Дело № 2-245/2025

УИД: 47RS0015-01-2025-000069-06 

Р Е Ш Е Н И Е

И м е н е м Р о с с и й с к о й Ф е д е р а ц и и

г. Сланцы 07 апреля 2025 года

Сланцевский городской суд Ленинградской области в составе:

председательствующего судьи Кошелевой Л.Б., 

с участием прокурора Лубенец Н.Ю.,

при секретаре Куркиной И.Т.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к Ленинградскому областному государственному бюджетному учреждению «Ленинградский областной дом-интернат ветеранов войны и труда» о признании недействительным соглашения о расторжении трудового договора, об отмене приказа об увольнении, восстановлении на работе, взыскании средней заработной платы за время вынужденного прогула, взыскании компенсации морального вреда, 

УСТАНОВИЛ:

Истец ФИО1 обратился в суд с иском к ответчику Ленинградскому областному государственному бюджетному учреждению «Ленинградский областной дом-интернат ветеранов войны и труда», с учетом уточнений требований в порядке ст. 39 ГПК РФ просил:

- признать недействительным соглашение б/н от 17 января 2025 года о расторжении трудового договора от 1 февраля 2016 года № 3/16; 

- признать незаконным и отменить приказ (распоряжение) о прекращении (расторжении) трудового договора с работником (увольнении) № 1-у от 17 января 2025 года; 

- признать недействительной запись в трудовой книжке ФИО1 об увольнении от 17 января 2025 года на основании п. 1 ч. 1 ст. 77 ТК РФ;

- восстановить ФИО1 на работе в ЛОГБУ «Сланцевский ДИВВиТ» в должности юрисконсульта 1 категории с 20 января 2025 года;

- взыскать с ЛОГБУ «Сланцевский ДИВВИТ» в пользу ФИО1 средний заработок за период вынужденного прогула с 20 января 2025 года по 07 апреля 2025 года в размере 179416 руб. 72 коп.;

- взыскать компенсацию морального вреда в размере 25 000 рублей.

В обоснование заявленных требований указано, что 01 февраля 2016 года на основании приказа № 3-п от 01.02.2016 между ФИО1 и Ленинградским областным государственным бюджетным учреждением «Ленинградский областной дом-интернат ветеранов войны и труда» (далее –ЛОГБУ «Сланцевский ДИВВиТ») заключен трудовой договор № 3/16, в соответствии с которым истец был принят на работу в должности юрисконсульта (с учетом дополнительного соглашения к трудовому договору - юрисконсульт 1 категории).

10 января 2025 года после выхода на работу по истечении продолжительной болезни работодатель сообщил истцу о необходимости уволиться по собственному желанию. При этом в качестве причины для данной просьбы работодатель (директор) указал на своё депремирование в декабре 2024 года за нарушение федерального законодательства по представлению прокуратуры.

Кроме того, работодатель указал на желаемый срок увольнения работника - 13.01.2025.

13.01.2025 истец обратился к ответчику с разъяснением о том, что последний предъявляет необоснованные претензии, и что истец является одиноким отцом, и у него на иждивении находится несовершеннолетний ребенок, а работа в должности юрисконсульта является единственным источником дохода, другую работу по специальности юриспруденция найти тяжело.

Работодатель на указанные доводы ответил, что его не интересуют проблемы работника, повторно указав на необходимость написания заявления об увольнении.

В то же день, истец, находясь в эмоционально подавленном состоянии написал заявление о расторжении трудового договора по соглашению сторон (п. 1 ч. 1 ст. 77 ТК РФ) с 14 января 2025 года. При этом, истец целенаправленно указал в заявлении дату 14 января 2025 года, предполагая, что работодатель не сможет расторгнуть трудовой договор по причине отсутствия финансирования (отсутствия денежных средств на счетах работодателя). Таким образом, при написании заявления от 13 января 2025 года у истца не имелось намерений и волеизъявления расторгать трудовой договор.

Кроме того, истец полагал, что подача вышеуказанного заявления, позволит на некоторое время избежать психологического давления со стороны работодателя. Однако, вопрос об увольнении работника был вновь поднят уже 17 января 2025 года, когда по внутренней телефонной связи от секретаря руководителя поступил звонок и работнику было сообщено, что уволиться необходимо с 28 января 2025 года.

Учитывая обстоятельство того, что волеизъявление истца на расторжение трудового договора отсутствовало как по соглашению сторон, так и по собственной инициативе, ФИО1 17 января 2025 года написал на имя председателя совета трудового коллектива и отправил по почте заявление о недопущении принуждения работника к увольнению по собственному желанию.

20 января 2025 года, находясь на рабочем месте, в целях фиксации происходящих событий истец использовал диктофон. В начале рабочего дня истец обратился к юрисконсульту 1 категории ФИО6 с просьбой сообщить директору о факте отправления по почте заявления о недопущении принуждения работника к увольнению и вручил ему экземпляр заявления о недопущении принуждения работника к увольнению, аналогичный заявлению, отправленного почтой.

Далее, ФИО14 был вызван в кабинет директора, где ему в грубой форме сообщили о том, что с 21 января 2025 года с истцом расторгают трудовой договор, и что для достижения указанной цели работодатель даст указание, и работники учреждения подготовят соответствующие докладные записки, в результате чего истец будет уволен по «статье». 

20 января 2025 года от специалиста по кадрам ФИО5 истец узнал об увольнении и ему был предоставлен для подписания приказ об увольнении, акт приема-передачи документов, соглашение о расторжении трудового договора.

При этом приказ (распоряжение) о прекращении (расторжении) трудового договора с работником (увольнении) № 1-у от 17 января 2025 года и соглашение б/н от 17 января 2025 года о расторжении трудового договора от 01 февраля 2016 года № 3/16, изготовленные в день увольнения были датированы 17 января 2025 года, а все остальные документы содержали фактическую дату их составления - 20 января 2025 года.

Работодатель направил в ПАО «

<

данные изъяты>» зарплатную ведомость в день увольнения - 20 января 2025 года и окончательный расчет в сумме 11 061 руб. 29 коп. Работник получил на следующий день - 21 января 2025 года.

Кроме того, обстоятельством, свидетельствующим об отсутствии волеизъявления ФИО1 на увольнение, является тот факт, что ещё 12 октября 2024 года истец получил приглашение на плановую госпитализацию в 

<

данные изъяты>. Следовательно, увольнение истца до дня госпитализации лишит его права на получение пособия по временной нетрудоспособности.

В связи с незаконным увольнением истец просит восстановить его на работе и взыскать с ответчика в его пользу истца средний заработок за время вынужденного прогула с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, что составляет 56 рабочих дней, всего на общую сумму 179 416 руб.72 коп. 

В связи с незаконным увольнением ФИО1 определяет компенсацию морального вреда, причинённого незаконным увольнением, в сумме 25 000 рублей, поскольку начиная с 10 января 2025 года его не покидают навязчивые мысли о потере работы и регулярного заработка, в результате чего ежедневно испытывает сильное эмоциональное напряжение, страдает от тревожных состояний и бессонницы.

В судебное заседание истец ФИО1 не явился, извещен о времени и месте рассмотрения дела надлежащим образом, ходатайствовал о рассмотрении дела в свое отсутствие. Ранее в судебном заседании поддержал заявленные требования по доводам, изложенным в исковом заявлении, пояснял, что в связи с потерей заработка и незаконным увольнением ему был причинен моральный вред, который он оценивает в 25 000 рублей. Он не имел намерения расторгать трудовой договор, поскольку заработная плата является для него единственным источником дохода. Он является индивидуальным предпринимателем, но никакого дохода от этой деятельности не имеет. В настоящее время он проживает вместе с родителями у них в квартире, а также с ним живет его несовершеннолетний ребенок, который находится у него на иждивении. Еще с сентября 2024 года он знал, что ему предстоит операция и длительная реабилитация, и увольняться у него не было никаких причин, поскольку в случае увольнения он останется без пособия по временной нетрудоспособности. 

Представитель ответчика ЛОГБУ «Сланцевский ДИВВиТ» ФИО2, действующая на основании доверенности, просила отказать в удовлетворении исковых требований в полном объеме, поскольку, являясь юристом по специальности, ФИО14 не мог не осознавать последствий подписания им соглашения о расторжении трудового договора по соглашению сторон. Вся совокупность последовательных действий ФИО1 по увольнению: написание заявления об увольнении, собственноручное подписание соглашения об увольнении; ознакомлением с приказом об увольнении, получение трудовой книжки, освобождение рабочего места свидетельствуют о его желании прекратить с ЛОГБУ «Сланцевский ДИВВиТ» трудовые отношения. Основным условием при прекращении трудового договора по соглашению сторон является достижение договоренности (соглашения) между работником и работодателем об основаниях и сроке расторжения трудового договора. Прекращение трудового договора по соглашению сторон должно быть не вынужденным для работника, а являться результатом его добровольного волеизъявления. Инициатором расторжения трудового договора по указанному основанию может являться как работник, так и работодатель.

По данному делу юридически значимыми и подлежащими определению и установлению являются следующие обстоятельства: имелось ли взаимное согласие сторон трудового договора на его прекращение, являлось ли заключение соглашения о расторжении трудового договора добровольным волеизъявлением работника.

10 января 2025 года, после выхода с больничного листа, ФИО1 был приглашен к директору ЛОГБУ «Сланцевский ДИВВиТ», и ему в связи с нарушением трудовых обязанностей, выразившихся в несвоевременном направлении ответа на представление прокурора об устранении нарушения федерального законодательства от 09 февраля 2024 года и не направлении в установленный приказом комитета по социальной защите населения Ленинградской области от 29 декабря 2022 года № 04-92 срок заявления о внесении изменений (дополнений) в сведения о поставщике социальных услуг, содержащиеся в Реестре поставщиков социальных услуг в Ленинградской области, было предложено написать объяснительную записку.

15 января 2025 года от ФИО1 поступило заявление о расторжении трудового договора по соглашению сторон с 14 января 2025 года, датированное 13 января 2025 года.

Данное заявление было рассмотрено, и 17 января 2025 года ответчик не возражал против расторжения трудового договора по соглашению сторон, но истцу было предложено переписать заявление о расторжении трудового договора по соглашению сторон на заявление об увольнении по собственному желанию с двухнедельной отработкой. При этом до сведения ФИО3 доведено, что руководитель готов, соблюдая интересы работника зарегистрировать его заявление тем же числом, что и первичное заявление об увольнении, то есть 15 января 2025 года, и, таким образом, последним днем работы было бы 28 января 2025 года.

Предлагая переписать заявление, руководитель руководствовался тем, что двухнедельная отработка позволила бы истцу обдумать и взвесить принятое им решение об увольнении, а ему найти сотрудника на освобождающуюся должность.

Однако истец своего согласие на данное предложение не выразил, заявление об увольнении по собственному желанию, равно как и заявление об отзыве ранее направленного заявления о расторжении трудового договора по соглашению сторон, не написал.

Таким образом, истец еще раз подтвердил свое желание уволиться по соглашению сторон. Более того, части сотрудников, в частности ФИО6 он сообщил о том, что нашел новое место работы. В этой связи директор учреждения не стал настаивать на предусмотренной законном двухнедельной отработке и удовлетворил просьбу сотрудника о расторжении трудового договора по соглашению сторон.

В связи с тем, что 17 января 2025 года специалист отдела кадров ФИО5 отсутствовала, ее замещал юрисконсульт ЛОГБУ «Сланцевский ДИВВиТ» ФИО6, которому было поручено подготовить соглашение о расторжении трудового договора.

Подготовив по распоряжению директора и на основании личного заявления ФИО1 соглашение о расторжении трудового договора от 17 января 2025 года, ФИО6 в тот же день подписал данное соглашение у руководителя ЛОГБУ «Сланцевский ДИВВиТ» и ФИО1, после чего подготовил приказ об увольнении ФИО1, подписал его у руководителя ГБУ «Сланцевский ДИВВиТ» и ознакомил с данным приказом ФИО1

После подписания приказа об увольнении ФИО1 от 17 января 2025 года у руководителя ЛОГБУ «Сланцевский ДИВВиТ» и ознакомлении самого ФИО1 с данным приказом копия указанного документа была передана для оплаты в бухгалтерию.

В связи с тем, что подготовка указанных выше документов приходилась на послеобеденное время, а согласно приказу Комитета финансов Ленинградской области «Об утверждении порядка исполнения областного бюджета Ленинградской области по расходам и проведения операций на лицевых счетах, открытых в Комитете финансов Ленинградской области» проведение операций со средствами областного бюджета должно производиться до 16 часов (в пятницу и предпраздничный день до 15 часов), произвести с истцом окончательный расчет не представилось возможным.

При этом ЛОГБУ «Сланцевский ДИВВиТ» была выплачена истцу компенсация за несвоевременное перечисление денежных средств.

Предоставленные истцу 20 января 2025 года справки, равно как и несвоевременная выдача трудовой книжки не свидетельствуют об осуществлении ФИО1 должностных обязанностей 20 января 2025 года и его фактическом увольнении другим числом.

Доводы истца о том, что он является «одиноким отцом» основаны на неправильном толковании норм права, поскольку в судебном заседании ФИО1 подтвердил, что ребенок проживает с ним в связи с достигнутыми между родителями договоренностями, мать ребенка не лишена родительских прав, выплачивает алименты на содержание несовершеннолетнего.

То обстоятельство, что истец еще 12 октября 2024 года получил приглашение на плановую госпитализацию, не свидетельствует о его волеизъявлении относительно увольнения, а наличие у истца заболевания само по себе не препятствует увольнению работника по соглашению сторон.

Доводы истца о том, что на момент подписания соглашения у него отсутствовало другое место работы и другой источник дохода, а по специальности юриспруденция устроиться очень тяжело, в связи с чем он не имел намерения увольняться, опровергаются представленными в материалы дела выпиской из ЕГРИП, согласно которой ФИО1 с 01 сентября 2023 года является ИП, а также скриншотом с сайта юридической компании «Белоруссов и партнеры».

Доводы истца об оказании на него психологического давления и понуждения его к подписанию соглашения о расторжении трудового договора по согласию сторон не нашли своего подтверждения.

Соглашение о расторжении трудового договора содержало все необходимые условия для признания его заключенным, а именно предмет соглашения, условия и дату увольнения. Сведения о том, что в момент заключения оспариваемого соглашения истец не понимал значение своих действий и не мог руководить ими, в материалах дела отсутствуют.

С приказом об увольнении истец надлежащим образом ознакомился в день увольнения. При подписании приказа об увольнении не выразил своего письменного несогласия с данным приказом. В день увольнения в адрес работодателя не поступали от ФИО1 никакие заявления о незаконности его увольнения, оказания на него давления, об отзыве своего заявления.

Являясь юристом по специальности, ФИО1 не мог не осознавать последствий подписания им соглашения о расторжении трудового договора по соглашению сторон. Вся совокупность последовательных действий ФИО1 по увольнению свидетельствуют о его желании прекратить с ЛОГБУ «Сланцевский ДИВВиТ» трудовые отношения (т. 1 л.д. 174-178).

Суд, изучив материалы гражданского дела, выслушав представителя ответчика, заключение прокурора, полагавшей, что иск подлежит удовлетворению в полном объеме, приходит к следующему.

В соответствии с частью 1 статьи 37 Конституции Российской Федерации труд свободен; каждый имеет право свободно распоряжаться своими способностями к труду и выбирать род деятельности и профессию.

Как следует из правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в постановлениях от 27.12.1999 № 19-П и от 15.03.2005 № 3-П, положения статьи 37 Конституции Российской Федерации, обусловливая свободу трудового договора, право работника и работодателя по соглашению решать вопросы, связанные с возникновением, изменением и прекращением трудовых отношений, предопределяют вместе с тем обязанность государства обеспечивать справедливые условия найма и увольнения, в том числе надлежащую защиту прав и законных интересов работника, как экономически более слабой стороны в трудовом правоотношении, при расторжении трудового договора по инициативе работодателя, что согласуется с основными целями правового регулирования труда в Российской Федерации как социальном правовом государстве (часть 1 статьи 1, статьи 2 и 7 Конституции Российской Федерации).

В соответствии со статьей 1 Трудового кодекса Российской Федерации целями трудового законодательства являются установление государственных гарантий трудовых прав и свобод граждан, создание благоприятных условий труда, защита прав и интересов работников и работодателей.

В силу абзацев 1-3 статьи 2 Трудового кодекса Российской Федерации исходя из общепризнанных принципов и в соответствии с Конституцией Российской Федерации основными принципами правового регулирования трудовых отношений и иных непосредственно связанных с ними отношений признаются: свобода труда, включая право на труд, который каждый свободно выбирает или на который свободно соглашается, право распоряжаться своими способностями к труду, выбирать профессию и род деятельности; запрещение принудительного труда и дискриминации в сфере труда.

Согласно пункту 1 части 1 статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации основанием прекращения трудового договора является соглашение сторон (статья 78 Трудового кодекса Российской Федерации).

Статьей 78 Трудового кодекса Российской Федерации установлено, что трудовой договор может быть в любое время расторгнут по соглашению сторон трудового договора.

Пунктом 20 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17.03.2004 № 2 "О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации" предусмотрено, что при рассмотрении споров, связанных с прекращением трудового договора по соглашению сторон (пункт 1 части первой статьи 77, статья 78 Трудового кодекса Российской Федерации), судам следует учитывать, что в соответствии со статьей 78 Кодекса при достижении договоренности между работником и работодателем трудовой договор, заключенный на неопределенный срок, или срочный трудовой договор, может быть расторгнут в любое время в срок, определенный сторонами. Аннулирование договоренности относительно срока и основания увольнения возможно лишь при взаимном согласии работодателя и работника.

По смыслу приведенных правовых норм и их разъяснений, свобода труда предполагает возможность прекращения трудового договора по соглашению его сторон, то есть на основе добровольного и согласованного волеизъявления работника и работодателя.

Несмотря на то, что трудовое законодательство не содержит определенных правил заключения соглашения о прекращении трудового договора, правовая природа указанного основания прекращения трудового договора обусловлена достижением сторонами трудового договора соглашения о прекращении трудовых отношений на основании взаимного добровольного волеизъявления двух сторон договора, что предполагает необходимость установления того, что такое соглашение заключено сторонами без какого-либо давления или принуждения со сторона работодателя в отношении своего работника.

Из приведенных выше правовых норм и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению и правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации следует, что федеральный законодатель создал правовой механизм, обеспечивающий реализацию права граждан на свободное распоряжение своими способностями к труду, который предусматривает, в том числе, возможность при достижении договоренности между работником и работодателем расторгнуть в любое время трудовой договор в срок, определенный сторонами. Аннулирование договоренности относительно срока и основания увольнения возможно лишь при взаимном согласии работодателя и работника. Соглашение сторон как основание прекращения трудового договора применяется в случаях, когда для прекращения трудового договора желания только работника или только работодателя недостаточно. Необходимо взаимное волеизъявление сторон на прекращение трудового отношения.

Согласно части 1 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались (часть 2 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Результаты оценки доказательств суд обязан отразить в решении, в котором приводятся мотивы, по которым одни доказательства приняты в качестве средств обоснования выводов суда, другие доказательства отвергнуты судом, а также основания, по которым одним доказательствам отдано предпочтение перед другими (части 1 и 4 статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Как следует из материалов дела и установлено судом, истец на основании трудового договора №3/16 от 01 февраля 2016 года принят на работу в Ленинградское областное государственное стационарное бюджетное учреждение социального обслуживания «Сланцевский дом-интернат для престарелых и инвалидов» на должность юрисконсульта (т. 1 л.д. 15-21).

На основании дополнительного соглашения от 31 октября 2022 года к трудовому договору №3/16 от 01 февраля 2016 года, в связи с проводимыми мероприятиями по совершенствованию организационно штатной структуры учреждения, должность ФИО1 «юрисконсульт» переименована в «юрисконсульт 1 категории». Трудовые функции и другие условия трудового договора остаются без изменений (т. 1 л.д. 22).

ФИО1 на имя директора ЛОГБУ «Сланцевский ДИВВиТ» написано заявление о расторжении трудового договора по соглашению сторон с 14 января 2025 года. Данное заявление датировано истцом 13 января 2025 года, зарегистрировано ответчиком 15 января 2025 года (т. 1 л.д.23).

17 января 2025 года ЛОГБУ «Сланцевский ДИВВиТ» и ФИО1 заключено соглашение о расторжении трудового договора с 17 января 2024 года на основании пункта 1 части первой статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации. В последний рабочий день работника работодатель обязался произвести с работником полный расчет и выдать оформленную трудовую книжку (т. 1 л.д. 32).

Из пояснений представителя ответчика, данных в ходе судебного разбирательства, следует, что документы готовились одним днём – 17 января 2025 года, и указание в соглашение на дату расторжения трудового договора – 17 января 2024 года, является технической ошибкой.

17 января 2025 года работодателем издан приказ о прекращении (расторжении) трудового договора с работником, согласно которому ФИО1 уволен 17 января 2025 года по соглашению сторон на основании пункта 1 части 1 статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации. С приказом об увольнении ФИО1 ознакомлен 17 января 2025 года (т. 1 л.д. 30).

Также 17 января 2025 года истцом в адрес председателя Совета трудового коллектива ЛОГБУ «Сланцевский ДИВВиТ» ФИО7 направлено заявление о недопущении принуждения работника к увольнению по собственному желанию (т. 1 л.д. 24, 25, 26). 

На данное заявление 20 февраля 2025 года председатель Совета трудового коллектива ЛОГБУ «Сланцевский ДИВВиТ» ФИО7 направила ответ, из которого следует, что Совет трудового коллектива не вправе рассматривать вопросы не входящие в функции и полномочия СТК (т. 1 л.д. 183, 189).

При увольнении с ФИО1 осуществлен расчет, произведены выплаты в размере 11 061 руб. 29 коп., том числе компенсация за задержку заработной платы 36 руб. 19 коп. (т. 1 л.д. 111).

Оспаривая законность увольнения, истец ссылается, в том числе, на аудиозаписи его разговора с руководителем ЛОГБУ «Сланцевский ДИВВиТ» ФИО4 и сотрудниками ЛОГБУ «Сланцевский ДИВВиТ» ФИО6 и ФИО5 и стенограммы этих аудиозаписей.

Представитель ответчика ЛОГБУ «Сланцевский ДИВВиТ» ходатайствовала об исключении из числа доказательств по настоящему делу, представленных истцом аудиозаписей №13, 14, 15 и стенограммы, обосновав тем, что нельзя установить действительные личности говорящих, голоса, которые были записаны на диктофон. Никто, за исключением самого истца, не называет своих имен, даты, времени и места происхождения событий. Данные аудиозаписи были сделаны истцом на диктофон фирмы Philips Voice Tracer, а согласно сведениям, содержащимся в разделах 4.3, 8 руководства пользователя диктофона Philips Voice Tracer на данном устройстве предусмотрена функция редактирования записанных файлов, перезаписи части файлов и добавления записи в его конце. Кроме того дата создания двух из трех файлов 04 января 2018 года и одного файла 05 января 2018 года, дата открытия всех файлов 14 февраля 2025 года. Данные даты не относятся к событиям, якобы произошедшим между истцом и ответчиком 20 января 2025 года (т. 1 л.д. 146-146).

Истцом ФИО1 пояснялось, что 20.01.2025, находясь на рабочем месте, в целях фиксации происходящих событий он использовал диктофон. В результате чего были осуществлены три аудиозаписи.

Первая аудиозапись № 13 подтверждает, что истец обратился к юрисконсульту 1 категории ФИО6 с просьбой сообщить директору о факте отправления по почте заявления о недопущении принуждения работника к увольнению.

Вторая аудиозапись № 14 была осуществлена в кабинете директора в обоснование того факта, что работодатель сообщил истцу о том, что работодатель расторгает с ним трудовой договор и что для достижения указанной цели работодатель даст указание работникам учреждения, которые подготовят соответствующие докладные записки, в результате чего истец будет уволен по отрицательным мотивам.

Третья аудиозапись № 15 была сделана в кабинете юрисконсульта 1 категории ФИО6 и специалиста по кадрам 1 категории ФИО5 в обоснование того, что все бухгалтерские документы были выполнены в день увольнении 20.01.2025 и переданы по акту приема-передачи также 20.01.2025.

Из пояснений ФИО1 следует, что перед использованием диктофона он не выполнял каких-либо настроек диктофона (будь то настройка даты, времени и т.д.), а только заменил элемент питания диктофона - батарейку, поскольку в последний раз диктофон использовался 04.01.2018.

В соответствии с частью 1 статьи 55 ГПК РФ доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела. Эти сведения могут быть получены из объяснений сторон и третьих лиц, показаний свидетелей, письменных и вещественных доказательств, аудио- и видеозаписей, заключений экспертов.

Лицо, представляющее аудиозаписи на электронном или ином носителе либо ходатайствующее об их истребовании, обязано указать, когда, кем и в каких условиях осуществлялись записи (статья 77 ГПК РФ).

Таким образом, аудиозаписи отнесены Гражданским процессуальным кодексом Российской Федерации к самостоятельным средствам доказывания.

Учитывая изложенное, суд приходит к выводу, что оснований для удовлетворения ходатайства о признании недопустимыми доказательствами по настоящему делу, представленных истцом аудиозаписей №13, 14, 15 и стенограммы не имеется, поскольку ФИО1 указал, когда, кем и в каких условиях осуществлялась запись, а ответчик указывал лишь на невозможность принятия данных доказательств, и, оспаривая их достоверность, ходатайств о назначении судебных экспертиз не заявлял.

Данные аудиозаписи не нарушают тайны частной жизни, директор и сотрудники ЛОГБУ «Сланцевский ДИВВиТ» являются должностными лицами, и все разговоры касались договорных отношений (трудовых), запись разговора была произведена одним из лиц, участвовавших в этом разговоре, и касалась только обстоятельств, связанных с договорными отношениями между сторонами. Представленные аудиозаписи сделаны исключительно в целях защиты нарушенных прав истца, как работника. 

По данному делу юридически значимыми и подлежащими определению с учетом исковых требований ФИО1 и их обоснования, возражений ответчика относительно иска и регулирующих спорные отношения норм Трудового кодекса Российской Федерации являются следующие обстоятельства: были ли действия ФИО1 при подписании соглашения о расторжении трудового договора добровольными и осознанными; понимал ли ФИО1 последствия подписания такого соглашения, и были ли работодателем разъяснены работнику такие последствия; было ли достигнуто между сторонами трудового договора соглашение о дате увольнения и выплатах при увольнении.

Между тем, ФИО1 в обоснование своих требований указывает, что увольняться с работы он не хотел, а соглашение об увольнении написал под давлением со стороны непосредственного руководителя, подтверждением чему является обращение после увольнении в совет трудового коллектива по месту работы в защиту своих нарушенных трудовых прав. 

При этом суд принимает во внимание, что именно субъективное восприятие работником ФИО1 сложившейся ситуации и имеет правовое значение при разрешении спорных правоотношений.

В ходе судебного разбирательства был допрошен свидетель ФИО9, которая показала, что является матерью истца, с сыном у неё доверительные отношения, и по обстоятельствам его трудовой деятельности, со слов сына, ей известно, что летом 2023 года, когда истец вышел с больничного, ему заместитель директора ФИО17 сказала, что директор передал, чтобы истец писал заявление на увольнение. Он спросил, в чем причина, она ему сказала, что директор выйдет с отпуска, и ему все объяснит. Через несколько дней директор вышел с отпуска и сказал, что не собирается его увольнять. В сентябре 2023 года истец решил зарегистрироваться как индивидуальный предприниматель, на тот случай если директор опять соберется его уволить, а у него будет заработок, но никаких услуг он не оказывал. С 15 октября 2024 года ФИО1 проживает у них (родителей) в квартире вместе со своим несовершеннолетним ребенком, который находится у него на иждивении. Перед увольнением истец целый месяц болел, и 10 января 2025 года после выхода на работу, директор ему сказал, что он его увольняет, но сын был не согласен и хотел принять меры для сохранения работы. Истец подходил к директору, просил объяснить, почему он его увольняет, но директор даже слушать его не захотел, поэтому ФИО1 написал заявление на увольнении. Сын был этим очень расстроен, он несколько дней не спал, ходил очень нервный и принимал успокаивающие лекарства.

Свидетель ФИО10 являющийся отцом истца, показал, что 20 января 2025 года примерно в 16 часов 30 минут он приехал за сыном на работу, подъехал к центральному входу, поскольку нужно было погрузить его вещи. Сын вышел, они загрузили вещи и поехали домой. Сын сам не собирался увольняться потому, что надо было сначала определиться с новым местом работы, у него же ребенок с ним проживает. Сын был расстроен увольнением. 

Допрошенный в качестве свидетеля ФИО6, работающий юрисконсультом 1 категории ЛОГБУ «Сланцевский ДИВВиТ», показал суду, что 10 января, после того как истец вышел с больничного, пошли разговоры о том, что ФИО1 написал заявление на увольнение. Он спрашивал его куда уходит, истец ответил, что есть работа. 17 января 2025 года по указанию руководства он готовил соглашение о расторжении трудового договора с ФИО1, а затем подписал его у директора и у истца. Он же подготовил приказ о расторжении трудового договора, который также подписал его уруководителя и отнёс в бухгалтерию. Все документы, в том числе трудовая книжка, передавались истцу 20 января 2025 года сотрудником отдела кадров. В этот же день у него состоялся разговор с ФИО1, который сказал, что решил не увольняться.

Свидетель ФИО11 показала, что работает бухгалтером в ЛОГБУ «Сланцевский ДИВВиТ» и об увольнении ФИО1 ей стало известно только 17 января 2025 года в конце рабочего дня, когда ей принесли приказ о его увольнении для того, чтобы рассчитать сотрудника, однако перевести сотруднику денежные средства в связи с увольнением было не возможно, потому что Комитет финансов принимает заявки до 16 часов, а в пятницу они принимают заявки до 15 часов. Рассчитать сотрудника можно было, но отправить сумму на выплату было невозможно. Поэтому было принято решение начислить компенсацию и в понедельник отправить расчет, а 21 числа сотрудник получил денежные средства на счет.

Свидетель ФИО12, работающий в должности заместителя директора в ЛОГБУ «Сланцевский ДИВВиТ», показал, что в конце декабря или в январе он говорил с истцом, который рассказал, что нашел другую работу. 17 января по внутренней связи позвонил секретарь руководителя и пригласил заместителей директора на совещание. На совещании директор озвучил информацию о том, что юрисконсульт ФИО1 написал заявление на увольнение по соглашению сторон. Хотя руководителем юристов он не является, ему было важно, чтобы истец отработал две недели для того чтобы успели принять все дела и документы. Он спросил у руководителя, может ли истец отработать две недели для передачи дел, чтобы найти другого специалиста. Руководитель Невский попросил секретаря узнать, сможет ли истец переписать заявление. Секретарь вернулась, сказала, что он не хочет переписывать заявление. Сам он не интересовался, почему истец решил так быстро уволиться.

К показаниям допрошенных в качестве свидетелей работников ЛОГБУ «Сланцевский ДИВВиТ»: юрисконсульта, а также заместителя руководителя относительно того, что истец сообщал о том, что нашёл другую работу и сам принял решение о расторжении трудового договора, суд относится критически, поскольку указанные лица являются действующими работниками ответчика.

При этом из общего содержания стенограммы аудиозаписей явно усматривается, что у истца отсутствовало четко сформированное желание на прекращение трудового договора именно по инициативе работника, ФИО1 обращал внимание о принятии решения об увольнении руководством, а не работником (т. 1 л.д. 117-118).

Ответчик ЛОГБУ «Сланцевский ДИВВиТ», располагая сведениями о нежелании ФИО1 увольняться по соглашению сторон, тем не менее, проигнорировал отсутствие воли истца на заключение соглашения и, фактически, вынудило ФИО1 подписать данное соглашение.

В ходе судебного разбирательства ответчиком не предоставлено доказательств того, что работодателем при получении заявления истца об увольнении выяснена действительность воли на прекращение трудовых отношений, разъяснение работодателем работнику последствий увольнения, в том числе в части даты увольнения.

В результате оценки совокупности имеющихся в деле доказательств суд приходит к выводу, что у ФИО1 не имелось добровольного волеизъявления на прекращение трудовых отношений с ответчиком, который фактически выступал инициатором увольнения ФИО1 и в результате последовательных действий склонил истца к подписанию соглашения о расторжении трудового договора.

Исследованные судом доказательства в совокупности не подтверждают достижение сторонами договоренности, которая могла являться основанием для увольнения работника по пункту 1 части статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации, свидетельствуют об отсутствии у истца воли за заключение соглашения.

При установленных обстоятельствах, исковые требования ФИО1 о признании незаконными приказа о прекращении (расторжении) заключенного с ним трудового договора, соглашения о расторжении трудового договора и восстановлении его на работе подлежат удовлетворению.

Учитывая, что увольнение истца на основании пункта 1 части 1 статьи 77 ТК РФ признано незаконным, то в соответствии с Порядком ведения хранения трудовых книжек, утвержденных приказом Минтруда России от 19.05.2021 № 320н, зарегистрированным в Минюсте России 01.06.2021 №63748, работодатель должен внести запись о недействительности увольнения истца по пункту 1 части 1 статьи 77 ТК РФ, в связи с чем требование истца о признании недействительной записи в его трудовой книжке обоснованы и подлежат удовлетворению.

В силу ст. 396 ТК РФ, решение о восстановлении на работе незаконно уволенного работника подлежит немедленному исполнению.

В соответствии с положениями абзаца второго статьи 394 ТК РФ орган, рассматривающий индивидуальный трудовой спор, принимает решение о выплате работнику среднего заработка за все время вынужденного прогула или разницы в заработке за все время выполнения нижеоплачиваемой работы.

В соответствии со статьей 234 ТК РФ работодатель обязан возместить работнику не полученный им заработок во всех случаях незаконного лишения его возможности трудиться. Такая обязанность, в частности, наступает, если заработок не получен в результате незаконного отстранения работника от работы, его увольнения или перевода на другую работу.

Согласно статье 139 ТК РФ для всех случаев определения размера средней заработной платы (среднего заработка), предусмотренных настоящим Кодексом, устанавливается единый порядок ее исчисления, который предусмотрен Постановлением Правительства Российской Федерации от 24.12.2007 №922 "Об особенностях порядка исчисления средней заработной платы".

Из разъяснений, содержащихся в абзаце 4 пункта 62 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17.03.2004 №2 "О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации" следует, что при взыскании среднего заработка в пользу работника, восстановленного на прежней работе, или в случае признания его увольнения незаконным выплаченное ему выходное пособие подлежит зачету. Однако при определении размера оплаты времени вынужденного прогула средний заработок, взыскиваемый в пользу работника за это время, не подлежит уменьшению на суммы заработной платы, полученной у другого работодателя, независимо от того, работал у него работник на день увольнения или нет, пособия по временной нетрудоспособности, выплаченные истцу в пределах срока оплачиваемого прогула, а также пособия по безработице, которое он получал в период вынужденного прогула, поскольку указанные выплаты действующим законодательством не отнесены к числу выплат, подлежащих зачету при определении размера оплаты времени вынужденного прогула.

Согласно справке о среднем дневном заработке ФИО1, предоставленной ответчиком ЛОГБУ «Сланцевский ДИВВиТ», средний дневной заработок истца за период с 01.01.2024 по 01.01.2025 составил 3 424 руб. 98 коп.

Поскольку увольнение истца признано незаконным, то исходя из положений статей 234, 394 Трудового кодекса Российской Федерации с ответчика в пользу истца подлежит взысканию средний заработок за все время вынужденного прогула с 20 января 2025 года по 07 апреля 2025 года (56 рабочих дней).

Таким образом, за период вынужденного прогула с 20 января 2025 года по 07 апреля 2025 года взысканию с ЛОГБУ «Сланцевский ДИВВиТ» в пользу ФИО1 подлежит заработная плата в размере 191 798 руб. 88 коп. из расчета: 3 424 руб. 98 коп. (среднедневной заработок) х 56 (количество рабочих дней за период вынужденного прогула).

Согласно части 9 статьи 394 Трудового кодекса Российской Федерации в случаях увольнения без законного основания или с нарушением установленного порядка увольнения либо незаконного перевода на другую работу суд может по требованию работника вынести решение о взыскании в пользу работника денежной компенсации морального вреда, причиненного ему указанными действиями. Размер этой компенсации определяется судом.

Работодатель обязан соблюдать трудовое законодательство и иные нормативные правовые акты, содержащие нормы трудового права, локальные нормативные акты, условия коллективного договора, соглашений и трудовых договоров; возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены Трудовым кодексом, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации (абзацы 1, 2, 16 части 2 статьи 22 Трудового кодекса Российской Федерации).

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 Гражданского кодекса).

Статьей 1101 Гражданского кодекса установлено, что компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

В соответствии со статьей 237 Трудового кодекса Российской Федерации моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора. В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба,

Размер компенсации морального вреда определяется судом, исходя из конкретных обстоятельств каждого дела с учетом объема и характера причиненных работнику нравственных или физических страданий, степени вины работодателя, иных заслуживающих внимания обстоятельств, а также требований разумности и справедливости.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 63 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года N 2 "О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации", в соответствии с частью четвертой статьи 3 и частью девятой статьи 394 Кодекса суд вправе удовлетворить требование лица, подвергшегося дискриминации в сфере труда, а также требование работника, уволенного без законного основания или с нарушением установленного порядка увольнения либо незаконно переведенного на другую работу, о компенсации морального вреда.

В соответствии с пунктом 46 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 33 от 15.11.2022 года "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" работник в силу статьи 237 Трудового кодекса Российской Федерации имеет право на компенсацию морального вреда, причиненного ему нарушением его трудовых прав любыми неправомерными действиями или бездействием работодателя (незаконным увольнением или переводом на другую работу, незаконным применением дисциплинарного взыскания, нарушением установленных сроков выплаты заработной платы или выплатой ее не в полном размере, неоформлением в установленном порядке трудового договора с работником, фактически допущенным к работе, незаконным привлечением к сверхурочной работе, задержкой выдачи трудовой книжки или предоставления сведений о трудовой деятельности, необеспечением безопасности и условий труда, соответствующих государственным нормативным требованиям охраны труда, и др.).

В силу пункта 47 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 33 от 15.11.2022 года "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" суду при определении размера компенсации морального вреда в связи с нарушением работодателем трудовых прав работника необходимо учитывать, в числе других обстоятельств, значимость для работника нематериальных благ, объем их нарушения и степень вины работодателя. В частности, реализация права работника на труд (статья 37 Конституции Российской Федерации) предопределяет возможность реализации ряда других социально-трудовых прав: на справедливую оплату труда, на отдых, на безопасные условия труда, на социальное обеспечение в случаях, установленных законом, и др.

Таким образом, из нормативных положений, регулирующих отношения по компенсации морального вреда, причиненного работнику, и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению в системной взаимосвязи с нормами Гражданского кодекса, определяющими понятие морального вреда, способы и размер компенсации морального вреда, следует, что работник имеет право на компенсацию морального вреда, причиненного ему нарушением его трудовых прав неправомерными действиями или бездействием работодателя. Право на компенсацию морального вреда возникает при наличии предусмотренных законом оснований и условий ответственности за причинение вреда, а именно физических или нравственных страданий работника как последствия нарушения его трудовых прав, неправомерного действия (бездействия) работодателя как причинителя вреда, причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом, вины работодателя в причинении работнику морального вреда.

С учетом степени и характера, допущенных ответчиком нарушений трудовых прав истца, лишения возможности трудиться, периода нарушения трудовых прав, фактических действий сторон спора, конкретных обстоятельств спора, требований разумности и справедливости, суд полагает возможным взыскать с ответчика компенсацию морального вреда в размере – 25 000 рублей, так как он соответствует объему нарушенных работодателем прав работника, степени и характеру понесённых истцом нравственных страданий.

Согласно ч.1 ст.88 ГПК РФ судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела.

В силу ч.1 ст.98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью второй статьи 96 настоящего Кодекса. 

Поскольку при подаче иска в суд, истец, в соответствии с подп.1 п.1 ст.333.36 Налогового кодекса РФ, от уплаты государственной пошлины освобожден, в силу ч. 1 ст. 103 ГПК РФ, государственная пошлина в размере 9754 рублей 00 копеек (6754 рублей 00 копеек за требования имущественного характера и 3000 рублей 00 копеек за требования неимущественного характера о взыскании компенсации морального вреда), рассчитанная в соответствии с подп. 1,2 п.1 ст.333.19 Налогового кодекса РФ, подлежит взысканию с ответчика, не освобождённого от уплаты судебных расходов.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 98, 194-198 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО1 к Ленинградскому областному государственному бюджетному учреждению «Ленинградский областной дом-интернат ветеранов войны и труда» о признании недействительным соглашения о расторжении трудового договора, об отмене приказа об увольнении, восстановлении на работе, взыскании средней заработной платы за время вынужденного прогула, взыскании компенсации морального вреда удовлетворить.

Признать недействительным соглашение от 17 января 2025 года о расторжении трудового договора от 01 февраля 2016 года № 3/16

Признать незаконным приказ от 17 января 2025 года №1-у о прекращении (расторжении) трудового договора, заключенного 01 февраля 2016 года с ФИО1.

Признать недействительной запись в трудовой книжке ФИО1 об увольнении от 17 января 2025 года на основании п. 1 ч. 1 ст. 77 ТК РФ.

Восстановить ФИО1, паспорт гражданина Российской Федерации №, на работе в должности юрисконсульта 1 категории Ленинградского областного бюджетного учреждения «Ленинградский областной дом-интернат ветеранов войны и труда» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>).

Взыскать с Ленинградского областного бюджетного учреждения «Ленинградский областной дом-интернат ветеранов войны и труда» в пользу ФИО1 средний заработок за время вынужденного прогула за период с 20 января 2025 года по 07 апреля 2025 года в размере 191 798 (ста девяносто одной тысячи семисот девяносто восьми) рублей 88 копеек, компенсацию морального вреда в размере 25 000 (двадцати пяти тысяч) рублей 00 копеек.

Взыскать с Ленинградского областного бюджетного учреждения «Ленинградский областной дом-интернат ветеранов войны и труда» в доход бюджета МО Сланцевский муниципальный район Ленинградской области государственную пошлину в размере 9754 рублей 00 копеек.

Решение суда в части восстановления на работе подлежит немедленному исполнению.

Решение может быть обжаловано в течение месяца после составления мотивированного решения в Ленинградский областной суд с подачей жалобы через Сланцевский городской суд Ленинградской области.

Председательствующий судья Кошелева Л.Б.

Мотивированное решение суда изготовлено 16 апреля 2025 года