ПРИГОВОР

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

27 февраля 2019 года г. Старый Оскол 

Старооскольский городской суд Белгородской области в составе:

председательствующего судьи Ильчининой О.Н.,

при секретаре Чурикове А.В.,

с участием государственного обвинителя - Старооскольского городского прокурора Димидова Ю.А.,

подсудимого ФИО1,

защитника – адвоката Погореловой И.В., представившей удостоверение № от года и ордер № от 18.01.2019 года, 

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело по обвинению

ФИО1, родившегося ДД.ММ.ГГГГ в дер.Н-

<

адрес>, проживающего месту регистрации по адресу: 

<

адрес>, 

<

адрес>, 

<

адрес>, не работающего, со средним специальным образованием, женатого, гражданина РФ, не военнообязанного, не судимого, 

в совершении преступления, предусмотренного ч.4 ст.111 УК РФ,

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1 совершил причинение смерти по неосторожности, при следующих обстоятельствах:

ФИО1 в 09-м часу 17.06.2018 года, находясь в одной из комнат 

<

адрес>, в ходе ссоры с братом С. предъявлял последнему претензии относительно того, что он злоупотребляет спиртными напитками, нигде не работает, ведет антиобщественный образ жизни. После чего, С. нанес ФИО1 

<

данные изъяты> ударов ногой по ногам последнего, что возмутило подсудимого, который в ответ нанес брату 

<

данные изъяты> ударов рукой в область головы, отчего С. ударился головой о плоское твердое покрытие деревянного шкафа и упал на пол. От действий ФИО1 у С. образовались следующие телесные повреждения: 

- 

<

данные изъяты> 

Причиной смерти С., которая наступила на месте происшествия 17.06.2018 года, явилась 

<

данные изъяты>.

ФИО1 свою вину в совершении преступления, предусмотренного ч.4 ст.111 УК РФ не признал, полагал, что его действия должны быть квалифицированы по ч.1 ст.118 УК РФ, пояснил, что 17.06.2018 года утром приехал в дом, где проживал брат. Там открыл О., от которого исходил перегар. Он сказал ему, чтобы он собрал вещи и уходил из дома. О. пошел собирать вещи, а он зашел в комнату к брату. Сказал: «С., ты опять пьяный». На что брат ответил: «Что тебе нужно», «Пошел ты» и ударил ногами по его ногам. Он, Сотников, схватил брата за руки в районе плеч, ударил его в живот рукой, а затем в левую скулу. Брат также схватил его за руки, он не мог от него освободиться, они боролись. Затем он стряхнул руки брата, от этого последний упал и правой стороной ударился об угол шифоньера, сполз по шифоньеру и упал навзничь. Он начал поднимать брата, у него шла кровь. Оставив брата, он пошел к выходу из комнаты и услышал звук падения, брат упал на левую сторону. Он нашел тампон, возвратился в комнату. С. сидел в кресле, на голове у него была рана 2-3 см., сказал, что болит голова, но от вызова Скорой помощи отказался. Он обработал рану, замыл. Затем он попросил О. остаться и до вечера они работали на огороде. При этом он несколько раз заходил к брату, в 12 часов он сидел в кресле, в 17-18 часов он лежал на полу, при этом похрапывал. Затем он уехал к себе домой. В ночь с 18 на 19 июня 2018 года его задержали сотрудники полиции.

Аналогичные показания ФИО1 давал и в ходе проверки его показаний на месте 10.12.2018 года (том 1 л.д.130-152).

В своих показания от 19.06.2018 года в качестве подозреваемого (том 1 л.д.108-115) ФИО1 сообщил о том, что 17.06.2018 года после 8 часов, приехав в дом по 

<

адрес>, начал будить брата, от которого исходил запах перегара, и ругаться на него из-за того, что последний пьет, не помогает. В ответ С. начал выражаться на него нецензурно и ударил его по ногам, от чего у него образовался синяк. В ответ на действия брата, он ударил его рукой по лицу, отчего брат закричал. Затем между ними завязалась борьба, он пытался нанести С. удары, который уклонялся. Далее он рассказал о нанесении брату не менее шести ударов по голове и лицу и 2-3 ударов ногой по животу, последний удар он нанес по лицу, отчего брат ударился головой об угол шифоньера и упал на пол. Пояснял, что удары брату наносил не в полную силу, предполагал, что брат умер от ударов о шифоньер.

Суд находит достоверными и допустимыми, согласующимися с исследованными доказательствами, первоначальные показания ФИО1 от 19.06.2018 года в качестве подозреваемого. 

Эти показания получены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, он лично прочитал и подписал протокол своего допроса, замечаний к протоколу не имелось, о чем были сделаны записи. Из протокола допроса следует, что в процессе допроса участвовал защитник ФИО1 – профессиональный адвокат Шагбазян С.Э., который также не имел замечаний к протоколу допроса. ФИО1 при этом разъяснялись положения п.2 ч.4 ст.46 УПК РФ о том, что его показания могут быть использованы в качестве доказательств по уголовному делу, в том числе и при их последующем отказе от этих показаний. Материалами дела (том 1 л.д.106) подтверждается, что подозреваемому ФИО1 следователем разъяснялись и другие его права. Сотников давал детальные, подробные показания.

Виновность ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст.109 УК РФ, установлена: показаниями подсудимого и свидетелей, заключениями экспертов, протоколом осмотра места происшествия, протоколом осмотра предметов и другими доказательствами. 

Так, в ходе осмотра места происшествия 19.06.2018 года в 

<

адрес> обнаружен труп С. на полу в положении лежа на спине с телесными повреждениями (том 1 л.д.31-43).

Как пояснила в суде старший следователь СО СУ СК РФ по Белгородской области ФИО2, по прибытии следственной группы на место происшествия труп С. находился на полу в положении лежа на животе, затем его перевернули, осмотрели, а затем она начала составлять протокол осмотра места происшествия и указала, что труп лежит на спине – по его фактическому положению на момент составления протокола.

Из фототаблицы к протоколу осмотра места происшествия также видно, что вначале С.. лежит на животе, на последующих фотографиях он лежит уже на спине.

В этот же день в ходе дополнительного осмотра домовладения № по 

<

адрес>, обнаружено вещество красно-бурого цвета на полу у вещевого шкафа, скатерти на тумбе и на столешнице другой тумбы в комнате, где ранее был обнаружен труп С. Указанные следы были изъяты на марлевые тампоны, произведен вырез со скатерти (том 1 л.д.44-54).

О. показал, что с 09.06.2018 года проживал с С. в 

<

адрес>. Утром 17.06.2018 года приехал брат С. – ФИО1, попросил его уйти из дома, так как они с братом ему не помогают. Он, О., пошел в комнату собирать свои вещи, а В. пошел в комнату к С.. Затем он услышал доносящиеся из комнаты С. крики В. и шлепки. Шум происходил около 15 минут. После чего В. вышел из комнаты и попросил его остаться, помочь на огороде. Он согласился, и они с В. примерно до 18 часов работали на огороде. За это время он несколько раз заходил в дом, С. лежал на полу, в разных положениях, дышал. В. также заходил в дом. После отъезда В., он полил огород и пошел на речку, закрыв входную дверь так, чтобы к С. никто не мог зайти. Затем он зашел к Щ., посмотрел с ним фильм. Придя домой, он сразу лег спать, к С. не заходил. На следующий день утром он поехал в больницу, затем занимался своими делами. Домой пришел около 23 часов, запорное устройство входной двери оставалось в таком же положении, что он и оставил перед уходом. С. он обнаружил в той же комнате, уже умершим. Пошел к Щ., сообщил о случившемся, вместе они вернулись к дому, где он проживал. Он сообщил в полицию. При этом О. охарактеризовал С., как выпивающего, но не агрессивного человека. Накануне происшествия, 16.09.2018 года С. пришел домой в состоянии алкогольного опьянения с кровоподтеком под глазом (том 1 л.д.69-73).

В ходе проверки показаний на месте 19.06.2018 года О. подтвердил свои показания, уточнив, что слышал 5-7 шлепков из комнаты, где происходил конфликт братьев С-вых, а также то, что говорил только В., С. ничего не говорил (том 1 л.д.75-84).

Щ. пояснил, что в один из дней лета 2018 года проходил возле домовладения ФИО1 и видел, что они с О. пропалывали огород. Затем О. приходил к нему домой, они посмотрели фильм и где-то в 22 часа 30 минут О. ушел. На следующий день О. ходил в поликлинику и уже ночью он прибежал к нему, сообщил о смерти С.. В полицию О. звонил с его телефона. Охарактеризовал С.. как выпивающего, но безобидного человека.

Жена подсудимого С. сообщила, что 17.06.2018 года ее муж уехал утром в дом, где проживал его брат С., который они использовали как дачу. Вернулся он домой вечером и рассказал, что брат опять пьяный, не помогал ему. Сказал, что О. ему помог. Также муж рассказал, что они с братом поругались. Сообщил, что когда уходил из дома, С. лежал на полу, храпел. В ночь с понедельника на вторник мужа забрали из дома сотрудники полиции, сказали, что С. умер. Считает мужа не агрессивным человеком, он всегда защищал брата. Впоследствии муж рассказал, что ударил С., отчего он упал и ударился.

Двоюродная сестра ФИО1 и С., Р. рассказала о том, что С. злоупотреблял спиртными напитками, не работал, В. – его полная противоположность: спокойный, добрый, отзывчивый, любит свою семью. В. любил брата, наставлял его, ранее никогда не бил. На похоронах С., от жены В., она узнала, что в тот день у братьев произошла ссора из-за того, что С. был пьян, не помогал на огороде. В. ударил С. по лицу, отчего последний упал и ударился головой, затем сказал, что Скорую помощь вызывать не нужно.

Сын подсудимого С. охарактеризовал отца как доброго, порядочного, отзывчивого человека, а С. – как сильно выпивающего человека. Отец хотел, чтобы С. работал, бросил пить, из-за этого ругал. Дядя никогда не жаловался на то, чтобы отец его бил. Отец продукты С. покупал, оплачивал за дом. Отец потом рассказывал, что в тот день С. был нетрезв, начал огрызаться, завязалась потасовка, пару пощечин он нанес брату.

Согласно сообщению оперативного дежурного УМВД России по г. Старому Осколу (том 1 л.д.63), 18.06.2018 года в 23 часа 40 минут О. сообщил об обнаружении трупа С. по адресу: 

<

адрес>.

Судебно-медицинской экспертизой от 17.08.2018 года (заключение эксперта №) установлено наличие у С.. следующих телесных повреждений: 

- 

<

данные изъяты> 

Данные повреждения состоят в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти, образовались от действия твердых тупых предметов с силой достаточной для их причинения, в срок менее суток до наступления смерти, при не менее 5-ти травматических воздействиях. Как компоненты 

<

данные изъяты>, являются опасными для жизни, так как по своему характеру непосредственно создают угрозу для жизни и по этому признаку квалифицируются как тяжкий вред здоровью человека, согласно п.6.1.3 медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека (приложение к приказу 443 и СР РФ№194н от 24.04.2008г.). 

Все вышеперечисленные повреждения образовались прижизненно, на что указывает наличие кровоизлияний, в короткий промежуток времени в срок, который может соответствовать менее 1 суток до наступления смерти (что подтверждается результатами судебно-гистологического исследования), поэтому определить последовательность их причинения не представляется возможным. Каких-либо индивидуальных признаков травмирующего предмета (предметов) в области повреждений не отобразилось. Не исключена возможность их образования как от ударов ног и рук человека, так и от действия других предметов. Различная локализация повреждений включает их образование при однократном падении из положения стоя. После причинения повреждений пострадавший прожил не более суток до момента наступления смерти. Причиной смерти явилась черепно

<

данные изъяты>.

При исследовании трупа были также выявлены повреждения, не состоящие в причинно- следственной связи с наступлением смерти: 

<

данные изъяты>. Такое повреждение у живых лиц не влечет за собой кратковременное расстройство здоровья или незначительную стойкую утрату общей трудоспособности, поэтому расценивается как повреждение, не причинившее вреда здоровью человека, согласно п. 9 медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека (приложение к приказу 43 и СР РФ №194н от 24.04.2008г.) ( том 1 л.д.239-241). 

В судебном заседании эксперт ФИО3 пояснил, что в связи с наличием кровоподтеков и кровоизлияний в мягкие ткани, он сделал вывод 

<

данные изъяты> травматических воздействиях, приведших к смерти С. Повреждений на его затылке не имелось, иначе бы он их зафиксировал. Он изымал биологический материал у трупа С. Сообщил, что лужа крови под головой погибшего могла натечь из носа и изо рта. Смертельное повреждение могло образоваться и от одного травматического воздействия. Полагал, что ситуационная медико-криминалистическая судебная экспертиза более точно определяет механизм причинения телесных повреждений.

По заключению эксперта № от 19.12.2018 года (ситуационная медико-криминалистическая судебная экспертиза) согласно которому у С. имели место: 

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты>

<

данные изъяты> 

Оценивая показания ФИО1, эксперт указал, что в отношении потерпевшего С. имели место следующие травмирующие воздействия со стороны ФИО1: он один раз ударил в область живота С. правой рукой, затем один раз ударил в нижнюю челюсть слева. При таких воздействиях эксперт не исключил образование ссадины в левой скуловой области. 

Затем ФИО4 пошатнулся и упал в сторону шкафа, ударившись об него. Эксперт не исключил возможности образования повреждений, указанных в п. «а» (повреждений от которых наступила смерть С..: 

<

данные изъяты> при данных обстоятельствах (том 2 л.д. 25-30).

Эксперт П. пояснила, что задачей ситуационной медико-криминалистической судебной экспертизы, которую она проводила, было определение механизма каждого из повреждений, поэтому она их разделила и указала в пунктах а), б) и в). Смерть С. наступила от 

<

данные изъяты>. Утверждала, что смертельное повреждение в пункте а) могло образоваться и от одного травматического воздействия.

Суд полагает, что приведенные выше заключения судебно-медицинских экспертиз № и № в целом не противоречат друг другу, согласуются с обстоятельствами уголовного дела, установленными в ходе судебного разбирательства. Выводы судебно-медицинских экспертиз основаны на непосредственном исследовании медицинской документации, а выводы экспертизы № - еще и на осмотре трупа. Они научно обоснованы, их правильность, и объективность сомнений у суда не вызывает.

Протоколом выемки от 19.06.2018 года (том 1 л.д.195-197) подтверждается факт изъятия из ОГБУЗ «Старооскольское МРО СМЭ» одежды С. 

Согласно заключению биологической судебной экспертизы методом генотипоскопии № от 19.09.2018 года (том 2 л.д.15-20), на четырех фрагментах марлевой ткани, изъятых в ходе дополнительного осмотра места происшествия, представленных на исследование, имеются следы крови С. На вырезе скатерти установить генетические признаки следов крови не представляется возможным, ввиду недостаточного количества ядерной ДНК.

То есть, объективно установлено наличие крови погибшего на тумбе и на полу.

По заключению судебно-химической экспертизы вещественных доказательств № от 09.08.2018 года (том 1 л.д.245), в крови из субдуральной гематомы трупа С. наличие этилового спирта не выявлено, в моче выявлено наличие этилового спирта в количестве 

<

данные изъяты> г/л.

Заключения судебных биологической и химической экспертиз суд оценивает, как обоснованные, не вызывающие сомнений в их правильности и объективности.

У подсудимого ФИО1 обнаружены телесные повреждения в виде 

<

данные изъяты> которые расцениваются как повреждения, не причинившие вреда здоровью человека. Все выявленные повреждения образовались от 

<

данные изъяты> травматических воздействий тупого твердого предмета в срок, который может соответствовать 17.06.2018 года (том 1 л.д.233-234).

Следователем были осмотрены шорты, кофта, футболка С. вырез со скатерти, 3 тампона со смывами с крайней тумбы, смыв из лужи на полу, и приобщены в качестве вещественных доказательств по настоящему уголовному делу, что подтверждается протоколом осмотра предметов от 09.10.2018 года (том 2 л.д.35-38) и постановлением о признании и приобщении к уголовному делу вещественных доказательств от 09.10.2018 года (том 2 л.д.39-40).

Суд находит в целом показания свидетелей последовательными и непротиворечивыми, они согласуются с другими собранным по делу доказательствами, оснований для оговора подсудимого у них не было. Все доказательства получены с соблюдением требований уголовно-процессуального законодательства, относимы, допустимы, достоверны, а в совокупности достаточны для разрешения уголовного дела по существу.

Действия подсудимого органами предварительного расследования квалифицированы по ч.4 ст.111 УК РФ – как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего. Указанная квалификация поддержана в судебном заседании государственным обвинителем.

Исходя из диспозиции ч. 4 ст. 111 УК РФ, для обвинения ФИО1 в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью брата, повлекшем по неосторожности смерть потерпевшего, необходимо установить, что виновный, совершая указанные действия, в данном случае, нанося удары в голову, имел умысел на причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего, то есть предвидел такие последствия своих действий и желал их наступления, либо не желал, но сознательно допускал их наступления, либо относился к ним безразлично.

Решая вопрос о направленности умысла виновного, целесообразно учитывать объективные факторы, в частности способ и орудие преступления, количество, характер и локализацию телесных повреждений, предшествующее преступлению и последующее поведение виновного и потерпевшего, их взаимоотношения.

Согласно ч. 1 ст. 5 УК РФ, лицо подлежит уголовной ответственности только за те общественно опасные действия (бездействие) и наступившие общественно опасные последствия, в отношении которых установлена его вина.

В силу положений ч. 4 ст. 302 УПК РФ, обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и постановляется лишь при условии, если в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления подтверждена совокупностью исследованных судом доказательств.

Анализ заключений экспертов и показаний подсудимого о локализации, механизме и тяжести причинения телесных повреждений погибшему свидетельствует о возможном получении указанных повреждений при ударе С. правой стороной головы о мебель и падении, учитывая, что у него имеются: 

<

данные изъяты> которые привели к смерти потерпевшего.

Из предъявленного ФИО1 обвинения следует, что он нанес С. не менее 

<

данные изъяты> ударов руками, сжатыми в кулак в область головы, повлекших за собой падение потерпевшего с приданным ускорением, сопровождающееся ударом головой о плоское твердое покрытие деревянного шкафа и не менее трех ударов ногами в область туловища. При этом следователь не конкретизировал от какого травматического воздействия возникли смертельные повреждения головного мозга у С.. По версии следствия, С. желал наступления указанных последствий, а также проявил преступную небрежность, выразившуюся в том, что он не предвидел возможности наступления общественно опасных последствий своих действий – смерти потерпевшего, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности был должен и мог предвидеть эти последствия. 

В ходе судебных прений государственный обвинитель по-иному изложил обвинение, указав, что ФИО1 избил брата, нанеся 

<

данные изъяты> ударов кулаками по голове, причинив последнему телесные повреждения 

<

данные изъяты>, отчего он умер на месте преступления.

Указанное изменение обстоятельств совершения преступления государственным обвинителем суд находит противоречащим полученным по делу доказательствам.

Так, ФИО1 с самого начала предварительного расследования говорил о том, что его брат ударился об угол шифоньера и затем упал на пол. 

Очевидцев конфликта не было. О. находясь в соседней комнате, слышал 5-7 шлепков, а также разговор ФИО1, который ругал брата за то, что он пьян, не помогает ему на огороде. Сообщил, что С. не отвечал брату. Ударов о мебель он не слышал.

Как в заключении эксперта №, так и в заключении ситуационной медико-криминалистической экспертизы по материалам дела № указано, что каких-либо индивидуальных признаков травмирующего предмета (предметов) в области повреждений, в том числе причинивших тяжкий вред здоровью потерпевшего, от которых он впоследствии скончался, не отобразилось.

В судебном заседании эксперты Н., П. пояснили, что невозможно точно определить каким предметом причинены С. повреждения, которые повлекли за собой его смерть. При этом эксперт П. подтвердила свои выводы о том, что эти повреждения могли образоваться и от удара кулаком в правую височно-лобную область головы потерпевшего, и об ударе головой о твердые предметы, в том числе предметы мебели, а также при падении с высоты собственного роста.

Показания ФИО1 о механизме причинения телесных повреждений брату противоречивы, первоначально он говорил о множественных ударах по голове и лицу потерпевшего, от последнего удара по лицу брат ударился об угол шифоньера и упал на пол. При этом указанные показания были даны почти сразу после произошедших событий – 19.06.2018 года, в присутствии профессионального защитника – адвоката Шагбазян С.Э., выводы судебно-медицинского эксперта об имеющихся у С. телесных повреждениях известны не были. Далее, ознакомившись 15.10.2018 года со своим новым защитником адвокатом Погореловой И.В. с заключением судебно-медицинской экспертизы №, 10.12.2018 года ФИО1 показания изменил, сообщил, что в ходе борьбы он стряхнул руки брата, от этого последний упал и правой стороной ударился об угол шифоньера, сполз по шифоньеру и упал навзничь. Он начал поднимать брата, у него шла кровь. Оставив брата, он пошел к выходу из комнаты и услышал звук падения, брат упал на левую сторону. Последние показания подсудимый подтвердил и в ходе судебного разбирательства.

Вместе с тем, суд оценивает последние показания ФИО1 в части того, что он «стряхнул руки брата, от этого последний упал и правой стороной ударился об угол шифоньера, сполз по шифоньеру и упал навзничь, а затем еще раз упал», а также о том, что «у погибшего была рана на затылке», как несостоятельные, поскольку на затылке у С. ран и других повреждений обнаружено не было. Появились эти показания после того, как в дело вступил другой защитник – Погорелова И.В., они ознакомились с заключением судебно-медицинской экспертизы и выдвинули свою версию произошедшего, уменьшая степень вины подсудимого. Доводы защиты о том, что 19.06.2018 года ФИО1 находился в состоянии, препятствующем адекватно оценивать и отражать произошедшие события, надуманы, поскольку объективных данных об этом суду не представлено. Следователь ФИО2 сообщила, что ФИО1 возможно нервничал при допросе, но находился в нормальном, адекватном состоянии, допрос проводился в присутствие его защитника Шагбазян С.Э., он самостоятельно и добровольно сообщил все обстоятельства, отраженные в протоколе допроса подозреваемого.

Жена подсудимого С. сообщила о том, что муж ей рассказал о нанесении брату удара, от которого последний упал и ударился. Об этом рассказала и Р. которой со слов С. стало известно о том, что В. ударил С., отчего он упал и ударился.

Заключение ситуационной медико-криминалистической судебной экспертизы, подтвердившей версию ФИО1 и в целом принятого судом, не препятствует выводу о несостоятельности части показаний подсудимого, так как выводы эксперта являются, хоть и научно обоснованными, но предположениями. В своих первоначальных показаниях ФИО1 не говорил о том, что брат падал на пол дважды. При этом он сообщил о множестве ударов по лицу и голове, нанесенных им брату, а также то, что брат упал от его удара.

Вместе с тем, удары ФИО5 брату наносились рукой без использования каких-либо предметов, это признается и стороной обвинения и стороной защиты. 

В своих первоначальных показаниях ФИО1 говорит о том, что удары брату наносил не в полную силу и что скончался последний, вероятно, от удара о шифоньер. При этом следователем не было выяснено: последовательность нанесения ударов, наносились ли удары кулаком или ладонью, в какую часть лица или головы потерпевшего приходились удары, одномоментно ли наносились удары или с промежутком во времени. То есть, полная картина произошедшего следователем своевременно выяснена не была. После изменения показаний ФИО1 подтверждает только один удар кулаком в живот и левую скулу брата.

Таким образом, в первоначальных показаниях ФИО1, признанных судом достоверными, не содержится достаточных данных для вывода о том, что он умышленно причинил тяжкий вред здоровью брата, что повлекло его смерть.

Сам по себе факт нанесения нескольких ударов невооруженной рукой по лицу и голове потерпевшего, без достаточных данных о силе удара, в отсутствие сведений о том, наносились ли удары кулаком или ладонью, одномоментно или с промежутком во времени, не свидетельствует о причинении именно этими ударами тяжкого вреда здоровью ФИО4, приведших к его смерти.

Показания О. о том, что он не слышал никаких ударов о мебель, являются субъективными. Непосредственно судом он допрошен не был, в связи со смертью (том 1 л.д.87).

Следует также согласиться с заявлением подсудимого о том, что он начал наносить брату удары в ответ на удар ногой по ногам со стороны потерпевшего, об этом ФИО1 говорил с самого начала предварительного расследования, заключение эксперта № от 13.08.2018 года подтверждает наличие 

<

данные изъяты> которые образовались от 

<

данные изъяты> травматических воздействий, в срок, который может соответствовать 17.06.2018 года. Доказательств обратного суду не предоставлено. По сути, погибший спровоцировал подсудимого на совершение действий, приведших к его смерти.

Щ., О., С., Р., С. сообщили, что конфликты между братьями С. случались, В. ругал С. за то, что он злоупотребляет спиртными напитками, не помогает ему, однако никто из них не подтвердил, что они когда-либо дрались. Жена и сын подсудимого сообщили, что подсудимый, несмотря ни на что, любил брата, защищал его, покупал ему продукты. При этом, ФИО1 характеризуется исключительно положительно, в то время как его брат злоупотреблял спиртными напитками, вел антиобщественный образ жизни, накануне трагических событий он пришел домой в состоянии алкогольного опьянения и с кровоподтеками у глаз, что подтвердил О. 

По заключению эксперта № у 

<

данные изъяты> обнаружены телесные повреждения (

<

данные изъяты> которые образовались за 3-5 суток до момента его смерти и не относятся к рассматриваемым событиям. 

Не получено и доказательств того, что именно от ударов ФИО1 на левом коленном суставе у С. образовалась ссадина. Показания подсудимого не содержат сведений о том, что он наносил удары по левому колену брата. Не исключается, что эта ссадина могла образоваться от падения потерпевшего, но также от действий подсудимого, способствовавшего его падению.

Вопреки доводам государственного обвинителя, в заключении стационарной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы (том 1 л.д.216-224) не содержится сведений об особой конфликтности ФИО1 Медицинский психолог отметил, что ФИО1 обнаруживает черты повышенной тревожности, внутренней напряженности и неуверенности в себе в сочетании со стремлением демонстрировать свою несостоятельность с целью вызвать сочувствие окружающих, стремление позиционировать себя с более просоциальной стороны, а также недостаточность эмоционально-волевой сферы в виде реакций раздражительности, внешне обвинительного стиля реагирования в сложных ситуациях, вспыльчивости, нестойкости волевых задержек.

Действия виновного лица, когда в результате нанесения им ударов потерпевший теряет равновесие, ударяясь жизненно важными органами о твердые поверхности, а затем еще и падает на пол, в результате чего наступает его смерть, квалифицируются как причинение смерти по неосторожности, поскольку у него отсутствует умысел и на лишение жизни, и на причинение тяжкого вреда потерпевшему.

С учетом установленных судом фактических обстоятельств уголовного дела, а также заключений экспертов, подтвердивших возможность образования части телесных повреждений, явившихся причиной смерти С. в результате его удара о шифоньер и падения, отсутствия бесспорных доказательств того, что ФИО1 умышленно причинил тяжкий вред здоровью брата, повлекший по неосторожности его смерть, возникают обоснованные сомнения в его виновности в совершении преступления, предусмотренного ст. 111 ч. 4 УК РФ.

Поскольку согласно ст. 14 ч. 3 УПК РФ все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены, толкуются в пользу обвиняемого, то действия ФИО1 по факту причинения смерти потерпевшего подлежат переквалификации на ст. 109 ч. 1 УК РФ.

Содеянное ФИО1 суд квалифицирует по ч.1 ст.109 УК РФ, как причинение смерти по неосторожности. 

ФИО1 совершил неосторожное преступление по небрежности, он не предвидел возможности наступления смерти С., хотя по обстоятельствам дела должен был и мог предвидеть.

О характере предвидения возможности наступления общественно опасных последствий может свидетельствовать и обстановка совершения преступления.

Из фототаблиц к протоколу осмотра места происшествия (том 1 л.д.38-43) и к протоколу дополнительного осмотра места происшествия (том 1 л.д.50-54) видно, что комната, где С. получил смертельные повреждения, плотно заставлена мебелью.

Подсудимый видел, что брат находится в состоянии «с похмелья», на момент прихода ФИО1 он спал, об этом сообщал и О. что снижало его физическую способность противостоять подсудимому.

В сложившихся обстоятельствах, ФИО1 при необходимой предусмотрительности мог предвидеть наступление в результате его действий последствий в виде причинения потерпевшему тяжкого вреда здоровью и его смерти.

Принимая во внимания все вышеизложенное, доводы защиты о квалификации действий ФИО1 по ч.1 ст.118 УК РФ суд находит необоснованными.

С учетом поведения ФИО1 в судебном заседании и обстоятельств совершения им преступления, суд признает его вменяемым в отношении совершенного деяния, поскольку в момент совершения преступного деяния он ориентировался в окружающей обстановке, действия его были целенаправленны и ситуационно обусловлены, в его поведении отсутствовали признаки болезненно-искаженного восприятия и галюцинаторно-бредовых переживаний. В судебном заседании Сотников давал последовательные и подробные показания о совершенном им преступлении, по существу отвечал на поставленные вопросы, проявляя логическое мышление, последовательное суждение, не дав усомниться суду в его психическом статусе.

Указанный вывод согласуется и с заключением эксперта № от 26.11.2018 (стационарная комплексная судебная психолого-психиатрическая экспертиза), согласно которому ФИО1 хроническим психическим расстройством, слабоумием, и иным болезненным состоянием психики, которые лишали бы его способности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими, в период инкриминируемого ему деяния не страдал и не страдает в настоящее время. У ФИО1 на период инкриминируемого ему деяния и в настоящее время обнаруживаются признаки 

<

данные изъяты>, которые оказывали на его взаимоотношения с окружающими, и его социальную адаптацию, однако не нарушали способность к усвоению и накоплению социального опыта, способности к удовлетворительной семейной, социальной адаптации. На период времени, относящийся к инкриминируемому ФИО1 деянию, у него также не обнаружено признаков какого-либо временного психического расстройства, которое лишало бы его возможности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. Также ФИО1 может понимать характер и значение уголовного судопроизводства и своего процессуального положения, может воспринимать обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела. ФИО1 по своему психическому состоянию в применении принудительных мер медицинского характера не нуждается (том 1 л.д. 216-224).

При назначении наказания ФИО1 суд учитывает характер и степень общественной опасности совершенного преступления, данные, характеризующие личность подсудимого, обстоятельства, смягчающие его наказание, отсутствие обстоятельств, отягчающих его наказание, влияние назначенного наказания на его исправление и условия жизни его семьи.

По месту жительства подсудимый характеризуется положительно.

Актуальных данных о привлечении ФИО1 к административной ответственности суду не представлено, на учетах у врачей нарколога и психиатра не состоит. 

Обстоятельствами, смягчающими наказание ФИО1, суд признает признание вины, состояние его здоровья, состояние здоровья его жены, активное способствование расследованию преступления, выразившееся в предоставлении информации, имеющей значение для расследования преступления, противоправное поведение потерпевшего, явившееся поводом для преступления.

Учитывая характер и степень общественной опасности совершенного преступления, обстоятельства дела, личность виновного, суд считает, что исправление ФИО1 возможно без изоляции от общества. Тем более, что в соответствии с ч.1 ст.56 УК РФ ФИО1 не может быть назначено наказание в виде лишения свободы, так как он совершил преступление небольшой тяжести, обстоятельств, отягчающих его наказание не имеется. Наказание в виде ограничения свободы сможет обеспечить достижение целей наказания, будет являться восстановлением социальной справедливости, способствовать его исправлению и предупреждению новых преступлений.

Оснований для освобождения ФИО1 от наказания не имеется.

В целях исполнения приговора, до его вступления в законную силу, меру пресечения ФИО1 в виде домашнего ареста следует оставить без изменения, сохранив ранее установленные судом ограничения и обязанности. 

На основании п.3.4 ст.72 УК РФ (в редакции Федерального закона от 03.07.2018 года №186-ФЗ) следует зачесть время задержания и содержания ФИО1 под стражей с 19.06.2018 года по 15.08.2018 года включительно, а также домашнего ареста с 16.08.2018 года по день вступления приговора в законную силу включительно, в срок отбывания ограничения свободы из расчета один день содержания под стражей, домашнего ареста за два дня ограничения свободы.

Гражданский иск не заявлен.

Вещественные доказательства: шорты, кофта, футболка С., вырез со скатерти, 3 тампона со смывами с крайней тумбы, смыв из лужи на полу, бинт с кровью С., образцы слюны ФИО1 следует уничтожить.

Руководствуясь ст.304,307, 308, 309 УПК РФ, суд, 

ПРИГОВОРИЛ:

ФИО1 признать виновным в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст.109 УК РФ, и назначить ему наказание в виде ограничения свободы сроком на один год десять месяцев.

Установить осужденному ФИО1 в течение срока отбывания наказания в виде ограничения свободы следующие ограничения и обязанности:

-не изменять место своего жительства и не выезжать за пределы территории Старооскольского городского округа без письменного согласия уголовно-исполнительной инспекции,

-не покидать место жительства с 21 часа до 06 часов, за исключением времени нахождения на работе, времени следования к месту работы и обратно, а также при необходимости обращения в медицинские учреждения за получением медицинской помощи,

-один раз в месяц, в день и время, назначенное инспектором являться на регистрацию в уголовно-исполнительную инспекцию.

Срок наказания исчислять со дня постановки на учет в уголовно-исполнительную инспекцию по месту жительства осужденного.

В соответствии с п.3.4 ст.72 УК РФ зачесть время задержания и содержания ФИО1 под стражей с 19.06.2018 года по 15.08.2018 года включительно, а также домашнего ареста с 16.08.2018 года по день вступления приговора в законную силу включительно, в срок отбывания ограничения свободы из расчета один день содержания под стражей, домашнего ареста за два дня ограничения свободы.

Разъяснить осужденному ФИО1, что сотрудники уголовно-исполнительной инспекции, в целях осуществления надзора за отбыванием наказания вправе беспрепятственно посещать его по месту жительства в любое время суток, за исключением ночного времени с 22 часов до 06 часов. 

Меру пресечения ФИО1 до вступления приговора в законную силу в виде домашнего ареста оставить без изменения, сохранив ранее установленные судом ограничения и обязанности. 

Вещественные доказательства: шорты, кофта, футболка С., вырез со скатерти, 3 тампона со смывами с крайней тумбы, смыв из лужи на полу, бинт с кровью С. образцы слюны ФИО1 - уничтожить. 

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Белгородского областного суда через Старооскольский городской суд в течение 10 суток со дня провозглашения.

Судья О.Н. Ильчинина