Судья 1 инстанции – Бутуханов А.В. 22-20/2026 (22-3475/2025)

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

15 января 2026 года г. Иркутск

Суд апелляционной инстанции Иркутского областного суда в составе председательствующего Федоровой Е.В.,

при ведении протокола помощником судьи Бронниковой А.А.,

с участием прокурора Огородниковой А.А.,

потерпевшей Потерпевший №1, посредством видео-конференц-связи,

ее представителя - адвоката Бутухановой Т.П., посредством видео-конференц-связи,

осужденного ФИО1,

адвоката Васильева А.А.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам и дополнениям к ним осужденного ФИО1 и его адвоката Васильева А.А. на приговор Боханского районного суда Иркутской области от 25 сентября 2025 года, которым

ФИО1, родившийся Дата изъята в 

<

адрес изъят>, гражданин РФ, не судимый,

осужден по ч.2 ст.109 УК РФ к наказанию в виде 2 лет ограничения свободы, с лишением права заниматься медицинской деятельностью на срок 2 года.

В соответствии с ч.1 ст.53 УК РФ установлены ограничения: не выезжать за пределы территории муниципального образования «

<

адрес изъят>» 

<

адрес изъят>, не изменять место жительства или пребывания без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, с возложением обязанности являться в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы 1 раз в месяц для регистрации.

В соответствии с ч.4 ст.47 УК РФ срок дополнительного наказания в виде лишения права заниматься медицинской деятельностью постановлено исчислять с момента вступления приговора в законную силу.

Меру пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении постановлено отменить по вступлению приговора в законную силу.

Приговором разрешена судьба вещественных доказательств.

По докладу судьи Федоровой Е.В., заслушав выступления сторон, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

приговором Боханского районного суда Иркутской области от 25 сентября 2025 года ФИО1 признан виновным и осужден по ч. 2 ст. 109 УК РФ, то есть за причинение смерти по неосторожности малолетней ФИО5 вследствие ненадлежащего исполнения своих профессиональных обязанностей.

Преступление совершено в период времени и при обстоятельствах, установленных и подробно изложенных судом в описательно-мотивировочной части приговора.

В апелляционной жалобе и дополнении к ней осужденный ФИО1 полагает вынесенный приговор незаконным, необоснованным и несправедливым, а его выводы не соответствующими фактическим обстоятельствам уголовного дела.

Указывает, что преступление не совершал, а в ходе следствия и в суде не доказано предъявленное обвинение.

Считает, что по неизвестной причине у пациентки произошла остановка сердца, возможно из-за миокардита вследствие перенесенного ковид-19 или негативной реакции организма на наркоз, которая вызвала гипоксию головного мозга и других органов.

Отмечает, что никакой экстубации и перевода пациента ФИО5 на самостоятельное дыхание, как об этом заявляли эксперты, не было, иначе бы ему пришлось проводить повторную интубацию для продолжения ИВЛ. Ни один свидетель не показал, что пациент был экстубирован или проводилась повторная интубация, и судом данному доводу стороны защиты оценка дана.

Кроме того, ни в суде, ни в ходе следствия не было доказано, что у ФИО5 произошла дислокация (смещение) эндотрахеальной трубки, поскольку в этом случае произошла бы разгерметизация контура аппарата ИВЛ, который бы издавал в этом случае звуки тревоги, что подтвердили свидетели ФИО2 № 2, ФИО2 №1, ФИО2 №5 и ФИО2 № 3

Показания последнего, данные им в суде Дата изъята , в приговоре не приведены и оценка им не дана.

Считает необоснованными выводы суда о том, что он не убедился в правильности установки эндотрахеальной трубки, из-за чего произошла ее дислокация, поскольку перед началом операции он как анестезиолог -реаниматолог в соответствии с методикой, при помощи ларингоскопа визуально убедился в правильности установки эндотрахеальной трубки, после чего медсестра ФИО2 №5 при помощи шприца раздула манжету, а он зафиксировал трубку бинтом на двойной узел к голове пациентки, что исключало ее дислокацию. После этого он подключил пациентку к аппарату ИВЛ, убедившись, что ей в легкие поступает воздушно-газовая смесь.

Факт дислокации эндотрахеальной трубки не установлен заключениями судебно-медицинских экспертиз и не доказан ни одним из доказательств, а суд, поверив органам следствия, не разобрался в уголовном деле. При этом, если и была дислокация эндотрахеальной трубки, то это произошло вследствие случайного стечения обстоятельств.

Указывает, что после перемещения ФИО5 из операционной палаты в отделение реанимации, он подключил ее с мешка «Амбу» на аппарат ИВЛ, прослушав фонендоскопом, при помощи аппарата ИВЛ и монитора убедился в том, что она получает кислород.

Обращает внимание, что ни в обвинительном заключении, ни в приговоре не указано, как надо действовать и убеждаться в правильности установки эндотрахеальной трубки. Данное обстоятельство имеет существенное значение, поскольку именно это, по мнению обвинения, послужило причиной гипоксии и аноксического поражения головного мозга.

Отмечает, что не был изъят и осмотрен аппарат ИВЛ, при помощи которого осуществлялась искусственная вентиляция легких, а в нем имеется встроенная память, которая фиксирует все параметры, в том числе тревоги. Данные памяти аппарата могли объективно подтвердить или опровергнуть версию следствия о том, была ли дислокация эндотрахеальной трубки, однако в удовлетворении его ходатайств следствием и судом необоснованно было отказано.

Обращает внимание, что закон не возлагает на врачей анестезиологов-реаниматологов обязанность непрерывно находиться с пациентом в палате. Лично он подключил ФИО5 к аппарату ИВЛ и другой аппаратуре, организовал наблюдение двумя медицинскими сестрами. В тот день являлся дежурным врачом и осуществлял наблюдение за другими пациентами, находясь, при этом, в отделении реанимации и анестезиологии, из палаты ФИО5 выходил на короткий промежуток времени, а после сообщения об ухудшении состояния здоровья пациента незамедлительно прибыл в палату и приступил к проведению неотложных реанимационных мероприятий. Именно он настоял на принятии решения о переводе ФИО5 из 

<

адрес изъят> в 

<

адрес изъят> для продолжения лечения.

В обвинительном заключении и в приговоре указано, что он причинил тяжкий вред здоровью, повлекший наступление смерти, в связи с чем не понятно почему он осужден по ст. 109 УК РФ, а не по ст. 118 УК РФ.

С учетом данных обстоятельств, сторона защиты просила уголовное дело вернуть прокурору, поскольку не установлено, какие последствия наступили. Данное ходатайство было отклонено, чему в приговоре не дано никакой оценки.

Кроме того, судом не приняты во внимание требования ст. 18 УК РФ о том, что все сомнения в виновности обвиняемого толкуются в его пользу.

Полагает, что данное уголовное дело рассмотрено судом предвзято, в частности, при допросе свидетелей ФИО2 № 2 и ФИО2 №1 суд высказался о возможности следователя при допросе использовать тактику угрозы привлечения к уголовной ответственности.

Указывает, что суд не учел в качестве смягчающего обстоятельства – принятие мер для сохранения жизни путем оказания всей необходимой медицинской помощи после нарушения сердечной деятельности у ФИО5, то есть оказание медицинской и иной помощи, а также совершение впервые преступления небольшой тяжести вследствие случайного стечения обстоятельств.

Кроме того, не согласен с лишением права заниматься медицинской деятельностью на 2 года, а при вынесении приговора суд не обсудил вопрос о целесообразности применения такого дополнительного вида наказания, поскольку профессия врача является для него единственной.

При назначении наказания суд не учел, что он состоит в браке и имеет на иждивении трех несовершеннолетних детей, дочь студентку, которую он содержит, также наличие постоянного места жительства, отсутствие судимостей и положительную характеристику.

При этом, во вводной части приговора указано о наличии двух малолетних детей, соответственно не учтено в качестве смягчающего наказания обстоятельства наличие у него 15-летней дочери, воспитанием и содержанием которой он занимается, выплачивая алименты.

В апелляционной жалобе адвокат Васильев А.А. находит вынесенный приговор подлежащим отмене как не соответствующий положениям ст. 7, 297 УПК РФ.

Судом оставлено без внимания заявленное стороной защиты ходатайство о возвращении уголовного прокурору, оценка доводам о составлении обвинительного заключения с нарушениями и наличии недопустимых доказательств в приговоре не дана.

Обращает внимание, что органом следствия не установлено событие преступления и другие обстоятельства, имеющие значение для дела, в том числе наступившие последствия – в виде причинения тяжкого вреда здоровью либо смерти потерпевшей. Согласно обвинительному заключению, ФИО1 причинил именно тяжкий вред здоровью, что влечет необходимость квалификации его действий по ст. 118 УК РФ. Указанное также нарушает право осужденного на защиту.

Кроме того, квалифицирующим признаком инкриминируемого ФИО1 преступления является наличие у него профессиональных обязанностей. С учетом того, что диспозиция ч. 2 ст. 109 УК РФ является бланкетной, в обвинительном заключении не приведены конкретные требования нормативных правовых актов, которые были нарушены осужденным.

В изложенном обвинении не приведены специальные нормы права, которыми должен был руководствоваться ФИО1 как анестезиолог-реаниматолог при проведении медицинских манипуляций с потерпевшей, что свидетельствует об отсутствии состава преступления, согласно позициям Конституционного и Верховного судов РФ.

Также в обвинительном заключении не приведены сведения об использованной осужденным эндотрахеальной трубке, в чем, по мнению следствия, заключается ее ненадлежащая установка, не указана взаимосвязь ее дислокации с разгерметизацией контура ИВЛ и гипоксией.

Вызывает сомнение и время, указанное в обвинительном заключении, когда осужденный не убедился в надлежащей установке эндотрахеальной трубки, поскольку она была поставлена в Дата изъята .

Стороной обвинения не указан и период, в который ФИО1 не обеспечил непрерывный контроль за пациентом, так как покинул палату реанимации. Вместе с тем, из описания события преступления следует, что потерпевшая была переведена в отделение реанимации, то есть находилась в периоде выхода больного из анестезии, что свидетельствует об обязанности врача осуществлять наблюдение, а не непрерывный контроль, о чем гласят и нормативные правовые акты. Таким образом, непрерывный контроль ФИО1 был обязан осуществлять во время проведения операции. Тем самым, в обвинительном заключении искажена суть профессиональных обязанностей осужденного.

К тому же, в обвинении не указаны место и время совершения ФИО1 действий по проведению реанимационных мероприятий, не указан их перечень, а также когда и в какое время была восстановлена сердечная деятельность.

В нарушение ст. 220 УПК РФ в обвинительном заключении не приведены доказательства, на которые ссылается сторона защиты, в числе которых показания ФИО1, данные им в качестве обвиняемого, в которых он указывает, что не превышал дозу лекарств, аппаратура не подавала признаков тревоги, а дислокации или экстубации эндотрахеальной трубки не было. При этом, следователем в протоколе допроса показания ФИО1 приведены не в полном объеме.

Обращает внимание, что сторона защиты была не в полном объеме ознакомлена с материалами уголовного дела, в связи с чем требования ст. 217 УПК РФ не выполнены. Так, защита и обвиняемый были ознакомлены по л.д. 111 т. 5 включительно, что зафиксировано в протоколе. Впоследствии в материалы уголовного дела после л.д. 111 были подшиты новые документы, которые направлялись стороне защиты сопроводительным письмом. При таких обстоятельствах, защита не может быть уверена, что ознакомлена с материалами уголовного дела в полном объеме, так как достоверно неизвестно их окончательное содержание.

Стоит учитывать, что и разъяснение обвиняемому прав, предусмотренных ч. 5 ст. 217 УПК РФ, без ознакомления с материалами уголовного дела в полном объеме является недопустимым, однако имеется в данном случае, что также свидетельствует о необходимости возвращения уголовного дела прокурору.

Помимо этого, судом не рассмотрено ходатайство защиты об исключении доказательств. Так, доказательствами обвинения являются заключения по результатам проведенных экспертиз Номер изъят и Номер изъят, в которых принимал участие ФИО22 Вместе с тем, свидетелем по настоящему уголовному делу является его бывшая супруга ФИО2 №9, который был поставлен неверный диагноз потерпевшей, и, как следствие, назначено некорректное лечение. При этом, одной из задач проведенных экспертиз являлась необходимость установить наличие или отсутствие дефектов оказания медицинской помощи ФИО5, в том числе в действиях врача ФИО2 №9 Учитывая, что эксперт и свидетель являются бывшими супругами, имеются основания полагать, что ФИО22 был заинтересован в вынесении положительного заключения по вопросу действий ФИО2 №9

С учетом наличия протокола допроса ФИО2 №9 в качестве свидетеля и медицинских документов с указанием последней в качестве лечащего врача ФИО5, имелись основания для отвода указанного эксперта, что свидетельствует о недопустимости указанных заключений.

Кроме этого, комиссия экспертов не имела специальных познаний в области педиатрии и фармакологии для разрешения поставленных вопросов. Допрошенный судом эксперт ФИО21 показал, что вопрос о достоверности диагноза необходимо задавать врачу-иммунологу, который также не принимал участие в проведении экспертиз. При этом, комиссией сделаны выводы о допущенных нарушениях при проведении анестезиологического пособия и ведения пациента в раннем послеоперационном периоде, однако в составе комиссии врача анестезиолога-реаниматолога, обладающего компетенцией в данной области, не имелось.

Вопрос о превышении дозировки препарата не исследовался с точки зрения фармакологии, выводы комиссии в данной части основаны только на акте документарной проверки.

Из содержания использованных нормативных правовых актов следует, что экспертами не применялись все необходимые методы и методики исследования, остался неисследованным и весь объем медицинской документации, в том числе медицинские карты, обосновывающие постановленный диагноз.

Допрошенный судом эксперт ФИО20 пояснила, что она участвовала в проведении экспертизы дистанционно, и исследовала лишь часть медицинских документов в сканированном виде. Таким образом, указанным экспертом при проведении комиссионной экспертизы не изучался весь объем документов, содержащих сведения о методах проведения наркоза и использовании анестетических препаратов, в том числе о применении эндотрахеального наркоза, использовании гладкой трубки с манжетой.

Выводы о ранней экстубации пациентки и переводе на самостоятельное дыхание также ничем не подтверждены, к тому же, в целом, заключением специалистов ФИО7 и ФИО8 опровергаются заключения экспертов, положенные в основу обвинительного приговора, вместе с тем, суд необоснованно отказал в назначении повторной экспертизы.

Приведенные нарушения требований ст. 220 УПК РФ исключают возможность постановления приговора, в связи с чем уголовное дело подлежит возвращению прокурору.

Помимо прочего, судом не дана надлежащая оценка доказательствам, оправдывающим осужденного, а также не приведены доказательства, опровергающие его показания о невиновности.

Вопреки показаниям ФИО1, которые подтверждаются показаниями свидетелей ФИО2 №1, ФИО2 № 2, ФИО2 №5 и ФИО2 № 3, об отсутствии дислокации эндотрахеальной трубки, судом сделан вывод о появлении таковой после транспортировки потерпевшей, что является предположением, не основанным на доказательствах. Вместе с тем, в случае дислокации необходимо было проведение повторной интубации, о чем также показывал специалист ФИО2 №14, поскольку при ее отсутствии реанимационные мероприятия не привели бы к восстановлению сердечной деятельности.

В приговоре не приведены показания допрошенного судом свидетеля ФИО2 № 3, который пояснял, что повторная интубация ФИО5 не проводилась, эндотрахеальная трубка была установлена, подобные показания давали и свидетели ФИО2 № 2 и ФИО2 №1, вместе с тем, в приговоре показания указанных лиц приведены не в полном объеме, в частности, отсутствуют указания о том, что ФИО1 убедился, что пациентка дышит через ИВЛ. Безосновательны и выводы суда об отвержении показаний указанных свидетелей, данных в ходе судебного заседания, ввиду их служебной зависимости. Вместе с тем, в основу приговора положены их показания, данные в ходе предварительного следствия и подтверждающие версию обвинения. При этом отмечает, что данные свидетели заявляли суду об оказании на них психологического давления в ходе досудебного производства по делу.

Также в приговоре не приведены вещественные доказательства, на которые ссылалась сторона защиты. Из медицинской документации следует, что еще за Дата изъята до госпитализации ФИО5 ее вес превышал показатель, указанный в обвинении, на 0,6 кг, что пациентка не переводилась на самостоятельное дыхание, экстубация не проводилась. Тем самым, выводы экспертов в данной части, что причиной гипоксии явилась ранняя экстубация и перевод на самостоятельное дыхание, являются надуманными. Помимо прочего, медицинские документы опровергают и выводы заключений экспертов о сомнительности диагноза – мультисистемный воспалительный синдром, поскольку имеются сведения о перенесенном незадолго до этого заболевании ковид-19. К тому же, в материалах дела нет гистологического исследования, на которое имеется ссылка в экспертном заключении в обоснование указанного вывода. При этом, защита заявляла ходатайство об истребовании данного акта в целях опровержения доказательств, поскольку лишена возможности истребовать его самостоятельно, однако в удовлетворении данного ходатайства судом было необоснованно отказано, что ограничило сторону защиты в процессуальных правах.

Кроме того, считает приговор несправедливым ввиду неправильного применения уголовного закона при назначении наказания. В обоснование данной позиции приводит аналогичные доводы, изложенные в апелляционной жалобе осужденного, о том, что судом не в полном объеме учтены смягчающие наказание обстоятельства, предусмотренные п. «а, к» ч. 1 ст. 61 УК РФ, а также оспаривает законность назначения дополнительного вида наказания с учетом разъяснений п. 8 Постановления Пленума Верховного суда РФ № 58 от 22 декабря 2015 года, учитывая, что назначение такого наказания в виде лишения права заниматься медицинской деятельностью фактически повлечет увольнение осужденного с работы, которой он посвятил всю свою жизнь, что также отразится и на его семье, которой он не сможет обеспечить стабильный доход.

При этом, материалами дела не установлены обстоятельства, свидетельствующие о том, что ФИО1 может повторно совершить какое-либо преступление.

На основании изложенного, просит вынесенный приговор отменить, вернуть уголовное дело прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ.

В возражениях на апелляционные жалобы государственный обвинитель Скрябиков Н.И. и представитель потерпевшей – адвокат Бутуханова Т.П. приводят доводы об их несостоятельности, просят приговор суда оставить без изменения.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции осужденный ФИО1 и его защитник-адвокат Васильев А.А. доводы апелляционных жалоб поддержали в полном объеме, просили об отмене приговора и возвращении уголовного дела в порядке ст. 237 УПК РФ.

Прокурор Огородникова А.А., потерпевшая Потерпевший №1 и ее представитель-адвокат Бутуханова Т.П. просили оставить доводы апелляционных жалоб без удовлетворения, приговор – без изменения.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, поступивших возражений, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Досудебное производство по делу проведено в полном соответствии с уголовно-процессуальным законом. Обвинительное заключение по своему содержанию в целом отвечает предъявляемым ст. 220 УПК РФ требованиям, нарушений уголовно-процессуального закона при его составлении, которые исключали бы возможность постановления судом приговора на основании данного заключения, не допущено.

Доводы о неполном ознакомлении с материалами уголовного дела опровергаются содержанием протокола ознакомления обвиняемого и защитника с материалами уголовного дела (т. 5 л.д. 127-128), из которого следует, что по окончании предварительного следствия ФИО1 и его защитнику-адвокату Васильеву А.А. были представлены для ознакомления 5 томов (по т. 5 л.д. 111 включительно) уголовного дела вместе вещественными доказательствами.

Впоследствии 5 том был дополнен л.д. 112-125, в числе которых протокол ознакомления с материалами уголовного дела, ходатайства адвоката и ответы на него, постановления о производстве предварительного следствия следственной группой, принятии дела к производству, продлении сроков предварительного расследования, а также материалы, касающиеся ограничения стороны защиты в сроке ознакомления с делом, наряду с обвинительным заключением. При этом, копия обвинительного заключения вручена обвиняемому, а иные вышеперечисленные документы направлены стороне защиты сопроводительными письмом (т. 5 л.д. 182). При таких обстоятельствах неполное ознакомление с пятым томом уголовного дела не могло повлиять на качество подготовки стороны защиты к судебному разбирательству и не нарушило права обвиняемого, в том числе предусмотренные ст. 217 УПК РФ, поскольку в дополнительно приобщенных документах не содержится данных о новых доказательствах по делу, их существо связано только с обеспечением хода предварительного расследования.

При этом, суд апелляционной инстанции отмечает, что сторона защиты занимала активную позицию в ходе предварительного и судебного следствия путем, в том числе, подачи ходатайств в целях подтверждения своей позиции по делу, что свидетельствует о детальном изучении сути обвинения и существа материалов уголовного дела.

Переходя к проверке доводов апелляционных жалоб о незаконности и необоснованности вынесенного приговора, суд апелляционной инстанции отмечает, что уголовное дело рассмотрено в условиях равенства прав сторон, которым суд создал необходимые условия для всестороннего и полного исследования обстоятельств дела.

Доводы адвоката о предвзятом подходе суда к рассмотрению уголовного дела суд апелляционной инстанции отклоняет, поскольку сведений, свидетельствующих о заинтересованности суда в исходе дела, а также данных, ставящих под сомнение беспристрастность и объективность судьи Бутуханова А.В. в рассмотрении уголовного дела, не установлено.

Кроме того, все заявленные сторонами ходатайства разрешены после выяснения мнений участников судебного разбирательства и исследования фактических обстоятельств дела, касающихся данных вопросов. Решения суда по этим ходатайствам сомнений в своей законности и обоснованности не вызывают. Отказ суда в удовлетворении отдельных ходатайств, в том числе о назначении повторной судебно-медицинской экспертизы, изъятии и осмотре аппарата ИВЛ, а также критическая оценка в приговоре доводов осужденного и стороны защиты, не свидетельствуют о нарушении судом права ФИО1 на защиту. Необоснованного отклонения ходатайств сторон, других нарушений процедуры уголовного судопроизводства, прав его участников, которые повлияли или могли повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора, судом первой инстанции при рассмотрении дела не допущено.

Постановленный судом приговор в полной мере соответствует требованиям ст. 307 - 309 УПК РФ. В нем отражены обстоятельства, подлежащие доказыванию в соответствии со ст. 73 УПК РФ, проанализированы подтверждающие их доказательства, получившие надлежащую оценку с приведением ее мотивов, аргументированы выводы, относящиеся к вопросу квалификации преступления, разрешены иные вопросы, имеющие отношение к делу, из числа предусмотренных ст. 299 УПК РФ.

Выводы суда о доказанности вины ФИО1 в совершении инкриминируемого преступления, предусмотренного 2 ст. 109 УК РФ, являются верными, основаны на совокупности исследованных в судебном заседании доказательствах, которые были оценены с учетом положений закона о допустимости, достоверности и соответствуют фактическим обстоятельствам дела, полно и правильно изложенных в приговоре и получивших надлежащую оценку суда в соответствии с требованиями ст. 87, 88 УПК РФ.

Суд апелляционной инстанции не установил и данных, свидетельствующих об исследовании недопустимых доказательств или об отказе стороне в исследовании доказательств, которые могли иметь существенное значение для исхода дела.

Как видно из приговора и протокола судебного заседания, в ходе судебного разбирательства подсудимый ФИО1 виновным себя в инкриминируемом преступлении не признал.

Несмотря на занятую подсудимым позицию, суд пришел к обоснованным выводам о его виновности в совершении преступления, за которое он осужден. Данные выводы подтверждаются достаточной совокупностью достоверных и допустимых доказательств, собранных в ходе предварительного и судебного следствия, исследованных в судебном заседании с участием сторон и подробно изложенных в приговоре.

Так, факт ненадлежащего исполнения осужденным своих профессиональных обязанностей подтверждается показаниями свидетеля ФИО2 №5 в части дозировки миорелаксанта «Эсмирон», введенной погибшей, с учетом установленного медицинской документацией веса последней, свидетельствующего о значительном превышении допустимой нормы для данного препарата исходя из правил его применения.

Указанное установлено и по результатам документарной проверки, проведенной территориальным органом Росздравнадзора, с учетом результатов которой ОГБУЗ «

<

адрес изъят>» признана виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного ч. 3 ст. 19.20 КоАП РФ.

Из показаний свидетелей ФИО2 № 2 и ФИО2 №1, данных в ходе предварительного следствия, следует, что на момент поступления ФИО5 в палату реанимации после проведенного оперативного вмешательства, они заметили синеватые губы у последней, что является признаком гипоксии. При этом, ФИО1 не убедился в наличии дыхания и сердцебиения у ребенка.

Доводы об оказании давления на указанных свидетелей в ходе досудебного производства по делу являлись предметом проверки суда и своего подтверждения не нашли, не усматривает такового и суд апелляционной инстанции.

В соответствии с проведенными по делу экспертизами также установлены дефекты при оказании анестезиологической помощи, в том числе в раннем послеоперационном периоде, приведшие к аноксическому поражению головного мозга, являющемуся причиной смерти ФИО5, которому предшествовала дыхательная недостаточность, вызванная ранней экстубацией на фоне увеличенной дозы миорелаксанта (эсмирона) и продолжительным отсутствием наблюдения за ребенком в палате пробуждения.

Как верно отмечено в приговоре, предусмотренных законом оснований для отвода эксперта ФИО22 не имелось. Заключения экспертов по данному делу произведены на основании постановлений уполномоченного должностного лица, вынесенных в соответствии с положениями уголовно-процессуального закона. В производстве экспертиз участвовали эксперты, имеющие соответствующее образование и определенный стаж экспертной деятельности по различным специальностям, проведение исследований соответствует положениям ч. 2 ст. 195 УПК РФ.

Доводы о неустановлении судом конкретных профессиональных обязанностей, не исполненных ФИО1 в ходе оказания медицинской помощи погибшей, суд апелляционной инстанции отвергает, так как в обвинительном заключении и в постановленном судебном решении отражены нормы права, регламентирующие порядок и условия работы врача анестезиолога-реаниматолога, в том числе предусмотренные локальным нормативно-правовым актом в виде должностной инструкции.

При этом, судом тщательно проверена версия защиты о невиновности ФИО1, мотивы о ее несоответствии установленным по делу обстоятельствам приведены в обжалуемом приговоре, с учетом оценки, данной совокупности доказательств по делу. Надлежащим образом обоснованы и выводы суда в части признания части доказательств достоверными и отвержения иных, как не соответствующих установленным фактическим обстоятельствам произошедшего.

Отсутствие в приговоре показаний свидетеля ФИО2 № 3 не влияет на законность принятого судом решения, поскольку свидетель был допрошен в ходе судебного следствия по обстоятельствам произошедшего, тем самым, суду показания ФИО2 № 3, как свидетеля защиты, были известны, однако, верно не возымели влияния на постановление обвинительного приговора с учетом совокупности установленных по делу доказательств.

Приведенная в апелляционных жалобах критика выводов суда о доказанности вины ФИО1 и существа предъявленного обвинения, а также несогласие с заключениями проведенных по делу экспертиз, в сущности аналогичны позиции стороны защиты, представленной в суде первой инстанции и обоснованно признанной несостоятельной.

Иные доводы, изложенные в суде апелляционной инстанции, как и заявленное ходатайство об истребовании акта гистологического исследования, направлены на переоценку выводов суда, оснований для которой не усматривается, поскольку сведений, указывающих на наличие нарушений уголовно-процессуального закона при исследовании доказательств, повлиявших на правильность установления судом фактических обстоятельств дела, не имеется, что, соответственно, свидетельствует об отсутствии по делу судебной ошибки.

Таким образом, выводы суда по вопросам уголовно-правовой оценки содеянного убедительно мотивированы, оснований для оправдания ФИО1 ввиду отсутствия в его действиях состава преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ, или иной квалификации не имеется, так как все признаки инкриминированного ему преступления получили объективное подтверждение, при этом суд в приговоре подробно изложил описание преступного деяния, с указанием места, времени, способа его совершения, формы вины, мотивов, целей и последствий совершенного преступления.

При этом, доводы защиты о неверной формулировке предъявленного обвинения и описании преступного деяния нельзя признать состоятельными.

Из существа обвинительного заключения и приговора суда следует, что последствием действий (бездействия) ФИО1, связанных с неисполнением своих профессиональных обязанностей, как врача анестезиолога-реаниматолога, явилось наступление смерти ФИО5 в результате дефекта анестезиологического пособия, приведшего к гипоксии - острой дыхательной недостаточности тяжелой степени, что относится к повреждениям, причинившим тяжкий вред здоровью. Данные обстоятельства однозначно установлены заключениями экспертов, признанных судом допустимыми доказательствами.

При таких обстоятельствах, прямая причинно-следственная связь между содеянным и смертью пациентки сомнений не вызывает, что также свидетельствует о верной квалификации по ч. 2 ст. 109 УК РФ.

Какие-либо не устраненные судом существенные противоречия в доказательствах, требующие их истолкования в силу ст. 14 УПК РФ в пользу ФИО1, которые могли повлиять на выводы суда о доказанности вины осужденного или на квалификацию его действий, по делу отсутствуют.

Наказание осужденному назначено с соблюдением требований ст. 6, 43, 60 УК РФ, с учетом характера и степени общественной опасности совершенного преступления, данных о его личности, который по месту жительства характеризуется положительно, ранее не судим, имеет на иждивении троих детей, двое из которых малолетние, наличия смягчающих обстоятельств, а также с учетом влияния назначенного наказания на исправление ФИО1 и на условия его жизни и жизни его семьи.

Доводы о том, что судом необоснованно не учтены действия ФИО1, направленные на восстановление сердечной деятельности ФИО5, в качестве смягчающего наказания обстоятельства, несостоятельны, поскольку проведение реанимационных мероприятий входит в перечень профессиональных обязанностей осужденного, являющегося врачом анестезиологом-реаниматологом, тем самым, обусловлены спецификой его рабочей деятельности, и не могут быть признаны в качестве обстоятельства, смягчающего вину в совершенном преступлении.

Кроме того, в соответствии с положениями ст. 61 УК РФ, наличие у осужденного ребенка, не являющегося малолетним, не отнесено законом к обстоятельству, обязательно признаваемому суду в качестве смягчающего наказание.

Вопреки доводам жалобы, инкриминируемое ФИО1 преступление хоть и относится к категории небольшой тяжести, и является преступлением с неосторожной формой вины, однако не совершено ввиду случайного стечения обстоятельств, так как между действиями (бездействием) осужденного и наступившими последствиями в виде причинения смерти ФИО5 стоит прямая причинно-следственная связь, что установлено судом. Тем самым, оснований для признания такового в качестве смягчающего наказания обстоятельства, предусмотренного п. «а» ч. 1 ст. 61 УК РФ, также не имеется.

Таким образом, каких-либо обстоятельств, прямо предусмотренных уголовным законом в качестве смягчающих, достоверными сведениями о которых располагал суд при вынесении приговора, но не учел при назначении наказания, не установлено.

Отягчающих наказание обстоятельств не имеется.

Мотивы решения всех вопросов, касающихся назначения конкретного вида и размера наказания, в том числе назначения осужденному наказания в виде ограничения свободы и об отсутствии оснований для применения положений ст. 64, ч. 6 ст. 15 УК РФ, в приговоре приведены.

По своему размеру определенное судом наказание соответствует тяжести содеянного, является справедливым, отвечает целям восстановления социальной справедливости, исправления осужденного, предупреждения совершения им новых преступлений.

Вопреки доводам жалоб, назначение дополнительного наказания является обоснованным с учетом характера совершенного преступления, связанного с оказанием медицинской помощи, приведшей к гибели ФИО5 При этом, доводы защиты о том, что данный вид деятельности связан с единственной профессией ФИО1, с учетом обстоятельств содеянного, выводы суда в данной части не умаляют.

Допущенных судом первой инстанции нарушений норм уголовно-процессуального закона, влекущих безусловную отмену или изменение приговора, судом апелляционной инстанции не установлено.

При таких обстоятельствах, апелляционные доводы осужденного и его защитника удовлетворению не подлежат.

На основании изложенного, руководствуясь положениями ст. 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

приговор Боханского районного суда Иркутской области от 25 сентября 2025 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционные жалобы осужденного ФИО1 и адвоката Васильева А.А. – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ, в судебную коллегию по уголовным делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции (г.Кемерово) через Боханский районный суд Иркутской области в течение шести месяцев со дня вынесения апелляционного постановления.

В случае обжалования осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий Е.В. Федорова

Копия верна Судья: