П Р И Г О В О Р

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

г. Иркутск «24» января 2018 г.

Иркутский областной суд в составе: 

председательствующего – судьи Носкова П.В., при секретаре Григорьевой К.С.; с участием сторон:

государственного обвинителя – прокурора отдела прокуратуры Иркутской области Мироновой И.Л.; 

подсудимых ФИО1 и ФИО2, их защитников – адвокатов Пилеевой О.В. и Суворовой Р.Н., 

а также потерпевших К. и Р.,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело № 2-6/2018 в отношении:

ФИО1, родившегося 

<

...> в 

<

...>, гражданина РФ, со средним специальным образованием, военнообязанного, неженатого, детей не имеющего, не работавшего, зарегистрированного 

<

...>; судимого 15 декабря 2015 года Чунским районным судом Иркутской области по п. «в» ч.2 ст. 158 УК РФ к 2 годам лишения свободы условно с испытательным сроком в 3 года; постановлением того же суда от 14 апреля 2016 года испытательный срок продлен на 2 месяца (наказание не отбыто), находящегося под стражей по настоящему уголовному делу с 10 августа 2016 года,

- обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ,

ФИО2, родившейся 

<

...> в 

<

...>, со средним образованием, невоеннообязанной, незамужней, имеющей троих несовершеннолетних детей, в отношении которых лишена родительских прав, не работавшей, зарегистрированной по 

<

...>; несудимой, находящейся под стражей по настоящему уголовному делу с 8 августа 2016 года,

- обвиняемой в совершении преступления, предусмотренного п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ,

у с т а н о в и л :

ФИО3 и ФИО2 группой лиц совершили убийство гражданина Н. при следующих обстоятельствах.

В ночь с 4 на 5 августа 2016 года в помещении летней кухни, расположенной на придомовой территории 

<

...> в пос. Октябрьский Чунского района Иркутской области между находившимися в состоянии алкогольного опьянения ФИО3 и ФИО2 – с одной стороны и владельцем дома Н. – с другой стороны, произошла ссора на почве личных неприязненных отношений, возникших в ходе совместного употребления спиртных напитков.

В этой ссоре ФИО3, с целью убийства, нанес Н. удар ногой в лицо, от чего Н. упал на пол, после чего со значительной силой нанес Н. множественные удары ногами в различные части тела, в том числе в голову Н., а также нанес неоднократные удары в голову Н. металлическим молотком с деревянной рукояткой, взятым им на месте происшествия.

При этом к действиям ФИО3 присоединилась ФИО2, которая, действуя в группе с ФИО3, в рамках единого умысла, возникшего без предварительной договоренности, направленного на причинение из неприязни смерти Н., забрала у ФИО3 молоток, которым также со значительной силой нанесла неоднократные удары в голову Н., а ФИО3 в это время нанёс в голову Н. неоднократные удары металлическим совком, взятым им на месте происшествия.

Этими действиями ФИО3 и ФИО2 совместно причинили Н. смерть, наступившую на месте происшествия от черепно-мозговой травмы в форме ушиба и размозжения вещества головного мозга в виде комплекса составляющих её повреждений (множественные ушибленные и ушиблено-рваные раны правой скуловой, височной, теменной, затылочной областей головы; многооскольчатый многофрагментальный перелом правой височной, теменной, лобной костей; перелом правой скуловой кости в виде трещины; субарахноидальное кровоизлияние на выпуклых и базальных поверхностях лобной, височной, теменной долей левого полушария; размозжение мозгового вещества лобной, височной, теменной долей правого полушария), что стоит в прямой причинной связи с наступившей смертью и относится к причинившим тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни; 

а также иной вред здоровью Н. в виде закрытой тупой травмы грудной клетки – разгибательных переломов 6, 7 ребер справа по передней подмышечной линии с пропитывающими темно-бурыми кровоизлияниями в окружающие мягкие ткани; множественных кровоподтеков багрово-синюшного цвета конечностей: на наружной поверхности верхней трети правого плеча (1), на передней поверхности средней трети правого плеча (2), на задней поверхности правого локтевого сустава (1), на передненаружной поверхности во всех третях правого бедра (4), на внутренней поверхности правого коленного сустава (1), на наружной поверхности средней трети левого бедра (2); а также ссадины на передней поверхности левого колена (1).

В судебном заседании подсудимая ФИО2 виновной себя не признала и показала, что в июне 2016 года она повстречала ФИО3 в поселке Октябрьский Чунского района и стала с ним сожительствовать, при этом определенного места жительства они не имели, проживали у разных знакомых, в том числе у Э., пока того не положили в больницу. С конца июля 2016 года они с ФИО3 стали проживать у Н., где также проживала П.; при этом они вчетвером постоянно распивали спиртные напитки. В первый день их проживания между ФИО3 и Н. произошла ссора из-за того, что Н. пошел справить нужду в баню, в связи с чем ФИО3 избил Н. и ударил того деревянной лавкой по голове, в результате чего лавка сломалась, а у Н. на голове была ссадина и кровь. Н. тогда отполз в баню, а когда ФИО3 уснул - заполз обратно в помещение летней кухни. После этого до 4 августа 2016 между ними никаких конфликтов не было, при этом по инициативе ФИО3 из дома Н. был продан телевизор, были оборваны и сданы в пункт приема металлолома провода, по которым в дом поступала электроэнергия, а вырученные от этого деньги они пропили. 

Также подсудимая ФИО2 пояснила, что с утра 4 августа 2016 года она, ФИО3, Н. и П. как обычно находились в летней кухне и совместно распивали самогон. В дневное время к Н. приехали родители, которые выгнали её, ФИО3 и П. с территории дома своего сына. Однако ближе к вечеру она, ФИО3 и П. вернулись обратно и совместно с Н. продолжили в летней кухне распивать спиртные напитки. В это время к ним пришли С., Т. и Д., которые предъявили им претензию в том, что за день до этого они у Д. украли телефон. По этому поводу ФИО3 стал выражаться нецензурной бранью, кричать: «Вы что, меня за крысу принимаете», говорить на Н. и П., что это они украли телефон. Она поддержала ФИО3, при этом нанесла П. и Н. удары руками. Затем ФИО3 передал Д. другой, находящийся у него телефон и парни уехали, перед этим поставили им условие найти телефон Д.. Через какое-то время, когда ушла П., она, ФИО3 и Н. остались в летней кухне втроём, при этом находились в состоянии сильного алкогольного опьянения. Н. начал говорить ей, что у неё от ФИО3 может родиться только «урод», «дурачок». В это время ФИО3 вновь стал кричать на Н., что тот якобы «подставил» его перед друзьями, подлетел к Н. и нанес тому удар ногой в лицо, от чего Н. упал на пол, а ФИО3 продолжил наносить Н. удары ногами по голове, животу и другим частям тела, при этом кричал «всех поубиваю, твари», а затем схватил около печки молоток и с замахом начал наносить им удары по голове Н.. В это время она закричала ФИО3: «Ты его задолбишь», и во время очередного замаха, выхватила у ФИО3 молоток и бросила около печки, но ФИО3 продолжил чем- то ещё «долбить» Н., махая при этом руками и ногами. При этом она слышала звуки ударов, от чего Н. сильно кричал, «дико орал, как будто ему что-то вживую отрезают», потом стал мычать, хрипеть.

Далее подсудимая ФИО2 пояснила, что проснувшись утром, она обнаружила, что Н. лежал на прежнем месте и был мёртв; голова у него была разбита, вокруг было много крови. При этом ФИО3 небрежно посмотрел на труп Н., спокойно перешагнул через кровь, «шарился» по кухне, как будто что-то искал, зашел в баню, вытащил оттуда полбутылки самогона. Поскольку её одежда и одежда ФИО3 была в крови, она по предложению ФИО3 прошла в дом Н., где переоделась и оставила свою футболку, а ФИО3 надел поверх своих серых джинсов черное трико. Закрыв двери дома и летней кухни, они покинули домовладение Н. и направились к В., но перед этим, по предложению ФИО3, она забрала из летней кухни молоток и по дороге забросила его за кучу досок. Затем она, ФИО3 и В. находились на территории сгоревшего дома по улице 

<

...>, где распивали спиртные напитки, в ходе чего ФИО3 рассказал В. о том, что он совершил убийство и что ему надо где-то спрятаться. Тогда же ночью они ходили в заброшенный дом по улице 

<

...>, в котором раньше проживала сестра ФИО3, где она переоделась и оставила свои бриджи, а ФИО3 нашел камуфлированный костюм, штаны от которого затем одел на себя, а серые джинсы, в которых был в момент убийства, снял и оставил в полимерном пакете на территории сгоревшего дома по улице 

<

...>. Также поздним вечером последующего дня она и ФИО3 ходили к знакомому ФИО4, в разговоре с которым ФИО3 сообщил, что он «завалил Н.». После этого они с ФИО3 зашли к другим знакомым, где их ночью задержали сотрудники полиции. При задержании она, по ранее договоренности с ФИО3, всю вину в убийстве Н. взяла на себя, поскольку ФИО3 убедил её, что ей ничего за убийство не будет, так как она беременная, а ему нельзя в тюрьму, так как на нём «висит» еще один труп.

Подсудимый ФИО3 виновным себя не признал и показал, что он и ФИО2 проживали в доме Н., поскольку тот разрешил им там пожить, при этом они совместно с Н. и П. постоянно распивали спиртные напитки. В первый же день между ним и Н. действительно произошел конфликт по поводу того, что Н. пошел справлять нужду в баню. Однако после этого Н. как ни в чем не бывало, продолжал распивать с ними спиртные напитки. Вечером 4 августа 2016 года в летнюю кухню Н. пришли С., Д. и Т. и предъявили им претензию в том, что у Д., который ранее распивал спиртное в их компании, пропал сотовый телефон. В связи с этим ФИО2 стала кидаться на Н. и П., при этом нанесла каждому из них удары руками. Увидев, что пришедшие парни были настроены решительно, чтобы прекратить конфликт, он отдал Д. свой телефон, после чего парни уехали, а он ушел спать в дом, поскольку был сильно пьяным. В летней кухне оставались только ФИО2 и Н., поскольку П., избитая ФИО2, убежала раньше. Утром его разбудила ФИО2 и позвала пройти в летнюю кухню, где он увидел мёртвого Н., который лежал на полу, на левом боку, лицом к двери, под головой у него была лужа крови, правая часть его черепа была вдавлена. На предметах около трупа были многочисленные брызги крови. Как пояснила ему ФИО2, она «задолбила» Н. молотком из-за того, что Н. сказал ей, что из-за пьянок у неё родится ребенок-урод.

Из оглашенных в судебном заседании в порядке ст. 276 УПК РФ показаний, данных ФИО2 при производстве предварительного расследования 8 августа 2016 года (т.1 л.д.78-86) по существу дела следует, что 4 августа 2016 года, после визита Д., С. и Т., она, ФИО3, Н. и П. в летней кухне продолжили распитие спиртного, в ходе чего ФИО3 вспомнил про мобильный телефон Д. и начал орать по этому поводу на Н.. Также ФИО3 кричал на П., от чего та испугалась и убежала, после чего ФИО3 вроде бы успокоился. Через какое-то время Н. сказал ей, что у неё от ФИО3 родится «урод - ублюдок». В это время ФИО3 подлетел к Н. и нанес тому удар ногой в голову, от чего Н. упал на пол, и ФИО3 нанес лежавшему на полу Н. не менее семи ударов ногами в область головы, груди и другие части тела. Н. при этом закрывался руками, кричал от боли, а затем захрипел. После этого ФИО3 схватил около печки молоток и подошел с ним к Н.. Увидев это, она босиком подбежала к ФИО3 и во время замаха над головой Н., выхватила молоток из рук ФИО3. Н. еще «буркнул» там, «хрюкнул», на что ФИО3 крикнул ей - «добивай его, су...» и она со злости, да еще пьяная была, нанесла в голову Н. несколько ударов молотком, не менее четырех, может больше. Удары пришлись в правую часть головы Н. в область над ухом, от чего из головы Н. брызгала сильно кровь, при этом, когда ФИО3 бил Н., то Н. еще издавал хрип, а когда она била, то хрип Н. после каждого удара становился тише, а затем прекратился. Проснувшись утром, она увидела, что Н. лежал мертвый, весь в крови, на голове с правой стороны над ухом у него была рана, такая, что видно мозг, на полу около трупа также лежали кусочки мозга. При этом она видела, что вся её одежда испачкана кровью. Дальнейшие обстоятельства, в том числе связанные с сокрытием улик, привела такие же, что и в ходе судебного заседания, изложенные выше. 

Приведенные обстоятельства совершенного убийства, подозреваемая ФИО2 в подробностях подтвердила на месте происшествия при их проверке с применением видеосъемки 9 августа 2016 года (т.1 л.д.88-116), при этом продемонстрировала на манекене удары, которые ФИО3 и она нанесли Н. во время лишения того жизни. 

Как следует из оглашенных в судебном заседании в порядке ст. 276 УПК РФ показаний, данных ФИО2 при производстве предварительного расследования 11 августа 2016 года (т. 1 л.д. 183-186) ранее данные показания она подтвердила в полном объеме, кроме факта нанесения Н. ударов молотком ею самой. При этом по существу дела показала, что ФИО3 сначала сбил Н. ударом ноги с кровати на пол и стал пинать его по голове и другим частям тела, а затем взял около печки молоток и стал бить Н. этим молотком. Когда она попыталась отобрать молоток у ФИО3, тот ударил её, сказал ей «отойди, су…, убью» и продолжил наносить Н. удары ногами и молотком.

Такие же по существу обстоятельства произошедшего события следуют и из последующих показаний, данных ФИО2 при производстве предварительного расследования.

Анализ приведенных показаний ФИО2 и ФИО3 в совокупности с другими, также исследованными в судебном заседании доказательствами с целью установления фактических обстоятельств содеянного подсудимыми, позволяет суду признать их допустимыми доказательствами в части взаимного изобличения друг друга в совершении каждым из них в группе лиц убийства Н. при указанных ими же обстоятельствах по существу дела. Вместе с тем, отрицание каждым из подсудимых своего непосредственного участия в причинении смерти Н. суд расценивает критически и относит к способу защиты, избранному ФИО2 и ФИО3 с целью своего оправдания. При судебной проверке это отрицание подсудимыми умышленного убийства Н., совершенного группой лиц при установленных судом и указанных выше обстоятельствах – оказалось несостоятельным. Более того, приведенные выше показания ФИО2 и ФИО3 в отношении друг друга, а ФИО2, кроме того, и в отношении себя об умышленном причинении смерти Н., каждым из них, подтверждается следующими доказательствами. 

Согласно протоколу осмотра места происшествия от 7 августа 2016 года и фототаблице к нему (т. 1 л.д. 5-30), труп Н. был обнаружен в летней кухне, расположенной на придомовой территории дома 

<

...> в п. Октябрьский Чунского района Иркутской области, на полу, в положении лёжа на левом боку; в районе головы трупа была лужа крови, в правой части головы трупа имелось повреждение черепа; находящаяся около трупа кровать имела механическое повреждение, на постельном белье имелись капли вещества бурого цвета, похожего на кровь; между трупом и кроватью находились опрокинутый табурет и металлический совок для золы, поверхности которых были обильно обпачканы веществом бурого цвета, похожим на кровь; около трупа, возле кровати, имелись следы босых ног, образованные кровью; на стенах помещения кухни и находящихся там предметах в районе расположения трупа имелись многочисленные следы вещества бурого цвета, похожего на кровь в виде брызг, капель и потеков; на потолке над трупом имелось механическое повреждение потолочной плитки, около которого были брызги вещества бурого цвета, похожего на кровь. 

Как видно из протокола осмотра местности от 9 августа 2016 года с участием подозреваемой ФИО2 (т. 1 л.д. 122-126), в указанном подозреваемой ФИО2 месте, расположенном вблизи дома № 10 по ул. Березовой в п. Октябрьский Чунского района Иркутской области в зарослях травы, за навалом досок обнаружен и изъят металлический молоток с деревянной рукояткой, на котором имелись следы вещества бурого цвета, похожего на кровь. При этом подозреваемая ФИО2 пояснила, что этим молотком она наносила удары Н.. 

Как следует из протокола дополнительного осмотра места происшествия от 9 августа 2016 года с участием подозреваемой ФИО2 (т. 1 л.д. 118-121), в доме Н. 

<

...> в п. Октябрьский Чунского района Иркутской области, в указанном ФИО2 месте была обнаружена и изъята футболка серо-зеленого цвета с множественными следами вещества бурого цвета, похожего на кровь. При этом подозреваемая ФИО2 пояснила, что эта футболка принадлежит ей и была надета на ней в момент убийства Н..

Согласно протоколу осмотра иного помещения от 9 августа 2016 года (т. 1 л.д. 127-132), в доме, расположенном 

<

...> в п. Октябрьский Чунского района Иркутской области были обнаружены и изъяты бриджи зеленого цвета, на передней и задней поверхности которых имеются следы вещества бурого цвета, похожего на кровь. При этом подозреваемая ФИО2 пояснила, что эти бриджи были надеты на ней в момент убийства Н.. 

Свидетель Б., оперуполномоченный уголовного розыска, в судебном заседании показал, что он входил в состав следственно-оперативной группы и по поручению следователя проводил оперативно - розыскные мероприятия по раскрытию убийства Н., труп которого был обнаружен 7 августа 2016 года в летней кухне своего дома. Было установлено, что в последнее время в доме у Н. находились ФИО2 и ФИО3. Задержанная 8 августа 2016 года ФИО2 в ходе беседы сообщила о своей и ФИО3 причастности к убийству Н. и провела его по маршруту отхода её и ФИО3 от дома Н. после убийства, при этом показала места, где они выкинули молоток – орудие убийства и оставили испачканную кровью одежду, в которую были одеты во время совершения преступления. При этом все эти улики до изъятия их следователем, он оставил на тех же местах, за исключением полимерного пакета с джинсами и рубашкой ФИО3, который в целях сохранности он с указанного ФИО2 места забрал с собой и затем передал следователю. При этом эти вещи с показанного ФИО2 места он забрал с разрешения следователя, которая в тот момент была занята другой работой и не имела возможности туда приехать, а оставлять вещи на завалинке заброшенного дома было чревато их утратой.

Как видно из протокола выемки от 10 августа 2016 года (т. 1 л.д. 149-152), свидетель Б. добровольно выдал органам следствия полимерный пакет с джинсами и рубашкой ФИО3, обнаруженный им в месте, указанном подозреваемой ФИО2 на участке дома 

<

...> в п. Октябрьский Чунского района Иркутской области.

Как следует из заключения судебно-биологической экспертизы вещественных доказательств № 321/2016 (т. 3 л.д. 154-161), на молотке и совке, изъятых, соответственно, в ходе осмотра местности и места происшествия, а также на футболке и бриджах обвиняемой ФИО2 и на джинсах обвиняемого ФИО1 обнаружена кровь человека, которая могла произойти от потерпевшего Н., и не могла от обвиняемых ФИО1 и ФИО2

Согласно заключению судебной генетической экспертизы вещественных доказательств (т. 3 л.д. 224-238), вероятность того, что обнаруженные на молотке и совке следы крови произошли от Н., составляет не менее 99,9(24)%. 

Как следует из заключений медико-криминалистической судебной экспертизы вещественных доказательств (т. 4 л.д. 44-53, 63-69), на футболке и бриджах ФИО2, а также на джинсах ФИО1 обнаружены пятна крови, в виде брызг и помарок. 

Следы в виде брызг образуются в результате придания частицам крови дополнительной кинетической энергии (при нарушении целостности кожных покровов с повреждением кровеносных сосудов, при ударах по поверхности, покрытой (пропитанной) кровью; при размахивании предметом (-ами), покрытым (-ыми) кровью). Следы в виде помарок образуются в результате динамического контакта следовоспринимающей поверхности с предметом (-ами), покрытым (пропитанным) кровью.

Направление полета брызг, обнаруженных на футболке и бриджах ФИО2, было преимущественно спереди назад, а для пятен расположенных на передней поверхности правого рукава футболки сверху вниз и слева направо и для пятен расположенных на спинке футболке сверху вниз и несколько справа налево, сверху вниз и несколько слева направо. Направление полета брызг, обнаруженных на джинсах ФИО1, было спереди назад.

Подвергнутые экспертному исследованию вещественные доказательства были осмотрены в судебном заседании, при этом подсудимая ФИО2 пояснила, что именно этим молотком наносились удары Н., именно эти футболка и бриджи были надеты на ней, а серые джинсы были надеты на ФИО3 во время убийства Н..

Также подсудимая ФИО2 в судебном заседании утверждала, что эти серые джинсы ФИО3 до этого забрал из шифоньера в доме своего друга Э., а после убийства Н. оставил в полимерном пакете на месте, которое она впоследствии показала оперуполномоченному Б. и откуда они были Б. забраны с целью сохранности.

Допрошенный по этому поводу в судебном заседании по ходатайству стороны обвинения свидетель Э. показал, что в июле 2016 года ФИО3 и ФИО2 некоторое время проживали в его доме, а после их ухода, когда он находился в больнице, у него из шифоньера пропали серые летние джинсы. Также позже в больницу приходила его сожительница, которая рассказала ему, что ФИО3 и ФИО2 «учудили», убили «Н.». Такое прозвище было у Н., проживавшего на другом конце улицы его поселка.

Приведенные показания свидетеля Э. суд признает достоверными, поскольку они согласуются с другими данными, в том числе с показаниями подсудимой ФИО2.

Вместе с тем, предположение свидетеля Э. в судебном заседании о том, что ФИО3 не смог бы «влезть» в его джинсы, а также пояснения о том, что пропавшие у него джинсы не похожи на представленные ему для обозрения джинсы, являющиеся вещественным доказательством, суд связывает с желанием Э. помочь своему другу детства ФИО3 уйти от ответственности и с учетом сведений о слабом зрении Э. после перенесенного инсульта, признает показания Э. в этой части искаженными.

Потерпевший К., отец убитого Н., в судебном заседании показал, что его сын Н. был вежливым, отзывчивым и неконфликтным. Ранее сын работал преподавателем в школе, проживал с женой и детьми в доме 

<

...> в п. Октябрьский Чунского района. Последние годы свой жизни сын злоупотреблял спиртными напитками, от чего его жена и дети уехали жить в другой город. Оставшись один, сын находился в основном в летней кухне, куда к нему стали приходить и распивать спиртные напитки разные жители поселка. 4 августа 2016 года около 15 часов он совместно со своей женой – Р. приезжали к своему сыну с целью проверить обстановку и обнаружили, что около крыльца дома курила ранее не знакомая им ФИО2, которая прошла вместе с ними в помещение летней кухни, и заявила, что Н. боится их и прячется в огороде. После чего он прошел в огород, где отыскал своего сына, с которым также находились ранее не знакомые ему ФИО3 и П.. Все лица, включая сына, находились в состоянии алкогольного опьянения, поэтому они с женой выгнали ФИО3, ФИО2 и П. с территории дома, при этом ФИО3 проявлял недовольство, «огрызался» на них. Каких-либо видимых телесных повреждений у сына тогда не было, кроме небольшой царапины на щеке, происхождение которой сын не объяснял, на здоровье не жаловался.

Также потерпевший К. пояснил, что 7 августа 2016 года после обеда он вместе со своей женой вновь поехали домой к сыну и нашли сына мёртвым, лежавшим на полу в летней кухне, в луже крови. В помещении кухни всё было разбросано, появилась вторая кровать, которой раньше не было. На сына страшно было смотреть, вся голова у него была разбита, вокруг всё было в брызгах крови, уже чувствовался трупный запах. При этом калитка, а также двери в доме и летней кухне были закрыты, как будто дома никого нет. Обнаружив труп, он и супруга сразу вышли из летней кухни во двор, где дождались приезда полиции и скорой помощи.

Потерпевшая Р., мать убитого Н., в судебном заседании привела такие же, что и её муж, обстоятельства исследуемого судом события, при этом дополнила, что около трупа сына лежал погнутый металлический совок для золы.

Свидетель П. в судебном заседании показала, что в конце июля 2016 года она поругалась со своей матерью и стала проживать в летней кухне Н.. Дня через два после этого у Н. стали проживать ФИО3 и ФИО2, совместно с которыми она и Н. каждый день, включая 4 августа 2016 года, употребляли спиртные напитки. При этом до прихода ФИО3 и ФИО2 в доме у Н. был свет, а также были телевизор и часы, а потом всё куда-то исчезло. 4 августа 2016 года в вечернее время в летнюю кухню приходили парни и требовали какой-то телефон. По этому поводу был конфликт, а потом она ушла. Примерно через два дня после этого от жителей поселка она узнала, что Н. убили.

Также свидетель П. подтвердила свои показания, данные при производстве предварительного расследования (т. 2 л.д. 11-15, 73-76; т. 3 л.д. 12-15), из которых следует, что в первый же день проживания ФИО3 и ФИО2, после распития спиртных напитков, она слышала шум в летней кухне, после чего у Н. на голове появилась небольшая ссадина и немного крови, а также была сломана деревянная лавка. Как ей тогда сообщила ФИО2, ФИО3 ударил Н. по голове лавкой. Вместе с тем, Н. после этого случая чувствовал себя нормально, продолжал вместе с ними распивать спиртное. 4 августа 2016 года на придомовую территорию приезжали родители Н., которые возмущались тем, что их сын употребляет спиртные напитки и выгнали её, ФИО3 и ФИО2 с территории дома. Однако спустя некоторое время все они вернулись к Н. и продолжили распивать спиртное. Затем вечером приходил Д., который накануне вместе с ними употреблял спиртное, и говорил, что у него пропал телефон. При этом с Д. были С. и Т.. Во время разборки по этому поводу, ФИО2 кричала на неё и Н., обвиняла их в краже телефона, при этом ударила её рукой по лицу и разбила ей нос, а также наотмашь ударила Н. по голове. При этом кто-то из пришедших мужчин оттащил ФИО2 от неё и Н.. После того, как Д., Т. и С. уехали, они вчетвером продолжили распитие спиртного и уже ФИО3 стал вести себя агрессивно, на всех кричал, матерился, выяснял, кто из них взял чужой телефон. Через некоторое время ФИО3 и ФИО2 уснули на кровати, находившейся около входа в летнюю кухню, Н. уснул на своей кровати около кухонного гарнитура, а она ушла, так как понимала, что когда ФИО3 и ФИО2 проснутся, то снова начнут разборки, поскольку телефон Д. так и не нашелся. ФИО2 тогда была одета в футболку зеленого цвета и бриджи зеленого цвета, ФИО3 был одет в темную рубашку с рисунком и джинсы серого цвета. 

Свидетель Д. в судебном заседании показал, что 3 августа 2016 года ближе к вечеру он находился в состоянии алкогольного опьянения и встретил в поселке ранее незнакомых ему ФИО3 и ФИО2, которые спросили у него выпить. Он дал им денег на приобретение спиртного, которое совместно с ними распивал на летней кухне у Н.. Тогда он сильно опьянел и дальнейшие события помнит смутно, помнит, что проснулся на улице под фонарем, недалеко от дома Н.. Утром 4 августа 2016 года он обнаружил пропажу своего мобильного телефона и предположил, что его могли украсть люди, с которыми он распивал спиртное. О своих подозрениях он рассказал своему соседу по дому С., и тот пообещал помочь вернуть его телефон. Ближе к вечеру С. на своем автомобиле привез к нему ФИО3 и ФИО2, однако те кражу телефона отрицали, и говорили, что телефон могли похитить Н. и П.. После чего они все поехали к Н., где в летней кухне на вопрос С. кто взял мобильный телефон, ФИО3 и ФИО2 стали перепираться с Н. и П., от чего между ними произошел конфликт. В ходе данного конфликта ФИО2 подскочила и ударила П., после чего стала кидаться на Н.. Затем ФИО3 отдал ему свой телефон, и он, С. и Т. разъехались по домам, а ФИО3, ФИО2, Н. и П. остались в летней кухне. При этом, перед отъездом С. поставил ФИО3 условия о том, чтобы до полуночи телефон нашелся. 

Свидетель С. в судебном заседании показал, что 4 августа 2016 года к нему домой пришел сосед по дому Д., который пожаловался, что в предыдущий день, когда он был сильно пьяным, неизвестные люди украли у него телефон и попросил помочь вернуть этот телефон. Со слов Д. он понял, что телефон могли украсть ФИО3 и ФИО2, которые проживали в то время в доме у бывшего школьного преподавателя Н.. Ближе к вечеру того же числа он на своем автомобиле вместе с Д. и Т. ездили к Н., где в летней кухне находились ФИО3, ФИО2, П. и сам Н.. При этом ФИО2 была одета в футболку и бриджи зеленого цвета, под глазом у неё был синяк; ФИО3 был одет в светлые джинсы. На его вопрос, кто взял телефон Д., все присутствующие ответили, что никакой телефон они не брали. При этом ФИО2 кричала и выражалась нецензурной бранью в адрес П. и Н., а также кидалась на них, пытаясь их избить. ФИО3 он тогда сказал: «Найди, пожалуйста, до полуночи телефон, так как там номера по работе и все остальное», на что ФИО3 ответил, что разберется. После чего он, Д. и Т. разъехались по домам. Около полуночи он вновь приезжал к Н., при этом когда подъехал, слышал, как хлопнула дверь летней кухни, а по силуэтам в огороде видел, что там прячутся люди; в летней кухне обстановка была прежняя, но там никого не было. Хотя свет в летней кухне не горел, но от света соседей в ней вполне можно было ориентироваться. Не найдя там никого, он уехал домой. Позже, 7 августа 2016 года он видел, как ФИО3 прошел в дом своей сестры, расположенный на ул. 

<

...>, напротив его (С.) дома, а ФИО2 тогда уже одетая в другую одежду, подошла к нему и спрашивала, какие слухи ходят по поселку, при этом нервничала и озиралась по сторонам, боялась, что её кто-нибудь увидит.

Свидетель Т., житель п. Октябрьский, в судебном заседании подтвердил свои показания, данные при производстве предварительного расследования (т. 2 л.д. 218-221), из которых следует, что ФИО3 он знал как жителя поселка, но старался с ним не общаться, поскольку ФИО3 судимый и отбывал наказание в местах лишения свободы. В конце июля 2016 года ФИО3 со своей подругой ФИО2 находились у него дома и распивали вместе с ним спиртное. После их ухода он обнаружил, что из дома пропали его куртка и кроссовки. В начале августа 2016 года он со своим знакомым С. ездили домой к Н., где по слухам в то время проживали ФИО3 с ФИО2. При этом он хотел поговорить с ФИО3 по поводу своей пропавшей одежды, а С. хотел выяснить о пропаже телефона у их общего знакомого Д.. Не исключает, что с ними тогда ездил и Д.. По приезду они прошли в летнюю кухню, где увидели ФИО3, ФИО2, Н. и П., которые распивали спиртные напитки. Он поинтересовался у ФИО3 о своей пропавшей одежде, на что тот ответил, что ничего не брал, а С. спросил у указанных лиц, брали ли они мобильный телефон Д., на что те ответили, что телефон не брали. При этом ФИО2 кричала и обвиняла П. в краже телефона, разбила П. нос. Когда он, Д. и С. уехали из дома Н., все перечисленные лица оставались в летней кухне. С уверенностью заявляет, что ФИО3 за ними не выходил и не говорил, что собирается спать. 

Свидетель Г. в судебном заседании показал, что с ФИО3 он знаком с детства, ранее проживал с ним по соседству. Н. знал со школы, когда тот был учителем физики, поэтому в поселке у него было прозвище «Н.». Н. был спокойным, безобидным человеком, но в последнее время злоупотреблял спиртными напитками, от него ушла семья и он жил один. В один из дней в начале августа 2016 года он по предложению ФИО3 приходил к Н. домой и купил у него телевизор за 500 рублей. При этом Н. был в состоянии алкогольного опьянения и с ним находились ФИО3, ФИО2 и П.. 

Также свидетель Г. подтвердил свои показания, данные при производстве предварительного расследования (т. 3 л.д. 17-20), из которых следует, что 7 августа 2016 года он от сотрудников полиции узнал, что Н. убили и что за это разыскивается ФИО3. Примерно за два дня до этого ФИО3 и ФИО2 приходили к его дому. При этом ФИО3 попросил у него влажную тряпку, которой вытер руки от крови. Кровь у ФИО3 была на правой руке, в районе пальцев и кисти с внешней стороны, уже подсохшая. ФИО3 тогда сказал ему: «У меня там с Н. получилось», а на уточняющий вопрос ответил: «Я хлопнул Н.». Услышав это, он сразу сказал ФИО3 и ФИО2, чтобы они уходили, так как не хотел впутываться в эту историю. 

Из оглашенных в судебном заседании в соответствии со ст. 281 УПК РФ показаний на предварительном следствии свидетеля В. (т.1 л.д.63-66; т.2 л.д.77-80,198-201), в том числе на очной ставке с обвиняемым ФИО3 (т.2 л.д.97-103), по существу дела следует, что с ФИО3 и ФИО2 он познакомился 4 августа 2016 года в дневное время, когда шел по ул. 

<

...> в п. Октябрьский. Тогда он по просьбе ФИО3 сдал металлолом, который был у ФИО3, в приемный пункт и на вырученные деньги купил самогон. Этот самогон он, ФИО3 и ФИО2 распили в сгоревшем заброшенном доме, в ходе чего он рассказал о себе и где живет. Утром 5 августа 2016 года ФИО3 и ФИО2 пришли к его дому и попросили дать им хлеба и воды. После того, как он вынес им булку хлеба и воды, они попросили дать им что-нибудь опохмелиться. В это время из дома вышла его мать и прогнала ФИО3 и ФИО2. 7 августа 2016 года в послеобеденное время к его дому приходила ФИО2, которая попросила у него хлеба и позвала в сгоревший дом, в котором они ранее распивали спиртное. Придя туда он, ФИО2 и ФИО3 стали распивать спиртные напитки и разговаривать на отвлеченные темы, при этом ФИО3 и ФИО2 рассказали ему о том, что они убили какого-то мужчину, как он понял, из-за того, что тот сказал в адрес ФИО2 о том, что она родит нездорового ребенка, «ублюдка». При этом поведение у ФИО3 и ФИО2 было напуганным, они боялись проезжающих машин и постоянно просили его посмотреть, не проехали ли мимо сотрудники полиции. Позже ему стало известно, что фамилия убитого мужчины, о котором рассказывали ФИО3 и ФИО2 – Н.. 

Согласно заключению комиссионной судебно-медицинской экспертизы (судебные материалы), смерть Н., 

<

...> года рождения, наступила от черепно-мозговой травмы в форме ушиба и размозжения вещества головного мозга в виде комплекса составляющих её повреждений (множественные ушибленные и ушиблено-рваные раны правой скуловой, височной, теменной, затылочной областей головы; многооскольчатый многофрагментальный перелом правой височной, теменной, лобной костей; перелом правой скуловой кости в виде трещины; субарахноидальное кровоизлияние на выпуклых и базальных поверхностях лобной, височной, теменной долей левого полушария; размозжение мозгового вещества лобной, височной, теменной долей правого полушария).

При исследовании трупа обнаружены следующие повреждения:

- черепно-мозговая травма в форме ушиба и размозжения вещества головного мозга в виде комплекса составляющих её повреждений (множественные ушибленные и ушиблено-рваные раны правой скуловой, височной, теменной, затылочной областей головы; многооскольчатый многофрагментальный перелом правой височной, теменной, лобной костей; перелом правой скуловой кости в виде трещины; субарахноидальное кровоизлияние на выпуклых и базальных поверхностях лобной, височной, теменной долей левого полушария; размозжение мозгового вещества лобной, височной, теменной долей правого полушария). Это повреждение (ЧМТ) возникло от множественных (не менее шести, возможно более) ударно-травматических воздействий тупым твердым предметом (предметами) с ограниченной поверхностью контакта, находится в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти и в своей совокупности относится к категории повлекших тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни; 

- закрытая тупая травма грудной клетки в виде разгибательных переломов 6, 7 ребер справа по передне- подмышечной линии с пропитывающими темно-бурыми кровоизлияниями в окружающие мягкие ткани. Это повреждение причинено не менее одного (возможно, более) ударно- травматического воздействия тупым предметом с ограниченной поверхностью контакта и относится применительно к живым лицам как вред средней тяжести по признаку длительного (свыше 21-го дня) расстройства здоровья;

- множественные кровоподтеки багрово-синюшного цвета конечностей: на наружной поверхности верхней трети правого плеча (1), на передней поверхности средней трети правого плеча (2), на задней поверхности правого локтевого сустава (1), на передненаружной поверхности во всех третях правого бедра (4), на внутренней поверхности правого коленного сустава (1), на наружной поверхности средней трети левого бедра (2); ссадина на передней поверхности левого колена (1). Эти повреждения возникли от множественных разнонаправленных ударно-травматических воздействий тупым твердым предметом (предметами) с ограниченной поверхностью контакта и применительно к живым лицам расцениваются как не причинившие вреда здоровью.

Все телесные повреждения, обнаруженные на трупе Н., причинены в результате не менее, чем девятнадцати (возможно, более) ударов, являются прижизненными и причинены друг за другом в короткие промежутки времени незадолго до смерти. 

Принимая во внимание описание отдельных повреждений мягких тканей в виде ушиблено – рваных ран (входящих в комплекс ЧМТ) в заключении эксперта № 183 от 8 августа 2016 года, часть повреждений (ушиблено-рваные раны), входящих в комплекс черепно-мозговой травмы, могла быть причинена представленным на экспертизу совком, а другая часть повреждений (ушибленные раны), также входящих в комплекс черепно-мозговой травмы, могла быть причинена представленным на экспертизу молотком. 

Не исключено, что часть повреждений, входящих в комплекс черепно-мозговой травмы (состоящей в прямой причинно-следственной связи со смертью), обнаруженной при исследовании трупа Н., причинена при обстоятельствах, указанных ФИО2 при допросе в качестве подозреваемой от 8 августа 2016 года и в ходе проверки показаний на месте от 9 августа 2016 года. 

Согласно результатам дополнительно проведенного медико-криминалистического исследования, на всех поверхностях молотка располагаются следы вещества бурого цвета, похожего на кровь в виде брызг, помарок, инерционных брызг и сложные следы; на всех поверхностях совка располагаются следы в виде брызг и помарок. 

Таким образом, представленные на экспертизу молоток и совок использовались в качестве орудий для нанесения телесных повреждений Н., входящих в комплекс черепно-мозговой травмы, состоящей в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти.

Судебно-медицинские эксперты Л. и М. в судебном заседании при допросе в порядке ст. 282 УПК РФ разъяснили и дополнили данное ими заключение комиссии в том, что черепно-мозговая травма, от которой наступила смерть Н., причинена множественными, не менее шестью, возможно, десятью и более ударами, при этом, как минимум, три из этих ударов причинены молотком, остальные удары могли быть причинены и молотком, и совком, потому что имеется наслоение повреждений друг на друга. Макроскопическое описание ран и результаты медико-криминалистического исследования позволяют достоверно утверждать, что именно два предмета – молоток и совок выступали в качестве орудий убийства, и черепно-мозговая травма, от которой последовала смерть Н., причинена в результате ударно-травматических воздействий двух орудий, а именно орудий, имеющих разные размеры. Ошибочная оценка ран, составляющих черепно-мозговую травму как рубленых в выводах заключения № 183 первичной судебно -медицинской экспертизы не свидетельствует о порочности всего этого заключения эксперта, поскольку описание ран в этом заключении было достаточным для достоверного суждения в рамках комиссионной экспертизы. При этом никаких противоречий между выводами комиссионной экспертизы и выводами других проведенных по делу по тем же вопросам экспертиз, не имеется.

Оценивая приведённое экспертное заключение и показания экспертов, основанные на судебно-медицинском исследовании трупа Н. по установлению причины его смерти, наличия телесных повреждений, их количества, локализации, механизма образования и тяжести, а также характеристики травмирующих предметов, суд приходит к выводу о достоверности произведённых экспертных исследований и показаний экспертов. Полученные таким путём объективные доказательства прямо свидетельствуют о причинении Н. в ночь с 4 на 5 августа 2016 года действиями ног, а также молотком и совком множественных (не менее 19) разнонаправленных телесных повреждений, в том числе тяжких, опасных для жизни человека. При этом все эти телесные повреждения причинены Н. в относительно короткий промежуток времени, в относительно быстрой последовательности друг за другом и образовались незадолго до смерти пострадавшего. С учётом показаний подсудимых, фактически дополняющих друг друга в описании действий другого, направленных на причинение смерти Н., становится явным совместное и непосредственное участие как ФИО3, так и ФИО2 в убийстве Н., совершенном ими группой лиц, поскольку совместные действия каждого из них привели к смерти Н..

Приведённые доказательства, предложенные сторонами к их судебному исследованию, последовательны, согласуются между собой, взаимно дополняют друг друга, создают непротиворечивую картину совершённого ФИО3 и ФИО2 убийства Н., являются относимыми, допустимыми и достоверными, а в своей совокупности – убедительными и достаточными для разрешения уголовного дела.

При этом суд исключает самооговор ФИО2, а также оговор ФИО3 и ФИО2 друг друга, поскольку для этого отсутствуют какие-либо основания или причины. 

Не смотря на то, что ФИО2 в своих показаниях умаляет свои роль и степень участия в группе лиц, её показания в целом достаточно полно отражают обстоятельства совершенного преступления. 

Суд учитывает, что подсудимые по своей инициативе изобличили каждый другого из них в убийстве Н. из личных неприязненных отношений в ссоре, изложив действия друг друга, прямо направленные на лишение жизни Н. путём нанесения ему множественных ударов в жизненно-важный орган человека – голову. Показания подсудимых в отношении друг друга не содержат оговора, поскольку совместные действия ФИО3 и ФИО2 привели к их общей цели – смерти Н.. Более того, показания ФИО2 о действиях ФИО3, а ФИО3 о действиях ФИО2 подтверждены совокупностью приведенных выше доказательств. Одновременно с этим, отрицание подсудимыми своего непосредственного участия в причинении смерти Н. является несостоятельным, поскольку не соответствует действительности и надумано подсудимыми с целью избежать уголовную ответственность за содеянное. 

Что касается версии подсудимых о том, что при расследовании дела использовались органами следствия незаконные методы воздействия на них с целью получения признательных показаний, то такие доводы при судебной проверке оказались надуманными.

Так, с целью проверки доводов, выдвинутых подсудимыми в свою защиту, в судебном заседании были допрошены в качестве свидетелей следователь Ж., сотрудники правоохранительных органов Ф., Б., Ч., исследованы результаты проверки жалобы ФИО3 и медицинские документы; просмотрена видеозапись показаний ФИО2 на месте происшествия.

Исходя из чего, критически оценить результаты следственной деятельности по уголовному делу, на чём настаивают подсудимые, суд не может по причине отсутствия таких оснований.

По поводу показаний ФИО2 на предварительном следствии, которые сторона защиты оспаривает в суде, следует вывод об их процессуальной допустимости, поскольку, как видно из приведенного выше протокола допроса, ФИО2 показания давала по своему желанию, при согласии на это, её допрос проводился с участием адвоката, а проверка показаний – с участием понятых и других лиц. Ни от кого из них при проведении этих следственных действия не поступало заявлений о применении каких- либо недозволенных методов ведения следствия. Более того, эти показания ФИО2 подтверждены совокупностью других достоверных доказательств.

При этом суд не может оценить в качестве допустимого доказательства чистосердечное признание ФИО2, данное ею 8 августа 2016 года сразу после задержания (т.1 л.д. 48), поскольку это признание получено от ФИО2 в отсутствии защитника и не подтверждено в суде.

При исследовании версии подсудимого ФИО3 о том, что вещественное доказательство по делу – джинсы ему не принадлежат и не были надеты на нём во время убийства Н., следует вывод о её несостоятельности, поскольку, как органами предварительного следствия, так и судом достоверно установлено, что именно эти серые джинсы, обнаруженные оперуполномоченным Б. в месте, показанном ФИО2, и переданные затем следователю, были надеты на ФИО3 во время совершения преступления, что и следует из приведённых выше доказательств, в том числе и из показаний свидетеля Ж., утверждавшей, что она видела похожие джинсы на ФИО3 незадолго до исследуемого судом события во время допроса по другому уголовному делу, а также результатами примерки этих джинсов ФИО3 в судебном заседании и сравнения их с камуфлированными брюками, изъятыми у ФИО3 при задержании, принадлежность которых ФИО3 не оспаривал.

Вопреки утверждению подсудимого ФИО3, его право на защиту при выполнении требований ст. 217 УПК РФ, не нарушено. Как следует из материалов дела (т.5 л.д.70- 83, 84-94), в период ознакомления обвиняемого ФИО3 и его защитника с материалами уголовного дела (с 5 по 26 мая 2017 г.) органами предварительного следствия были обеспечены надлежащие условия для реализации права обвиняемого и его защитника, предусмотренного ст.217 УПК РФ. При этом защитник ФИО3 – адвокат Летуновская Т.Н. ознакомилась с уголовным делом в полном объеме в присутствии ФИО3, а ФИО3 отказался реализовать это своё право. Вместе с тем, ФИО3 знакомился с материалами дела после поступления дела в суд и фактически был ознакомлен со всеми материалами уголовного дела.

Таким образом, оценивая исследованные доказательства в совокупности, суд находит виновность подсудимых ФИО3 и ФИО2 в содеянном – доказанной.

Содеянное подсудимыми ФИО3 и ФИО2 суд квалифицирует по п. «ж» ч. 2 ст.105 УК РФ, как убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку – Н., совершенное группой лиц.

О направленности умысла подсудимых ФИО3 и ФИО2 на лишение жизни Н. свидетельствует нанесение каждым из них многочисленных ранений в голову потерпевшего, использование при этом молотка, а ФИО3, кроме того, и металлического совка в качестве орудия и фактическое наступление смерти потерпевшего на месте, как результат совместных умышленных действий. Также об этом свидетельствует и последующее поведение подсудимых, выразившееся в оставлении места преступления и сокрытии улик.

Именно эти обстоятельства содеянного ФИО3 и ФИО2 прямо свидетельствуют о том, что каждый из них осознавал и предвидел неизбежность наступления смерти Н. и желал её наступления.

Согласно заключению судебной комплексной психолого-психиатрической экспертизы (т.3 л.д.192-198), у ФИО1 выявляется 

<

...>. Об этом свидетельствуют данные анамнеза, материалов уголовного дела и настоящего обследования: отчётливо проявляющиеся у подэкспертного с детства характерологические особенности подэкспертного в виде 

<

...>. Однако, 

<

...> подэкспертного в достаточной степени компенсировано, не сопровождается грубыми мнестико-интеллектуальными и аффективными расстройствами, бредом, галлюцинациями, нарушением критических и прогностических способностей в отношении инкриминируемого деяния и не лишает его способности осознавать фактический характер своих действий и руководить ими. Кроме того, как видно из материалов уголовного дела, в сопоставлении с данными настоящего клинического психиатрического обследования, ФИО1 в период, относящийся к инкриминируемому ему деянию, также не обнаруживал и признаков какого-либо временного психического расстройства, в тот период времени он мог осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В настоящее время по своему психическому состоянию он также способен осознавать фактический характер своих действий и руководить ими. В настоящее время по своему психическому состоянию в принудительном лечении он не нуждается. Участвовать в следственных и иных процессуальных действиях, самостоятельно защищать свои права и законные интересы в уголовном судопроизводстве по своему психическому состоянию ФИО1 может. 

По заключению психолога-эксперта, ФИО1 в момент правонарушения не находился в состоянии физиологического аффекта и ни в каком ином эмоциональном состоянии, способном существенно повлиять на сознание и поведение. Основные индивидуально-психологические особенности подэкспертного следующие: мотив достижения успеха тесно связан с волей к реализации сильных желаний, которые не всегда подчиняются контролю рассудка; нетерпеливость, тенденция к противодействию внешнему давлению, склонность опираться в основном на собственное мнение, а ещё больше – на собственные сиюминутные побуждения; высокий уровень жизнелюбия; в межличностных контактах проявляется чувство соперничества, соревновательности; в ответ на противодействие легко вспыхивает и так же легко угасает гневливая реакция; лёгкость в принятии решений, отсутствие особой разборчивости в контактах, бесцеремонность поведения, недостаточная сдержанность, низкий самоконтроль, ненадежность моральных установок.

Данные индивидуально-психологические особенности не носят характер патологии и не могли оказать существенного влияния на сознание и поведение подэкспертного, т.к. не нарушают нормальный ход деятельности, целевую структуру поведения, а лишь оформляют способ достижения цели.

Анализ индивидуально-психологических особенностей подэкспертного позволяет сделать вывод о том, что доминирующим мотивом является мотивация удовлетворения собственных желаний и амбиций. 

Согласно заключению судебной комплексной психолого-психиатрической экспертизы (т.3 л.д.208-214), у ФИО2 выявляется 

<

...>. Об этом свидетельствуют данные анамнеза, материалов уголовного дела и настоящего обследования: прослеживающиеся у подэкспертной с детского возраста, 

<

...>. Однако, личностное расстройство подэкспертной достаточно компенсировано, не сопровождается грубыми мнестико-интеллектуальными и аффективными расстройствами, бредом, галлюцинациями, нарушением критических и прогностических способностей в отношении инкриминируемого деяния и не лишает её способности осознавать фактический характер своих действий и руководить ими. Кроме того, как видно из материалов уголовного дела, в сопоставлении с данными настоящего клинического психиатрического обследования, ФИО2 в период, относящийся к инкриминируемому ей деянию, также не обнаруживала и признаков какого-либо временного психического расстройства, в тот период времени она могла осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В настоящее время по своему психическому состоянию она также способна осознавать фактический характер своих действий и руководить ими. В настоящее время по своему психическому состоянию в принудительном лечении она не нуждается. Участвовать в следственных и иных процессуальных действиях, самостоятельно защищать свои права и законные интересы в уголовном судопроизводстве по своему психическому состоянию ФИО2 может.

По заключению психолога-эксперта, ФИО2 в момент правонарушения не находилась в состоянии физиологического аффекта и ни в каком ином эмоциональном состоянии, способном существенно повлиять на сознание и поведение. Основные индивидуально-психологические особенности подэкспертной следующие: черты эмоционально-волевой неустойчивости, преобладание мотивации достижения, высокий уровень притязаний, общительность, напористость, упрямство; мотив достижения успеха тесно связан с волей к реализации сильных желаний, которые не всегда подчиняются контролю рассудка; нетерпеливость, тенденция к противодействию внешнему давлению, склонность опираться в основном на собственное мнение, а ещё больше – на собственные сиюминутные побуждения; вспыльчивость, раздражительность, сниженный самоконтроль. Отсутствие выраженной конформности, стремление к самостоятельности и независимости; в личностно значимых ситуациях в поведении подэкспертной могут проявляться быстро угасающие вспышки конфликтности.

Данные индивидуально-психологические особенности не носят характер патологии и не могли оказать существенного влияния на сознание и поведение подэкспертного, т.к. не нарушают нормальный ход деятельности, целевую структуру поведения, а лишь оформляют способ достижения цели.

Анализ индивидуально-психологических особенностей подэкспертной позволяет сделать вывод о том, что доминирующим мотивом является мотивация удовлетворения собственных желаний и амбиций.

Комиссионные экспертные заключения соответствуют материалам дела, данным о личности и психическом состоянии каждого из подсудимых, поэтому суд приходит к выводу о вменяемости как ФИО3, так и ФИО2 в отношении инкриминируемого каждому из них деяния, в связи с чем подлежащими уголовной ответственности за содеянное.

При назначении наказания суд учитывает все обстоятельства, при которых совершено преступление, тяжесть и общественную опасность содеянного; характер и степень фактического участия каждого из подсудимых при совершении преступления в группе; характеризующие данные о личности подсудимых и отношение каждого из них к содеянному; обстоятельства, смягчающие наказание и отсутствие отягчающих, а также влияние наказания на исправление осужденных и на условия жизни их семей.

Из данных о личности подсудимого ФИО3 следует, что по месту жительства он характеризуется крайне отрицательно, как злоупотребляющий спиртными напитками, ранее неоднократно привлекавшийся к уголовной ответственности, постоянного места работы и жительства не имеющий, по характеру вспыльчивый, хитрый, дерзкий, лживый (т.4 л.д.120,123-133,137-152,163). 

Из данных о личности подсудимой ФИО2 следует, что она по месту жительства характеризуется отрицательно, как нигде не работавшая, лишенная родительских прав в отношении своих детей, злоупотребляющая спиртными напитками, в состоянии алкогольного опьянения агрессивная, ранее привлекавшаяся к уголовной ответственности (т. 4 л.д. 196, 198, 203, 218-219, 226-229). 

Принимая во внимание активное способствование ФИО2 раскрытию и расследованию преступления, изобличению и уголовному преследованию другого соучастника преступления; состояние здоровья ФИО3 и ФИО2; наличие у ФИО2 и ФИО3 заболеваний, а также психических изменений, отраженных в заключениях экспертов по результатам психолого-психиатрических экспертиз, суд находит это обстоятельствами, смягчающими, соответственно, каждому из подсудимых наказание, в силу чего, при назначении наказания ФИО2 подлежит применению положение ч.1 ст. 62 УК РФ. 

При этом наличие у ФИО2 детей не может расцениваться как смягчающее наказание обстоятельство, поскольку она лишена родительских прав в отношении этих детей, и не участвует в их воспитании и материальном содержании.

Учитывая характер и степень общественной опасности совершенных преступных действий, суд не находит оснований для применения при назначении осужденным наказания правил, предусмотренных ст. 64 либо 73 УК РФ, а также ч.6 ст. 15 УК РФ, и полагает, что цели наказания могут быть достигнуты лишь при реальном отбывании ФИО3 и ФИО2 наказания в виде лишения свободы.

Отбывание лишения свободы ФИО3 в соответствии с п. «в» ч.1 ст. 58 УК РФ следует назначить в исправительной колонии строгого режима, а ФИО2 в соответствии с п. «б» ч.1 ст. 58 УК РФ – в исправительной колонии общего режима. 

Поскольку умышленное особо тяжкое преступление совершено ФИО3 в течение испытательного срока, условное осуждение по приговору суда от 15 декабря 2015 года ему подлежит отмене, а наказание назначено по правилам, предусмотренным ст. 70 УК РФ. 

Дополнительное наказание в виде ограничения свободы надлежит назначить как ФИО3, так и ФИО2, поскольку оно наряду с основным будет способствовать достижению целей наказания, исправлению осужденного и предупреждению совершения им новых преступлений.

До вступления приговора в законную силу, в целях обеспечения исполнения приговора, на основании ч.2 ст. 97 УПК РФ, мера пресечения в виде заключения под стражу в отношении ФИО3 и ФИО2 подлежит оставлению без изменения. 

В соответствии со ст. 131-132 УПК РФ, процессуальные издержки, связанные с затратами на оплату труда адвоката, следует взыскать с осужденной ФИО2 в полном объеме, поскольку оснований для освобождения её от уплаты процессуальных издержек не имеется, а с осужденного ФИО3 – частично, освободив его от уплаты процессуальных издержек на сумму 5 400 рублей, выплаченную адвокату Калаганову Ю.В., поскольку ФИО3 заявил отказ от его услуг и на сумму 14 400 рублей, выплаченную адвокату Пилеевой О.В. после того, как ФИО3 отказался и от её услуг, но этот отказ не был удовлетворен, и защитник участвовала в уголовном деле по назначению.

Судьба вещественных доказательств по делу подлежит разрешению в соответствии со ст. 82 УПК РФ.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст.296-300, 302-304, 307-309 УПК РФ, суд

п р и г о в о р и л :

ФИО1 признать виновным в совершении преступления, предусмотренного п. «ж» ч.2 ст.105 УК РФ и назначить ему наказание в виде лишения свободы на срок 17 (семнадцать) лет с ограничением свободы на срок 1 год.

В соответствии с ч. 5 ст. 74 УК РФ отменить условное осуждение ФИО1 по приговору Чунского районного суда Иркутской области от 15 декабря 2015 года. 

В соответствии со ст.70 УК РФ по совокупности приговоров к назначенному наказанию частично присоединить неотбытую часть наказания по приговору суда от 15 декабря 2015 года сроком на 1(один) год лишения свободы и назначить ФИО1 окончательное наказание в виде лишения свободы на срок 18 (восемнадцать) лет в исправительной колонии строгого режима с ограничением свободы на срок 1 (один) год.

В соответствии со ст. 53 УК РФ установить ФИО1 следующие ограничения: не выезжать за пределы территории соответствующего муниципального образования, не изменять место жительства или пребывания без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы; возложить на осужденного обязанность являться для регистрации в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, два раза в месяц. 

Срок наказания ФИО1 исчислять с 24 января 2018 года. Зачесть ему в срок наказания время содержания под стражей в качестве меры пресечения в период с 10 августа 2016 года по 23 января 2018 года включительно.

ФИО2 признать виновной в совершении преступления, предусмотренного п. «ж» ч.2 ст.105 УК РФ и назначить ей наказание в виде лишения свободы на срок 12 (двенадцать) лет в исправительной колонии общего режима с ограничением свободы на срок 1 (один) год. 

В соответствии со ст. 53 УК РФ установить ФИО2 следующие ограничения: не выезжать за пределы территории соответствующего муниципального образования, не изменять место жительства или пребывания без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы; возложить на осужденную обязанность являться для регистрации в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, два раза в месяц. 

Срок наказания ФИО2 исчислять с 24 января 2018 года. Зачесть ей в срок наказания время содержания под стражей в качестве меры пресечения в период с 8 августа 2016 года по 23 января 2018 года включительно.

Меру пресечения до вступления приговора в законную силу в виде заключения ФИО1 и ФИО2 под стражу – оставить без изменения в отношении каждого из них.

Вещественные доказательства по вступлению приговора в законную силу:

кожный лоскут с трупа Н., череп Н., изъятые в ходе выемки в Чунском отделении ГБУЗ ИОБСМЭ от 18.08.2016 – вернуть в Чунское отделении ГБУЗ ИОБСМЭ; 

дактокарту ФИО1; дактокарту ФИО2; дактокарту ФИО2 (оттиски ступней правой и левой ноги), находящиеся в материалах уголовного дела – хранить при деле;

футболку ФИО2, изъятую в ходе дополнительного осмотра места происшествия от 09.08.2016; бриджи ФИО2, изъятые в ходе осмотра иного помещения 09.08.2016; штаны, куртку, ботинки, кофту, носки ФИО3, изъятые в ходе его задержания от 10.08.2016; джинсы и рубашка ФИО3, изъятые в ходе осмотра местности (выемки у Б.); бутылку пластиковую зеленого цвета; осколки от бутылки стеклянной зеленого цвета; стеклянную бутылку коричневого цвета №1; полотенце; бюстгальтер; следы ноги №1, №2, №3; след руки, изъятый с кровати; кошелек; 3 окурка сигарет; нож; табурет; бутылку; бутылку стеклянную коричневого цвета №2; след руки №2; бутылку стеклянную коричневого цвета №3; бутылку стеклянную зеленого цвета, изъятую под столом; кроссовок; кепку, изъятые в ходе осмотра места происшествия от 07.08.2016; образцы крови и слюны ФИО2; образцы крови и слюны ФИО1; образцы крови Н., футболка, трико, кроссовок с трупа Н., как не представляющие ценности, а совок и молоток, как орудия преступления – уничтожить.

Процессуальные издержки, связанные с затратами на оплату труда адвоката по защите ФИО2 в сумме 45 000 (сорок пять тысяч восемьсот) рублей – взыскать с осужденной ФИО2.

Процессуальные издержки, связанные с затратами на оплату труда адвоката по защите ФИО1 в сумме 28 800 (двадцать восемь тысяч восемьсот) рублей – взыскать с осужденного ФИО1, а в сумме 19 800 (девятнадцать тысяч восемьсот) рублей – отнести за счёт средств федерального бюджета, освободив ФИО1 от уплаты процессуальных издержек частично.

На приговор могут быть поданы сторонами жалоба и представление в судебную коллегию по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации через Иркутский областной суд, то есть в апелляционном порядке, в течение 10 суток со дня провозглашения приговора, а осуждёнными – в тот же срок со дня вручения копии приговора.

В случае подачи апелляционной жалобы, осуждённые вправе ходатайствовать в течение 10 суток со дня вручения копии приговора о своём участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции, о чём должно быть указано в апелляционной жалобе.

Председательствующий –

судья П.В.Носков