Судья Зуев Б.В.

Дело № 22-1752/2025

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Пермь 17 апреля 2025 года

Пермский краевой суд в составе:

председательствующего Чащухиной Л.В.,

при секретаре судебного заседания Ирдугановой Ю.В.,

с участием прокурора Левко А.Н.,

защитника – адвоката Семеновой О.В.,

представителя потерпевшего П1. – адвоката Шабунина С.Л.

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе адвоката Семеновой О.В. на приговор Орджоникидзевского районного суда г. Перми от 14 февраля 2025 года, которым 

ФИО1, родившийся дата в ****, не судимый,

осужден по ч. 3 ст. 264 УК РФ к 2 годам лишения свободы с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 2 года, с отбыванием лишения свободы в колонии-поселении, с исчислением срока наказания с момента прибытия в колонию-поселение, куда постановлено следовать самостоятельно за счет государства.

Решен вопрос по мере пресечения, зачету в срок лишения свободы времени следования осужденного к месту отбывания наказания, гражданским искам, арестованному имуществу и судьбе вещественных доказательств. 

Изложив содержание судебного решения, существо апелляционной жалобы и поступивших возражений, выслушав выступление адвоката Семеновой О.В. об отмене приговора, представителя потерпевшего П1. – адвоката Шабунина С.Л. и мнение прокурора Левко А.Н. об оставлении приговора без изменения, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

по приговору суда ФИО1 признан виновным в том, что он, управляя автомобилем LADA 4х4, в нарушение п.п. 10.1, 14.1 Правил дорожного движения РФ выехал на пешеходный переход, где допустил наезд на пешехода П., в результате чего последнему причинены телесные повреждения, квалифицируемые как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни, повлекшие по неосторожности смерть П.

Преступление совершено 17 февраля 2024 года в г. Перми, при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе адвокат Семенова О.В., действующая в интересах осужденного ФИО1, считает приговор суда незаконным и необоснованным, в связи с несоответствием выводов суда фактическим обстоятельствам дела. Указывает, что суд достоверно не установил состояние дорожного покрытия на месте происшествия. При этом протокол осмотра места происшествия, взятый за основу и содержащий сведения об отсутствии на дорожном покрытии льда и гололеда, был составлен сотрудником ГИБДД после обработки дорожного покрытия противогололедным реагентом, что подтверждается, в том числе, документами, представленными в судебное заседание стороной защиты. Данный протокол следственного действия не может являться доказательством состояния дорожного покрытия. Кроме того, указывает, что суд, взяв во внимание ответ Пермского ЦГМС-филиал ФГБУ «Уральское УГМС» от 26 июня 2024 года, согласно которому гололедица не наблюдалась, не дал оценки представленному защитником ответу от кафедры метеорологии и охраны атмосферы Географического факультета ПГНИУ, который опровергает информацию от 26 июня 2024 года. Судом не учтено, что причиной обработки участка дороги противогололедными реагентами, согласно положениям муниципального контракта, заключенного с ООО «***», являлась исключительно скользкость на данном участке дороги. Вывод суда об отсутствии гололедицы основан лишь на субъективном мнении свидетелей, находившихся на месте ДТП, которые специалистами не являются. Также приводит доводы о том, что опасность для движения автомобиля под управлением ФИО1 была создана пешеходом П., переходящим проезжую часть в нарушение п. 4.5 Правил дорожного движения РФ. При этом автомобиль под управлением ФИО1 двигался без превышения скорости, момент объективного обнаружения ФИО1 опасности не установлен, а следственные действия для определения места обнаружения ФИО1 опасности и для определения наличия у него технической возможности предотвращения наезда на пешехода в ходе предварительного следствия не проводились. Протокол следственного эксперимента от 11 апреля 2024 года, по мнению защитника, является недопустимым доказательством, поскольку данное следственное действие было проведено в условиях кардинально отличающихся от тех, при которых происходило дорожно-транспортное происшествие, то есть с нарушением требований ст. 181 УПК РФ. При этом потерпевший П2., свидетели Ш. и П1. темп и скорость движения погибшего не знают, очевидцами его утренней ходьбы не являлись. Обращает внимание, что все сомнения в виновности обвиняемого толкуются в пользу обвиняемого. Просит приговор суда отменить, вынести оправдательный приговор.

В возражениях государственный обвинитель Михалева М.А. считает приговор суда законным и обоснованным, просит его оставить без изменения, в удовлетворении доводов апелляционной жалобы отказать.

Проверив материалы дела, изучив доводы апелляционной жалобы, заслушав участников процесса, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 9 декабря 2008 г. № 25 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением Правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств», уголовная ответственность за преступление, предусмотренное ст. 264 УК РФ, может иметь место лишь при условии наступления последствий, указанных в этой статье, и если эти последствия находятся в причинной связи с допущенными лицом нарушениями Правил дорожного движения.

Решая вопрос о виновности либо невиновности водителя в совершении дорожно-транспортного происшествия вследствие превышения скорости движения транспортного средства, следует исходить из требований пункта 10.1 Правил, в соответствии с которыми водитель должен вести его со скоростью, не превышающей установленного ограничения, учитывая при этом интенсивность движения, особенности и состояние транспортного средства и груза, дорожные и метеорологические условия, в частности видимость в направлении движения. При возникновении опасности для движения, которую водитель в состоянии обнаружить, он должен принять меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства. Уголовная ответственность по статье 264 УК РФ наступает, если у водителя имелась техническая возможность избежать дорожно-транспортного происшествия и между его действиями и наступившими последствиями установлена причинная связь (п. 6 вышеуказанного Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 9 декабря 2008 года № 25).

Момент возникновения опасности для движения определяется в каждом конкретном случае с учетом дорожной обстановки, предшествующей дорожно-транспортному происшествию. Опасность для движения следует считать возникшей в тот момент, когда водитель имел объективную возможность ее обнаружить. Следует исходить из того, что водитель в соответствии с пунктом 10.1 Правил должен выбрать скорость движения, обеспечивающую ему возможность постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения требований Правил (п. 7 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 9 декабря 2008 года № 25).

Выводы суда о доказанности вины ФИО1 в нарушении лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшем понеосторожности смерть человека при изложенных в приговоре обстоятельствах, являются правильными, основанными на исследованных всудебном заседании доказательствах, подробно проанализированных судом вприговоре и получивших оценку в соответствии со ст. 88 УПК РФ.

Доводы, изложенные в апелляционной жалобе, как видно из материалов дела, выдвигались стороной защиты в ходе судебного разбирательства, проверены судом и обоснованно признаны несостоятельными.

Согласно показаниям осужденного ФИО1, он двигался на автомобиле LADA со скоростью, которая позволяла ему контролировать движение управляемого им автомобиля. Подъезжая к пешеходному переходу, видел, что спиной к нему стоял пешеход, который не стал переходить дорогу. Ближе к тротуару было расположено ограждение, которое ограничивает видимость, там же был сугроб и дорожный знак, за которыми пешеход скрылся из его поля зрения. Когда он находился за 5-8 метров до пешеходного перехода, увидел, что пешеход ростом 165-170 см, выбежал на пешеходный переход. Увидев пешехода, он резко вывернул руль влево, пытаясь уйти от наезда на встречную полосу, нажал на педаль тормоза, услышал звук удара справа о кузов автомобиля и понял, что пешеход ударился об автомобиль. Прибывшие сотрудники полиции фотографировали участок ДТП, но неверно зафиксировали обстановку на месте происшествия. Полагает, что ДТП не произошло бы, если бы пешеход не выбежал на дорогу.

Между тем, показания осужденного о его невиновности в совершении преступления не нашли своего подтверждения ни входе предварительного расследования, ни в судебном разбирательстве.

Из показаний свидетеля Б. следует, что утром 17 февраля 2024 года он управлял служебным автобусом, остановился, чтобы уступить дорогу транспортным средствам, двигавшимся по главной дороге. Видел, как мужчина вышел на пешеходный переход, и его сбил автомобиль Нива, двигавшийся по главной дороге. Автомобиль не притормаживал, его водитель попытался объехать пешехода по левой полосе движения и выехал на встречную полосу. Так как пешеход шел быстро, они столкнулись посередине проезжей части. Затем он услышал глухой удар и увидел, как пешеход упал на дорогу. Видимость была хорошей, гололеда не было, была изморозь и снежный накат.

Суд обоснованно признал показания свидетеля Б., непосредственного очевидца дородно-транспортного происшествия, более достоверными, поскольку они последовательны, подробны и детальны, подтверждены совокупностью исследованных доказательств.

Так из показаний свидетеля Р. следует, что 17 февраля 2024 года, в утреннее время, он проезжал перекресток улиц Писарева и Репина, увидел стоящий на аварийной сигнализации автомобиль «Нива», его водитель находился внутри вместе с другим человеком. В 3-4 метрах от автомобиля на пешеходном переходе лежал мужчина, у которого была гематома на голове. Автомобиль «Нива» находился на встречной полосе, а пострадавший – со стороны ДК им. Чехова. По поведению водителя автомобиля «Нива» понял, что ДТП произошло за несколько секунд до того, как он подъехал. В тот день погода была ясная, гололедицы на дороге не было, местами между полосами движения и по краям проезжей части был небольшой снежный накат, что не влияло на движение автомобиля.

Из показаний свидетеля Л. следует, что утром 17 февраля 2024 года он со своим братом – ФИО1 на автомобиле «LADA 4x4 213100 Нива» под управлением последнего отправился на рыбалку. ДТП произошло на пешеходном переходе на ул. Писарева. С правой стороны этого перехода вышел мужчина, он увидел его, когда тот находился в 2-5 метрах от автомобиля. Поскольку автомобиль находился близко к пешеходу, ФИО1 резко повернул налево и нажал на тормоз, пытаясь избежать наезда. Все произошло быстро, он видел, как мужчина ударился головой о лобовое стекло, мгновение лежал на капоте справа, затем упал на проезжую часть. Видел, что пешеход лежал по центру дороги ближе к пешеходному переходу, находился в сознании. В тот день погода была ясная, но асфальт был посыпан реагентами уже после ДТП.

Согласно протоколу осмотра места дорожно-транспортного происшествия от 17 февраля 2024 года по адресу: ****, в ходе которого производилось фотографирование и составлена схема, с участием инспектора ДПС С., водителя ФИО1 и специалиста Ж., зафиксированы характеристики проезжей части и дорожного покрытия, которое на момент осмотра обработано противогололедным материалом, наличие дорожных знаков 5.19.1, 5.19.2; зафиксированы повреждения автомобиля Lada 4x4 213100 Нива государственный регистрационный знак **; расположение пострадавшего и автомобиля; место наезда на пешехода и направление его движения.

Из показаний свидетеля С. – инспектора полка ДПС ГАИ УМВД России по г. Перми следует, что 17 февраля 2024 года, около 09:50 часов он находился на месте ДТП с пострадавшим на перекрестке улиц Писарева и Репина. Там находился автомобиль «Нива», выехавший за пересечение проезжих частей и за пешеходный переход, обозначенный знаком 5.19.2, а пострадавшего уже забрала Скорая помощь. На проезжей части в месте ДТП на полосах движения гололеда не было, местами присутствовал снежный накат между полосами движения и по краям проезжей части, дорога была в удовлетворительном состоянии, видимость хорошая – более 150 метров. При осмотре места происшествия каких-либо дефектов дорожного покрытия, кроме снежных накатов между полосами и по краям проезжей части, допустимых по высоте, не обнаружено. Со слов водителя была составлена схема ДТП, тот был с ней ознакомлен. Следы торможения зафиксированы не были. Место наезда на пешехода, направление его движения также указаны со слов ФИО1 

Согласно протоколу осмотра изъятого CD-R диска от 10 апреля 2024 года установлено наличие на нем файла с видеозаписью длительностью 1:04 минуты. В ходе осмотра следователем изучена данная видеозапись – запечатлено воспроизведение на мониторе записи с камеры наблюдения, установленной на здании ресторана по ул. Писарева. В протоколе осмотра отмечено, что по правой полосе ул. Писарева по направлению к перекрестку улиц Писарева и Репина движется автомобиль под управлением ФИО1, который допускает столкновение с пешеходом П., когда последний быстрым шагом идет по пешеходному переходу. На полосах движения ул. Писарева виден асфальт, между полосами и по краям виден снежный накат.

Данная видеозапись изучена и в судебном заседании – видно, как автомобиль «LADA 4x4» движется по правой полосе по ул. Писарева г. Перми, по направлению к перекрестку с ул. Репина; по тротуару вдоль ул. Репина движется пешеход в темной одежде, который быстрым шагом приближается к пешеходному переходу на ул. Писарева. В этот момент кперекрестку со стороны ул. Репина подъезжает автобус. Пешеход вступает на пешеходный переход со стороны полосы движения автомобиля «LADA 4x4» и движется по нему быстрым шагом. Автомобиль «LADA 4x4», подъезжая к переходу, не меняя скорости движения, смещается влево, в сторону полосы встречного движения, пешеход скрывается за дорожным знаком, автомобиль останавливается. К месту, где пешеход пропал из поля зрения, подходит мужчина, который склоняется к асфальту. На видеозаписи видно наличие снежного наката между полосами движения на проезжей части и ее краям. 

Согласно ответам ГКУ «ЦБДД Пермского края», на перекрестке улиц Репина и Писарева – нерегулируемый пешеходный переход, на ул. Писарева он обозначен знаками 5.19.1 и 5. 19.2.

Из показаний свидетеля Ш. следует, что она знакома с П., видела, как он утром энергично гулял, бегающим его не видела. Весной 2024 года она принимала участие в следственном эксперименте, в рамках которого молодой человек, похожий по комплекции на П., имитировал походку последнего. Было проведено несколько пробных проходов, затем 2-3 раза молодой человек прошел, когда засекали время. Темп ходьбы молодого человека был похож на темп ходьбы П. Результаты следственного эксперимента фиксировал следователь. 

Из показаний потерпевших П1. и П2. следует, что о дорожно-транспортном происшествии на пешеходном переходе оба узнали 17 февраля 2024 года. Пояснили, что проблем со здоровьем у отца не было, П. вел активный образ жизни, каждое утро совершал прогулки по парку.

Согласно протоколу от 11 апреля 2024 года с участием потерпевшего П2., свидетелей П1., Ш. проведен следственный эксперимент с целью установления скорости движения пешехода П. Эксперимент проводился в светлое время суток, в условиях естественного освещения, ясной погоды и неограниченной видимости. На ровном участке асфальтированной дорожки был отмерен участок в 10 метров. С учетом пояснений потерпевшего и свидетелей, определен темп движения статиста, наиболее соответствующий темпу движения П. Статист трижды прошел участок в 10 метров: 1 раз – за 6,92 секунды, 2 раз – за 6,66 секунд, 3 раз – за 6,48 секунд. Потерпевший и свидетели уточнили, что темп и скорость движения статиста во второй раз наиболее похожа на П.; указали, что статист телосложением и ростом похож на П. и выше ограждения, установленного вдоль проезжей части дороги по ул. Писарева. Среднее время, за которое статист преодолел участок в 10 метров, составил 6,69 секунды.

Согласно заключению эксперта № 1191/09-1/24-38 от 20 июня 2024 года, в рассматриваемой дорожно-транспортной ситуации пешеход П. должен был руководствоваться п. 4.5 Правил дорожного движения, а водитель ФИО1 – п. 10.1 (ч. 2), 14.1 этих же Правил. При скорости 35-40 км/ч водитель автомобиля «ЛАДА 4х4» ФИО1 при своевременном принятии мер к экстренному торможению не располагал технической возможностью предотвратить наезд на пешехода П., в случае дорожного покрытия «гололедица», и располагал такой возможностью при принятии этих же мер в случае с дорожным покрытием «обработанное противогололедным материалом». При первом варианте дорожного покрытия в действиях водителя ФИО1 с технической точки зрения несоответствий требованиям Правил дорожного движения не усматривается, в случае со вторым типом дорожного покрытия (обработанное противогололедным материалом) в действиях водителя ФИО1 с технической точки зрения усматривается несоответствие требованиям п. 10.1 (ч. 2) этих же Правил. В обоих вариантах в действиях пешехода П. с технической точки зрения несоответствие требованиям п. 4.5 Правил дорожного движения.

Согласно заключению экспертов № 814 от 16 января 2025 года, водитель автомобиля «ЛАДА 4х4» ФИО1 в рассматриваемой дорожно-транспортной ситуации должен был руководствоваться требованиями пункта 14.1 Правил дорожного движения, а пешеход П. – п. 4.5 тех же Правил. Водитель автомобиля «ЛАДА 4х4» в момент возникновения опасности для движения, указанный в постановлении о назначении этой экспертизы (момент выхода пешехода на проезжую часть с тротуара справа), при скорости движения 35,0?40,00 км/ч и при состоянии покрытия проезжей части «гололедица» не располагал технической возможностью предотвратить наезд на пешехода путем применения мер экстренного торможения. Этот же водитель при тех же условиях, но при состоянии покрытия проезжей части «сухое», «обработанное противогололедным материалом» и «снежный накат» располагал технической возможностью предотвратить наезд на пешехода путем применения мер экстренного торможения. Предельное значение скорости движения вышеуказанного автомобиля, при котором водитель имел техническую возможность, применив торможение, предотвратить наезд на пешехода в момент возникновения опасности для движения (момент выхода пешехода на проезжую часть с тротуара справа), при состоянии покрытия проезжей части «гололедица», составляет примерно 31,5 км/ч. Решение вопроса о таком значении скорости для состояний покрытия проезжей части «сухое», «обработанное противогололедным материалом» и «снежный накат» не имеет практического смысла, поскольку только при состоянии проезжей части «гололедица» водитель автомобиля «ЛАДА 4х4» не располагал технической возможностью предотвратить наезд на пешехода.

Из заключения эксперта № 1348 от 21 марта 2024 года следует, что смерть П. наступила от тупой сочетанной травмы тела в виде кровоподтеков, ссадин, кровоизлияния в мягкие ткани на теле, переломов костей свода, основания и лицевого черепа справа, ушиба головного мозга с кровоизлияниями под его оболочки, двусторонних переломов ребер, ушиба левого легкого, осложнившейся воспалительным поражением внутренних органов при явлениях полиорганной недостаточности с развитием отека головного мозга и легких. Данная травма образовалась от воздействий твердых тупых предметов, возможно, при ударах частями автомобиля при его наезде на пострадавшего. Тупая сочетанная травма тела, приведшая к смерти П., квалифицируется как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни, согласно п. 6.1.2 Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденных приказом Министерства здравоохранения и социального развития РФ от 24 апреля 2008 года № 194н. Согласно представленной медицинской карте, смерть П. наступила 25 февраля 2024 года в 18:30 часов, что не противоречит выраженности трупных явлений, зафиксированных при исследовании его тела в морге. Исходя из медицинской документации, на 19 февраля 2024 года рост П. составлял 168 см, на момент осмотра в морге – 160 см.

Оценив с точки зрения относимости, допустимости и достоверности указанные доказательства, а также иные, исследованные в судебном заседании, признав совокупность представленных доказательств достаточной для принятия решения по делу, суд обоснованно пришел к выводу о доказанности вины ФИО1 в нарушении Правил дорожного движения, результатом которого явилась смерть П.

Заинтересованности свидетелей Б., Л., Р., С., И., Ш., потерпевших П1. и П2. в привлечении ФИО1 к ответственности, оснований для его оговора не усматривается.

Оснований для признания протокола осмотра дорожно-транспортного происшествия и составленной к нему схемы ДТП недопустимыми доказательствами судом не установлено, поскольку данное следственное действие проведено с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, анесогласие стороны защиты с фиксацией в протоколе обстановки на месте происшествия не свидетельствует о нарушении закона при получении доказательств по уголовному делу. Кроме того, в осмотре места ДТП принимал участие и сам водитель ФИО1, от которого заявлений и замечаний не поступило. 

То обстоятельство, что дорожное покрытие на момент ДТП не было обработано противоголедными реагентами, не подразумевает наличие на нем льда или гололеда. При этом в протоколе осмотра сведения о наличии на дорожном покрытии льда или гололеда отсутствуют. Кроме того, свидетели Б. и Р., которые управляли транспортными средствами в день ДТП, в том числе в непосредственной близости к месту наезда на пешехода, свидетель С. – сотрудник ДПС, чья деятельность связана с осуществлением надзора за безопасностью дорожного движения, и сам ФИО1 указали на отсутствие льда или гололеда на месте ДТП, отметив только наличие скользкости и снежного наката между полосами, что в полной мере согласуется с содержанием протокола осмотра места ДТП, осмотренной видеозаписью и ответом Пермского ЦГМС-филиала ФГБУ «Уральское УГМС» о наличии 17 февраля 2024 года в период с 06:50 по 08:32 осадков в виде снега.

На основе совокупности доказательств, в том числе, заключения экспертов № 814 от 16 января 2025 года, судом достоверно установлено, что в месте ДТП имел место снежный накат, являющийся проявлением зимней скользкости.

Следственный эксперимент проведен с целью установления скорости движения пешехода П. с участием П2., П1., Ш., осведомленных о темпе ходьбы погибшего, его образе жизни и антропометрических данных. В протоколе следственного эксперимента отражена использованная методика установления скорости статиста, полученные результаты обоснованы приведенными расчетами. Замеры скорости статиста произведены на ровном асфальтированном покрытии в условиях естественного освещения, светлого времени суток, ясной погоды при неограниченной видимости, то есть тех же основных условиях, что и в момент ДТП. Также установлено тождество антропометрических данных П. и статиста, в том числе, по отношению к ориентирам на местности. Условия производства данного следственного действия были максимально приближены к имевшим место в день ДТП, а положения ст. 181 УПК РФ не обязывают проводить следственный эксперимент в абсолютно идентичных условиях. Иное правоприменение противоречит принципу свободы оценки доказательств (ст. 17 УПК РФ).

Как верно отмечено судом, следственный эксперимент, как согласующийся с иными доказательствами, в полной мере отвечает требованиям, предъявляемым уголовно-процессуальным законом. Результаты следственного эксперимента обоснованно предоставлены экспертам для производства исследований. Оснований для его признания недопустимым доказательством не имеется.

Какие-либо неустранимые противоречия между доказательствами, вызывающие сомнения в виновности осужденного и требующие толкования в его пользу, по делу отсутствуют.

Оснований сомневаться в правильности выводов автотехнической судебной экспертизы № 814 от 16 января 2025 года, а также для признания экспертного заключения недопустимым доказательством, у суда не имелось, поскольку из материалов уголовного дела усматривается, что заключение соответствует требованиям ст. 204 УПК РФ, является научно обоснованным, дано компетентными экспертами, имеющими соответствующую квалификацию и значительный стаж работы, в пределах полномочий, при этом экспертам разъяснены процессуальные права и обязанности, предусмотренные ст. 57 УПК РФ, предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения по ст. 307 УПК РФ. Для производства экспертного исследования в распоряжение экспертов были представлены все необходимые материалы и документы, выводы подробно мотивированы, ответы на все поставленные вопросы являлись полными и понятными, не содержали противоречий и не требовали дополнительных разъяснений и экспертного исследования, в связи с чем суд обоснованно не нашел оснований для назначения дополнительной комплексной автотехнической экспертизы. Не усматривается таковых оснований и судом апелляционной инстанции.

С учетом данных обстоятельств судом правомерно не принято во внимание заключение ООО «Пермский институт экспертных исследований» № 27/3Э/24 от 16 августа 2024 года, предоставленное по ходатайству стороны защиты, а также ответ заведующего кафедрой метеорологии и охраны атмосферы ФГАОУ ВО «ПГНИУ № 435/07 от 15 января 2025 года, как не отвечающие требованиям уголовно-процессуального закона. Выводы суда в этой части мотивированы и признаются правильными.

Доводы защитника о том, что ФИО1 не мог видеть пешехода из-за металлического ограждения и сугроба, и не мог определить момент возникновения опасности для движения, опровергнуты показаниями самого осужденного о том, что он видел, как П., ростом 165-170 см, подходит к пешеходному переходу, видел его и вступившим на проезжую часть. При этом в ходе осмотра места происшествия зафиксировано, что сугроб не возвышался ни над металлическим ограждением, высоту которого сам ФИО1 оценил «не выше 130 см», ни над дорожными знаками. Схожий по антропометрическим данным статист в следственном эксперименте был выше указанного металлического ограждения. 

Как обоснованно указано судом, при таких обстоятельствах производство следственного эксперимента по определению обзорности с места водителя объективно не требовалось, поскольку наличие у ФИО1 возможности своевременно обнаружить момент выхода П. на проезжую часть при проявлении необходимой внимательности и предусмотрительности очевидно. 

По сути, в апелляционной жалобе предлагается переоценить собранные поуголовному делу доказательства и сделать иные выводы об установленных на их основе фактических обстоятельствах, к чему оснований не имеется. Тот факт, что данная судом оценка исследованным доказательствам не совпадает спозицией стороны защиты, не свидетельствует о нарушении судом требований уголовно-процессуального закона и не является основанием к отмене или изменению приговора.

Судом апелляционной инстанции не установлено нарушений уголовно-процессуального закона в ходе предварительного расследования и при рассмотрении дела судом, которые ставили бы под сомнение законность расследования уголовного дела, самой процедуры судебного разбирательства, и могли бы повлиять на правильность и объективность выводов о доказанности виновности ФИО1

Как видно из протокола судебного заседания, судебное следствие проведено в соответствии с требованиями ст. ст. 273 -291 УПК РФ, суд не ограничивал прав участников процесса по исследованию имеющихся доказательств, каких-либо данных, свидетельствующих об одностороннем или неполном судебном следствии, не имеется.

Также из протокола судебного заседания не усматривается, что со стороны председательствующего судьи проявлялась предвзятость либо заинтересованность по делу.

Нарушений принципа состязательности сторон, необоснованных отказов стороне защиты в исследовании доказательств, которые могли иметь существенное значение для исхода дела, нарушений процессуальных прав участников, повлиявших или могущих повлиять на принятие законного, обоснованного и справедливого решения, по делу не допущено, все заявленные участниками процесса ходатайства были разрешены в соответствии стребованиями ст. 271 УПК РФ. Отказ суда в удовлетворении заявленных осужденным и стороной защиты ходатайств нарушением уголовно-процессуального закона не является, поскольку надлежащие мотивы такого отказа судом приведены. Сам по себе отказ суда в удовлетворении ходатайств стороны защиты при соблюдении процедуры их рассмотрения не свидетельствует обущемлении прав подсудимого и о наличии у суда обвинительного уклона.

Суд пришел к верному выводу, что причиной дорожно-транспортного происшествия с участием автомобиля под управлением водителя ФИО1 явилось грубое нарушение им требований пунктов 10.1, 14.1 Правил дорожного движения РФ. Также судом правильно установлено, что допущенные ФИО1 нарушения Правил дорожного движения находятся в прямой причинно-следственной связи с наступившими последствиями в виде смерти потерпевшего П.

Действия ФИО1 верно квалифицированы по ч. 3 ст. 264 УК РФ.

Оснований для иной квалификации, как и для оправдания ФИО1, не усматривается.

При определении вида и размера наказания суд, в соответствии с положениями ст. ст. 6, 43, 60 УК РФ, учел характер и степень общественной опасности преступления, данные о личности ФИО1, влияние назначенного наказания на исправление виновного и условия жизни его семьи.

Обстоятельствами, смягчающими наказание, судом первой инстанции признаны и в полной мере учтены: возраст и состояние здоровья осужденного, осуществление им ухода за супругой, страдающей тяжелыми заболеваниями; принесение соболезнований семье погибшего, оказание иной помощи потерпевшему непосредственно после совершения преступления – меры по остановке проезжающего автомобиля скорой медицинской помощи на месте ДТП (п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ), нарушение потерпевшим П. п.4.5 Правил дорожного движения.

При этом суд не установил исключительных обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления, позволяющих назначить наказание с применением ст. 64 УК РФ.

С учетом характера и степени общественной опасности совершенного преступления суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу оневозможности достичь целей наказания при менее строгом его виде и назначил наказание в виде лишения свободы с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, не усмотрев оснований для применения положений ст. ст.73, 53.1 УК РФ, а также для изменения категории преступления на менее тяжкую в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ.

По мнению суда апелляционной инстанции, назначенное ФИО1 наказание по своему характеру, виду и размеру является справедливым, соответствующим тяжести содеянного и личности виновного, оснований считать назначенное наказание чрезмерно суровым или чрезмерно мягким не имеется.

Вид исправительного учреждения назначен в соответствии с п. «а» ч. 1 ст. 58УКРФ.

Гражданские иски потерпевших о компенсации морального вреда разрешены судом в соответствии с требованиями ст. ст. 151, 1099, 1100, 1101 ГК РФ; вопрос по вещественным доказательствам – по правилам ст. 81 УПК РФ. 

Каких-либо процессуальных нарушений, влекущих безусловную отмену приговора, по делу не допущено.

При таких обстоятельствах приговор отмене либо изменению по доводам апелляционной жалобы не подлежит. 

Руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

приговор Орджоникидзевского районного суда г. Перми от 14 февраля 2025 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционную жалобу адвоката Семеновой О.В. – без удовлетворения. 

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции путем подачи кассационной жалобы, представления через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу, с соблюдением требований ст. 401.4 УПК РФ. 

В случае пропуска срока кассационного обжалования или отказа в его восстановлении кассационные жалоба, представление подаются непосредственно в суд кассационной инстанции и рассматриваются в порядке, предусмотренном ст. ст. 401.10 – 401.12 УПК РФ.

В случае подачи кассационной жалобы, представления лица, участвующие в деле, вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий: (подпись)