Решение

 в окончательной форме изготовлено 25.06.2018 года.

РЕШЕНИЕ

именем Российской Федерации

20 июня 2018 года г. Краснотурьинск

Краснотурьинский городской суд Свердловской области в составе

председательствующего судьи Шумковой Н.В.,

при секретаре судебного заседания Юзеевой Е.В.,

с участием прокурора – помощника прокурора г. Краснотурьинска Дранициной В.В., 

истца ФИО1,

представителя ответчиков ФКУ ИК № 3 ГУФСИН по Свердловской области и ФСИН России ФИО2, действующей на основании доверенностей от 09.01.2018 года (на 1 год), от 09.09.2016 года (на 3 года), также представляющей интересы ГУФСИН по Свердловской области на основании доверенности от 29.11.2017 года (по 09.10.2020),

представителя третьего лица ФКУЗ МСЧ-66 ФСИН России ФИО3, действующей на основании доверенности от 09.10.2017 года (до 31.12.2020 года),

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к Федеральному казенному учреждению «Исправительная колония №3 Главного управления Федеральной службы исполнения наказания по Свердловской области», Федеральной службе исполнения наказания России о взыскании компенсации морального вреда, 

установил:

истец ФИО1 обратился в Краснотурьинский городской суд с иском к Федеральному казенному учреждению Исправительная колония №3 Главного управления Федеральной службы исполнения наказания по Свердловской области (далее по тексту – ФКУ ИК №3) и Федеральной службе исполнения наказания России (далее по тексту – ФСИН России) о взыскании компенсации морального вреда, указав в обоснование требований, что он является осужденным и находится в местах лишения свободы в ФКУ ИК №3 с 28.08.2009 года.

На основании постановления административной дисциплинарной комиссии он был водворен в штрафной изолятор (далее по тексту – ШИЗО) на 15 суток за словесную ссору с осужденным. Полагая постановление о привлечении к дисциплинарной ответственности незаконным, обжаловал его. В результате незаконных действий администрации ФКУ ИК№3 ему причинен моральный вред, выразившийся в психическом расстройстве и стрессе.

В течение 11-ти суток находился в камере ШИЗО № 18, 23.10.2017 года находился в камере ШИЗО № 14, и с 24 до 27.10.2017 года - в камере ШИЗО № 13.

Камеры ШИЗО №№ 13, 14 и 18 не соответствуют санитарно-гигиеническим требованиям. 

В камере № 18 недостаточное освещение, не огражден санузел, сломан умывальник, бетонный пол покрыт деревянным настилом. От плохого освещения заболели глаза, о сломанный умывальник порвал одежду, отсутствие перегородки санузла затрудняло прием пищи.

В камерах №№ 13 и 14 также имелось недостаточное освещение, площадь камер не соответствует минимальным требованиям, отсутствует полочка для умывальных принадлежностей, в камере № 14 перегородка санузла не позволяет свободно пройти к нему и развернуться. В результате недостаточного освещения в камерах испытывал боли в глазах, физические неудобства из-за недостатка площади.

В период нахождения в камерах ШИЗО с 13.10.2017 года неоднократно обращался за медицинской помощью с жалобами на боли в области живота и просил приема у врача – психиатра в связи с нахождением у него на учете. Медицинский работник осмотрел его единожды, не выдав направление к врачу-психиатру и медицинских препаратов.

Проводимые в коридоре ШИЗО ежедневные обыски с полным раздеванием фиксируются на средства видеофиксации, ежедневные досмотры после прогулок также происходят под видеозапись, при этом на пункте видеоконтроля работают женщины, что унижает его человеческое достоинство. 

Помывка при нахождении в ШИЗО происходит один раз в неделю вместо необходимых двух раз.

Незаконные действия сотрудников исправительного учреждения унижают его человеческое достоинство, создают необоснованные лишения и страдания. Истец просит взыскать с ответчиков в счет компенсации морального вреда 300 000 руб.

К участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельные требования относительно предмета спора привлечены на основании определения Краснотурьинского городского суда от 30.11.2017 года Главное Управление Федеральной службы исполнения наказаний России по Свердловской области и Федеральное казенное учреждение здравоохранения «Медико-санитарная часть № 66 Федеральной службы исполнения наказаний» (л.д.32-34 т.1).

В судебном заседании истец ФИО1 поддержал исковые требования, дополнив, что решением суда признано незаконным постановление о наказании в виде водворения его в ШИЗО на 15 суток. Находясь в помещении ШИЗО, он испытывал неудобства из-за недостаточной площади камер, плохой освещенности, наличия неогороженного санузла, напротив которого приходилось принимать пищу. Здание ШИЗО отнесено по кадастровому паспорту к нежилому помещению, поэтому в нем не могут содержаться люди. Ухудшилось состояние здоровья из-за отсутствия квалифицированной медицинской помощи в период нахождения в ШИЗО. При ежедневных досмотрах после прогулок его полностью раздевали под средства видеофиксации, что было для него унизительным. О сломанную в камере раковину неоднократно царапался. Просит в полном объеме удовлетворить его исковые требования.

Представитель ответчиков ФКУ ИК №3 и ФСИН России ФИО2, действующая на основании доверенностей, и представляющая интересы третьего лица ГУФСИН по Свердловской области, в судебном заседании не признала исковые требования, пояснив, что за нарушение установленного порядка отбывания наказания, выразившееся в употреблении нецензурных слов, ФИО1 был водворен в ШИЗО на 15 суток на основании постановления от 12.10.2017 года. В соответствии со ст. 83 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации (далее по тексту – УИК РФ) по прибытии в исправительное учреждение истец был осведомлен о применении в отношении него средств контроля и надзора. Видеокамеры установлены в исправительных учреждениях в целях предупреждения нарушений установленного порядка отбывания наказания и получения необходимой информации о поведении осужденных. При выводе осужденных из камер производится их личный обыск путем прощупывания, требование о снятии одежды не предъявляется к ним. Такой же порядок проведения обысков соблюдается при выводе осужденных из прогулочных дворов, но проводится в специальном помещении для обеспечения возможности снятия верхней одежды. Помывка осужденных, содержащихся в ШИЗО, происходит два раза в семь дней. В коридорах помещений ШИЗО, ПКТ установлены видеокамеры, сигнал с которых выведен на пост видеоконтроля, с целью обеспечения безопасности сотрудников при проведении режимных мероприятий, оператор поста видит общую картину действий сотрудников, при этом качество сигнала не позволяет рассматривать подробные детали одежды осужденных или открытые части тела. Площадь камер №№ 13, 14, 18 соответствует предъявляемым к ним требованиям – не менее 2 кв. м на человека, данные камеры обеспечены необходимым инвентарем. В удовлетворении исковых требований просит отказать в полном объеме.

Представитель третьего лица Федерального казенного учреждения здравоохранения «Медико-санитарная часть № 66 Федеральной службы исполнения наказаний» (далее по тексту – ФКУЗ «МСЧ №66 ФСИН») ФИО3 в судебном заседании не признала исковые требования и пояснила, что в период нахождения истца в ШИЗО, он был на приеме у врача 26.10.2017 года, жалоб на состояние здоровья не было зафиксировано, заявлений о приеме врачом – психиатром или другим врачом от него не поступало. После выхода из ШИЗО ФИО1 неоднократно обращался на прием к медицинскому работнику, были зафиксированы его жалобы на боли в области живота, тошноту, назначено лечение, выдавали лекарственные препараты. На учете у врача – психиатра истец не состоял. Просит в иске отказать.

Выслушав стороны, допросив свидетелей, изучив письменные материалы дела, суд приходит к следующим выводам.

На основании постановления от 12.10.2017 года ФИО1 начальником ФКУ ИК №3 ГУФСИН России по Свердловской области ФИО4 назначено наказание в виде водворения в ШИЗО на 15 суток за нарушение установленного порядка отбывания наказания, выразившееся в том, что 11.10.2017 года в 15:05 ФИО1 в фойе отряда № 1 допустил словесную ссору с осужденным 

<

ФИО>1, используя нецензурные высказывания в нарушение ст. 11 УИК РФ, п. 17 гл. 3 Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений (л.д. 56 т.1).

На основании решения Краснотурьинского городского суда от 12.12.2017 года, вступившего в законную силу 21.03.2018 года, согласно апелляционного определения Судебной коллегии по административным делам Свердловского областного суда, постановление № начальника ФКУ ИК-3 ГУФСИН России по Свердловской области ФИО4 от 12.10.2017 года о привлечении ФИО1 к дисциплинарной ответственности в виде водворения в штрафной изолятор на 15 суток признано незаконным (л.д. 231-235 т.1).

В период с 12.10.2017 по 27.10.2017 года ФИО1 содержался в ШИЗО в камерах №№ 18, 14, 13, о чем свидетельствует камерная карточка (л.д.57 т.1).

На основании ч. 1 ст. 82 УИК РФ режим в исправительных учреждениях - установленный законом и соответствующими закону нормативными правовыми актами порядок исполнения и отбывания лишения свободы, обеспечивающий охрану и изоляцию осужденных, постоянный надзор за ними, исполнение возложенных на них обязанностей, реализацию их прав и законных интересов, личную безопасность осужденных и персонала, раздельное содержание разных категорий осужденных, различные условия содержания в зависимости от вида исправительного учреждения, назначенного судом, изменение условий отбывания наказания.

Исходя из законоположений, приведенных в статье 10 УИК РФ, при исполнении наказаний осужденным гарантируются права и свободы граждан Российской Федерации с изъятиями и ограничениями, установленными уголовным, уголовно-исполнительным и иным законодательством Российской Федерации.

В силу ч. 1 ст. 83 УИК РФ администрация исправительных учреждений вправе использовать аудиовизуальные, электронные и иные технические средства надзора и контроля для предупреждения побегов и других преступлений, нарушений установленного порядка отбывания наказания и в целях получения необходимой информации о поведении осужденных.

Уголовно-исполнительный кодекс Российской Федерации в части 5 статьи 82 устанавливает, что осужденные, а также помещения, в которых они проживают, могут подвергаться обыску, а вещи осужденных – досмотру.

Доводы искового заявления о незаконности использования ответчиком аудиовизуальных, электронных и иных технических средств надзора и контроля в исправительных учреждения несостоятельны.

Право администрации исправительных учреждений использовать технические средства контроля и надзора является частью механизма, обеспечивающего личную безопасность подозреваемых, обвиняемых, осужденных и персонала соответствующего учреждения, режим содержания подозреваемых, обвиняемых и осужденных, соблюдение их прав и исполнение ими своих обязанностей (часть первая статьи 82 и часть первая статьи 83 УИК Российской Федерации), а потому закрепление указанного права оспариваемыми нормами преследует конституционно значимые цели. Применение к лицу, совершившему преступление, наказания в виде лишения свободы предполагает изменение привычного уклада жизни осужденного, его отношений с окружающими и оказание на него определенного морально-психологического воздействия, чем затрагиваются его права и свободы как гражданина и изменяется его статус как личности. Лицо, совершающее умышленное преступление, должно предполагать, что в результате оно может быть лишено свободы и ограничено в правах и свободах, то есть такое лицо сознательно обрекает себя и своих близких на ограничения, в том числе в правах на общение с членами семьи, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну. Данный вопрос был предметом неоднократного рассмотрения Конституционным Судом РФ, Верховного суда РФ, что нашло отражение в определениях от 23.04.2013 N 688-О, от 19.10.2010 года N 1393-О-О, 19.06.2014 N АПЛ14-240.

Фактически, в исковом заявлении и судебном заседании истец указывает на нарушение порядка проведения его обыска при выводе из камер, выраженное в снятии нижнего белья.

В соответствии с п. 164 Приказа Минюста России от 16.12.2016 N 295 «Об утверждении Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений» осужденные, содержащиеся в ШИЗО, ПКТ, ЕПКТ и в одиночных камерах, при передвижении за пределами камер держат руки за спиной. При каждом выводе осужденных из камеры производится их личный обыск, а обыскиваемый становится лицом к стене, упираясь в стену вытянутыми руками, ноги ставятся на ширину плеч.

Личный обыск осужденного производится только лицом одного с ним пола. Личный обыск осужденного проводится в корректной форме, исключающей причинение вреда здоровью осужденного, в пределах, необходимых для обнаружения запрещенных предметов и веществ (п. 7 Приказа Минюста России от 16.12.2016 N 295).

Таким образом, процедура личного обыска осужденных проводится с целью обнаружения и изъятия у них запрещенных вещей.

Допрошенные в судебном заседании в качестве свидетелей сотрудники исправительного учреждения 

<

ФИО>5, 

<

ФИО>4 показали, что при выводе из ШИЗО осужденных проводится их личный обыск с прощупыванием складок одежды в общем коридоре ШИЗО. После прогулки и при возвращении в камеры ШИЗО проводится в специальной досмотровой комнате, не в общем коридоре, полный личный обыск осужденных с целью исключения проноса запрещенных в камере ШИЗО предметов. С указанной целью у осужденных проверяется их одежда, которую они снимают. В пункт видеоконтроля имеют допуск только определенная категория сотрудников учреждения, коридоры помещений ШИЗО находятся под видеонаблюдением. С учетом большого количества мест контроля не представляется возможным подробно рассмотреть все части тела человека.

Свидетели 

<

ФИО>3 и 

<

ФИО>2 в судебном заседании показали, что отбывают наказание в ФКУ ИК-3, во время нахождения в ШИЗО в отношении них проводился личный досмотр с раздеванием в специальной досмотровой комнате.

Доказательств, свидетельствующих о нарушении процедуры проведения личного обыска при выводе из камер ШИЗО, истцом не представлено. Напротив, представитель ответчика представил допустимые доказательства, опровергающие доводы истца.

Доводы ФИО1 о том, что предоставленное ему личное пространство в камерах ШИЗО №№ 13, 14 не достигало установленных законодательством стандартов, камеры не оборудованы необходимым инвентарем и мебелью, не соответствовал уровень освещенности не нашли подтверждения. 

В соответствии с пунктами 1 - 2 статьи 99 УИК РФ норма жилой площади для лиц, отбывающих наказание, не должна быть меньше 2 кв. м. 

Представленный ответчиком технический паспорт здания изолятора (л.д. 76-91 т.1) с указанием на площадь камер №№ 13, 14, 18 более четырех квадратных метров каждая опровергает доводы истца о несоответствии помещений ШИЗО предъявляемым требованиям (л.д. 81 т.1). 

Учитывает суд и факт нахождения истца в камерах №№ 13,14,18 вдвоем с другим осужденным, из чего следует, что жилая площадь, приходящаяся на одного осужденного, составляла 2 кв. м в соответствии с требованиями статьи 99 УИК РФ.

Судом установлено, что площадь камерного помещения № 13 составляет 4, 05 кв.м (1,29х3,14), площадь камеры № 14 составляет 4, 11 кв. м (1,3х3,16) и площадь камеры № 18 составляет 7,69 кв. м (объединены две камеры площадью 4, 76 и 2, 87 кв.м.).

В соответствии с приложением № 2 раздела № 2 пункта 3 приказа Министерства юстиции Российской Федерации ФСИН от 27.07.2006 года № 512 «Об утверждении номенклатуры, норм обеспечения и сроков эксплуатации мебели, инвентаря, оборудования и предметов хозяйственного обихода (имущества) для учреждений, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы, и следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы» камеры ШИЗО должны быть оборудованы откидной металлической кроватью с деревянным покрытием, столом для приема пищи, тумбой для сидения, умывальником.

Представленные ответчиком фотографии камер №№ 13, 14, 18 ШИЗО свидетельствуют о наличии необходимого перечня инвентаря, мебели, предусмотренных вышеуказанным приказом (л.д. 63-74 т.1). 

В связи с изложенным, несостоятельными являются доводы истца о неполном комплекте мебели, инвентаря в камерах ШИЗО.

Доказательств причинения вреда здоровью из-за поврежденной раковины в камере № 18 истцом суду не представлено.

Минимальными стандартными правилами обращения с заключенными (принятыми на первом Конгрессе ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями в г. Женеве 30.08.1955 г.) предусмотрено, что все помещения, которыми пользуются заключенные, особенно спальные помещения, должны отвечать всем санитарным требованиям, причем должное внимание следует обращать на климатические условия, кубатуру этих помещений, их минимальную площадь, освещение, отопление и вентиляцию.

В ходе судебного заседания установлено, что камера №18 ШИЗО в ФКУ ИК №3, предназначенная для содержания более одного человека, оборудована санитарным узлом (л.д.70-73 т.1), однако доказательств того, что при пользовании санитарным узлом истцу обеспечивалась достаточная степень приватности, стороной ответчика не представлено, доводы истца в этой части не опровергнуты.

При этом, доводы ФИО1 о причиненных ему неудобствах при использовании огороженного санузла в камере № 14 (л.д. 66-68 т.1) в связи установлением перегородки свидетельствуют о соблюдении ФКУ ИК№3 требований законодательства о создании приватной зоны для посещения туалета, что не является при соблюдении нормы жилой площади камеры ШИЗО основанием для признания в действиях ответчиков вины в нарушении требований законодательства.

Не нашли свое подтверждение и доводы истца о несоответствии уровней освещенности камер ШИЗО №№ 13, 14, 18. В соответствии с протоколом измерений уровней искусственной освещённости от 27.12.2017 года при норме освещения 100 люкс, уровень освещённости в камерах №№ 13, 14 и 18 соответствует 200 люкс (л.д. 176-177 т.1).

Допрошенные по инициативе истца свидетели 

<

ФИО>3 и 

<

ФИО>2, отбывающие наказание в местах лишения свободы, в судебном заседании показали, что им было достаточного имевшегося освещения в камерах ШИЗО.

При таких обстоятельствах, суд полагает, что доводы искового заявления в этой части является необоснованным. 

В соответствии с п. 21 Приказ Минюста России от 16.12.2016 N 295 «Об утверждении Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений» не менее двух раз в семь дней обеспечивается помывка осужденных с еженедельной сменой нательного и постельного белья. Помывка осужденных, содержащихся в штрафном изоляторе 

<

1>, помещениях камерного типа 

<

2>, единых помещениях камерного типа 

<

3>, транзитно-пересыльных пунктах 

<

4>, одиночных камерах производится в душевых, оборудованных в указанных помещениях, с обеспечением изоляции осужденных, содержащихся в разных камерах.

Также, допрошенные по инициативе истца свидетели 

<

ФИО>3 и 

<

ФИО>2, отбывающие наказание в местах лишения свободы, в судебном заседании показали, что при нахождении в ШИЗО осенью 2017 года их дважды в неделю водили в баню.

Не нашли своего подтверждения доводы искового заявления об ухудшении состояния здоровья ФИО1 в условиях недостаточности освещения камер, также из-за отсутствия приема врачом-психиатром в период нахождения в ШИЗО.

Согласно п. 64 Приказа Минздравсоцразвития РФ N 640, Минюста РФ N 190 от 17.10.2005 «О Порядке организации медицинской помощи лицам, отбывающим наказание в местах лишения свободы и заключенным под стражу» в медицинской карте амбулаторного больного делаются записи обо всех назначениях и манипуляциях, независимо от места их проведения (в т.ч. в ШИЗО, ДИЗО, ЕПКТ, ПКТ, камере СИЗО).

Согласно части 6 статьи 12 УИК РФ осужденные имеют право на охрану здоровья, включая получение первичной медико-санитарной и специализированной медицинской помощи в амбулаторно-поликлинических или стационарных условиях в зависимости от медицинского заключения.

В соответствии с п. 47 Приказа Минздравсоцразвития РФ N 640, Минюста РФ N 190 от 17.10.2005 «О Порядке организации медицинской помощи лицам, отбывающим наказание в местах лишения свободы и заключенным под стражу» лицам, содержащимся в ШИЗО, ДИЗО, ПКТ, ЕПКТ, запираемых помещениях, а также в карцерах следственных изоляторов, медицинский осмотр и помощь проводятся на месте медработниками при ежедневной проверке санитарного состояния этих помещений, а также при обращениях. В случаях, когда имеется угроза здоровью или жизни лиц, содержащихся в указанных помещениях, медицинский работник принимает меры к срочной доставке такого лица в медицинскую часть.

Ответчиком представлены доказательства обращения истца ФИО1 за медицинской помощью 26.10.2017 года. 

Так, Журнал приема осужденных, находящихся в ШИЗО, ПКТ, медицинской частью содержит запись о приеме ФИО1 врачом 26.10.2017 года (л.д.100 т.1), записи о жалобах на боли отсутствуют, присутствует запись о состоявшейся беседе, в то время, как жалобы на состояние здоровья иных осужденных имеются в Журнале. Оснований у суда сомневаться в предвзятом к истцу отношении не имеется, Журнал содержит ежедневные записи приема осужденных, содержащихся в ШИЗО, ПКТ, при этом фамилии некоторых осужденных повторяются ежедневно, что свидетельствует о регулярном и систематическом посещении помещения ШИЗО медицинским работником (л.д. 92-103 т.1).

После отбывания наказания в ШИЗО истец неоднократно обращался на прием к медицинскому работнику в ноябре, декабре 2017 года, январе – марте 2018 года, что следует из записей исследованной в судебном заседании медицинской карты. Зафиксированы жалобы ФИО1, в основном на боли в области живота, отсутствовали жалобы на ухудшение психического состояния. Кроме того, после освобождения из мест лишения свободы по прибытии по месту жительства истец имел возможность обратиться за специализированной медицинской помощью. В судебное заседание доказательств, свидетельствующих об ухудшении состояния здоровья, суду не представлено.

Совокупность исследованных в судебном заседании доказательств с учетом их относимости и допустимости (ст. 67 ГПК РФ) позволяет прийти к выводу об обоснованности исковых требований ФИО1 в части, а именно незаконном содержании истца в условиях ШИЗО в течение 15-ти суток в период с 12.10.2017 по 27.10.2017 года на основании постановления от 12.10.2017 года начальника ФКУ ИК №3 о применении дисциплинарного взыскания и несоблюдения требований приватности санитарного узла в камере № 18 в период с 12.10.2017 по 22.10.2017 года, что безусловно явилось причиной нравственных страданий ФИО1

Согласно ст. 150 Гражданского кодекса Российской Федерации жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна, право свободного передвижения, выбора места пребывания и жительства, право на имя, право авторства, иные личные неимущественные права и другие нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом. 

В соответствии со ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права, либо посягающими на принадлежащие гражданину другие материальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Согласно п. 2 ст. 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

В соответствии со ст. ст. 3 Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 04.11.2005 года никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию.

При определении размера компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред.

Руководствуясь положениями ст.ст. 15, 17, 18, 21, 46, 53 Конституции Российской Федерации, оценивая степень испытанных истцом нравственных страданий, суд учитывает период его нахождения в камере ШИЗО – 15 суток в отсутствие законных к тому оснований, состояние здоровья истца – наличие заболевания в виде органического поражения головного мозга травматического генеза, и условия содержания в камере № 18 в отсутствие огражденного санузла, что свидетельствует о нарушении права на достоинство личности. Данные нарушения причинили истцу страдания в виде неоправданных переживаний, он испытал чувства стыда и унижения. 

Однако, истцом не представлено доказательств ухудшения состояния его здоровья в результате неправомерных действий ответчика. 

Оснований для взыскания компенсации морального вреда в размере, заявленном истцом, не имеется. Суд определяет размер компенсации морального вреда в сумме 15 000 руб.

В силу ст. 1069 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный гражданину или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов, в том числе в результате издания не соответствующего закону или иному правовому акту акта государственного органа или органа местного самоуправления, подлежит возмещению

Надлежащим ответчиком в деле является Российская Федерация, государственным органом выступает ФСИН России, наделенный полномочиями выступать от имени Российской Федерации в суде по искам к Российской Федерации о возмещении вреда, причиненного незаконными действиями (бездействием) органами уголовно - исполнительной системы.

Ответчик ФКУ ИК№3 надлежащим не является, требования к данному юридическому лицу не подлежат удовлетворению.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 194, 196 – 198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

решил:

исковые требования ФИО1 к Федеральной службе исполнения наказания России о взыскании компенсации морального вреда удовлетворить частично.

Взыскать в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда с Российской Федерации в лице ФСИН России за счёт казны Российской Федерации в сумме 15 000 рублей, в большей части требования оставить без удовлетворения.

Исковые требования ФИО1 к Федеральному казенному учреждению «Исправительная колония №3 Главного управления Федеральной службы исполнения наказания по Свердловской области» о взыскании компенсации морального вреда оставить без удовлетворения в полном объеме.

Решение может быть обжаловано в судебную коллегию по гражданским делам Свердловского областного суда в течение месяца со дня его вынесения в окончательной форме путем подачи жалобы через Краснотурьинский городской суд Свердловской области.

Председательствующий

судья (подпись) Шумкова Н.В.