Судья Хомушку Е.В. УИД 17RS0011-01-2025-000187-32

№ 2-105/2025, 33-97/2026

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Кызыл 20 января 2026 года

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Республики Тыва в составе:

председательствующего Ховалыга Ш.А.

судей Кочергиной Е.Ю., Ойдуп У.М.,

при секретаре Бичике Ю.Б.,

с участием прокурора Хертек С.Ч.,

рассмотрев в открытом судебном заседании по докладу судьи Кочергиной Е.Ю. гражданское дело по исковому заявлению У. к Министерству финансов Российской Федерации о компенсации морального вреда, причиненного в результате незаконного уголовного преследования, по апелляционной жалобе представителя ответчика Министерства финансов Российской Федерации ФИО на решение Тес-Хемского районного суда Республики Тыва от 15 июля 2025 года,

УСТАНОВИЛА:

У. обратился в суд с исковым заявлением к Министерству финансов Российской Федерации о компенсации морального вреда, причиненного в результате незаконного уголовного преследования, указав в обоснование, что 18 августа 2016 года старшим следователем Улуг-Хемского МСО СУ СК РФ по Республике Тыва, прикомандированным в Эрзинский МСО СУ СК РФ по Республике Тыва ФИО, было возбуждено уголовное дело № по ** УК РФ. В ходе предварительного следствия он доставлялся к следователю, неоднократно допрашивался в качестве свидетеля 20 августа 2016 года, 6 декабря 2016 года. В тот же день с его участием проводились следственные действия, как проверка показаний на месте, обыск в жилище, были изъяты шины колес его автомобиля, получение образцов для сравнительного исследования, следы рук, проводилась судебно-криминалистическая (трассологическая) экспертиза. 16 февраля 2017 года в 17:38 его задержали на основании ст. 91 УПК РФ и в тот же день допросили в качестве подозреваемого. 18 февраля 2017 года его освободили на основании ст. 94 УПК РФ, с его участием проведены следственный эксперимент, очные ставки, судебно-медицинская экспертиза и иные множественные следственные действия на протяжении длительного периода, в отношении него избиралась мера процессуального принуждения в виде обязательства о явке. Уголовное преследование длилось 1 год 7 месяцев 6 дней. Защитником по уголовному делу подавалось множество ходатайств, в том числе о прекращении уголовного дела, ходатайства передавались лично следователю. 22 сентября 2018 года, спустя более полтора года, после привлечения его к уголовной ответственности, указанное дело в отношении него прекращено следователем на основании п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК РФ, то есть за непричастностью подозреваемого к совершению преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ. Данное решение прокуратурой признано законным. 13 июня 2024 года после очередного обращения защитника и.о. прокурора Тес-Хемского района ФИО ему принесено официальное извинение от имени государства с разъяснением прав на реабилитацию. За весь период незаконного уголовного преследования он претерпевал бремя привлечения к уголовной ответственности по особо тяжкому преступлению, осознавая свою невиновность. Такое состояние непосредственно связано с нарушением личного неимущественного права гражданина на достоинство как самооценку своей добросовестности и законопослушности. В результате незаконного уголовного преследования по уголовному делу он претерпевал сильные нравственные и физические страдания. Следователем допрашивались множество соседей в **, где он проживал со своей семьей. После незаконного уголовного преследования соседи перестали общаться с ними. Родственники потерпевшего оказывали моральное воздействие на него и на соседей. Кроме этого, он осуществляет уход за ребенком** У., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, он как ухаживающий должен был постоянно находиться рядом с дочерью, сопровождать в разные санатории за пределами Республики, они из-за уголовного преследования пропустили важные курсы лечения за пределами Республики. Также дочь** от соседей узнала о том, что ее отец привлечен к уголовной ответственности по ** статье, также этот факт отразился в психически-эмоциональном состоянии дочери. Незаконным возбуждением в отношении него уголовного дела и вышеперечисленными фактическими обстоятельствами нанесен непоправимый ущерб чести, доброму имени и его достоинству и нарушено право на свободу передвижения и свободу занятия личными делами, затрачено много личного времени, средств и сил для доказывания своей невиновности. Указанные действия не могли не оказать негативного влияния на психологическое состояние истца, а также неизбежно повлекли за собой общественное порицание и утрату доверия к нему как к гражданину. С учетом характера незаконного уголовного преследования по уголовному делу, длительности уголовного преследования, тяжести вмененных преступлений, моральных и физических страданий, неоднократных вызовов для проведения следственных действий и допросов, применения обязательства о явке и принципа разумности размер компенсации морального вреда составляет 3 000 000 руб. Просит взыскать с ответчика - Министерства финансов Российской Федерации в лице Управления федерального казначейства по Республике Тыва в его пользу компенсацию причиненного истцу морального вреда в размере 3 000 000 руб. за незаконное уголовное преследование.

Решением Тес-Хемского районного суда Республики Тыва от 15 июля 2025 года исковое заявление У. к Министерству финансов Российской Федерации в лице Управления федерального казначейства по Республике Тыва о компенсации морального вреда, причиненного в результате незаконного уголовного преследования, удовлетворено частично.

Взыскана с Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу У. компенсация морального вреда в размере 70 000 руб., связанного с его незаконным уголовным преследованием по уголовному делу № по подозрению в совершении преступления, предусмотренного ** УК РФ.

В удовлетворении остальной части исковых требований отказано.

Не согласившись с решением суда, представитель ответчика Министерства финансов Российской Федерации ФИО подала апелляционную жалобу, в которой просит отменить его и принять новое решение об отказе в удовлетворении исковых требований. Указала в обоснование жалобы, что взысканный судом размер компенсации морального вреда не соответствует характеру и объёму причиненных истцу нравственных страданий, и не является объективным с учетом исследованных обстоятельств по делу. Судом приведены лишь нормы закона, которыми регламентирован порядок компенсации морального вреда. Из материалов дела видно, что его жизни и здоровью ничего не угрожало, каких-либо сведений об ухудшении состояния здоровья не имеется. В отношении истца не избиралась мера пресечения в виде домашнего ареста, залога, подписки о невыезде, связанная с незаконным лишением физического лица свободы перемещения.

Считает, что только факт возбуждения уголовного дела и совершение в его ходе следственных действий, с последующим прекращением уголовного преследования не указывает на то, что уголовное преследование и сопряжённые с ним действия уголовно-процессуального принуждения были незаконными и как следствие обуславливающими обязанность государства возместить истцу моральный вред. Каких-либо доказательств ухудшения состояния здоровья, утраты дружеских связей и работы, разрыва семейных отношений, либо иных доказательств, пережитых моральных страданий, истцом представлено не было. Полагает, что заявленная истцом сумма компенсации морального вреда является завышенной. Оснований для взыскания морального вреда в пользу истца ответчик не усматривает.

Представитель ответчика Министерства финансов Российской Федерации ФИО в заседании суда апелляционной инстанции поддержала апелляционную жалобу.

Прокурор ФИО в заседании суда апелляционной инстанции полагала возможным снизить размер компенсации морального вреда.

Истец У., представители третьих лиц Следственного управления Следственного комитета России по Республике Тыва, Эрзинского межрайоного следственного отдела Следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Республике Тыва в заседание суда апелляционной инстанции не явились, о времени и месте судебного заседания извещены, в связи с чем, судебная коллегия на основании статей 167, 327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, признала возможным рассмотреть дело в их отсутствие.

Выслушав стороны, проверив материалы дела, обсудив доводы, изложенные в апелляционной жалобе, заключение прокурора, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

В соответствии с частью 1 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд апелляционной инстанции рассматривает дело в пределах доводов, изложенных в апелляционной жалобе, представлении и возражениях относительно жалобы, представления.

Статьей 2 Конституции Российской Федерации закреплено, что человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства.

Статьей 53 Конституции Российской Федерации закреплено, что каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц.

Под реабилитацией в уголовном производстве понимается порядок восстановления прав и свобод лица, незаконно или необоснованно подвергнутого уголовному преследованию, и возмещения причиненного ему вреда (пункт 34 статьи 5 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации).

Реабилитированный - это лицо, имеющее в соответствии с Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации право на возмещение вреда, причиненного ему в связи с незаконным или необоснованным уголовным преследованием (пункт 35 статьи 5 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации).

В соответствии с частью 1 статьи 133 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации право на реабилитацию включает в себя право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах. Вред, причиненный гражданину в результате уголовного преследования, возмещается государством в полном объеме независимо от вины органа дознания, дознавателя, следователя, прокурора и суда.

Как следует из пунктов 1, 3 части 2 статьи 133 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, право на реабилитацию, в том числе право на возмещение вреда, связанного с уголовным преследованием, имеют, в частности, подсудимый, в отношении которого вынесен оправдательный приговор, подозреваемый или обвиняемый, уголовное преследование в отношении которого прекращено по основаниям, предусмотренным пунктами 1, 2, 5 и 6 части 1 статьи 24 и пунктами 1 и 4 - 6 части 1 статьи 27 этого кодекса (в частности, в связи с отсутствием события преступления (пункт 1 части 1 статьи 24), отсутствием в деянии состава преступления (пункт 2 части 1 статьи 24), наличием в отношении подозреваемого или обвиняемого неотмененного постановления органа дознания, следователя или прокурора о прекращении уголовного дела по тому же обвинению либо об отказе в возбуждении уголовного дела (пункт 5 части 1 статьи 27).

В силу части 1 статьи 134 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации суд в приговоре, определении, постановлении, а следователь, дознаватель в постановлении признают за оправданным либо лицом, в отношении которого прекращено уголовное преследование, право на реабилитацию. Одновременно реабилитированному направляется извещение с разъяснением порядка возмещения вреда, связанного с уголовным преследованием.

Иски о компенсации за причиненный моральный вред в денежном выражении предъявляются в порядке гражданского судопроизводства (часть 2 статьи 136 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации).

Основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации (пункт 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного ареста, а также вред, причиненный юридическому лицу в результате незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного приостановления деятельности, возмещается за счет казны Российской Федерации, а в случаях, предусмотренных законом, за счет казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда в порядке, установленном законом (пункт 1 статьи 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно положениям статьи 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации в случаях, когда вред причинен гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного наложения административного взыскания в виде ареста или исправительных работ, компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда.

В пункте 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2011 года № 17 «О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве» разъяснено, что при определении размера денежной компенсации морального вреда реабилитированному судам необходимо учитывать степень и характер физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, иные заслуживающие внимания обстоятельства, в том числе продолжительность судопроизводства, длительность и условия содержания под стражей, вид исправительного учреждения, в котором лицо отбывало наказание, и другие обстоятельства, имеющие значение при определении размера компенсации морального вреда, а также требования разумности и справедливости. Мотивы принятого решения о компенсации морального вреда должны быть указаны в решении суда.

В постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» (далее - постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33) даны разъяснения о том, что моральный вред, причиненный в связи с незаконным или необоснованным уголовным или административным преследованием, может проявляться, например, в возникновении заболеваний в период незаконного лишения истца свободы, его эмоциональных страданиях в результате нарушений со стороны государственных органов и должностных лиц прав и свобод человека и гражданина, в испытываемом унижении достоинства истца как добросовестного и законопослушного гражданина, ином дискомфортном состоянии, связанном с ограничением прав истца на свободу передвижения, выбор места пребывания, изменением привычного образа жизни, лишением возможности общаться с родственниками и оказывать им помощь, распространением и обсуждением в обществе информации о привлечении лица к уголовной или административной ответственности, потерей работы и затруднениями в трудоустройстве по причине отказов в приеме на работу, сопряженных с фактом возбуждения в отношении истца уголовного дела, ограничением участия истца в общественно-политической жизни (абзац первый пункта 42 названного постановления).

При определении размера компенсации судам в указанных случаях надлежит учитывать в том числе длительность и обстоятельства уголовного преследования, тяжесть инкриминируемого истцу преступления, избранную меру пресечения и причины избрания определенной меры пресечения (например, связанной с лишением свободы), длительность и условия содержания под стражей, однократность и неоднократность такого содержания, вид и продолжительность назначенного уголовного наказания, вид исправительного учреждения, в котором лицо отбывало наказание, личность истца (в частности, образ жизни и род занятий истца, привлекался ли истец ранее к уголовной ответственности), ухудшение состояния здоровья, нарушение поддерживаемых истцом близких семейных отношений с родственниками и другими членами семьи, лишение его возможности оказания необходимой им заботы и помощи, степень испытанных нравственных страданий (абзац второй пункта 42 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33).

Из приведенных норм материального права и разъяснений, данных в постановлениях Пленума Верховного Суда Российской Федерации, следует, что основания возникновения права гражданина на реабилитацию, порядок признания этого права и возмещения гражданину вреда, связанного с уголовным преследованием, закреплены в Уголовно-процессуальном кодексе Российской Федерации, устанавливающем в том числе, что иски за причиненный реабилитированному моральный вред в денежном выражении предъявляются в порядке гражданского судопроизводства. В Гражданском кодексе Российской Федерации содержатся положения об ответственности за вред, причиненный незаконными действиями органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда, а также нормы, определяющие основания, способы и размеры компенсации морального вреда.

Ввиду того, что закон устанавливает лишь общие принципы определения размера компенсации морального вреда, суду при разрешении спора необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимание фактические обстоятельства дела, а также требования разумности, справедливости и соразмерности компенсации последствиям нарушения прав, как основополагающие принципы, предполагающие установление судом баланса интересов сторон спорного правоотношения. Соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

Таким образом, если суд в рамках гражданского судопроизводства признал доказанным факт причинения гражданину морального вреда в результате указанных в пункте 1 статьи 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации незаконных действий (бездействия) органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда и пришел к выводу о необходимости присуждения ему денежной компенсации, то в судебном акте должны быть приведены достаточные мотивы, оправдывающие ту или иную сумму компенсации морального вреда, присуждаемой заявителю, исходя из установленных при разбирательстве дела характера и степени понесенных истцом физических или нравственных страданий, связанных с его индивидуальными особенностями, и иных заслуживающих внимания обстоятельств конкретного дела, при этом оценка таких обстоятельств не может быть формальной.

Компенсация морального вреда, определяемая судом в денежной форме, должна быть соразмерной и адекватной обстоятельствам причинения морального вреда потерпевшему, должна обеспечить баланс частных и публичных интересов с тем, чтобы выплата компенсации морального вреда одним категориям граждан не нарушала бы права других категорий граждан, с учетом того, что казна Российской Федерации формируется в соответствии с законодательством за счет налогов, сборов и платежей, взимаемых с граждан и юридических лиц, которые распределяются и направляются как на возмещение вреда, причиненного государственными органами, так и на осуществление социальных и других значимых для общества программ, для оказания социальной поддержки гражданам, на реализацию прав льготных категорий граждан.

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 и статьей 151 данного кодекса.

В соответствии с пунктами 1 и 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Согласно пункту 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

В соответствии с пунктом 14 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями - страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции).

Пленум Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» в пункте 25 разъяснил, что суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 ГК РФ, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

Определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда (пункт 26 названного Постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации).

В пункте 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни.

В пункте 28 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» указано, что под индивидуальными особенностями потерпевшего, влияющими на размер компенсации морального вреда, следует понимать, в частности, его возраст и состояние здоровья, наличие отношений между причинителем вреда и потерпевшим, профессию и род занятий потерпевшего.

Согласно пункту 30 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 при определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Вопрос о разумности присуждаемой суммы должен решаться с учетом всех обстоятельств дела, в том числе значимости компенсации относительно обычного уровня жизни и общего уровня доходов граждан, в связи с чем исключается присуждение потерпевшему чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы, если только такая сумма не была указана им в исковом заявлении.

Согласно пункту 39 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 судам следует учитывать, что нормами статей 1069 и 1070, абзацев третьего и пятого статьи 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации, рассматриваемыми в системном единстве со статьей 133 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, определяющей основания возникновения права на возмещение государством вреда, причиненного гражданину в результате незаконного и необоснованного уголовного преследования, возможность взыскания компенсации морального вреда, причиненного уголовным преследованием, не обусловлена наличием именно оправдательного приговора, вынесенного в отношении гражданина, или постановления (определения) о прекращении уголовного дела по реабилитирующим основаниям либо решения органа предварительного расследования, прокурора или суда о полной реабилитации подозреваемого или обвиняемого. Поэтому не исключается принятие судом в порядке гражданского судопроизводства решения о взыскании компенсации морального вреда, причиненного при осуществлении уголовного судопроизводства, с учетом обстоятельств конкретного уголовного дела и на основании принципов справедливости и приоритета прав и свобод человека и гражданина.

Судам следует исходить из того, что моральный вред, причиненный в связи с незаконным или необоснованным уголовным преследованием, может проявляться, например, в его эмоциональных страданиях в результате нарушений со стороны государственных органов и должностных лиц прав и свобод человека и гражданина, ином дискомфортном состоянии. При определении размера компенсации судам в указанных случаях надлежит учитывать в том числе длительность и обстоятельства уголовного преследования, тяжесть инкриминируемого истцу преступления, личность истца (в частности, образ жизни и род занятий истца, привлекался ли истец ранее к уголовной ответственности) (пункт 42 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33).

При определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости (пункт 2 статьи 1101 ГК РФ).

В связи с этим сумма компенсации морального вреда, подлежащая взысканию с ответчика, должна быть соразмерной последствиям нарушения и компенсировать потерпевшему перенесенные им физические или нравственные страдания (статья 151 ГК РФ), устранить эти страдания либо сгладить их остроту.

Судам следует иметь в виду, что вопрос о разумности присуждаемой суммы должен решаться с учетом всех обстоятельств дела, в том числе значимости компенсации относительно обычного уровня жизни и общего уровня доходов граждан, в связи с чем исключается присуждение потерпевшему чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы, если только такая сумма не была указана им в исковом заявлении (пункт 30 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда»).

Согласно пункту 37 вышеуказанного Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации моральный вред, причиненный гражданину в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов, подлежит компенсации за счет соответственно казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования при установлении виновности этих органов власти, их должностных лиц в совершении незаконных действий (бездействии) за исключением случаев, установленных законом.

В пункте 38 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» указано, что моральный вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного ареста или исправительных работ, в силу пункта 1 статьи 1070 и абзаца третьего статьи 1100 ГК РФ подлежит компенсации независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда.

Кроме того, также независимо от вины указанных должностных лиц судом может быть взыскана компенсация морального вреда, причиненного гражданину незаконным применением любых иных мер государственного принуждения, в том числе не обусловленных привлечением к уголовной или административной ответственности (статья 2, часть 1 статьи 17 и часть 1 статьи 21 Конституции Российской Федерации, пункт 1 статьи 1070, абзацы третий и пятый статьи 1100 ГК РФ). Так, суд вправе взыскать компенсацию морального вреда, причиненного, например, в результате незаконного задержания в качестве подозреваемого в совершении преступления (статья 91 УПК РФ), или в результате незаконного административного задержания на срок не более 48 часов как меры обеспечения производства по делу об административном правонарушении (часть 3 статьи 27.5 КоАП РФ), или в результате признания незаконным помещения несовершеннолетнего в центр временного содержания для несовершеннолетних правонарушителей органов внутренних дел (статья 22 Федерального закона от 24 июня 1999 г. № 120-ФЗ «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних»), или в результате производства в жилище обыска или выемки, признанных незаконными (статья 12 УПК РФ), и др.

Судам следует учитывать, что нормами статей 1069 и 1070, абзацев третьего и пятого статьи 1100 ГК РФ, рассматриваемыми в системном единстве со статьей 133 УПК РФ, определяющей основания возникновения права на возмещение государством вреда, причиненного гражданину в результате незаконного и необоснованного уголовного преследования, возможность взыскания компенсации морального вреда, причиненного уголовным преследованием, не обусловлена наличием именно оправдательного приговора, вынесенного в отношении гражданина, или постановления (определения) о прекращении уголовного дела по реабилитирующим основаниям либо решения органа предварительного расследования, прокурора или суда о полной реабилитации подозреваемого или обвиняемого. Поэтому не исключается принятие судом в порядке гражданского судопроизводства решения о взыскании компенсации морального вреда, причиненного при осуществлении уголовного судопроизводства, с учетом обстоятельств конкретного уголовного дела и на основании принципов справедливости и приоритета прав и свобод человека и гражданина (например, при отмене меры пресечения в виде заключения под стражу в связи с переквалификацией содеянного на менее тяжкое обвинение, по которому данная мера пресечения применяться не могла, и др.) (пункт 39 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда»).

Из изложенного следует, что моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. К числу таких нематериальных благ относится жизнь, здоровье (состояние физического, психического и социального благополучия человека), семейные и родственные связи. В случае причинения гражданину морального вреда (физических или нравственных страданий) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Право на компенсацию морального вреда возникает при наличии предусмотренных законом оснований и условий ответственности за причинение вреда, а именно физических или нравственных страданий потерпевшего, то есть морального вреда как последствия нарушения личных неимущественных прав или посягательства на иные нематериальные блага, неправомерного действия (бездействия) причинителя вреда, причинной связи между неправомерными действиями и моральным вредом, вины причинителя вреда. Поскольку, предусматривая в качестве способа защиты нематериальных благ компенсацию морального вреда, закон (статьи 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) устанавливает лишь общие принципы для определения размера такой компенсации, суду при разрешении спора о компенсации морального вреда необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимание фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав как основополагающие принципы, предполагающие установление судом баланса интересов сторон.

Разумные и справедливые пределы компенсации морального вреда являются оценочной категорией, четкие критерии его определения применительно к тем или иным категориям дел федеральным законодательством не предусматриваются, следовательно, в каждом случае суд определяет такие пределы с учетом конкретных обстоятельств дела, индивидуальных особенностей истца и характера спорных правоотношений.

В соответствии со статьей 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями части 3 статьи 123 Конституции Российской Федерации и статьи 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, закрепляющих принципы состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

В силу частей 1 и 2 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом. Суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались.

Согласно части 1 статьи 57 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации доказательства представляются лицами, участвующими в деле. Копии документов, представленных в суд лицом, участвующим в деле, направляются или вручаются им другим лицам, участвующим в деле, если у них эти документы отсутствуют, в том числе в случае подачи в суд искового заявления и приложенных к нему документов в электронном виде. Суд вправе предложить лицам, участвующим в деле, представить дополнительные доказательства. В случае, если представление необходимых доказательств для этих лиц затруднительно, суд по их ходатайству оказывает содействие в собирании и истребовании доказательств.

Частью 1 статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации установлено, что суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Результаты оценки доказательств суд обязан отразить в решении, в котором приводятся мотивы, по которым одни доказательства приняты в качестве средств обоснования выводов суда, другие доказательства отвергнуты судом, а также основания, по которым одним доказательствам отдано предпочтение перед другими (часть 4 статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Частью 4 статьи 198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации предусмотрено, что в мотивировочной части решения суда должны быть указаны обстоятельства дела, установленные судом, доказательства, на которых основаны выводы суда об этих обстоятельствах, доводы, по которым суд отвергает те или иные доказательства, законы, которыми руководствовался суд.

Исходя из изложенных выше положений закона каждая сторона спора должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений. Суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать. Суд также вправе предложить лицам, участвующим в деле, представить дополнительные доказательства. При этом бремя доказывания обстоятельств, имеющих значение для дела, между сторонами спора подлежит распределению судом на основании норм материального права, регулирующих спорные отношения, с учетом требований и возражений сторон. Для обеспечения вынесения законного и обоснованного решения суд обязан всесторонне и полно исследовать доказательства, установить фактические обстоятельства и правильно применить законодательство.

Как установлено судом первой инстанции и следует из материалов дела, 18 августа 2016 года старшим следователем Улуг-Хемского межрайонного следственного отдела Следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Республике Тыва, прикомандированным в Эрзинский межрайонный следственный отдел Следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Республике Тыва ФИО, возбуждено уголовное дело № по признакам преступления, предусмотренного ** УК РФ по факту обнаружения ФИО с внешними признаками насильственной смерти.

20 августа 2016 года У. допрошен в качестве свидетеля по обстоятельствам уголовного дела.

20 августа 2016 года вынесено постановление о получении образцов буккального эпителия у свидетеля У., в тот же день у У. получены образцы буккального эпителия на ватную палочку для сравнительного исследования.

10 октября 2016 года вынесено постановление о назначении судебной молекулярно-генетической экспертизы с предоставлением образцов буккального эпителия, в том числе свидетеля У.

В соответствии с заключением эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ на паре резиновых сапог обнаружена кровь мужчины, которая не принадлежит У., эпителиальные клетки, обнаруженные на шортах, не принадлежат У.

6 декабря 2016 года У. допрошен в качестве свидетеля по обстоятельствам уголовного дела.

6 декабря 2016 года проведена проверка показаний на месте свидетеля У.

6 декабря 2016 года вынесено постановление о производстве у свидетеля У. выемки автомобильных шин, расположенных на территории **.

6 декабря 2016 года на территории ** у свидетеля У. произведена выемка 2 автомобильных шин.

6 декабря 2016 года вынесено постановление о получении образцов следов рук у свидетеля У., в тот же день у У. для сравнительного исследования получены образцы следов рук для сравнительного исследования.

8 декабря 2016 года вынесено постановление о назначении судебной трассологической экспертизы с предоставлением в распоряжение эксперта, в том числе 2 автомобильных шин, изъятых у свидетеля У. в ходе производства выемки.

В соответствии с заключением эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ след беговой дорожки протектора шин на фотоизображении № фототаблицы к протоколу осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ оставлен не шинами, представленных на экспертизу.

Согласно результатам проверки по учету следов рук ЭКЦ МВД по РТ от 6 декабря 2016 года, при проверке дактилокарты У., дактилоскопированного в ПП №10 МО МВД России «Тандинский» установлено совпадение отпечатка большого пальца правой руки со следом пальца руки, откопированным с поверхности бутылки из под пива «Большая кружка», изъятой в ходе осмотра места происшествия по уголовному делу № по ** УК РФ.

8 декабря 2016 года вынесено постановление о назначении судебной дактилоскопической экспертизы с предоставлением в распоряжение эксперта, в том числе образцов следов рук свидетеля У.

В соответствии с заключением эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ след пальца руки на дактилопленке размером 28х35мм оставлен большим пальцем правой руки свидетеля У.

16 февраля 2017 года в 17 часов 58 минут У. задержан в порядке ст.ст. 91, 92 УПК РФ по подозрению к совершению данного преступления.

17 февраля 2017 года по делу вынесено постановление о допуске в качестве защитника адвоката ФИО для защиты интересов подозреваемого У.

17 февраля 2017 года У. допрошен в качестве подозреваемого.

18 февраля 2017 года в 17 часов 50 минут У. освобожден из под стражи.

18 апреля 2017 года предварительное следствие по уголовному делу № приостановлено на основании п. 1 ч. 1 ст. 208 УПК РФ, то есть лицо, подлежащее привлечению в качестве обвиняемого не установлено.

12 сентября 2018 года предварительное следствие по уголовному делу № возобновлено.

21 сентября 2018 года между свидетелем ФИО и подозреваемым У. проведена очная ставка.

22 сентября 2018 года вынесено постановление о прекращении уголовного преследования по уголовному делу № в отношении подозреваемого У. на основании п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК РФ, то есть за непричастностью подозреваемого к совершению преступления, предусмотренного ** УК РФ.

Из ответа Эрзинского МСО СУ СК России по Республике Тыва от 25 июня 2025 года следует, что в Эрзинском МСО каких-либо сведений об избрании меры пресечения в отношении У. по уголовному делу №, также о поступлении ходатайств (в устном и письменном виде) от защитника подозреваемого У. - ФИО не имеются. Все сведения находится в материалах указанного дела.

1 октября 2023 года Д. приговором Эрзинского районного суда Республики Тыва признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ** УК РФ.

Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Тыва от 23 января 2024 года приговор Эрзинского районного суда Республики Тыва от 1 октября 2023 года в отношении Д. оставлен без изменения.

Из письма и.о. прокурора Тес-Хемского района ФИО от 13 июня 2024 года, адресованной ФИО в интересах У. следует, что прокуратурой Тес-Хемского района рассмотрено обращение о принесении от имени государства официального извинения У. в связи с незаконным привлечением к уголовной ответственности и последующим прекращением уголовного преследования на основании п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК РФ. Установлено, что 18 августа 2016 года возбуждено уголовное дело № по признакам преступления, предусмотренного ** УК РФ, в рамках которого к уголовному ответственности привлекался У. В ходе дальнейшего расследования 22 сентября 2018 года вынесено постановление о прекращении уголовного преследования в отношении У. на основании п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК РФ. В связи с изложенным, 13 июня 2024 года им направлено письменное официальное извинение У. от имени государства за причиненный вред в связи с привлечением к уголовной ответственности.

Согласно письму и.о. прокурора Тес-Хемского района ФИО от 13 июня 2024 года, адресованному У., в соответствии с требованиями ст. 136 УПК РФ от имени государства приносит ему официальное извинение в связи с необоснованным привлечением к уголовной ответственности по ** УК РФ по уголовному делу №, возбужденному ДД.ММ.ГГГГ по признакам преступления, предусмотренного ** УК РФ. Разъясняет, что действующим уголовно-процессуальным законодательством ему предоставляется право обратиться с требованием о возмещении имущественного вреда, восстановлении трудовых, пенсионных, жилищных и иных прав в орган, вынесший решение о прекращении уголовного дела (преследования), а также предъявить иск о компенсации за причиненный моральный вред в денежном выражении в порядке гражданского судопроизводства.

Согласно свидетельству о рождении серии №, выданного ДД.ММ.ГГГГ органом ЗАГС Министерства юстиции Республики Тыва в Тес-Хемском районе У. родилась ДД.ММ.ГГГГ в ** Республики Тыва, в графе «отец» указан У., в графе «мать» - ФИО

Согласно справке серия МСЭ№, выданной ДД.ММ.ГГГГ руководителем бюро медико-социальной экспертизы, У., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, повторно установлена ** на срок до **, группа **

Согласно индивидуальной программе реабилитации или абилитации ребенка** № к протоколу проведения медико-социальной экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ У. рекомендовано проведение реабилитационных или абилитационных мероприятий с 20 декабря 2017 года по 18 октября 2026 года.

Из справки Государственного учреждения - Отделения Фонда пенсионного и социального страхования по Республике Тыва от 4 марта 2024 года следует, что У. действительно осуществляет уход за ребенком** У., ДД.ММ.ГГГГ года рождения.

Из ответа Отделения пенсионного и социального страхования Российской Федерации по Республике Тыва от 16 июня 2025 года У. состояла на учете в Отделении Фонда на получение санитарно-курортного лечения по профилю ** заболевания, в том числе ** с 21 июня 2017 года и была обеспечена путевками для ребенка** и сопровождающему лицу ФИО в санаторий АО «**» ** с датой заезда с 3 сентября 2021 года по 23 сентября 2021 года. В 2024 году по заявлению от 6 октября 2022 года У. также была обеспечена путевками для ребенка** и сопровождающему ФИО в ООО ** с датой заезда с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ. По состоянию на 25 июня 2025 года У. с заявлением о предоставлении путевки на санаторно-курортное лечение в Отделение Фонда не обращалась.

Согласно характеристике администрации сумона Чыргаланды Тес-Хемского кожууна от 15 июля 2025 года, У. женат, имеет дочь, которая является **. По месту жительства характеризуется с положительной стороны, жалобы и замечания в отношении него не поступали.

Из показаний свидетеля ФИО, допрошенного в суде первой инстанции следует, что У. является ее супругом, совместно проживают с ним с 1997 года, имеют 3 детей, один из детей является ребенком**, в 2016 году супруга У. вызывали в полицию на допрос в качестве свидетеля несколько раз, в 2017 году он был задержан на 2 дня. Его увозили в с. Бай-Хаак, до окончания предварительного следствия он не должен был уезжать из Тес-Хемского района, поэтому на курортное лечение с дочерью он не смог выехать, нормальное лечение дочь в 2017 году не получила, она сама не могла выезжать с дочерью на лечение в связи с занятостью на работе. В период уголовного преследования она, дочь и сам У. сильно переживали, она работает в ** с 8 до 14 часов, в отпуск уходила, поэтому ребенок находился с отцом, он ухаживал за дочерью, даже в период вызовов его в полицию, У. перестал общаться с односельчанами и одноклассниками, перестал выходить на улицу, ранее он не попадал в полицию, из-за переживаний у него поднималось давление. У дочери лечение два раза в год. До 5 лет она с дочерью проходила лечение, с 5 лет она проходит лечение с отцом, У. ранее занимался частным извозом. В период уголовного преследования супруга с их ребенком перестали играть другие дети.

Из показаний свидетеля ФИО следует, что У. является его соседом, знает его со школы, с 1989 года, У. старше его по возрасту. Знает, что У. привлекался к уголовной ответственности, узнал от жителей села, из-за того, что его подозревали в совершении преступления У. очень сильно переживал, он перестал к нему ходить в дом, стал замкнутым, не общался ни с кем, а ранее он был общительным человеком, разговорчивым, по какому делу его подозревают, он не говорил ему, об обстоятельствах дела ему ничего не известно, знает, что У. занимался самолечением.

Из показаний свидетеля ФИО следует, что с У. состоят в дружеских отношениях, знает его с 1994-1995 годов, знает, что У. ничего не совершал, по характеру спокойный, разговорчивый был, не ссорился ни с кем, о том, что он подозревается по уголовному делу узнала от его супруги ФИО и от самого У., в 2017 году было совершено преступление, в результате которого наступила смерть человека, после уголовного преследования У. стал меньше общаться, не выходил из дома, когда к нему заходили в гости, он уходил в другую комнату, ему было стыдно, что он подозревается в совершении преступления, сильно переживал из-за этого.

Суд первой инстанции при разрешении данного спора, руководствуясь положениями статей 133, 136 УПК РФ, статей 150, 151, 1070, 1100, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, установив, что в отношении истца имело место незаконное уголовное преследование по уголовному делу, возбужденному по признакам состава преступления, предусмотренного ** УК РФ, то есть в совершении особо тяжкого преступления, он незаконно находился в статусе подозреваемого в период с 16 февраля 2017 года по 22 сентября 2018 года (583 дня) и содержался под стражей с 16 февраля 2017 года по 18 февраля 2017 года, когда был задержан в порядке ст. 91-92 УПК РФ, с его участием проводились вышеуказанные следственные действия, пришел к выводу, что истец имеет право на компенсацию морального вреда, поскольку уголовное преследование по уголовному делу № в отношении У. прекращено за непричастностью подозреваемого к совершению преступления, предусмотренного ** УК РФ.

Судебная коллегия с данным выводом суда первой инстанции соглашается.

Суд первой инстанции пришел к выводу, что истцу причинен моральный вред в результате незаконного уголовного преследования, который выразился в эмоциональных страданиях в результате нарушений со стороны государственных органов и должностных лиц прав и свобод человека и гражданина, унижении его достоинства, дискомфортном состоянии, связанном с ограничением права истца на свободу передвижения, изменением привычного образа жизни.

Приняв во внимание фактические обстоятельства дела, длительное нахождение истца под уголовным преследованием более 1 года с 16 февраля 2017 по 22 сентября 2018 года (583 дня), личность истца, который являлся добропорядочным членом общества, в связи с незаконным содержанием под стражей был ограничен в свободе передвижения и общения со своим ребенком и родственниками в этот период, в связи с чем, незаконное уголовное преследование за особо тяжкое преступление явилось для истца существенным психотравмирующим фактором, с учетом требований разумности и справедливости, степени тяжести перенесенных истцом нравственных страданий, суд определил размер компенсации морального вреда в размере 70 000 руб.

Довод истца У. и его представителя ФИО о том, что из-за уголовного преследования он пропустил важные курсы лечения за пределами Республики Тыва его дочери **, а также, что уголовное преследование отразилось на психоэмоциональном состояние его ребенка - инвалида суд отверг.

Также суд первой инстанции пришел к выводу о том, что физические страдания истца связанные с переживаниями по поводу его уголовного преследования, повышением артериального давления документально медицинскими документами не подтверждены в соответствии со ст. 56 ГПК РФ.

Из приведенных положений закона и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации следует, что определение размера компенсации морального вреда в каждом деле носит индивидуальный характер и зависит от совокупности конкретных обстоятельств дела, подлежащих исследованию и оценке судом.

При этом сама компенсация морального вреда, определяемая судом в денежной форме, должна быть соразмерной и адекватной обстоятельствам причинения морального вреда потерпевшему, а также характеру и степени причиненных ему физических и (или) нравственных страданий.

Как указано выше, У. органами предварительного следствия подозревался в совершении особо тяжкого преступления, предусмотренного ч.4 ст.111 УК РФ, в период предварительного расследования был задержан в порядке ст.ст. 91, 92 УПК РФ на 2 дня.

Определяя размер компенсации морального вреда в сумме 70 000 руб., суд первой инстанции указал на длительное нахождение истца под уголовным преследованием более 1 года с 16 февраля 2017 года по 22 сентября 2018 года (583 дня), личность истца, который являлся добропорядочным членом общества, в связи с незаконным содержанием под стражей был ограничен в свободе передвижения и общения со своим ребенком и родственниками в этот период, в связи с чем, незаконное уголовное преследование за особо тяжкое преступление явилось для истца существенным психотравмирующим фактором.

Доводы о том, что из-за уголовного преследования истец пропустил важные курсы лечения за пределами Республики Тыва его дочери инвалида, суд первой инстанции обоснованно отклонил, поскольку в период предварительного следствия в отношении него мера пресечения и иные меры процессуального принуждения не избирались, не был ограничен в передвижении, мог поехать на лечение с дочерью, уведомив об этом следователя.

Также, довод истца о том, что факт уголовного преследования отразился на психоэмоциональном состояние его ребенка - инвалида, за которой истец осуществляет уход, судом правомерно не принято во внимание, поскольку компенсация морального вреда должна быть определена применительно к личности реабилитированного гражданина, а не его близких родственников.

Судебная коллегия, оценивая материалы дела, полагает, что доводы апелляционной жалобы о том, что заявленная истцом сумма компенсации морального вреда является завышенной, заслуживают внимания, поскольку суд первой инстанции вышеприведенные нормативные положения применил неправильно и не учел разъяснения, данные в постановлениях Пленума Верховного Суда Российской Федерации.

Суд первой инстанции при разрешении исковых требований У. о взыскании с Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации компенсации морального вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием, приведенные нормативные положения применили неправильно, разъяснения, данные в постановлениях Пленума Верховного Суда Российской Федерации, не учел.

Взыскивая с Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу истца компенсацию морального вреда, причиненного незаконным привлечением к уголовной ответственности, в размере 70 000 руб., суд первой инстанции сослался в обоснование такого вывода на факт незаконного и необоснованного уголовного преследования по уголовному делу в совершении особо тяжкого преступления, предусмотренного ч.4 ст.111 УК РФ, но не оценил в совокупности конкретные обстоятельства по уголовному делу, в том числе обстоятельства, послужившие основанием для возбуждения уголовного дела, по которому У. имел статус подозреваемого, причины уголовного преследования, не соотнес их с тяжестью причиненных истцу в результате таких действий нравственных страданий, то есть размер присужденной У. компенсации морального вреда не был индивидуализирован применительно к личности истца и обстоятельствам его уголовного преследования.

Определяя размер компенсации причиненного У. незаконным привлечением к уголовной ответственности морального вреда в сумме 70 000 руб., суд первой инстанции лишь формально перечислил ряд обстоятельств общего характера, которые учитываются при определении размера компенсации морального вреда, - тяжесть инкриминируемого преступления, длительность уголовного преследования, в процессе которого проводились различные следственные действия, процессуальный статус истца, однако не привел каких-либо доказательств, свидетельствующих о степени и характере перенесенных истцом в связи с этими обстоятельствами физических и нравственных страданий, не указал, каким образом приведенные У. обстоятельства повлияли на размер компенсации морального вреда, взысканной с Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу истца.

Указывая на то, что незаконное привлечение к уголовной ответственности и незаконное содержание под стражей накладывает ограничение на личную свободу гражданина, судом первой инстанции в судебном постановлении не конкретизировано в чем именно выразились ограничения в отношении истца, и каким образом это повлияло на ограничение свободы его передвижения.

Между тем вывод суда первой инстанции о размере взысканной в пользу У. компенсации морального вреда требованиям процессуального закона не отвечают, основаны лишь на приводимых самим истцом доводах об обстоятельствах, касающихся его уголовного преследования, и не подтверждены какими-либо доказательствами.

При определении размера компенсации морального вреда суд исходил из самого факта незаконного уголовного преследования, указал на учет личности истца, отсутствие у него судимости, ограничения, имевшие место в отношении истца в период предварительного расследования, которые, по мнению суда, были связаны с подозрением У. в совершении преступления, в отношении которого уголовное дело в отношении истца прекращено по реабилитирующему основанию. Также суд учел доказанность ограничений прав истца.

Судебная коллегия согласиться с обжалуемым судебным актом не может, поскольку выводы суда основаны на неправильном толковании и применении норм материального права, регулирующих спорные отношения, и сделаны с существенным нарушением норм процессуального права.

Судом первой инстанции при определении размера компенсации морального вреда не были учтены иные значимые обстоятельства, в том числе, связанные с возбуждением уголовного дела. При определении размера компенсации морального вреда, необходимо учитывать особенности личности потерпевшего, а также обстоятельства, в связи с которым возбуждалось и проводилось уголовное преследование.

При этом суд первой инстанции проигнорировал заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а именно то, что возбуждение 18 августа 2016 года уголовного дела № по признакам состава преступления, предусмотренного ** УК РФ, было в отношении неустановленного лица, привлечение У. по этому уголовному делу в качестве подозреваемого и его задержание порядке ст.ст. 91, 92 УПК РФ на 2 дня были обусловлены следующими обстоятельствами.

ДД.ММ.ГГГГ между 19-20 часами на открытом участке местности ** Республики Тыва Д. (осужденный) вместе со знакомыми ФИО (потерпевший), У. (истец) и ФИО расписывали спиртное. В ходе распития спиртного между Д. и ФИО возникла ссора. В тот же день, в то же время Д. намеренно нанес кулаками и обутыми в твердую обувь ногами множественные удары в жизненно-важные органы человека по голове, грудной клетке и телу ФИО, причинив ему телесные повреждения в виде кровоизлияния в кожно-мышечные лоскуты головы в височной области справа и в теменно-затылочной области слева; ушибленные раны на правой и левой ушных раковинах, на слизистой оболочке верхней губы слева; кровоподтеки, ссадины на лице и в области гребня тазовой кости справа; кровоподтеки на правом плече в верхней трети, на правом лучезапястном суставе, на левом коленном суставе; множественные ссадины на правом бедре, в совокупности, расценивающийся как легкий вред здоровью, а также тупой травмы грудной клетки с кровоподтеками: в области левой ключицы, на грудной клетке слева, на правой боковой грудной клетки, на левой грудной клетки; с переломами ребер: справа, из них переломы 5,6,8 ребер с нарушением целостности пристеночной плевры и повреждением нижней доли правого легкого с кровотечением в правую плевральную полость, слева 3,4,5 ребер, из них переломы 4,5 ребер с нарушением целостности пристеночной плевры и повреждением нижней доли левого легкого; с кровоизлиянием в мягкие ткани в местах переломов и в мышцы груди слева и справа, осложнившаяся развитием травматического шока, которая явилась тяжким вредом здоровью по признаку опасности и повлекла смерть ФИО на месте происшествия.

Судом первой инстанции не учтено, что за период уголовного преследования У. с 16 февраля 2017 года по 22 сентября 2022 года (583 календарных дня или 1 год 7 месяцев 6 дней) с его участием проводились лишь допрос в качестве подозреваемого (17 февраля 2017 года) и очная ставка со свидетелем (21 сентября 2018 года).

Кроме этого с 18 апреля 2017 года по 12 сентября 2018 года (512 календарных дней или 1 год 4 месяца 25 дней) производство предварительного следствия было приостановлено.

В рамках уголовного преследования каких-либо мер процессуального принуждения не применялось, мера пресечения не избиралась, У. находился под стражей 2 дня при его задержании.

Истцом не представлено в суд доказательств перенесенных им значительных нравственных страданий, причиненных ему в результате незаконного уголовного преследования, которые бы обосновывали размер заявленных требований о компенсации морального вреда и определенных судом первой инстанции.

Доводы истца о том, что нарушено право его передвижения ничем не подтверждено, поскольку мера пресечения и меры процессуального принуждения к нему не применялись, кроме того отсутствует подтверждение, что следователем запрещалось У. куда-либо выезжать за пределы места проживания или было отказано У. выезжать куда-либо за пределы Тес-Хемского района.

Поэтому вывод суда о том, что в связи с уголовным преследованием истец в течение длительного времени подвергался ограничениям прав и свобод личности, был лишен вести привычный образ жизни, не соответствует фактическим обстоятельствам делам и не подтвержден материалами дела.

Доказательства ухудшении состояния здоровья истца, наступления иных негативных последствий У. не представлено ни суду первой инстанции, ни суду апелляционной инстанции.

Из приведенных норм материального права и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению следует, что компенсация морального вреда, являясь одним из способов возмещения вреда лицу, которое незаконно или необоснованно было подвергнуто уголовному преследованию, направлена на возмещение такому лицу тех нравственных и (или) физических страданий, которые оно претерпевало в результате незаконного уголовного преследования. Реабилитированный гражданин (истец по делу о компенсации морального вреда в связи с незаконным уголовным преследованием) должен доказать характер и степень нравственных и (или) физических страданий, причиненных ему в результате незаконного уголовного преследования.

Исходя из цели присуждения компенсации морального вреда реабилитированному гражданину размер этой компенсации должен быть индивидуализирован, то есть определен судом применительно к личности реабилитированного гражданина, к понесенным именно им нравственным и (или) физическим страданиям в результате незаконного уголовного преследования, с учетом длительности и обстоятельств уголовного преследования, тяжести инкриминируемого ему преступления, избранной в отношении его меры процессуального принуждения, причины избрания такой меры и иных обстоятельств, сопряженных с фактом возбуждения в отношении гражданина уголовного дела.

Вместе с тем компенсация морального вреда должна быть адекватной обстоятельствам причинения морального вреда лицу, подвергнутому незаконному уголовному преследованию, и должна обеспечить баланс частных и публичных интересов, с тем чтобы выплата компенсации морального вреда одним категориям граждан не нарушала бы права других категорий граждан, поскольку казна Российской Федерации формируется в соответствии с законодательством за счет налогов, сборов и платежей, взимаемых с граждан и юридических лиц, которые распределяются и направляются как на возмещение вреда, причиненного государственными органами, так и на осуществление социальных и других значимых для общества программ, для оказания социальной поддержки гражданам, на реализацию прав льготных категорий граждан.

В судебном акте должны быть приведены достаточные и убедительные мотивы в обоснование той или иной суммы компенсации морального вреда, присуждаемой гражданину в связи с незаконным уголовным преследованием, исходя из установленных при разбирательстве дела характера и степени понесенных им физических или нравственных страданий, связанных с его индивидуальными особенностями, и иных заслуживающих внимания обстоятельств конкретного дела. Оценка таких обстоятельств судом не может быть формальной.

Поскольку закон устанавливает лишь общие принципы определения размера компенсации морального вреда, суду при разрешении спора необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности, справедливости и соразмерности компенсации последствиям нарушения прав, как основополагающие принципы, предполагающие установление судом баланса интересов сторон спорного правоотношения. Соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

Таким образом, если суд в рамках гражданского судопроизводства признал доказанным факт причинения гражданину морального вреда в результате указанных в пункте 1 статьи 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации незаконных действий органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда и пришел к выводу о необходимости присуждения ему денежной компенсации, то в судебном акте должны быть приведены достаточные мотивы, оправдывающие ту или иную сумму компенсации морального вреда, присуждаемой заявителю, исходя из установленных при разбирательстве дела характера и степени понесенных истцом физических или нравственных страданий, связанных с его индивидуальными особенностями, и иных заслуживающих внимания обстоятельств конкретного дела, при этом оценка таких обстоятельств не может быть формальной.

Компенсация морального вреда, определяемая судом в денежной форме, должна быть соразмерной и адекватной обстоятельствам причинения морального вреда потерпевшему, должна обеспечить баланс частных и публичных интересов с тем, чтобы выплата компенсации морального вреда одним категориям граждан не нарушала бы права других категорий граждан, с учетом того, что казна Российской Федерации формируется в соответствии с законодательством за счет налогов, сборов и платежей, взимаемых с граждан и юридических лиц, которые распределяются и направляются как на возмещение вреда, причиненного государственными органами, так и на осуществление социальных и других значимых для общества программ, для оказания социальной поддержки гражданам, на реализацию прав льготных категорий граждан.

Суд первой инстанции при разрешении настоящего спора, приведенные нормативные положения применили неправильно и не учел разъяснения, данные в постановлениях Пленума Верховного Суда Российской Федерации.

Взыскивая с Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу истца компенсацию морального вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием, в 70 000 руб., суд не оценил всю совокупность конкретных незаконных действий причинителя вреда, не соотнес их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, не учел заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности, справедливости и соразмерности компенсации последствиям нарушения прав.

Определяя размер компенсации причиненного истцу незаконным уголовным преследованием морального вреда в 70 00 руб., суд лишь формально перечислили ряд обстоятельств общего характера, которые учитываются при определении размера компенсации морального вреда, - длительность уголовного преследования, задержание его на 2 дня, однако, с учетом фактических обстоятельств дела не привел каких-либо доказательств, свидетельствующих о степени и характере перенесенных истцом в связи с этими обстоятельствами физических и нравственных страданий.

Между тем выводы суда первой инстанции о размере взысканной компенсации морального вреда требованиям процессуального закона не отвечают, поскольку основаны лишь на приводимых самим истцом в исковом заявлении доводах об обстоятельствах, касающихся его уголовного преследования, и не подтверждены какими-либо доказательствами.

Судом оставлены без правовой оценки заявления ответчика о том, что обязанность по соблюдению предусмотренных законом требований разумности и справедливости должна обеспечить баланс частных и публичных интересов с тем, чтобы реабилитированному лицу максимально возмещался причиненный моральный вред и чтобы выплата компенсации морального вреда одним категориям граждан не нарушала бы права других категорий граждан, не допускала неосновательного обогащения потерпевшего.

Определяя размер компенсации морального вреда, применив положения статьи 1101 ГК РФ, суд должен исходить не только из обязанности максимально возместить причиненный моральный вред реабилитированному лицу, но и не допустить неосновательного обогащения потерпевшего.

Поскольку моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в денежной форме и полного возмещения, предусмотренная законом компенсация должна отвечать признакам справедливого вознаграждения потерпевшего за перенесенные страдания.

Учитывая изложенное, судебная коллегия полагает, что решение суда первой инстанции подлежит изменению в части размера присужденной истцу компенсации морального вреда, которая должна быть взыскана в размере 20 000 рублей.

Взыскание в пользу истца компенсации морального вреда в заявленной истцом размере судебная коллегия находит чрезмерным и не отвечающим требованиям разумности и справедливости.

По мнению, судебной коллегии, сумма 20 000 рублей способна компенсировать причиненные истцу страдания, не является чрезмерной, не свидетельствует о злоупотреблении истцом своими правами, не является непомерно высокой для ответчика.

При ее определении судебная коллегия учитывает установленные по делу обстоятельства, факт незаконного привлечения истца к уголовной ответственности, вместе с тем, коллегия учитывает личность истца, его нахождение под стражей 2 дня в юридически значимый период в результате привлечения к уголовной ответственности за ** преступление, по которым состоялся обвинительный приговор, вступивший в законную силу в отношении другого лица, учитывает коллегия и то, что мера процессуального принуждения, мера пресечения истцу не избирались. Кроме этого, судебная коллегия учла то обстоятельство, что в юридически значимый период истец осуществлял уход за ребенком**

Доказательств причинения истцу нравственных страданий в большей степени истцом не представлено.

На основании изложенного, решение суда подлежит изменению, со взысканием с Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу истца компенсации морального вреда в размере 20 000 рублей.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд первой инстанции принял во внимание, что истцу причинен моральный вред в результате незаконного уголовного преследования, который выразился в эмоциональных страданиях в результате нарушений со стороны государственных органов и должностных лиц прав и свобод человека и гражданина, унижении его достоинства, дискомфортном состоянии, связанном с ограничением права истца на свободу передвижения, изменением привычного образа жизни.

Судебная коллегия в целом соглашается с обоснованностью вывода суда первой инстанции в части наличия оснований для взыскания в пользу истца компенсации морального вреда, вместе с тем, полагает, что заслуживают внимание доводы апелляционной жалобы ответчика о чрезмерности присужденной суммы компенсации морального вреда, поскольку в представленных материалах дела отсутствуют подтверждающие доказательства причинение морального вреда как в заявленном истцом размере, так и размере, определенным судом первой инстанции.

Таким образом, по смыслу приведенного выше правового регулирования размер компенсации морального вреда определяется исходя из установленных при разбирательстве дела характера и степени, понесенных истцом физических или нравственных страданий, связанных с его индивидуальными особенностями, и иных заслуживающих внимания обстоятельств конкретного дела, ее сумма должна быть адекватной и реальной.

Моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в денежном эквиваленте и полного возмещения, предусмотренная законом денежная компенсация должна лишь отвечать признакам справедливого вознаграждения потерпевшему за перенесенные страдания.

Вместе с тем, определяя подлежащую ко взысканию с ответчика в пользу истца компенсацию морального вреда в размере 70 000 руб., суд первой инстанции не учел в полной мере, что в отношении истца в рамках уголовного преследования каких-либо мер принуждения не применялось. Истцом не представлено в суд доказательств перенесенных им значительных нравственных страданий, причиненных ему в результате незаконного уголовного преследования, которые бы обосновывали размер заявленных требований о компенсации морального вреда в 3 000 000 руб. и определенный судом размер в сумме 70 000 руб. Доводы иска о том, что истец находился в стрессовой ситуации, не мог расслабиться, признаются судом апелляционной инстанции несостоятельными, ввиду недоказанности причинно-следственной связи. Доказательств тому, что в результате незаконного уголовного преследования ухудшилось состояние здоровья истца, не подтверждены доказательствами по делу в порядке ст. 56 ГПК РФ. Несостоятельными являются и доводы иска о том, что был лишен возможности общаться с семьей, родственниками и друзьями, в ходе следствия истец постоянно находился в нервном напряжении, ухудшились отношения с родственниками и односельчанами. Доказательств тому, что в результате незаконного уголовного преследования наступили какие-либо негативные последствия для ведения истцом привычного образа жизни в период расследования уголовного дела или в связи с незаконным уголовным преследованием истца, в дело не представлено. Доказательств тому, что уголовное преследование повлияло на его семейные отношения, ухудшились отношения в семье в дело не представлено. Процессуальных решений, вступивших в законную силу, которые бы свидетельствовали о незаконности действий должностных лиц в рамках уголовного дела, в частности, при совершении процессуальных действий, совершаемых в отношении истца, в материалах дела не имеется.

По мнению, судебной коллегии, при определении размера компенсации морального вреда суд первой инстанции формально перечислил ряд обстоятельств общего и личного характера, учитываемых при определении размера компенсации морального вреда, длительность незаконного уголовного преследования и нахождения под стражей 2 дня, проведение следственных действий с участием истца, отнесение преступления к категории особо тяжких, личность истца, его индивидуальные особенности, однако не привел каких-либо конкретных доказательств, свидетельствующих о степени и характере перенесенных истцом в связи с этими обстоятельствами физических и нравственных страданий. Также суд не указал, каким образом перечисленные истцом обстоятельства в обоснование заявленной компенсации морального вреда повлияли на размер компенсации морального вреда, взысканной с Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу истца.

Таким образом, размер присужденной компенсации морального вреда не был в должной мере индивидуализирован применительно к личности истца и обстоятельствам его уголовного преследования.

Таким образом, каких-либо убедительных доказательств причинения истцу морального вреда незаконным уголовным преследованием, что по вине органов следствия он находился в состоянии постоянного нервного напряжения и испытывал постоянный стресс, у него ухудшилось состояние здоровья, что привлечение к уголовной ответственности повлияло на его взаимоотношения с друзьями, с близкими родственниками, в ходе рассмотрения дела представлены не были.

С учетом вышеприведенных обстоятельств, учитывая глубину и характер физических и нравственных страданий истца в период незаконного привлечения к уголовной ответственности, принимая во внимание то, что сведения о том, что ранее истец отбывал наказание в виде реального лишения свободы, был судим, отсутствуют, также отсутствуют сведения о причинении здоровью истца какого-либо вреда, судебная коллегия приходит к выводу о том, что компенсация морального вреда в размере 20 000 рублей будет отвечать требованиям разумности и справедливости. Присуждая компенсацию морального вреда именно в таком размере, коллегия полагает, что именно такая сумма компенсации будет соразмерной и адекватной обстоятельствам причинения морального вреда потерпевшему, а также обеспечит баланс частных и публичных интересов.

Несмотря на то, что истец не был ограничен в свободе передвижения, жил нормальной жизнью, вместе с тем в результате незаконного уголовного преследования истцу причинены нравственные страдания, поскольку подвергаясь уголовному преследованию, истец находился под бременем ответственности за особо тяжкое преступление, которое не совершал, следовательно, бесспорно претерпевал нравственные страдания.

Кроме того, само по себе придание гражданину статуса подозреваемого, тем более в совершении особо тяжкого преступления, наказание за которое предусматривает лишение свободы до пятнадцати лет влечет для него неблагоприятные последствия в оценке его личных качеств в обществе, возможность осуждения за совершенное преступление, возможность применения уголовного наказания, что, безусловно, причиняет нравственные страдания человеку, связанные с умалением его доброго имени и репутации, тревогу за свое будущее.

Кроме того, при определении размера компенсации морального вреда необходимо учитывать требования разумности и справедливости, позволяющие, с одной стороны, максимально возместить причиненный моральный вред, с другой - не допустить неосновательного обогащения потерпевшего.

Поскольку моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в денежном эквиваленте и полного возмещения, то предусмотренная законом денежная компенсация должна лишь отвечать признакам справедливого вознаграждения потерпевшему за перенесенные страдания.

Учитывая изложенное, судебная коллегия полагает, что по настоящему делу у суда первой инстанции отсутствовали основания для взыскания в пользу истца денежной компенсации морального вреда в столь значительном размере и считает необходимым определить ее в сумме 20 000 руб., что в большей степени отвечает критериям разумности и справедливости, а также обстоятельствам причинения истцу морального вреда.

Признавая отсутствие оснований для взыскания компенсации морального вреда в большем размере, судебная коллегия полагает, что такая сумма объективно не является оправданной, адекватной и соответствующей перенесенным страданиям, ее взыскание будет противоречить правовым принципам обеспечения восстановления нарушенного права и соразмерности ответственности.

Учитывая изложенное, решение суда первой инстанции подлежит изменению в части размера взысканной в пользу истца компенсации морального вреда.

Таким образом, если суд в рамках гражданского судопроизводства признал доказанным факт причинения гражданину морального вреда в результате указанных в пункте 1 статьи 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации незаконных действий органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда и пришел к выводу о необходимости присуждения ему денежной компенсации, то в судебном акте должны быть приведены достаточные мотивы, оправдывающие ту или иную сумму компенсации морального вреда, присуждаемой заявителю, исходя из установленных при разбирательстве дела характера и степени понесенных истцом физических или нравственных страданий, связанных с его индивидуальными особенностями, и иных заслуживающих внимания обстоятельств конкретного дела, при этом оценка таких обстоятельств не может быть формальной.

Компенсация морального вреда, определяемая судом в денежной форме, должна быть соразмерной и адекватной обстоятельствам причинения морального вреда потерпевшему, должна обеспечить баланс частных и публичных интересов с тем, чтобы выплата компенсации морального вреда одним категориям граждан не нарушала бы права других категорий граждан, с учетом того, что казна Российской Федерации формируется в соответствии с законодательством за счет налогов, сборов и платежей, взимаемых с граждан и юридических лиц, которые распределяются и направляются как на возмещение вреда, причиненного государственными органами, так и на осуществление социальных и других значимых для общества программ, для оказания социальной поддержки гражданам, на реализацию прав льготных категорий граждан.

Таким образом, по смыслу приведенного выше правового регулирования, размер компенсации морального вреда определяется исходя из установленных при разбирательстве дела характера и степени понесенных истцом физических или нравственных страданий, связанных с его индивидуальными особенностями, и иных заслуживающих внимания обстоятельств конкретного дела.

Суд первой инстанции не учел, что обязанность по соблюдению предусмотренных законом требований разумности и справедливости должна обеспечить баланс частных и публичных интересов с тем, чтобы реабилитированному лицу максимально возмещался причиненный моральный вред и чтобы выплата компенсации морального вреда одним категориям граждан не нарушала бы права других категорий граждан, не допускала неосновательного обогащения потерпевшего.

Кроме этого, в материалы дела не представлены доказательства, подтверждающие ухудшение состояния здоровья истца из-за незаконного привлечения к уголовному преследованию.

Данные обстоятельства указывают на то, что доводы апелляционной жалобы, размер присужденной компенсации не отвечает требованиям разумности и справедливости, не соответствует характеру и объему причиненных истцу нравственных страданий, являются обоснованными.

Верховный Суд Российской Федерации в своих постановлениях подчеркивает, что при определении размера компенсации должны учитываться не только формальные критерии, но и индивидуальные особенности потерпевшего, а также требования разумности и справедливости.

При этом, судебная коллегия не соглашается с доводами жалобы об отсутствии оснований для взыскания морального вреда, поскольку отсутствие доказательств ухудшения состояния здоровья, утраты дружеских связей и работы, разрыва семейных отношений, либо иных доказательств, пережитых моральных страданий, не исключает компенсацию морального вреда. Нравственные страдания могут выражаться не только в физических проявлениях, но и в психологическом дискомфорте, страхе, стрессе, потере репутации и т. п. Суд вправе учитывать не только прямые материальные потери, но и нарушение нематериальных благ - чести, достоинства, права на спокойную жизнь.

С учетом приведенного выше, выводы суда первой инстанции о взыскании с Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу У. компенсации морального вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием, в размере 70 000 рублей являются неправомерными.

Руководствуясь вышеприведенным правовым регулированием, оценив представленные по делу доказательства в их совокупности и взаимосвязи в соответствии с требованиями статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, и, учитывая вышеназванные обстоятельства, а также данные о личности истца, срок незаконного уголовного преследования, тяжесть преступления, в совершении которого он подозревался, характер и объем следственных действий в виде допроса и очной ставки, обстоятельства возбуждения уголовного дела, характер нравственных переживаний истца, правовой результат рассмотрения уголовного дела, по которому за истцом было признано право на реабилитацию, судебная коллегия полагает, что размер компенсации морального вреда в сумме 20 000 рублей в рассматриваемых правоотношениях отвечает требованиям разумности и справедливости, является достаточным для возмещения причиненного вреда.

Таким образом, решение в части размера компенсации морального вреда, взысканного в пользу У. подлежит изменению.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 328, 329, 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации,

ОПРЕДЕЛИЛА:

решение Тес-Хемского районного суда Республики Тыва от 15 июля 2025 года в части размера компенсации морального вреда изменить, взыскав с Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу У. (паспорт серии №) 20 000 рублей в счет компенсации морального вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием.

В остальной части решение суда в обжалуемой части оставить без изменения, апелляционную жалобу - удовлетворить частично.

Апелляционное определение вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в кассационном порядке в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции (г. Кемерово) через Тес-Хемский районный суд Республики Тыва в течение трех месяцев со дня изготовления мотивированного апелляционного определения.

Мотивированное апелляционное определение будет изготовлено в течение 10 рабочих дней.

Председательствующий

Судьи

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 2 февраля 2026 года.