26RS0

<

номер обезличен>-50

2-2024/2024

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

28 октября 2024 года город Ставрополь

Ленинский районный суд города Ставрополя Ставропольского края 

в составе: председательствующего судьи Даниловой Е.С.,

при секретаре Магомедгазиевой Х.Н., 

с участием: истца ФИО1, действующей в своих интересах и в интересах несовершеннолетней ФИО2, представителя истца ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4 – ФИО5, представителей ответчика ГБУЗ СК «Детская городская клиническая больница им. Г.К. Филиппского» ФИО6 и ФИО7, представителя ответчика ГБУЗ СК «Краевая детская клиническая больница» ФИО8, старшего помощника прокурора 

<

адрес обезличен> ФИО9,

рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении суда гражданское дело по исковому заявлению ФИО1, действующей в своих интересах и интересах несовершеннолетней ФИО2, ФИО3, ФИО4 к ГБУЗ СК «Детская городская клиническая больница им. Г.К. Филиппского», ГБУЗ СК «Краевая детская клиническая больница» о возмещении морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1, действующая в своих интересах и интересах несовершеннолетней ФИО2, обратилась в суд с иском к ГБУЗ СК «Детская городская клиническая больница им. Г.К. Филиппского», ГБУЗ СК «Краевая детская клиническая больница», в котором просит взыскать с ответчиков солидарно в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 7000000 рублей, в пользу несовершеннолетней ФИО2 компенсацию морального вреда в размере 5000000 рублей.

ФИО3 обратился в суд с иском к ГБУЗ СК «Детская городская клиническая больница им. Г.К. Филиппского», ГБУЗ СК «Краевая детская клиническая больница», в котором просит взыскать с ответчиков солидарно в пользу ФИО3 компенсацию морального вреда в размере 1000000 рублей.

ФИО4 обратилась в суд с иском к ГБУЗ СК «Детская городская клиническая больница им. Г.К. Филиппского», ГБУЗ СК «Краевая детская клиническая больница», в котором просит взыскать с ответчиков солидарно в пользу ФИО4 компенсацию морального вреда в размере 1000000 рублей.

В обоснование заявленных требований в иске указано, что 

<

дата обезличена> утром примерно в 08 часов 00 минут ФИО1, 

<

дата обезличена> г.р., привезла своего малолетнего сына ФИО10, 

<

дата обезличена> года рождения, в МБОУ СОШ 

<

номер обезличен>, расположенную по адресу: 

<

адрес обезличен>, после этого ФИО11 уехала по своим делам. Примерно через 30 минут ФИО11 позвонил её сын ФИО10 и попросил его забрать со школы, в связи с тем, что у него болит живот, после этого ФИО11 сказала сыну, чтобы он обратился в медчасть и попросил таблетку, что он и сделал. Через некоторое время ФИО10 снова позвонил своей матери ФИО11 и настойчиво, попросил забрать его, поскольку боль в животе не проходила. В дальнейшем примерно в 8 часов 45 минут ФИО11 забрала своего сына со школы, и они поехали в ГАУЗ СК ГП 

<

номер обезличен>, расположенную по адресу: 

<

адрес обезличен>. В поликлинике ФИО10 осмотрел врач-педиатр ФИО12, которая после осмотра выдала направление на госпитализацию в ГБУЗ СК ГП «КДКБ» с диагнозом «аппендицит». При этом врач пояснила, что ребенку нельзя ничего есть и пить, поскольку, скорее всего ему нужно будет делать операцию по удалению аппендицита. В дальнейшем примерно в 10 часов 00 минут ФИО11 с сыном приехала в ГБУЗ СК «КДКБ» расположенную по адресу: 

<

адрес обезличен>, после чего их сразу же осмотрел дежурный хирург ФИО13, которая после осмотра выписала направление на сдачу анализов. В 13 часов 00 минут пришли результаты анализов, после чего врач ФИО13 повторно осмотрела ФИО10 и указала на то, что у последнего повышенный сахар, связи, с чем его нужно госпитализировать в отделение реанимации, чтобы исключить диагноз «аппендицит», после чего ребенок будет перенаправлен в детскую больницу им. Филиппского с целью лечения сахарного диабета. Примерно в 14 часов 00 минут ФИО10 госпитализировали в реанимацию, а матери ФИО11, сказали ехать домой, и что врачи с ней свяжутся, после чего она уехала. Так примерно в 15 часов 00 минут ФИО11 позвонили с Краевой детской больницы и сообщили, что врачи исключили диагноз «аппендицит», поставили диагноз «сахарный диабет», в связи, с чем они направляют сына – «А.» в ГБУЗ СК «Детская городская клиническая больница им. Г.К. Филипиского», расположенную по адресу: 

<

адрес обезличен>. В ГБУЗ СК «Детская городская клиническая больница им. Г.К. Филиппского» ФИО10 снова осмотрели дежурные врачи и взяли анализы, после чего приняли решение о госпитализации последнего в реанимацию. Врач анестезиолог- реаниматолог ГБУЗ 

<

адрес обезличен> «ГДКБ им, Г.К. Филиппского» ФИО14 дежурившая в то время, назначила ФИО10 лечение в связи с поставленным диагнозом «Сахарный диабет». В дальнейшем за прошедшую ночь состояние ФИО10, никак не менялось, живот болел также, он был бледным, не мог разогнуться. 13.05.2021г. ФИО10 был осмотрен лечащим врачом заведующим отделения ФИО15, который в ходе осмотра установил, что ребенок находится в тяжелом состоянии, которое было обусловлено кишечной непроходимостью, вследствие чего, отменил у ребенка диагноз «сахарный диабет», доставив диагноз «непроходимость кишечника» Со слов матери ФИО11, которая находилось с ребенком в реанимации в обед у ФИО10 стала подниматься температура до 38,5 С, открылась рвота. Ему поставили противорвотный и жаропонижающий уколы. Через некоторое время он стал сильно потеть, у него был холодный пот, но врачи объясняли это тем, что падает температура тела. Хотя позже, почитав симптомы в интернете, истец узнала, что «холодный пот» является симптомом перитонита. К вечеру температура тела упала, рвота прошла. А. внешне: стал выглядеть лучше, порозовели губы, и она думала, что он поправляется. Однако к 12 часам ночи А. снова стало хуже, снова открылась рвота. При этом врач ФИО16, дежуривший в ту ночь, к ребенку подходил только один раз, остальное время спал, ребенка он вообще не наблюдал. К ним постоянно подходили медсестры, смотрели ребенка и насколько она поняла, передавали состояние ребенка врачу. За ночь ребенок вырвал примерно 14-16 раз, он стал бредить, у него начались галлюцинации. Истец неоднократно говорила об этом медсестрам, но они поясняли, что ничего сделать не могут, что о его состоянии они передали врачу». Утром 

<

дата обезличена> ребенка пришел осматривать заведующий отделением ФИО15, после осмотра заведующий сказал, что состояние ребенка ухудшается, в связи, с чем он позвонил в ГБ УЗ СК «КДКБ» и пригласил хирурга для осмотра. Примерно в 10 часов приехали врачи из ГБУЗ СК «КДКБ» и в связи с тем, что состояние ребенку ухудшалось, его перевели обратно в ГБУЗ СК «КДКБ», расположенную по адресу: 

<

адрес обезличен>. По приезду в ГБУЗ СК «КДКБ» в 11 часов 50 минут ФИО10 был госпитализирован в отделение реанимации, где перед реаниматологами была поставлена задача о необходимости подготовки больного к экстренному оперативному вмешательству. В 14 часов 00 мину была начата операция, операция выполнялась врачом хирургом ФИО13 и заведующим хирургическим отделением ФИО17 При проведении операции у ФИО10 в 14 часов 10 минут произошла остановка сердца, после чего врачами проводившими операцию были предприняты реанимационные мероприятия, которые прошли безуспешно, и в 14 часов 40 минут была констатирована смерть ФИО10 Как позже стало известно у ФИО10 была врожденная патология - западание кишки и если бы врачи поставили сразу верный диагноз, провели операцию, вытащили запавшую кишку, то ребенка ФИО10 можно было спасти. В смерти ФИО10 виновны врачи как ГБУЗ СК «КДКБ» так и ГБУЗ СК «Детская городская клиническая больница им. Г.К. Филиппского», так как не смогли поставить верный диагноз и назначить правильное лечение. Соответственно, совокупность допущенных врачами дефектов оказания медицинской помощи привели к смерти ФИО10 По факту смерти ФИО10 

<

дата обезличена> года рождения, следователем Следственного комитета РФ по 

<

адрес обезличен> лейтенантом юстиции ФИО18 было вынесено 

<

дата обезличена> постановление о возбуждении уголовного дела 

<

номер обезличен>. Как указано в постановлении поводом для возбуждения уголовного дела является заявлении ФИО1 по факту ненадлежащего исполнения врачами ГБУЗ СК «КДКБ», ГБУЗ СК «Детская городская клиническая больница им. Г.К Филиппского» своих профессиональных обязанностей, вследствие чего по неосторожности наступила смерть малолетнего ФИО10, 

<

дата обезличена> г.р. 

<

дата обезличена> следователем Следственного комитета РФ по 

<

адрес обезличен> лейтенантом юстиции ФИО18 было вынесено постановление о признании ФИО1 потерпевшей по уголовному делу 

<

номер обезличен>. 

<

дата обезличена> следователем следственного отдела по 

<

адрес обезличен> следственного управления Следственного комитета Российской Федерации ФИО19 было вынесено постановлении о выделении в отдельные производства материалов уголовного дела. Из данного постановления следует, что согласно заключению комиссии экспертов 

<

номер обезличен>, установлено, что 

<

дата обезличена> в условиях ГБУЗ ОС «ГДКБ им. Г.К. Филиппского» малолетнему пациенту ФИО10 неверно была определена тактика лечения. Неверная тактика лечения ФИО10 работниками ГБУЗ СК «ГДКБ им. Г.К. Филиппского» могла быть определена вследствие ненадлежащего исполнения медицинскими работниками ГБУЗ СК «ГДКБ им. Г.К. Филиппского» обязанностей вследствие недобросовестного или небрежного отношения к службе либо обязанностей по должности. Впоследствии, 

<

дата обезличена> наступила смерть малолетнего пациента ФИО10 в условиях ГБУЗ СК «КДКБ». В связи с эти было выделена из уголовного дела 

<

номер обезличен> в отдельное производство материалы, содержащие сведения о возможном совершении работниками ГБУЗ СК «ГДКБ им. Г.К. Филиппского» преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 293 УК РФ. С целью определения качества оказанной медицинской помощи и прямой причинно-следственной связи, повлекшей смерть ФИО10 были проведены в ходе предварительного расследования судебно-медицинские экспертизы: 

<

номер обезличен>//113/16/22/78-2/9/2021 -25 и № СКФ 6/110-23. Из заключения эксперта 

<

номер обезличен>//113/16/22/78-2/9/2021-25 следует, что при первой госпитализации в ГБУЗ СК «КДКБ» 12.05.2021г. и при поступлении в ГБУЗ СК «Детская городская клиническая больница им. Г.К Филиппского» у ФИО10 имелась острая хирургическая патология, а именно: острая кишечная непроходимость, что подтверждается следующими признаками: сохраняющий болевой синдром, вынужденное положение тела, вялость бледность кожных покровов сухой обложенный язык, свидетельствующие об интоксикации; сохраняющаяся болезненность при пальпации живота; воспалительные изменения в клиническом анализе крови (лейкоцитоз со сдвигом лейкоцитарной формулы влево в приемном отделении 15,73x10° (с/я 82), по состоянию на 14 час, 18 м. 23,24 х10° (с/я 88); при УЗИ ОБП выявлены выраженный метеоризм, в межпетельном пространстве по боковым каналам небольшое скопление жидкости, общим объемом 50-60 см; по результатам рентгенологического, исследования органов брюшной полости - расширение (дилатация) петель кишки, что является косвенным признаком острой кишечной непроходимости. В карте больного имеется запись о том, что ранее консультирован хирургом ГБУЗ СК «КДКБ», по итогам консультации острая хирургическая патология исключена. При поступлении в ГБУЗ СК «КДКБ» у ФИО10 в крови был выявлен повышенный уровень глюкозы (9,8 ммоль/л), данное состояние - гипергликемия, свидетельствовало о стрессовом повышении уровня глюкозы в ответ на острую хирургическую абдоминальную патологию. Комиссия экспертов в своем заключении пришла к выводу о том, что при первичном поступлении в ГБУЗ СК «КДКБ», после обследования малолетнего ФИО10, результаты обследования последнего свидетельствовали о наличии у него острой хирургической патологии органов брюшной полости. Диагноз, впервые выявленный сахарный диабет неуточненной этиологии был установлен неправильно, изменения в клиническом анализе крови и общем анализе мочи (гипергликемия, и выявленный в моче сахар), с учетом анамнестических, клинических и инструментально-лабораторных данных свидетельствовали о стресс индуцированном повышении уровня глюкозы в крови в ответ на острую абдоминальную патологию. Установленный диагноз: «Кишечная колика, на момент осмотра данных за острую хирургическую патологию органов брюшной-полости не выявлено, в экстренной хирургической помощи не нуждается», установлен неправильно в связи, с чем дальнейшая тактика ведения пациента избрана, также неправильно. Из карты больного следует, что в 17 часов 05 минут 

<

дата обезличена> ФИО10 поступил в ГБУЗ СК «ГДКБ им. Г.К. Филиппского», где госпитализирован в ПРИТ, на момент осмотра: состояние ребенка тяжелое, тяжесть состояния обусловлена интоксикационным синдромом, на фоне СД 1 типа, впервые выявленного. Кетоацидоз? 

<

дата обезличена> (время осмотра не указано) при первичном осмотре в эндокринологическом отделении установлен диагноз: Стрессовая гйпергликемия на фоне патологии ЖКТ. Сахарный диабет тип 1, впервые выявленный? В 13 часов 00 минут 

<

дата обезличена> консультирован хирургом: у ребенка около 12 часов 30 минут усилилась боль в животе, вздулся живот, появилась задержка стула, выполнена обзорная рентгенография органов брюшной полости. По итогам обследования учитывая клинику, данные рентгенологического исследования, у ФИО10 была выявлена кишечная непроходимость. Таким образом, по состоянию на 13 часов 00 минут 

<

дата обезличена> в ГБУЗ СК «Детская городская клиническая больница им. Г.К. Филиппского» правильно был снят диагноз «сахарный диабет», впервые выявленный и установлен диагноз «кишечная непроходимость». Не смотря на то, что врачами ГБУЗ СК «ГДКБ им. Г.К. Филиппского» в дальнейшем был выявлен правильный диагноз, комиссия экспертов установила, что учитывая продолжительность заболевания (впервые боли в животе появились 29 часов назад), стойкость болевого синдрома, нарастания признаков интоксикации, данные объективного осмотра тактика ведения больного избрана врачами ГБУЗ СК «ГДКБ им. Г.К. Филиппского» неправильно, консервативная терапия (стимуляция кишечника и очистительная клизма) была противопоказана, на данном этапе следовало незамедлительно начать предоперационную подготовку (включающую коррекцию водно-электролитных нарушений, антибактериальную терапию и пр.) и решить вопрос о проведении хирургического лечения. В заключение эксперта N°113/16-22/69/9/2021-20//113/16/22/78-2/9/2021-25 указано, что причиной смерти ФИО10 явилась острая странгуляционная низкая кишечная непроходимость в результате внутреннего ущемления кишечника с некрозом стенки толстой и тонкой кишок, осложнившаяся серозно-геморрагическим перитонитом с развитием инфекционно-токсического шока и полиорганной недостаточности. Экспертная комиссия считает, что установленный 

<

дата обезличена> в ГБУЗ СК «КДКБ» диагноз: «Кишечная колика, на момент осмотра данных за острую хирургическую патологию органов брюшной полости не выявлено, в экстренной хирургической помощи не нуждается», установлен неправильно (ошибочен), в связи, с чем дальнейшая тактика ведения пациента избрана также неправильно. Наличие симптоматики, подозрительной на хирургическую патологию органов брюшной полости у ФИО10, требовало дальнейшего интенсивного наблюдения за ним, осмотров в динамике, проведения повторных УЗ и рентгенологических исследований, позволило бы изменить трактовку заболевания и своевременно принять решение о необходимости оперативного лечения. Перевод ФИО10 с сохраняющимися болями в животе через 4 часа после поступления в ГБУЗ СЕ «КДКБ» в другой стационар (ГБУЗ СК ДГБ им. Филиппскога) не обоснован. Экспертная комиссия указала, что вышеуказанные нарушения являются дефектами диагностики и лечения, которые не позволили своевременно провести предоперационную подготовку и хирургическое лечение, и предотвратить развитие некроза тонкой и толстой кишки, перитонита и инфекционно-токсического шока, между указанными нарушениями и развитием перитонита и инфекционно-токсического шока имеется прямая причинно - следственная связь. Комиссия экспертов в своем заключении на вопрос «Предотвратима ли была смерть малолетнего ФИО10?», ответили, что данный вопрос, является гипотетическим и не подлежит судебно-медицинской экспертной оценке. Однако следует отметить, что с учетом молодого возраста сопутствующей патологии, экспертная комиссия полагает, что при своевременно выполненном показанном оперативном лечении смерть ФИО10 была предотвратима. Кроме этого в ходе экспертизы, в ГБУЗ СК «КДКБ» и ГБУЗ СК «Детская городская клиническая больница им. Г.К. Филиппского» были выявлены дефекты ведения документации, а именно в части отсутствия в картах стационарного больного обоснования предварительного и клинического диагнозов. Согласно протоколу патологоанатомического вскрытия имело место недостаточно подробное описание исследования внутренних органов ребенка, что является дефектом ведения медицинской документации. Так, в протоколе не полностью описаны: сигмовидная кишка, ущемленная в отверстии брыжейки удлинена, но длина ее не указана; расширение просвета сигмовидной кишки до 8 см в диаметре, но не указана длина расширенного участка и его локализация (до или после места ущемления); стенка сигмовидной кишки синюшная, слизистая ее темно-красная (макроскопические признаки некроза кишки), не указана распространенность этих патологических изменений (какая часть сигмовидной кишки или сколько сантиметров зона некроза длиной); часть тонкой кишки также ущемлено в отверстии брыжейки, но не указана длина ущемленной петли тонкой кишки, не указано имелось ли расширение просвета тонкой кишки в зоне ущемления и на каком участке; стенка тонкой кишки с кровоизлияниями, слизистая - темно-красная (признаки некроза кишки), однако не указана распространенность этих патологических изменений (длина зоны некроза). В дальнейшем, была проведена еще одна судебно-медицинская экспертиза № СКФ 6/110-23, экспертная комиссия которой на основании данных представленных в материалах уголовного дела и медицинских документах, с учетом результатов повторного гистологического исследования кусочков внутренних органов, пришла к выводу, что смерть малолетнего ФИО10 

<

дата обезличена> года рождения наступила в результате токсического шока, развившегося вследствие острой странгуляционной низкой кишечной непроходимости в результате внутреннего ущемления кишечника с некрозом стенки толстой и тонкой кишок, осложнившейся серозно-геморрагическим перитонитом и полиорганной недостаточностью. Так, на основании материалов уголовного дела и медицинских документов, судебно- медицинская экспертная комиссия установила следующие недостатки при оказании медицинской помощи ФИО10 при первичном поступлении в ГБУЗ СК «КДКБ» 

<

дата обезличена>; неверно установленный диагноз: впервые выявленный сахарный диабет неутонченной этиологии; неверно установленный диагноз при осмотре врача хирурга: кишечная колика. На момент осмотра данных за острую хирургическую патологию органов брюшной полости не выявлено, в экстренной хирургической помощи не нуждается. Дальнейшая тактика будет определена реаниматологом; во время УЗИ обследования нет оценки работы кишечника, не оценены сосуды брыжейки. Внимательный осмотр дал бы информацию по развитию кишечной непроходимости маятнико-образное движение химуса, аномальное расположение брыжеечных сосудов. Судебно-медицинская экспертная комиссия считает вышеуказанные недостатки дефектами оказания медицинской помощи. Наличие вышеописанных дефектов привели к развитию угрожающего жизни состояния - токсического шока, развившегося вследствие острой странгуляционной низкой кишечной непроходимости в результате внутреннего ущемления кишечника с некрозом стенки толстой и тонкой кишок, осложнившейся серозно-геморрагическим перитонитом полиорганной недостаточностью по причине чего квалифицируется как причинение тяжкого вреда здоровью согласно пунктам 6.2. и 6.2.7 Медицинских критериев определения степени тяжести причиненного вреда здоровью человека, утвержденных Приказом 

<

номер обезличен>н ФИО20 от 24.04.2008г., и состоит в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти ФИО10 Судебно-медицинская экспертная комиссия отмечает, что при поступлении ФИО10, последний осматривался тремя разными хирургами. Для динамического наблюдения было бы важно осматривать ребенка одним и тем же врачом, чтобы увидеть динамику заболевания. Или же производить осмотр совместно. Одним из хирургов были отмечены «схваткообразные боли в животе». Они никак не интерпретируются. Это один из признаков кишечной непроходимости. Ни один хирург 12.05.2021г. не проводил аускультацию органов брюшной полости. Это помогло бы выйти на правильный диагноз, так как она была бы патологической. Хирургов увело от правильного диагноза наличие гипергликемии и глюкозурии. Но это бывает при тяжелых патологических процессах органов брюшной полости, не связанных с сахарным диабетом, что и было в данном случае. Как позже написала эндокринолог, это была «стрессовая гликемия». Снятие диагноза хирургической патологии врачом хирургом должно было бы быть принято коллегиально, с заведующим отделением хирургии. Перевод в другой стационар с неверным диагнозом сильно затянул процесс постановки диагноза и своевременности оперативного лечения. Результаты осмотра врачом-хирургом ГБУЗ СК «КДКБ» ФИО13 с исключением хирургической патологии явились основанием для лечащего врача-реаниматолога принятия ею решения о переводе ребенка в ГБУЗ СК «ДГБ им. Филиппского» с диагнозом «Впервые выявленный сахарный диабет неуточненный». На этапе оказания медицинской помощи ФИО10 в ГБУЗ СК «ДГБ им. Филлиппского» выявлены следующие недостатки: длительное (

<

дата обезличена> и 

<

дата обезличена>) наблюдение за больным хирургов без каких-либо заключений и выводов; неправильно избранная тактика ведения больного - консервативная терапия (стимуляция кишечника и очистительная клизма) после снятия диагноза сахарного диабета, впервые выявленного 

<

дата обезличена> в 13 часов 00 минут и установления диагноза кишечной непроходимости; разнятся записи по оценке объективного статуса больного в одно и то же время. Так, 13.05.2021г. в 12 часов 30 минут реаниматологом отмечается «Живот участвует в акте дыхания, пальпаторно мягкий, вздут. Перистальтика вялая». В 16 часов 00 минут - «Живот участвует в акте дыхания, пальпаторно мягкий, вздут, сохраняется болезненность по ходу толстого кишечника. Перистальтика вялая». Между этими записями осмотр гастроэнтеролога: «Живот: резко увеличен в размерах, вздут, напряжён, труднодоступный для пальпации; аускультативно - перистальтика не выслушивается». В конце своей записи осмотра она ставит диагноз: кишечная непроходимость; не сделан пассаж контраста по желудочно-кишечному тракту; в 12 часов 30 минут 13.05.2021г. реаниматологом отмечается нарастание болевого синдрома, вздутие живота. Это экстренная хирургическая ситуация. Необходимо было созвать консилиум с привлечением хирургов, других специалистов для выработки дальнейшей тактики ведения. В это время невролог отмечает выраженное напряжение мышц живота. Нет реакции на ухудшение состояния больного. Судебно-медицинская экспертная комиссия считает вышеуказанные недостатки дефектами оказания медицинской помощи. В соотв. с п. 25 Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека утвержденных Приказом Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 

<

дата обезличена> 

<

номер обезличен>н - ухудшение состояния здоровья человека, обусловленное дефектом оказания медицинской помощи, рассматривается как причинение вреда здоровью. Наличие вышеописанных дефектов привели к развитию угрожающего жизни состояния - токсического шока, развившегося вследствие острой странгуляционной низкой кишечной непроходимости в результате внутреннего ущемления кишечника с некрозом стенки толстой и тонкой кишок, осложнившейся серозно-геморрагическим перитонитом полиорганной недостаточностью по причине чего квалифицируется как причинение тяжкого вреда здоровью согласно пунктам 6.2. и 6.2.7 Медицинских критериев определения степени тяжести причиненного вреда здоровью человека, утвержденных Приказом 

<

номер обезличен>н Минздравсоцразвития РФ от 24.04.2008г., и состоит в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти ФИО10 Судебно-медицинская экспертная комиссия отмечает, что в ГБУЗ СК «Детская городская клиническая больница им. Г.К. Филиппского» было начато лечение диагноза «Сахарный диабет 1 тип, впервые выявленный. Кетоацидоз?», так как имелись гипергликемия, глюкозурия. Хирургическая патология органов брюшной полости на предыдущем этапе была исключена. Однако 

<

дата обезличена> (время не указано) врач- эндокринолог, осмотрев ребенка с сомнением отнеслась к диагнозу и выставила: «Стрессовая гипергликемия на фоне патологии Ф. Сахарный диабет тип 1, впервые выявленный». После этого ребенка осматривают совместно заведующий хирургическим отделением с ПРИТ, старший ординатор хирургического отделения с ПРИТ и лечащий реаниматолог. После этого вновь вызывается хирург, так как основным симптомом остается боль в животе, токсикоз. В 13 часов 00 минут и в 16 часов 30 минут описывается картина кишечной непроходимости с отрицательной динамикой. Тактика ведения больного - консервативная терапия (стимуляция кишечника и очистительная клизма) избрана неправильно, учитывая отрицательную динамику по данным рентгенологического исследования от 

<

дата обезличена> - R-картина с отрицательной динамикой. Определяются горизонтальные уровни жидкости в мезо и гипогастрии, кишечные «арки» в правом боковом фланге - выражено раздутые газом петли кишечника, с горизонтальным уровнем жидкости на дне (снимки были изучены врачом рентгенологом в рамках настоящей экспертизы), результаты лабораторных исследований -лейкоцитоз 22,9 х10°л, гипопротеинемия 55,0 г/л, повышение ACT 58,6 Е/л). Экспертная комиссия указала, что упорно проводить очистительные клизмы и стимулировать кишечник было ошибочно. Необходимо было поставить вопрос о необходимости оперативного лечения При сомнениях - привлечение высших по должности. При подозрении на хирургическую патологию могла и была обязана собрать консилиум с привлечением нескольких хирургов для решения вопроса об операции. Судебно-медицинская экспертная комиссия сходится во мнении, что неблагоприятный исход заболевания обусловлен наличие совокупности допущенных врачами дефектов оказания медицинской помощи ФИО10 Кроме этого в заключение эксперта № СКФ 6/110-23 указано, что ФИО10 был переведен из ГБУЗ СК «КДКБ» в ГБУЗ СК «Детская городская клиническая больница им. Г.К. Филиппского» 

<

дата обезличена> в 16 часов 30 минут с диагнозом «Впервые выявленный сахарный диабет неутонченный». Перевод был связан с исключением хирургической патологии хирургами ГБУЗ СК «КДКБ» и выявленными высокими цифрами глюкозы крови и наличия сахара в моче. При переводе врачи оценивали состояние как «тяжелое», однако при поступлении состояние расценивается как «средней тяжести». Судебно-медицинская экспертная комиссия отмечает, что перевод ребенка был необоснованным, он нуждался в лечении детских хирургов ГБУЗ СК «КДКБ». На вопрос: «В какой момент, (в период с первичного поступления ФИО10 в ГБУЗ СК «КДКБ») безусловно и при наличии всех объективных данных, необходимо было принимать решение об оперативном лечении? Кем это решение должно было быть принято?» Судебно-медицинская экспертная комиссия указала, что это решение могло бы быть принято хирургами ГБУЗ СК «КДКБ», если бы не состоялся перевод пациента в ГБУЗ СК «Детская городская клиническая больница им. Г.К. Филипиского». Динамическое наблюдение за больным, проведенное различными хирургами в течение короткого времени не позволило создать цельного представления о степени ухудшения состояния пациента. Также это решение могло бы быть принято и 

<

дата обезличена> при ухудшении состояния больного хирургом ГБУЗ СК «ДГБ им. Филлиппского». Проведение ФИО10. лапароскопии было показано как 12.05.2021г., так и 13.05.2021г. Основаниями для проведения лапароскопии являлись, комплекс жалоб больного на боли в животе, стойкость болевого синдрома, данные инструментарных на It- гр. (снимки были изучены врачом рентгенологом в рамках настоящей экспертизы) органов брюшной полости от 

<

дата обезличена> отмечаются умеренно раздутые газом петли кишечника в мезогастрии и единичный «мелкий» горизонтальный уровень жидкости в правом фланге брюшной полости. Заключение R-признаки в пользу проявлений острой кишечной непроходимости. Судебно-медицинская экспертная комиссия указала, что врачом хирургом ГБУЗ СК «КДКБ» ФИО13 на момент первичного осмотра был выставлен диагноз: кишечная колика. На момент осмотра данных за острую хирургическую патологию органов брюшной полости не выявлено, в экстренной хирургической помощи не нуждается, но данный диагноз субъективно неверно истолкован. В своем заключении судебно-медицинская экспертная комиссия отметила, что поставленный ФИО10 диагноз «сахарный диабет» - ошибочный, так как повышение глюкозы крови 

<

дата обезличена> до 9,8 ммоль/л говорит о транзиторной гипергликемии в ответ на воспалительный процесс, а не вследствие инсулиновой недостаточности. Диагноз Сахарный диабет выставляют при повышении глюкозы свыше 11,1 ммоль/л при случайном измерении в течении дня независимо от приема пищи. Также отмечают, что у ФИО10 Ацетонемического криза зафиксировано не было и в представленной медицинской документации на имя ФИО10 во всех имеющихся анализах мочи не отмечалось наличие кетоновых тел. Кроме этого, по однократному повышению глюкозы крови до 9,8 ммоль/л невозможно установить диагноз сахарный диабет. Для того чтобы выставить диагноз - сахарный диабет, необходимо проверить глюкозу крови строго натощак (10-12 часов голода перед сдачей анализа), норма до 7,0 ммоль /л венозной плазме крови или же при случайном измерении гликемии в независимости от приема пищи, показатель глюкозы должен быть выше 11,1 ммоль/л в венозной плазме крови. При выявлении повышенного уровня глюкозы крови необходимо было выяснить, когда был последний прием пищи, или сладкой воды, и в каком количестве, а также оценить наличие жалоб и время их возникновения. При дебюте сахарного диабета появляются жалобы на жажду, сухость во рту, ночные мочеиспускания, повышенный аппетит, резкое похудание, слабость. От начала заболевания до ярких клинических проявлений проходит около 2-4х недель. Мгновенно, в течении пару часов Сахарный диабет 1 типа развиться не может, так как сохраняется около 20% клеток поджелудочной железы в рабочем состоянии. Исходя из заключения экспертов 

<

номер обезличен>//113/16/22/78-2/9/2021-25 и № СКФ 6/110-23 можно сделать вывод, что смерть ФИО10, 

<

дата обезличена> г.р. наступила вследствие совокупно допущенных работниками ГБУЗ СК «КДКБ» и ГБУЗ СК «ДГБ им: Филлиппского» дефектов оказания медицинской помощи, выразившихся в неправильном установлении диагноза заболевания, невыполнении врачами всех необходимых пациенту диагностических мероприятий для установления причин боли в животе, неверно избранных методах лечения, в результате чего имеющееся у ФИО10 заболевание прогрессировало и привело к летальному исходу. Допущенные при оказании медпомощи дефекты неблагоприятно сказались на течении заболевания у ребенка и способствовали наступлению его смерти, т.е. они явились условием, способствующим наступлению смерти ребенка. К числу основных прав человека Конституцией Российской Федерации отнесено право на охрану здоровья (статья 41 Конституции Российской Федерации). Для семьи П-ных, а также бабушки ФИО4 и дедушки - ФИО3 смерть их близкого человека - ФИО10, 

<

дата обезличена> года рождения, стала непосильной утратой, после которой семья никак не может оправиться. Таким образом, смерть близкого человека, произошедшая по совокупной вине работников ГБУЗ СК «КДКБ» и ГБУЗ СК «ДГБ им. Филлипского», вследствие оказания медицинской помощи ненадлежащего качества (дефектов), причинили ФИО11 (мама) её несовершеннолетней дочери ФИО2 (сестра), ФИО3 (дедушка), ФИО4 (бабушка) - тяжелые нравственные и физические страдания, выразившиеся в следующем. На сегодняшний день ФИО1 находится в подавленном состоянии, появились проблемы в общении и коммуникации в социуме, появились чувства одиночества и апатии ко всему, в связи с этим перестала вести активный привычный образ жизни. Смерть сына сказывается на её психологическом состоянии, что подтверждается заключением специалиста Ж 1902-НС от 

<

дата обезличена> (психологическое экспертное исследование) из которого следует, что у ФИО1 выявляются симптомы посттравматического стрессового расстройства в виде повышенного уровня психической напряженности, выраженных депрессивных тенденций, тревоги, снижение уровня стремления к действию, утраты. психического спокойствия и психологического комфорта. Стойкость, глубина и интенсивность негативных переживаний значительно выражены, на что указывают выявленные у ФИО11 в ходе исследования высокий уровень психической напряженности (стресса), высокий уровень реактивной и личностной тревожности, выраженность депрессивной симптоматики, нервно- психическое истощение. Учитывая возникновение данных изменений в период исследуемых событий (что подтверждается данными настоящего обследования и медицинской документацией), их объективно психотравмирующий характер, высокую личностную значимость произошедшего для неё, описанные, выше изменения психологического благополучия состоят в прямой причинно-следственной связи с указанными психотравмирующими событиями, а именно со смертью сына 14.05.2021г. Так же было проведено экспериментально-психологическое исследование ФИО2, 

<

дата обезличена> г.р. Из заключения медицинского психолога от 

<

дата обезличена> следует, что у Подколзиной КВ. наблюдаются нарушения, которые соответствуют неврастеническому варианту психогенно-невротического синдрома (реакция на сложившуюся негативную, социально-психологическую по своему характеру ситуацию, в связи с кончиной брата). Поводом проведения исследования стали жалобы со стороны матери ФИО11 на состояние дочери, а именно: плаксива, раздражительна, отказывается делать уроки, указанное состояние начало проявляться с мая 2021 года после смерти брата (плакала, отказывалась ложиться спать, спрашивала, когда будет брат). Кроме этого, как поясняла ФИО11, после смерти брата поведение её дочери ФИО2 изменилось, она стала замкнутой, с подружками встречаться не хочет, гулять выходит редко, часто случаются беспричинные приступы плача, плохо стала кушать в связи, с чем похудела. Смерть ФИО10 очень сильно переживают его бабушка и дедушка, к которым ФИО10 часто ездил с ночевкой особенно во время школьных каникул. У бабушки и дедушки с внуком сложились теплые отношения, когда внук находился у них в гостях, они часто играли в настольные игры, ходили на прогулки, смотрели мультфильмы или детские художественные сказки, также дедушка часто брал внука на рыбалку. Кроме этого, бабушка и дедушка во время совместного времени препровождения рассказывали внуку различные истории из своей жизни и общались на различные житейские темы. После смерти внука, ФИО3 (дедушка) находится в подавленном состоянии и замкнулся в себе, появилась апатия ко всему и чувство дезориентации, испытывает чувство опустошения, стал плохо спать, перестал ездить на рыбалку, часто приезжает на могилу внука и плачет, до сих пор не верит в произошедшее. Со смертью внука у ФИО3 серьезно ухудшилось здоровье, что сказалось на обострении хронических заболеваний, в связи с этим ФИО3 с 

<

дата обезличена> по 

<

дата обезличена> находился на стационарном лечении в ГБУЗ СК «

<

адрес обезличен> больница» в дальнейшее в связи с ухудшением состояния был переведен в терапевтическое отделение ГБУЗ СК «ГКБ СМП» 

<

адрес обезличен>, где находился на лечении с 

<

дата обезличена> по 

<

дата обезличена>, что подтверждается выписками из истории болезни 

<

номер обезличен> и 12214. В таком же состоянии находится и бабушка ФИО4, которая также находится в подавленном состоянии, стала замкнутой, малообщительной, раздражительной, плохо ест, часто грустит, так же часто глядит в одну точку и плачет, вместе с супругом ФИО3 часто приезжает на могилу внука. Кроме этого в комнате, в которой проживал ФИО10 оставаясь у бабушки и дедушки, до сих пор не тронуты его вещи. Бабушка и дедушка оставили все так, как было до утраты, таким образом, последние пытаются найти утешение, в произошедшей трагедии пользуясь вещами любимого внука. Исходя из вышеизложенного, были выявлены дефекты оказания медицинской помощи со стороны врачей ГБУЗ СК «КДКБ» и ГБУЗ СК «ДГБ-им. Филлипского», повлекшие смерть ФИО10 в связи с этим причиненный моральный вред: ФИО11 оценивается в размере 7000000 рублей; ФИО2 оценивается, в размере 5000000 рублей; ФИО3 оценивается в размере 1000000 рублей; ФИО4 оценивается в размере 1000000 рублей.

Истец ФИО1, действующая в своих интересах и интересах несовершеннолетней ФИО2 в судебном заседании исковые требования поддержала, просила суд их удовлетворить в полном объеме по основаниям, изложенным в иске.

Представитель истца ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4 – ФИО5 в судебном заседании исковые требования поддержал, просил суд их удовлетворить в полном объеме по основаниям, изложенным в иске. 

Истцы ФИО3 и ФИО4 извещенные надлежащим образом о времени и месте рассмотрения дела, в судебное заседание не явились, ходатайствовали о рассмотрении дела в свое отсутствие. Суд с учетом мнения представителей сторон, на основании ст. 167 ГПК РФ рассмотрел дело в отсутствие истцов.

Представители ответчика ГБУЗ СК «Детская городская клиническая больница им. Г.К. Филиппского» ФИО6 и ФИО7 в судебном заседании исковые требования не признали, просили суд отказать в иске в полном объеме.

Представитель ответчика ГБУЗ СК «Краевая детская клиническая больница» ФИО8 в судебном заседании исковые требования не признала, просила суд в иске отказать по основаниям, указанным в возражениях.

Представитель отдела по охране прав детства администрации 

<

адрес обезличен>, извещенная надлежащим образом о времени и месте рассмотрения дела, в судебное заседание не явилась, представила заключение, согласно которому просила суд вынести решение в соответствии с действующим законодательством. 

Суд, с учетом мнения представителей сторон, на основании ст. 167 ГПК РФ рассмотрел дело в отсутствие неявившихся лиц.

Выслушав мнение представителей сторон, исследовав материалы дела, заслушав заключение прокурора, полагавшего исковые требования подлежащими удовлетворении с учетом принципов разумности и справедливости, приходит к следующим выводам.

В силу ч. 2 ст. 195 ГПК РФ суд основывает решение только на тех доказательствах, которые были исследованы в судебном заседании.

В силу ст. 35 ГПК РФ лица, участвующие в деле, имеют право представлять доказательства и участвовать в их исследовании, задавать вопросы другим лицам, участвующим в деле, свидетелям, экспертам и специалистам; заявлять ходатайства, в том числе об истребовании доказательств; давать объяснения суду в устной и письменной форме; приводить свои доводы по всем возникающим в ходе судебного разбирательства вопросам, возражать относительно доводов других лиц, участвующих в деле; использовать другие процессуальные права, а также несут процессуальные обязанности, установленные процессуальным законодательством.

Согласно ч. 1 ст. 35 ГПК РФ лица, участвующие в деле, должны добросовестно пользоваться всеми принадлежащими им процессуальными правами.

В ходе судебного разбирательства судом установлены следующие фактические обстоятельства по делу, а именно: 

<

дата обезличена> утром примерно в 08 часов 00 минут ФИО1, 

<

дата обезличена> г.р., привезла своего малолетнего сына ФИО10, 

<

дата обезличена> года рождения, в МБОУ СОШ 

<

номер обезличен>, расположенную по адресу: 

<

адрес обезличен>, переулок Макарова, 

<

адрес обезличен>, после этого ФИО11 уехала по своим делам. Примерно через 30 минут ФИО11 позвонил её сын ФИО10 и попросил его забрать со школы, в связи с тем, что у него болит живот, после этого ФИО11 сказала сыну, чтобы он обратился в медчасть и попросил таблетку, что он и сделал. Через некоторое время ФИО10 снова позвонил своей матери ФИО11 и настойчиво, попросил забрать его, поскольку боль в животе не проходила. В дальнейшем примерно в 8 часов 45 минут ФИО11 забрала своего сына со школы, и они поехали в ГАУЗ СК ГП 

<

номер обезличен>, расположенную по адресу: 

<

адрес обезличен>. В поликлинике ФИО10 осмотрел врач-педиатр ФИО12, которая после осмотра выдала направление на госпитализацию в ГБУЗ СК ГП «КДКБ» с диагнозом «аппендицит». При этом врач пояснила, что ребенку нельзя ничего есть и пить, поскольку, скорее всего ему нужно будет делать операцию по удалению аппендицита. В дальнейшем примерно в 10 часов 00 минут ФИО11 с сыном приехала в ГБУЗ СК «КДКБ» расположенную по адресу: 

<

адрес обезличен>, после чего их сразу же осмотрел дежурный хирург ФИО13, которая после осмотра выписала направление на сдачу анализов. В 13 часов 00 минут пришли результаты анализов, после чего врач ФИО13 повторно осмотрела ФИО10 и указала на то, что у последнего повышенный сахар, связи, с чем его нужно госпитализировать в отделение реанимации, чтобы исключить диагноз «аппендицит», после чего ребенок будет перенаправлен в детскую больницу им. Филиппского с целью лечения сахарного диабета. Примерно в 14 часов 00 минут ФИО10 госпитализировали в реанимацию, а матери ФИО11, сказали ехать домой, и что врачи с ней свяжутся, после чего она уехала. Так примерно в 15 часов 00 минут ФИО11 позвонили с Краевой детской больницы и сообщили, что врачи исключили диагноз «аппендицит», поставили диагноз «сахарный диабет», в связи с чем, они направляют ФИО10 в ГБУЗ СК «Детская городская клиническая больница им. Г.К. Филипиского», расположенную по адресу: 

<

адрес обезличен>. В ГБУЗ СК «Детская городская клиническая больница им. Г.К. Филиппского» ФИО10 снова осмотрели дежурные врачи и взяли анализы, после чего приняли решение о госпитализации последнего в реанимацию. Врач анестезиолог-реаниматолог ГБУЗ 

<

адрес обезличен> «ГДКБ им, Г.К. Филиппского» ФИО14 дежурившая в то время, назначила ФИО10 лечение в связи с поставленным диагнозом «Сахарный диабет». В дальнейшем за прошедшую ночь состояние ФИО10, никак не менялось, живот болел также, он был бледным, не мог разогнуться. 13.05.2021г. ФИО10 был осмотрен лечащим врачом - заведующим отделения ФИО15, который в ходе осмотра установил, что ребенок находится в тяжелом состоянии, которое было обусловлено кишечной непроходимостью, вследствие чего, отменил у ребенка диагноз «сахарный диабет», доставив диагноз «непроходимость кишечника» Со слов матери ФИО11, которая находилось с ребенком в реанимации, в обед у ФИО10 стала подниматься температура до 38,5 С, открылась рвота. Ему поставили противорвотный и жаропонижающий уколы. Через некоторое время он стал сильно потеть, у него был холодный пот, но врачи объясняли это тем, что падает температура тела. Хотя позже, почитав симптомы в интернете, истец узнала, что «холодный пот» является симптомом перитонита. К вечеру температура тела упала, рвота прошла. ФИО10 внешне стал выглядеть лучше, порозовели губы, однако к 12 часам ночи состояние ребенка снова стало хуже, снова открылась рвота. За ночь ребенок вырвал примерно 14-16 раз, он стал бредить, у него начались галлюцинации. Утром 

<

дата обезличена> ребенка осмотрел заведующий отделением ФИО15, после осмотра заведующий указал, что состояние ребенка ухудшается, в связи, с чем он позвонил в ГБ УЗ СК «КДКБ» и пригласил хирурга для осмотра. Примерно в 10 часов приехали врачи из ГБУЗ СК «КДКБ» и в связи с тем, что состояние ребенку ухудшалось, его перевели обратно в ГБУЗ СК «КДКБ», расположенную по адресу: 

<

адрес обезличен>. По приезду в ГБУЗ СК «КДКБ» в 11 часов 50 минут ФИО10 был госпитализирован в отделение реанимации, где перед реаниматологами была поставлена задача о необходимости подготовки больного к экстренному оперативному вмешательству. В 14 часов 00 мину была начата операция, операция выполнялась врачом хирургом ФИО13 и заведующим хирургическим отделением ФИО17 При проведении операции у ФИО10 в 14 часов 10 минут произошла остановка сердца, после чего врачами проводившими операцию были предприняты реанимационные мероприятия, которые прошли безуспешно, и в 14 часов 40 минут была констатирована смерть ФИО10

Согласно Лиссабонской декларации Всемирной медицинской ассоциации о правах пациентов, принятой на 34-й сессии Всемирной медицинской ассамблеи (Лиссабон, Португалия, сентябрь/октябрь 1981 г., с внесением поправок на 47-й сессии Всемирной Генеральной ассамблеи (Бали, Индонезия, сентябрь 1995 г.)), и Декларации о развитии прав пациентов в Европе (Европейское совещание по правам пациентов (Амстердам, 28 -

<

дата обезличена> ВОЗ, Европейское региональное бюро), все пациенты имеют право на высококачественную медицинскую помощь.

Конституционной основой реализации прав пациента является ряд закрепленных в Конституции РФ прав и свобод человека и гражданина: право на охрану здоровья, медицинскую помощь (ст. 41). Права пациентов при обращении за медицинской помощью и ее получении определяют Основы законодательства Российской Федерации об охране здоровья. В силу ст. 68 Основ в случае нарушения прав граждан в области охраны здоровья вследствие недобросовестного выполнения медицинскими работниками своих профессиональных обязанностей, повлекшего причинение вреда здоровью граждан или их смерть, ущерб возмещается в соответствии с частью первой статьи 66 настоящих Основ, т.е. в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации.

В соответствии со статьей 2 Конституции Российской Федерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства.

В Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации (часть 1 статьи 17 Конституции Российской Федерации).

Основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения (часть 2 статьи 17 Конституции Российской Федерации).

Права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием (статья 18 Конституции Российской Федерации).

К числу основных прав человека Конституцией Российской Федерации отнесено право на охрану здоровья (статья 41 Конституции Российской Федерации).

Каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений (часть 1 статьи 41 Конституции Российской Федерации).

Отношения, возникающие в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, регулирует Федеральный закон от 

<

дата обезличена> N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации".

Здоровье - состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма (пункт 1 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно части 2 статьи 64 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Исходя из приведенных положений Конституции Российской Федерации и правовых норм, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (пункт 1 статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации).

Пунктом 1 ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Как следует из разъяснений, содержащихся в п. 11 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 

<

дата обезличена> 

<

номер обезличен> «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», по общему правилу, установленному пунктами 1 и 2 статьи 1064 ГК РФ, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Обязанность по возмещению вреда может быть возложена на лиц, не являющихся причинителями вреда (статьи 1069, 1070, 1073, 1074, 1079 и 1095 ГК РФ). 

Установленная статьей 1064 ГК РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт причинения вреда, его размер, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Пунктом 1 статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства. Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав.

Из нормативных положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод, толкования положений Конвенции в соответствующих решениях Европейского Суда по правам человека в их взаимосвязи с нормами Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации, положениями статей 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и здоровью гражданину при оказании ему медицинской помощи, а равно как в случае оказания ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками такого пациента, другими близкими ему людьми, поскольку в связи с ненадлежащим оказанием медицинской помощи такому лицу, лично им в силу сложившихся семейных отношений, характеризующихся близкими отношениями, духовной и эмоциональной связью между членами семьи, лично им также причиняются нравственные и физические страдания (моральный вред).

Пунктом 9 части 5 статьи 19 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» предусмотрено право пациента на и возмещение вреда, причиненного здоровью при оказании ему медицинской помощи.

По мнению суда, круг лиц, имеющих право на компенсацию морального вреда, не может быть широким, он должен быть ограничен родственниками первой и второй степени и членами семьи потерпевшего. Под членом семьи должно пониматься лицо, совместно проживающее и ведущее общее хозяйство с потерпевшими. В состав семьи для целей применения компенсации морального вреда должны входить лица, наличие страданий у которых в связи с нарушением семейных связей в случае инвалидности потерпевших должно предполагаться, если не будет доказано обратное, такие, как, супруги; родственники первой и второй степени; усыновители и усыновленные; фактические воспитатели и воспитанники; лица, находящиеся в фактических брачных отношениях, если они совместно проживали и вели общее хозяйство (сожители).

Для возникновения права на компенсацию у других лиц предложено соблюдение двух условий: объективной родственной или иной семейной связи (внуки, дедушка, бабушка; неполнородные братья и сестры; усыновители и усыновленные, фактические воспитанники и воспитатели) и субъективной связи, выражающейся в духовной близости с пострадавшими, теплые отношения с ними, длительность таких отношений и т.п. субъективные факторы, которые лицо должно доказать. Кроме того, в исключительных случаях в этот круг лиц могут быть включены иные лица, которые с достоверностью докажут, что инвалидность лица причинила им тяжелые физические или нравственные страдания. 

Как следует из разъяснений, содержащихся в пункте 32 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 

<

дата обезличена> N 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» при рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. Наличие факта родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для компенсации морального вреда.

К числу наиболее значимых человеческих ценностей относится жизнь и здоровье, а их защита должна быть приоритетной (статья 3 Всеобщей декларации прав человека и статья 11 Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах). Право гражданина на возмещение вреда, причиненного жизни или здоровью, относится к числу общепризнанных основных неотчуждаемых прав и свобод человека, поскольку является непосредственно производным от права на жизнь и охрану здоровья, прямо закрепленных в Конституции РФ.

Статьей 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела.

В соответствии со статьей 2 Конституции Российской Федерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства.

В Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации (часть 1 статьи 17 Конституции Российской Федерации).

Основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения (часть 2 статьи 17 Конституции Российской Федерации).

Права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием (статья 18 Конституции Российской Федерации).

К числу основных прав человека Конституцией Российской Федерации отнесено право на охрану здоровья (статья 41 Конституции Российской Федерации).

Каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений (часть 1 статьи 41 Конституции Российской Федерации).

Отношения, возникающие в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, регулирует Федеральный закон от 

<

дата обезличена> N 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации». 

Согласно вышеназванному закону здоровье - состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.

В статье 4 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» закреплены такие основные принципы охраны здоровья граждан, как соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи (пункты 1, 2, 5 - 7 статьи 4 названного закона).

Медицинская помощь - комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пункты 3, 9 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

В пункте 21 статьи 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" определено, что качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (часть 1 статьи 37 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно части 2 статьи 64 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2 и 3 статьи 98 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Исходя из приведенных положений Конституции Российской Федерации и правовых норм, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Из содержания искового заявления усматривается, что основанием для их обращения в суд с требованиями о компенсации морального вреда явилось некачественное оказание несовершеннолетнему ФИО22 медицинской помощи. 

Согласно статье 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.

Семейная жизнь в понимании статьи 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и прецедентной практики Европейского Суда по правам человека охватывает существование семейных связей как между супругами, так и между родителями и детьми, в том числе совершеннолетними, между другими родственниками.

Статьей 38 Конституции Российской Федерации и корреспондирующими ей нормами статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.

Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (пункт 1 статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации).

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 ГК РФ).

В пункте 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 

<

дата обезличена> N 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» разъяснено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.) или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина. Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий, и др.

Из норм Конвенции о защите прав человека и основных свобод и их толкования в соответствующих решениях Европейского Суда по правам человека в их взаимосвязи с нормами Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации, положениями статей 150, 151 ГК РФ, разъяснениями Пленума Верховного Суда Российской Федерации следует, что в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому лицу.

В силу пункта 1 статьи 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 ГК РФ) и статьей 151 ГК РФ.

Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 ГК РФ, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1068 ГК РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Статья 1101 ГК РФ предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.

В пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 

<

дата обезличена> N 10 разъяснено, что суду следует устанавливать, чем подтверждается факт причинения потерпевшему нравственных или физических страданий, при каких обстоятельствах и какими действиями (бездействием) они нанесены, степень вины причинителя, какие нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим, в какой сумме он оценивает их компенсацию и другие обстоятельства, имеющие значение для разрешения конкретного спора (абзац второй пункта 1 названного постановления).

Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий (абзац второй пункта 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 

<

дата обезличена> N 10).

Как разъяснено в пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 

<

дата обезличена> N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина", по общему правилу, установленному статьей 1064 ГК РФ, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 ГК РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

При рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела (абзацы третий и четвертый пункта 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 

<

дата обезличена> N 1).

По смыслу приведенных нормативных положений гражданского законодательства и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации, моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. Необходимыми условиями для возложения обязанности по возмещению вреда, в том числе по компенсации морального вреда, являются: наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда.

При этом законом установлена презумпция вины причинителя вреда, которая предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий - если это вред моральный), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Применительно к спорным отношениям в соответствии с действующим правовым регулированием ответчикам надлежит доказать отсутствие своей вины в причинении морального вреда истцам в связи с тем, что медицинская помощь несовершеннолетнему ФИО10, как утверждают истцы была оказана ненадлежащим образом.

Согласно ст. 37 Федерального закона от 

<

дата обезличена> № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций (вступает в силу с 

<

дата обезличена>); 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Порядок оказания медицинской помощи разрабатывается по отдельным ее профилям, заболеваниям или состояниям (группам заболеваний или состояний) и включает в себя: 1) этапы оказания медицинской помощи; 2) правила организации деятельности медицинской организации (ее структурного подразделения, врача); 3) стандарт оснащения медицинской организации, ее структурных под разделений; 4) рекомендуемые штатные нормативы медицинской организации, ее структурных подразделений; 5) иные положения исходя из особенностей оказания медицинской помощи.

Так, согласно частям 2, 5 статьи 70 Федерального закона от 

<

дата обезличена> № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» лечащий врач организует своевременное квалифицированное обследование и лечение пациента, предоставляет информацию о состоянии его здоровья, по требованию пациента или его законного представителя приглашает для консультаций врачей-специалистов, при необходимости созывает консилиум врачей для целей, установленных частью 4 статьи 47 названного федерального закона (донорство органов и тканей человека и их трансплантация (пересадка). Рекомендации консультантов реализуются только по согласованию с лечащим врачом, за исключением случаев оказания экстренной медицинской помощи. Лечащий врач устанавливает диагноз, который является основанным на всестороннем обследовании пациента и составленным с использованием медицинских терминов медицинским заключением о заболевании (состоянии) пациента. 

Также судом установлено, что по факту смерти ФИО10 

<

дата обезличена> года рождения, следователем Следственного комитета РФ по 

<

адрес обезличен> лейтенантом юстиции ФИО18 было вынесено 

<

дата обезличена> постановление о возбуждении уголовного дела 

<

номер обезличен>. Как указано в постановлении поводом для возбуждения уголовного дела является заявлении ФИО1 по факту ненадлежащего исполнения врачами ГБУЗ СК «КДКБ», ГБУЗ СК «Детская городская клиническая больница им. Г.К Филиппского» своих профессиональных обязанностей, вследствие чего по неосторожности наступила смерть малолетнего ФИО10, 

<

дата обезличена> г.р. 

<

дата обезличена> следователем Следственного комитета РФ по 

<

адрес обезличен> лейтенантом юстиции ФИО18 было вынесено постановление о признании ФИО21 В,С, потерпевшей по уголовному делу 

<

номер обезличен>. 

<

дата обезличена> следователем следственного отдела по 

<

адрес обезличен> следственного управления Следственного комитета Российской Федерации ФИО19 было вынесено постановлении о выделении в отдельные производства материалов уголовного дела. 

С целью правильного и объективного рассмотрения настоящего дела судом 

<

дата обезличена> назначена судебно-медицинская экспертиза, проведение которой поручено экспертам (ФГБУ «Российского центра судебно-медицинской экспертизы Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации»). Однако, данная экспертиза не была проведена, поскольку в распоряжение экспертов не были представлены оригиналы медицинской документации. 

Из ответа старшего следователя СО по 

<

адрес обезличен> от 

<

дата обезличена> следует, что медицинская документация в отношении ФИО10 признана и приобщена к уголовному делу в качестве вещественных доказательств, предоставление материалов, истребованных судом будет в силу ст. 161 УПК РФ противоречить интересам предварительного расследования, в связи с чем, предоставить запрашиваемые документы не представляется возможным.

Судом также направлялись запросы в другие бюджетные экспертные учреждения, и испрашивалась возможность проведения судебно-медицинской экспертизы по копиям документов, однако, в суд от указанных учреждений поступили ответы о невозможности проведения судебно-медицинской экспертизы в связи с отсутствием оригиналов медицинских документов и экспертов – специалистов. 

Ввиду указанных обстоятельств, суд полагает возможным оценить как доказательства, наряду с другими доказательствами, представленными сторонами в ходе рассмотрения дела, заключения экспертов, которые были получены на основании оригиналов медицинских документов в рамках уголовного дела, и положить их в основу решения суда, учитывая, что иных доказательств в обоснование своих возражений ответчиками представлено не было.

Согласно заключению комиссионной медицинской экспертизы 

<

номер обезличен> следует, что 

<

дата обезличена> в условиях ГБУЗ ОС «ГДКБ им. Г.К. Филиппского» малолетнему пациенту ФИО10 неверно была определена тактика лечения. Неверная тактика лечения ФИО10 работниками ГБУЗ СК «ГДКБ им. Г.К. Филиппского» могла быть определена вследствие ненадлежащего исполнения медицинскими работниками ГБУЗ СК «ГДКБ им. Г.К. Филиппского» обязанностей вследствие недобросовестного или небрежного отношения к службе либо обязанностей по должности. Впоследствии, 

<

дата обезличена> наступила смерть малолетнего пациента ФИО10 в условиях ГБУЗ СК «КДКБ». 

Из уголовного дела 

<

номер обезличен> в отдельное производство были выделены материалы, содержащие сведения о возможном совершении работниками ГБУЗ СК «ГДКБ им. Г.К. Филиппского» преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 293 УК РФ. 

С целью определения качества оказанной медицинской помощи и прямой причинно-следственной связи, повлекшей смерть ФИО10, были проведены в ходе предварительного расследования судебно-медицинские экспертизы: 

<

номер обезличен> и № СКФ 6/110-23. 

Из заключения эксперта 

<

номер обезличен> следует, что при первой госпитализации в ГБУЗ СК «КДКБ» 12.05.2021г. и при поступлении в ГБУЗ СК «Детская городская клиническая больница им. Г.К Филиппского» у ФИО10 имелась острая хирургическая патология, а именно: острая кишечная непроходимость, что подтверждается следующими признаками: сохраняющий болевой синдром, вынужденное положение тела, вялость бледность кожных покровов сухой обложенный язык, свидетельствующие об интоксикации; -сохраняющаяся болезненность при пальпации живота; воспалительные изменения в клиническом анализе крови (лейкоцитоз со сдвигом лейкоцитарной формулы влево в приемном отделении 15,73x10° (с/я 82), по состоянию на 14 час, 18 м. 23,24 х10° (с/я 88); при УЗИ ОБП выявлены выраженный метеоризм, в межпетельном пространстве по боковым каналам небольшое скопление жидкости, общим объемом 50-60 см; по результатам рентгенологического, исследования органов брюшной полости - расширение (дилатация) петель кишки, что является косвенным признаком острой кишечной непроходимости. В карте больного имеется запись о том, что ранее консультирован хирургом ГБУЗ СК «КДКБ», по итогам консультации острая хирургическая патология исключена. При поступлении в ГБУЗ СК «КДКБ» у ФИО10 в крови был выявлен повышенный уровень глюкозы (9,8 ммоль/л), данное состояние - гипергликемия, свидетельствовало о стрессовом повышении уровня глюкозы в ответ на острую хирургическую абдоминальную патологию. Комиссия экспертов в своем заключении пришла к выводу о том, что при первичном поступлении в ГБУЗ СК «КДКБ», после обследования малолетнего ФИО10, результаты обследования последнего свидетельствовали о наличии у него острой хирургической патологии органов брюшной полоста. Диагноз, впервые выявленный сахарный диабет неуточненной этиологии был установлен неправильно, изменения в клиническом анализе крови и общем анализе мочи (гипергликемия, и выявленный в моче сахар), с учетом анамнестических, клинических и инструментально-лабораторных данных свидетельствовали о стресс индуцированном повышении уровня глюкозы в крови в ответ на острую абдоминальную патологию. Установленный диагноз: «Кишечная колика, на момент осмотра данных за острую хирургическую патологию органов брюшной полости не выявлено, в экстренной хирургической помощи не нуждается», установлен неправильно в связи, с чем дальнейшая тактика ведения пациента избрана, также неправильно. Из карты больного следует, что в 17 часов 05 минут 

<

дата обезличена> ФИО10 поступил в ГБУЗ СК «ГДКБ им. Г.К. Филиппского», где госпитализирован в ПРИТ, на момент осмотра: состояние ребенка тяжелое, тяжесть состояния обусловлена интоксикационным синдромом, на фоне СД 1 типа, впервые выявленного. Кетоацидоз? 

<

дата обезличена> (время осмотра не указано) при первичном осмотре в эндокринологическом отделении установлен диагноз: Стрессовая гйпергликемия на фоне патологии ЖКТ. Сахарный диабет тип 1, впервые выявленный? В 13 часов 00 минут 

<

дата обезличена> консультирован хирургом: у ребенка около 12 часов 30 минут усилилась боль в животе, вздулся живот, появилась задержка стула, выполнена обзорная рентгенография органов брюшной полости. По итогам обследования учитывая клинику, данные рентгенологического исследования, у ФИО10 была выявлена кишечная непроходимость. Таким образом, по состоянию на 13 часов 00 минут 

<

дата обезличена> в ГБУЗ СК «Детская городская клиническая больница им. Г.К. Филиппского» правильно был снят диагноз «сахарный диабет», впервые выявленный и установлен диагноз «кишечная непроходимость». Не смотря на то, что врачами ГБУЗ СК «ГДКБ им. Г.К. Филиппского» в дальнейшем был выявлен правильный диагноз, комиссия экспертов установила, что учитывая продолжительность заболевания (впервые боли в животе появились 29 часов назад), стойкость болевого синдрома, нарастания признаков интоксикации, данные объективного осмотра тактика ведения больного избрана врачами ГБУЗ СК «ГДКБ им. Г.К. Филиппского» неправильно, консервативная терапия (стимуляция кишечника и очистительная клизма) была противопоказана, на данном этапе следовало незамедлительно начать предоперационную подготовку (включающую коррекцию водно-электролитных нарушений, антибактериальную терапию и пр.) и решить вопрос о проведении хирургического лечения. В заключение эксперта N°113/16-22/69/9/2021-20//113/16/22/78-2/9/2021-25 указано, что причиной смерти ФИО10 явилась острая странгуляционная низкая кишечная непроходимость в результате внутреннего ущемления кишечника с некрозом стенки толстой и тонкой кишок, осложнившаяся серозно-геморрагическим перитонитом с развитием инфекционно-токсического шока и полиорганной недостаточности. Экспертная комиссия считает, что установленный 

<

дата обезличена> в ГБУЗ СК «КДКБ» диагноз: «Кишечная колика, на момент осмотра данных за острую хирургическую патологию органов брюшной полости не выявлено, в экстренной хирургической помощи не нуждается», установлен неправильно (ошибочен), в связи, с чем дальнейшая тактика ведения пациента избрана также неправильно. Наличие симптоматики, подозрительной на хирургическую патологию органов брюшной полости у ФИО10, требовало дальнейшего интенсивного наблюдения за ним, осмотров в динамике, проведения повторных УЗ и рентгенологических исследований, позволило бы изменить трактовку заболевания и своевременно принять решение о необходимости оперативного лечения. Перевод ФИО10 с сохраняющимися болями в животе через 4 часа после поступления в ГБУЗ СЕ «КДКБ» в другой стационар (ГБУЗ СК ДГБ им. Филиппскога) не обоснован. Экспертная комиссия указала, что вышеуказанные нарушения являются дефектами диагностики и лечения, которые не позволили своевременно провести предоперационную подготовку и хирургическое лечение, и предотвратить развитие некроза тонкой и толстой кишки, перитонита и инфекционно-токсического шока, между указанными нарушениями и развитием перитонита и инфекционно-токсического шока имеется прямая причинно - следственная связь. Комиссия экспертов в своем заключении на вопрос «Предотвратима ли была смерть малолетнего ФИО10?», ответили, что данный вопрос, является гипотетическим и не подлежит судебно-медицинской экспертной оценке. Однако следует отметить, что с учетом молодого возраста сопутствующей патологии, экспертная комиссия полагает, что при своевременно выполненном показанном оперативном лечении смерть ФИО10 была предотвратима. Кроме этого в ходе экспертизы, в ГБУЗ СК «КДКБ» и ГБУЗ СК «Детская городская клиническая больница им. Г.К. Филиппского» были выявлены дефекты ведения документации, а именно в части отсутствия в картах стационарного больного обоснования предварительного и клинического диагнозов. Согласно протоколу патологоанатомического вскрытия имело место недостаточно подробное описание исследования внутренних органов ребенка, что является дефектом ведения медицинской документации. Так, в протоколе не полностью описаны: сигмовидная кишка, ущемленная в отверстии брыжейки удлинена, но длина ее не указана; расширение просвета сигмовидной кишки до 8 см в диаметре, но не указана длина расширенного участка и его локализация (до или после места ущемления); стенка сигмовидной кишки синюшная, слизистая ее темно-красная (макроскопические признаки некроза кишки), не указана распространенность этих патологических изменений (какая часть сигмовидной кишки или сколько сантиметров зона некроза длиной); часть тонкой кишки также ущемлено в отверстии брыжейки, но не указана длина ущемленной петли тонкой кишки, не указано имелось ли расширение просвета тонкой кишки в зоне ущемления и на каком участке; стенка тонкой кишки с кровоизлияниями, слизистая - темно-красная (признаки некроза кишки), однако не указана распространенность этих патологических изменений (длина зоны некроза). 

В дальнейшем, была проведена еще одна судебно-медицинская экспертиза № СКФ 6/110-23, экспертная комиссия которой на основании данных представленных в материалах уголовного дела и медицинских документах, с учетом результатов повторного гистологического исследования кусочков внутренних органов, пришла к выводу, что смерть малолетнего ФИО10, 

<

дата обезличена> года рождения, наступила в результате токсического шока, развившегося вследствие острой странгуляционной низкой кишечной непроходимости в результате внутреннего ущемления кишечника с некрозом стенки толстой и тонкой кишок, осложнившейся серозно-геморрагическим перитонитом и полиорганной недостаточностью. Так, на основании материалов уголовного дела и медицинских документов, судебно- медицинская экспертная комиссия установила следующие недостатки при оказании медицинской помощи ФИО10 при первичном поступлении в ГБУЗ СК «КДКБ» 

<

дата обезличена>; неверно установленный диагноз: впервые выявленный сахарный диабет неутонченной этиологии; неверно установленный диагноз при осмотре врача хирурга: кишечная колика. На момент осмотра данных за острую хирургическую патологию органов брюшной полости не выявлено, в экстренной хирургической помощи не нуждается. Дальнейшая тактика будет определена реаниматологом; во время УЗИ обследования нет оценки работы кишечника, не оценены сосуды брыжейки. Внимательный осмотр дал бы информацию по развитию кишечной непроходимости маятнико-образно движение химуса, аномальное расположение брыжеечных сосудов. Судебно-медицинская экспертная комиссия считает вышеуказанные недостатки дефектами оказания медицинской помощи. Наличие вышеописанных дефектов привели к развитию угрожающего жизни состояния - токсического шока, развившегося вследствие острой странгуляционной низкой кишечной непроходимости в результате внутреннего ущемления кишечника с некрозом стенки толстой и тонкой кишок, осложнившейся серозно-геморрагическим перитонитом полиорганной недостаточностью по причине чего квалифицируется как причинение тяжкого вреда здоровью согласно пунктам 6.2. и 6.2.7 Медицинских критериев определения степени тяжести причиненного вреда здоровью человека, утвержденных Приказом 

<

номер обезличен>н ФИО20 от 24.04.2008г., и состоит в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти ФИО10 Судебно-медицинская экспертная комиссия отмечает, что при поступлении ФИО10, последний осматривался тремя разными хирургами. Для динамического наблюдения было бы важно осматривать ребенка одним и тем же врачом, чтобы увидеть динамику заболевания. Или же производить осмотр совместно. Одним из хирургов были отмечены «схваткообразные боли в животе». Они никак не интерпретируются. Это один из признаков кишечной непроходимости. Ни один хирург 12.05.2021г. не проводил аускультацию органов брюшной полости. Это помогло бы выйти на правильный диагноз, так как она была бы патологической. Хирургов увело от правильного диагноза наличие гипергликемии и глюкозурии. Но это бывает при тяжелых патологических процессах органов брюшной полости, не связанных с сахарным диабетом, что и было в данном случае. Как позже написала эндокринолог, это была «стрессовая гликемия». Снятие диагноза хирургической патологии врачом хирургом должно было бы быть принято коллегиально, с заведующим отделением хирургии. Перевод в другой стационар с неверным диагнозом сильно затянул процесс постановки диагноза и своевременности оперативного лечения. Результаты осмотра врачом-хирургом ГБУЗ СК «КДКБ» ФИО13 с исключением хирургической патологии явились основанием для лечащего врача-реаниматолога принятия ею решения о переводе ребенка в ГБУЗ СК «ДГБ им. Филиппского» с диагнозом «Впервые выявленный сахарный диабет неуточненный». На этапе оказания медицинской помощи ФИО10 в ГБУЗ СК «ДГБ им. Филлиппского» выявлены следующие недостатки: длительное (

<

дата обезличена> и 

<

дата обезличена>) наблюдение за больным хирургов без каких-либо заключений и выводов; неправильно избранная тактика ведения больного - консервативная терапия (стимуляция кишечника и очистительная клизма) после снятия диагноза сахарного диабета, впервые выявленного 

<

дата обезличена> в 13 часов 00 минут и установления диагноза кишечной непроходимости; разнятся записи по оценке объективного статуса больного в одно и то же время. Так, 13.05.2021г. в 12 часов 30 минут реаниматологом отмечается «Живот участвует в акте дыхания, пальпаторно мягкий, вздут. Перистальтика вялая». В 16 часов 00 минут - «Живот участвует в акте дыхания, пальпаторно мягкий, вздут, сохраняется болезненность по ходу толстого кишечника. Перистальтика вялая». Между этими записями осмотр гастроэнтеролога: «Живот: резко увеличен в размерах, вздут, напряжён, труднодоступный для пальпации; аускультативно - перистальтика не выслушивается». В конце своей записи осмотра она ставит диагноз: кишечная непроходимость; не сделан пассаж контраста по желудочно-кишечному тракту; в 12 часов 30 минут 13.05.2021г. реаниматологом отмечается нарастание болевого синдрома, вздутие живота. Это экстренная хирургическая ситуация. Необходимо было созвать консилиум с привлечением хирургов, других специалистов для выработки дальнейшей тактики ведения. В это время невролог отмечает выраженное напряжение мышц живота. Нет реакции на ухудшение состояния больного. Судебно-медицинская экспертная комиссия считает вышеуказанные недостатки дефектами оказания медицинской помощи. В соотв. с п. 25 Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека утвержденных Приказом Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 

<

дата обезличена> 

<

номер обезличен>н - ухудшение состояния здоровья человека, обусловленное дефектом оказания медицинской помощи, рассматривается как причинение вреда здоровью. Наличие вышеописанных дефектов привели к развитию угрожающего жизни состояния - токсического шока, развившегося вследствие острой странгуляционной низкой кишечной непроходимости в результате внутреннего ущемления кишечника с некрозом стенки толстой и тонкой кишок, осложнившейся серозно-геморрагическим перитонитом полиорганной недостаточностью по причине чего квалифицируется как причинение тяжкого вреда здоровью согласно пунктам 6.2. и 6.2.7 Медицинских критериев определения степени тяжести причиненного вреда здоровью человека, утвержденных Приказом 

<

номер обезличен>н Минздравсоцразвития РФ от 24.04.2008г., и состоит в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти ФИО10 Судебно-медицинская экспертная комиссия отмечает, что в ГБУЗ СК «Детская городская клиническая больница им. Г.К. Филиппского» было начато лечение диагноза «Сахарный диабет 1 тип, впервые выявленный. Кетоацидоз?», так как имелись гипергликемия, глюкозурия. Хирургическая патология органов брюшной полости на предыдущем этапе была исключена. Однако 

<

дата обезличена> (время не указано) врач- эндокринолог, осмотрев ребенка с сомнением отнеслась к диагнозу и выставила: «Стрессовая гипергликемия на фоне патологии Ф. Сахарный диабет тип 1, впервые выявленный». После этого ребенка осматривают совместно заведующий хирургическим отделением с ПРИТ, старший ординатор хирургического отделения с ПРИТ и лечащий реаниматолог. После этого вновь вызывается хирург, так как основным симптомом остается боль в животе, токсикоз. В 13 часов 00 минут и в 16 часов 30 минут описывается картина кишечной непроходимости с отрицательной динамикой. Тактика ведения больного - консервативная терапия (стимуляция кишечника и очистительная клизма) избрана неправильно, учитывая отрицательную динамику по данным рентгенологического исследования от 

<

дата обезличена> - R-картина с отрицательной динамикой. Определяются горизонтальные уровни жидкости в мезо- и гипогастрии; кишечные «арки» в правом боковом фланге - выражено раздутые газом петли кишечника, с горизонтальным уровнем жидкости на дне (снимки были изучены врачом рентгенологом в рамках настоящей экспертизы), результаты лабораторных исследований -лейкоцитоз 22,9 х10°л, гипопротеинемия 55,0 г/л, повышение ACT 58,6 Е/л). Экспертная комиссия указала, что упорно проводить очистительные клизмы и стимулировать кишечник было ошибочно. Необходимо было поставить вопрос о необходимости оперативного лечения, при сомнениях - привлечение высших по должности. При подозрении на хирургическую патологию могла и была обязана собрать консилиум с привлечением нескольких хирургов для решения вопроса об операции. Судебно-медицинская экспертная комиссия сходится во мнении, что неблагоприятный исход заболевания обусловлен наличие совокупности допущенных врачами дефектов оказания медицинской помощи ФИО10 Кроме этого в заключение эксперта № СКФ 6/110-23 указано, что ФИО10 был переведен из ГБУЗ СК «КДКБ» в ГБУЗ СК «Детская городская клиническая больница им. Г.К. Филиппского» 

<

дата обезличена> в 16 часов 30 минут с диагнозом «Впервые выявленный сахарный диабет неутонченный». Перевод был связан с исключением хирургической патологии хирургами ГБУЗ СК «КДКБ» и выявленными высокими цифрами глюкозы крови и наличия сахара в моче. При переводе врачи оценивали состояние как «тяжелое», однако при поступлении состояние расценивается как «средней тяжести». Судебно-медицинская экспертная комиссия отмечает, что перевод ребенка был необоснованным, он нуждался в лечении детских хирургов ГБУЗ СК «КДКБ». На вопрос: «В какой момент, (в период с первичного поступления ФИО10 в ГБУЗ СК «КДКБ») безусловно и при наличии всех объективных данных, необходимо было принимать решение об оперативном лечении? Кем это решение должно было быть принято?» Судебно-медицинская экспертная комиссия указала, что это решение могло бы быть принято хирургами ГБУЗ СК «КДКБ», если бы не состоялся перевод пациента в ГБУЗ СК «Детская городская клиническая больница им. Г.К. Филипиского». Динамическое наблюдение за больным, проведенное различными хирургами в течение короткого времени не позволило создать цельного представления о степени ухудшения состояния пациента. Также это решение могло бы быть принято и 

<

дата обезличена> при ухудшении состояния больного хирургом ГБУЗ СК «ДГБ им. Филлиппского». Проведение ФИО10. лапароскопии было показано как 12.05.2021г., так и 13.05.2021г. Основаниями для проведения лапароскопии являлись, комплекс жалоб больного на боли в животе, стойкость болевого синдрома, данные инструментарных на It- гр. (снимки были изучены врачом рентгенологом в рамках настоящей экспертизы) органов брюшной полости от 

<

дата обезличена> отмечаются умеренно раздутые газом петли кишечника в мезогастрии и единичный «мелкий» горизонтальный уровень жидкости в правом фланге брюшной полости. Заключение R-признаки в пользу проявлений острой кишечной непроходимости. Судебно-медицинская экспертная комиссия указала, что врачом хирургом ГБУЗ СК «КДКБ» ФИО13 на момент первичного осмотра был выставлен диагноз: кишечная колика. На момент осмотра данных за острую хирургическую патологию органов брюшной полости не выявлено, в экстренной хирургической помощи не нуждается, но данный диагноз субъективно неверно истолкован. В своем заключении судебно-медицинская экспертная комиссия отметила, что поставленный ФИО10 диагноз «сахарный диабет» - ошибочный, так как повышение глюкозы крови 

<

дата обезличена> до 9,8 ммоль/л говорит о транзиторной гипергликемии в ответ на воспалительный процесс, а не вследствие инсулиновой недостаточности. Диагноз Сахарный диабет выставляют при повышении глюкозы свыше 11,1 ммоль/л при случайном измерении в течении дня независимо от приема пищи. Также отмечают, что у ФИО10 Ацетонемического криза зафиксировано не было и в представленной медицинской документации на имя ФИО10 во всех имеющихся анализах мочи не отмечалось наличие кетоновых тел. Кроме этого, по однократному повышению глюкозы крови до 9,8 ммоль/л невозможно установить диагноз сахарный диабет. Для того чтобы выставить диагноз - сахарный диабет, необходимо проверить глюкозу крови строго натощак (10-12 часов голода перед сдачей анализа), норма до 7,0 ммоль /л венозной плазме крови или же при случайном измерении гликемии в независимости от приема пищи, показатель глюкозы должен быть выше 11,1 ммоль/л в венозной плазме крови. При выявлении повышенного уровня глюкозы крови необходимо было выяснить, когда был последний прием пищи, или сладкой воды, и в каком количестве, а также оценить наличие жалоб и время их возникновения. При дебюте сахарного диабета появляются жалобы на жажду, сухость во рту, ночные мочеиспускания, повышенный аппетит, резкое похудание, слабость. От начала заболевания до ярких клинических проявлений проходит около 2-4х недель. Мгновенно, в течении пару часов Сахарный диабет 1 типа развиться не может, так как сохраняется около 20% клеток поджелудочной железы в рабочем состоянии. Исходя из заключения экспертов 

<

номер обезличен>//113/16/22/78-2/9/2021-25 и № СКФ 6/110-23 можно сделать вывод, что смерть ФИО10, 

<

дата обезличена> г.р. наступила вследствие совокупно допущенных работниками ГБУЗ СК «КДКБ» и ГБУЗ СК «ДГБ им: Филлиппского» дефектов оказания медицинской помощи, выразившихся в неправильном установлении диагноза заболевания, невыполнении врачами всех необходимых пациенту диагностических мероприятий для установления причин боли в животе, неверно избранных методах лечения, в результате чего имеющееся у ФИО10 заболевание прогрессировало и привело к летальному исходу. Допущенные при оказании медпомощи дефекты неблагоприятно сказались на течении заболевания у ребенка и способствовали наступлению его смерти, т.е. они явились условием, способствующим наступлению смерти ребенка.

На основании обстоятельств и доказательств суд приходит к выводу о том, что смерть ФИО10 наступила в результате допущенных нарушений сотрудниками больниц (пациенту несвоевременно начато лечение в условиях стационара, не обеспечено безопасное пребывание пациента в медицинском учреждении, отсутствие должного внимания и контроля за состоянием пациента со стороны медицинского персонала, неправильная постановка диагноза пациенту, дефекты в составлении медицинской документации) которые находятся в прямой причинной связи с его смертью. 

В результате смерти несовершеннолетнего члена семьи, истцам безусловно причинены нравственные страдания, которые они испытывают до настоящего времени, в связи с чем, суд приходит к выводу о возложении на ответчиков обязанности по возмещению ФИО1, ФИО2, ФИО4 и ФИО3 причиненного морального вреда в связи со смертью ФИО10

При установлении факта оказания медицинской помощи, не отвечающей требованиям стандарта медицинской помощи и (или) порядка оказания медицинской помощи, именно медицинская организация должна доказать, что такие недостатки не повлекли за собой ухудшение состояния здоровья пациента и (или) не состоят в причинно-следственной связи со смертью пациента. Доводы ответчиков о том, что заключение судебно-медицинской экспертизы по настоящему делу может являться единственным доказательством по делу, не могут быть приняты судом во внимание, поскольку в указанных выше обстоятельствах, получение экспертного заключения не представляется возможным. Кроме того, заключения судебных экспертов по делу должно оцениваться судом наряду с другими доказательствами, однако, таких доказательств по делу ответчиками не представлено. Ответчиками не представлено доказательств тому, что сотрудниками медицинских учреждений были предприняты необходимые и возможные меры, в том числе предусмотренные Стандартом медицинской помощи и Порядком оказания медицинской помощи, для своевременного и квалифицированного обследования пациента К.В.И, своевременного проведения в отношении пациента диагностических и лечебных мероприятий с целью предотвращения дальнейшего неблагоприятного исхода.

Ссылки ответчиков на то, что расследование по уголовному делу в настоящее время не окончено, вина сотрудников обоих больниц еще не доказана и не установлена приговором суда., не опровергают обоснованность исковых требований, поскольку наказание в соответствии с ч. 2 ст. 43 Уголовного кодекса Российской Федерации применяется в целях восстановления социальной справедливости, исправления осужденного и пресечения совершения им новых преступлений, а не с целью морального удовлетворения потерпевшего.

При этом вина лечебного учреждения в ненадлежащем оказании медицинской услуги по материалам дела установлена. Смерть ФИО10 наступила вследствие некачественного оказания медицинской помощи, описанного в экспертных заключениях.

Таким образом, подтверждается наличие причинно-следственной связи между неправомерными действиями причинителя вреда и наступлением самого вреда (ст. 1064 ГК РФ).

Оснований не доверять выводам экспертных заключений не имеется, поскольку экспертиза назначена была в установленном порядке, эксперты предупреждены об уголовной ответственности, имеют соответствующее образование и квалификацию. Все выводы в достаточной степени мотивированны со ссылкой на материалы дела, медицинскую документацию, специальную литературу. Давая правовую оценку экспертным заключениям как относимым и допустимым доказательствам, можно сделать вывод, что некачественное оказание медицинской услуги привело к тому, что острая хирургическая патология не была своевременно диагностирована, и пациенту несвоевременно было проведено хирургическое вмешательство.

Поскольку суду представлены доказательства вины ответчиков в недобросовестном выполнении медицинскими работниками своих профессиональных обязанностей при лечении ФИО10 и причинной связи допущенных нарушений при оказании медицинской помощи со смертью ФИО10, и не доказано наличие обстоятельств, свидетельствующих об отсутствии вины, на ответчиков в силу ст.ст. 151, 1064, 1068, 1099 ГК РФ должна быть возложена обязанность по компенсации истцам морального вреда, причиненного страданиями и смертью ФИО10: для матери ФИО1, сестры - несовершеннолетней ФИО2, бабушки ФИО4 и дедушки ФИО3

Ст. 151 ГК РФ предусматривает, что, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При этом суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред.

Определяя размер компенсации морального вреда по правилам ст. 1101 ГК РФ, суд учитывает фактические обстоятельства его причинения: несвоевременное диагностирование заболевания, а также то обстоятельство, что после госпитализации в стационар принимались недостаточные меры к спасению ФИО10 Истцы испытывают нравственные страдания от осознания того, что при оказании квалифицированной, специализированной медицинской помощи, включая тактические, диагностические, лечебные мероприятия, развития неблагоприятного исхода (смерти) можно было бы избежать, но, ребенок член их семьи, умер, в том числе по вине ответчиков, допустивших нарушения при оказании медицинской помощи.

Вышеуказанные действия ответчиков повлекли нарушение личных неимущественных прав истцов. Такое нарушение прав, вопреки безосновательным доводам ответчиков, ссылающихся на отсутствие оснований для удовлетворения требований истцов, не может оставаться без соответствующей соразмерной компенсации.

При определении размера компенсации морального вреда суд в соответствии с положениями статей 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации учитывает характер и степень тяжести нравственных страданий истцов, степень вины ответчиков в ненадлежащем оказании медицинской помощи пациенту исходя из установленных обстоятельств дела, а также требования разумности и справедливости, в связи с чем, приходит к выводу о частичном удовлетворении требований о взыскании компенсации морального вреда, а именно, суд полагает, что с ГБУЗ СК «Детская городская клиническая больница им. Г.К. Филипского» в пользу ФИО1 подлежит взысканию моральный вред в размере 2000000 рублей, в пользу несовершеннолетней ФИО2 в лице законного представителя ФИО1 подлежит взысканию моральный вред в размере 1000000 рублей, в пользу ФИО3 подлежит взысканию моральный вред в размере 300000 рублей, в пользу ФИО4 подлежит взысканию моральный вред в размере 300000 рублей. Соответственно с ГБУЗ СК «Краевая детская клиническая больница» в пользу ФИО1 подлежит взысканию моральный вред в размере 2000000 рублей, в пользу несовершеннолетней ФИО2 в лице законного представителя ФИО1 подлежит взысканию моральный вред в размере 1000000 рублей, в пользу ФИО3 подлежит взысканию моральный вред в размере 300000 рублей, в пользу ФИО4 подлежит взысканию моральный вред в размере 300000 рублей, а в удовлетворении остальной части исковых требований истцам надлежит отказать. 

Руководствуясь ст. ст. 194-199 Гражданского Процессуального Кодекса Российской Федерации, суд 

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО1, действующей в своих интересах и интересах несовершеннолетней ФИО2, ФИО3, ФИО4 к ГБУЗ СК «Детская городская клиническая больница им. Г.К. Филиппского», ГБУЗ СК «Краевая детская клиническая больница» о возмещении морального вреда – удовлетворить частично.

Взыскать с ГБУЗ СК «Детская городская клиническая больница им. Г.К. Филипского» (ИНН 

<

номер обезличен>) в пользу ФИО1, 

<

дата обезличена> г.р. (

<

номер обезличен>), денежные средства в размере 2000000 рублей в качестве компенсации причиненного морального вреда.

Взыскать с ГБУЗ СК «Детская городская клиническая больница им. Г.К. Филипского» (ИНН 

<

номер обезличен>) в пользу в несовершеннолетней ФИО2 

<

дата обезличена> г.р., денежные средства в размере 1000000 рублей в качестве компенсации причиненного морального вреда.

Взыскать с ГБУЗ СК «Детская городская клиническая больница им. Г.К. Филипского» (ИНН 

<

номер обезличен>) в пользу ФИО3, 

<

дата обезличена> г.р. (

<

номер обезличен>), денежные средства в размере 300000 рублей в качестве компенсации причиненного морального вреда.

Взыскать с ГБУЗ СК «Детская городская клиническая больница им. Г.К. Филипского» (ИНН 

<

номер обезличен>) в пользу ФИО4, 

<

дата обезличена> г.р. (

<

номер обезличен>), денежные средства в размере 300000 рублей в качестве компенсации причиненного морального вреда.

Взыскать с ГБУЗ СК «Краевая детская клиническая больница» (ИНН 

<

номер обезличен>) в пользу ФИО1, 

<

дата обезличена> г.р. (0717 359683), денежные средства в размере 2000000 рублей в качестве причиненного морального вреда.

Взыскать с ГБУЗ СК «Краевая детская клиническая больница» (ИНН 

<

номер обезличен>) в пользу ФИО2 

<

дата обезличена> г.р., в лице законного представителя ФИО1, 

<

дата обезличена> г.р. (

<

номер обезличен>), денежные средства в размере 1000000 рублей в качестве компенсации причиненного морального вреда.

Взыскать с ГБУЗ СК «Краевая детская клиническая больница» (ИНН 

<

номер обезличен>) в пользу ФИО3, 

<

дата обезличена> г.р. (

<

номер обезличен> 

<

номер обезличен>), денежные средства в размере 300000 рублей в качестве причиненного морального вреда.

Взыскать с ГБУЗ СК «Краевая детская клиническая больница» (ИНН 

<

номер обезличен>) в пользу ФИО4, 

<

дата обезличена> г.р. (

<

номер обезличен>), денежные средства в размере 300000 рублей в качестве причиненного морального вреда.

В удовлетворении исковых требований ФИО1 о взыскании солидарно с ГБУЗ СК «Детская городская клиническая больница им. Г.К. Филиппского», ГБУЗ СК «Краевая детская клиническая больница» денежных средств в размере 3000000 рублей в качестве компенсации морального вреда - отказать. 

В удовлетворении исковых требований ФИО2 

<

дата обезличена> г.р., действующего в ее интересах законного представителя ФИО1 о взыскании солидарно с ГБУЗ СК «Детская городская клиническая больница им. Г.К. Филиппского», ГБУЗ СК «Краевая детская клиническая больница» денежных средств в размере 3000000 рублей в качестве компенсации морального вреда - отказать. 

В удовлетворении исковых требований ФИО3 о взыскании солидарно с ГБУЗ СК «Детская городская клиническая больница им. Г.К. Филиппского», ГБУЗ СК «Краевая детская клиническая больница» денежных средств в размере 400000 рублей в качестве компенсации морального вреда - отказать.

В удовлетворении исковых требований ФИО4 о вызскании солидарно с ГБУЗ СК «Детская городская клиническая больница им. Г.К. Филиппского», ГБУЗ СК «Краевая детская клиническая больница» денежных вредств в размере 400000 рублей в качестве компенсации морального вреда - отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Ставропольский краевой суд через Ленинский районный суд города Ставрополя в течение месяца, со дня принятия решения судом в окончательной форме. 

Мотивированное решение составлено 

<

дата обезличена>

Судья Е.С. Данилова