Мотивированное 

апелляционное постановление

 изготовлено 05 марта 2025 года

Председательствующий Меркулова Ю.В. Дело №22-1455/2025

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ 

05 марта 2025 года г.Екатеринбург

Судебная коллегия по уголовным делам Свердловского областного суда в составе председательствующего Орловой Н.Н., судей Мохначевой И.Л., Цупак Е.А., 

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Мкртчян А.А.,

с участием осужденного ФИО1 посредством видеоконференцсвязи,

адвоката Голяник М.В. в защиту интересов осужденного ФИО1 по соглашению 

адвоката Фоминых О.Б. в защиту интересов осужденного ФИО2 по назначению суда, 

прокурора апелляционного отдела прокуратуры Свердловской области Малакавичюте И.Л.,

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе адвоката Голяник М.В. в интересах осужденного ФИО1 на приговор Верх-Исетского районного суда г. Екатеринбурга от 20 декабря 2024 года, которым

ФИО1,

<

...>,

ранее судимый:

- 20 июля 2020 года Орджоникидзевским районным судом г. Екатеринбурга по ч. 2 ст. 228 УК РФ к лишению свободы сроком на 3 года; 06 декабря 2022 года постановлением Верхотурского районного суда Свердловской области неотбытая часть наказания в виде 7 месяцев 12 суток лишения свободы заменена ограничением свободы сроком на 1 год 2 месяца 24 суток с установлением соответствующих ограничений, 

осужден по ч. 1 ст. 162 УК РФ к 5 годам лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.

Мера пресечения в отношении ФИО1 до вступления приговора в законную силу оставлена прежней - в виде заключения под стражу.

Срок наказания исчислен со дня вступления приговора в законную силу.

Зачтено в срок лишения свободы время содержания ФИО1 под стражей с 03 июня 2024 года до дня вступления приговора в законную силу на основании п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ из расчёта один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.

Этим же приговором ФИО2,

<

...>

несудимый,

осужден по ч. 1 ст. 162 УК РФ к 3 годам лишения свободы. 

На основании ч. 2 ст. 53.1 УК РФ назначенное наказание в виде лишения свободы заменено принудительными работами сроком на 3 года с удержанием 5 % заработной платы осужденного в доход государства.

Срок отбытия наказания в виде принудительных работ исчислен со дня прибытия осужденного в исправительный центр.

Мера пресечения в отношении ФИО2 - подписка о невыезде и надлежащем поведении оставлена без изменения до вступления приговора в законную силу.

В срок отбытия наказания в виде принудительных работ ФИО2 на основании ч. 3 ст. 72 УК РФ зачтено время его содержания под стражей с 03 июня 2024 года по 20 декабря 2024 года из расчета один день содержания под стражей за два дня принудительных работ. 

Гражданский иск потерпевшего М. в части взыскания с ФИО2, ФИО1 расходов на будущее лечение оставлен без рассмотрения.

Исковые требования М. о взыскании с ФИО2, ФИО1 компенсации морального вреда удовлетворены частично. С ФИО2, ФИО1 в пользу М. в солидарном порядке взыскана компенсация морального вреда в сумме 200 000 рублей. 

С ФИО2, ФИО1 взысканы в доход Федерального бюджета РФ процессуальные издержки, связанные с выплатой Управлением Судебного департамента в Свердловской области компенсации потерпевшему его расходов на представителя за оказание юридической помощи по уголовному делу, в сумме 50 000 рублей. 

С ФИО2 взысканы процессуальные издержки, связанные с оплатой труда защитника на предварительном следствии, в сумме 13 250 рублей 30 копеек. 

С ФИО1 взысканы процессуальные издержки, связанные с оплатой труда защитника на предварительном следствии, в сумме 3785 рублей 80 копеек. 

Приговор в отношении ФИО2 не обжалован, пересматривается в ревизионном порядке.

Заслушав доклад судьи Мохначевой И.Л., выступления осужденного ФИО1, адвоката Голяник М.В., поддержавших доводы апелляционной жалобы, адвоката Фоминых О.Б., не возражавшей против доводов апелляционной жалобы, просившей об изменении приговора в отношении ФИО2 в ревизионном порядке, прокурора Малакавичюте И.Л., возражавшей против удовлетворения апелляционной жалобы, полагавшей необходимым приговор оставить без изменения, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

приговором суда ФИО2 и ФИО1 признаны виновными в совершении совместно между собой, а также с неустановленным следствием лицом, материалы уголовного дела в отношении которого выделены в отдельное производство, 24 мая 2024 года около 03 часов 00 минут разбойного нападения, в целях хищения имущества, с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, на М., чем причинили последнему материальный ущерб на сумму 11 800 рублей, а также телесные повреждения, в том числе, повлекшее легкий вред здоровью. 

Преступление совершено в Верх-Исетском районе г. Екатеринбурга при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В судебном заседании ФИО2 вину признал частично, не оспаривал факта хищения сотового телефона потерпевшего и последующей его сдачи в ломбард. ФИО1 вину в совершении инкриминируемого преступления не признал, настаивая на том, что его не совершал, нанес потерпевшему только один удар из-за высказанных последним оскорблений. 

В апелляционной жалобе адвокат Голяник М.В., действуя в интересах осужденного ФИО1, просит об отмене приговора в отношении своего подзащитного и его оправдании в связи с отсутствием в действиях состава преступления. Анализируя показания, данные ФИО1 в ходе предварительного расследования и в судебном заседании, отмечает, что, по мнению её подзащитного, со стороны М. имело место аморальное поведение. В результате действий потерпевшего, у ФИО1 образовалась гематома на лице. При этом показания ФИО1 не опровергнуты и положены в основу обвинительного приговора, постановленного при наличии существенных противоречий в показаниях потерпевшего, как-либо в ходе рассмотрения дела не устраненных. По её мнению, судом необоснованно не было удовлетворено ходатайство стороны защиты об оглашении объяснения М., которое имело существенные противоречия относительно нанесенных ему телесных повреждений и количества лиц их ему причинивших. Обращает внимание, что заявление в правоохранительные органы было подано потерпевшим только спустя 8 дней с момента произошедших событий. Полагает, что рана левого уха М. была инфицирована из-за того, что он лечился сам, в домашних условиях, не обратившись вовремя за медицинской помощью. По её мнению, вызывает сомнение, что указанная рана уха была причинена М. именно при рассматриваемых обстоятельствах. Не была допрошена и супруга потерпевшего, с которой он общался непосредственно после случившегося. Кроме того, подвергает критике приобщенные в ходе судебного заседания фотографии с изображением повреждений у потерпевшего, поскольку они в ходе предварительного расследования приобщены им не были, на фотографиях отсутствуют дата и время, когда они были сделаны. Также, по мнению автора жалобы, помимо отсутствия квалифицирующего признака группы лиц по предварительному сговору, отсутствует и признак применения насилия, опасного для жизни или здоровья человека. Ссылаясь на содержание заключения эксперта № 3855 от 24 июля 2024 года, обращает внимание, что имевшиеся у М. кровоподтеки и ссадины, квалифицированы как повреждения, не причинившие вред здоровью. Отсутствие медицинских документов не позволило эксперту высказаться о точном времени причинения укушенной раны уха и конкретном травмирующем предмете. Обращает внимание, что рассматриваемые события происходили вблизи жилого дома ночью, при этом потерпевший не кричал, на помощь не звал. Полагает, что у М. имелась возможность сразу, не нанося удар в ответ ФИО1, убежать. По её мнению, от такого количества ударов со слов потерпевшего, тот бы до дома не дошел. Кроме того, обращает внимание, что в постановлении следователя о назначении судебно-медицинской экспертизы про насилие, опасное для жизни или здоровья, удушающий прием, указано не было, несмотря на то, что потерпевший к этому времени уже был допрошен. Обвинение по ч. 2 ст. 162 УК РФ её подзащитному было предъявлено только 26 августа 2024 года. При этом о якобы высказанных угрозах, потерпевший впервые заявил только в ходе судебного заседания. Также, обращает внимание на имеющееся в материалах дела наряду с постановлением от 23 августа 2024 года о переквалификации действий ФИО1 и ФИО2 на ч. 2 ст. 162 УК РФ, неотмененное постановление от 25 июля 2024 года о выделении уголовного дела в отношении третьего неустановленного лица по ч. 2 ст. 161 УК РФ. Полагает, что ФИО1 в качестве смягчающего наказание обстоятельства подлежало учету аморальное поведение потерпевшего, поскольку нанесенный ему её подзащитным удар был спровоцирован поведением самого М., его высказываниями в грубой форме. По её мнению, ФИО1 вынужден был, в целях самообороны обхватить М. за шею, при этом никакого удушающего приема с его стороны не было. Оставлены без внимания то обстоятельство, что удар её подзащитным был нанесен потерпевшему не с целью хищения его имущества, а по иным причинам, о которых ФИО1 были даны пояснения в судебном заседании. Таким образом, действия её подзащитного попадают под административную ответственность, а по ч. 1 ст. 162 УК РФ он подлежит оправданию в связи с отсутствием в его действиях состава преступления. Что касается заявленных исковых требований потерпевшего, то исходя из действий, реально совершенных ФИО1, их размер необходимо снизить до 5000 рублей.

В возражениях, поступивших в суд апелляционной инстанции 28 февраля 2025 года, потерпевший М., его представитель - адвокат Гилева Н.Ю., просят оставить апелляционную жалобу защитника без удовлетворения, а постановленный приговор - без изменения, полагая, что он является законным и обоснованным, каких-либо противоречий, которые ставили под сомнение доказанность вины осужденных или влияли на квалификацию их действий, вопреки доводам адвоката Голяник М.В., не имеется. Выводы суда, изложенные в приговоре, в том числе, относительно размера компенсации морального вреда, подлежащего взысканию в пользу потерпевшего, надлежащим образом мотивированы и сомнений не вызывают. 

Проверив материалы дела, заслушав выступления сторон, обсудив доводы апелляционной жалобы и возражений на неё, судебная коллегия приходит к следующему.

Вопреки доводам апелляционной жалобы защитника осужденного ФИО1 - адвоката Голяник М.В., судом верно установлено, что ФИО1, ФИО2, а также неустановленное следствием лицо, уголовное дело в отношении которого выделено в отдельное производство, в целях хищения имущества М., действуя совместно, группой лиц, совершили на потерпевшего разбойное нападение, применив насилие, опасное для его жизни и здоровья.

В судебном заседании ФИО2, не оспаривая факта хищения телефона потерпевшего, указывал о том, что какого-либо насилия в отношении М. с целью завладения его имуществом не применял. ФИО1 настаивал на том, что вменяемого преступления он не совершал; при этом не отрицал, что нанес потерпевшему удар из-за высказанных последним оскорблений, кроме того, М. также нанес ему удар. В целом аналогичную позицию заняла и защитник осужденного ФИО1 - адвокат Голяник М.В. при обжаловании приговора. 

Однако указанные доводы были проверены судом первой инстанции и обоснованно отклонены, как не соответствующие фактическим обстоятельствам дела. Судебная коллегия, разрешая доводы апелляционной жалобы стороны защиты ФИО1, также не усматривает оснований для их удовлетворения и полагает, что, исходя из совокупности исследованных в судебном заседании доказательств, выводы суда о наличии у ФИО1, ФИО2 умысла на совершение разбойного нападения на М., с применением к нему насилия, опасного для жизни и здоровья, группой лиц, являются правильными.

Так, суд обоснованно в приговоре сослался на показания осужденного ФИО2, данные им в ходе предварительного следствия в качестве подозреваемого, обвиняемого, на очных ставках, согласно которым 24 мая 2024 года в ночное время, находясь совместно со знакомыми ФИО1 и Ц. по адресу 

<

адрес>, встретили мужчину - М., после чего в ходе возникшего конфликта ФИО1, упав с ним на землю, применил к М. удушающий прием за шею. Увидев это, он (ФИО2), подбежав вместе с Ц., нанес М. удар кулаком руки в область глаз. Затем ФИО1 стал наносить М. удары руками и ногами. Увидев, что из кармана М. выпал сотовый телефон, он (ФИО2), подняв его, спросил у потерпевшего пароль для разблокировки. А когда тот ответил отказом, ФИО1 вновь потребовал у М. назвать пароль, что последним было выполнено. Далее он (ФИО2) передал телефон ФИО1, который, просмотрев находящуюся в нем информацию, вернул его обратно ему (ФИО2). Затем он, ФИО1 и Ц. нанесли еще по одному удару М., после чего тот, с согласия ФИО1, ушел. Они же втроем решили заложить телефон в ломбард, что он затем и сделал, предъявив свой паспорт, вырученные деньги потратили совместно (том 1 л.д. л.д. 74-76, 81-82, 84-92, 101-103, 137-140, том 2 л.д. л.д. 12-14).

Указанные следственные действия с участием ФИО2, по результатам которых составлены соответствующие протоколы, были проведены с участием его защитника, по их завершении, согласно сведениям из данных документов, они были прочитаны ФИО2 и адвокатом Купиной Т.М. лично (за исключением протокола очной ставки в томе 1 л.д. л.д. 84-92, который был оглашен вслух должностным лицом, его составившим), тем самым правильность изложения показаний, данных осужденным, была проверена и удостоверена соответствующими подписями. При этом обращается внимание на то, что ФИО2, каждый раз, разъяснялось право не свидетельствовать против себя, и он был предупрежден о том, что его показания могут быть использованы в качестве доказательств, даже в случае его последующего отказа от них. Более того, во всех названных выше протоколах допросов в качестве подозреваемого, обвиняемого ФИО2 собственноручно указано: «С моих слов напечатано верно, мною прочитано», перед началом, в ходе либо по окончании данных следственных действий каких-либо заявлений, замечаний не поступало. Пояснения осужденного ФИО2, высказанные в суде первой инстанции, о том, что протоколы допросов он подписал «по глупости», обоснованно признаны несостоятельными, опровергающимися содержанием указанных выше процессуальных документов. Принятые за основу и приведенные в приговоре показания осужденного ФИО2, данные им на предварительном следствии, в части, согласующейся с показаниями потерпевшего, объективно оценены судом как допустимые доказательства, поскольку получены с соблюдением требований уголовно-процессуального закона.

Кроме того, в подтверждение вины осужденных ФИО2, ФИО1 суд обоснованно в приговоре сослался на следующие исследованные в судебном заседании доказательства.

Так, согласно показаниям потерпевшего М., данным в ходе предварительного следствия, в том числе, на очных ставках, подтвержденным им в полном объеме после их оглашения, 24 мая 2024 года в ночное время у 

<

адрес>, встретив ранее знакомого ФИО1, поздоровался с ним, на что тот сразу нанес ему 3 удара в область глаз. Затем к нему подошел ранее знакомый ФИО2 и нанес не менее 5 ударов в область головы руками и ногами, отчего он упал, затем к нему подошел ФИО1 и, обхватив руками его шею, стал сжимать. В это же время к нему подошли ФИО2 и третий человек, каждый нанес ему еще по пять ударов ногами в область головы. После чего, ФИО1 сказал: «Забирайте всё, что у него есть». Тогда ФИО2 стал проверять карманы находившейся на нём одежды, забрав ключи, сотовый телефон «Xiaomi Redmi Note 11S» и две банковские карты. ФИО1 стал требовать, чтобы он (М.) назвал пароль от телефона, а когда он отказался, попросив вернуть ему телефон, ФИО1, наклонившись, откусил верхнюю часть его левого уха, отчего он, почувствовав сильную боль, сообщил требуемую информацию. Когда он стал вставать, ФИО2 нанес ему еще не менее 5 ударов руками в область лица, после чего он, с согласия ФИО1, убежал (том 1 л.д. л.д. 84 - 92, 143-151). Также указал, что стоимость похищенного телефона составляла 11800 рублей.

Из заявления М. от 02 июня 2024 года следует, что он просит о привлечении к уголовной ответственности лиц, в том числе, ФИО1 и ФИО2, причинивших ему в ночное время 24 мая 2024 года телесные повреждения и похитивших его сотовый телефон (том 1 л.д. 20).

Оглашенными с согласия сторон показаниями свидетеля П., установлено, что в комиссионный магазин «Победа», где он работал продавцом-консультантом, 24 мая 2024 года в ночное время пришел неизвестный ранее мужчина, предъявив паспорт на имя ФИО2, который сдал сотовый телефон «Xiaomi Redmi Note 11S», получив за него 5000 рублей. В дальнейшем этот телефон был продан за 6990 рублей (том 1 л.д. л.д. 60-61). 

Аналогичные сведения усматриваются из копии договора комиссии от 24 мая 2024 года о принятии ИП Б.. от ФИО2 телефона «Xiaomi Redmi Note 11S» за 5000 рублей (том 1 л.д. л.д. 30-31).

Заключением эксперта № 3855 от 24 июля 2024 года установлено, при обращении М. за медицинской помощью 24 мая 2024 года и в последующие дни, при осмотре 03 июня 2024 года у него обнаружены повреждения: 

- «укушенная» рана в области левой ушной раковины с последующим присоединением воспалительного процесса, которая не является опасной для жизни, оценивается по исходу, при благоприятном исходе влечет за собой временное нарушение функций органов и систем продолжительностью до трех недель, поэтому согласно п. 4 «в» «Правил определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», утвержденных постановлением Правительства РФ 17 августа 2007 года № 522 и в соответствии с п. 8.1 раздела II Приказа № 194н МзиСР РФ от 24 апреля 2008 года «Об утверждении медицинских критериев определения степени тяжести вреда причиненного здоровью человека» квалифицируется как легкий вред здоровью; возможность её причинения в период, указанный в постановлении - 24 мая 2024 года, а также её образования в результате сдавления мягких тканей тупым твердым предметом (предметами) с ограниченной поверхностью соприкосновения - зубами человека и т.п., не исключена, 

- кровоподтеки в области головы и туловища; ссадины в области левой верхней конечности и туловища; субконъюнктивальные кровоизлияния в области правого и левого глаз, которые могли образоваться в результате ударов, давления, трения тупым твердым предметом (предметами), либо при ударах, давлении, трении о таковой (таковые), не повлекшие за собой кратковременного расстройства здоровья или незначительной стойкой утраты общей трудоспособности, поэтому в соответствии с п. 9 раздела II «Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», утвержденных Приказом № 194н МзиСР РФ от 24 апреля 2008 года, квалифицируются как повреждения, не причинившие вред здоровью человека (том 1 л.д. л.д. 48-50).

Достоверность проведённой по делу судебно-медицинской экспертизы сомнений не вызывает, её заключение соответствует требованиям ст. 204 УПК РФ, экспертное исследование проведено компетентным лицом, обладающим специальными познаниями и навыками в соответствующей области, достаточным стажем работы по специальности, в пределах поставленных вопросов, входящих в его компетенцию, эксперту разъяснялись положения ст. 57 УПК РФ, он предупреждался об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ. Выводы эксперта непротиворечивы, мотивированы, обоснованы, объективно подтверждены исследованными в судебном заседании доказательствами.

Вопреки доводам стороны защиты, содержание исследованных судом первой инстанции доказательств, как представленных стороной обвинения, так и защиты, изложено в приговоре в той части, которая имеет значение для подтверждения либо опровержения значимых для дела обстоятельств. Фактов, свидетельствующих о приведении в приговоре показаний допрошенных лиц, выводов эксперта, таким образом, чтобы это искажало существо исследованных доказательств и позволяло им дать иную оценку, чем та, которая содержится в приговоре, вопреки доводам жалобы, судебной коллегией не установлено. Противоречий в выводах суда относительно оценки доказательств, которые могли поставить под сомнение обоснованность приговора, несмотря на доводы защитника об обратном, не выявлено. Совокупность вышеуказанных приведённых в приговоре доказательств была проверена и исследована в ходе судебного следствия, суд дал им надлежащую объективную оценку в соответствии с требованиями ст. ст. 17, 87, 88 УПК РФ и привел мотивы, по которым признал их достоверными, соответствующими установленным фактическим обстоятельствам дела, и указал основания, по которым он принимает одни доказательства и отвергает другие. Вопреки доводам стороны защиты, какие-либо основания сомневаться в последовательных, согласующихся с иными имеющимися в деле доказательствами, показаниях потерпевшего М., данных в период расследования и подтвержденных им после их оглашения в судебном заседании, свидетеля П. на предварительном следствии, у суда первой инстанции, по мнению судебной коллегии, отсутствовали. Существенных противоречий в показаниях потерпевшего относительно имевших место фактических обстоятельств произошедшего, не смотря на утверждение в жалобе об обратном, не усматривается. Достоверных сведений, свидетельствующих об оговоре потерпевшим М. осужденных, в том числе ФИО1, также не имеется. Следует отметить и то, что как в ходе предварительного следствия, так и в судебном заседании, потерпевший, свидетель предупреждались об уголовной ответственности, в том числе, за дачу заведомо ложных показаний по ст. 307 УК РФ. 

Несогласие защитника с изложенной в приговоре оценкой доказательств, о чём ею указано в апелляционной жалобе, само по себе не свидетельствует о несоответствии выводов суда фактическим обстоятельствам уголовного дела и не является основанием для отмены либо изменения приговора. 

Вопреки доводам жалобы, нарушения принципов состязательности сторон, презумпции невиновности, как и необоснованных отказов стороне защиты в удовлетворении заявлявшихся ходатайств (в том числе относительно оглашения объяснения потерпевшего М.), в исследовании доказательств, которые могли иметь существенное значение для исхода дела, нарушения процессуальных прав участников, повлиявших или которые могли повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора, по мнению судебной коллегии, судом первой инстанции не допущено. 

Что касается доводов жалобы адвоката о том, что в ходе расследования не была допрошена супруга потерпевшего, то они безосновательны, поскольку в силу ст. 38 УПК РФ следователь самостоятельно направляет ход расследования, принимает решение о производстве следственных и иных процессуальных действий, за исключением случае, когда для их проведения требуется получение судебного решения или согласия руководителя следственного органа. При этом судебная коллегия считает необходимым отметить и то, что супруга потерпевшего очевидцем произошедшего не являлась. Кроме того, стороной защиты, как в ходе всего предварительного следствия, так при рассмотрении дела судом по существу, такого ходатайства также не заявлялось. 

Предусмотренные ст. 73 УПК РФ обстоятельства, подлежащие доказыванию, в том числе, время, место, способ и другие обстоятельства совершенного осужденными преступления, несмотря на утверждение стороны защиты об обратном, судом первой инстанции установлены.

Действия осужденных ФИО1, ФИО2 судом верно квалифицированы по ч. 1 ст. 162 УК РФ - разбой, то есть нападение в целях хищения чужого имущества, совершенное с применением насилия, опасного для жизни и здоровья.

Однако из описательно-мотивировочной части приговора при изложении обстоятельств деяния подлежит исключению указание на то, что в результате нанесённых М.: ФИО1 двух ударов кулаком правой руки в область левого глаза, одного удара кулаком левой руки в область правого глаза; ФИО2 трёх ударов кулаком правой руки в область левого глаза, двух ударов кулаком левой руки в область правого глаза, к потерпевшему было применено насилие, опасное для его жизни и здоровья, указав о том, что оно являлось насилием, не опасным для жизни и здоровья, как это вменялось в вину осужденным органом расследования. Вместе с тем, исключение указанных обстоятельств, на объем обвинения, доказанность вины осужденных, правильность квалификации их действий, по мнению судебной коллегии, каким-либо образом не влияет.

Что касается действий соучастников в отношении М., то, как правильно установлено судом, исходя из фактических обстоятельств произошедшего, доказательства того, что между ними состоялась предварительная договоренность на совершение преступления, отсутствовали, в связи с чем судом из обвинения обоснованно был исключен квалифицирующий признак разбоя «группой лиц по предварительному сговору». Наряду с этим, исходя из совокупности исследованных доказательств, признанных достоверными, судом установлено, что все соучастники действовали совместно, группой лиц, с целью добиться желаемого результата - хищения имущества потерпевшего. Так, изначально ФИО1, а затем присоединившиеся к нему ФИО2 и третий неустановленный соучастник, преследуя цель хищения имущества, напали на потерпевшего, действуя при этом совместно, группой лиц. В ходе чего каждым из них, поочередно, к М. было применено насилие в виде нанесения ударов руками и ногами в жизненно важный орган человека - голову, а ФИО1, кроме того, в присутствии остальных соучастников, произведены действия по сдавливанию шеи потерпевшего, также являющейся жизненно важным органом человека, отвечающим за дыхание. При этом указанные действия осужденных и неустановленного лица носили совместный характер, каждый из них видел и осознавал действия своих соучастников, а также понимал, что совершает преступление совместно с ними и, учитывая конкретные действия каждого, желал совершения таких совместных действий. С учетом количества ударов, нанесённых каждым из соучастников руками и ногами в жизненно важный орган - голову М., а также произведённых ФИО1 в присутствии остальных соучастников действий по сдавливанию шеи потерпевшего, также являющейся жизненно важным органом, отвечающим за дыхание, отчего М., каждый раз, испытывал физическую боль, принимая во внимание численное превосходство нападавших, ночное время, отсутствие поблизости иных лиц, способных воспрепятствовать их действиям, суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу о том, что такое насилие, хотя и не причинило вреда здоровью потерпевшего, однако, в момент его применения создавало реальную опасность для его жизни и здоровья. После чего, по указанию ФИО1, его соучастником ФИО2 были произведены действия, в результате которых похищено имущество, находившееся при потерпевшем, в том числе, сотовый телефон, а затем высказаны требования сообщить пин-код для его разблокировки. После отказа М. и высказанных требований о возврате имущества, ФИО1, продолжая совместные с соучастниками действия, с целью подавления воли потерпевшего к сопротивлению, откусил верхнюю часть его левого уха, что, исходя из выводов эксперта, повлекло причинение легкого вреда здоровью, тем самым было вновь применено насилие, опасное для здоровья М. В результате указанных действий последним, под воздействием примененного насилия, испугавшимся за свои жизнь и здоровье, соучастникам были предоставлены требуемые ими сведения, а именно, пин-код для разблокировки телефона. А когда М. поднялся с земли, ФИО2, продолжившим совместные с соучастниками действия, с целью удержания похищенного имущества, вновь ему нанесены неоднократные удары кулаками в жизненно важный орган человека - голову. После чего, соучастники, завладев имуществом потерпевшего, скрылись.

Указанные обстоятельства, в совокупности с действиями, в том числе, осужденных по завладению имуществом потерпевшего, по мнению судебной коллегии, безусловно свидетельствуют о наличии у них умысла именно на совершение разбойного нападения с целью добиться желаемого результата - хищения его имущества, группой лиц, с применением насилия, опасного для жизни и здоровья потерпевшего.

В связи с чем доводы жалобы об оправдании ФИО1 по ч. 1 ст. 162 УК РФ, а также доводы, высказанные стороной защиты ФИО2 в суде апелляционной инстанции, о переквалификации его действий на ч. 1 ст. 161 УК РФ, являются несостоятельными.

Доводы ФИО1 о том, что он только пытался пресечь действия потерпевшего, связанные, по его мнению, с незаконным оборотом наркотических средств, с учетом совокупности исследованных доказательств, признанных судом достоверными, а также имеющихся в деле сведений о личности М., судом первой инстанции обоснованно отклонены как несостоятельные. С данным выводом соглашается и судебная коллегия.

Ссылки защитника на аморальность поведения потерпевшего, в связи с нанесением им удара ФИО1, отчего у последнего образовалась гематома на лице; а также на то, что ФИО1 вынужден был обхватить М. за шею в целях самообороны, отклоняются судебной коллегией как безосновательные, поскольку доказательств этому не имеется. Более того, данная версия стороны защиты опровергается показаниями потерпевшего, не доверять которым, как уже было указано выше, какие-либо основания отсутствуют. 

Стоимость похищенного имущества, в частности, сотового телефона каких-либо сомнений не вызывает, установлена показаниями потерпевшего и не оспаривалась стороной защиты ни в ходе предварительного следствия, ни при рассмотрении дела судом. Более того, причиненный потерпевшему материальный ущерб был в полном размере возмещен супругой ФИО2 в период судебного разбирательства (том 2 л.д. 121).

Ссылки адвоката в жалобе на то, что показания ФИО1 об иных обстоятельствах произошедшего не опровергнуты и положены в основу приговора, по мнению судебной коллегии, несостоятельны, поскольку в приговоре после приведения существа показаний ФИО1, судом указано, что они противоречат исследованным в ходе судебного разбирательства доказательствам и вызваны стремлением осужденного избежать ответственности за содеянное.

Доводы осужденного ФИО1 и его защитника о возможности получения потерпевшим «укушенной» раны уха, повлекшей легкий вред здоровью, при иных обстоятельствах, отклоняются судебной коллегией как несостоятельные, поскольку опровергаются показаниями потерпевшего, признанными судом достоверными, а также выводами судебно-медицинской экспертизы, приведенными выше.

То обстоятельство, что М. с заявлением о совершенном в отношении него преступлении обратился в правоохранительные органы только 02 июня 2024 года, о получении им телесного повреждения - «укушенной» раны уха, повлекшей легкий вред здоровью, при иных обстоятельствах, по мнению судебной коллегии, не свидетельствуют, поскольку опровергаются показаниями потерпевшего, признанными судом достоверными, а также выводами судебно-медицинской экспертизы, приведенными выше, из которых следует, что при обращении М. за медицинской помощью 24 мая 2024 года и в последующие дни, при осмотре 03 июня 2024 года, у него обнаружены повреждения, в том числе «укушенная» рана в области левой ушной раковины с последующим присоединением воспалительного процесса, возможность причинения которой в период, указанный в постановлении - 24 мая 2024 года, как и возможность её образования в результате сдавления мягких тканей тупым твердым предметом (предметами) с ограниченной поверхностью соприкосновения - зубами человека и т.п., не исключена. 

Факт того, что в момент исследуемых событий, помимо осужденных ФИО1, ФИО2, а также третьего неустановленного соучастника, иных лиц на месте происшествия не находилось, установлен, как пояснениями потерпевшего М., так и показаниями самих осужденных, которые о нахождении там иных лиц не сообщали. 

Ссылки адвоката в жалобе на то, что рана левого уха М. была инфицирована из-за его самостоятельного лечения в домашних условиях и несвоевременного обращения за медицинской помощью; что от такого количества ударов со слов потерпевшего, он бы до дома самостоятельно не дошел, отклоняются судебной коллегией как несостоятельные, поскольку являются лишь её субъективным частным мнением, и опровергаются исследованными по делу доказательствами, приведенными выше. 

Наличие в материалах дела наряду с постановлением от 23 августа 2024 года о переквалификации действий ФИО1 и ФИО2 на ч. 2 ст. 162 УК РФ, постановления, вынесенного ранее - 25 июля 2024 года, которым из данного уголовного дела выделено уголовное дело в отношении третьего соучастника - неустановленного лица, в действиях которого, по состоянию на 25 июля 2024 года, усмотрены признаки состава преступления, предусмотренного п. п. «а, г» ч. 2 ст. 161 УК РФ, вопреки доводам жалобы, о каких-либо противоречиях, по мнению судебной коллегии, не свидетельствует. 

В соответствии со ст. ст. 6, 43, 60 УК РФ суд учёл характер и степень общественной опасности преступления, личность виновных, обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание, а также влияние назначенного наказания на их исправление и на условия жизни их семей.

При назначении ФИО1 наказания в качестве смягчающих обстоятельств судом первой инстанции учтены: в соответствии с п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ активное способствование раскрытию и расследованию преступления, изобличению и уголовному преследованию других соучастников преступления; в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ частичное признание вины, раскаяние в содеянном в признанном объеме обвинения, принесение извинений потерпевшему, оказание бытовой и материальной поддержки матери, участие в воспитании и материальном обеспечении племянницы, 

<

...>.

При назначении ФИО2 наказания в качестве смягчающих обстоятельств судом первой инстанции учтены: в соответствии с п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ активное способствование раскрытию и расследованию преступления, изобличению и уголовному преследованию других соучастников преступления; в соответствии с п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ добровольное возмещение имущественного ущерба, причиненного в результате преступления; в соответствии с п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ наличие малолетних детей у виновного; в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ частичное признание вины, раскаяние в содеянном в признанном объеме обвинения, принесение извинений потерпевшему, оказание бытовой и материальной поддержки родителям, 

<

...>

Кроме того, судом учтены и иные сведения о личностях ФИО1 и ФИО2: отсутствие специализированных учетов у врачей нарколога и психиатра; наличие трудоустройства, постоянного места жительства и устойчивых социальных связей.

Оснований полагать, что судом учтены не все имеющиеся в отношении осужденных смягчающие обстоятельства, либо, что они учтены лишь формально, по мнению судебной коллегии, не имеется. Иных обстоятельств, подлежащих признанию и учету в качестве смягчающих в соответствии с ч. ч. 1, 2 ст.61 УК РФ, не усматривается.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, суд обоснованно не усмотрел оснований для признания в качестве обстоятельства, смягчающего наказание, противоправного либо аморального поведения потерпевшего, поскольку таких обстоятельств по делу не установлено. Данное решение судом первой инстанции подробно мотивировано, с ним соглашается и судебная коллегия.

Обстоятельством, отягчающим наказание обоих осужденных, в соответствии с п. «в» ч. 1 ст. 63 УК РФ, судом правомерно признано совершение преступления в составе группы лиц. Помимо этого обстоятельством, отягчающим наказание ФИО1, судом обоснованно признан рецидив преступлений, вид которого является опасным, поскольку им совершено тяжкое преступление при наличии не снятой и не погашенной в установленном законом порядке судимости по приговору от 20 июля 2020 года, которым он в совершеннолетнем возрасте осуждался за совершение тяжкого преступления к реальному лишению свободы.

Принимая во внимание указанные обстоятельства, тяжесть совершенного преступления, данные о личности виновных, суд, должным образом мотивировав свое решение, принял законное и справедливое решение о необходимости назначения обоим осужденным наказания в виде лишения свободы, с учетом в отношении ФИО1 требований ч. 2 ст. 68 УК РФ. При этом на основании ч. 2 ст. 53 УК РФ, суд первой инстанции посчитал возможным в отношении ФИО2 назначенное наказание в виде лишения свободы заменить принудительными работами. Судебная коллегия с указанными выводами, с учетом всех изложенных выше сведений, считает возможным согласиться. 

Судом не установлено исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами совершенного преступления, поведением виновных, а также других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления, для назначения им наказания с применением положений ст. ст. 64, 73 УК РФ, а в отношении ФИО1, кроме того, ч. 3 ст. 68, ст. 53.1 УК РФ, с чем соглашается и судебная коллегия.

Также, отсутствовала и законная возможность применения к осужденным положений ч. 6 ст. 15, ч. 1 ст. 62 УК РФ. 

Вид исправительного учреждения для отбывания осужденным ФИО1 АП. наказания - исправительная колония строгого режима, судом назначен правильно, в соответствии с п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ. 

Судом верно указано на необходимость зачета времени содержания осужденных под стражей: в отношении ФИО2 с 03 июня 2024 года по 20 декабря 2024 года в соответствии с ч. 3 ст. 72 УК РФ; в отношении ФИО1 с 03 июня 2024 года до дня вступления приговора в законную силу в соответствии с п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ.

Взыскание с осужденных процессуальных издержек по делу судом произведено правомерно. Обстоятельств, предусмотренных ч.6 ст.132 УПК РФ, для освобождения ФИО1, ФИО2 от их уплаты судом обоснованно не установлено.

Гражданский иск потерпевшего М. в части взыскания с ФИО2, ФИО1 расходов на будущее лечение судом первой инстанции, в полном соответствии с требованиями закона, правомерно оставлен без рассмотрения.

Вместе с тем, обжалуемое судебное решение подлежит изменению. Как видно из приговора, суд частично удовлетворил исковые требования М. и постановил взыскать с осужденных ФИО2 и ФИО1 в солидарном порядке в пользу потерпевшего в счет компенсации морального вреда 200 000 рублей. Наряду с этим, решая вопрос о гражданском иске, заявленном в указанной части потерпевшим, суд определил солидарный порядок взыскания денежной компенсации морального вреда с осужденных. Однако, принимая указанное решение, суд не учел, что такой порядок предусмотрен ст. 1080 ГК РФ только при ответственности за совместно причиненный материальный вред.

По смыслу закона, решая вопрос о размере компенсации причиненного потерпевшему морального вреда, суду следует исходить из положений ст. 151 и п. 2 ст. 1101 ГК РФ и учитывать характер причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, степень вины причинителя вреда, руководствуясь при этом требованиями разумности и справедливости. В случае причинения морального вреда преступными действиями нескольких лиц он подлежит возмещению в долевом порядке.

При таких обстоятельствах судебная коллегия считает необходимым состоявшееся судебное решение в части взыскания с ФИО2 и ФИО1 в пользу потерпевшего М. в счет компенсации морального вреда 200 000 рублей отменить и дело в части разрешения гражданского иска в указанной части направить на новое рассмотрение в порядке гражданского судопроизводства.

Иных оснований для изменения приговора, как и нарушений уголовного, уголовно-процессуального закона, влекущих отмену приговора, помимо принятого решения в части гражданского иска потерпевшего о компенсации морального вреда, судебной коллегией не установлено. 

Учитывая изложенное и руководствуясь ст. 389.13, п.9 ч.1 ст.389.20, ст.ст.389.28, 389.33 УПК РФ, судебная коллегия 

ОПРЕДЕЛИЛА:

приговор Верх-Исетского районного суда г. Екатеринбурга от 20 декабря 2024 года в отношении ФИО1, ФИО2 изменить:

- исключить из описательно-мотивировочной части приговора при изложении обстоятельств деяния указание на то, что в результате нанесённых М.: ФИО1 двух ударов кулаком правой руки в область левого глаза, одного удара кулаком левой руки в область правого глаза; ФИО2 трёх ударов кулаком правой руки в область левого глаза, двух ударов кулаком левой руки в область правого глаза, к потерпевшему было применено насилие, опасное для его жизни и здоровья, указав о том, что оно являлось насилием, не опасным для жизни и здоровья. 

Этот же приговор в части разрешения гражданского иска М. о компенсации морального вреда - отменить, дело в указанной части направить на новое судебное рассмотрение в порядке гражданского судопроизводства.

В остальной части приговор оставить без изменения, апелляционную жалобу адвоката Голяник М.В. - без удовлетворения.

Апелляционное определение вступает в законную силу немедленно и может быть обжаловано в кассационном порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ, в Седьмой кассационный суд общей юрисдикции через суд первой инстанции путем подачи кассационной жалобы и (или) кассационного представления в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу приговора, а для осужденного ФИО1, содержащегося под стражей, - в тот же срок со дня вручения ему копии приговора, вступившего в законную силу.

Осужденные вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении дела судом кассационной инстанции, поручать осуществление своей защиты избранным ими защитникам, либо ходатайствовать о назначении им защитников.

Председательствующий 

Судьи