Судья ЕлисеенкоА.Г. № 22-1143/2020

АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ 

ПРИГОВОР

именем Российской Федерации

г.Томск 28 сентября 2020 года

Судебная коллегия по уголовным делам Томского областного суда в составе:

председательствующего Нохрина А.А.,

судей: Руди А.А. и Бульдович О.Н., 

при помощнике судьи В. 

рассмотрела в судебном заседании апелляционные жалобы потерпевших В. и В., защитника осужденного ФИО1 – адвоката Юзжалиной Н.С. на приговор Октябрьского районного суда г.Томска от 7 августа 2019 года, которым 

ФИО1, /__/, несудимый, 

осужден по:

п. «а» ч.3 ст. 286 УК РФ к 3 годам лишения свободы с лишением права занимать должности в правоохранительных органах РФ, связанные с выполнением функций представителя власти сроком 2 года.

В соответствии со ст.73 УК РФ наказание в виде лишения свободы постановлено считать условным с испытательным сроком 3 года, в течение которого осужденный обязан не менять постоянного места жительства без уведомления уголовно-исполнительной инспекции по месту жительства, являться в указанный орган один раз в три месяца для регистрации. 

Заслушав доклад судьи Нохрина А.А., выступление представителя потерпевших В. адвоката Тербаляна Э.С., поддержавшего доводы апелляционных жалоб, осужденного ФИО1 и адвоката Юзжалиной Н.С. по доводам апелляционной жалобы, мнение прокурора Зыкова М.В., возражавшего против удовлетворения апелляционных жалоб, судебная коллегия 

установила:

приговором суда Б.Д.АБ. признан виновным в том, что, являясь должностным лицом, совершил действия, явно выходящие за пределы его полномочий и повлекшие существенное нарушение прав и законных интересов граждан и охраняемых законом интересов общества и государства, с применением насилия при следующих обстоятельствах.

Б.Д.АБ., работая оперуполномоченным по особо важным делам отделения по подрыву экономических основ организованных групп и преступных сообществ, в том числе этнической направленности, противодействию финансированию террористической и экстремистской деятельности отдела по борьбе с преступлениями коррупционной направленности и подрыву экономических основ организованных групп и преступных сообществ УЭБиПК УМВД России по Томской области с 04.07.2015 на основании приказа начальника УМВД России по Томской области от 31.07.2015 № 197 л/с, являясь должностным лицом, вопреки требованиям законодательства, предусмотренным ст.2 Конституции РФ, ст.ст. 1, 3, 5 ФЗ РФ «О полиции» и п. 9.1, п. 9.3, п. 9.8, п. 9.13, п.9.14, п. 9.15, п. 9.18 должностного регламента № 15/524 дсп, действуя из ложного понимая интересов службы, с целью причинения физической боли, телесных повреждений и морально-нравственных страданий, не имея на то законных оснований, умышленно применил насилие к гражданину В. при следующих обстоятельствах.

Так, он 28.12.2016 в период времени с 13 часов до 14 часов без поручения следователя, в чьем производстве находилось уголовное дело №2015/3070, по которому оперуполномоченный УЭБиПК УМВД России по Томской области Б.Д.АБ. был включен состав в следственно-оперативной группы для производства обыска по адресу: /__/, по надуманным основаниям, совместно с сотрудниками отряда мобильного особого назначения управления Росгвардии по Томской области П., С., Г. и С., проследовал по адресу: /__/ в комплекс отдыха «/__/», не являющийся объектом проведения следственных действий и оперативно-розыскных мероприятий, где умышленно, явно выходя за пределы своих полномочий, не имея предусмотренных законом оснований для применения насилия в отношении В., с целью причинения последнему телесных повреждений, физической боли и морально-нравственных страданий, из ложного понимания интересов службы, выражая явное неуважение к общепринятым нормам морали и нравственности, пренебрегая нравственными нормами поведения представителя государственной власти, уважения и защиты личности, человеческого достоинства гражданина, желая продемонстрировать пренебрежительное и циничное отношение к В., умышленно применил к последнему насилие без видимого на то повода, а именно, находясь в холле 2 этажа вышеуказанного здания, схватил В. рукой за шею и против его воли стащил со стула, после чего коленом ноги нанес один удар в область ягодиц. После того, как В. оказался на полу и не оказывал сопротивления сотрудникам правоохранительных органов, Б.Д.АБ. нанес В. один удар ногой в область правой лопатки и нижней части затылка, в результате чего В. ударился правой скуловой частью лица о пол, получив ушиб мягких тканей скуловой области справа, не причинивший вреда здоровью человека. Затем Б.Д.АБ. нанес В. не менее трех ударов ладонью в левую часть лица. После того как сотрудник ОМОНа П. по указанию Б.Д.АВ. переместил В. в прачечную комнату, Б.Д.АБ. нанес В. не менее трех ударов ладонью по левой части лица, высказывая неправомерные требования указать местонахождение мобильного телефона В. Не получив от последнего ответа, Б.Д.АБ. нанес В. два удара ладонью по левой щеке. В результате своих действий Б.Д.АБ. причинил В. физическую боль и нравственные страдания.

Своими действиями Б.Д.АБ., как представитель государственной власти, превысил свои должностные полномочия в отношении В., существенно нарушил его конституционные права: на личную неприкосновенность, предусмотренные ст.22Конституции РФ, на охрану достоинства личности, предусмотренные ст.21Конституции РФ, а также предусмотренные ст.45Конституции РФ на государственную защиту, уважение прав и свобод человека и гражданина. Также существенно нарушил охраняемые законом интересы общества и государства, предусмотренные ст.2Конституции РФ, предусматривающей, что права и свободы человека - высшая ценность, а их соблюдение и защита - обязанность государства, тем самым дискредитировав и подорвав в своем лице авторитет полиции, как органа государственной власти и государства в целом, гарантирующего в силу ст.45Конституции Российской Федерации, ст.5ФЗ РФ «О полиции» государственную защиту, соблюдение и уважение прав и свобод человека и гражданина.

В апелляционной жалобе адвокат ЮзжалинаН.С. в защиту интересов осужденного Б.Д.АВ. выражает несогласие с приговором суда, считает его незаконным, необоснованным и подлежащим отмене в связи с несоответствием выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам дела, установленным судом, а также в связи с нарушением требований уголовного и уголовно-процессуального закона. По мнению автора жалобы, виновность Б.Д.АВ. в совершении преступления, за которое он осужден – не доказана. Считает, что по данному делу отсутствует необходимая для оценки действий Б.Д.АВ. совокупность доказательств. Все доказательства получены из одного источника – от потерпевшего В., в то время когда все следственные действия и оперативно-розыскные мероприятия с участием осужденного проводились по уголовному делу в отношении отца потерпевшего - В., что ставит под сомнение утверждение потерпевшего об отсутствии у него причин для оговора Б.Д.АВ. Приводит позицию Б.Д.АВ. по данному делу, согласно которой тот в ходе проведения правоохранительными органами следственных действий по уголовному делу, проследовав в здание по адресу: /__/ в соответствии с полученными от руководства указаниями о проведении оперативно-розыскных мероприятий, применил в отношении потерпевшего В. физическую силу в соответствии со ст.19, 20 Федерального закона «О полиции» №3-ФЗ от 07.02.2011 в связи с агрессивным поведением потерпевшего, не подчинявшегося его законным требованиям, а шкаф и ящики стола осматривал с разрешения В. Указывает, что показания Б.Д.АВ. об обстоятельствах дела подтверждаются показаниями сотрудников ОМОНа, понятых, участвовавших в производстве обыска, показаниями руководства Б.Д.АВ., а также рапортами Б.Д.АВ. Полагает, что выводы суда о применении насилия в отношении потерпевшего В. подтверждаются противоречивыми и непоследовательными показаниями самого потерпевшего, не подтвержденными иными доказательствами по делу. Показания потерпевшего о количестве, механизме нанесения и силе ударов не согласуются с заключением судебно-медицинской экспертизы №502-М от 25 марта 2017 года, установившем наличие у В. ушиба мягких тканей правой половины грудной клетки, средней трети правого бедра и скуловой области справа, не причинивших вреда здоровью, и отсутствие у В. иных повреждений несмотря на его обращение в медицинское учреждение в тот же день. Согласно показаниям потерпевшего, в момент нанесения ему ударов Б.Д.АГ. на месте происшествия находились иные лица, которые должны были видеть, как Б.Д.АБ. избивал В., однако сотрудники ОМОНа утверждают, что осужденный ударов потерпевшему не наносил. Сотрудники комплекса указали, что слышали звуки ударов, однако они являются заинтересованными в исходе дела лицами, поскольку работают у В. и очевидцами рассматриваемых событий не являлись. Показания свидетеля Д. о том, что осужденный нанес потерпевшему удар коленом правой ноги в ягодицы, отчего тот упал на пол, не подтверждаются заключением судебно-медицинской экспертизы, не установившей наличие у потерпевшего повреждений в указанной области, и видеозаписью с места происшествия, а также противоречат показаниям свидетеля К., из которых следует, что В. положил на пол лицом вниз сотрудник ОМОНа. Полагает, что приобщенная к материалам дела видеозапись не подтверждает виновность Б.Д.АВ. и опровергает показания потерпевшего о количестве нанесенных ему ударов, поскольку на видеозаписи этого не видно, а зафиксировано лишь как Б.Д.АБ. оказывает помощь сотруднику ОМОНа в подавлении сопротивления В. Ссылается на показания допрошенного в суде специалиста А., который, делая выводы о механизме появления у потерпевшего установленных заключением экспертизы телесных повреждений, опровергает версию потерпевшего о механизме их причинения. Просит приговор отменить, Б.Д.АВ. оправдать.

В апелляционных жалобах потерпевшие В. и В. выражают несогласие с приговором суда в отношении Б.Д.АВ., считают его незаконным и подлежащим изменению в связи с его несправедливостью и неправильным применением уголовного закона. Не оспаривая выводы суда о виновности Б.Д.АВ., считают, что суд необоснованно исключил из объема обвинения изъятие брелков от автомобиля и автосигнализации, обыск отделений шкафа и верхнего ящика письменного стола, изъятие сотового телефона В. и его использование для производства звонка В. против воли В. Полагают, что указанные действия Б.Д.АВ. являлись явными и очевидными, выходили за пределы предоставленных ему законом полномочий, нарушающими конституционные права потерпевших, что привело к наступлению общественно опасных последствий. Судом верно установлено, что указанные действия были совершены Б.Д.АГ. вопреки требованиям закона и в связи со служебной деятельностью, выходят за пределы полномочий сотрудника полиции, однако суд первой инстанции пришел к необоснованному выводу об их малозначительности. Выражают несогласие с выводами суда о недоказанности факта присвоения автомобильного брелока осужденным, в обоснование указывают, что видеозаписью с камер наблюдения подтверждается, что брелок со стола администратора забрал Б.Д.АБ., после чего тот возвращен потерпевшей не был. Следовательно Б.Д.АБ. распорядился им по своему усмотрению, что не может исключать преступность деяния. Считают, что осужденному назначено чрезмерно мягкое, не соответствующее тяжести преступления наказание, поскольку он вину не признал, не раскаялся и извинения потерпевшим не принес. Просят изменить приговор, увеличить объем обвинения до первоначального, а также назначить Б.Д.АД. наказание в виде 5 лет лишения свободы условно с испытательным сроком в 5 лет и возложением обязанностей, с лишением права занимать должности в правоохранительных органах РФ сроком на 3 года. 

В возражениях на апелляционные жалобы потерпевших В. и В., адвоката ЮзжалинойН.С. государственный обвинитель СысоевА.Е. указывает на несостоятельность изложенных в них доводов, считает приговор законным, обоснованным, назначенное осужденному наказание – справедливым, просит оставить приговор без изменения, а апелляционные жалобы потерпевших и защитника осужденного – без удовлетворения.

В возражениях на апелляционную жалобу адвоката ЮзжалинойН.С. потерпевшие В. и В. указывают на несостоятельность изложенных в ней доводов, просят оставить жалобу защитника без удовлетворения. 

Судебная коллегия, проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, находит приговор подлежащим отмене в связи с несоответствием выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам дела с вынесением оправдательного приговора.

В соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 389.15 УПК РФ основаниями отмены или изменения судебного решения в апелляционном порядке являются: несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции.

Согласно ст. 389.16 УПК РФ приговор признается не соответствующим фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции, если: в приговоре не указано, по каким основаниям при наличии противоречивых доказательств, имеющих существенное значение для выводов суда, суд принял одни из этих доказательств и отверг другие; выводы суда, изложенные в приговоре, содержат существенные противоречия, которые повлияли или могли повлиять на решение вопроса о виновности или невиновности осужденного или оправданного, на правильность применения уголовного закона или на определение меры наказания.

На основании п. 2 ч. 1 ст. 389.20 УПК РФ в результате рассмотрения уголовного дела в апелляционном порядке суд вправе принять, решение об отмене обвинительного приговора и о вынесении оправдательного приговора.

В силу ст. 389.23 УПК РФ в случае, если допущенное судом нарушение может быть устранено при рассмотрении уголовного дела в апелляционном порядке, суд апелляционной инстанции устраняет данное нарушение, отменяет приговор, определение, постановление суда первой инстанции и выносит новое судебное решение.

Допущенные судом нарушения могут быть устранены при рассмотрении уголовного дела в апелляционном порядке.

Проанализировав добытые по делу и исследованные в судебном заседании доказательства, судебная коллегия установила следующее.

В рамках расследуемого уголовного дела, возбужденного в отношении В. по признакам состава преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 327.1 УК РФ, оперуполномоченный УМВД России по Томской области ФИО1 в сопровождении бойцов ОМОН Управления Росгвардии по Томской области 28 декабря 2016 года прибыл по адресу: /__/ для задержания В. и последующего участия в производстве обыска по указанному адресу. После задержания В. у него возник конфликт с прибывшими на место производства обыска членами семьи последнего, В., В. и В., входе которого в его адрес были высказаны оскорбления и угрозы. Спустя время, В. продолжил высказывать в адрес ФИО1 и сотрудников Росгвардии оскорбления и угрозы применения огнестрельного оружия из окна комплекса отдыха «/__/», расположенного по адресу: /__/. Как сотрудник полиции, с целью пресечения агрессивного поведения со стороны В., в соответствии со ст.ст.1, 2, 18, 19, 27 ФЗ «О полиции» и должностной инструкции, исполняя свои обязанности по охране и обеспечению общественного порядка, понимая, что промедление может привести к наступлению тяжких последствий, проследовал в сопровождении сотрудников ФИО2, С., П. и Г. в помещение данного комплекса, где действуя в соответствии с Федеральным законом «О полиции», дал команду В. лечь на пол и не двигаться, которую последний отказался выполнять. Когда В. потянулся рукой к карману брюк, сотрудник ФИО3 уложили В. на пол, однако последний стал оказывать активное сопротивление и пытался встать, угрожая применить гранату. ФИО1 с целью удержания В. в виду необходимости предотвращения его возможных действий, представляющих опасность для сотрудников полиции и сотрудников комплекса, нанес ему удар ногой в область лопатки и затылочной части головы, от которых В. ударился лицом о кафельный пол помещения комплекса отдыха. ФИО1 действовал с учетом создавшейся обстановки, которая давала основания полагать, что совершалось преступление, наличия реальных оснований считать, что промедление в применении к В. силы, с учетом в этот момент поведения последнего, создает непосредственную угрозу жизни и здоровью сотрудников полиции и комплекса отдыха.

Установленные судом апелляционной инстанции обстоятельства, подтверждаются совокупностью представленных доказательств.

Так, осужденный ФИО1, признанный судом первой инстанции виновным в совершении преступления, предусмотренного п. «а» ч. 3 ст. 286 УК РФ, вину не признал и показал что он, как оперуполномоченный, входил в состав следственно-оперативной группы, которой предстояло участвовать в задержании В. и проведении обысков по месту его жительства и местам осуществления им преступной деятельности. Для обеспечения безопасности группы было привлечено подразделение ОМОН Росгвардии. Перед выездом на место врио начальника К. проводил инструктаж, в том числе сообщал, что В. и члены его семьи склонны к агрессии, могут иметь оружие. Ему было известно, что дома под номерами /__/ и /__/ по адресу /__/ принадлежат семье В. После задержания В., к месту обыска приехали жена и сыновья В. - В., В., В. До приезда следователя, несмотря на запрет, они вошли в дом и стали выносить какие-то вещи и документы, выбросили из окна системный блок и сотовый телефон, при этом вели себя агрессивно, высказывали в адрес сотрудников полиции оскорбления и угрозы. В связи с этим были вызваны сотрудники ОМОНа, которые уехали в управление с задержанным В. Спустя некоторое время В. уехал, В. ушел в соседнее здание, а В. осталась присутствовать при обыске дома. Когда он с сотрудниками ОМОНа находился во дворе дома, из окна комплекса отдыха, расположенного рядом с домом, В. продолжил оскорблять их, угрожал «завалить». По телефону он сообщал о поведении членов семьи В. руководителю Т., который дал указание войти в здание комплекса, опросить находящихся там лиц, установить наличие или отсутствие вещей и документов, имеющих отношение к делу. Он с сотрудниками ОМОНа Г., П., С. и С. проследовал к зданию. По звонку им открыли двери с магнитным замком. Они вошли в здание комплекса отдыха, где в холле за стойкой администратора находились В. и администратор Д., в кухне находился сотрудник комплекса К. На агрессивное поведение В., он предложил ему выйти из-за стойки. Когда В. отказался выполнять его требования, он с П. подошел к сидящему на стуле В. и повторил требования выйти из-за стойки администратора. В. потянулся рукой в карман брюк и тогда П. потянул В. за руку на себя, уложил его на пол и завел руку за спину. Когда П. начал досматривать В., тот сопротивлялся, пытаясь встать, прокричал, что у него граната, которую он взорвет. Он увидел, как правая рука В. освободилась от захвата за спину. В целях безопасности он пытался ногой нанести расслабляющий удар в область локтя В., однако по руке не попал, а придавил тело В. к полу в области лопатки, после чего П., завел освободившуюся руку В. за спину и продолжил досмотр. Не обнаружив у него ничего, В. был перемещен в помещение прачечной, где он стал выяснять у него о месте нахождения вещей, которые выноси из дома №/__/. В. отрицал это и предложил ему осмотреть здание. Он осмотрел несколько тумб и ящиков в холле, после чего по телефону доложил Т. На стойке администратора лежали ключи от автомобиля, которые после пояснений В., что они от автомобиля В., оставил их на полке в прачечной. Когда в помещение зашла В., В. сообщил ей, что его избивают и убежал из здания. Телефон В. он не брал. Впоследствии он составил рапорты о применении физической силы и о проведении негласного обследования. Цели нанести телесные повреждения В. у него не было, иного насилия, помимо описанного, к потерпевшему не применял. Утверждает, что умысла на причинение вреда здоровью В. у него не было. Считает, что позиция потерпевших связанна с желанием дискредитировать его, как сотрудника полиции, и с желанием повлиять на ход расследования уголовного дела в отношении В.

Судом первой инстанции были исследованы представленные сторонами доказательства, согласно которым:

- потерпевший В., показал, что 28.12.2016 он со своим братом В. и матерью В. приехал в дом №/__/, где обнаружили, что разбитое окно, внутри дома были сотрудники полиции ФИО1, Р. и с ними двое понятых. Поскольку у них не было при себе документов, указывающих законность нахождения их в доме, они выпроводили их на улицу, осмотрели дом и закрыв его, уехали. Спустя время, он приехал на работу в комплекс отдыха «/__/», расположенный рядом с домом /__/. В этот момент в доме сотрудники полиции проводили обыск, в проведении которого участвовала его мать. Через открытое окно комплекса отдыха «/__/» он слышал, как ФИО1 во дворе дома рассказывал сотрудникам ОМОНа, о том, что на момент их проникновения в дом /__/ ордера на обыск у них не было. Когда сотрудники полиции увидели, что он подслушивает их разговор, он закрыл окно и пошел к стойке администратора. Спустя время в домофон позвонили и он увидел на экране монитора Б.Д.АВ. с сотрудниками ОМОНа, которым открыл дверь. Войдя в помещение, Б.Д.АБ. потребовал лечь на пол. Он не понимал в чем дело и продолжал сидеть на стуле. Б.Д.АБ. подошел к нему, взял его за шею и ударил коленом в область таза, а сотрудник ОМОНа повалил его на пол и сел сверху. Другой сотрудник ОМОНа пнул его по ноге и перешагнул через него. Затем подошел ФИО1 и нанес ему удар ногой в затылочную часть головы и в область лопатки, отчего он ударился о пол лицом. Затем ФИО1 наклонился и ударил его ладонью три раза по правой части лица, после чего его волоком переместили в прачечную комнату, где продолжали удерживать лежа на животе. Там Б.Д.АБ. еще раз ладонью ударил по левой стороне лица, отчего он правой стороной лица ударился о пол, одновременно кто-то из сотрудников ОМОНа нанес ему удар в правый бок. Б.Д.АБ. спрашивал, где его телефон, осматривал карманы, дважды ударил ладонью по левой части лица, после чего он сказал ФИО1 где лежит телефон. ФИО1 сходил за телефоном, набрал номер его брата В. и потребовал вызвать брата в комплекс отдыха. После разговора с братом, Б.Д.АБ. стал у него выяснять, где находится сервер, на который ведется запись камеры видеонаблюдения. ФИО1 еще дважды набирал номер телефона В. и просил спросить, где тот находится, смотрел переписку в его телефоне. Ключи от машины В., которые Б.Д.АБ. забрал со стойки администратора, последний положил себе в карман, ему не возвращал. Лишь после прихода его матери в помещение комплекса, он забрал свой телефон у ФИО1 и ушел из здания. В это же день обратился в приемный покой. Всего Б.Д.АБ. нанес ему 8 ударов, отчего он испытал физическую боль; 

- потерпевшая В. пояснила, что во время производства обыска в доме /__/, в котором она принимала участие, ей позвонил В. и сообщил, что В. избивают в соседнем здании. Она пошла в комплекс отдыха, где увидела, что из прачечной вышел В., у которого было отекшее лицо. В. указал на Б.Д.АВ. и сообщил, что он его бил, а также сообщил, что ФИО1 забрал ключи от ее автомобиля; 

- свидетель К. – врио начальника ОБЭП УЭБиПК УМВД России по Томской области, пояснил, что в проведении оперативно-следственных мероприятий по адресу /__/ участвовала большая следственно-оперативная группа, для охраны которой привлекались сотрудники ОМОНа. В группа входил оперуполномоченный Б.Д.АБ. Проведению данного мероприятий предшествовала долгая оперативная работа, в ходе которой, в том числе, изучались личности членов семьи В. Имелась информация, что они могут вести себя агрессивно, препятствовать действиям сотрудников полиции, а также о том, что у них может быть оружие. Перед выездом на место он проводил инструктаж с сотрудниками ОМОНа и ОБЭПа, в том числе акцентировал внимание на том, что члены семьи могут вести себя агрессивно, и у них может быть оружие. Сам на место проведения мероприятий не выезжал. 29.12.2016 Б.Д.АБ. доложил о возникновении конфликтной ситуации с членами семьи В., о чем подал рапорт, на котором он поставил свою резолюцию о необходимости подготовки рапорта на имя начальника УВД, однако Т. это не было исполнено. Со слов Б.Д.АВ., Т., М.., Р. и других сотрудников отдела ему стало известно, что 28.12.2016 до начала обыска сотрудники полиции увидели, что из дома в соседнее здание выносят пакеты. Б.Д.АБ. в сопровождении сотрудников ОМОНа вошел в соседнее здание, где находился В., который до этого из окна дома, куда заносились пакеты, нецензурно выражался и угрожал сотрудникам полиции применением огнестрельного оружия. Войдя в здание, В. продолжал вести себя агрессивно, кричал, что взорвет гранату, в связи с чем сотрудникам ОМОНа пришлось применить силу, а ФИО1, после того, как В. крикнул, что взорвет гранату, применил расслабляющий удар – ногой в область лопатки, прижав его к полу и зафиксировав руку В. с целью пресечения попытки противоправных действий. С согласия В., который утверждал, что является собственником помещения, Б.Д.АГ. было проведено обследование, в ходе которого он произвел визуальный осмотр, ничего не изымая. Позже Б.Д.АГ. был также составлен рапорт об оскорблении сотрудника полиции, который был направлен в следственный комитет;

В показаниях, данных в ходе допроса на стадии предварительного следствия, оглашенных в судебном заседании (т.3, л.д.166-171), указывал, что Б.Д.АБ. докладывал о случившемся только в устной форме;

- свидетель Р. – оперуполномоченный УВД по Томской области, принимавший участие в проведении обыска, который пояснил, что 28.12.2016 ему позвонил Б.Д.АБ. и сообщил, что члены семьи В. предпринимают попытки проникнуть в дом, где будет проводиться обыск. Об этом он сообщил руководству, после чего приехал на место, он был свидетелем конфликта с семьей В. Позже он слышал, как В. из соседнего здания в окно угрожал сотрудников полиции, в частности угрожал взорвать и перестрелять их. Со слов Б.Д.АВ. ему известно, что тот вынужден был применить физическую силу в ответ на агрессивные действия В., который угрожал применить боевое оружие. Когда он заходил в здание комплекса отдыха, В. находился в прачечной. Б.Д.АБ. осматривал холл комплекса. Ключи от машины Б.Д.АБ. отнес В. в прачечную;

- свидетель С., командир 1 взвода ОМОН управления Росгвардии по Томской области, пояснивший на следствии и в суде, что он совместно с другими сотрудниками ОМОНа обеспечивал безопасность сотрудников полиции при проведении следственных действий по уголовному делу в отношении В. по адресу: /__/. Перед началом его проведения был инструктаж, где участники были предупреждены о том, что у находящихся по указанному адресу лиц может быть оружие и возможно его применение. Когда В. был по указанному адресу задержан и доставлен ими в отдел, от находившегося по адресу оперуполномоченного М. они получили указание вернуться, поскольку прибывшие в дом члены семьи В. не выполняют требования сотрудников полиции и выносят из дома вещи. По прибытию, находясь во дворе дома, он слышал, как из окна рядом стоящего здания В. выражался нецензурной бранью в их адрес, угрожал «завалить». Б.Д.АБ., который в этот момент был на улице, позвонил руководству, после чего дал им указание зайти в комплекс отдыха и досмотреть В. на предмет наличия у него огнестрельного оружия. Также он сказал, что там могут находиться перенесенные туда вещественные доказательства, значимые для уголовного дела. Он, Б.Д.АБ., П., С. и Г. поднялись на второй этаж. За стойкой рядом с администратором сидел В., который потянулся рукой в карман, в связи с чем его пришлось задержать, поскольку при проведении инструктажа им сообщали о возможности применения В. оружия. П. положил В. на пол и начал фиксировать. В этот момент В. закричал «граната». Находившийся рядом Б.Д.АБ. оказал помощь П., прижав В. ногой к полу. Больше ФИО1 никаких ударов В. не наносил;

- свидетель С., боец ОМОНа управления Росгвардии по Томской области, который в суде и на следствии пояснил, что участвовал с П., Г.. и С. в обеспечении безопасности оперативных работников при задержании В. После задержания и доставления В. в отделение полиции, они вернулись на адрес, поскольку поступила информация о необходимости оказания помощи сотрудникам из-за агрессивного поведения одного из сыновей В. Находясь у дома, где проводился обыск, он слышал нецензурные брань В. из окна соседнего здания в адрес сотрудников ОМОНа и Б.Д.АВ., а также угрозы всех перестрелять, после чего было принято решение войти в здание. Когда они поднялись на второй этаж, В. продолжал вести себя агрессивно, в связи с чем его вытащили из-за стойки администратора и П. уложив В. на пол, пытался его зафиксировать. Заходя в холл, он хотел перешагнуть через лежащего на полу В., однако запнулся о его ногу. В. сопротивлялся, угрожал взорвать гранату. Б.Д.АБ. помог П., прижав В. ногой в область лопатки к полу. Впоследствии В. был перемещен в помещение прачечной, где с ним находился Б.Д.АБ. В. никто ударов не наносил;

- свидетель П. – сотрудник ОМОН Управления Росгвардии по Томской области, который в суде и на следствии пояснил, что после доставления В. в отдел, им было приказано вернуться к месту обыска в связи с агрессивным поведением членов семьи В. По прибытию к дому, он слышал, как В. из окна соседнего здания выкрикивал ругательства и угрозы в их адрес, угрожал расстрелять. Он, С., Г., С. и Б.Д.АБ. вошли в здание, дверь им открыли после того, как они нажали на звонок. Поднявшись на второй этаж, увидели сидевших за стойкой администратора девушку и В., который нервничал, оскорблял их. В какой то момент он потянулся рукой к карману, в связи с чем он, сработав на опережение, положил его на пол. В., лежа на полу, оказывал сопротивление и кричал, что взорвет их. Б.Д.АБ. помог ему, прижал ногой плечо В., зафиксировав его руку на полу. После проведения досмотра на предмет обнаружения взрывчатых веществ, которых обнаружено не было, Б.Д.АБ. предложил В. сесть на стул в соседнем помещении, что тот и сделал. Ни Б.Д.АБ., ни сотрудники ОМОНа ударов В. не наносили. В ходе беседы в соседнем помещении Б.Д.АБ. спрашивал у В. о документах, ключах от автомобиля, спрашивал, находятся ли документы в автомобиле и где они, на что В. сказал, что их нигде нет, предложив самому все осмотреть и убедиться в этом;

- свидетель Г. - сотрудник ОМОН Управления Росгвардии по Томской области, пояснил, что после задержания В. сотрудникам ОМОНа поступила команда вернуться на адрес, в связи с тем, что неустановленные лица мешают проводить обыск. По прибытии на место он слышал, как В. из окна соседнего здания высказывал угрозы в адрес оперуполномоченного Б. Последний звонил своему руководству и спрашивал, что делать, после чего по указанию ФИО1 они вошли в здание, где за стойкой администратора находились девушка и В., который в связи с невыполнением требований встать и показать, что находится у него в руках, был положен П. на пол. В. сопротивлялся, вел себя неадекватно, угрожал взорвать гранату. Левую руку В. П. зафиксировал, а правая нет. Тогда Б.Д.АБ. ногой зафиксировал часть его руки в области спины секунды на две. После осмотра В. было предложено сесть. Также он слышал разговор Б.Д.АВ. с В., входе которого Б.Д.АБ. спрашивал, может ли он посмотреть помещение, просил добровольно показать здание, при этом ударов, хлопков, криков о помощи во время их беседы он не слышал. Он не видел, чтобы Б.Д.АБ. наносил В. удары;

- свидетель Т., врио начальника отдела УЭБиПК УМВД России по Томской области, пояснивший, что при производстве обыска по адресу: /__/ составе оперативно-следственной группы работали следователи Р. и В., также для обеспечения безопасности группы привлекались сотрудники ОМОНа, от его подразделения на обыск прибыли М. и Б.Д.АБ., которые держали его в курсе и сообщали по телефону о ходе проведения задержания и обыска. От М. ему стало известно, что из дома члены семьи В. выносят вещи, а также в адрес сотрудников полиции высказываются оскорбления и угрозы, в связи с чем на место были повторно направлены сотрудники ОМОНа, уехавшие с места проведения обыска с задержанным В. О применении физической силы Б.Д.АБ. писал рапорт на имя начальника – К.; 

- свидетель М., на момент рассматриваемых событий занимавшего должность старшего оперуполномоченного ОБЭП УМВД России по /__/, который показал, что после задержания В. и доставления его в отдел полиции, от оставшихся по адресу сотрудников ему поступило сообщение, что члены семьи В. ведут себя агрессивно, переносят вещи в другое здание. С целью недопущения выноса вещественных доказательств на адрес были направлены сотрудники ОМОНа. О произошедшем в /__/ знает со слов сотрудников ОМОНа и Б.Д.АВ.; 

- свидетель Ф. – оперуполномоченный отдела полиции №3 по Советскому району г.Томска, пояснил, что слышал как В. высказывал оскорбления в адрес Б.Д.АВ. Со слов последнего, ему известно о выносе вещественных доказательств одним из сыновей В. и вынужденном применении физической силы в ответ на агрессивное поведение одного из сыновей В. На предварительном следствии не сообщал об этом следователю, поскольку не видел как из дома выносили вещи и лично не общался с членами семьи В.;

- свидетель Т. – командир ОМОНа Управления Росгвардии по Томской области, пояснивший о порядке деятельности ОМОНа, инструктаже, системе подчинения при производстве следственных и оперативных мероприятий. О произошедшем знает со слов сотрудников ОМОНа, которые докладывали, что от гражданина прозвучало слово «граната», в связи с чем сотрудники приняли меры к его обездвиживанию. При подготовке операции было указание о возможном оказании сопротивления при задержании и наличии оружия;

- свидетель С., участвовавший в качестве понятого при производстве обыска в /__/, а затем и в /__/, будучи допрошенным на предварительном следствии (т.3, л.д.180-184), пояснил, что перед проведением обыска между хозяевами дома В. и сотрудниками полиции был конфликт. Когда он и остальные участвующие в обыске лица ожидали около дома, он видел, как из дома №/__/ вышли В. и В. с пакетами в руках. Последний зашел в дом №/__/. Позже, находясь в доме во время производства обыска, слышал со стороны комплекса отдыха крики;

- свидетель Д., участвовавшая понятой при производстве обыска в доме и комплексе отдыха, пояснила, что до начала производства обыска в ожидании следователя, Б.Д.АБ. пытался остановить В., которые через разбитое окно выносили из дома пакеты. Б.Д.АБ. об этом сообщал приехавшей группе следователей;

- свидетель Г. – врио начальника отдела СЧ СУ УВД Томской области, пояснил в судебном заседании, что, будучи заместителем начальника отдела, он в декабре 2016 года выносил постановление о возбуждении уголовного дела в отношении В., по делу проводились следственные действия, в том числе обыск в доме по адресу /__/. От оперативников, но не от Б.Д.АВ., поступала информация, что из дома выносят вещи, в связи с чем он давал указание узнать, кто и куда выносят;

В судебном заседании на основании ч.3 ст.281 УПК РФ были оглашены показания свидетеля Г., данные им в ходе допроса 05.02.2018 (т.5, л.д.186-190), согласно которым он не давал органу дознания письменных или устных указаний о проведении следственных действий или оперативно-розыскных мероприятий в доме №/__/, об инцидентах при проведении следственных действий по адресам: /__/ ему не сообщалось. Оперативными сотрудниками сообщалось о наличии видеокамер на доме №/__/, в связи с чем выносилось постановление о производстве обыска в случае, не терпящем отлагательств, который впоследствии был проведен;

- свидетель Р. – следователь СО МВД по Ленинскому району г.Томска, показала, что она вместе со следователем В. входила в следственную группу и участвовала в проведении обыска в доме /__/. В процессе обыска ФИО1 сообщил ей о найденном на карнизе окна телефоне, однако она в спешке не отразила этого в протоколе, внеся лишь телефон в общий список изъятого при обыске имущества. Вместе с тем, на карнизе в снегу видела след от телефона. Б.Д.АБ. сообщал ей, что В. выносил какой-то пакет из дома, о чем не сообщила при допросе следователю, не придавая этому значения;

- свидетель В. – следователь ОРПВТ Ленинского района г.Томска, пояснила, что участвовала в проведении обыска в составе следственно-оперативной группы. В ходе проведения обыска между В. предъявляла ФИО1 претензии по поводу разбитых окон, а также в связи с тем, что он побил ее сына. На ее обвинения, Б.Д.АБ. пояснил, что он не бил ее сына;

- свидетель Д., замещавший на момент рассматриваемых событий должность начальника отдела по борьбе с преступлениями коррупционной направленности и подрыву экономических основ организованных групп и преступных сообществ УЭБиПК УМВД России по Томской области, пояснил, что в связи с попаданием в поле зрения правоохранительных органов в 2012 году семьи В. и проведением в отношении них следственных или оперативных мероприятий ему было известно, что члены семьи склонны к проявлению агрессии, оказывали активное сопротивление сотрудникам правоохранительных органов. В ходе проведения следственных действий по уголовному делу в отношении В. по адресам /__/ проводились обыски, при этом имелась оперативная информация, что в доме может находиться оружие. О произошедшем на месте проведения следственных действий знает только со слов сотрудников полиции. Позже по просьбе В. 2-4 раза встречался с ним в СИЗО, однако не понимал, чего он хочет взамен за то, что его сын расскажет правду следствию. В. применял шантаж, просил о смягчении ему наказания;

- свидетель В., пояснил, что перед производством обыска в доме №/__/ по адресу /__/ он из дома ничего не выносил, при обыске присутствовала В. 28.12.2016 ему позвонил В. и взволнованным голосом просил приехать в комплекс отдыха. Об этом он сообщил В. и попросил проверить брата. Со слов В. узнал, что его побили Б.Д.АБ. и сотрудники ОМОНа, видел у него синяки и ссадины на лице и на ноге;

- свидетель К., работающий кочегаром в комплексе отдыха, расположенном в доме № /__/, на следствии и в суде пояснил, что будучи на рабочем месте, он видел как производилось задержание В., о чем по телефону сообщил В. и В. Когда в доме проводились следственные действия, он находился в помещении комплекса с В., администратором и уборщицей. Когда здание комплекса ворвались трое сотрудников ОМОНа и Б.Д.АБ., то один из сотрудников ОМОНа и Б.Д.АБ. положили В. на пол. Другой сотрудник подошел к нему и потребовал лечь на пол. В. он не видел, а только слышал звуки, как ему показалось ударов по телу. В. кричал и просил его не бить. Всего он слышал звуки 2-3 ударов, когда В.. лежал на полу, и звуки 2-3 ударов, когда тот находился в прачечной. Оскорблений и угроз в адрес сотрудников полиции В.. не высказывал; 

- свидетель Д., администратор комплекса, пояснила, что, когда она находилась за стойкой администратора, в здание вбежали сотрудники ОМОНа и Б. Последний подошел к сидящему рядом с ней В., взял его за шею и пнул коленом, а сотрудник ОМОНа повалил В. на пол. Она слышала звуки ударов и крик В., просившего его не бить. Как наносились удары В., она не видела. В. не угрожал и не бранился в адрес сотрудников полиции;

- свидетель В., показал, что к нему неоднократно приходил оперуполномоченный М., иногда с начальником, и просили воздействовать на родственников, чтобы те забрали заявление и изменили показания по поводу избиения В..;

- свидетель П. – начальник ОРЧ СБ УМВД России по Томской области, пояснивший как должен был действовать оперуполномоченный Б.Д.АБ. 28 декабря 2016 года в сложившейся ситуации, в соответствии с требованиями Федеральному закона «Об оперативно-розыскной деятельности» от 12 августа 1995 года №144-ФЗ, чего им не было сделано;

Также судом были исследованы:

- заявление В. о привлечении к ответственности сотрудника полиции ФИО1, который 28.12.2017 около 13 часов 10 минут в д. № /__/ применил к нему физическое насилие, нанес ему удар ногой в затылочную область головы и несколько ударов ладонью по голове (т. 1, л.д.34-35, 194-195);

- протокол осмотра места происшествия здания, расположенного по адресу: /__/ и прилегающий к нему участок местности, месторасположение /__/, согласно которым осмотрена обстановка в холле комплекса отдыха, а также комнаты на третьем этаже, в одной из которых окно выходит во двор дома /__/ (т. 4 л.д. 108-122);

- протокол выемки от 20.06.2017, согласно которому в комплексе отдыха «/__/» по адресу: /__/ была изъята видеозапись с камеры видеонаблюдения на фасаде дома №/__/ строение /__/ и в холле 2 этажа дома №/__/ (т. 4 л.д. 124-129);

- заключение эксперта №5182 от 30.06.2017 согласно которому, на видеозаписи, изъятой в комплексе отдыха «/__/» по адресу: /__/ признаков монтажа и иных изменений не выявлено (т. 4 л.д.171-175);

- заключение эксперта №502-м от 25.03.2017, согласно которому ушиб мягких тканей правой половины грудной клетки, ушиб мягких тканей средней трети правого бедра, ушиб мягких тканей скуловой области справа у В. могли быть причинены действием твердых тупых предметов и не влекут за собой кратковременного расстройства здоровья или незначительной стойкой утраты общей трудоспособности и расцениваются как повреждения, не причинившие вред здоровью человека (т. 4, л.д. 153-156);

- протокол выемки от 12.01.2018, согласно которому у потерпевшей В. изъяты документы подтверждающие факт вскрытия, ремонта и приобретение ключей и брелка автомобильной сигнализации к автомобилю «Тойота RAV4» (т. 5, л.д. 119-123);

- протокол осмотра предметов от 09.02.2018, согласно которому осмотрено уголовное дело №2016/3073 в отношении В. (т. 5 л.д.139-162);

- ответ на запрос из ОГАУЗ «БСМП» от 21.03.2017, согласно которому В. 28.12.2016 обращался в ОГАУЗ «БСМП» за медицинской помощью. При осмотре В. врачами был установлен диагноз: ушиб мягких тканей лица, ушиб мягких тканей правой половины грудной клетки, ушиб мягких тканей правого бедра (т. 4, л.д. 132-151);

- детализация звонков номера мобильного телефона, который использовал В., из ПАО «МТС» от 28.12.2016, согласно которому в период с 13:16:28 по 13:31:07 с указанного номера осуществлено 3 звонка на номер телефона, который использовал В. (т. 5 л.д.80-81);

- жалоба В. на действия сотрудников полиции от 10.01.2017, в которой В. указала, что 28.12.2016 в период времени с 11.16 часов до 14 часов без постановления о проведении обыска, без разрешения, сотрудники ОБЭП ворвались в помещение, принадлежащее ей на праве собственности, расположенное по адресу: /__/, избили ее сына В., сотрудник полиции ФИО1 забрал ключи от ее автомобиля, проверял содержимое шкафов, то есть без составления каких-либо документов провел обыск в данном помещении (т. 1 л.д. 115-117);

- копия протокола обыска от 29.12.2016 по адресу: /__/, согласно которому с участием В. проведен обыск указанного помещения в ходе которого ничего не изымалось (т. 1 л.д. 91-92);

- выписка из приказа врио начальника УМВД России по Томской области от 29.05.2015 № 133 л/с, согласно которой с 30.04.2015 ФИО1 является оперуполномоченным по особо важным делам отделения по подрыву экономических основ организованных групп и преступных сообществ, в том числе этнической направленности, противодействию финансированию террористической и экстремисткой деятельности отдела по борьбе с преступлениями коррупционной направленности и подрыву экономических основ организованных групп и преступных сообществ УЭБиПК УМВД России по Томской области (т. 6 л.д. 4);

- должностные регламенты ФИО1 № 15/921дсп от 01.11.2017 и №15/524дсп от 29.07.2014 (т. 6 л.д. 8-20, 23-35);

- копия свидетельства о регистрации транспортного средства /__/ от 24.04.2008, согласно которому собственником автомобиля «Тойота RAV4» 2008 года выпуска, государственный рeгистрационный знак /__/ является В. (т. 5 л.д. 97-98);

- ответ на запрос Тюнинг-центр «12 вольт» ИП З., о стоимости брелока от автосигнализации (т. 6 л.д. 214);

- рапорт ФИО1 от 30.12.2016 о том, что 28.12.2016 при проведении обыска по адресу: /__/ В. угрожал применением гранаты, в связи с чем он применил в отношении В. физическую силу, а именно придавил тело В. к полу ногой в область правой лопатки в целях обеспечения личной безопасности и безопасности окружающих (т. 4 л.д. 88-89); 

- рапорт ФИО1 от 03.04.2017, согласно которому в ходе проведения следственных действий и ОРМ В., В. и В. неоднократно в присутствии понятых в его адрес высказывали оскорбления в форме нецензурной брани, угрожали увольнением и физической расправой, тем самым унижая его честь и достоинство (т. 4 л.д. 90); 

- ответ начальника УМВД России по ТО П. от 25.10.2017, что служебная проверка по рапорту ФИО1 от 03.04.2017 не проводилась (т. 4 л.д. 100);

- постановление о возбуждении уголовного дела в отношении неустановленных сотрудников ОМОНа (т. 7 л.д. 63);

- детализация звонков номера мобильного телефона, который использовал Брушневский ДД.А., от ООО «Скарлет» от 07.05.2019, согласно которой в период с 07:43:07 по 13:33:00 с указанного номера осуществлено 23 звонка на номер, который использовал Т. (т. 8 л.д. 51-53);

Как видно из протокола судебного заседания, судом первой инстанции исследованы все доказательства, представленные сторонами.

Однако, суд первой инстанции не учел обстоятельства, которые могли бы существенно повлиять на его выводы. Помимо этого суждения, изложенные в приговоре, не подтверждены доказательствами, рассмотренными в судебном заседании.

Состав преступления, предусмотренный ст. 286 УК РФ, предполагает совершение должностным лицом активных действий, явно выходящих за пределы его полномочий и повлекших существенное нарушение прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества и государства. Должностное лицо при этом должно осознавать, что действует за пределами возложенных на него полномочий.

При этом в случаях, когда деяние, содержащее признаки превышения должностных полномочий ст. 286 УК РФ, равно как и признаки злоупотребления должностными полномочиями ст. 285 УК РФ, совершено должностным лицом для устранения опасности, непосредственно угрожающей личности, охраняемым законом интересам общества или государства, и эта опасность не могла быть устранена иными средствами, то такое деяние не может быть признано преступным при условии, что не было допущено превышения пределов крайней необходимости ст. 39 УК РФ.

По смыслу закона, ограничивая превышение должностных полномочий, совершенное с применением насилия, от правомерных действий должностных лиц, следует учитывать, что основания, условия и пределы применения физической силы определены в соответствующих нормативно-правовых актах РФ, в том числе в Федеральном законе РФ «О полиции». 

Положения ст. ст. 18, 19, 20 Закона РФ «О полиции» предоставляют сотрудникам полиции право на применение физической силы, в том числе при задержании лица, совершившего преступление. Исходя из положений указанных норм закона, за вред, причиненный гражданам при применении физической силы, сотрудник полиции несет ответственность лишь в том случае, если им допущено превышение полномочий при применении физической силы.

Порядок применения сотрудником полиции физической силы установлен ст. 19 Закона РФ «О полиции», положения которой действительно обязывают сотрудника полиции перед применением физической силы сообщить лицам, в отношении которых предполагается применение физической силы, о том, что он является сотрудником полиции, предупредить их о своем намерении и предоставить им возможность и время для выполнения законных требований сотрудника полиции.

Вместе с тем, п. п. 2, 3 ст. 19 Закона РФ «О полиции» предоставляют сотруднику полиции право не предупреждать о своем намерении применить физическую силу, если промедление в их применении создает непосредственную угрозу жизни и здоровью гражданина или сотрудника полиции либо может повлечь иные тяжкие последствия. Также в этих нормах закона закреплено правило, согласно которому сотрудник полиции при применении физической силы действует с учетом создавшейся обстановки, в том числе с учетом характера и степени опасности действий лиц, в отношении которых применяется физическая сила; при этом сотрудник полиции обязан стремиться к минимизации любого ущерба.

Согласно положениям ст. 38 УК РФ не является преступлением причинение вреда лицу, совершившему преступление, при его задержании для доставления органам власти и пресечения возможности совершения им новых преступлений, если иными средствами задержать такое лицо не представлялось возможным и при этом не было допущено превышение необходимых для этого мер. Превышением мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступления, признается их явное несоответствие характеру и степени общественной опасности совершенного задерживаемым лицом преступления и обстоятельствам задержания, когда лицу без необходимости причиняется явно чрезмерный, не вызываемый обстановкой вред. Но и такое превышение влечет за собой уголовную ответственность только в случаях умышленного причинения вреда.

Положения указанной статьи распространяются, в том числе на сотрудников правоохранительных органов, которые в связи с исполнением своих служебных обязанностей могут принимать участие в пресечении общественно опасных посягательств или в задержании лица, совершившего преступление.

По смыслу закона, при разрешении вопроса о правомерности причинения вреда в ходе задержания лица, совершившего преступление, необходимо выяснять обстоятельства, свидетельствующие о невозможности иными средствами задержать такое лицо. При этом под обстоятельствами (обстановкой) задержания, которые должны учитываться при определении размеров допустимого вреда, следует понимать все обстоятельства, которые могли повлиять на возможность задержания с минимальным причинением вреда задерживаемому (место и время преступления, непосредственно за которым следует задержание, количество, возраст и пол задерживающих и задерживаемых, их физическое развитие, вооруженность, и т.п.).

Если при задержании лицо добросовестно заблуждалось относительно характера совершенного задержанным лицом противоправного деяния, в тех случаях, когда обстановка давала основания полагать, что совершалось преступление, и лицо, осуществлявшее задержание, не осознавало и не могло осознавать действительный характер совершавшегося деяния, его действия следует оценивать по правилам ст. 38 УК РФ.

С учетом изложенных положений закона, доказательств, исследованных в судебном заседании суда первой в их совокупности, судебная коллегия приходит к выводу, что виновность ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного п. «а» ч. 3 ст. 286 УК РФ, не нашла своего подтверждения, в его действиях отсутствует состав преступления.

У судебной коллегии нет оснований не доверять показаниям потерпевшего В. в части получения им ушиба мягких тканей скуловой области справа, в результате применения насилия ФИО1 к потерпевшему, поскольку потерпевший прямо указывает на то, что испытал физическую боль при ударе лицом о кафельный в помещении комплекса отдыха «/__/», что подтверждается заключением эксперта, показаниями самого ФИО1, сотрудников Росгвардии и видеозаписью.

В то же время судебная коллегия критически относится к показаниям потерпевшего в той их части, что им не совершались действия, дающие основание ФИО1 применить насилие, а последний нанес ему также удар ногой в область ягодиц, не менее 8 ударов руками по лицу, поскольку это не подтверждается совокупностью доказательств, в частности показаниями ФИО1, сотрудников Росгвардии, заключением судебной медицинской экспертизы. 

Свидетели обвинения К. и Д., находившие в здании комплекса отдыха, не видели нанесение ФИО1 ударов по лицу и телу В., а только высказали свои предположения о возможности нанесения таковых.

Согласно показаниям сотрудников ОМОНа С., С., П. и Г., которые согласуются с показаниями ФИО1, они с целью пресечения агрессивного поведения В., кричавшего из окна комплекса отдыха «/__/» в их адрес оскорбления и угрозы применения огнестрельное оружие, вошли в здание комплекса, где В. отказался выполнять законные требования сотрудников полиции лечь на пол, в связи с чем к нему была применена физическая сила. Не смотря на это, он продолжал оказывать сопротивление и высказывал угрозы применения оружия. 

Исследованная в суде видеозапись с камеры, установленной в холле гостиничного комплекса, также указывает, что при входе сотрудников полиции в помещение В. не выполнял их требования, продолжал сидеть на стуле за стойкой администратора. После того, как его уложили на пол, продолжал оказывать активное сопротивление, пытался встать.

Ставить под сомнение допустимость данного доказательства, у судебной коллегии не имеется. Согласно заключению видеотехнической экспертизы данная запись признаков монтажа не имеет. Оснований сомневаться в выводах судебной экспертизы относительно указанной видеозаписи, не имеется, поскольку заключение является полным и обоснованным. Оснований для назначения дополнительной или повторной экспертиза, судебная коллегия не усматривает.

Вместе с тем, видеозапись не может в полной мере и объективно отразить содержание происходящего, поскольку звук на носителе видеоинформации отсутствует и на нем зафиксирована лишь часть событий. 

Показания свидетелей К. и Д. являлись определяющими для суда при признании ФИО1 виновным, и были оценены судом с учетом фактора субъективного восприятия ими обстоятельств происшедшего в совокупности с показаниями потерпевшего В.

Однако судебная коллегия критически относится к показаниям потерпевшего В., свидетелей Д. и К., отрицавших агрессивное поведение В. в отношении сотрудников полиции, поскольку находит, что эти свидетели, пребывая в служебной зависимости, заинтересованы в благоприятном для семьи В. исходе дела.

Документальные подтверждения, имеющиеся в материалах дела, в частности обращения В. в правоохранительные органы по действиям сотрудников полиции, производимых 28 декабря 2016 года в рамках уголовного дела, возбужденного в отношении В., указывают о существовании личной заинтересованности членов семьи В. в преследовании ФИО1 и других сотрудников полиции с целью благоприятного исхода дела в отношении В. На это также указывает в своих показаниях свидетель Д. 

Из показаний остальных свидетелей обвинения следует, что конфликт между ФИО1 и В. до начала инкриминируемых ФИО1 событий был, очевидцами происходящего в холле комплекса отдыха «/__/» они не являлись, а знают об этом со слов третьих лиц.

Оценив имеющиеся в уголовном деле доказательства, судебная коллегия приходит к выводу о том, что основания для досмотра В. на предмет наличия у него огнестрельного оружия имелись. В. отказался выполнять требования сотрудников полиции. Дальнейшие действия ФИО1 по пресечению действий В., высказывающего угрозы применения насилие в отношении представителей власти, были правомерными и законными.

При нанесении удара В., после высказывания им угрозы применить гранату, оказывающего активное сопротивление сотруднику Росгвардии, пытавшегося удержать его на полу, ФИО1 действовал с учетом создавшейся обстановки, которая давала основания полагать, что промедление в применении к В. силы, с учетом поведения последнего, создает непосредственную угрозу жизни и здоровью сотрудников полиции.

Анализируя показания всех допрошенных по делу лиц в совокупности с представленными письменными материалами по уголовному делу, и со сведениями, зафиксированными на видеозаписи, приобщенной к материалам дела, нельзя сделать вывод о том, что ФИО1 в рассматриваемой ситуации с учетом обстановки задержания совершил активные действия, явно выходящие за пределы его полномочий, осознавая, что действует за пределами возложенных на него полномочий.

Не установлено, что при применении силы в отношении В. умысел ФИО1 был направлен на превышение должностных полномочий, на причинение потерпевшему физической боли либо вреда здоровью, поскольку ФИО1 стремился своими действиями не допустить совершения им каких-либо противоправных деяний, в том числе в отношении прибывших сотрудников Росгвардии. ФИО1 считал, что у В. могут находиться оружие либо боеприпасы.

Исходя из совокупности собранных по делу доказательств, судебная коллегия приходит к выводу о достоверности вышеизложенных показаний ФИО1, а также показаний свидетелей С., С., П. и Г.

Существенных противоречий в показаниях указанных свидетелей, а равно и остальных сотрудников полиции, принимавших участие и руководивших проведением задержания В., а также обыска в доме последнего, судебная коллегия не усматривает. Исполнение сотрудниками полиции своих служебных обязанностей не свидетельствует о личной заинтересованности в исходе дела. Незначительные расхождения в показаниях свидетелей из числа сотрудников полиции, данных в судебном заседании, не свидетельствуют о ложности их показаний, а объясняются коротким промежутком времени, в течение которого происходил досмотр В., а также большого количества участников проводимого 28.12.2016 следственного действия и особенностями их работы.

Показания ФИО1 коллегия находит последовательными, поскольку после произошедших событий им в адрес своего руководителя был подан рапорт с подробным описанием его действий послужившие основанием для применения в отношении В. физической силы. 

Кроме этого, органами предварительного расследования ФИО1 обвиняется в том, что он, 28.12.2016 после применения насилия в отношении В. в период времени с 13 часов до 14 часов, находясь в комплексе отдыха «/__/», расположенном по адресу: /__/, продолжая реализовывать свой умысел, направленный на нарушение прав человека, гарантированные ст.2, 35, 45 Конституции Российской Федерации, умышленно, явно выходя за пределы своих полномочий, не имея предусмотренных законом оснований, предусмотренных Федеральным законом № 144 «Об оперативно-розыскной деятельности», незаконно изъял со стойки администратора автомобильный брелок бесконтактного доступа с брелком автомобильной сигнализации от автомобиля Тойота, принадлежащий В., который в последствии не вернул, чем причинил последней ущерб на сумму 13 600 рублей. А также в нарушении ч. 2 ст. 15 Конституции РФ с целью отыскания сотового телефона В. обнаружения электронного носителя, на котором зафиксирован момент нанесения В. телесных повреждений, умышленно, с целью сокрытия своих противоправных действий, явно выходя за пределы своих полномочий, не имея предусмотренных законом оснований и без составления предусмотренных законом документов, незаконно произвел обыск отделений шкафа и верхнего ящика письменного стола, находящихся за стойкой администратора в холле 2 этажа комплекса отдыха «/__/», расположенного по адресу: /__/ стр.1, принадлежащего на праве собственности В., в ходе которого обнаружил в верхнем ящике тумбочки письменного стола администратора и незаконно изъял сотовый телефон, принадлежащий В. После чего, осознавая, что своими противоправными действиями, выразившимися в незаконном применении физического насилия к В., оказав тем самым в отношении него моральное и физическое давление с целью подавления его воли к осуществлению его конституционных прав, предусмотренных ст.ст.21, 22 Конституции Российской Федерации, на личную неприкосновенность и охрану достоинства личности, против воли В. воспользовался его сотовым телефоном, неоднократно осуществил вызов абонентского номера брата В. – В.., и принудил В. вызвать по сотовому телефону своего брата в доме №/__/. После вмешательства матери - В., В. был освобожден в связи с отсутствием каких-либо оснований для его задержания.

Своими преступными действиями Б.Д.АБ., являясь сотрудником полиции, то есть представителем государственной власти, превысил свои должностные полномочия в отношении В. и В., существенно нарушил конституционные права В. на личную неприкосновенность (предусмотренное ст.22 Конституции Российской Федерации), на охрану достоинства личности (предусмотренное ст.21 Конституции Российской Федерации), конституционное право В. на неприкосновенность частной собственности (предусмотренное ст.35Конституции Российской Федерации), а также предусмотренные ст.45Конституции Российской Федерации права потерпевших на государственную защиту и уважение прав и свобод человека и гражданина, существенно нарушил охраняемые законом интересы общества и государства, предусмотренные ст.2 Конституции Российской Федерации, тем самым дискредитировав и подорвав в своем лице авторитет полиции, как органа государственной власти и государства в целом, гарантирующего в силу ст.45Конституции Российской Федерации, ст.5ФЗ РФ «О полиции» государственную защиту, соблюдение и уважение прав и свобод человека и гражданина.

Вместе с тем, доказательств присвоения ФИО1 ключей от автомобиля потерпевшей В., кроме видеозаписи, на которой зафиксировано как ФИО1 со стойки администратора взял ключ, следствием не представлено. О возвращении ключей потерпевшему В. ФИО1 сообщил В., когда она пришла в помещение комплекса отдыха, однако к тому времени В. покинул данное помещение и удостовериться в этом она не имела возможности. В последующем, ФИО1 также отрицал присвоение ключей потерпевшей В. Таким образом, судебная коллегия считает, что следствием не представлено объективных доказательств присвоения ФИО1 ключей потерпевшей В. 

Относительно дальнейших инкриминируемых следствием действий ФИО1 судебная коллегия приходит к следующему. 

Состав ст. 286 УК РФ является материальным и в качестве обязательного признака предусматривает наступление общественно опасных последствий в виде существенного нарушения прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества и государства.

Такие последствия, которые могли бы наступить от указанных действий ФИО1 отсутствуют.

В соответствии с разъяснениями, данными в п. 18 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 16 октября 2009 г. N 19 (в редакции от 24 декабря 2019 г.) «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий» по делам о превышении должностных полномочий надлежит, наряду с другими обстоятельствами дела, следует выяснять и указывать, какие именно права и законные интересы граждан или организаций либо охраняемые законом интересы общества или государства были нарушены. Под существенным нарушением прав граждан или организаций в результате превышения должностных полномочий следует понимать нарушение прав и свобод физических и юридических лиц, гарантированных общепризнанными принципами и нормами международного права, Конституцией Российской Федерации (например, права на уважение чести и достоинства личности, личной и семейной жизни граждан, права на неприкосновенность жилища и тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений, а также права на судебную защиту и доступ к правосудию, в том числе права на эффективное средство правовой защиты в государственном органе и компенсацию ущерба, причиненного преступлением, и др.). Под нарушением законных интересов граждан или организаций в результате злоупотребления должностными полномочиями или превышения должностных полномочий следует понимать, в частности, создание препятствий в удовлетворении гражданами или организациями своих потребностей, не противоречащих нормам права и общественной нравственности (например, создание должностным лицом препятствий, ограничивающих возможность выбрать в предусмотренных законом случаях по своему усмотрению организацию для сотрудничества).

При этом, при оценке существенности вреда необходимо учитывать степень отрицательного влияния противоправного деяния на нормальную работу организации, характер и размер понесенного ею материального ущерба, число потерпевших граждан, тяжесть причиненного им физического, морального или имущественного вреда и т.п.

Последующие действия ФИО1, по мнению судебной коллегии не могут свидетельствовать о существенном нарушении прав и законных интересов потерпевших, а подрыв доверия граждан к органам, осуществляющим правоохранительную деятельность в целом и к органам внутренних дел в частности, дискредитация их авторитета, не свидетельствует о существенности вреда причиненного действиями ФИО1 интересам общества и государства.

С учетом изложенного, исходя из установленных на основании совокупности собранных по делу доказательств фактических обстоятельств уголовного дела, судебная коллегия приходит к выводу, что в действиях ФИО1 отсутствует состав преступления, предусмотренный п.«а» ч. 3 ст. 286 УК РФ.

В соответствии со ст. 14 УПК РФ обвиняемый считается невиновным, пока его виновность в совершении преступления не будет доказана в предусмотренном этим Кодексом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда.

Все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в порядке, установленном УПК РФ, толкуются в пользу обвиняемого.

Обвинительный приговор не может быть основан на предположениях.

Принимая во внимание изложенное и толкуя в соответствии с ч. 3 ст. 14 УПК РФ все неустранимые сомнения относительно обстоятельств совершенного деяния в пользу осужденного ФИО1, судебная коллегия считает, что в ходе предварительного расследования и судебного разбирательства в суде первой инстанции убедительных и неопороченных доказательств виновности ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного п. «а» ч. 3 ст. 286 УК РФ, не собрано, в связи с чем приговор суда подлежит отмене, а ФИО1 - оправданию по предъявленному ему обвинению.

Доводы апелляционных жалоб потерпевших относительно несправедливости наказания, назначенного ФИО1, вследствие его чрезмерной мягкости, также не могут быть удовлетворены в связи с постановлением оправдательного приговора.

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 305; 306; 309; 389.13; п. 1 ч. 1 ст. 389.15; п. 2 ч. 1 ст. 389.20; ст. ст. 389.23; 389.28; 389.29 - 389.30 УПК РФ, судебная коллегия

приговорила:

приговор Октябрьского районного суда г. Томска от 7 августа 2019 года в отношении ФИО1 отменить.

ФИО1 по предъявленному ему обвинению по п. «а» ч. 3 ст.286 УК РФ оправдать по основанию, предусмотренному п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, ввиду отсутствия в деянии состава преступления.

Избранную в отношении ФИО1 меру пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении отменить.

В соответствии с ч. 1 ст. 134 УПК РФ признать за оправданным ФИО1 право на реабилитацию.

Апелляционные жалобы потерпевших В. и В. - оставить без удовлетворения, адвоката Юзжалиной Н.С. - удовлетворить.

Апелляционный приговор может быть обжалован в порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции.

Председательствующий

Судьи: