции, получили должную оценку в приговоре, сомневаться в их правильности у суда апелляционной инстанции оснований не имеется.

В приговоре судом приведены мотивы принятого решения, при этом суд первой инстанции указал, почему одни доказательства он признал достоверными и положил в основу приговора, а другие подверг сомнению.

Вопреки доводам жалобы защитника оснований для производства повторной судебно-медицинской экспертизы не имеется.

Нарушений требований уголовно-процессуального закона при разрешении вопроса о допустимости и относимости представленных доказательств, равно как и ограничивших права участников судопроизводства и способных повлиять на правильность принятого в отношении ФИО2 судебного решения, судом первой инстанции не допущено.

Действия ФИО1 правильно квалифицированы судом по ч. 2 ст. 109 УК РФ – причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей.

Суд с учетом данных о личности ФИО1 и его поведения в судебном заседании, суд обоснованно признал его вменяемым и подлежащим уголовной ответственности.

Вопреки доводам жалобы судом в полной мере соблюдены требования ст. 6 и ст.60 УК РФ. При назначении наказания ФИО1 суд верно учел характер и степень общественной опасности совершенного преступления, личность виновного, наличие смягчающих и отсутствие отягчающих наказание обстоятельств, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи, требования разумности и справедливости.

На момент вынесения приговора суд обоснованно не установил исключительных обстоятельств, уменьшающих степень общественной опасности преступления.

В качестве смягчающих наказание обстоятельств судом обоснованно учтены привлечение ФИО2 к уголовной ответственности впервые, положительные характеристики с места жительства, работы, РОО «Медицинская палата РБ», со стороны коллег, наличие многочисленных грамот, благодарственных писем, медалей, преклонный возраст, его болезненное состояние здоровья и 

<

...>.

Иных смягчающих наказание обстоятельств не установлено, не находит таковых и суд апелляционной инстанции.

Отягчающих наказание обстоятельств судом верно не установлено.

Вопреки доводам апелляционного представления и апелляционной жалобы представителя потерпевшего, назначенное ФИО1 наказание в виде ограничения свободы без дополнительного наказания, без применения положений ст. 64, ч. 6 ст. 15, ч. 1 ст. 62 УК РФ, является соразмерным содеянному, отвечает требованиям закона, в том числе и справедливости, судом приведены убедительные мотивы к принятому решению.

Оснований для признания наказания чрезмерно мягким или суровым, суд апелляционной инстанции не усматривает.

Вопросы о судьбе вещественных доказательств разрешены правильно.

Доводы жалобы осужденного о его невиновности, отсутствие аспирации у пациентки И, являются не состоятельными, поскольку опровергаются доказательствами, положенными в основу приговора, которым дана верная правовая оценка суда.

Доводы жалобы защитника о том, что в описательно-мотивировочной части приговора отсутствует описание объективной стороны преступного деяния, являются не состоятельными.

Доводы жалобы защитника о том, что приговор основан только на экспертном заключении комиссии экспертов № 29/2025 от 31 мая 2025 г. АНО Алтайское Бюро независимых СМЭ, являются несостоятельными, поскольку при принятии решения о виновности ФИО2 в инкриминируемом ему преступлении учтена совокупность исследованных и положенных в основу приговора доказательств, которым судом дана соответствующая оценка.

Доводы жалобы защитника о том, что при проведении дополнительной экспертизы не был взят во внимание фактор экстренности операции, применение других методов предотвращении аспирации и данных КТ легких сразу после операции, не влияет на законность, а также допустимость данной экспертизы в качестве доказательства вины осужденного ФИО1

Доводы жалобы защитника о том, что за 2 дня эксперты не могли сделать выводы, предоставив им протокол дополнительного допроса С4, являются надуманными.

Доводы защитника о том, что смерть пациентки И стоит в причинной следственной связи от постреанимационной болезни 28.11.2023 г., признаются несостоятельными, поскольку опровергаются доказательствами, исследованными и положенными в основу приговора.

Нарушений норм уголовного и уголовно-процессуального законов, влекущих отмену приговора, судом апелляционной инстанции не установлено.

Вместе с тем приговор суда подлежит изменению.

Согласно ст. 53 УК РФ, ограничение свободы заключается в установлении судом осужденному ограничений и возложении обязанностей, однако суд первой инстанции ошибочно вместо установления ограничений указал об их возложении, что не соответствует требованиям закона.

Таким образом, суд апелляционной инстанции считает необходимым внести соответствующее уточнение в резолютивную часть приговора на основании ст. 53 УК РФ об установлении ограничений и возложений обязанности.

Согласно ч. 2 ст. 15 УК РФ совершенное ФИО1 преступление, предусмотренное ч. 2 ст. 109 УК РФ, относится к категории небольшой тяжести.

В соответствии с п. «а» ч. 1 ст. 78 УК РФ лицо освобождается от уголовной ответственности по истечении двух лет после совершения преступления небольшой тяжести.

Сроки давности исчисляются со дня совершения преступления и до момента вступления приговора суда в законную силу.

Преступление по ч. 2 ст. 109 УК РФ ФИО3 совершено 28 ноября 2025 года. Срок давности привлечения его к уголовной ответственности, предусмотренный положениями п. «а» ч. 1 ст. 78 УК РФ, составляет 2 года и истек до вступления приговора в законную силу 28 ноября 2025 года. Оснований для приостановления течения срока давности уголовного преследования, предусмотренных ч. 3 ст. 78 УК РФ, по делу не имелось.

Поскольку основания прекращения уголовного преследования возникли в ходе судебного разбирательства в суде апелляционной инстанции, осужденный ФИО3 подлежит освобождению от наказания, назначенного ему по ч. 2 ст. 109 УК РФ на основании п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ. При таких обстоятельствах, суд апелляционной инстанции не находит достаточных оснований для назначения дополнительного наказания ФИО2.

Доводы апелляционных жалоб и апелляционного представления являются несостоятельными и удовлетворению не подлежат.

Иных нарушений уголовного и уголовно-процессуального законов влекущих отмену приговора судом не допущено.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст.389.9, ст.389.13, ст.389.20, ст.389.26, ст.389.28, ст.389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции,

ПОСТАНОВИЛ:

Приговор Октябрьского районного суда г. Улан-Удэ Республики Бурятия от 11 ноября 2025 года в отношении ФИО1 изменить.

Уточнить в резолютивной части приговора при указании применения ст. 53 УК РФ об установлении ФИО1 ограничений: не изменять места жительства и не выезжать за пределы муниципального образования – «г. Улан-Удэ» без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы (уголовно-исполнительной инспекции по месту жительства).

Возложить на ФИО1 обязанность: являться в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, один раз в месяц для регистрации в день, установленный данным органом.

На основании п. "а" ч. 1 ст. 78 УК РФ освободить ФИО1 от наказания за преступление, предусмотренное ч. 2 ст. 109 УК РФ, в связи с истечением срока давности уголовного преследования.

В остальной части приговор оставить без изменения, апелляционное представление государственного обвинителя Имедеевой Л.А., апелляционные жалобы осужденного ФИО1, его защитника адвоката Бураевой С.В., представителя потерпевшего адвоката Халматова В.И., без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции в течение 6 месяцев со дня вступления приговора в законную силу. Осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Судья А.О. Попова