Судья Климова И.А.

Дело № 22-78/2026 (22-6185/2025)

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

город Пермь 20 января 2026 года

Пермский краевой суд в составе

председательствующего Клюкина А.В.,

при секретаре судебного заседания Кузнецовой Д.А.

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам адвоката Самсонова А.У. и потерпевшего К. на приговор Кировского районного суда города Перми от 12 ноября 2025 года, которым

ФИО1, родившийся дата в ****, несудимый,

осужден по ч. 3 ст. 264 УК РФ к 2 годам 6 месяцам лишения свободы, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами на срок 2 года, на основании ст. 73 УК РФ условно с испытательным сроком 3 года с возложением обязанностей.

Постановлено взыскать с осужденного в пользу потерпевшего К. в счет компенсации морального вреда 700 000 рублей.

Разрешены вопросы о мере пресечения и судьбе вещественных доказательств.

Изложив содержание приговора, существо апелляционных жалоб и возражений на них, заслушав выступления осужденного, адвоката Самсонова А.У., потерпевшего и представителя потерпевшего А., поддержавших доводы жалоб, возражения прокурора Малышевой Е.Л. по ним, суд апелляционной инстанции

установил:

ФИО1 признан виновным в нарушении лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшем по неосторожности причинения тяжкого вреда здоровью К. и смерть П., в период времени и при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе адвокат Самсонов А.У. выражает несогласие с приговором ввиду его незаконности и необоснованности. В обоснование своих доводов указывает, что:

- протоколом осмотра места происшествия и показаниями свидетелей подтверждается, что на дороге был сильный гололед, который изначально создавал аварийную ситуацию;

- ФИО1 вынужден был притормозить вследствие неуверенного движения встречного автомобиля под управлением К. выезжавшего при повороте по большому радиусу с выездом на встречную полосу движения, в результате чего автомобиль осужденного стало разворачивать и произошло столкновение, что подтверждается показаниями инспектора;

- ссылаясь на протокол осмотра места происшествия и схеме ДТП столкновение автомобилей произошло на полосе движения автомобиля ФИО1, а не на встречной полосе;

- комиссионная автотехническая экспертиза № 372 по делу проведена не в полном объеме, поскольку след автомобиля под управлением К. является следом юза, а не следом торможения, что подтверждается свидетельскими показаниями и не исследовалось экспертами при проведении экспертизы: также при проведении экспертизы не учитывалось, что след от юза колеса автомобиля на сухом асфальте будет более выраженным, чем при гололеде;

- показания эксперта Н. о том, что на месте ДТП зафиксирован именно след торможения автомобиля, являются недопустимым доказательством по делу, поскольку такой вопрос не ставился на разрешения экспертам;

- у эксперта не выяснялся вопрос имеющий существенное значение для рассмотрения уголовного дела, касающийся того, что след, зафиксированный на месте ДТП, может быть следом бокового скольжения;

- при буксировке автомобиля К. на асфальте отсутствовали следы от автомобиля потерпевшего, что подтверждается показаниями свидетеля С1.;

- необоснованно отказано в проведении дополнительной комиссионной автотехнической экспертизы, как при проведении предварительного, так и судебного следствия по вопросу каким является зафиксированный на месте ДТП след автомобиля – следом торможения или бокового скольжения (юза) при его буксировке, при том, что имеются основания полагать, что след, оставленный от автомобиля К., образовался в результате буксировки.

На основании изложенного, просит приговор отменить.

В апелляционной жалобе потерпевший К. указывает, что не согласен с приговором первой инстанции в части разрешения требований гражданского иска, так как полагает размер компенсации морального вреда, взысканного судом, заниженным и не соответствующим тяжести повреждения и морального страдания. Указывает на повреждения, полученные в результате ДТП, пережитый испуг перед столкновением, поскольку опасался за свою жизнь и здоровье, на перенесенное лечение и нахождение в реанимации. Обращает внимание, что в период стационарного лечения испытывал приступы сильной боли в местах переломов и испытывает их в настоящее время. С момента ДТП его здоровье не восстановилось, а причиненная травма негативно повлияла на физическое и психологическое состояние, качество жизни и трудоспособности снизилось, ему приходится посещать узких специалистов. По своему физическому состоянию он не может заниматься со своими несовершеннолетними детьми. Также указывает, что ФИО1 принес извинения только в день вынесения приговора и передал 100000 рублей в счет компенсации исключительно с целью избежать ответственности. Просит приговор изменить, удовлетворить исковые требования в полном объеме.

В возражениях на апелляционные жалобы адвоката Самсонова А.У. и потерпевшего К. государственный обвинитель Гольчиков С.А. мотивируя и подробно отвечая на их доводы, просит приговор оставить без изменения.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, заслушав участников судебного заседания, исследовав новое доказательство, суд второй инстанции приходит к следующим выводам.

Материалы дела исследованы с достаточной полнотой, преступление расследовано и дело рассмотрено всесторонне, полно и объективно.

Суд признал доказанным, что ФИО1, управляя автомобилем, нарушил правила дорожного движения, что повлекло по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшему К. и смерть П.

Выводы суда соответствуют фактическим обстоятельствам дела.

Исходя из показаний водителя источника повышенной опасности ФИО1, который не отрицал, что управлял автомобилем «CHEVROLET NIVA 212300», государственный регистрационный знак ** со скоростью не более 60 км/ч, на дороге был гололед, он увидел встречный автомобиль, выходящий из небольшого поворота по большому радиусу, который начало водить, после чего он (ФИО1) стал притормаживать, заднюю часть его автомобиля занесло на встречную полосу, и произошел удар со встречным автомобилем, после чего его транспортное средство загорелось. В результате пожара погибла его супруга, находящаяся на переднем пассажирском сидении. Также он оказывал первую медицинскую помощь потерпевшему К.

Вопреки фактическому утверждению осужденного об отсутствии его вины в произошедшем ДТП, вывод суда первой инстанции о доказанности вины ФИО1 в совершении преступления, за которое он осужден, подтверждается совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств, подробно приведенных в приговоре, в числе которых показания:

потерпевшего К., подтвердившего, что на дороге был гололед, но его автомобиль при движении в сторону д. Новоселы не заносило, а напротив на его полосу движения выскочил встречный автомобиль под управлением осужденного, и он нажал на педаль тормоза, произошел удар и его автомобиль развернуло;

потерпевшей М. – дочери погибшей П., которой со слов ФИО1 известно об обстоятельствах дорожно-транспортного происшествия, в котором погибла её мать;

эксперта Н., показавшей, что на фотоснимке, выполненном на месте дорожно-транспортного происшествия, изображен именно след торможения, который образовался до столкновения транспортных средств, и не мог быть оставлен при буксировке автомобиля потерпевшего К.;

свидетеля С1., буксировавшего автомобиль потерпевшего К. и показавшего, что ни до буксировки, ни после, следов от автомобиля на дороге не видел, при буксировке двигался по прямой;

свидетелей Р. и С2., сотрудников ГИБДД о том, что протокол осмотра и схему места дорожно-транспортного происшествия составляли сотрудники следственной группы, обстановка на месте происшествия и следы происшествия фиксировал эксперт. Р. также показал, что на месте происшествия был зафиксирован след торможения, который располагался непосредственно перед осыпью осколков и не являлся следом волочения;

свидетеля Ш., показавшего, что в момент, когда он разъехался с автомобилем потерпевшего, двигающегося во встречном направлении, автомобиль К. не водило, он не уходил в занос. После произошло столкновение транспортных средств, в зеркале заднего вида он видел вспышку. Столкновение произошло на полосе по ходу движения из г. Перми (то есть на полосе движения потерпевшего).

Показания вышеуказанных лиц также объективно подтверждаются и письменными доказательствами:

протоколом осмотра места дорожно-транспортного происшествия со схемой ДТП и фототаблицей, из которого следует, что проезжая часть автодороги, на которой произошло столкновение прямая горизонтальная с уклоном, для двух направлений движения автотранспорта шириной 7,9 метров, зафиксированы координаты столкновения транспортных средств, расположение транспортных средств, следы торможения юза колес, осыпь осколков транспортных средств;

заключениями экспертов, из которых следует, что водителю автомобиля «CHEVROLET NIVA 212300», государственный регистрационный знак ** (автомобиль осужденного) следовало руководствоваться требованиями правил дорожного движения, а именно пунктом 9.1 и 10.1, соблюдение которых исключало бы дорожно-транспортное происшествие. Место столкновения автомобилей расположенное на полосе, предназначенной для движения в направлении в д. Новоселы;

заключением экспертов № 372, согласно выводам которых столкновение автомобилей произошло на стороне проезжей части, предназначенной для движения в сторону д. Новоселы. Выполнение водителем ФИО1 требований правил дорожного движения позволяло исключить столкновения с автомобилем под управлением К. Ни снижение скорости автомобиля под управлением К., ни его остановка не исключают возможности столкновения с автомобилем под управлением ФИО1, движущимся без торможения;

заключениями экспертов о полученных П. и К. телесных повреждений, которые квалифицируются как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни, повреждения П. находятся в прямой причинной связи с ее смертью;

протоколом проверки показаний свидетеля С1. на месте со схемой и фототаблицей, в ходе которого свидетель указал на место расположения автомобилей после произошедшего дорожно-транспортного происшествия, которое находилось на правой обочине по направлению к д. Новоселы, а также другими письменными доказательствами.

Ни протокол осмотра места дорожно-транспортного происшествия со схемой, ни показания потерпевшего К. и свидетеля Ш., не подтверждают доводы стороны защиты о том, что причиной ДТП был исключительно гололед, либо неуверенное движение автомобиля под управлением К., который выезжал по большому радиусу с выездом на встречную полосу движения.

Вопреки указанным утверждениям, в экспертных заключениях, оценивающих действия ФИО1 на предмет возможности предотвращения ДТП, следует, что аварийная ситуация создана исключительно действиями осужденного и соблюдение им правил дорожного движения позволило бы исключить столкновение с автомобилем под управлением К. При этом, даже если бы К. снизил скорость или остановился, это не исключило бы возможность аварии с автомобилем ФИО1, который двигался без торможения.

Доводы жалобы о том, что потерпевший выехал на встречную полосу и место столкновения автомобилей находилось на полосе движения автомобиля под управлением ФИО1, опровергается как показаниями потерпевшего, о том, что на его полосу движения выскочил автомобиль и именно на его полосе произошел удар, свидетеля Ш., о том, что он видел в зеркало заднего вида столкновение автомобилей на полосе по ходу движения из г. Перми, а также протоколом осмотра места происшествия, в котором зафиксировано место осыпи осколков транспортных средств, заключениями экспертов, согласно выводам которых место столкновения автомобилей расположено на полосе, предназначенной для движения в направлении д. Новоселы. Оснований не доверять показаниям вышеуказанных лиц, которые являются последовательными, логичными и не имеющими существенных противоречий, согласующимися между собой и письменным доказательствам, у суда апелляционной инстанции нет.

Многочисленные доводы жалобы о том, что след автомобиля потерпевшего, зафиксированный на месте ДТП, является не следом торможения, а следом бокового скольжения (юза) автомобиля оставленном при буксировке автомобиля свидетелем С1., опровергаются экспертным заключением, показаниями свидетеля С1. и эксперта Н. С учетом выраженности и расположения на проезжей части, след имеет направление в сторону д. Новоселы, образован при торможении автомобиля К., это также подтверждает, что место столкновения автомобилей было именно на полосе движения потерпевшего, а не осужденного.

Исключение судом из обвинения нарушение ФИО1 требований пункта 1.5. Правил дорожного движения РФ и наличии прямой причинно-следственной связи между этим нарушением и наступившими последствиями, поскольку норма, содержащаяся в указанном судом пункте 1.5. ПДД РФ, носит общий, декларативный характер и устанавливает общие принципы организации дорожного движения, в данном конкретном деле, не признается ошибочным.

Суд правильно сделал вывод, что в данной дорожной ситуации ФИО1 не выбрал необходимую скорость, не учел дорожные и метеорологические условия в виде гололеда, ширину и уклон автодороги, что говорит о том, что у него отсутствовали, независимо от его воли, причины для выезда на полосу встречного движения, то есть дорожно-транспортное происшествие явилось результатом нарушения им правил дорожного движения.

Оценив совокупность всех исследованных по делу доказательств, и правильно установив фактические обстоятельства дела, суд первой инстанции с достаточной полнотой мотивировал свои выводы о том, что именно нарушение ФИО1 правил дорожного движения РФ находится в причинно-следственной связи с произошедшим дорожно-транспортным происшествием и с наступлением последствий в виде причинения тяжкого вреда здоровью потерпевшего К. и смерть П.

Психическая полноценность ФИО1 у суда первой инстанции сомнений не вызывала, нет сомнений во вменяемости осужденного и у суда второй инстанции.

Таким образом, суд правильно квалифицировал действия осужденного по ч. 3 ст. 264 УК РФ.

Каких-либо существенных нарушений уголовно-процессуального закона, которые бы путем лишения или ограничения права участников уголовного судопроизводства, в том числе обвиняемого и потерпевших, или иным путем повлияли или могли повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора, ни в ходе досудебного производства, ни при рассмотрении уголовного дела, не выявлено.

Что касается доводов о несогласии стороны защиты с экспертным заключением, в частности с тем, что при проведении экспертизы не выяснялся вопрос мог ли быть след, зафиксированный на месте ДТП, следом бокового скольжения и необходимостью проведения дополнительной автотехнической экспертизы, исследовались и выяснялись судом первой инстанции, и по ним даны развернутые ответы.

Из материалов дела следует, что нарушений норм процессуального закона, регулирующих основания и порядок производства экспертиз по уголовному делу, которые могли бы повлечь недопустимость, не допущено.

Комплексная автотехническая судебная экспертиза произведена компетентными экспертами, которые в рамках своих полномочий и профессиональных познаний, выводы экспертов научно аргументированы, полны, непротиворечивы и содержат необходимые обоснования. Представленные на исследование материалы дела были достаточны для ответов на поставленные перед экспертом вопросы, а само заключение по своему содержанию согласуется с другими доказательствами, исследованными в судебном заседании.

Суд апелляционной инстанции считает несостоятельными доводы апелляционной жалобы о заинтересованности эксперта Н., являющейся сотрудником правоохранительных органов, поскольку последняя является квалифицированным специалистом, имеющим необходимые специальные познания, квалификацию и достаточный стаж экспертной работы; была предупреждена об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ за дачу заведомо ложного заключения, а в соответствии со ст. 7 Федерального закона № 73-ФЗ № «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», при производстве судебной экспертизы эксперт независим, он не может находиться в какой-либо зависимости от органа или лица, назначивших судебную экспертизу, сторон и других лиц, заинтересованных в исходе дела. Эксперт дает заключение, основываясь на результатах проведенных исследований в соответствии со своими специальными знаниями.

Кроме того, эксперт Н., выполнившая заключение автотехнической экспертизы, была допрошена в судебном заседании суда первой инстанции, подтвердила экспертные выводы и пояснила, что признаки следообразования были бы иными в случае образования следа в сторону г. Перми, от буксировки остается другой след, или не остается совсем.

При разрешении ходатайства стороны защиты о назначении дополнительной комиссионной автотехнической экспертизы, нарушений уголовно-процессуального закона, способных путем ограничения прав участников судопроизводства повлиять на законность приговора, судом первой инстанции не допущено. Причины отказа в удовлетворении ходатайства о проведении дополнительной экспертизы надлежаще мотивированы в вынесенном судом постановлении. Как правильно указано государственным обвинителем в своем возражении, в исследовательской части экспертизы № 372 все приведенные защитником обстоятельства учтены экспертами при даче заключения, для исследования экспертам следователем предоставлены материалы уголовного дела в полном объеме (содержащие в том числе, протоколы следственных действий). В исследовательской части прямо указано на наличие описанных защитником дорожных условий, показаний свидетелей и обстоятельствах произошедшего.

Таким образом, приговор соответствует требованиям ст. 307 УПК РФ, содержит подробное описание преступного деяния, признанного судом доказанным, указание места, времени, способа совершения преступления, формы вины и наступивших последствий, исследованных в судебном заседании доказательств и их оценки, в нем приведены доказательства и указано, по каким основаниям суд признает одни из них достоверными и отвергает другие, в частности показания осужденного о его невиновности в совершении преступления, о столкновении автомобилей на полосе движения осужденного, а не потерпевшего.

Наказание назначено в соответствии с требованиями статей 6, 43, 60, 61, 62 УК РФ.

При назначении наказания суд учел данные о личности осужденного, положительные характеристики, а в качестве смягчающих наказание обстоятельств суд признал оказание помощи потерпевшему К. непосредственно после совершения преступления, вызов скорой медицинской помощи, принятие мер к предотвращению гибели супруги, частичное возмещение потерпевшему К. морального вреда, принесение последнему извинений, раскаяние, оказание помощи в содержании двоих детей погибшей супруги, а также престарелым матери и теще, состояние здоровья подсудимого.

Принял во внимание суд и влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни ее семьи, о чем прямо указано в приговоре.

Фактически оценив все вышеуказанное в совокупности с характером и степенью общественной опасности содеянного, конкретными обстоятельствами совершения преступления, суд пришел к выводу, что исправление осужденного, достижение других целей наказания, будет возможно без изоляции его от общества, что позволило применить положения ст. 73 УК РФ при назначении наказания.

В соответствии с требованиями закона суд учел все факторы, влияющие на наказание, и мотивировал в приговоре свое решение о применении к ФИО1 положений ст. 73 УК РФ, которое суд апелляционной инстанции находит правильным, соглашаясь с выводом суда о возможности исправления осужденного без реального отбывания наказания в виде лишения свободы при осуществлении на протяжении испытательного срока контроля за его поведением, и обращая внимание на то, что суд не вправе игнорировать перечисленные выше смягчающие наказание осужденного обстоятельства, установленные на основании имеющихся в деле документальных данных.

Исключительных обстоятельств, связанных с целью и мотивом преступления, поведением осужденного до и после совершения преступления, других обстоятельств, которые бы существенно уменьшали степень общественной опасности преступления и личности, судом первой инстанции, впрочем, как и судом второй инстанции, не установлено, поэтому оснований для применения требований ст. 64 УК РФ, нет.

Суд первой инстанции не усмотрел повода для назначения наказания с учетом положений ч. 6 ст. 15 УК РФ, а также о применении ст. 53.1 УК РФ, не находит его и суд апелляционной инстанции.

С учетом характера и степени общественной опасности содеянного и данных о личности виновного, дополнительное наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами назначено в соответствии с ч. 2 ст. 47 УК РФ.

В этой связи суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что влияющие на наказание обстоятельства и данные о личности осужденного судом учтены всесторонне и объективно, положения уголовного закона о его индивидуализации в полной мере соблюдены.

Таким образом, суд апелляционной инстанции признает, что назначенное осужденному наказание, как основное, так и дополнительное, по своему виду и размеру соответствует общественной опасности совершенного преступления, обстоятельствам его совершения и данным о личности, его нельзя признать чрезмерно суровым, поводов для его смягчения нет, следовательно, оно является справедливым.

Нет повода и для удовлетворения доводов жалобы потерпевшего о заниженном размере компенсации морального вреда.

Суд первой инстанции определил размер данной компенсации в сумме 700 000 рублей, с учетом характера физических страданий, выразившихся в многочисленных травмах, полученных в результате ДТП и повлекших тяжкий вред здоровью, длительных приступах сильной боли в местах переломов в период лечения, и нравственных страданий потерпевшего, проходившего лечение в стационаре, а в последующем амбулаторно, у которого снизилось качество жизни и возможность заниматься физическим трудом, возникли иные трудности в ведении домашнего хозяйства, полноценном общении и воспитании несовершеннолетних детей, кроме того, К. потребовалась помощь узких специалистов, таких как невролог, хирург, кардиолог, гематолог, психолог и в настоящее время его здоровье полностью не восстановилось; степени вины ФИО1, совершившего неосторожное преступление в виде легкомыслия; требований разумности и справедливости, учитывая образование осужденного, его трудоустройство, то есть наличие реальной возможности возмещения вреда.

Разрешая заявленные требования, суд первой инстанции, также фактически учел помимо предпринятых ФИО1 мер к его снижению, то есть добровольное возмещение 100 000 рублей, сам факт изобличения осужденного, привлечения того к уголовной ответственности и назначение справедливого наказания, как восстановление социальной справедливости, и возмещение страховой компенсации, поэтому удовлетворил требования частично, оснований для увеличения размера взысканной компенсации морального вреда по доводам жалобы суд апелляционной инстанции не находит.

Все принятые решения в этой части соответствуют требованиям, предусмотренными ст.ст. 151, 1099-1101 ГК РФ, пп. 25, 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда».

Представленное заключение МР-томограммы в суде апелляционной инстанции в подтверждение доводов потерпевшего К. об ухудшении состояния здоровья вследствие полученных травм при дорожно-транспортном происшествии, с учетом всех значимых обстоятельств, также не является основанием для изменения установленной судом компенсации морального вреда, так как лишь подтверждает, что потерпевшему причинены физические и нравственные страдания, что и было учтено судом при принятии данного решения.

Иные решения суда, принятые в соответствии со ст. 308, 309 УПК РФ, мотивированы и являются правильными.

При таких обстоятельствах, предусмотренных ст. 389.15 УПК РФ оснований для отмены или изменения судебного решения в апелляционном порядке, нет.

Руководствуясь ст.ст. 389.13-14, 389.20, 389.28, 389.33, 389.35 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

постановил:

приговор Кировского районного суда города Перми от 12 ноября 2025 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционные жалобы адвоката Самсонова А.У., потерпевшего К. – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции путем подачи кассационной жалобы, представления через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу, а для осужденного, содержащегося под стражей, – в тот же срок со дня вручения ему копии такого судебного решения, вступившего в законную силу, с соблюдением требований ст. 401.4 УПК РФ.

В случае пропуска срока кассационного обжалования или отказа в его восстановлении кассационные жалоба, представление подаются непосредственно в суд кассационной инстанции и рассматриваются в порядке, предусмотренном ст. 401.10 – 401.12 УПК РФ.

В случае подачи кассационных жалобы, представления лица, участвующие в деле, вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий подпись