Дело № 1-135/2020

УИД № 66RS0012-01-2020-001062-26

П Р И Г О В О Р

Именем Российской Федерации

город Каменск-Уральский

Свердловской области 09 ноября 2020 года

Синарский районный суд города Каменска-Уральского Свердловской области в составе председательствующего судьи Серебряковой Т.В.

при секретарях Вараксиной Е.С. и Ховренковой О.А.,

с участием государственных обвинителей – прокурора г. Каменска-Уральского Васильева В.В., помощника прокурора г. Каменска-Уральского Павлова Д.В.,

представителя потерпевшего И.Г..,

подсудимого ФИО1,

его защитника – адвоката Мельчаговой С.Л.,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело в отношенииФИО1, 

<

*****>, не судимого, 

фактически задержанного 05 февраля 2020 года, задержанного в порядке ст. ст. 91, 92 УПК РФ 06 февраля 2020 года, мера пресечения в виде заключения под стражу в отношении которого избрана 07 февраля 2020 года (том 1 л.д. 217-221, 247-248), 

обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 Уголовного кодекса Российской Федерации,

У С Т А Н О В И Л :

ФИО1 совершил убийство, то есть умышленно причинил смерть другому человеку, при следующих обстоятельствах.

05 февраля 2020 года в период с 18:00 до 21:50 часов, в квартире по адресу 

<

адрес> в г. Каменске-Уральском Свердловской области, ФИО1, действуя умышленно, из личных неприязненных отношений, в ходе ссоры с В.Г., с целью его убийства взял со стола нож, и умышленно нанес им не менее 6 ударов в область передней поверхности грудной клетки и руки В.Г.

Своими умышленными преступными действиями ФИО1 причинил В.Г. телесные повреждения в виде:

- одного колото-резаного ранения груди слева с повреждением по ходу раневого канала кожи, подкожно-жировой клетчатки, межреберных мышц, перикарда, левого легкого, аорты;

- резаной раны на правом предплечье в нижней трети, в области лучезапястного сустава, с переходом на кисть, с повреждением кожи, подкожно-жировой клетчатки, мышц и сухожилий мышц, пересечением лучевой артерии и вены;

- колото-резаной раны на правом плече с повреждением по ходу раневого канала кожи, подкожно-жировой клетчатки, мышц плеча, 

в совокупности осложнившиеся массивной кровопотерей и тампонадой сердца излившейся кровью, которые состоят в прямой причинной связи с наступлением смерти В.Г. и квалифицируются как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни;

- ссадины в подбородочной области лица (1), ссадины (2) в области передней поверхности груди, которые расцениваются как повреждения, не причинившие вред здоровью.

Смерть В.Г. наступила в период с 19:50 до 21:50 часов 05 февраля 2020 года на месте происшествия по адресу 

<

адрес> в г. Каменске-Уральском Свердловской области, в результате одного проникающего колото-резаного ранения передней поверхности грудной клетки слева с повреждением по ходу раневого канала кожи, подкожно-жировой клетчатки, межреберных мышц, перикарда, левого легкого, аорты, которое в совокупности с колото-резаной раной правого плеча и резаной раной правого предплечья осложнилось массивной кровопотерей и гемотампонадой сердца.

В судебном заседании, выражая отношение к предъявленному обвинению, подсудимый ФИО1 вину не признал.

Давая показания по существу предъявленного обвинения, ФИО1 показал, что 05 февраля 2020 года он пришел к своему знакомому В.А. в квартиру по адресу 

<

адрес>, чтобы воспользоваться компьютером, после чего они начали распивать спиртные напитки. Позднее к ним присоединился их знакомый В.Г. В какой-то момент В.А. ушел спать в комнату, а они вдвоем с В.Г. остались на кухне, продолжили распивать спиртные напитки, разговаривали о новом автосервисе, родителях. В.Г. стал собираться домой, надел куртку, взял в руки телефон, после чего снова сел за стол, они продолжили распивать спиртные напитки. Они стали разговаривать про гражданское дело, которое рассматривалось в суде в 2018 году, по делу он (ФИО1) был ответчиком, а В.Г. выступал в качестве свидетеля. В ходе разговора В.Г. неожиданно соскочил с табуретки и нанес ему (ФИО1) два удара кулаком в голову, он (ФИО1) встал с табуретки и начал отходить в коридор, В.Г. два раза нанес ему удары ногой по телу в область ребер слева. От всех ударов он (ФИО1) испытал физическую боль. Он (ФИО1) стал подходить к В.Г., который вернулся на кухню, взял со стола нож, попытался нанести ему удар ножом в сторону живота, но промахнулся. Он испугался за свою жизнь, поэтому выбил нож из рук В.Г., и попытался нанести удар В.Г., но не попал, второй удар он нанес правой рукой снизу вверх наотмашь, удар пришелся в правую сторону тела. Удар он нанес, чтобы он (В.Г.) больше не хватался за ножи. Куда именно он попал, в грудь, в плечо или предплечье, ему неизвестно. В.Г. схватился рукой за правую сторону и наклонился, он взял его за куртку, подтолкнул и уронил на пол. Когда он (ФИО1) уходил, В.Г. был живой, выражался нецензурной бранью. Нож он выбросил возле дома № по 

<

адрес>, сам сидел во дворе дома № 4 по ул. Добролюбова. Когда В.А. позвонил ему, он вернулся в квартиру по 

<

адрес> где его задержали сотрудники полиции. В.А. не видел конфликт между ним и В.Г., т.к. спал в это время в комнате, когда он уходил из квартиры, В.А. продолжал спать. Почему В.А. оговаривает его, ему неизвестно, ранее никаких конфликтов между ними не было. Полагает, что после его ухода из квартиры между В.Г. и В.А. возник конфликт, в ходе которого В.А. мог убить В.Г., так как на теле потерпевшего найдено большое количество повреждений, которые он (ФИО1) не наносил В.Г. Нож, который он выбросил, сотрудники полиции не нашли. Нож был самодельный, общей длиной 20-25 см, с деревянной круглой ручкой. Тот нож, который был найден в снегу в ходе осмотра места происшествия, он не выбрасывал, во двор дома № по ул. 

<

адрес>, не ходил. Считает, что действовал в состоянии необходимой обороны, от его единственного удара потерпевший В.Г. умереть не мог, а других ударов, в том числе в область сердца, он ему не наносил. Считает, что между его уходом из квартиры В.А., до того, как свидетель пришел к соседям, прошло более часа, что подтверждается показаниями потерпевшего И.Г. и свидетеля К., которые сообщили следователю, что В.А. позвонил им около 20 часов. Поэтому за указанное время в квартире кто-то иной мой нанести удары В.Г., от которых он скончался. Кроме того, представленные доказательства его виновность не подтверждают. На изъятом ноже не было обнаружено его отпечатков пальцев, его одежда не была изъята и исследована на наличие на ней крови потерпевшего, на его срезах ногтей не обнаружено ДНК В.Г., на срезах ногтей В.Г. не обнаружена его ДНК, причастность свидетеля В.А. к совершению преступления не проверялась, хотя у него было время, чтобы совершить противоправные действия в отношении В.Г., на криминалистическую экспертизу был предоставлен только лоскут кожи В.Г. с раной в области сердца, иные лоскуты кожи предоставлены не были, перед экспертом не ставились вопросы по поводу возможности нанесения повреждений разными ножами, нож судебно-медицинскому эксперту Е.С. представлен не был.

Несмотря на выдвинутую в свою защиту позицию подсудимого, вина ФИО1 в совершении убийства В.Г. подтверждается совокупностью доказательств, исследованных в судебном заседании, которые, по мнению суда, бесспорно опровергают версию подсудимого о его непричастности к смерти В.Г., а также о том, что смерть В.Г. наступила от действий иных лиц.

Так, свидетель В.А. в судебном заседании показал, что поддерживал приятельские отношения с подсудимым ФИО1, с потерпевшим И.Г. вместе учился, между ними сложились дружеские отношения, В.Г. также был его другом. Характеризуя В.Г. сообщил, что последний был спокойный, неконфликтный. 05 февраля 2020 года вечером к нему домой по адресу 

<

адрес> приехал ФИО1, они стали распивать спиртные напитки. Чуть позже, ближе в 18-19 часам, к ним присоединился В.Г., они стали распивать спиртные напитки втроем на кухне. Они пили самогон, выпили бутылку до прихода В.Г., вторую бутылку начали после прихода В.Г. После того как В.Г. выпил две-три рюмки, он (В.А.) пошел подремать в комнату, а В.Г. и ФИО1 остались на кухне, громко разговаривали про строительство. Через какое-то время он проснулся, пришел на кухню, В.Г. и ФИО1 разговаривали, В.Г. высказывал ФИО1 претензии о том, что он «кидал» людей, не выплачивал зарплату, ФИО1 громко ему отвечал, что это неправда. На кухне он начал жарить яйца, стоял спиной к подсудимому и В.Г., которые сидели за обеденным столом. Услышав, что В.Г. говорит ФИО1 «что ты махаешь руками», он повернулся и увидел, что В.Г. два раза ударил ФИО1 кулаком правой руки в голову. ФИО1 закрывался от ударов руками, но В.Г. смог нанести удары. Он (В.А.) оттащил В.Г. от ФИО1, сказал им прекратить драку. Больше В.Г. ударов ФИО1 не наносил. Сразу после этого В.Г. сказал, что пошел домой, взял куртку и пошел в коридор одеваться. Он (В.А.) вернулся к плите. Услышав шум, он увидел, что ФИО1 резко соскочил с табурета и побежал в коридор. Он (В.А.) вышел в коридор, где увидел, что ФИО1 прижал В.Г. левой рукой и два раза совершил корпусом и правой рукой движения в сторону В.Г. Он дернул ФИО1 за рукав, ФИО1 развернулся и пошел на кухню, а на теле В.Г. он (В.А.) увидел кровь, пострадавший «осел» на пол. Каких-то повреждений на теле и лице В.Г. он не видел, особо его не рассматривал. Он пытался поднять В.Г., но у него не получилось. Нож в руках ФИО1 он не видел, но когда он увидел кровь на теле потерпевшего, ФИО1 сказал ему: «Я сейчас нож помою, и ты ничего не видел». Он попытался вызывать скорую, но у него ничего не получилось, поэтому он сразу пошел к соседям, которые вызвали скорую помощь и полицию. Что в это время делал ФИО1 ему неизвестно, когда он вернулся в квартиру вместе с сотрудниками полиции и скорой помощи, ФИО1 в квартире не было. Из квартиры он позвонил К., рассказал о случившемся. Все ножи из его квартиры были изъяты сотрудниками полиции. У него было 4 ножа, два в ящике, одним он разбивал яйца, он лежал в раковине на кухне, еще один нож лежал на столе между ФИО2, они резали им сало, где был этот нож после происшествия, он не обратил внимания. До того, как В.Г. и ФИО1 вышли в коридор, крови на них не было. Каких-либо телесных повреждений на теле и лице ФИО1 он не видел.

По ходатайству подсудимого ФИО1 были оглашены показания свидетеля В.А., которые он давал в ходе предварительного следствия.

Давая показания в ходе предварительного следствия 06 февраля 2020 года В.А. сообщил, что 05 февраля 2020 года втроем с ФИО2 они распивали спиртные напитки. Между ФИО2 возник словесный конфликт, в ходе которого В.Г. два раза ударил ФИО1 по лицу кулаком, драку он (В.А.) разнял. Сразу после этого В.Г. пошел домой, надел куртку и вышел в прихожую. Неожиданно ФИО1 сорвался с табуретки на кухне, и бросился к В.Г. Он (В.А.) выглянул в коридор, и увидел, что ФИО1 зажал В.Г. в углу прихожей, толкнул В.Г. двумя резкими движениями, на втором движении он задержался. Он (В.А.) подбежал к ФИО1 и стал его оттаскивать, но сам подсудимый отошел от В.Г. и пошел обратно на кухню. В.Г., после того как от него отошел ФИО1, прислонился к стенке и повалился на пол, из него хлынула кровь. Он (В.А.) спросил у ФИО1: «Ты ножом что ли его пырнул?», на что ФИО1 ответил: «Нож помою, и ты ничего не видел». Ножа в руках ФИО1 он не видел (том 1 л.д. 178-181).

В ходе проверки показаний на месте, В.А. также сообщил, что ФИО2 сидели за столом на кухне, распивали спиртные напитки, между ними произошел словесный конфликт, в ходе которого В.Г. два раза ударил ФИО1 кулаком в голову. После этого В.Г. стал собираться домой, прошел в прихожую. ФИО1 резко сорвался с табуретки и побежал к В.Г. В.А. выглянул в прихожую и увидел, что ФИО1 зажал В.Г. в углу прихожей, после чего два раза толкнул В.Г. двумя резкими движениями. В.А. подбежал к ФИО1, чтобы разнять их, но последний сам отошел от В.Г. и ушел на кухню. В.Г. прислонился к стене, у него пошла кровь (том 1 л.д. 182-191).

После оглашения указанных документов, свидетель В.А. сообщил, что поддерживает ранее данные показания. Указал, что в тот момент, когда ФИО1 зажал в углу В.Г., он не знал, что в руках подсудимого находится нож, понял это, только когда увидел, что из тела В.Г. хлынула кровь. Все действия ФИО1 он не видел, т.к. не сразу вышел за ним в коридор, видел только последние два удара. 

Анализируя показания свидетеля В.А., которые он давал в ходе предварительного следствия и в ходе судебного заседания, суд полагает, что каких-то существенных противоречий в показаниях свидетеля В.А. не имеется, поэтому кладет их в основу приговора. Те противоречия, на которых делает акцент подсудимый, какого-либо существенного значения в рамках предъявленного ФИО1 обвинения не имеют. 

Показания В.А. в части изобличения ФИО1 в причинении смерти В.Г. не вызывают у суда сомнений в своей достоверности еще и потому, что они согласуются с другими доказательствами по уголовному делу, которые одновременно подтверждают правдивость показаний свидетеля В.А. и виновность подсудимого в инкриминируемом ему деянии. 

Согласно рапорту оперативного дежурного ДЧ МО МВД Росиии «Каменск-Уральский» от 05 февраля 2020 года, в 21:19 часов поступило сообщение от сотрудника скорой медицинской помощи о том, что по адресу 

<

адрес> ножевое ранение, позвонили соседи (том 1 л.д. 36).

Из совокупности показаний свидетеля В.А., которые он давал в судебном заседании и в ходе предварительного следствия, следует, что 05 февраля 2020 года в вечернее время он находился дома со своей сожительницей Л.А. Около 21:10 часа к ним пришел сосед В.А., который рассказал, что у него в квартире со своими знакомыми распивал спиртные напитки, его гости поругались и один взял нож и зарезал другого в коридоре, после чего убийца убежал из его дома. Каких-то подробностей он не рассказывал, только повторял, что его друга убили. Следов крови на его одежде он не заметил. Л.А. сразу же вызвала скорую помощь и полицию. После этого В.А. сказал, что не помнит, выключил ли он в квартире газ, тогда он (В.А.) сходил в квартиру В.А., выключил газ. В коридоре полулежал мужчина, на полу вокруг него была кровь, в квартире никого не было. Когда приехали сотрудники полиции и скорой помощи, он пошел гулять с собакой. Со слов Л.А. ему известно, что В.А. просил ее набрать номер телефона мужчины, которому В.А. сказал вернуться в квартиру, но кто это был, свидетелю неизвестно (том 1 л.д. 214-216).

Свидетель Л.А., которая была допрошена в судебном заседании по ходатайству стороны защиты, пояснила, что 05 февраля 2020 года она находилась дома со своим сожителем В.А., в 21 или 22 часа к ним пришел сосед В.А., который попросил вызвать полицию, сказал, что его друга убили. Она вызвала скорую помощь и полицию. В.А. все время рвался домой, сказал, что забыл выключить газ. В.А. сходил в квартиру В.А., проверил газовую плиту, когда вернулся, сказал, что в коридоре лежит мужчина, который, скорее всего, мертв, вокруг него много крови, в квартире никого нет. В.А. попросил ее найти в телефоне номер телефона мужчины по фамилии ФИО3 и набрать его номер. Когда она это сделала, она слышала, что В.А. сказал ответившему, чтобы он вернулся и сдался, зачем он друга его убил. Сама она в квартиру В.А. не ходила. Когда В.А. вернулся домой с прогулки, он рассказал ей, что встретил по дороге мужчину, который спросил, что случилось, он ответил, что мужчину убили, на что мужчина высказал удивление. В.А. рассказал, что он со своими знакомыми выпивали, между его знакомыми произошел конфликт, в ходе которого один ударил другого ножом, при этом В.А. не видел нож, о том, что удары наносились ножом, понял потом. 

Из карты вызова скорой медицинской помощи следует, что 05 февраля 2020 года в 21:15 часов поступило сообщение от соседки о том, что по адресу 

<

адрес> требуется медицинская помощь. Приехав на вызов в 21:24 часов фельдшером скорой помощи Р.Ф. был обнаружен В.Г., который лежал в коридоре лицом вниз, одетый в верхнюю одежду, на одежде, на полу, на стенах следы большого количества крови. Была зафиксирована смерть В.Г., о чем составлен протокол (том 1 л.д. 197-200).

Фельдшер скорой медицинской помощи г. Каменска-Уральского констатировал смерть В.Г. 05 февраля 2020 года в 21:24 часов (том 1 л.д. 9).

Свидетель Р.Ф. показал суду, что работает фельдшером скорой медицинской помощи. Зимой 2020 года он выезжал по вызову в квартиру по адресу 

<

адрес> в г. Каменске-Уральском. В квартиру он зашел с сотрудниками полиции. В коридоре квартиры находился труп мужчины, при осмотре было установлено, что у мужчины имеется ножевое ранение в области грудной клетки, на теле мужчины и вокруг на полу была кровь. Им была зафиксирована смерть мужчины. 

Свидетель А.Е. показал суду, что 05 февраля 2020 года дежурил в составе наряда ППСП МО МВД России «Каменск-Уральский». Около 21 часа поступило сообщение о том, что в квартире по 

<

адрес> произошло убийство. Прибыв по указанному адресу, в коридоре квартиры он обнаружил труп мужчины с признаками насильственной смерти. На полу под трупом имелись потеки крови. Хозяин квартиры позвонил подсудимому, и когда тот вернулся в квартиру, его задержали сотрудники полиции. Он возил ФИО1 на медицинское освидетельствование, а затем в следственный комитет. На состояние здоровья ФИО1 не жаловался. 

Свидетель К. показал суду, что 05 февраля 2020 года после 20 часов ему позвонил В.А. и сообщил, что ФИО1 зарезал В.Г. и убежал. Он приехал к В.А., в квартире уже были сотрудники полиции и скорой помощи, труп В.Г. лежал в коридоре. Примерно через 10 минут приехал И.Г. Когда В.А. увидел ФИО1, он сказал сотрудникам полиции, что это он убил В.Г., после чего сотрудники полиции задержали ФИО1 Каких-то подробностей происшествия В.А. не рассказывал, почему произошел конфликт, ему также ничего неизвестно.

По ходатайству подсудимого были оглашены показания свидетеля, которые он давал в ходе предварительного следствия.

Давая показания в ходе следствия, К. сообщил, что 05 февраля 2020 года около 20 часов ему позвонил В.А. и рассказал, что ФИО1 зарезал В.Г., после чего он сразу пошел к В.А. домой. В квартире уже были сотрудники полиции и скорой помощи, сам В.Г. находился в коридоре, признаков жизни не подавал. В его присутствии сотрудники скорой помощи зафиксировали смерть В.Г. (том 1 л.д. 207-209).

После оглашения показаний К. подтвердил ранее данные показания, уточнив, что к В.А. он приехал на автомобиле. 

Оценивая показания свидетеля К., суд полагает, что каких-то существенных противоречий в показаниях свидетеля в ходе судебного заседания и в ходе предварительного следствия не имеется. Те противоречия, на которых делает акцент сторона защиты, в частности, каким способом добрался до дома В.А. свидетель, пешком или на машине, какого-либо существенного значения не имеют, поэтому показания К., которые он давал в ходе предварительного следствия и в ходе судебного заседания суд кладет в основу приговора. 

Потерпевший И.Г. показал, что умерший В.Г. является его родным братом, у них сложились близкие отношения, они общались каждый день. Характеризуя В.Г. указал, что он был молчаливым, спокойным, неконфликтным, даже в состоянии алкогольного опьянения его поведение не менялось. 05 февраля 2020 года вечером ему позвонил его знакомый К., спросил, что случилось с В.Г. Он сразу перезвонил брату, но на его звонок ответил сотрудник полиции, сообщил, что В.Г. умер. Он сразу приехал в квартиру В.А., с которым ранее поддерживал дружеские отношения. В коридоре лежал В.Г. В.А. и К. на его вопрос, кто это сделал, рассказали, что В.Г. убил ФИО1, но подробностей не сообщали. 

По ходатайству государственного обвинителя были оглашены показания потерпевшего И.Г., которые он давал в ходе предварительного следствия.

В своих показаниях в ходе следствия И.Г. указал, что 05 февраля 2020 года около 20 часов ему позвонил К., сообщил, что В.Г. убили в квартире по адресу 

<

адрес>. Приехав по указанному адресу, он на полу увидел тело своего брата, которое все было в крови. Со слов К. ему стало известно, что между В.Г. и ФИО1 произошел конфликт, в ходе которого ФИО1 с ножом напал на его брата и нанес несколько ножевых ранений, от которых В.Г. скончался (том 1 л.д. 165-167).

После оглашения показаний, отвечая на вопросы, потерпевший И.Г. пояснил, что позвонил ему К., а все подробности конфликта между В.Г. и ФИО1 ему до настоящего времени неизвестны. В квартире К. в общих чертах сообщил ему, что произошло, сам К. узнал о произошедшем со слов В.А., об этом он и рассказал следователю. 

Оценивая показания потерпевшего, суд полагает, что каких-то существенных противоречий в показаниях потерпевшего в ходе судебного заседания и в ходе предварительного следствия не имеется. Те противоречия, на которых делает акцент сторона защиты, в частности, кто именно позвонил И.Г. и сообщил о смерти В.Г., а также что именно ему сообщили К. и В.В., в какое время позвонил И.Г. К., существенного значения в рамках предъявленного подсудимому обвинения не имеют. Тем более, что К. и В.А. были непосредственно допрошены в судебном заседании в качестве свидетелей. Поэтому показания представителя потерпевшего И.Г. в ходе судебного заседания и в ходе предварительного следствия суд кладет в основу приговора.

05 февраля 2020 года при осмотре места происшествия – квартиры по адресу 

<

адрес> в г. Каменске-Уральском Свердловской области в проходе, ведущем в комнату, обнаружен труп мужчины с признаками насильственной смерти. Осмотр места происшествия и трупа проводился в период с 21:50 до 23:47 часов 05 февраля 2020 года. В ходе осмотра места происшествия были изъяты 15 следов УПЛ, 3 ножа, след обуви, штаны, футболка (т. 1 л.д. 10-22).

Из протокола осмотра места происшествия следует, что в период с 23:50 часов 05 февраля 2020 года до 00:02 часов 06 февраля 2020 года на прилегающей территории возле дома № по 

<

адрес> в г. Каменске-Уральском у автомобильной парковки был изъят кухонный нож, имеющий деформацию лезвия, на котором обнаружены следы вещества, похожего на кровь (том 1 л.д. 23-26).

В ходе судебно-медицинской экспертизы № 208 от 08 апреля 2020 года (том 1 л.д. 61-65) установлено, что причиной смерти В.Г. послужили одно проникающее колото-резаное ранение передней поверхности грудной клетки слева с повреждением по ходу раневого канала кожи, подкожно-жировой клетчатки, межреберных мышц, перикарда, левого легкого, аорты, в совокупности с колото-резаной раной правого плеча и резаной раной правого предплечья осложнились массивной кровопотерей и гемотампонадой сердца.

На трупе В.Г. обнаружены повреждения: 

- одно колото-резаное ранение груди слева с повреждением по ходу раневого канала кожи, подкожно-жировой клетчатки, межреберных мышц, перикарда, левого легкого, аорты;

- резаная рана на правом предплечье в нижней трети, в области лучезапястного сустава, с переходом на кисть, с повреждением кожи, подкожно-жировой клетчатки, мышц и сухожилий мышц, пересечением лучевой артерии и вены;

- колото-резаная рана на правом плече с повреждением по ходу раневого канала кожи, подкожно-жировой клетчатки, мышц плеча, 

- ссадина в подбородочной области лица (1), ссадины (2) в области передней поверхности груди.

Все повреждения прижизненные, могли образоваться в результате 6 воздействий острым предметом непосредственно перед наступлением смерти (минуты, возможно десятки минут).

Колото-резаные ранения нанесены острым колюще-режущим предметом, имеющим клинок с острием, обухом и режущим краем, например, ножом, при его ударном воздействии и линейно-поступательном движении. Резаная рана и ссадины причинены острым режущим предметом, имеющим режущий край, в результате давления и линейно-поступательного движения, в том числе не исключается возможность их причинения режущим краем колюще-режущего предмета (ножа). 

Проникающее колото-резаное ранение грудной клетки с повреждением перикарда, левого легкого, аорты, колото-резаная рана правого плеча, резаная рана правого предплечья с пересечением лучевой артерии и вены, в совокупности осложнившиеся массивной кровопотерей и тампонадой сердца излившейся кровью, состоит в прямой причинной связи с наступлением смерти В.Г. и квалифицируется как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни.

Ссадины лица и груди в причинно-следственной связи с наступлением смерти В.Г. не состоят, у живых лиц подобные повреждения расцениваются как не причинившие вред здоровью.

Судя по трупным явлениям, можно предположить, что наиболее вероятный интервал давности наступления смерти В.Г. может составлять около 2 часов на момент его осмотра судебно-медицинским экспертом.

Взаиморасположение нападавшего и В.Г. в момент причинения повреждений последнему могло быть разнообразным, могло меняться в процессе причинения повреждений. В.Г. мог находиться в вертикальном, горизонтальном, промежуточном между ними положении. Нападавший мог находиться спереди, сбоку (справа, слева) от пострадавшего. Направление нанесения ударов, от которых образовались колото-резаные раны соответствует направлению раневых каналов.

Допрошенная в судебном заседании эксперт Е.С. пояснила, что все удары потерпевшему В.Г. были нанесены одним предметом в течение непродолжительного отрезка времени, при этом потерпевший мог какое-то время передвигаться на незначительные расстояния и его смерть могла наступить не сразу, а в течение нескольких минут после нанесения ударов. При этом эксперт указала, что несмотря на то, что следователь не предоставил ей нож для проведения экспертизы, и она не ответила на последний вопрос, каких-то новых выводов в случае предоставления ножа она бы не сделала, т.к. повреждения на теле В.Г. не задели костей и хрящей, поэтому достоверно установить, представленным ли ножом были причинены повреждения, она бы не смогла. 

Согласно протоколу получения образцов для сравнительного исследования 06 февраля 2020 года у ФИО1 были получены образцы букального эпителия и ногтевых пластин (том 1 л.д. 42).

Из протокола выемки следует, что были изъяты одежда с трупа В.Г. (штаны, трико, футболка, куртка), а также образцы крови, ногти с левой и правой руки (л.д. 45-46).

Следователем были осмотрены: 1) конверт белого цвета, в котором находятся следы ПУ, конверт не вскрывался; 2) конверт белого цвета, в котором находится след обуви, конверт не вскрывался; 3) конверт, в котором находится нож с деревянной рукоятью общей длиной 26 см. Конверт был вскрыт, на нож наведен источник экспертного света, установлено, что следы крови на ноже отсутствуют; 4) конверт, в котором находится два ножа. Конверт был вскрыт, на ножи наведен источник экспертного света, установлено, что следы крови на ножах отсутствуют; 5) черный пакет, в котором находится футболка серого цвета с рисунком темно-синего цвета. Пакет был вскрыт, при осмотре было установлено, что на футболке имеются следы бурого цвета, при наведении источника экспертного света установлено, что на футболке имеются следы крови; 6) черный пакет, в котором находятся штаны темно-серого цвета. Пакет был вскрыт, при осмотре было установлено, что на штанах имеются пятна бурого цвета, при наведении источника экспертного света установлено, что на штанах имеются следы крови; 7) пакет черного цвета с пояснительной надписью «одежда с трупа В.Г.», который был вскрыт. При осмотре установлено, что на всех предметах – футболке, брюках, трико, куртке имеются следы бурого цвета, при наведении экспертного света установлено, что на данных предметах имеется кровь; 8) конверт белого цвета, в котором находится нож с деревянной рукоятью общей длиной 26 см. Конверт был вскрыт, на ноже имеются пятна бурого цвета, на нож наведен источник экспертного света, установлено, что на ноже имеются следы крови (том 1 л.д. 47-51).

В судебном заседании были осмотрены вещественные доказательства – куртка и футболка, которые были надеты на В.Г., на которых были обнаружены большое количество пятен бурого цвета, а также на футболке были обнаружены многочисленные разрезы. 

Также в судебном заседании были осмотрены четыре ножа, три из которых были изъяты в квартире В.А., а один во дворе дома № по 

<

адрес> в г. Каменске-Уральском.

Заключением эксперта № 348-мг установлено, что на представленных срезах ногтей В.Г. обнаружена ДНК человека – В.Г. ФИО1 данная ДНК не принадлежит (том 1 л.д. 72-81).

Заключением эксперта № 350-мг установлено, что на клинке представленного ножа имеется кровь человека. Обнаруженная кровь принадлежит В.Г. На рукоятке представленного ножа кровь и потожировые следы, которые принадлежат В.Г. ФИО1 данные следы не принадлежат (том 1 л.д. 86-94).

Заключением эксперта № 349-мг установлено, что на срезах ногтей с правой и левой рук ФИО1 имеется ДНК человека, принадлежащая ФИО1 В.Г. данная ДНК не принадлежит (том 1 л.д. 99-105).

Заключением эксперта № 352 био установлено, что на куртке, футболке, спортивных брюках, трико обнаружена кровь человека, которая могла произойти от В.Г. (том 1 л.д. 111-114).

Заключением эксперта № 351 био установлено, что на футболке и штанах, изъятых в ходе осмотра места происшествия, обнаружена кровь человека, которая могла произойти в том числе и от В.Г. (том 1 л.д. 119-121).

Заключением эксперта № 70 м/к установлено, что исследовавшееся повреждение на представленном препарате кожи с передней поверхности груди слева от трупа В.Г. является одной колото-резаной раной. В строении повреждения отобразилось однократное воздействие острого колюще-режущего орудия, следообразующая часть которого имела уплощенную, вытянутую форму и обладала острием, острой режущей кромкой (лезвием) и продольно расположенной гранью, толщиной, по-видимому, не менее 1-1,5 мм. Судя по установленной длине и морфологическим особенностям строения раны, ширина следообразующей части воздействовавшего орудия на уровне погружения составляли около 1,3 см (без учета возможного уменьшения длины повреждения за счет сокращения кожи на отсепарированном с трупа и восстановленном препарате кожи). Отобразившееся в строении повреждения конструктивные признаки воздействовавшего предмета (орудия) носят общегрупповой характер. Какие-либо индивидуальные конструктивные особенности примененного предмета (орудия) в морфологических признаках исследовавшейся раны не отобразились. Исследовавшая колото-резаная рана на препарате кожи с передней поверхности груди слева от трупа В.Г. могла быть причинена клинком представленного ножа (том 1 л.д. 127-133).

Заключение эксперта № 449 (том 1 л.д. 138-140) какого-либо доказательственного значения в рамках уголовного дела в отношении ФИО1 не несет.

Заключением эксперта № 448 (том 1 л.д. 146-153) установлено, что на представленных на исследование отрезках липкой пленки, которые были изъяты в ходе осмотра места происшествия, имеются следы папиллярных узоров, 13 из которых пригодны для исследования. На отрезках липкой пленки № № 2, 3 и 4 (со стакана на столе на кухне) следы пальцев ФИО4; на отрезках № 5 и 6 (с банки на столе) следы пальцев В.Г.; на отрезках № № 7, 8, 9, 10 (с бутылки из-под водки «Абсолют») – следы пальцев ФИО1; на отрезке № 11 (с бутылки из-под виски) – следы пальцев ФИО1; на отрезке № 13, 14, 15 (на пачке из-под чая) – следы пальцев В.А.

По ходатайству подсудимого судом был запрошен журнал регистрации пациентов из городской больницы, из которого следует, что 06 февраля 2020 года при обращении за медицинской помощью ФИО1 последнему было проведено КТ грудной клетки, был установлен диагноз линейный перелом задней пластинки 10 ребра справа. Кроме того, при осмотре был установлен диагноз ушиб грудной клетки слева.

Из заключения эксперта № 206 от 06 февраля 2020 года следует, что у ФИО1 имеется кровоподтек вокруг правого глаза, который мог образоваться как от удара(ов) тупым твердым предметом(ами), так и при соударении о таковой(ые), давностью образования 1-3 дня, который не влечет за собой кратковременного расстройства здоровья, расценивается как повреждение, не причинившее вред здоровью.

Заключением эксперта № 521 от 20 апреля 2020 года, которое было проведено в ходе доследственной проверки сообщения о наличии у ФИО1 телесных повреждений (КУСП № от 28 июля 2020 года) установлено, что из представленных медицинских документов следует, что у ФИО1 при обращении за медицинской помощью 06 февраля 2020 года был обнаружен закрытый перелом 10 ребра справа без смещения отломков, кроме того, был выставлен диагноз «Ушиб грудной клетки слева». Закрытый перелом 10 ребра справа без смещения отломков мог образоваться от удара тупым твердым предметом с ограниченной травмирующей поверхностью, а также при ударе частью тела человека – рукой, ногой и т.п. давностью причинения менее 2 недель на момент проведения компьютерной томографии 06 февраля 2020 года (более точно определить время причинения повреждения по представленным медицинским документам не представляется возможным), не имеет признаков опасности для жизни, повлекло за собой длительное расстройство здоровья свыше 3-х недель, и квалифицируется как средней тяжести вред здоровью. В представленных документах какие-либо конкретные повреждения в области грудной клетки слева не указаны, поэтому «повреждение», обозначенное в диагнозе как «ушиб грудной клетки слева» судебно-медицинской квалификации не подлежит. 

Свидетель Н.Б. очевидцем и участником события преступления не являлась, показала суду, что В.Г. был ее сожителем, они прожили вместе 19 лет, у них есть совместная дочь. 05 февраля 2020 года вечером В.Г. не было дома, она решила, что он в гостях у В.А., поэтому легла спать. Ночью к ней пришли И.Г. и сотрудники полиции и рассказали, что В.Г. убили, но подробностей она не знает. В.Г. может охарактеризовать как спокойного, флегматичного человека, который даже в состоянии опьянения не ввязывался в драки, но становился более активным, начинал спорить. 

Допрошенный по ходатайству стороны защиты в ходе судебного заседания свидетель О.Ю. исключительно положительно охарактеризовал подсудимого ФИО1, сообщил, что знаком с подсудимым более 10 лет, они проживают неподалеку друг от друга, вместе работали. ФИО1 добросовестный и трудолюбивый человек, работники никогда на него не жаловались, каких-то конфликтов у работников с ФИО1 не было. Когда у ФИО1 случались срывы, он становился более эмоциональным.

Таким образом, оценивая в совокупности вышеизложенные доказательства, суд полагает, что они являются относимыми, поскольку они позволяют установить юридически значимые обстоятельства, подлежащие доказыванию по делу, достоверными, так как они получены с соблюдением требований закона, достаточными для разрешения настоящего дела.

Показания потерпевшего, всех свидетелей по уголовному делу, суд находит искренними и правдивыми, соответствующими действительности, поскольку они полностью согласуются между собой, с письменными доказательствами, в своей совокупности устанавливают одни и те же обстоятельства, подтверждающие вину ФИО1 в совершении преступления.

Причин для оговора кем-либо из свидетелей подсудимого ФИО1 судом не установлено. 

Суд квалифицирует действия подсудимого ФИО1 по ч. 1 ст. 105 Уголовного кодекса Российской Федерации, - убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку.

Поскольку судом достоверно установлено, что подсудимый ФИО1 05 февраля 2020 года в квартире по адресу 

<

адрес>, с целью убийства, желая наступления смерти В.Г., умышленно нанес ему несколько ударов ножом в область руки и грудной клетки, причинив ссадины в подбородочной области лица (1), ссадины (2) в области передней поверхности груди, которые расцениваются как повреждения, не причинившие вред здоровью, а также резаную рану на правом предплечье в нижней трети, в области лучезапястного сустава, с переходом на кисть, с повреждением кожи, подкожно-жировой клетчатки, мышц и сухожилий мышц, пересечением лучевой артерии и вены; одно колото-резаное ранение груди слева с повреждением по ходу раневого канала кожи, подкожно-жировой клетчатки, межреберных мышц, перикарда, левого легкого, аорты; колото-резаную рану на правом плече с повреждением по ходу раневого канала кожи, подкожно-жировой клетчатки, мышц плеча, в совокупности осложнившиеся массивной кровопотерей и тампонадой сердца излившейся кровью, которые квалифицируются как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни, и в результате которых наступила смерть В.Г. в период с 19:50 до 21:50 часов 05 февраля 2020 года. При этом между нанесением ФИО1 нескольких ударов ножом по телу В.Г. и смертью потерпевшего имеется прямая причинно-следственная связь.

Вопреки доводам подсудимого, вышеприведённые доказательства, а также установленные фактические действия ФИО1, которые нанес множественные удары ножом, то есть предметом, имеющим высокую поражающую способность, в область расположения жизненно-важных органов потерпевшего В.Г., в том числе в область груди слева, свидетельствуют о том, что у подсудимого имелся внезапно возникший умысел на лишение жизни потерпевшего В.Г. Осознанные и волевые действия ФИО1 находятся в прямой причинно-следственной связи с последствиями в виде смерти В.Г., которая была желаема для ФИО1

Показания ФИО1 в ходе судебного заседания о его непричастности к совершению преступления суд расценивает как линию защиты, избранную подсудимым, в целях избежать уголовной ответственности, поэтому суд признает его показания в судебном заседании недостоверными, поскольку они опровергаются исследованными в судебном заседании доказательствами. 

Анализируя показания свидетеля В.А. в совокупности с иными доказательствами по уголовному делу, суд приходит к следующим выводам.

Причин для оговора В.А. подсудимого судом не установлено, не называет таковых и ФИО1, наличия между ними конфликтных и неприязненных отношений, которые явились бы поводом к обвинению В.А. подсудимого в совершении особо тяжкого преступления также не установлено. Единственное объяснение, выдвинутое подсудимым, сводится к тому, что В.А., изобличая его в убийстве В.Г., тем самым отводит от себя обвинение в совершении этого преступления. Однако это утверждение не имеет под собой никакой почвы, поскольку не подтверждено какими-либо доказательствами по делу. 

Свидетель В.А. сразу указал на ФИО1 как на лицо, совершившее убийство В.Г., предпринял меры к тому, чтобы подсудимый вернулся в квартиру, позвонив ему, а после того, как ФИО1 пришел к нему в квартиру, сообщил сотрудникам полиции, что именно ФИО1 совершил противоправные действия в отношении В.Г., в связи с чем ФИО1 был задержан. При допросе 06 февраля 2020 года В.А. указал на ФИО1, как на лицо, совершившее убийство В.Г., описывал те обстоятельства, очевидцем которых он являлся. В дальнейшем свои показания В.А. подтвердил при проверке показаний на месте и в суде, категорично заявляя, что в ходе конфликта ФИО1 совершил убийство В.Г. 

Тот факт, что В.А. не наблюдал за всеми действиями ФИО1 и не видел момент нанесения всех ударов по телу потерпевшего В.Г., не подрывают доказательственного значения его показаний.

Вопреки доводам ФИО1, у свидетеля В.А. не имелось мотива для совершения убийства В.Г. Из показаний представителя потерпевшего И.Г., показаний свидетелей В.А., Н.Б. следует, что В.А. и В.Г. на протяжении многих лет поддерживали дружеские отношения, каких-либо конфликтов, неприязненных отношений между ними не было. Из показаний самого ФИО1 также следует, что 05 февраля 2020 года конфликтов между В.А. и В.Г. не было. Указанные показания доказывают несостоятельность заявления подсудимого ФИО1 о том, что к причинению смерти В.Г. может быть причастен В.А.

Что касается показаний подсудимого ФИО1 о том, что В.А. спал и не мог наблюдать конфликт между ним и В.Г., а также тот момент, когда он покинул квартиру, суд признает их недостоверными, поскольку описание В.А. конфликта между В.Г. и ФИО1 подтверждается и иными доказательствами. В.А. подтвердил, что видел, как В.Г. нанес ФИО1 два удара кулаков в область лица. Данный факт также подтверждается и заключением эксперта, который обнаружил на лице ФИО1 кровоподтек в области правого глаза. Из протокола осмотра места происшествия видно, что на столе на кухне стоит сковорода с жареными яйцами, в мойке находится нож, которым пользовался В.А. Свидетель В.А. подтвердил, что заходил в квартиру по просьбе В.А., который сказал, что не помнит, выключил ли он газовую плиту. 

Несущественным является и противоречие, на которое обращает внимание ФИО1, касающееся сообщенных В.А. сведений соседям – В.А. и Л.А., в квартире находится ФИО1 или уже убежал, поскольку не влияют на доказанность вины ФИО1 

Доводы подсудимого о причастности к убийству В.А., потому что на его одежде была обнаружена кровь потерпевшего, необоснованны. 

Действительно согласно заключению эксперта № 351био (том 1 л.д. 119-121) на футболке и штанах, изъятых в ходе осмотра места происшествия в квартире по 

<

адрес>, обнаружена кровь, принадлежащая потерпевшему (на правом плече и воротнике футболки, на передней поверхности справа в средней и нижней трети, на правом рукаве, в нижней трети, на задней поверхности рукава и на задней поверхности футболки вблизи проймы, на левом плече и верхней части рукава, на штанах на передней поверхности справа в верхней, средней и нижней трети, на задней поверхности справа и слева).

Однако, исходя из расположения следов на одежде, суд полагает, что они образовались, когда В.А. соприкасался с телом потерпевшего уже после нанесения ему ударов ножом, что согласуется с показаниями свидетеля В.А. о том, что он отдернул ФИО1, после чего он отошел от В.Г., в это время из тела В.Г. хлынула кровь, он стал осаживаться на пол, а свидетель В.А. пытался его поднять. 

Поэтому только лишь обнаружение пятен крови потерпевшего на одежде В.А. не может свидетельствовать именно о его причастности к совершению данного преступления, а также поставить под сомнение его показания, поскольку правдивость показаний свидетеля В.А., изобличающего ФИО1 в совершении преступления, подтверждается совокупностью доказательств, исследованных судом. 

Мнение ФИО1 о том, что убийство В.Г. произошло значительно раньше, и уже в 20 часов об этом знали К. и И.Г., а сотрудников полиции и скорую помощь В.А. вызвал только после 21 часа, не подтверждается исследованными в судебном заседании доказательствами. В судебном заседании В.А. показал, что сразу после того, как ФИО1 нанес удары В.Г., он попытался вызвать скорую помощь, но у него не получилось, поэтому он пошел к соседям, где соседка вызвала скорую помощь и полицию, а также помогла позвонить ФИО1 Когда он с сотрудниками полиции вернулся в квартиру, он позвонил К. и сообщил про убийство В.Г. Из показаний свидетеля В.А. следует, что В.А. пришел к ним около 21:10 часов. Из карты скорой медицинской помощи следует, что вызов на адрес 

<

адрес> поступил к ним в 21:15 часов. Указанные временные отрезки соответствуют заключению судебно-медицинской экспертизы, которой определено время смерти В.Г. Противоречий в том, когда В.А. звонил К., в показаниях свидетеля не имеется. Отвечая на вопросы государственного обвинителя, В.А. сказал, что позвонил ему, когда вернулся в квартиру с сотрудниками полиции. В дальнейшем, отвечая на вопросы, подсудимого, В.А. не смог ответить, в какой момент он позвонил К. Однако данный факт невозможно признать существенным противоречием, которое бы подрывало доказательственное значение показаний свидетеля ФИО5 И.Г. и К. при допросе не смогли назвать точное время, когда им стало известно о убийстве В.Г., при этом в ходе предварительного следствия они оба называли примерное время – около 20 часов 05 февраля 2020 года, однако оба свидетеля сообщили, что сразу после того, как им стало известно об убийстве В.Г., они прибыли в квартиру В.А. и там уже были сотрудники полиции и сотрудники скорой помощи.

Версия подсудимого ФИО1 о том, что повреждения В.Г. были нанесены разными ножами, что следует из описания размеров повреждений в заключении судебно-медицинской экспертизы, опровергается исследованными в судебном заседании доказательствами. В частности, допрошенная в судебном заседании эксперт Е.С. показала, что наиболее вероятно, что все повреждения В.Г. были нанесены одним ножом, что следует из характера повреждений, их размеров. Тот факт, что длина ран различна, свидетельствует о разной силе нанесения удара, особенностях кожи. Кроме того, из заключении медико-криминалистической экспертизы следует, что не исключена возможность нанесения удара именно тем ножом, который был представлен эксперту. 

Версия подсудимого ФИО1 о том, что тот нож, которым он нанес удар потерпевшему В.Г., он выбросил в другом месте, а не возле дома № по ул. 

<

адрес>, а найденный сотрудниками полиции нож он не использовал, также является несостоятельной, не подтверждается иными доказательствами по делу. Напротив, совокупность доказательств, признанных судом достоверными и допустимыми, свидетельствует о том, что все повреждения были нанесены В.Г. одним ножом, который был найден при осмотре места происшествия в районе дома № по 

<

адрес>, что подтверждается и заключением эксперта № 350мг, в соответствии с которым на изъятом ноже обнаружена кровь потерпевшего В.Г. Кроме того, из показаний свидетелей В.А., В.А. и Л.А. следует, что В.А. на улицу не выходил, сразу пришел к соседям с просьбой вызвать скорую помощь, в квартиру вернулся только с сотрудниками полиции. 

Ходатайство подсудимого ФИО1 и его защитника Мельчаговой С.Л. о признании недопустимыми доказательствами экспертных заключений № 348мг, № 350мг, № 349мг, № 352био, № 351био, № 70 м/к, № 449, № 448, поскольку подсудимый и его защитник были ознакомлены с постановлениями о назначении указанных экспертиз 21 апреля 2020 года, когда заключения уже были готовы, что лишает подсудимого права на защиту, его возможность заявить отвод эксперту, выбрать экспертное учреждение, задать вопросы эксперту, по мнению суда, удовлетворению не подлежит.

Как видно из исследованных протоколов осмотра, протоколов выемки, протокола получения образцов для сравнительного исследования, постановлений о назначении экспертиз, а также экспертных заключений, все предметы, изъятые в ходе осмотра места происшествия в жилом помещении по 

<

адрес>, а также в ходе выемки и получения образцов в неизменном виде поступили на экспертные исследования и в соответствующих заключениях получили надлежащую научную оценку.

Нарушений правовых норм, регулирующих основания и порядок производства экспертизы по уголовному делу, которые бы могли повлечь недопустимость заключений экспертов, не допущено.

Все экспертизы произведены на основании постановлений следователя, вынесенных в соответствии с положениями уголовно-процессуального закона. В производстве экспертиз участвовали эксперты, имеющие соответствующее образование и определенный стаж экспертной деятельности по различным специальностям.

Проведение исследований с привлечением этих экспертов, компетентность которых не вызывает сомнений, соответствует положениям ч. 2 ст. 195, п. 60 ст. 5 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации. В деле отсутствуют какие-либо основанные на фактических данных сведения о наличии предусмотренных ст. 70 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации обстоятельств для отвода экспертов, участвовавших в производстве экспертиз.

Заключения экспертов отвечают требованиям ст. 204 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, содержат полные ответы на все поставленные вопросы, ссылки на примененные методики и другие необходимые данные, в том числе заверенные подписями экспертов записи, удостоверяющие то, что им разъяснены права и обязанности, предусмотренные ст. 57 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, и они предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных заключений. Представленные на исследование материалы дела были достаточны для ответов на поставленные перед экспертами вопросы.

Кроме того, результаты экспертных заключений согласуются с другими доказательствами по уголовному делу.

Несмотря на то, что следователем были нарушены требования уголовно-процессуального закона в части ознакомления ФИО1 и его защитника с постановлениями о назначении экспертиз, подсудимый и его защитник не были лишены возможности реализовать процессуальные права, предусмотренные п. 11 ч. 4 ст. 47, ст. 198 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, в том числе заявить ходатайства о проведении дополнительных и повторных экспертиз, о постановке вопросов перед экспертами. Данным правом подсудимый и его защитник в ходе предварительного следствия не воспользовались, отводов экспертам не заявили, как не заявили ходатайство о проведении дополнительной или повторной экспертизы. 

В судебном заседании подсудимым были заявлены ходатайства о проведении дополнительных экспертиз, а также допросе экспертов, которые были разрешены судом. 

При таких обстоятельствах ходатайство подсудимого и его защитника о нарушении прав ФИО1 на защиту в связи с несвоевременным ознакомлением с постановлениями о назначении экспертиз не может являться основанием к признанию заключений экспертов недопустимыми доказательствами. 

Оснований для признания заключений эксперта № 206 от 06 февраля 2020 года и № 521 от 20 апреля 2020 года (проведенной в рамках КУСП №) недопустимыми доказательствами также не имеется. Несмотря на то, что с постановлением о назначении судебно-медицинской экспертизы ФИО1 был ознакомлен 06 февраля 2020 года, то есть в день ее проведения, в дальнейшем ФИО1 также мог реализовать свои права, предусмотренные ст. ст. 47, 198 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации. Что касается экспертизы, проведенной в отношении ФИО1 в рамках доследственной проверки, то поскольку ФИО1 до настоящего времени не признан потерпевшим, то оснований для его ознакомления с постановлением о назначении экспертизы не имелось. Тем не менее, указанные экспертизы были проведены в процессуальном порядке, компетентными экспертами, не доверять которым у суда оснований не имеется. 

Оснований для признания протокола проверки показаний на месте, проведенного со свидетелем В.А. 06 февраля 2020 года, недопустимым доказательством, как об этом просит сторона защиты, не имеется, поскольку свидетель В.А. давал показания с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, при проведении проверки показаний на месте участвовали понятые. В судебном заседании свидетель В.А. подтвердил свои показания, которые давал в ходе проверки показаний на месте, не сообщил суду, что к нему применялись какие-то незаконные методы расследования. Те пояснения, которые давал В.А. при проверке показаний на месте, в целом соответствуют его показаниям в судебном заседании. Тот факт, что следователь при описании фототаблиц указал, что В.А. показывает, как ФИО1 нанес несколько ударов ножом по телу В.Г., не влечет недопустимость данного доказательства, поскольку при описании показаний В.А. следователь не указывает, что В.А. сообщил, что видел в руках ФИО1 нож.

Приведённые доказательства объективно опровергают версию подсудимого ФИО1 о том, что он не причастен к убийству В.Г., поскольку в ходе конфликта с потерпевшим, действуя в пределах необходимой обороны, забрал у В.Г. нож и один раз ударил его в область плеча справа, каких-либо иных насильственных действий в отношении В.Г. не совершал. 

С учетом установленных обстоятельств совершенного преступления, суд исключает возможность нахождения ФИО1 в момент причинения телесных повреждений В.Г. в состоянии необходимой обороны или превышения пределов необходимой обороны. Доводы стороны защиты о том, что действия ФИО1 охватываются ст. 37 Уголовного кодекса Российской Федерации суд считает несостоятельными по следующим основаниям.

Как следует из положений ч. 1 ст. 37 Уголовного кодекса Российской Федерации, не является преступлением причинение вреда посягающему лицу при защите от общественно опасного посягательства, сопряженного с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия.

Уголовная ответственность за причинение вреда здоровью при превышении пределов необходимой обороны наступает для лица в ситуации защиты от посягательства, не связанного с насилием, опасным для жизни или с непосредственной угрозой применения такого насилия. 

Показания ФИО1 о том, что он нанес один удар ножом потерпевшему в область правого плеча, поскольку его жизни со стороны В.Г. угрожала реальная опасность, опровергаются совокупностью исследованных судом доказательств. 

Как установлено в судебном заседании, между ФИО2 на кухне произошел конфликт, в ходе которого В.Г. два раза кулаком ударил ФИО1 в область лица. Указанный факт следует как из показаний подсудимого ФИО1, так и подтверждается показаниями свидетеля В.А., который являлся очевидцем нанесения данных ударов, кроме того, наличие у ФИО1 телесных повреждений на лице подтверждено заключением судебно-медицинской экспертизы № 206 (том 1 л.д. 56). Кроме того, на теле ФИО1 был обнаружен ушиб грудной клетки слева и перелом 10 ребра справа, что следует из медицинских документов и зафиксировано в заключении эксперта № 521, которым установлено, что перелом 10 ребра справа квалифицируется как средней тяжести вред здоровью, а ушиб в области грудной клетки слева не подлежит судебно-медицинской квалификации. Как следует из показаний ФИО2 ударил его ногой в область туловища слева, от чего он испытал физическую боль, при этом подсудимый категорически отрицал, что перелом справа возник от действий В.Г. 

Между тем, из показаний свидетеля В.А. следует, что конфликт между ФИО2 был им прекращен, и В.Г. стал собираться домой. Данные показания свидетеля В.А. объективно подтверждаются протоколом осмотра места происшествия – квартиры по 

<

адрес>, в котором зафиксировано, что В.Г. в коридоре находится в куртке и одном ботинке, второй ботинок лежит рядом. 

Показания ФИО1 о том, что В.Г. первым взял нож и попытался ударить его, но он сумел выбить нож из рук В.Г., объективно ничем не подтверждаются. Свидетель В.А. показал, что когда В.Г. стал собираться домой, ФИО1 неожиданно сорвался с табурета на кухне и бросился в сторону В.Г. Когда В.А. вышел в коридор, он увидел, что ФИО1 зажал В.Г. в углу коридора и наносит ему удары. Следовательно, никакого нападения со стороны В.Г. в отношении ФИО1 не было, подсудимый сам бросился за В.Г., поэтому говорить о том, что ФИО1 действовал в состоянии необходимой обороны и в состоянии превышения пределов необходимой обороны, у суда оснований не имеется, поскольку в момент нанесения ФИО1 ударов ножом по телу В.Г., какого-либо физического или психического воздействия на подсудимого не оказывалось. Каких-либо объективных доказательств того, что потерпевший В.Г. перед нанесением ему удара ножом совершал какие-либо действий, которые можно было расценить как нападение, суду не представлено, как и отсутствуют доказательства того, что В.Г. первый взял нож. Из показаний свидетелей, которые были знакомы с В.Г., следует, что потерпевший был спокойным и неконфликтным, никогда не хватался за ножи. 

Показания подсудимого о том, что потерпевший В.Г. напал на него, поэтому он вынужден был обороняться, суд признает недостоверными, расценивает как стремление избежать ответственности за совершение особо тяжкого преступления. 

Принимая во внимание установленные объективные данные о действиях подсудимого, изученные сведения о состоянии его здоровья, тот факт, что он не состоит на учете у врача-психиатра, не страдает какими-либо психическими расстройствами, учитывая поведение подсудимого в ходе предварительного следствия и в ходе судебного заседания, который активно защищал свои права, заявлял ходатайства, участвовал в исследовании доказательств, задавал вопросы свидетелям и эксперту, давал показания по предъявленному обвинению, суд приходит к выводу, что в момент совершения преступления ФИО1 был вменяемым, поэтому ему следует назначить наказание за совершенное преступление.

В соответствии со ст. ст. 6, 60 Уголовного кодекса Российской Федерации при назначении подсудимому ФИО1 наказания суд учитывает характер и степень общественной опасности совершенного преступления, обстоятельства, смягчающие наказание, данные о личности виновного, а также влияние назначенного наказания на его исправление и условия жизни его семьи.

По характеру общественной опасности подсудимым совершено преступление, отнесенное законом к категории особо тяжких преступлений, которое посягает на жизнь человека. 

При оценке степени общественной опасности суд учитывает оконченный характер преступления и его совершение подсудимым умышленно. 

В качестве сведений о личности подсудимого суд учитывает, что ФИО1 ранее не судим, имеет постоянное место жительства, где проживает со своей престарелой матерью, которая в силу возраста и состояния здоровья нуждается в посторонней помощи. Согласно рапорту участкового уполномоченного полиции жалоб и заявлений на подсудимого не поступало, в быту он охарактеризован положительно. В судебном заседании свидетель О.Ю. положительно охарактеризовал ФИО1 Также из материалов дела следует, что ФИО1 оказывал благотворительную помощь детскому саду, за что награждался благодарственным письмом. Какие-либо отрицательные характеристики подсудимого в материалы уголовного дела не представлены.

На учете врача нарколога или психиатра подсудимый не состоит, в судебном заседании заявил, что каких-либо заболеваний не имеет, на учетах у врачей не состоит. 

При назначении наказания суд, руководствуясь ч. 2 ст. 61 Уголовного кодекса Российской Федерации, учитывает в качестве смягчающих наказание ФИО1 обстоятельств состояние здоровья его матери, которая нуждается в постороннем уходе, а также частичное признание ФИО1 своей вины, поскольку он не отрицал в судебном заседании, что один раз ударил потерпевшего ножом, хотя и давал иную оценку своим действиям. 

В соответствии с п. «г» ч. 1 ст. 61 Уголовного кодекса Российской Федерации в качестве смягчающего наказание обстоятельства суд признает наличие у ФИО1 двоих малолетних детей.

В судебном заседании было установлено, что конфликт между ФИО2 начался на кухне, при этом из показаний самого ФИО1 и показаний свидетеля В.А. следует, что В.Г. нанес ФИО1 два удара в область головы, а также нанес удар по корпусу, что объективно подтверждается заключениями судебно-медицинской экспертизы. Объективных сведений о том, что первым удары начал наносить ФИО1 В.Г. материалы уголовного дела не содержат. Поэтому суд полагает необходимым признать в качестве обстоятельства, смягчающего наказание ФИО1, предусмотренного п. «з» ч. 1 ст. 61 Уголовного кодекса Российской Федерации, противоправность поведения потерпевшего В.Г., явившееся поводом для совершения преступления.

Обстоятельств, отягчающих наказание ФИО1, предусмотренных ст. 63 Уголовного кодекса Российской Федерации, суд не установил.

Оснований для признания в качестве отягчающего наказание обстоятельства состояния опьянения, вызванного употреблением алкоголя, суд не находит, поскольку каких-либо объективных доказательств того, что именно состояние опьянения повлияло на поведение подсудимого, суду не представлено. Сам ФИО1 в судебном заседании сообщил, что хоть и употреблял спиртные напитки 05 февраля 2020 года, полностью контролировал свои действия. 

Учитывая данные о личности виновного, характер и степень общественной опасности совершенного им преступления, отнесенного к категории особо тяжких, конкретные обстоятельства дела, руководствуясь принципами справедливости и разумности, балансом интересов защиты личности от преступных посягательств, суд считает необходимым назначить подсудимому ФИО1 предусмотренное санкцией статьи наказание в виде реального лишения свободы на определенный срок без назначения дополнительных видов наказания. 

Только наказание в виде лишения свободы будет справедливым, соответствующим характеру и степени общественной опасности совершенного преступления, только такое наказание будет способствовать восстановлению нарушенных прав потерпевшего. 

С учетом фактических обстоятельств преступления, его характера и степени общественной опасности, принимая во внимание, что подсудимым совершено особо тяжкое преступление против жизни человека, суд не находит оснований для применения положений ст. 73 Уголовного кодекса Российской Федерации и назначения подсудимому наказания условно.

Судом не установлено наличие исключительных обстоятельств для назначения подсудимому наказания с учетом правил ст. 64 Уголовного кодекса Российской Федерации, а также не установлено оснований для применения положений ч. 6 ст. 15 Уголовного кодекса Российской Федерации и изменения категории совершенного преступления на менее тяжкую категорию.

Правила ч. 1 ст. 62 Уголовного кодекса Российской Федерации судом при назначении ФИО1 наказания за данное преступление не применяются, поскольку не установлено смягчающих наказание обстоятельств, предусмотренных п. «и» и (или) «к» ч. 1 ст. 61 Уголовного кодекса Российской Федерации.

В соответствии с п. «в» ч. 1 ст. 58 Уголовного кодекса Российской Федерации подсудимому надлежит отбывать наказание в виде лишения свободы в исправительной колонии строгого режима, поскольку им совершено особо тяжкое преступление, ранее лишение свободы он не отбывал. 

Правовых оснований для применения в отношении подсудимого ст. 82 Уголовного кодекса Российской Федерации и предоставления ему отсрочки отбывания наказания не имеется.

Оснований для замены наказания в виде лишения свободы принудительными работами также не имеется, поскольку ФИО1 совершено особо тяжкое преступление против личности. 

Признавая ФИО1 виновными в совершении особо тяжкого преступления и назначая ему наказание в виде реального лишения свободы, суд не находит оснований для изменения ему меры пресечения в виде заключения под стражу на более мягкую до вступления приговора в законную силу. В соответствии со ст. 97 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации сохранение действия ранее избранной меры пресечения в отношении подсудимого в данном случае необходимо для обеспечения исполнения приговора суда. Кроме того, суд принимает во внимание личность подсудимого, и полагает, что сохраняются высокими риски того, что ФИО1, оказавшись на свободе, может скрыться или оказать воздействие на потерпевшего, свидетелей по уголовному делу.

Срок наказания ФИО1 следует исчислять с момента вступления приговора в законную силу. При этом в срок отбывания наказания следует зачесть время с момента его фактического задержания 05 февраля 2020 года и содержания его под стражей, то есть с 05 февраля 2020 года до дня вступления приговора в законную силу.

При решении вопроса о вещественных доказательствах суд руководствуется ч. 3 ст. 81 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.

Руководствуясь ст. ст. 303-309 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, суд

П Р И Г О В О Р И Л :

ФИО1 признать виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 Уголовного кодекса Российской Федерации, в соответствии с которой назначить ему наказание в виде лишения свободы на срок 10 (ДЕСЯТЬ) лет с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.

Срок наказания ФИО1 исчислять со дня вступления приговора в законную силу.

На основании п. «а» ч. 3.1 ст. 72 Уголовного кодекса Российской Федерации зачесть ФИО1 в срок отбывания наказания период с момента его фактического задержания, заключения его под стражей в период предварительного следствия и судебного разбирательства с 05 февраля 2020 года до дня вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима. 

Меру пресечения ФИО1 до вступления приговора в законную силу оставить без изменения – заключение под стражу.

Вещественные доказательства:

- 15 следов УПЛ, 3 ножа, след обуви, штаны, футболку, нож с деревянной ручкой, вещи В.Г. – штаны, трико, футболку, куртку, которые хранятся при материалах дела, – по вступлению приговора в законную силу уничтожить.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Свердловский областной суд путем подачи апелляционной жалобы или апелляционного представления через Синарский районный суд в течение 10 суток со дня его провозглашения, а подсудимым, содержащимся под стражей, в тот же срок с момента вручения копии приговора. 

При подаче апелляционной жалобы подсудимый вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции, отказаться от защитника, пригласить защитника для участия в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции, ходатайствовать перед судом о назначении защитника, в том числе бесплатно в случаях, предусмотренных УПК РФ.

Приговор изготовлен в машинописном варианте в совещательной комнате и является подлинником.

Судья: подпись. Т.В. Серебрякова