Дело № 2-1090/2018

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

24 мая 2018 года город Омск

Центральный районный суд города Омска в составе председательствующего судьи Голубовской Н.С. при секретаре судебного заседания Яновой В.Б., с участием помощника прокурора Центрального административного округа г.Омска Бегляровой Е.Г., рассмотрев в открытом судебном заседании материалы гражданского дела по исковому заявлению ФИО1 к ФИО2 о возмещении ущерба, причиненного в дорожно-транспортном происшествии, 

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1 обратился в суд с названным выше иском, мотивируя свои требования тем, что ДД.ММ.ГГГГ произошло дорожное происшествие с его участием под управлением автомобилем 

<

данные изъяты> и с участием автомобиля 

<

данные изъяты> под управлением ФИО2 В рамках административного производства виновное лицо установлено не было. На момент дорожного происшествия гражданская ответственность ФИО2 застрахована не была. Однако, ответчик обратился к страховщику истца ПАО «Росгосстрах», который произвел выплату в размере 50% от причиненного ответчику ущерба. Указывает, что принадлежащему ему автомобилю также причинены механические повреждения. Для определения стоимости восстановительного ремонта обратился к независимому оценщику, подготовлено экспертное заключение от 09.02.2018, в соответствии с которым среднерыночная стоимость аварийного транспортного средства составляет на дату ДТП 238 608 рублей, стоимость годных остатков – 47 743 рубля. Полагал, что с ответчика подлежит взысканию половина от причиненного ущерба в размере 95 432,50 рубля. В дальнейшем истец в письменной форме исковые требования уточнил, указав, что в произошедшем ДТП имеется только вина ответчика, вины истца не имеется. Также вследствие столкновения автомобилей причины телесные повреждения, что привело к физическим и нравственным страданиям. Окончательно просил взыскать с ответчика сумму материального ущерба в размере 190 865 рублей, расходы по проведению независимой оценки в размере 5000 рублей, расходы по оплате государственной пошлины в размере 3063 рубля, компенсацию морального вреда в размере 100 000 рублей.

В ходе судебного разбирательства в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельные требования на предмет спора, привлечено ПАО «Росгосстрах».

В судебном заседании истец ФИО1, его представитель ФИО3, допущенный к участию в деле по ходатайству истца, исковые требования поддержали, полагали, что результаты судебной экспертизы не основаны на фактических обстоятельствах дорожной ситуации.

В судебном заседании ответчик ФИО2 участие не принимал, его представитель ФИО4, действующий на основании доверенности, исковые требования не признал, указал на вину исковой стороны в дорожном происшествии.

Третье лицо ПАО «Росгосстрах» своего представителя для участия в судебном заседании не направило, извещено надлежаще. 

В своем заключении помощник прокурора Центрального административного округа города Омска Беглярова Е.Г. сочла исковые требования истца обоснованными и правомерными, поскольку факт причинения телесных повреждений установлен в рамках административного расследования. Одновременно, указала на то, что заявленный ко взысканию размер компенсации морального вреда подлежит корректировке на основе принципов разумности и справедливости.

Исследовав материалы гражданского дела в совокупности с административным материалом, проверив фактическую обоснованность и правомерность исковых требований, заслушав стороны,суд находит исковые требования подлежащими частичному удовлетворению.

В ходе судебного разбирательства установлено, что ДД.ММ.ГГГГ в 

<

данные изъяты> в г.Омске на перекрестке на пересечении улиц Королева и Заозерная произошло дорожно-транспортное происшествие, участниками которого явились ФИО2, управлявший автомобилем 

<

данные изъяты>, и ФИО1, управлявший автомобилем 

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты>. В результате дорожного происшествия оба автомобиля получили механические повреждения, водителю ФИО1 причинены телесные повреждения.

Из анализа дорожной ситуации, отраженной в административном материале, с учетом пояснений участников процесса, следует, что автомобиль 

<

данные изъяты> под управлением ФИО2 двигался по проезжей части улицы Королева со стороны улицы Березовая в направлении улицы Химиков. Автомобиль Хонда под управлением ФИО1 двигался по проезжей части улицы Заозерная со стороны проспекта Менделеева в направлении проспект Мира. На перекрестке на пересечении улиц Заозерная и Королева (автомобиль 

<

данные изъяты> приближался к автомобилю 

<

данные изъяты> справа) траектории транспортных средств пересеклись и произошло их столкновение. 

В связи с дорожным происшествием органами Госавтоинспекции оформлен административный материал. Из постановления по делу об административном правонарушении от ДД.ММ.ГГГГ следует, что производство по административному правонарушению было прекращено в связи с отсутствием в действиях участников дорожного происшествия состава административного правонарушения.

На момент дорожного происшествия ФИО2 и ФИО1 являлись собственниками автомобилей. Однако, в органе Госавтоинспекции запись о ФИО2 как о собственнике автомобиля Тойота внесена не была, сведения о принадлежности автомобиля ответчику следуют из договора купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ между предыдущим собственником П, сведения о котором внесены органами Госавтоинспекции, и ФИО2 (т.1 л.д.151, 183-191).

Из информации Российского Союза Автостраховщиков следует, что гражданская ответственность ФИО2 по обязательствам, возникающим вследствие причинения вреда жизни, здоровью или имуществу потерпевших при использовании транспортного средства 

<

данные изъяты> регион на территории Российской Федерации застрахована не была (т.1 л.д.235-237).

Из материалов выплатного дела, представленного ПАО «Росгосстрах» следует, что в связи с указанным дорожным происшествием ФИО2 произведена выплата страхового возмещения в размере 85 000 рублей (т.1 л.д.146-159).

Обращаясь в суд с названным иском, ФИО1 сослался на то, что причинение ущерба принадлежащему ему автомобилю обусловлено действиями ФИО2, который в нарушение требований Правил дорожного движения проехал на запрещающий сигнал светофора, что привело к столкновению с принадлежащим ему автомобилем.

Разрешая спор, суд исходит из следующего.

В рассматриваемой ситуации порядок и условиям выплаты страхового возмещения в соответствии с требованиями Федерального закона от 25.04.2002 N 40-ФЗ "Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств" отсутствуют, применению подлежат общие положения Гражданского кодекса РФ о возмещении внедоговорного вреда. 

Согласно статье 15 Гражданского кодекса РФ лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере. Под убытками понимаются, в частности, расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб).

Абзацем вторым пункта 3 статьи 1079 ГК РФ предусмотрено, что вред, причиненный в результате взаимодействия источников повышенной опасности их владельцам, возмещается на общих основаниях (статья 1064 ГК РФ). 

В силу пунктов 1,2 статьи 1064 Гражданского кодекса РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Таким образом, при причинении вреда имуществу владельцев источников повышенной опасности в результате их взаимодействия вред возмещается на общих основаниях, то есть по принципу ответственности за вину. При этом вред, причиненный одному из владельцев по вине другого, возмещается виновным. 

Для возникновения обязанности возместить вред необходимо как установление факта причинения вреда воздействием источника повышенной опасности, причинной связи между таким воздействием и наступившим результатом, так и установление вины, поскольку вред, причиненный одному из владельцев по вине другого, возмещается виновным, а при наличии вины обоих владельцев размер возмещения определяется с учетом вины каждого, при отсутствии вины владельцев во взаимном причинении вреда (независимо от его размера) ни один из них не имеет права на возмещение вреда друг от друга. При определении наличия вины лица, причинившего вред, закон исходит из презумпции вины лица, причинившего вред. Это означает, что лицо, причинившее вред, освобождается от его возмещения только в случае, если докажет обратное (то есть отсутствие своей вины). 

Из смысла приведенных норм в совокупности с положениями ст.56 Гражданского процессуального кодекса РФ, согласно которой распределяется бремя доказывания между сторонами гражданского процесса, следует, что лицо, требующее возмещения ущерба, должно доказать факт причинения ущерба, противоправность поведения причинителя вреда, юридически значимую причинную связь между первым и вторым элементами. Соответственно, бремя доказывания отсутствия вины лежит на ответчике.

Исследуя обстоятельства дорожного происшествия, суд исходит из определения непосредственной причины пересечения траекторий автомобилей. При этом, действия обоих водителей подлежат рассмотрению во взаимосвязи.

Определяя обстоятельства дорожно-транспортного происшествия, суд исходит из установленной в месте столкновения организации дорожного движения и следующего: перекрёсток, на котором произошло дорожное происшествие является регулируемым, движение на перекрестке регулируется светофорами, работающими в автоматическом режиме, следы торможения транспортных средств отсутствуют; дорожное происшествие произошло в темное время суток, при искусственном освещении, на сухом асфальте.

Участок дороги, на котором произошло дорожное происшествие оборудован системой видеонаблюдения. Однако, запись с камер видеонаблюдения суду не представлена в связи с незначительным сроком хранения данных записей (т.1 л.д.231).

Организация движения на участке дороги в административном материале не описана.

Из пояснений водителя ФИО1 следует, что управляя автомобилем 

<

данные изъяты>, двигался по ул.Заозерная со стороны просп.Менделеева в направлении проспекта Мира со скоростью 65-70 км/ч. Указал, что подъезжая к перекрестку на расстоянии 60-70 м. увидел зеленый сигнал светофора и продолжил движение с той же скоростью. Пересекая знак «стоп линия» увидел, что на зеленый сигнал светофора стал мигающим и продолжил движение, увидел как на проезжей части появился автомобиль 

<

данные изъяты>. Попытка применения экстренного торможения не привела к исключению столкновения.

Из пояснений водителя ФИО2 следует, что двигался по проспекту Королева со стороны улицы Березовой в направлении улицы Химиков в правом крайнем ряду со скоростью около 60 км/ч. Подъехав к перекрестку с улице Заозерная, остановился на запрещающий сигнал светофора, первый в правом ряду на уровне знака «стоп». Дождавшись, когда загорится желтый сигнал светофора начал движение. При пересечении проезжей части со стороны улицы Заозерная увидел, что на левой стойке светофора горит зеленый сигнал светофора. При пересечении «островка безопасности» увидел, что со стороны улицы Заозерной движется автомобиль 

<

данные изъяты>. Избежать столкновения не удалось.

Из приведенных пояснений ФИО2 следует, что свое движение он начал на желтый сигнал светофора. Данные пояснения не отрицались представителем ответчика в судебном заседании (т.1 л.д.120). 

Стороны пояснили, что оба автомобиля были оборудованы шипованной резиной.

В связи с дорожным происшествием были опрошены иные лица, которые являлись очевидцами ДТП.

Так, Б пояснил, что ДД.ММ.ГГГГ двигался со стороны улицы Березовая по проспекту Королева в направлении улицы Химиков, на светофорном объекте остановился на красный сигнал светофора, в правом крайнем ряду данного направления находился автомобиль 

<

данные изъяты>, который начал движение, не подождав включения разрешающего сигнала светофора, при пересечении перекрестка с улицей Заозерная произошло столкновение с автомобилем 

<

данные изъяты>.

Ш пояснил, что ДД.ММ.ГГГГ двигался по улице Заозерная со стороны ул.Лукашевича в сторону проспекта Менделеева, остановился на запрещающий сигнал светофора первым в крайнем левом ряду. Увидел, что на стойке светофора, предназначенного для движения по проспекту Королева со стороны улицы Березовая, загорелся зеленый сигнал светофора, транспортные средства в данном направлении начали движение. Увидел, что перекресток пересекает автомобиль 

<

данные изъяты>, произошло столкновение с автомобилем 

<

данные изъяты>.

Из пояснений свидетеля ДТП В следует, что ДД.ММ.ГГГГ двигался по проспекту Королева со стороны ул.Березовой в направлении ул.Заозерной. У перекрестка остановился второй за автомобилем 

<

данные изъяты>, который начал движение на красный сигнал светофора, произошло столкновение с автомобилем 

<

данные изъяты>. 

Также в судебном заседании 10.04.2018 в качестве свидетеля был опрошен Б, который подтвердил, что водитель автомобиля 

<

данные изъяты> начал движение на запрещающий сигнал светофора – красный. 

В судебном заседании 13.04.2018 был опрошен в качестве свидетеля водитель В, который пояснил, что автомобиль 

<

данные изъяты> начал движение на запрещающий сигнал светофора. Указания на то, что водитель 

<

данные изъяты> поехал именно на красный сигнал светофора данный свидетель не пояснил, указав, что сам остановился на запрещающий красный сигнал светофора. 

В ходе судебного разбирательства ФИО1 пояснял, что совершал переезд через перекресток на зеленый сигнал светофора, в момент пересечения стоп линии оставалось 5 секунд времени для движения исходя из показаний циферблата на светофоре.

С целью определения возможности экспертной оценки дорожной ситуации, в судебном заседании 25.04.2018 принял участие в качестве специалиста сотрудник Омской лаборатории судебной экспертизы Министерства юстиции РФ Ч, который пояснил, что водитель автомобиля 

<

данные изъяты> должен был остановиться перед сто-линией с момента загорания для него желтого сигнала светофора, если он этой возможностью не обладал, то для него запрещающий сигнал светофора будет разрешающим. Специалист подтвердил наличие необходимых исходных данных в административном материале для оценки подобной возможности у водителя автомобиля 

<

данные изъяты>.

Определением суда от 25.04.2018 по делу была назначена автотехническая экспертиза, проведение которой было поручено Автономной некоммерческой организации «Лаборатория экспертных исследований», по итогам проведения судебной экспертизы подготовлено экспертное заключение № 164.04-18/А/С. 

Поскольку сигналы светофора и расположение транспортных средств в процессе своего движения не имеют технической взаимосвязи, экспертом исследованы зафиксированные в материалах дела сведения о временных привязках расположения транспортных средств к сигналам светофора. Так, экспертом непосредственно проанализирован административный материал, пояснения участников процесса, отраженные в протоколах судебного заседания.

Основываясь на анализе предоставленных данных о режиме работы светофорного объекта на момент происшествия и объяснений водителя автомобиля Тойота, эксперт пришел к выводу о том, желтый сигнал светофора о котором указывает в своих пояснения ФИО2, является сочетанием желтого и красного сигналов светофора.

С учетом направление движения сторон, а также с учетом сведений о режиме работы светофорных объектов, эксперт пришел к выводу о том, что автомобиль 

<

данные изъяты> совершал движение в направлении 1Н, автомобиль 

<

данные изъяты> – в направлении 7Н.

Из справки о режиме работы светофорных объектов следует, что для направления движения автомобиля 

<

данные изъяты> (1Н) зеленый сигнал светофора горит 25 секунд, затем 3 секунды –зленый мигающий, 3 секунды – желтый, затем красный. Для направления движения автомобиля 

<

данные изъяты> горит красный сигнал светофора, затем 2 секунды сочетание красного и желтого, затем 31 секунду горит зеленый сигнал светофора. Момент включения зеленого сигнала для 

<

данные изъяты> совпадает с моментом включения красного сигнала светофора для направления автомобиля 

<

данные изъяты>. К моменту включения сочетания красного и желтого сигнала светофора для направления 

<

данные изъяты>, для направления автомобиля 

<

данные изъяты> должен гореть желтый сигнал светофора. 

Непосредственно проанализировав пояснения участников ДТП, в совокупности с пояснениями очевидцев, эксперт расчетным путем проанализировал наличие у водителя автомобиля 

<

данные изъяты> (истца по делу) возможности остановиться перед стоп-линией не прибегая к экстренному торможению перед стоп линией при включении для его направления желтого сигнала светофора. По результатам экспертного анализа эксперт пришел к выводу о том, что водитель ФИО1 располагал такой возможностью и двигался на запрещающий сигнал светофора.

В числе итоговых выводов эксперт указал, что в сложившейся дорожной ситуации водитель автомобиля 

<

данные изъяты> должен был руководствоваться пунктами 6.2,6.13,6.14 Правил дорожного движения, водитель автомобиля 

<

данные изъяты> – требованиями пунктов 6.2,6.13 Правил дорожного движения. 

Непосредственно исследовав заключение судебной экспертизы № 164.04-18/А/С суд приходит к выводу, что данное экспертное заключение является достоверным, обоснованным и профессиональным, выводы эксперта изложены ясно и подробно, в нем отражены все предусмотренные ч. 2 ст. 86 ГПК РФ сведения. Заключение дано экспертом, имеющим соответствующее профилю исследования образование, эксперт предупрежден об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ.

Учитывая изложенное заключение судебной экспертизы расценивается судом в качестве допустимого доказательства, а экспертные выводы достоверными и достаточными для всесторонней оценки дорожной ситуации. 

Проанализировав обстоятельства спора, суд учитывает, что доказательств того, что ФИО1 совершал движение именно на разрешающий сигнал светофора исковой стороной не представлено и судом не добыто.

Исключается подобная возможность при непосредственном анализе судом режима работы светофорных объектов по направлениям движения сторон, поскольку время горения зеленого (мигающего сигнала светофора для направления движения 1Н) составляет 3 секунды, 3 секунды горит желтый сигнал светофора. В своих пояснениях истец о времени горения зеленого сигнала светофора 5 секунд и включении в ходе его движения зеленого мигающего сигнала. Данные пояснения не соответствуют режиму работы светофорного объекта.Следовательно, суд полагает, что свое движение истец начал на запрещающий сигнал светофора – желтый. 

Из содержания пункта 6.2 Правил дорожного движения, утвержденных Постановлением Правительства РФ от 23.10.1993 N 1090, следует, что «зеленый сигнал» светофора безусловно разрешает движение, «зеленый мигающий» сигнал светофора разрешает движение и информирует, что время его действия истекает и вскоре будет включен запрещающий сигнал. Желтый сигнал запрещает движение, кроме случаев, предусмотренных пунктом 6.14 Правил, и предупреждает о предстоящей смене сигналов;

В силу требований пункта 6.14 Правил дорожного движения водителям, которые при включении желтого сигнала или поднятии регулировщиком руки вверх не могут остановиться, не прибегая к экстренному торможению в местах, определяемых пунктом 6.13 Правил, разрешается дальнейшее движение. Положения пункта 6.13 Правил дорожного движения, предусматривают, что при запрещающем сигнале светофора (кроме реверсивного) или регулировщика водители должны остановиться перед стоп-линией (знаком 6.16), а при ее отсутствии на перекрестке - перед пересекаемой проезжей частью (с учетом пункта 13.7 Правил), не создавая помех пешеходам;

Пункт 13.7 Правил закрепляет, что водитель, въехавший на перекресток при разрешающем сигнале светофора, должен выехать в намеченном направлении независимо от сигналов светофора на выходе с перекрестка. Однако, если на перекрестке перед светофорами, расположенными на пути следования водителя, имеются стоп-линии, водитель обязан руководствоваться сигналами каждого светофора. 

При включении разрешающего сигнала светофора водитель обязан уступить дорогу транспортным средствам, завершающим движение через перекресток, и пешеходам, не закончившим переход проезжей части данного направления (13.8 Правил).

С учетом заключения судебной автотехнической экспертизы водитель автомобиля 

<

данные изъяты> располагал возможностью остановки перед стоп линией, не прибегая к экстренному торможению при включении для его направления желтого сигнала светофора.

Одновременно, суд учитывает, что водитель ФИО2 также неправомерно начал движение на желтый сигнал светофора, который запрещает движение.

В числе общих правил пунктами 10.1 и 10.2 Правил дорожного движения РФ, на водителя возложена обязанность избрать скоростной режим, соответствующий как нормативным ограничениям, так и дорожным, метеорологическим условиям, в частности, видимости в направлении движения; при возникновении опасности для движения, которую водитель в состоянии обнаружить, водитель обязан принять возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства.

Допустимая скорость движения в населенных пунктах составляет не более 60 км/ч (пункт 10.2 Правил). 

Одновременно, суд учитывает, что в зимнее время года с учетом возможного образования гололеда скоростной режим должен позволять водителю контролировать транспортное средство.

Суд полагает, что значительный скоростной режим (60-70 км/ч), избранный ФИО1 в зимнее время, безусловно оказал влияние на отсутствие у водителя ФИО1 технической возможности предотвратить столкновение с автомобилем 

<

данные изъяты>.

Совокупное применение приведенных нормативных положений свидетельствует о том, что оба водителя не приняли должных мер по контролю за дорожной ситуацией, поскольку, находясь на перекрестке на соответствующих полосах движения, водители имели объективную возможность оценить предполагаемые направления проезда с учетом работы светофора, и при необходимой степени внимательности и осмотрительности избежать столкновения.

Проанализировав обстоятельства дорожно-транспортного происшествия, отраженные в материалах гражданского дела, административном материале и установленные экспертным путем, а также фактические данные об организации дорожного движения по избранным спорящими сторонами направлениям движения, в том числе режиме работы светофорных объектовсуд приходит к выводу о том, что дорожное происшествие произошло вследствие виновных действий обоих водителей.

На основании изложенного суд определяет размер вины каждого из водителей в дорожной происшествии в размере 50%. 

Учитывая повышенный риск ответственности владельца источника повышенной опасности, суд исходит из наличия прямой причинной связи между действиями обоих водителей в дорожном происшествии и причинёнными механическими повреждениями вследствие столкновения.

В подтверждение причиненных убытков исковой стороной представлено заключение ИП ФИО5, из которого следует, что среднерыночная стоимость автомобиля 

<

данные изъяты> на дату ДТП составляет 238 608 рублей, стоимость годных остатков – 47 743 рубля (т.1 л.д.9-46). Истец просит о взыскании полной стоимости ущерба в размере 190 865 рублей (238 608 рублей - 47 743 рубля). Стоимость ущерба, определенная независимым оценщиком ответной стороной оспорена не была. 

С учетом отсутствия у ответной стороной на момент ДТП полиса ОСАГО, принимая во внимание позицию ответной стороны относительно экспертного заключения, представленного истцом, суд находит данное экспертное заключение правомерным и учитывает определенный размер ущерба.

С учетом степени вины водителя ФИО1 с ФИО2 в пользу истца подлежит взысканию 95432,5 рубля (50% от 190 865 рублей). 

Расходы на проведение независимой оценки также являются процессуально обоснованными и подлежащими взысканию в размере 2500 рублей (50% от 5 000 рублей л.д.8).

Наряду с требованием о возмещении имущественного ущерба, ФИО1 просит о взыскании компенсации морального вреда в размере 100 000 рублей вследствие причинения в ходе ДТП телесных повреждений.

Одной из правовых форм возмещения внедоговорного вреда является компенсация морального вреда.

В рамках административного расследования было проведено судебно-медицинское освидетельствование водителя ФИО1, в рамках которого эксперт пришел к выводу о наличии у подэкспертного следующих повреждений: кровоподтеки нижних конечностей. Данные повреждения вреда здоровью не причинили с учетом медицинских критериев. Однако, суд полагает, что отсутствие тяжести вреда здоровью, причиненного истцу, не исключает права требовать компенсации морального вреда за телесные повреждения, полученные в результате ДТП. 

В силу положений статьи 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права, либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Положениями пункта 32 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.01.2010 N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина", разъяснено, что причинение вреда жизни или здоровью гражданина умаляет его личные нематериальные блага, влечет физические или нравственные страдания, в связи с чем, потерпевший, наряду с возмещением причиненного ему имущественного вреда, имеет право на компенсацию морального вреда. Поскольку потерпевший в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях испытывает физические или нравственные страдания, факт причинения ему морального вреда предполагается. Установлению в данном случае подлежит лишь размер компенсации морального вреда.

В силу разъяснений, содержащихся в п. 2 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20.12.1994 № 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда", моральный вред определяется как нравственные или физические страдания. Моральный вред может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной т, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий и др. (п. 2).

Перечень нравственных страданий, являющихся основанием для реализации права на компенсацию морального вреда, не является исчерпывающим.

Суд отмечает, что при причинении вреда личным неимущественным правам и нематериальным благам принцип эквивалентного (равного) возмещения не применим, поскольку объективно объем причиненного морального вреда оценен быть не может. 

Наличие морального вреда предполагает негативные изменения в психической сфере потерпевшего, выражающиеся в претерпевании последним физических и нравственных страданий; негативные изменения происходят в сознании потерпевшего и форма их выражения в значительной степени зависит от особенностей психики потерпевшего. Соответственно, объем и характер нравственных страданий объективно измерены быть не могут.

В этой связи, размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, с учетом индивидуальных особенностей лица, которому причинен вред, исходя из требований разумности и справедливости (ст.1101 ГК РФ).

Гражданское законодательство, предусматривая в качестве способа защиты гражданских прав компенсацию морального вреда, устанавливает общие принципы определения размера такой компенсации (ст.ст.151,1101 ГК РФ), относя определение конкретного размера компенсации на усмотрение суда.

Указываемый в иске размер компенсации морального вреда самостоятельно формулируется истцом (ст.131 ГПК РФ). Процессуальный закон не возлагает на заинтересованное лицо необходимость правового обоснования заявленного требования. Соответственно, указанный в иске размер компенсации морального вреда (как один из элементов предмета иска) предопределяющего значения для суда не имеет.

Устанавливая характер и степень причиненных ФИО1 нравственных и физических страданий, суд учитывает обращение истца за медицинской помощью в БУЗОО ГК «БСМП-1» с жалобами на 

<

данные изъяты>. По результатам осмотра ФИО1 был сделан диагноз: 

<

данные изъяты>. 

Суд полагает, что данные повреждения были сопряжены с болевым синдромом и безусловно причинили истцу нравственные страдания, однако, полученные повреждения конкретной тяжести не причинили. 

Принимая во внимание конкретные обстоятельства дорожного происшествия, учитывая наличие вины в действиях ФИО1 в дорожной ситуации, исходя из характера и степени причиненных истцу нравственных и физических страданий в совокупности с индивидуальными особенностями потерпевшего, основываясь на принципах разумности и справедливости, суд определяет размер компенсации морального вреда в сумме 2000 рублей.

Суд полагает, что присуждение компенсации морального вреда в данном размере соразмерно нарушенному праву и баланс прав и законных интересов сторон по делу не нарушает.

Согласно части 1 статьи 98 Гражданского процессуального кодекса РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью 2 статьи 96 названного Кодекса. С ответчика подлежит взысканию государственная пошлина в размере 1531,5 рублей (3063 : 50%).

Также с ФИО1 и ФИО2 в равных долях подлежат взысканию судебных расходы на оплату участия в судебном заседании специалиста Омской лаборатории судебной экспертизы Министерства юстиции РФ Ч в размере 730 рублей, по 365 рублей с каждого (т.1 л.д.223-224).

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ, суд

решил:

Исковые требования ФИО1 удовлетворить частично.

Взыскать с ФИО2 в пользу ФИО1 ущерб, причиненный в дорожном происшествии в сумме 95432,5 рубля, компенсацию морального вреда в размере 2 000 рублей, расходы по оплате независимой оценки в сумме 2500 рублей, расходы по оплате государственной пошлины в сумме 1531,5 рублей.

Взыскать с ФИО1, ФИО2 судебные расходы на оплату участия в судебном заседании специалиста Омской лаборатории судебной экспертизы Министерства юстиции РФ в размере 730 рублей, по 365 рублей с каждого.

Решение может быть обжаловано в Омский областной суд через Центральный районный суд г. Омска в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме.

Судья: Н.С. Голубовская

Решение в мотивированной форме изготовлено 28.05.2018 года.