Судья Дайнеко А.М. Дело № 22-33/2021 

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 г. Томск 29 марта 2021 года 

Томский областной суд в составе председательствующего судьи Сотникова А.В., 

при секретарях Зайцевой Н.А., Шнайдер К.А., Худякове Д.А., Караевой П.В., Никитиной А.М.,

с участием: прокуроров Гурман Е.В., ФИО1,

осужденного ФИО2, адвоката Трифонова В.В.,

осужденного ФИО3, адвоката Будюка Е.В.,

рассмотрел в открытом судебном заседании дело по апелляционным жалобам осужденного ФИО3 и адвоката Будюка Е.В., осужденного ФИО2 и адвоката Трифонова В.В. о пересмотре приговора Молчановского районного суда Томской области от 28 сентября 2020 года, которым 

ФИО2, /__/, несудимый: 

осужден по ч. 1 ст. 286 УК РФ к наказанию в виде лишения права занимать должности на государственной службе и службе в органах местного самоуправления, связанные с осуществлением функций представителя власти, организационно-распорядительных и (или) административно-хозяйственных полномочий, на срок 2 года.

Мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении до вступления приговора в законную силу оставлена без изменения.

ФИО3, /__/, несудимый: 

осужден по ч. 1 ст. 293 УК РФ к штрафу в размере 80000 рублей. 

В соответствии с п. «а» ч. 1 ст. 78 УК РФ, п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ от назначенного наказания освобожден. 

Мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении отменена.

Заслушав осужденного ФИО2 и адвоката Трифонова В.В., осужденного ФИО3 и адвоката Будюка Е.В., поддержавших доводы апелляционных жалоб, мнение прокурора Ананьной А.А., полагавшей вернуть дело прокурору, суд апелляционной инстанции

установил:

ФИО2 осужден за совершение должностным лицом действий,явно выходящих за пределы его полномочий, повлекших существенное нарушение прав и законных интересов граждан и охраняемых законом интересов государства 10 августа 2016 года в с. Молчаново Молчановского района Томской области при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

ФИО3 осужден за неисполнение должностным лицом своих обязанностей вследствие небрежного отношения к службе, повлекшее существенное нарушение прав и законных интересов граждан и охраняемых законом интересов государства, совершенное 10 августа 2016 года в с. Молчаново Молчановского района Томской области при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО2 указывает, что 10.08.2016 на месте ДТП действовал в соответствии с законом и должностным регламентом. Владельцы пострадавших транспортных средств приняли согласованное решение урегулировать вопрос причиненного материального ущерба без оформления протокола ДТП, что не запрещено п.2.6.1. Правил дорожного движения. Явных причин для отказа в оформлении ДТП не было, т.к. все участники ДТП были живы, при осмотре места ДТП и визуально внешнего состояния участников повреждений не усматривалось, кроме ссадины на голове А., и не была ясна давность этой травмы, скорая помощь была уже вызвана. С места ДТП никого не выгонял, что подтверждено свидетелями, включая А. О ДТП сообщил ответственному в тот день от руководства Б., который ему сказал, чтобы участники ДТП мирно расходились. Выводы суда в приговоре не соответствую указанным фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом. Суд не учел показания свидетелей, которые доказываю его невиновность, а лишь показания родственников А., давших показания с его слов. Из протокола судебного заседания известно, что аудио протоколирование не велось, что является грубым нарушением. В протоколе допущены нарушения, искажающие ход судебного разбирательства. Отсутствие в протоколе буквального отражения отдельных обстоятельств, показаний, заявлений и ходатайств расценивается как существенное нарушение уголовно-процессуального закона и влечет отмену или изменение приговора. Просит постановить оправдательный приговор. 

Кроме того, постановлением судьи от 02.10.2020 ему было необоснованно отказано в ходатайстве об изготовлении копии протокола и аудиозаписи судебного заседания, которая подтвердила бы предвзятое отношение к нему судьи и могла повлиять на окончательное решение суда. В протоколе не указано о ведении аудио или видеозаписи судебного заседания, что нарушает его право на подачу замечаний на аудио протокол. Судья надлежаще не известил его о дате подписания протокола, отказав в удовлетворении указанного ходатайства. Можно полагать, что протоколы были «поменяны».

В апелляционной жалобе адвокат Трифонов В.В. в интересах осужденного ФИО2, приводя положения ст. 286 УК РФ, разъяснения Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 16.10.2009 № 19 (в ред. 11.06.2020), нормативно-правовые акты, устанавливающие обязанности ФИО2, как должностного лица, указывает, что ФИО2 и ФИО3 прибыли на место ДТП и выяснили, что владельцы пострадавших транспортных средств приняли согласованное решение урегулировать вопрос возмещения причиненного транспорту материального ущерба без оформления протокола ДТП, что предусмотрено п. 2.6.1 Правил дорожного движения. Явных причин для отказа в не оформлении ДТП сотрудники полиции не увидели, т.к. все его участники были живы, тяжких и средней тяжести повреждений не усматривалось, о необходимости вызова «скорой помощи» никто сотрудникам полиции не заявлял. Согласно показаниям свидетеля А. на момент прибытия экипажа ДПС «скорая помощь» была вызвана, при желании все участники ДТП могли такую помощь получить незамедлительно. Участник ДТП А. за медпомощью не обращался, документов при себе не имел, выглядел совершеннолетним. Впоследствии выяснилось, что он покинул место ДТП самостоятельно на автомобиле брата. Физического воздействия на А. не оказывалась, рекомендаций покинуть место ДТП не давалось, что подтверждено показаниями А., ФИО3 и рядом свидетелей. А. на месте и в течение двух суток после ДТП о своих повреждениях не заявлял, ввел в заблуждение врачей и медперсонал о причинах своих травм, ездил полтора часа на машине с братом А. до обращения в медучреждение. Версия падения с крыши и рекомендация обратиться в больницу принадлежала А. В подтверждение этого сторона защиты ссылалась на протоколы очных ставок А. и А., но суд, оценивая эти показания, пришел к выводу о заинтересованности свидетеля А., недостоверности его показаний. Показаниями свидетелей О., С. подтверждено, что представитель потерпевшего А. до обращения в больницу достоверно знала, что А. был участником ДТП и намеренно скрывала это до 12.08.2016, при этом контактов между ней и ФИО2 не было. При оформлении происшествия ФИО2 не знал, кто из водителей является лицом, совершившим административное правонарушение. Сам факт выявления ДТП не считается отрицательным показателем. Не подтверждено умышленное превышение ФИО2 полномочий и по причине того, что без медицинского образования на месте ДТП невозможно было установить степень тяжести телесных повреждений А. на лбу которого была видна только ссадина. Врачами в течении двух дней также не была установлена тяжесть повреждений. Приводит положения должностного регламента инспектора ДПС и указывает, что согласно показаниям свидетеля Б. ФИО2 своевременно поставил его в известность о всех выявленных обстоятельствах ДТП, доложил, что пострадавших нет, от оформления владельцы транспорта отказались, что соответствует п. 2.6.1 ПДД. Вывод о том, что права и законные интересы потерпевших были существенно нарушены должен быть обоснован. Существенность нарушения должна быть обоснована не только с точки зрения качества нарушенных прав, но и количественно. Однако в приговоре указана общая формулировка «суд признает существенными последствия, связанные с нарушением прав и законных интересов А. на охрану здоровья. При этом в судебном разбирательстве было установлено, что ФИО2 не создавал препятствий к обращению А. в медучреждение, на месте ДТП, тот сам отказался от врачебного вмешательства. После обращения потерпевшего в медучреждение 12.08.2016 в ОМВД поступило сообщение о ДТП с пострадавшим А. и были выполнены необходимые процессуальные действия, возбуждено уголовное дело, т.е. ограничений по доступу к правосудию по вине ФИО4 при таких обстоятельствах нет и его действия не повлекли существенного нарушения конституционных прав несовершеннолетнего на защиту от преступных посягательств, возмещение причиненного преступлением вреда, охрану его здоровья и выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам дела при, предпочтении обвинительным доказательствам, а доводы защиты отвергнуты. Проверке подлежат все представленные доказательства. Просит постановить оправдательный приговор.

В возражениях на апелляционные жалобы осужденного ФИО2 и адвоката Трифонова В.В. потерпевший А. и его представитель А. указывают, что осужденным ФИО2 были переданы искаженные сведения об отсутствии пострадавших в ДТП, при этом, то, что А. пострадал в ДТП, подтверждено показаниями свидетелей и являлось основанием для оформления ДТП. Действия ФИО2 квалифицированы правильно. 

В апелляционной жалобе осужденный ФИО3 указывает, что суд установил, что он достоверно не знал, что есть пострадавшие в ДТП и на этот вопрос они получили от находившихся на месте трех мужчин отрицательный ответ. «Скорая помощь» уже была вызвана. Все трое мужчин были в сознании, передвигались, общались, жалоб на здоровье и необходимость скорой медицинской помощи не высказывали. Видел у А. ссадину на лбу, давности которой не знал. А. не говорил, что пострадал в результате этого ДТП и оснований полагать, что травма получена в нем, не имелось. С учетом внешности не имелось сомнений, что А. совершеннолетний, и никто из присутствовавших иного не пояснял. Не знал о наличии пострадавших в и поэтому обязанности сообщить о ДТП в дежурную часть не было. Сообщение начальнику ГИБДД Б. было сделано. Он и ФИО5 сразу начали проводить проверку, для чего попросили у присутствующих водителей документы, выслушали пояснения управлявших транспортом, изучили следы, и проверка была прекращена по заявлению водителей с учетом п. 2.6.1 ПДД, т.к. были уверены, что в ДТП никто не пострадал. Из приговора не ясно, в чем выразилось нарушение прав граждан и интересов государства. Такие последствия не могут относиться к существенным нарушениям чьих-либо интересов. За указанный промежуток времени не были утрачены доказательства о виновнике ДТП, транспорт сохранен, свидетели и причастные лица не скрылись события сохранены, уголовное дело возбуждено. Не ограничивал право и возможности на охрану здоровья А., который был в сознании, передвигался, жалоб не высказывал. Не ясно, как то обстоятельство, что сообщение о ДТП поступило из медучреждения, нарушает право гражданина на охрану здоровья. Не представлено доказательств тому, что несообщение в дежурную часть о ДТП подорвало авторитет МВД РФ или ОМВД по Молчаноскому району. Привлечен к уголовной ответственности за то, что на месте ДТП не смог разобраться в ситуации в течении нескольких минут, возможно, допустил ошибку. Просит оправдать его за отсутствием состава преступления. 

Кроме того, 12.10.2020 подал замечания на протокол судебного заседания, в котором имеются существенные искажения показаний свидетелей Г., Д., которые могли лечь в основу оправдательного приговора. Председательствующий не мог объективно рассмотреть замечания после вынесения обвинительного приговора. Несоответствие протокола, предвзятость судьи подтверждается записями участников заседания, копией протокола ранее выданной судом по запросу защиты, аудиозаписью судебного заседания. Просит отменить постановление от 12.10.2020 и ознакомить с аудиозаписью судебного заседания. 

В апелляционной жалобе адвокат Будюк Е.В. в интересах осужденного ФИО3 указывает, что вывод суда в отношении ФИО3 не соответствует фактическим обстоятельствам уголовного дела. ФИО3 и ФИО2 сразу выяснили вопрос о наличии пострадавших и жалоб присутствующие, включая А., не высказывали и был сделан вывод об отсутствии пострадавших. Ссадина на голове А. не была получена в ДТП, т.к. на месте имелись два исправных шлема, А. сам заявил, что не пострадал в ДТП. Этот факт подтвердили свидетели К., Г. в суде. Не логичен вывод суда о наличии причинно-следственной связи между тем, что сообщение о ДТП поступило в ОМВД спустя двое суток из больницы, и нарушением права А. на охрану здоровья. В суде подтверждено, что А. прибыл в больницу, был обследован, и в дальнейшем медицинской сестрой было сделано заявление в ОМВД о поступлении А. с повреждением в ДТП, т.е. медпомощь была оказана. Однако согласно приговору неисполнение ФИО3 своих обязанностей повлекло нарушение прав А. на охрану здоровья. Доказательств этому нет. ФИО3 не ограничивал право А. на обращение в любое медучреждение. Указанные в приговоре «последствия бездействия» ФИО3 не могут относиться к существенным нарушениям чьих-либо интересов. За двое суток до поступления заявления в ОМВД доказательства утрачены не были. Свидетели, иные причастные лица не скрылись, уголовное дело было возбуждено 15.09.2016. Нет оснований считать, что любое неисполнение сотрудником своих служебных обязанностей, влечет существенное нарушение прав граждан и интересов государства. Не представлено доказательств тому, что несообщение в дежурную часть о ДТП подорвало авторитет МВД РФ или ОМВД по Молчановскому району. Ссылаясь на предъявленное ФИО3 обвинение, мнение государственного обвинителя об изменении квалификации, указывает, что суд пришел к выводу, что из всех последствий, вмененных ФИО3, подтверждено только «нарушение конституционного права несовершеннолетнего А. на охрану здоровья», при этом вменив ФИО3 «существенное нарушение охраняемых законом интересов государства, выразившихся в дискредитации и подрыве авторитета МВД РФ и его территориальных органов», что является существенным изменением обязательного признака преступления и негативно повлияло на возможность подсудимого защищать свои права, нарушены положения ст. 252 УПК РФ о пределах судебного разбирательства, суд существенно изменил формулировку обвинения, ограничив право на защиту, нарушив принцип состязательности сторон. Просит постановить оправдательный приговор.

В возражениях на апелляционную жалобу осужденного ФИО3 представитель потерпевшего А. указывает на очевидность для осужденных того, что А. пострадал в ДТП, а его возраст должен был быть установлен. Сотрудниками ГИБДД на месте ДТП ничего сделано не было, чем нарушены права граждан и интересы государства. Просит приговор оставить без изменения.

В возражениях на апелляционные жалобы осужденного ФИО2 и адвоката Трифонова В.В., осужденного ФИО3 и адвоката Будюка Е.В. государственный обвинитель Новиков И.К., считая их доводы несостоятельными, считает приговор законным и обоснованным.

Заслушав стороны, проверив материалы дела и доводы жалоб, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Прокурором в заседании суда апелляционной инстанции заявлено о возвращении дела прокурору по мотиву того, что сделав вывод о том, что последствиями совершенных ФИО2 и ФИО6 преступлений явилось, в том числе, нарушение охраняемых законом интересов государства, выразившееся в дискредитации и подрыве авторитета МВД и его территориальных органов, суд вышел за пределы предъявленного обвинения. Вместе с тем интересы службы и авторитет органов МВД в результате действий осужденных пострадали и поскольку при привлечении к уголовной ответственности органом следствия не изложены все имевшие место последствия совершенных деяний, являющиеся неотъемлемым признаком объективной стороны ст. 286, 293 УК РФ, суд не имел возможности постановить законный приговор.

Суд апелляционной инстанции считает, что указанное не является основанием для возвращения дела прокурору в порядке ст. 327 УПК РФ.

Выводы суда о виновности ФИО2, ФИО3 в совершении преступлений, за которые они осуждены, основаны на совокупности исследованных в судебном заседании и приведенных в приговоре доказательств, оцененных в соответствии с требованиями положений ст. 87, 88 УПК РФ.

Согласно постовой ведомости и графику работы отдела ГИБДД по Молчановскому району осужденные, как инспекторы ДПС, несли службу 10.08.2016 с 11 до 23 часов. 

Обязанности осужденных, как сотрудников полиции, занимающих указанные должности, которые они при несении ими службы были обязаны выполнить 10.08.2916 прибыв по сообщению на место ДТП на пересечении ул. Березовой и автодороги Томск-Колпашево в приговоре подробно приведены.

Согласно показаниям осужденного ФИО2 10.08.2016 он и ФИО3 заступив на дежурство, по сообщению гражданина С. прибыли на место дорожно-транспортного происшествия (далее ДТП) в с. Молчаново на перекрестке с ул. Березовой, где сообщение о ДТП поступило и от начальника ГИБДД Б. На месте ДТП был автомобиль УАЗ сельской администрации и его водитель К., мотоцикл и его водитель А., пассажир мотоцикла А. Затем подъехал глава сельской администрации Г. Минут через пять приехала «скорая помощь» и А. (отец водителя мотоцикла А., заместитель главного врача Молчановской районной больницы). Участники ДТП пояснили, что пострадавших нет. Все они не жаловались. Шлемы мотоциклистов, их одежда визуально были целы. Шлемы не осматривали. Видел у А. ссадину (царапину) на лбу и сукровицу, о происхождении не спрашивал. Данные А. не устанавливали, документы его не проверяли, кто-то сказал, что он был пассажиром мотоцикла, кото-то назвал его фамилию. Зачем была вызвана «скорая помощь», - не знает и не выяснял. Кто был виновником ДТП, не выяснял. Свидетелей не опрашивали, т.к. по просьбе А. и Г. решили ДТП не оформлять. Сообщил Б., как ответственному от руководства. Не давал А. указаний что-либо делать или говорить. Также указал, что А. (брата потерпевшего А.) не видел. 

Сведений о том, что Б. говорил ему о том, чтобы участники ДТП мирно расходились, (как об этом указано в жалобе) показания ФИО2 не содержат. 

Согласно показаниям осужденного ФИО3, он прибыл в связи с поступившим сообщением с ФИО2 на место ДТП. Видел повреждённые автомобиль УАЗ и мотоцикл. Присутствующие сказали, что медицинская помощь не нужна. Мотоциклетные шлемы были целые. К., А., А. сказали, что ничего не надо, никто не пострадал. У водителя мотоцикла А. была царапина на руке, у А. была царапина на лбу около сантиметра, не кровоточила. Причину этих повреждений не выяснял. С А. на месте ДТП не разговаривал, его возрастом не интересовался. К. сказал, что вызвали «скорую помощь», а кто вызвал, - не выяснял. Кто был виновником ДТП, не разбирался. А. прибыл одновременно со «скорой помощью» и водитель мотоцикла А. разговаривал с фельдшером. А. спросил, где второй, но А. уже не было. Г. и А. отошли, поговорили и сказали, что ДТП оформлять не будут, т.к. ущерб незначительный. На момент принятия решения о не оформлении ДТП А. уже не было. Решение не оформлять ДТП приняли с ФИО5ым совместно. ФИО2 доложил Б. По возвращении составили рапорт, о ДТП не сообщили. А. (брат потерпевшего) в этот день не видел. 

Таким образом, согласно показаниям осужденных пострадавших в ДТП со слов его участников не имелось, почему участник ДТП А. ушел с места ДТП, им неизвестно.

Вместе с тем, каких-либо оснований полагать, что очевидная для осужденных согласно их показаниям травма была получена потерпевшим А. не в результате ДТП, у осужденных не имелось, поскольку обстоятельства ее получения ими не выяснялись, что подтверждено исследованными и приведенными в приговоре доказательствами, включая показания осужденных.

При этом, исходя из показаний осужденных, факт ДТП с участием пассажира мотоцикла А. был для них очевиден и понятен, как и наличие на месте ДТП самого А., имевшего указанные осужденными повреждения. О том, что «скорая помощь» была вызвана именно в связи с ДТП и ещё до их прибытия на место, им также было известно, но при этом причин вызова «скорой помощи», и кому такая помощь требовалась, ФИО2 и ФИО3 не выясняли, как не выясняли ни причину имевшегося повреждения у А., как у участника ДТП, ни сведения о его личности. 

Таким образом, из показаний осужденных следует, что никаких действий, которые они обязаны были выполнить в соответствии с предписанными им приведенными в приговоре положениями Федеральных законов «О полиции», «О службе в органах внутренних дел Российской федерации», Должностным и Административным регламентами, «Инструкцией»), ими на месте ДТП, куда они, являясь уполномоченными на это должностными лицами, и прибыли для реализации предписанных им обязанностей по выяснению всех обстоятельств этого происшествия, ими не выполнялось, а решение не оформлять ДТП было принято в соответствии с устной договоренностью между не являвшимися участниками ДТП главой администрации Г. и А. (отцом управлявшего мотоциклом А.), о чем и было осужденными доложено руководителю Б. с указанием об отсутствии пострадавших. 

То, что возложенные на них должностные обязанности, в том числе их обязанности на месте ДТП, были им известны, и они обязаны их были выполнять в соответствии с указанными в приговоре законами, регламентами, инструкциями, т.е. принять все необходимые меры для выяснения обстоятельств ДТП, включая сведен имя о личности его участников, осужденные согласно их показаниям также не отрицали. 

Наличие у осужденных возможности выполнить возложенные на них, как сотрудников ГИБДД, правовые обязанности на месте ДТП 10.08.2016 с участием несовершеннолетнего потерпевшего А. судом с учетом совокупности исследованных доказательств установлено правильно. 

Свидетель А. согласно исследованным судом его показаниям пояснил, что после падения чувствовал себя плохо, позвонил отцу и вызвал «скорую помощь». 

В судебном заседании свидетель А. указал, что «скорую помощь» вызывал для себя, т.к. на его имя она приедет быстрее. Себя чувствовал нормально. «Скорую помощь» вызвал, чтобы определить состояние здоровья участников ДТП.

При этом также пояснил, что А. после ДТП искал шлем, вызывать «скорую помощь» не просил. У А. была небольшая ссадина на лбу, крови не было. Когда приехала «скорая помощь» А. уже не было, т.к. он ушел.

Согласно сведениям Скорой медицинской помощи Молчановской районной больницы 10.08.2016 в 13.50 часов поступил вызов от А. по факту падения, плохого самочувствия.

Также согласно исследованным судом показаниям свидетеля А., по прибытии «скорой помощи» при его осмотре повреждений не было, была только ссадина на правом мизинце. 

Согласно «Карте вызова «скорой помощи» прибытие на место вызова - 13.54 час. Больной А. Состояние удовлетворительное, оставлен на месте.

Согласно показаниям свидетеля Г. на месте ДТП у А. была поцарапана рука, сотрудники «скорой помощи» оказали ему помощь, хотя тот отказывался. 

Свидетель П. подтвердила, что 10.08.2016 прибыла на место ДТП как фельдшер «скорой помощи» и осмотрела А., у которого телесных повреждений не было. О втором пострадавшем никто не говорил. А. знает, но на месте ДТП его не было. 

При этом согласно показаниям свидетеля К. 10.08.2016 он стал участником столкновение мотоцикла с автомобилем УАЗ Молчановской администрации под его управлением. Видел, что с обочины поднялись А. в шлеме и А. без шлема. У А. по носу со лба текла кровь и на его (К.) вопрос надо ли вызвать «скорую помощь», А. ответил: «Да» и около трех раз просил вызвать «скорую помощь», куда он (К.) дозвониться не смог, а А. сказал, что «скорую помощь» уже вызвал, т.к. позвонил отцу, который работает в больнице. 

Также свидетель К. пояснил, что когда приехали сотрудники ГИБДД, кто-то из них сказал А. «догонялся, друга покалечил», а также спросили, вызвали ли «скорую помощь», и он ответил, что вызвали. А. сказал, что претензий к А. не имеет. Прибывшему фельдшеру А. сказал, что у него все нормально. Он, т.е. К., спросил, где второй, т.к. скорая помощь нужна была второму, но А. уже не было. 

Также свидетель К. пояснил, что сотрудники ГИБДД процедуры по оформлению документов, проверке документов у участников ДТП не проводили. Кто-то из сотрудников спросил Г., будем ли оформлять, но тот переговорил с А. (отец водителя мотоцикла А.) и решили ДТП не оформлять.

Таким образом, из указанных исследованных судом показаний свидетеля А. о том, что телесных повреждений у него не было, свидетелей Г. и П. это подтвердивших, показаний свидетеля К. следует, что «скорая помощь» на место ДТП вызывалась для А. и согласно показаниям свидетеля К. именно по просьбе А., на чем тот настаивал, и в связи с состоянием А., пострадавшего в ДТП, в чем сомнений у свидетеля К. не имелось. 

Свидетель С. показал, что 10.08.2020 увидел ДТП с участием мотоцикла и автомобиля УАЗ. Видел, что пассажир мотоцикла искал шлем, и у него была кровь на лбу.

Свидетель С. показал, что проезжая мимо места ДТП, видел А. с повреждением на лбу.

Свидетель Д. показал, что на месте ДТП видел А., на лбу которого была кровоточащая ссадина, по его внешнему виду было видно, что он пострадал. Тут же подъехали сотрудники ГИБДД.

Свидетель Г. согласно его исследованным судом показаниям также указал, что между глаз у А. была кровь, которая стекала по носу. А. на его вопрос пояснил, что палец у него в крови, т.к. он стирал кровь. 

Согласно показаниям свидетеля С. 10.08.2016, услышав удар, вышла на ул. Березовая и увидела ДТП и А., который присел на корточки, стонал от боли, на его лице, на лбу была кровь. Здесь же был А., который откатил мотоцикл, а также звонил кому-то по телефону, как и водитель автомобиля УАЗ. Сообщила о ДТП О. и брату А. -А.

Согласно показаниям свидетеля К. 10.08.2016 на ул. Березовой увидел А., всё лицо которого было в крови, и который сказал, что произошло ДТП на мотоцикле. Предложил ему помощь, дал бинт, вату. А. пошел по ул. Березовой. Он (К.), выйдя на дорогу, видел на перекрестке мотоцикл, сотрудников ДПС. 

Согласно сведениям паспорта А. /__/ года рождения на момент ДТП 10.08.2016 являлся несовершеннолетним.

Указанный выше свидетель П. (фельдшер скорой помощи) показала, что после вызова прибыла в отделение «скорой помощи» где увидела А. с матерью и братом.

Свидетель Г. (медсестра Молчановской районной больницы) подтвердила, что А. обратился за медпомощью 10.08.2016 прямо перед возвращением П. с вызова. После обследования направила А. в хирургическое отделение.

Эти показания свидетелей П., Г. также подтверждают, что после ДТП А. нуждался в медицинской помощи, которая для него (для А.) и по его же просьбе согласно показаниям свидетеля К. и была вызвана.

Также то обстоятельство, что А. нуждался в медицинской помощи в связи с ДТП, в связи с чем и просил вызвать «скорую помощь», подтверждается исследованными судом сведениями медицинской карты, согласно которым 10.08.2016 А. поступил в хирургический стационар Молчановской районной больницы в 15.34 часов с диагнозом: ЗЧМТ. Сотрясение головного мозга, ушибы мягких тканей лица, правой стопы, перелом поперечных отростков тел позвонков со смещением грудного отдела позвоночника. 

Таким образом, потерпевший А. обратился в больницу в связи с ДТП сразу после того, как ушел с места ДТП, что подтверждено и другими приведенными в приговоре доказательствами: свидетель А. подтвердил, что доставил А. с ул. Березовой в больницу. То же следует из показаний свидетель О., пояснившей, что 10.08.2016, получив от С. сообщение о том, что А. попал в аварию, связалась с А., который сказал, что нашел брата, и они поедут в «скорую помощь» в Молчаново. Поехала с ними, видела у А. кровь, прибыли в больницу, где встретили мать А.

Согласно заключению эксперта № 275м от 15.11.2016 у А. установлена сочетанная травма: ЗЧМТ. Ушиб головного мозга легкой степени: малых размеров, линейный перелом лобной кости справа, перелом поперечных отростков трех позвонков, ушиб мягких тканей лица, относящиеся к категории тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, которые могли образоваться 10.08.2016 в условиях дорожно-транспортного происшествия. 

Согласно заключениям экспертиз № 995 от 27.10.2017, № 1126 от 21.11.17 на одном из двух изъятых по делу мотошлемах (в которых согласно пояснениям А. он и А. были в момент ДТП 10.08.2016) обнаружены следы крови А.

Постановлением Молчановского районного суда Томской области от 23.10.2018 А., обвиняемый по ч. 1 ст. 264 УК РФ, от уголовной ответственности освобожден с прекращением уголовного дела в связи с истечением сроков давности уголовного преследования.

При таких обстоятельствах, правильно установив исследованными доказательствами, что у А. не имелось никаких личных причин самовольно и в тайне от прибывших в связи с ДТП сотрудников ГИБДД ФИО2 и ФИО3 и остальных вышеуказанных присутствующих на месте ДТП лиц, покидать место ДТП до прибытия уже вызванной для него и по его же просьбе «скорой помощи», а также то, что только отсутствие пострадавших в ДТП лиц позволяло сотрудникам ГИБДД ФИО2 и ФИО3 не действовать и не оформлять ДТП с пострадавшим в соответствии с приведенными в приговоре их должностными обязанностями, т.е. не делать ничего, суд обоснованно положил в основу приговора показания потерпевшего А., согласно которым при ДТП он ударился головой в шлеме об асфальт, затем об автомобиль, и когда пришел в себя, был без шлема. Чувствовал боль в области позвоночника, на лбу была кровь. Попросил А. вызвать «скорую помощь» и её вызывали А. и К. Слышал, что А. звонил отцу, который при этом предлагал попробовать решить вопрос без ГАИ. Прибывшие ФИО2 и ФИО3 не спрашивали его, кто он, сколько ему лет, является ли он участником ДТП, не просили документы, вопросов не задавали, о состоянии здоровья не спрашивали. У него из раны на лбу текла кровь, которую он вытирал рукавом. ФИО2 сказал А., что его лишат водительских прав, если будет потерпевший и будет лучше, если он, т.е. А., уйдет с места ДТП. ФИО2 сказал ему, т.е. А., иди отсюда, а то твоего друга лишат водительских прав», предложил говорить, что он (А.) упал с крыши. Воспринял это как приказ и с места ДТП ушел. На ул. Березовой встретил незнакомого мужчину, который дал ему вату вытереть кровь, а также ему позвонил уже знавший об аварии его брат А., который подъехал и забрал его. Проезжая в больницу мимо места ДТП, остановились, к машине подошел А. (отец А., заместитель главного врача Молчановской районной больницы) и посоветовал ему говорить, что он, т.е. А. упал с крыши. Так он в дальнейшем и говорил. Сказал о том, что повреждения получил в ДТП, будучи уже в ОКБ г. Томска.

Свидетель А. показал, что, получив сообщение о ДТП от С., забрал брата А. на ул. Березовой и тот пояснил, что попали в ДТП, и что сотрудник ДПС сказал ему уйти, т.к. он подведет друга. На лбу и одежде А. была кровь, он лег на сиденье т.к. ему было плохо. Проезжая, мимо места ДТП их остановил А., который сказал брату, чтобы он сказал, что упал с крыши, и чтобы он вез брата в больницу. Подошел ФИО2 и сказал брату, что если скажешь, что был в аварии, подставишь друга. Здесь же стоял ФИО3 Видел скорую помощь, но не обратились, т.к. ехали в больницу. В больнице Г. спросила, не с ДТП ли они с ФИО7, и брат сказал, что упал с крыши.

Также свидетель А. подтвердил его исследованные судом показания, согласно которым ФИО3 сказал брату - не будь нытиком. 

Свидетель А. подтвердил, что 10.08.2016 его сын А. сообщил ему о ДТП. Вызвал «скорую помощь» на двух человек. Прибыл на место, следом прибыла «скорая помощь». А. уже не было. Затем подъехал А. с А., которому предложил говорить что угодно, хоть с крыши упал, лишь бы обратился в больницу. Он и Г. отказались от оформления ДТП. 

Согласно протоколу очной ставки от 22.09.2017 А. указал, что А. ушел с места ДТП до прибытия сотрудников полиции, что противоречит исследованным судом показаниям свидетелей, включая показания осужденных.

При этом потерпевший А. подтвердил, что он ушел с места ДТП, т.к. об этом ему сказал ФИО2, мотивируя тем, что иначе А. лишат водительских прав и в присутствии А. предложил сказать, что повреждения получил, упав с крыши.

Также А. подтвердил, что после ДТП просил А. вызвать скорую помощь, что А. отрицал, однако эти показания А. подтверждаются показаниями свидетеля К.

В ходе очной ставки с А. А. также подтвердил, что о том, что он упал с крыши ему сказал говорить ФИО2, а затем, когда они с братом подъехали к месту ДТП, такую же версию высказал и подходивший к их машине А.

Показания потерпевшего А. об указанных им действиях ФИО2 в отношении него согласно исследованным судом показаниям потерпевшего, как в судебном заседании, так и в ходе предварительного следствия, последовательны.

Согласно показаниям ФИО2 в каких-либо отношениях он с А. и его семьей не находился. То же следует из показаний осужденного ФИО3

То же следует из показаний потерпевшего и свидетелей А.

Таким образом, суд правильно исходил из того обстоятельства, что оснований для оговора ФИО2 или ФИО3 у потерпевшего А. или членов его семьи нет, чьей-либо заинтересованности в искусственном создании доказательств обвинения, не имеется, поскольку такого обстоятельства обоснованно не установлено. 

Согласно исследованному судом рапорту Б. пострадавших в ДТП 10.08.2016 нет.

Свидетель Б. показал, что 10.08.2016 ФИО2 сообщил ему, что они на месте ДТП на перекрестке с ул. Березовой. Пострадавшие есть, разбираемся. Через несколько минут перезвонили, сказали, что пострадавших нет, от оформления ДТП отказались.

Сведений о том, что он говорил ФИО2 о том, чтобы участники ДТП мирно расходились, показания свидетеля Б. не содержат. 

Все подлежащие выполнению 10.08.2016 на месте ДТП процессуальные действия были выполнения после поступления 12.08.2016 из медучреждения в ОМВД сообщения о ДТП с пострадавшим А., что также установлено исследованными судом и приведенными в приговоре в этой части доказательствами. 

При таких обстоятельствах суд обоснованно пришел к выводу о том, что совершенные ФИО2 на месте ДТП, как должностным лицом, наделенным указанными в приговоре и полномочиями и обязанностями, подлежащими исполнению, действия в отношении потерпевшего А., т.е. устранение потерпевшего с места ДТП, что позволило скрыть факт ДТП, в котором пострадал несовершеннолетний, повлекли существенное нарушение прав несовершеннолетнего потерпевшего на охрану здоровья, образуют состав преступления и подлежат квалификации по ч. 1 ст. 286 УК РФ.

Мотивы такого вывода суда в приговоре подробно приведены и являются обоснованными.

Неисполнение должностным лицом своих обязанностей вследствие небрежного отношения к службе, что и было совершено согласно исследованным судом доказательствам бездействием ФИО3, предусматривает (как и в ч. 1 ст. 286 УК РФ) установленные судом последствия в виде существенного нарушения прав несовершеннолетнего потерпевшего на охрану здоровья. 

В. на 10.08.2016 являлся инспектором ДПС ГИБДД ОМВД России по Молчановскому району г. Томска и должностным лицом, находясь при исполнении своих должностных обязанностей, прибыв на место ДТП, не выполнил возложенных на него обязанностей, вследствие чего было сокрыто ДТП, в котором пострадал несовершеннолетний потерпевший, нуждавшийся в медицинской помощи. 

Выяснение обстоятельств ДТП, выявление пострадавших, принятие мер к оказанию им помощи, проведение проверки по фактам ДТП с участием несовершеннолетних являлось обязанностью В. и ФИО2 в соответствии с положениями приведенных в приговоре нормативных актов. 

При таких обстоятельствах суд обоснованно пришел к выводу, что в результате бездействия В. существенно нарушены права несовершеннолетнего потерпевшего на охрану здоровья и квалификация по ч. 1 ст. 293 УПК РФ с учетом совокупности исследованных доказательств является обоснованной. 

Мотивы выводов суда в этой части в приговоре также подробно приведены. 

Оценка исследованным доказательствам в приговоре дана, мотивы, по которым суд признал одни и отверг другие доказательства, приведены.

Постановлением судьи первой инстанции от 02.10.2020 осужденному ФИО2 было отказано в ходатайстве об изготовлении копий протокола судебного заседания, аудиозаписи судебного заседания и такое решение судьи обжалуются осужденным.

12.10.2020 осужденным ФИО3 были поданы замечания на протокол судебного заседания с указанием на то, что протокол не соответствует фактическим событиям, имевшим место в судебном заседании, и в обоснование этого указано, что согласно л.д. 25 протокола государственный обвинитель ходатайствовал об оглашении показаний свидетеля Г. на предварительном следствии (т. 2 л.д. 237- 239). Фактически протокол в части того, что свидетель видел кровь на лице потерпевшего, оглашен по инициативе суда.

Также в этих замечания указывается, что согласно л.д. 89 протокола суда государственный обвинитель ходатайствовал об оглашении показаний свидетеля Д. в связи с существенными противоречиями: на предварительном следствии (т.3 л.д. 4-7), где свидетель подробнее пояснял о событиях на месте ДТП. Подсудимый и защитник полагали решить этот вопрос на усмотрение суда. Фактически суд поставил на обсуждение вопрос: напомнить ему события. Прокурор согласился, а защита возражала, т.к. не были понятны основания оглашения. Суд постановил огласить показания свидетеля.

Согласно материалам дела замечания ФИО3 на протокол судебного заседания разрешены судом в постановлении от 12.10.2020 в соответствии со ст. 260 УПК РФ и отклонены.

Приведенные выше показания свидетеля Г. о наличии крови и ссадины на лбу потерпевшего А. даны свидетелем в судебном заседании согласно протоколу /т.10 л.д. 21-22 протокола/.

При этом показания этого свидетеля в ходе предварительного следствия относительно наличия крови на лице потерпевшего А., были исследованы по ходатайству государственного обвинителя и при согласии сторон /л.д. 25 протокола/. 

Эти исследованные судом показания свидетеля Г. в ходе предварительного следствия (т. 2 л.д. 237-239) содержат те же сведения относительно наличия крови на лице потерпевшего, что и в судебном заседании, с указанием на то, что не увидеть это было невозможно, и эти показания свидетель Г. подтвердил /т.10 л.д. 25 протокола/. На этом допрос свидетеля был окончен. Вопросов у сторон не имелось.

Имеющих значение для разрешения дела противоречий исследованные судом показания свидетеля Г. не содержат

Сведений о том, что ФИО2 оказывал какое-то давление на потерпевшего, отводил его в сторону, показания свидетеля Г. не содержат. Нет таких показаний и в приговоре. 

Также согласно л.д. 89 протокола суда государственный обвинитель ходатайствовал об оглашении показаний свидетеля Д. в связи с существенными противоречиями: на предварительном следствии свидетель подробнее пояснял о событиях на месте ДТП. Потерпевший ходатайство поддержал, а подсудимые и защитники полагали решить этот вопрос на усмотрение суда. Суд постановил ходатайство государственного обвинителя удовлетворить. Оглашенные показания свидетель подтвердил, указав, что события ранее помнил лучше.

Если в ходе судебного разбирательства обнаружатся существенные противоречия в показаниях потерпевшего или свидетеля по сравнению с ранее данными ими показаниями при производстве предварительного расследования или в судебном заседании, суд вправе огласить такие показания лишь по ходатайству стороны (ч. 3 ст. 281 УПК РФ). В этом случае согласия другой стороны не требуется.

Показания свидетеля Д. в судебном заседании, что на месте ДТП он видел у А. на голове кровь, по его внешнему виду было видно, что он пострадал, тут же подъехали сотрудники ГИБДД, соответствуют его исследованным судом показаниям об этом в ходе предварительного следствия. 

Судебное заседание начато 03.062019, аудиозапись судебного заседания согласно протоколу не велась. Отсутствие в материале аудиозаписи судебного заседания суда первой инстанции не является существенным нарушением положений ч. 1 ст. 259 УПК РФ, влекущим отмену приговора, поскольку в материалах дела имеется протокол судебного заседания, который соответствует требованиям ст. 259 УПК РФ.

Иных замечаний на протокол судебного заседания сторонами не приносилось.

Согласно расписке /т. 10 л.д. 228/ осужденный ФИО3 ознакомлен с протоколом судебного заседания без ограничения во времени.

Согласно расписке /т. 10 л.д. 230/ осужденный ФИО2 ознакомлен с протоколом судебного заседания без ограничения во времени. 

Постановлением судьи от 02.10.2020 /т.10 л.д.238/ осужденному ФИО2 со ссылкой на положения Инструкции по судебном производству в районном суде (в ред. приказа Судебного департамента при Верховном Суде Российской федерации от 21.10.2019 № 238) разъяснено о предоставлении возможности изготовления копии протокола судебного заседания за счет участника судебного разбирательства. 

Пункт 12.6 Инструкции закрепляет право на снятие копий с материалов дела за свой счет, в том числе с использованием технических средств осужденных.

Копия протокола изготавливается по письменному ходатайству участника судебного разбирательства и за его счет (ч. 8 ст. 259 УПК РФ). 

Сведений о воспрепятствовании сторонам в получении копии протокола судебного заседания в материалах дела не имеется. 

Также Инструкцией установлено общее правила, согласно которому, в случает изготовления копии протокола судебного заседания, данная копия при выдаче должна быть надлежащим образом заверена.

Представленная ФИО2 часть «копии протокола судебного заседания» сведений о ее получении от суда не содержит, никак не оформлена и не заверена, т.е. не является документом суда. 

Замечания ФИО3 приносились на протокол, имеющийся в материалах дела. 

ФИО2 замечания на протокол судебного заседания не приносились.

Прокурор в прениях в суде первой инстанции участвовал. Нарушений положений ст. 37, 246, 292 УПК РФ в этой части не усматривается. 

При назначении наказания суд руководствовался положениями ст. 6, 60 УК РФ, что следует из приговора. 

Обстоятельств, отягчающих наказание осужденных, обоснованно не установлено.

Установленные смягчающие наказание осужденных обстоятельства в соответствии ч. 1, ч. 2 ст. 61 УК РФ учтены. Учтены также и характеризующие осужденных сведения.

Мотивы вывода суда об отсутствии оснований для применения положений ч. 6 ст. 15 (в отношении ФИО2), ст. 64 в приговоре приведены и являются обоснованными.

Выводы суда о применении в отношении осужденного ФИО3 положений п. «а» ч. 1 ст. 58 УК РФ, п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ обоснованы и в приговоре мотивированы

Вместе с тем установив наличие в действиях ФИО2 и бездействии ФИО3 последствие в виде существенного нарушения охраняемых законом интересов государства, выразившихся в дискредитации, подрыве авторитета МВД РФ и его территориальных органов, что им не вменялось, суд вышел за пределы предъявленного обвинения, в связи с чем приговор подлежит изменению на основании положений ч. 1 ст. 389.17 с исключением такого указания, что влечет снижение назначенного осужденным наказания. 

Нарушений уголовно-процессуального закона, которые путем лишения и ограничения, гарантированных прав участников судопроизводства, несоблюдения процесса судопроизводства повлияли бы на вынесения обжалуемого приговора, судом первой инстанции не допущено. 

На основании изложенного, руководствуясь ст. 389.13, 389.17, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

постановил:

приговор Молчановского районного суда Томской области от 28 сентября 2020 года в отношении ФИО2, ФИО3 изменить: 

- исключить из осуждения ФИО2 по ч. 1 ст. 286 УК РФ и ФИО3 по ч. 1 ст. 293 УК РФ указание на существенное нарушение своими действиями (в отношении ФИО2) и бездействием (в отношении ФИО3) охраняемых законом интересов государства, выразившихся в дискредитации, подрыве авторитета МВД РФ и его территориальных органов;

- снизить наказание, назначенное ФИО2 по ч. 1 ст. 286 УК РФ в виде лишения права занимать должности на государственной службе и службе в органах местного самоуправления, связанные с осуществлением функций представителя власти, организационно-распорядительных и (или) административно-хозяйственных полномочий, до 1 года 8 месяцев.

- снизить наказание, назначенное ФИО3 по ч. 1 ст. 293 УК РФ в виде штрафа, до 70000 рублей. 

В остальной части приговор оставить без изменения, апелляционные жалобы осужденных ФИО2, ФИО3, адвокатов Будюка Е.В., Трифонова В.В. – без удовлетворения. 

Апелляционное постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ, в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции в течение шести месяцев, а осужденным, содержащимся под стражей, - в тот же срок со дня вручения ему копии судебного решения через суд первой инстанции.

Пропущенный по уважительной причине срок кассационного обжалования может быть восстановлен судьей суда первой инстанции по ходатайству лица, подавшего кассационную жалобу, представление.

Осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий А.В. Сотников