Дело № 2-286/2017

Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

10 ноября 2017 г. г.Невельск

Невельский городской суд Сахалинской области в составе:

председательствующего судьи - Плешевеня О.В.,

при секретаре - Кирьяновой А.А.,

рассмотрев, в открытом судебном заседании, гражданское дело по исковому заявлению ФИО6 к ФИО7, действующей в своих интересах и в интересах несовершеннолетних ФИО1 и ФИО2, Федеральной службе государственной регистрации, кадастра и картографии по Сахалинской области, ФИО8 о признании договора купли-продажи жилого помещения недействительным, возложении обязанности исключить запись о регистрации права собственности, признании недействительными договоров дарения долей в квартире, возложении обязанности исключить записи о регистрации права общей долевой собственности, включении жилого помещения в состав наследства, 

У С Т А Н О В И Л:

21 апреля 2017 г. ФИО6 обратилась в Невельский городской суд с иском к ФИО7, действующей в своих интересах и в интересах несовершеннолетних ФИО1 и ФИО2, Федеральной службе государственной регистрации, кадастра и картографии по Сахалинской области о признании договора купли-продажи жилого помещения недействительным, возложении обязанности исключить запись о регистрации права собственности, признании недействительными договоров дарения долей в квартире, возложении обязанности исключить записи о регистрации права общей долевой собственности, включении жилого помещения в состав наследства, по следующим основаниям. 

Мать истца – ФИО3, умершая ДД.ММ.ГГГГ, являлась собственником жилого помещения по 

<

адрес>. При обращении к нотариусу по вопросу вступления в права наследования ей было сообщено об отсутствии наследственного имущества. После получения выписки из Единого государственного реестра прав на недвижимое имущество и сделок с ним было установлено, что 28 марта 2014 г. указанное жилое помещение было продано ее матерью ФИО7, являющейся женой племянника истца. 28 октября 2014 г. ФИО7 по договору дарения квартира отчуждена в общую долевую собственность детям: ФИО1 и ФИО2. Заключенную между ФИО3 и ФИО7 сделку купли-продажи жилого помещения полагает незаконной, поскольку ее мать, хоть и не признавалась недееспособной, однако не понимала сущности сделки на момент ее заключения. На момент совершения сделки ее возраст составлял 90 лет, в связи с чем, с учетом состояния здоровья, она не могла в достаточной степени оценивать все возможные последствия совершаемой сделки, а также руководить своими действиями. При этом мать никогда не упоминала о том, что квартира ею продана, до последнего дня своей жизни проживала в ней и была зарегистрирована. Во владение ФИО7 квартира не передавалась и денежных средств за ее продажу мать не получала. Кроме того, ответчик не несла расходы по оплате коммунальных платежей по квартире, поскольку все расходы производились ФИО3 Недействительность данной сделки влечет за собой и недействительность договоров дарения долей несовершеннолетним ФИО2 и ФИО1, исключении соответствующих записей из Единого государственного реестра юридических лиц, а также включении жилого помещения в наследственную массу после смерти ФИО3 На основании изложенного, со ссылкой на пункт 1 статьи 10, статьи 153, 166, 167, 177 – 178, статью 210, пункт 2 статьи 218, пункт 1 статьи 432 Гражданского кодекса Российской Федерации, просит суд: 

- признать недействительным договор купли-продажи квартиры, расположенный по 

<

адрес>, заключенный между ФИО3 и ФИО7;

- обязать Федеральную службу государственной регистрации, кадастра и картографии по Сахалинской области исключить из Единого государственного реестра прав на недвижимое имущество и сделок с ним запись о регистрации права собственности, выданное на имя ФИО7 № от 28 марта 2014 г.;

- признать недействительными договоры дарения долей в данной квартире, оформленные 28 октября 2014 г. ФИО7, на имя ФИО1 и ФИО2;

- обязать Федеральную службу государственной регистрации, кадастра и картографии по Сахалинской области исключить из Единого государственного реестра прав на недвижимое имущество и сделок с ним записи о регистрации права общей долевой собственности, выданные: на имя ФИО7 № от 28 октября 2014 г.; на имя ФИО1 № от 28 октября 2014 г.; на имя ФИО2 № от 28 октября 2014 г.; 

- включить жилое помещение по 

<

адрес> в состав наследства после смерти ФИО3, умершей ДД.ММ.ГГГГ 

08 июня 2017 г. судом к участию в деле в качестве соответчика привлечен ФИО8 

20 июля 2017 г. судом принято заявление ФИО6 об изменении основания иска – в связи с притворностью сделки купли-продажи жилого помещения по 

<

адрес>, заключенной между ФИО3 и ФИО7, в соответствии с пунктом 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации. 

В обоснование указывает, что при рассмотрении дела судом было установлено, что при заключении оспариваемой сделки от имени ее матери на основании доверенности действовал ФИО5 Стоимость сделки составляла 554 753 рубля и, в соответствии с пунктом 2.1 договора, должна быть выплачена ФИО3 за счет средств предоставляемого займа по договору № 05/04 от 21 марта 2014 г., предоставляемого ООО «Сахалинская финансовая компания». Расчет по договору должен быть произведен в течении 30 рабочих дней с момента подписания договора займа. Полагает, что договор купли-продажи квартиры был заключен с целью прикрыть другую сделку, - договор займа, что свидетельствует о его притворности. Об этом свидетельствуют также те обстоятельства, что денежные средства по договору в сумме 554 753 рубля на счет ФИО3 не поступали, а были переведены заимодавцем на счет ответчика ФИО7 Кроме того, ФИО3 и ее внук ФИО4 с регистрационного учета по спорной квартире не снимались, мать истца проживала в ней до самой смерти и ФИО7 не предъявляла соответствующих требований о ее выселении. Также данному ответчику не передавались ключи от квартиры и, как указано выше, ею не оплачивались жилищно-коммунальные услуги. Полагает, что подтверждением притворности сделки свидетельствует и явное занижение ее цены, поскольку кадастровая стоимость квартиры составляет 892 903, 44 рубля. С учетом изложенного, считает, что при заключении договора купли-продажи квартиры ФИО7 и ФИО5, действующий по доверенности от имени ФИО3, - рассчитывали на другие последствия. 

Определением суда от 28 июля 2017 г. по ходатайству истца по делу была назначена судебно-техническая экспертиза в отношении расписки ФИО5 от 11 апреля 2014 г. о получении денежных средств от ФИО7 во исполнение совершенной сделки купли-продажи жилого помещения от 28 марта 2014 г., - ввиду оспаривания факта написания расписки в указанный период. 

Определением суда от 30 августа 2017 г. производство по делу было возобновлено в связи с поступлением заключения эксперта. 

Определением суда от 22 сентября 2017 г. по делу повторно назначена судебно-техническая экспертиза в отношении расписки ФИО5 от 11 апреля 2014 г., по причине представления эксперту расписки в заламинированном виде. 

Определением суда от 18 октября 2017 г. производство по делу возобновлено. 

В судебное заседание по делу явились истец ФИО6 и ее представитель ФИО9, представитель ответчиков ФИО7 и ФИО8 – ФИО10

Иные участвующие в деле лица в суд не явились, о времени и месте рассмотрения дела извещены надлежащим образом, нотариус Невельского нотариального округа и Федеральная служба государственной регистрации, кадастра и картографии по Сахалинской области просили суд рассмотреть дело в их отсутствие. 

При таких обстоятельствах, в порядке частей 4 – 5 статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд определяет рассмотреть дело в отсутствие неявившихся участников процесса. 

В судебном заседании истец ФИО6 и ее представитель ФИО9 исковые требования поддержали в полном объеме по изложенным в иске основаниям. 

Представитель истца ФИО9 также пояснила, что ФИО6 не пропущен срок для принятия наследства, поскольку она своевременно обратилась к нотариусу по вопросу его принятия. Также полагает, что оспариваемая сделка купли-продажи жилого помещения прикрывала сделку по обналичиванию материнского капитала. В настоящее время ими подано соответствующее заявление в ОМВД России по Невельскому городскому округу по вопросу совершения мошеннических действий при совершении данной сделки. Считает, что заламинирование ответчиками расписки, что воспрепятствовало проведению экспертизы, - также подтверждает доводы истца о притворности сделки. 

Представитель ответчиков ФИО10 исковые требования не признал в связи с пропуском истца срока на принятие наследства, поскольку доказательств ее своевременного обращения к нотариусу с соответствующим заявлением, - не представлено. Также опровергает доводы истца о притворности оспариваемой сделки купли-продажи жилого помещения, так как условия сделки были ее сторонами исполнены. 

Выслушав участников процесса, исследовав совокупность представленных доказательств, суд приходит к следующему. 

Как следует из материалов дела, согласно свидетельства о рождении от ДД.ММ.ГГГГ, свидетельства о расторжении брака от ДД.ММ.ГГГГ и справок о заключении брака от ДД.ММ.ГГГГ, ФИО6 является дочерью ФИО3.

Согласно свидетельства о собственности на квартиру от 06 февраля 2003 г. и Выписки из Единого государственного реестра недвижимости о переходе прав на объект недвижимости от 07 апреля 2017 г., ФИО3 являлась собственником жилого помещения по 

<

адрес>, приобретенного в порядке приватизации. 

ДД.ММ.ГГГГ ФИО3 умерла, согласно свидетельства о смерти от ДД.ММ.ГГГГ 

При жизни, 21 марта 2014 г., ею заключен договор купли-продажи квартиры с ФИО7, при этом от имени матери истца договор заключен ФИО5, на основании нотариально удостоверенной доверенности от 19 марта 2014 г. 

Согласно пункта 2.1 договора, стоимость сделки составила 554 753 рубля и должна быть оплачена продавцу покупателем за счет средств предоставляемого займа, с целевым назначением на приобретение недвижимости по договору займа № 05/014 от 21 марта 2014 г., заключенного с ООО «Сахалинская Финансовая Компания».

Расчет должен быть произведен в течении 30 дней с момента подписания договора займа. 

Также в данном пункте отражено о том, что имущество, приобретаемое покупателем на средства займа ООО «Сахалинская Финансовая Компания», является залогом с момента государственной регистрации права собственности и до полного погашения предоставленного займа. 

В соответствии с пунктом 5.4 договора, в квартире зарегистрированы ФИО3 и ФИО4, которые обязались сняться с регистрационного учета в течении 10 дней с момента поступления денежных средств на счет продавца. 

В день подписания договора ФИО5, действующим от имени ФИО3 и ФИО7, - подписан передаточный акт. 

Договор зарегистрирован Управлением Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Сахалинской области 28 марта 2014 г. 

Ранее, согласно завещаний от 17 июля 2003 г. и 14 мая 2008 г., ФИО3 завещала указанное жилое помещение, соответственно, своему сыну, ФИО5 и внуку – ФИО8

Денежные средства по договору ФИО3 ООО «Сахалинская Финансовая Компания» перечислены не были.

В материалы дела ответчиками ФИО7, ФИО8 представлено дополнительное соглашение к договору купли-продажи квартиры, заключенное ФИО5, действующим от имени ФИО3 и ФИО7, согласно которого внесены изменения в пункт 2.1 договора в части произведения расчета с продавцом и иным путем. 

Дополнительное соглашение Управлением Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Сахалинской области не зарегистрировано.

Согласно заключенного 21 марта 2014 г. договора, ООО «Сахалинская финансовая компания» предоставила заем ФИО7 в размере 554 753 рублей, сроком на 3 месяца, на улучшение жилищных условий в виде приобретения жилого помещения по 

<

адрес>.

Указанная денежная сумма перечислена данному ответчику платежным поручением № 7 от 10 апреля 2014 г.

Также в материалы дела ответчиками представлена расписка ФИО5 от 11 апреля 2014 г. о получении от ФИО7 за отчужденное жилое помещение по 

<

адрес> денежной суммы в размере 554 753 рублей.

Как указано выше, судебно-техническая экспертиза в отношении данной расписки не проведена в связи с ее предоставлением эксперту в заламинированном виде. 

27 августа 2014 г. ФИО7, по договору дарения, заключенного с законным представителем несовершеннолетних детей ФИО8, подарены доли в данном жилом помещении детям: ФИО1 и ФИО2, по 1/3 доли каждому. 

Пунктом 7 договора предусмотрено о сохранении права пользования ФИО3 и ФИО4 указанным жилым помещением. 

Договор зарегистрирован Управлением Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Сахалинской области 28 октября 2014 г. 

Из шахматок лицевого счета за январь 2013 г. – октябрь 2016 г. следует, что лицевой счет по квартире до смерти ФИО3 был оформлен на нее.

В октябре 2016 г. лицевой счет переоформлен на ФИО7

Согласно отзыва на исковое заявление, Управление Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Сахалинской области возразило против предъявления к нему исковых требований, поскольку обжалование его действий возможно лишь в порядке главы 22 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации. 

Кроме того, пояснило, что поскольку расчет по договору купли-продажи квартиры от 21 марта 2014 г. не был полностью произведен до его подписания, одновременно с государственной регистрацией права собственности ФИО7 осуществлена государственная регистрация ипотеки в силу закона в пользу ООО «Сахалинская жилищная компания» в соответствии с положениями части 2 статьи 20 Федерального закона от 16 июля 1998 г. № 102-ФЗ «Об ипотеке (залоге недвижимости)». 22 октября 2014 г. Управлением прекращена запись о данном ограничении на основании совместного заявления ФИО7 и представителя ООО «Сахалинская жилищная компания». 28 октября 2017 г. Управлением зарегистрировано право общей долевой собственности ФИО7, ФИО1 и ФИО2, с долей в праве каждого – 1/3, на основании договора дарения долей квартиры от 27 августа 2014 г. В рамках указанных регистрационных действий в Управление представлены все необходимые документы, соответствующие требованиям статей 16 – 18 Федерального закона от 21 июля 1997 г. № 122-ФЗ «О государственной регистрации права на недвижимое имущество и сделок с ним» и оснований для отказа в государственной регистрации, - не имелось. Также указывает, что действующее законодательство не предусматривает порядка исключения сведений из ЕГРН, как и такой способ защиты права, что влечет невосполнимость судебного акта в случае удовлетворения требований подобного рода. В связи с этим, требование об обязании Управления исключить запись о регистрации из ЕГРН, полагает неподлежащим удовлетворению. Кроме того, ссылается на то обстоятельство, что применение последствий недействительности сделки путем создания записи в ЕГРН о принадлежности квартиры ФИО3, - не представляется возможным ввиду смерти данного лица. 

Согласно выписки из Единого государственного реестра недвижимости о переходе право на объект недвижимости от 07 апреля 2017 г., жилое помещение по 

<

адрес> находится в долевой собственности ФИО7, ФИО1 и ФИО2, с долей в праве каждого – 1/3. 

Из информации нотариуса Невельского нотариального округа от 29 апреля 2017 г. следует, что наследственное дело к имуществу ФИО3, умершей ДД.ММ.ГГГГ, - не заводилось. 

Согласно письма нотариуса от 22 июня 2017 г., ФИО6 обращалась в нотариальную контору по вопросу оформления документов после смерти ФИО3, в связи с чем получила консультацию и памятку с указанием документов, необходимых для оформления наследственного имущества. Заявление о принятии наследства не было подано в связи с отсутствием у умершей имущества, которое требовало бы переоформления. 

В соответствии с информацией ОМВД России по Невлеьскому городскому округу от 03 ноября 2017 г., по заявлению ФИО6 в возбуждении уголовного дела отказано. 

В соответствии с положениями частей 1, 3 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным настоящим Кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки вправе предъявить сторона сделки, а в предусмотренных законом случаях также иное лицо.

Требование о признании недействительной ничтожной сделки независимо от применения последствий ее недействительности может быть удовлетворено, если лицо, предъявляющее такое требование, имеет охраняемый законом интерес в признании этой сделки недействительной.

Совокупность исследованных судом доказательств позволяет сделать вывод о том, что истец имеет право на предъявление данного иска в силу следующего. 

В соответствии с положениями части 1 статьи 1152, части 2 статьи 1153 Гражданского кодекса Российской Федерации, для приобретения наследства наследник должен его принять.

Признается, пока не доказано иное, что наследник принял наследство, если он совершил действия, свидетельствующие о фактическом принятии наследства, в частности если наследник: вступил во владение или в управление наследственным имуществом; принял меры по сохранению наследственного имущества, защите его от посягательств или притязаний третьих лиц; произвел за свой счет расходы на содержание наследственного имущества; оплатил за свой счет долги наследодателя или получил от третьих лиц причитавшиеся наследодателю денежные средства.

В силу части 1 статьи 1154 Гражданского кодекса Российской Федерации наследство может быть принято в течение шести месяцев со дня открытия наследства.

Как указано выше, наследственное дело после смерти ФИО3 не открывалось и соответствующее заявление ФИО6 не было подано. 

Однако данное заявление ею не было подано в связи с отсутствием наследственного имущества, что следует из указанного выше письма нотариуса от 22 июня 2017 г., ФИО6

Из пояснений истца следует, что после консультации у нотариуса она стала запрашивать соответствующие документы на жилое помещение по 

<

адрес>, подтверждением чего является письмо администрации Невельского городского округа от 20 марта 2017 г. 

Изложенное свидетельствует о ее волеизъявлении на принятии наследства после смерти ФИО3

При этом суд исходит из того обстоятельства, что данное волеизъявление истцом проявлено в период установленного срока для принятия наследства, поскольку из указанного письма нотариуса от 22 июня 2017 г. не следует обратное, с учетом также пояснений истца. 

Вместе с тем, суд приходит к выводу об отсутствии правовых оснований для удовлетворения исковых требований в силу следующего.

В соответствии с частью 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

Согласно пункта 87 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» согласно пункту 2 статьи 170 ГК РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, с иным субъектным составом, ничтожна. В связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно.

К сделке, которую стороны действительно имели в виду (прикрываемая сделка), с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила (пункт 2 статьи 170 ГК РФ).

В силу части 1 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Вместе с тем, истцом не представлено доказательств намерения участников сделки купли-продажи квартиры по 

<

адрес> на достижение иных правовых последствий. 

Ее отчуждение ФИО3 произведено в установленном законом порядке и до настоящего времени покупатель ФИО7 является долевым собственником указанного недвижимого имущества. 

Кроме того, истцом не представлено доказательств намерений как ФИО7, так и ФИО3 на достижение иных правовых последствий при заключении сделки. 

Проживание ФИО3 в квартире после ее отчуждения, а также ФИО4, являющегося сыном истца, с учетом родственных отношений с покупателем, - само по себе никоим образом не подтверждает доводы истца о притворности сделки. 

Из объяснений ФИО7 в ходе рассмотрения дела следует, что решение о совершении сделки купли-продажи квартиры было обоюдным, поскольку ФИО3 были нужны средства на личные нужды, а семья ФИО7 имела возможность приобрести квартиру, воспользовавшись средствами материнского капитала в связи с рождением второго ребенка. При этом ФИО3 планировала приобрести однокомнатную квартиру.

Кроме того, как указано выше, договором дарения долей от 27 августа 2014 г., предоставлено право пользования квартирой как ФИО3, так и ФИО4

Не подтверждает доводы истца о притворности сделки и то обстоятельство, что денежные средства по договору купли-продажи не были перечислены ФИО3 в соответствии с условиями данной сделки, с учетом внесения в договор изменений в части произведения расчета между сторонами, а также представленной в суд ответчиками распиской ФИО5 о получении денежных средств от 11 апреля 2017 г. 

Факт передачи денежных средств ФИО3 по данной расписке подтвержден свидетелем ФИО5 

Как указано выше, установить при проведении судебно-технической экспертизы соответствие действительности даты изготовления расписки не представилось возможным в связи с представлением документа эксперту в заламинированном виде. 

Согласно пояснений ФИО8, как расписка так и иные имеющиеся в доме документы, были заламинированы в связи с порчей одного документа ребенком. 

Данное обстоятельство само по себе, исходя из совокупности исследованных судом доказательств, - не позволяет суду сделать достоверный вывод о притворности оспариваемой сделки, в том числе, намерениях на это обоих ее участников. 

Аналогично, не подтверждает притворность сделки и факт оформления лицевого счета по квартире на ФИО3 до ее смерти, с учетом ее проживания в ней после отчуждения и родственных отношений сторон. 

Доводы о невселении в квартиру ФИО7 после ее покупки, - также не подтверждают доводы истца в указанной части. Факт передачи квартиры продавцу подтверждается передаточным актом от 21 марта 2014 г.

При этом семья ФИО7 до настоящего времени владеет и распоряжается указанным имуществом, производит в нем ремонт. 

Аналогично, не могут являться основанием для вывода о притворности сделки купли-продажи доводы о занижении ее стоимости, - исходя из положений частей 1, 4 статьи 421 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которых граждане свободны в заключении договора и определяют условия договора по своему усмотрению, за исключением соответствующих, установленных законом или иными правовыми актами случаев. 

С учетом изложенного, истцом не представлено суду достаточных доказательств, свидетельствующих о притворности оспариваемой сделки купли-продажи жилого помещения.

При этом ее доводы об обналичивании материнского капитала, с учетом указанной информации ОМВД России по Невельскому городскому округу об отказе в возбуждении уголовного дела, - бездоказательны. 

При таких обстоятельствах, суд отказывает ФИО6 в удовлетворении исковых требований в полном объеме. 

Руководствуясь статьями 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

Р Е Ш И Л:

В удовлетворении исковых требований ФИО6 к ФИО7, действующей в своих интересах и в интересах несовершеннолетних ФИО1 и ФИО2, Федеральной службе государственной регистрации, кадастра и картографии по Сахалинской области, ФИО8 о признании договора купли-продажи жилого помещения недействительным, возложении обязанности исключить запись о регистрации права собственности, признании недействительными договоров дарения долей в квартире, возложении обязанности исключить запись о регистрации права общей долевой собственности, включении жилого помещения в состав наследства, 

- отказать. 

Решение может быть обжаловано в Сахалинский областной суд через Невельский городской суд в течение месяца с момента вынесения решения в окончательной форме.

Мотивированное решение изготовлено 15 ноября 2017 года.

Председательствующий судья О.В.Плешевеня