УЛЬЯНОВСКИЙ ОБЛАСТНОЙ СУД

73RS0003-01-2025-003589-05

Судья Мерзляков К.В. Дело № 33-1125/2026

А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е О П Р Е Д Е Л Е Н И Е

город Ульяновск 27 февраля 2026 года

Судебная коллегия по гражданским делам Ульяновского областного суда в составе:

председательствующего Коротковой Ю.Ю.,

судей Маслюкова П.А., Кузнецовой О.В.,

при секретаре Мустафиной А.В.,

рассмотрела в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ФИО1 на решение Майнского районного суда Ульяновской области от 13 ноября 2025 года по делу № 2-1520/2025, по которому постановлено:

исковые требования ПАО Сбербанк в лице Ульяновского отделения № 8588 к ФИО1 о взыскании задолженности по кредитному договору удовлетворить частично.

Взыскать с ФИО1 в пользу ПАО Сбербанк в лице Ульяновского отделения № 8588 задолженность по кредитному договору от 16 сентября 2024 года 

<

***> в размере 900 000 рублей, а также расходы по оплате государственной пошлины в размере 20 605 руб.

В удовлетворении остальной части исковых требований ПАО Сбербанк в лице Ульяновского отделения № 8588 к ФИО1 отказать.

Встречные исковые требования ФИО1 к ПАО Сбербанк в лице Ульяновского отделения № 8588 о признании кредитного договора незаключённым удовлетворить.

Признать недействительным кредитный договор от 16 сентября 2024 года 

<

***>, заключенный между ПАО Сбербанк и ФИО1.

Взыскать с публичного акционерного общества «Сбербанк России» в лице Ульяновского отделения № 8588 государственную пошлину в доход бюджета муниципального образования «Вешкаймский район» в размере 3000 руб.

Заслушав доклад судьи Маслюкова П.А., пояснения представителя ПАО Сбербанк ФИО2, просившего оставить апелляционную жалобу ответчицы ФИО1 без изменения, судебная коллегия

установила:

ПАО Сбербанк (далее также - истец или Банк) обратилось в суд с иском к ФИО1 о взыскании задолженности по кредитному договору.

В обоснование заявленных требований указано, что 16 сентября 2024 года между Банком и ФИО1 был заключен кредитный договор 

<

***>, в соответствии с которым ответчице предоставлен кредит в размере 900 000 руб. под 37,9 % годовых. Данный договор заключён посредством использования системы «Сбербанк онлайн» и «Мобильный банк». Платежи в счёт погашения задолженности заемщиком не производились.

Банк просил суд взыскать с заемщика ФИО1 задолженность по кредитному договору в размере 1 163 182 руб. 45 коп., в том числе 900 000 руб. – просроченный основой долг, 251 587 руб. 80 коп. – просроченные проценты, 946 руб. 09 коп. – неустойка за просроченный основной долг, 10 648 руб. 56 коп. – неустойка за просроченные проценты, а также расходы по уплате государственной пошлины в размере 26 631 руб. 82 коп.

ФИО1 обратилась в суд со встречным иском к ПАО Сбербанк в лице Ульяновского отделения № 8588 о признании кредитного договора 

<

***> незаключённым.

В обоснование встречного иска ответчица ФИО1 указала, что вступившим в законную силу приговором Майнского районного суда Ульяновской области от 30 июня 2025 года установлено, что действия по оформлению заявленного по делу кредита были совершены осужденной ФИО3, которая, руководствуясь корыстными намерениями, через приложение «Сбербанк-онлайн», находящееся в её (ответчицы) мобильном телефоне, подала заявку на кредит в размере 900 000 руб. Помимо ее (ФИО1) воли эти денежные средства были зачислены на ее счёт, а впоследствии, переведены на счёт ФИО4, не осведомлённой о преступных намерениях ФИО3 Тем самым приговором суда была установлена противоправность действий осужденной ФИО3, в том числе и по оформлению с Банком данного кредита, а также установлен факт последующего хищения ею данных денежных средств.

Таким образом, кредитный договор ею (ответчицей) с Банком не заключался, денежными средствами, несмотря на первоначальный перевод осуждённой ФИО3 на ее счёт, она не распоряжалась и не имела возможности ими распорядиться в связи с их последующим переводом другим лицам.

Определением суда от 02 октября 2025 года к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены ФИО3 и ФИО4

Рассмотрев заявленные сторонами требования по существу, суд принял приведенное выше решение.

ФИО1 подана апелляционная жалоба на указанное решение, в которой она просит его отменить, вынести по делу новое решение об удовлетворении ее встречных требований.

В обоснование жалобы, повторяя доводы встречного иска, указывает, что судом не была дана должная правая оценка вступившему в законную силу приговору Майнского районного суда Ульяновской области от 30 июня 2025 года, которым установлено, что заявленный по делу кредитный договор от 16 сентября 2024 года был заключен ФИО3, которая была признана виновной в совершении преступления, предусмотренного частью 4 статьи 158 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Настаивает на том, что она (ФИО1) не являлась стороной сделки при заключении кредитного договора, ею этот договор не был заключен, намерений его заключить она не имела.

О наличии проведенных ФИО3 операций по кредиту стало известно лишь на следующий день и, соответственно, у нее не было физической возможности возвратить денежные средства, похищенные ФИО3 у Банка.

В заседание апелляционного суда явился предстатель Банка, иные лица, участвующие в деле, в судебное заседание не явились.

В соответствии со статьями 167, 327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судебная коллегия определила рассмотреть дело при данной явке, в отсутствие неявившихся лиц, надлежащим образом извещенных о времени и месте рассмотрения дела судом апелляционной инстанции.

Суд апелляционной инстанции рассматривает дело в пределах доводов, изложенных в апелляционных жалобе и возражениях относительно жалобы (часть 1 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, возражений на нее, судебная коллегия приходит к следующему.

Как следует из материалов дела, 16 сентября 2024 года между ПАО Сбербанк и ФИО1 заключен кредитный договор 

<

***> о предоставлении кредита в размере 900 000 руб. сроком на 96 месяцев под 37,9 % годовых на приобретение транспортного средства (л.д. 43-44).

Договор подписан 16 сентября 2024 года электронной подписью ФИО1 через систему «Сбербанк онлайн» по номеру телефона 

<

***> (л.д. 11, 110).

Кредитный договор был заключен путем направления ФИО1 в ПАО Сбербанк заявки на получение кредита и акцепта со стороны Банка путем зачисления денежных средств на счет клиента № 40817 810 9 6900 1026967.

Как следует из выписки по счёту дебетовой карты, Банк перечислил денежные средства на счёт ФИО1 в 09:33 16 сентября 2024 года, а через четыре минуты (в 09:37) по тому же счёту ФИО1 произведено перечисление 895 000 руб. на счёт ФИО4 (л.д. 174).

Между тем, всей совокупностью проверенных по делу данных подтвержден довод встречного иска ФИО1 в той части, что все вышеприведенные действия по оформлению договора, по переводу денежных средств на различные счета, были совершены третьим лицом по делу ФИО3, помимо воли ответчицы ФИО1

Так, вступившим в законную силу приговором Майнского районного суда Ульяновской области от 30 июня 2025 года установлено, что 16 сентября 2024 года не позднее 09 часов 33 минут (по московскому времени) ФИО3, умолчав о своих истинных преступных намерениях, попросила ФИО1 (ответчица по первоначальному иску Банка и потерпевшая по уголовному делу), под предлогом использования банковского счёта потерпевшей для вывода денежных средств со своего инвестиционного счёта, передать ей принадлежащий ФИО1 мобильный телефон с открытым в нём приложением «Сбербанк Онлайн», который потерпевшая, доверяя ФИО3, передала, предварительно самостоятельно открыв установленное в данном мобильном телефоне приложение «Сбербанк Онлайн».

Реализуя свои преступные намерения, направленные на тайное хищение денежных средств с банковского счёта ФИО1, ФИО3 через приложение «Сбербанк Онлайн», находящееся в мобильном телефоне ФИО1, подала заявку на кредит в сумме 900 000 рублей, которые после одобрения Банком в 09 часов 33 минуты 16 сентября 2024 года (по московскому времени) были зачислены на банковский счёт № 40817810969001026967 ПАО Сбербанк, открытый на имя ФИО1

Продолжая свои преступные действия, направленные на тайное хищение денежных средств с банковского счёта ФИО1, ФИО3, действуя умышленно, из корыстных побуждений, осознавая противоправный характер своих действий и предвидя наступление общественно опасных последствий в виде причинения имущественного ущерба ФИО1, желая их наступления, в целях единоличного распоряжения денежными средствами потерпевшей, в 09 часов 37 минут 16 сентября 2024 года (по московскому времени) осуществила банковскую операцию по переводу денежных средств в сумме 895 000 рублей (без учета комиссии по переводу денежных средств) с банковского счёта № 40817810969001026967 ПАО Сбербанк, открытого на имя ФИО1, на банковский счёт № 40817810451027063677 ПАО «Промсвязьбанк», открытый на имя ФИО4 (третье лицо по настоящему гражданскому делу и также потерпевшая по уголовному делу), не осведомленной о преступных действиях ФИО3 и введенной в заблуждение по поводу правомерности проводимых банковских операций, получив реальную возможность распоряжаться указанными денежными средствами, тем самым похитила их.

Все операции по картам и счетам были произведены с незначительным интервалом в период с 09:33 по 09:47 в один и тот же день – 16 сентября 2024 года.

Также из данного приговора следует, что осужденной ФИО3 в этот период с 10 по 17 сентября 2024 года в отношении других граждан также были совершены аналогичные по способу и форме преступления - хищения денежных средств, в том числе и хищения денежных средств полученных по кредитным договорам.

Названным приговором ФИО3 осуждена по п. «б» ч. 4 ст. 158 УК РФ в том числе по вышеуказанному эпизоду, совершённому в отношении ФИО1; осужденной назначено наказание в виде лишения свободы (л.д. 148-165).

Согласно правовой позиции, изложенной в пункте 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 года № 23 «О судебном решении» следует, что в силу положений части 4 статьи 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации вступивший в законную силу приговор суда по уголовному делу обязателен для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях деяний лица, в отношении которого вынесен приговор, лишь по вопросам о том, имели ли место эти действия (бездействие) и совершены ли они данным лицом. Исходя из этого суд, принимая решение по иску, вытекающему из уголовного дела, не вправе входить в обсуждение вины ответчика, а может разрешать вопрос лишь о размере возмещения.

С учетом изложенного, вышеприведенные данные и обстоятельства в части противоправности конкретных действий осужденной по завладению заявленными по делу денежными средствам в размере 900 000 руб., полученными в Банке по кредитному договору, заключенному ею от имени ФИО1, как и установленный приговором суда сам факт совершения ФИО3 преступления, являются по настоящему делу преюдициальными.

С учетом установленных по делу фактических обстоятельств, суд первой инстанции пришел к правильному выводу в той части, что принадлежащий ФИО1 телефон на момент оформления заявленного по делу кредита от 16 сентября 2024 года выбыл из её владения.

В этот период, когда мобильный телефон выбыл из владения ФИО1, все уведомления с одноразовыми паролями для входа в удаленный канал доступа и оформления кредита наличными были сгенерированы Банком и направлены на абонентский номер мобильного устройства, находящегося в фактическом ведении ФИО3

Неправомерный доступ данного лица к мобильному устройству ФИО1, отсутствие у данного лица намерений и непосредственно самой воли на заключение 16 сентября 2024 года с ПАО Сбербанк кредитного договора 

<

***>, что подтверждено всеми материалами настоящего дела и названным приговором суда, а также последовательной позицией потерпевшей ФИО1, обнаружившей на следующий день факт незаконного оформления от ее имени данного кредитного договора и незамедлительно обратившейся в органы полиции за защитой (л.д. 138-141, 159 – оборотная сторона), Банком не оспаривается.

Также суд признал подтвержденным заявленный при рассмотрении настоящего дела довод ответчицы ФИО1 в той части, что ранее ею переводы крупных денежных сумм за счёт кредитных средств иным лицам не осуществлялись, данные операции по счёту являлись необычными для ФИО1, не были типичными для указанного лица, что указывает на отсутствие у ПАО Сбербанк должной осмотрительности при совершении операций по счёту в течение непродолжительного времени на сумму, размер которых является значительным для ФИО1; непринятые Банком действий по блокировке счёта ФИО1, по выполнению её дистанционных распоряжений без идентификации клиента и выяснения её действительной воли, расцениваются как неразумное и неосмотрительное поведение профессионального участника банковских правоотношений; Банк не предпринял достаточных необходимых мер предосторожности при совершении банковских операций за счёт кредитных средств при их подозрительном характере.

Сославшись на указанные обстоятельства, суд первой инстанции, с учетом анализа положений статей 9, 10, 153, 168, 309 Гражданского кодекса Российской Федерации, статьи 7 Закона о защите прав потребителей №2300-1, а также, признав по существу спора заявленную сделку ничтожной, допустил принципиальное противоречие по существу рассматриваемых требований сторон, указав в резолютивной части решения на удовлетворение встречного иска ФИО1 о признании кредитного договора незаключённым, вместе с тем признал данный договор недействительным.

С учетом указанного вывода районный суд, применив последствия признания сделки недействительной, предусмотренные пунктом 1 статьи 171 Гражданского кодекса Российской Федерации, взыскал с ФИО1 в пользу Банка полученные ею по заявленному кредитному договору денежные средства в размере 900 000 руб. в счет возврата основного долга.

Проверив материалы дела, обсудив доводы, изложенные ответчицей ФИО1 в апелляционной жалобе, судебная коллегия находит, что имеются основания для отмены состоявшегося по делу решения суда первой инстанции и принятия нового решения об удовлетворении встречных требований ответчицы о признании заявленного по делу кредитного договора незаключённым

В соответствии со статьей 420 Гражданского кодекса Российской Федерации договором признается соглашение двух или нескольких лиц об установлении, изменении или прекращении гражданских прав и обязанностей (пункт 1).

К договорам применяются правила о двух и многосторонних сделках, предусмотренные главой 9 данного кодекса, если иное не установлено этим же кодексом (пункт 2).

Согласно статье 153 названного выше кодекса сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

Указание в законе на цель действия свидетельствует о волевом характере действий участников сделки.

В пункте 50 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее - постановление Пленума № 25) разъяснено, что сделкой является волеизъявление, направленное на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей (например, гражданско-правовой договор, выдача доверенности, признание долга, заявление о зачете, односторонний отказ от исполнения обязательства, согласие физического или юридического лица на совершение сделки).

При этом сделка может быть признана недействительной как в случае нарушения требований закона (статья 168 Гражданского кодекса Российской Федерации), так и по специальным основаниям в случае порока воли при ее совершении, в частности при совершении сделки под влиянием существенного заблуждения или обмана (статья 178, пункт 2 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Кроме того, если сделка нарушает установленный пунктом 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации запрет на недобросовестное осуществление гражданских прав, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной на основании положений статьи 10 и пункта 1 или 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации. При наличии в законе специального основания недействительности такая сделка признается недействительной по этому основанию (пункты 7 и 8 постановления Пленума № 25).

В соответствии с пунктом 3 статьи 307 Гражданского кодекса Российской Федерации при установлении, исполнении обязательства и после его прекращения стороны обязаны действовать добросовестно, учитывая права и законные интересы друг друга, взаимно оказывая необходимое содействие для достижения цели обязательства, а также предоставляя друг другу необходимую информацию.

В пункте 1 постановления Пленума № 25 разъяснено, что, оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

В соответствии с пунктом 3 Признаков осуществления перевода денежных средств без согласия клиента, утвержденных приказом Банка России от 27 сентября 2018 года № ОД-2525 (действующим на момент возникновения спорных отношений), к таким признакам относится несоответствие характера, и (или) параметров, и (или) объема проводимой операции (время (дни) осуществления операции, место осуществления операции, устройство, с использованием которого осуществляется операция и параметры его использования, сумма осуществления операции, периодичность (частота) осуществления операций, получатель средств) операциям, обычно совершаемым клиентом оператора по переводу денежных средств (осуществляемой клиентом деятельности).

В соответствии с пунктом 2 статьи 7 Федерального закона от 21 декабря 2013 года № 353-ФЗ «О потребительском кредите (займе)» (далее - Закон о потребительском кредите) заключению договора должно предшествовать обращение заемщика с заявлением о предоставлении кредита, а в соответствии с пунктом 6 этой же статьи договор потребительского кредита считается заключенным, если между сторонами договора достигнуто согласие по всем индивидуальным условиям договора, указанным в части 9 статьи 5 данного федерального закона. Договор потребительского займа считается заключенным с момента передачи заемщику денежных средств.

В части 2 статьи 5 Федерального закона от 06 апреля 2011 года № 63-ФЗ «Об электронной подписи» определено, что простой электронной подписью является электронная подпись, которая посредством использования кодов, паролей или иных средств подтверждает факт формирования электронной подписи определенным лицом.

В части2 статьи 6 указанного закона закреплено, что информация в электронной форме, подписанная простой электронной подписью или неквалифицированной электронной подписью, признается электронным документом, равнозначным документу на бумажном носителе, подписанному собственноручной подписью, в случаях, установленных федеральными законами, принимаемыми в соответствии с ними нормативными правовыми актами, нормативными актами Центрального банка Российской Федерации или соглашением между участниками электронного взаимодействия, в том числе правилами платежных систем. Нормативные правовые акты и соглашения между участниками электронного взаимодействия, устанавливающие случаи признания электронных документов, подписанных неквалифицированной электронной подписью, равнозначными документам на бумажных носителях, подписанным собственноручной подписью, должны предусматривать порядок проверки электронной подписи. Нормативные правовые акты и соглашения между участниками электронного взаимодействия, устанавливающие случаи признания электронных документов, подписанных простой электронной подписью, равнозначными документам на бумажных носителях, подписанным собственноручной подписью, должны соответствовать требованиям ст. 9 данного закона.

Электронный документ согласно статье 9 названного закона считается подписанным простой электронной подписью при выполнении в том числе одного из следующих условий:

1) простая электронная подпись содержится в самом электронном документе;

2) ключ простой электронной подписи применяется в соответствии с правилами, установленными оператором информационной системы, с использованием которой осуществляются создание и (или) отправка электронного документа, и в созданном и (или) отправленном электронном документе содержится информация, указывающая на лицо, от имени которого был создан и (или) отправлен электронный документ.

В части 2 этой же статьи указано, что нормативные правовые акты и (или) соглашения между участниками электронного взаимодействия, устанавливающие случаи признания электронных документов, подписанных простой электронной подписью, равнозначными документам на бумажных носителях, подписанным собственноручной подписью, должны предусматривать, в частности:

1) правила определения лица, подписывающего электронный документ, по его простой электронной подписи;

2) обязанность лица, создающего и (или) использующего ключ простой электронной подписи, соблюдать его конфиденциальность.

Как разъяснено Конституционным Судом Российской Федерации в определении от 13 октября 2022 года № 2669-О, к числу обстоятельств, при которых кредитной организации в случае дистанционного оформления кредитного договора надлежит принимать повышенные меры предосторожности, следует отнести факт подачи заявки на получение клиентом кредита и незамедлительной выдачи банку распоряжения о перечислении кредитных денежных средств в пользу третьего лица (лиц).

Таким образом, при заключении договора потребительского кредита, а также при предложении дополнительных услуг, оказываемых кредитором и (или) третьими лицами, включая страхование жизни и (или) здоровья заемщика в пользу кредитора, а также иного страхового интереса заемщика, в том числе с помощью электронных либо иных технических средств кредитором до сведения заемщика должна быть своевременно доведена необходимая и достоверная информация об услугах, обеспечивающая возможность их правильного выбора, при этом индивидуальные условия договора потребительского кредита должны быть в обязательном порядке согласованы кредитором и заемщиком индивидуально.

В случае совершения лицом сделки с помощью электронных либо иных технических средств его письменная форма считается соблюденной, если эти средства позволяют воспроизвести на материальном носителе содержание договора в неизменном виде (в частности, при распечатывании).

Информация в электронной форме, подписанная простой электронной подписью, признается электронным документом, равнозначным документу на бумажном носителе, подписанному собственноручной подписью, в случаях, установленных федеральными законами или соглашением между участниками электронного взаимодействия, которые должны предусматривать в том числе правила определения лица, подписывающего электронный документ, по его простой электронной подписи.

Соответственно, для обеспечения документа, подписанного простой электронной подписью, юридической силой необходимо идентифицировать лицо, которое использует простую электронную подпись, понятие которой в законе определено не только через наличие присущих ей технических признаков - использование кодов, паролей или иных средств, но и через ее функциональные характеристики - необходимость подтверждения факта формирования электронной подписи определенным лицом.

Учитывая изложенное, легитимность электронного документа с простой электронной подписью, содержащего условия, которые названы в законе или иных правовых актах как существенные или необходимые для договоров данного вида, а также все те условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение, подтверждается наличием указания в нем лица, от имени которого составлен и отправлен электронный документ.

Как указано выше и установлено судом первой инстанции, ФИО1 по существу была введена в заблуждение установленным по уголовному делу лицом – осужденной ФИО3, как при завладении мобильным телефоном потерпевшей с открытым в нём приложением «Сбербанк Онлайн», так и при последующем его использовании в преступных целях - оформлении кредита и срочного перевода кредитных средств на различные счета. При этом своевременная блокировка данных операций Банком не была осуществлена. ФИО1 не было совершено каких-либо действий по заключению и оформлению завяленного по делу кредита, непосредственно кредитные денежные средства ею не были получены; данные действия были произведены ФИО3 при совершении ею преступления.

Согласно позиции Банка России, изложенной в Информационном письме от 3 февраля 2022 года № ИН-02-59/6 «О порядке согласования с заемщиками индивидуальных условий договора потребительского кредита (займа)», индивидуальные условия договора потребительского кредита (займа) подлежат отражению в табличной форме и подписанию заемщиком. При этом частью 14 статьи 7 Закона о потребительском кредите установлена возможность подписания заемщиком индивидуальных условий договора потребительского кредита (займа) также с использованием аналога собственноручной подписи способом, подтверждающим ее принадлежность заемщику в соответствии с требованиями федеральных законов.

Банком России выявлено использование кредиторами практик заключения договора потребительского кредита (займа), при которых согласие заемщика выражается посредством совершения действий, свидетельствующих о его согласии с предлагаемыми кредитором индивидуальными условиями (конклюдентные действия), либо телефонного звонка в адрес кредитора с информированием последнего о согласии на получение потребительского кредита (займа) на предложенных индивидуальных условиях. Как в первом, так и во втором случае, по мнению Банка России, устанавливающего правила проведения банковских операций, заемщиком индивидуальные условия договора потребительского кредита (займа) не подписываются ни собственноручной подписью, ни ее аналогом.

Таким образом, по мнению Банка России, подобные практики не могут быть признаны надлежащими и соответствующими требованиям Закона о потребительском кредите, что не было принято судом первой инстанции во внимание при рассмотрении настоящего дела и разрешения встречных требований о незаключенности заявленного по делу кредитного договора.

Судебная коллегия с учетом изложенных выше обстоятельств рассматриваемых правоотношений, признает, что материалами настоящего дела не подтвержден согласованный сторонами способ аутентификации клиента.

Из последовательных объяснений ФИО1, данных ею в том числе и по уголовному делу, следует, что, она не имела намерений и не выражала волеизъявления на заключение спорного кредитного договора, такой договор не был заключен ответчицей ФИО1, этот договор был заключен вопреки ее воли и интересам.

Банк при этом должен был доказать, что порядок подписания договора соблюден, то есть убедиться, что намерение заключить договор исходит от надлежащего лица и обеспечить безопасность дистанционного предоставления услуг, идентифицировать клиента надлежащим образом, что исключило бы хищение денежных средств третьими лицами.

Обстоятельствами, подлежащими установлению по делам такой категории, является то, кем именно была принята публичная оферта Банка на заключение договора, было ли волеизъявление лица, от имени которого с Банком заключен договор, или данное лицо совершало лишь технические действия, позволившие третьему лицу реализовать свое волеизъявление, в пользу кого Банком произведено исполнение обязательств по сделке.

В соответствии со статьей 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, содержание которой следует рассматривать в контексте с пунктом 3 статьи 123 Конституции Российской Федерации и статьи 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, закрепляющих принцип состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

В нарушение требований названных норм права Банком не были представлены в суд допустимые законом доказательства, указывающие на наличие у формального заемщика ФИО1 действительного волеизъявления и намерения получить денежные средства по кредитному договору 

<

***>, а также на совершение данным лицом реальных технических действий, позволивших третьему лицу реализовать свои намерения, при том, что установление данных обстоятельств не выходило за пределы полномочий Банка по обязательному установлению и подтверждению факта формирования электронной подписи определенным лицом – по контролю за банковскими операциями.

С учетом изложенного суд апелляционной инстанции приходит к выводу о наличии признаков незаключенности заявленного по делу кредитного договора 

<

***> от 16 сентября 2024 года, как следствие, отсутствуют и правые основания для применения последствий признания данной сделки недействительной, предусмотренные пунктом 1 статьи 171 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Соответственно, исковые требования ПАО Сбербанк в лице Ульяновского отделения № 8588 к ФИО1 о взыскании задолженности по данному кредитному договору подлежит оставить без удовлетворения, а встречные исковые требования ФИО1 к Банку подлежат удовлетворению.

Определенное на основании вышеприведенного приговора Майнского районного суда Ульяновской области от 30 июня 2025 года взыскание с осужденной ФИО3 в пользу потерпевшей ФИО1 причиненного ей материального ущерба, при том, что приговор суда в указанной части не исполнен на момент рассмотрения настоящего дела, не может быть признано преюдициальным по настоящему гражданскому спору. Соответственно, данное обстоятельство само по себе основанием для удовлетворения заявленного Банком искового заявления о взыскании с ответчицы суммы кредита служить не может.

Руководствуясь статьей 328 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

определила:

решение Майнского районного суда Ульяновской области от 13 ноября 2025 года отменить.

Исковые требования ПАО Сбербанк в лице Ульяновского отделения № 8588 к ФИО1 о взыскании задолженности по кредитному договору оставить без удовлетворения.

Встречные исковые требования ФИО1 к ПАО Сбербанк в лице Ульяновского отделения № 8588 удовлетворить.

Признать незаключённым кредитный договор от 16 сентября 2024 года 

<

***>.

Взыскать с публичного акционерного общества «Сбербанк России» в лице Ульяновского отделения № 8588 государственную пошлину в доход бюджета муниципального образования «Вешкаймский район» в размере 3000 руб.

Определение суда апелляционной инстанции вступает в законную силу со дня его принятия.

Апелляционное определение может быть обжаловано в течение трех месяцев со дня изготовления мотивированного апелляционного определения в кассационном порядке в Шестой кассационный суд общей юрисдикции (г. Самара) по правилам, установленным главой 41 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, через Майнский районный суд Ульяновской области.

Председательствующий

Судьи

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 04.03.2026.