Судья Абдоков Н.М. Дело № 33-1319/2025

УИД-09RS0008-01-2025-000243-29

А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е О П Р Е Д Е Л Е Н И Е

г. Черкесск 17 декабря 2025 года

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Карачаево-Черкесской Республики в составе:

председательствующего – Адзиновой А.Э.,

судей – Боташевой А.Р., Болатчиевой М.Х.,

при секретаре судебного заседания – Гедегулове М.В.,

рассмотрела в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ПАО «Группа Ренессанс Страхование» на решение Хабезского районного суда Карачаево-Черкесской Республики от 14 августа 2025 года по гражданскому делу №2-313/2025 по исковому заявлению ПАО «Группа Ренессанс Страхование» к ФИО1 о признании договора страхования недействительным и встречному исковому заявлению ФИО1 к ПАО «Группа Ренессанс Страхование» о взыскании страхового возмещения.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда КЧР Боташевой А.Р., объяснения представителя истца по первоначальному иску (ответчика по встречному иску) - ПАО «Группа Ренессанс Страхование» ФИО2, представителя ответчика по первоначальному иску (истца по встречному иску) ФИО1 – ФИО3, судебная коллегия,

У С Т А Н О В И Л А:

ПАО «Группа Ренессанс Страхование» (далее – страховщик, страховая компания) обратилась в суд с исковым заявлением к ФИО1, в котором просило признать недействительным договор страхования №... от 28 декабря 2023 года (далее – полис, договор страхования) в части страхования от несчастных случаев и болезней ФИО1 (далее - страхователь, застрахованное лицо), применить последствия, предусмотренные п.2 ст.179 ГК РФ, взыскать расходы по оплате госпошлины в размере 20 000 руб.

В его обоснование истец ссылался на то, что указанный договор заключен на основании Правил комплексного ипотечного страхования, утвержденных приказом Генерального директора ПАО «Группа Ренессанс Страхование» №... от 4 октября 2023 года (далее – Правила страхования). Выгодоприобретателем 1-й очереди по договору страхования по кредитному договору №... от 17 декабря 2021 года является ПАО «Сбербанк России» (далее – Банк) в пределах суммы задолженности, а в части страхового возмещения, превышающей задолженность страхователя на дату наступления страхового случая по кредитному договору является страхователь/застрахованное лицо, с которым произошел страховой случай, а в случае его смерти – наследники. В соответствии с условиями договора страхования страховыми случаями являются, в том числе, «установление застрахованному лицу инвалидности 

<

данные изъяты> группы в связи с заболеванием, впервые диагностированным в период страхования». Страхователь при заключении договора страхования был уведомлен об этих условиях, подтвердив свое согласие на данные условия оплатой страховой премии путем перечисления 28 декабря 2023 года страхового взноса. Разработанный страховщиком стандартный бланк заявления на страхование имеет такое же значение, как и письменный запрос, следовательно, сведения в заявлении на страхование являются существенными обстоятельствами. При заключении договора страхования страхователем заявлено об отсутствии у него на момент заключения договора страхования каких-либо заболеваний, представляющих интерес для страховщика применительно к оценке страхового риска. 12 декабря 2024 года страхователем подано заявление на получение страховой выплаты по случаю установления 

<

данные изъяты> инвалидности. Из анализа представленной документации следует, что 11 июля 2024 года ответчику установлена впервые 

<

данные изъяты> инвалидности по основному заболеванию: «

<

данные изъяты> (с 15 по 27 мая 2024 года)». 1 ноября 2023 года ответчику выполнена биопсия опухоли 

<

данные изъяты>, далее проводились уточняющие исследования. В декларации о состоянии здоровья ФИО1 не обозначено наличие у нее вышеуказанных заболеваний/состояний. То есть диагноз, который явился причиной установления 

<

данные изъяты> инвалидности, диагностирован до начала действия договора страхования (действие страховой защиты осуществляется с 28 декабря 2023 года по 27 декабря 2024 года). Таким образом, причиной установления ей 

<

данные изъяты> инвалидности послужили заболевания, которыми она страдала до заключения договора страхования, и о наличии которых знала, однако скрыла данную информацию от страховщика. При сообщении страхователем заведомо ложных сведений договор страхования является сделкой, заключенной под влиянием обмана, то есть относится к числу оспоримых сделок.

ФИО1 подала встречный иск, в котором просила взыскать с ПАО «Группа Ренессанс Страхование»:

- в пользу выгодоприобретателя ПАО «Сбербанк России» в счет погашения суммы ее задолженности по кредитному договору №... от 17 декабря 2021 года страховое возмещение в размере 2 053 469,55 руб.;

- в ее пользу оставшуюся сумму страхового возмещения в размере 128 530,45 руб., штраф согласно п.6 ст.13 Закона Российской Федерации от 7 февраля 1992 года №2300-1 «О защите прав потребителей» (далее – Закон о защите прав потребителей) в размере 50% от взысканной судом суммы и сумму уплаченной госпошлины в размере 10 535 руб. (т.1 л.д.194-208).

В обоснование встречного иска указано, что 17 декабря 2021 года между ФИО1 и Банком заключен кредитный договор №..., согласно которому ей предоставлен кредит в размере 2 221 408,65 руб. на приобретение объектов недвижимости – земельного участка и жилого дома, расположенных по адресу: 

<

адрес>. 28 декабря 2023 года между ней и страховщиком заключен оспариваемый договор; она оплатила страховую премию в размере 10 857,63 руб. Страховая сумма составила 2 182 000 руб. 11 июля 2024 года ей установлена 

<

данные изъяты> инвалидности, что подтверждается справкой серии МСЭ№... от 11 июля 2024 года, и в этой связи она 12 декабря 2024 года подала заявление на получение страховой выплаты. Однако в страховой выплате ей отказано со ссылкой на отсутствие страхового случая. Полагает, что страховщик необоснованно и в нарушение прав потребителя уклонился от выплаты страхового возмещения. Его довод о представлении ею заведомо ложных сведений является необоснованным. С Правилами страхования она не ознакомлена, а уплата страховой премии не может служить подтверждением вручения страхователю отдельных приложений к договору страхования. Она страдает заболеванием: «

<

данные изъяты>», и установлена 

<

данные изъяты> инвалидности. Страховщик при заключении договора страхования не предлагал ей пройти медицинское освидетельствование, из чего следует, что страховщик осознавал риски, связанные тем, что лицо, подписывающее договор страхования, может не знать или не полностью располагать сведениями о своих заболеваниях в силу объективных причин. Указанные обстоятельства позволяют прийти к выводу о наступлении страхового случая и обязанности страховщика выплатить страховое возмещение. Добытые по делу доказательства не подтверждают наличие у нее умысла на введение в заблуждение страховщика в целях заключения договора страхования. Причина установления ей 

<

данные изъяты> инвалидности является «общее заболевание». По условиям договора страхования страховым случаем признается инвалидность застрахованного лица 

<

данные изъяты> в результате несчастного случая и болезни. Исходя из того, что заболевание «

<

данные изъяты>», впервые диагностировано у нее после заключения договора страхования, эти обстоятельства состоят в прямой причинно-следственной связи с последующим установлением 11 июля 2024 года инвалидности 

<

данные изъяты>, а потому указанное событие является страховым случаем, влекущим обязанность страховщика по выплате страхового возмещения. Тем более, что в полисе отсутствует прямое указание на то, что в случае, если страховое событие произошло вследствие болезни, диагностированной у застрахованного лица до вступления в срок действия страхования в отношении него, данное событие исключается из числа страховых случаев. В связи с этим отказ страховщика в выплате страхового возмещения неправомерен. Размер страховой выплаты, подлежащей взысканию в пользу выгодоприобретателя, равен сумме оставшейся кредитной задолженности (2 053 469,55 руб.); в ее пользу подлежит взысканию оставшаяся часть страховой выплаты, а также штраф за невыполнение требований потребителя в размере 50% от взысканной судом суммы.

Представитель третьего лица - ПАО «Сбербанк России» представила суду отзыв на первоначальный и встречный иски (т.2 л.д.11-12), в котором оставила разрешение первоначального иска на усмотрение суда, а в случае удовлетворения встречного иска, просила взыскать сумму задолженности ФИО1 по кредитному договору от 17 декабря 2021 года №... в пользу Банка. В п.4 указанного кредитного договора предусмотрено условие о том, что в случае отсутствия договора страхования жизни и здоровья заемщика процентная ставка по кредиту кредитором может быть увеличена. После выдачи кредитных средств, 21 декабря 2021 года ФИО1 заключила договор страхования с ООО СК «Сбербанк страхование жизни» на период до 23 декабря 2023 года, по истечении которого 28 декабря 2023 года она заключила договор страхования с ПАО «Группа Ренессанс Страхование» №... Страховщик ссылается на то, что 1 ноября 2023 года ФИО1 была выполнена биопсия опухоли в области мягких тканей подключичной области, и полагает, что на момент заключения договора страхования диагностирован диагноз, который явился причиной установления 

<

данные изъяты> инвалидности. Однако, на момент заключения договора страхования сведений о наличии заболевания либо направления на медико-социальную экспертизу не представлено. Банк полагает, что доказательств наличия в действиях страхователя прямого умысла по сообщению ложных сведений относительно состояния здоровья не представлено. Под сообщением заведомо ложных сведений понимается не просто неправильная информация, а действия, совершаемые с целью обмана страховщика. При этом бремя доказывания наличия прямого умысла страхователя при сообщении страховщику заведомо ложных сведений, возложено на страховщика. Страховщик, являясь лицом, осуществляющим профессиональную деятельность на рынке страховых услуг вследствие чего, являясь более осведомленным в определении факторов риска, не выяснил в порядке, определенном действующим законодательством обстоятельства, влияющие на степень риска; учитывая, что при заключении договора страхования страхователь давал свое согласие на предоставление любым лечебным учреждениям н/или врачам страховой компании любых сведений, составляющих врачебную тайну, что давало профессиональному участнику рынка страховых услуг, воспользоваться правом на проведение обследования страхуемого лица для оценки фактического состояния его здоровья. 21 декабря 2023 года для уточнения диагноза ФИО1 была проведена повторная биопсия, однако направление заемщика на обследование однозначно не подтверждает возможности наступления страхового события, которое могло не возникнуть, и не может быть расценено как наличие в действиях ответчика умысла по сообщению ложных сведений. Банк полагает, что заключение заемщиком договора страхования жизни и здоровья повлияло на сохранение процентной ставки по кредитному договору, и не свидетельствует о злоупотреблении правом ФИО1 и предоставлении ею ложных сведений.

В судебном заседании представитель ответчика (истца по встречному иску) ФИО3 поддержал требования ФИО1 и просил их удовлетворить.

Представители истца (ответчика по встречному иску) - ПАО «Группа Ренессанс Страхование» и третьего лица - ПАО «Сбербанк России», извещенные о времени и месте рассмотрения дела, в судебное заседание не явились, просили рассмотреть дело в их отсутствие.

В соответствии со ст.167 ГПК РФ суд рассмотрел дело в их отсутствие.

Решением Хабезского районного суда Карачаево-Черкесской Республики от 14 августа 2025 года в удовлетворении первоначального иска отказано, встречный иск – удовлетворен (т.2 л.д.48-62).

В апелляционной жалобе ПАО «Группа Ренессанс Страхование» просит решение суда первой инстанции отменить и принять по делу новое решение об удовлетворении первоначального иска и об отказе в удовлетворении встречного иска. В обоснование жалобы указывает, что суд пришел к верному выводу о том, что причиной установления ФИО1 инвалидности 

<

данные изъяты> послужили заболевания, которыми она страдала до заключения договора личного страхования, о наличии которых она знала, но скрыла от страховщика. Однако, судом неверно применены правовые последствия установленного факта и нормы материального права, подлежащие применению. Автор жалобы считает, что в силу ст.944 ГК РФ доведение информации о состоянии здоровья страховщику является не правом, а обязанностью страхователя. Из договора следует, что ФИО1 ссылалась на отсутствии у нее в течение последних 10 лет злокачественных и доброкачественных новообразований, тогда как до заключения договора страхования она проходила обследования, подтвердившие наличие у нее новообразований. При этом, данные обстоятельства свидетельствуют о том, что она намеренно скрыла от страховщика сведения о состоянии здоровья, тогда как неоднократно до заключения договора проходила обследования у врача и имела заболевания. Апеллянт считает, что ФИО1 проявила недобросовестное поведение при заключении договора, сделка совершена под влиянием обмана, а ее случай не подпадает под страховой, поскольку событие было лишено признака вероятности и случайности, тем более, что заболевание впервые диагностировано до заключения договора, а не в период его действия, что по смыслу п.2.1.22 Правил страхования исключает возможность отнесения данного случая к страховому (т.2 л.д.96-103).

В письменных возражениях на апелляционную жалобу ФИО1 просит решение суда первой инстанции оставить без изменения, а апелляционную жалобу страховщика – без удовлетворения.

В суде апелляционной инстанции представитель истца по первоначальному иску (ответчика по встречному иску) - ПАО «Группа Ренессанс Страхование» ФИО2 апелляционную жалобу страховщика поддержала, просила ее удовлетворить.

Ответчик по первоначальному иску (истец по встречному иску) ФИО1, будучи извещенной о дате и месте рассмотрения дела, в суд апелляционной инстанции не явилась, направила в суд своего представителя ФИО3, который поддержал письменные возражения относительно апелляционной жалобы, просил отказать в ее удовлетворении, оставив решение суда первой инстанции без изменения.

Третье лицо – ПАО «Сбербанк России», будучи извещенным о дате и месте рассмотрения дела, в суд апелляционной инстанции своего представителя не направило, о причинах неявки не сообщило.

Судебная коллегия, учитывая, что все участники процесса извещены о месте и времени судебного разбирательства надлежащим образом, находит возможным рассмотрение дела в отсутствие неявившихся лиц на основании ст.167, ч.1 ст.327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее - ГПК РФ).

Изучив материалы дела, выслушав представителей сторон, обсудив доводы апелляционной жалобы, судебная коллегия приходит к выводу об отсутствии оснований для отмены состоявшегося судебного решения по доводам апелляционной жалобы страховой компании.

Как установлено судом и следует из материалов дела, 17 декабря 2021 года между ПАО «Сбербанк России» и ФИО1 заключен кредитный договор №... на сумму 2 280 000 руб. на срок 180 месяцев под 9,2% годовых для приобретения объектов недвижимости в виде жилого дома и земельного участка по 

<

адрес> (т.1 л.д.215-220, т.2 л.д.19-24).

В целях обеспечения исполнения обязательств по названному договору приобретенные объекты недвижимости переданы в ипотеку Банку. Кроме того по условиям кредитного договора заемщик обязан заключить договор страхования объектов недвижимости, переданных в ипотеку, а также договор страхования жизни и здоровья заемщика. При этом за несвоевременное страхование / возобновление страхования договором предусмотрена ответственность заемщика в виде увеличения процентной ставки по кредиту (п.п.4, 10, 13 кредитного договора).

21 декабря 2021 года ФИО1 заключен договор страхования с ООО СК «Сбербанк страхование жизни» на период до 23 декабря 2023 года (т.2 л.д.13-18).

После его окончания 28 декабря 2023 года между ФИО1 и ПАО «Группа Ренессанс Страхование» заключен договор страхования от несчастных случаев и болезней (личное страхование), оформленный в виде полиса комплексного ипотечного страхования от 28 декабря 2023 года №..., по условиям которого страховыми случаями являются, в том числе инвалидность 1 или 2 группы в результате болезни (заболевания); страховая сумма установлена в размере 2 182 000 руб., страховая премия – в размере 10 857,63 руб.; срок действия договора – с 28 декабря 2023 года по 27 декабря 2024 года (т.1 л.д.12 (оборот)-14).

Указанный договор страхования заключен в рамках кредитного договора от 17 декабря 2021 года №..., выгодоприобретателем по нему в пределах непогашенной задолженности заемщика, определенной на дату наступления страхового случая, указан Банк; сумма страховой выплаты, оставшаяся после выплаты Банку, выплачивается застрахованному лицу либо, в случае смерти застрахованного лица, его законному наследнику.

Одним из разделов страхового полиса является заявление и подтверждение страхователем, что на момент его заключения он не является и не являлся инвалидом 

<

данные изъяты> и не имеет / не имел действующего направления, и не проходит (не проходил ранее) медико-социальную экспертизу, не признан судом недееспособным, не имеет и не имел злокачественных новообразований в течение последних 10 лет, не имеет и не имел доброкачественных образований органов и тканей в течение последних 10 лет.

Указанный договор страхования заключен в соответствии с условиями, содержащимися в настоящем полисе и в Правилах комплексного ипотечного страхования, утвержденных приказом №087 от 4 октября 2023 года, являющихся приложением к договору страхования. Данные Правила страхования представлены в материалы дела (т.1 л.д.115-130).

По условиям договора к исключению из страхового покрытия и основанием для отказа в выплате страхового возмещения относится, в том числе, событие, наступившее вследствие заболевания, указанного в перечне социально значимых заболеваний, утвержденном постановлением Правительства Российской Федерации от 1 декабря 2004 года №715 «Об утверждении перечня социально значимых заболеваний и перечня заболеваний, представляющих опасность для окружающих», цирроза печени, сердечно-сосудистого заболевания, диагностированного до заключения договора добровольного страхования, в отношении которого страхователь сообщил ложные сведения (п.9.2 раздела «Особые условия страхования» Полиса).

В тексте договора указано, что, принимая настоящий полис и оплачивая страховую премию, страхователь подтверждает, что заключает договор страхования на изложенных выше условиях и что все сведения, указанные в настоящем полисе, являются полными и достоверными, а также подтверждает получение указанных в настоящем полисе Правил страхования. В случае, если страхователь сообщил страховщику заведомо ложные сведения при оформлении настоящего Полиса, страховщик вправе требовать признания его недействительным в порядке, предусмотренном законодательством (п.26 раздела «Особые условия страхования» Полиса).

Страховая премия в размере 10 857,63 руб. оплачена ФИО1 28 декабря 2023 года (т.1 л.д.15).

С 11 июля 2024 года ФИО1 установлена 

<

данные изъяты> инвалидности по общему заболеванию бессрочно, что подтверждается протоколом проведения медико-социальной экспертизы гражданина от 16 июля 2024 года, актом медико-социальной экспертизы от 16 июля 2024 года и соответствующей справкой об инвалидности (т.1 л.д.30, 81-88, 221-222).

12 декабря 2024 года она обратилась в страховую компанию с заявлением о выплате страхового возмещения с приложением медицинских документов и сведений о задолженности перед Банком (т.1 л.д.16).

20 февраля 2025 года страховщик отказал ФИО1 в выплате страхового возмещения, поскольку посчитал, что заявленное событие не является страховым, так как с учетом представленных медицинских документов 

<

данные изъяты> инвалидности 11 июля 2024 года установлена ей в связи с заболеванием, диагностированным у нее до начала срока действия договора личного страхования. При этом страховщик исходил из того, что ФИО1 1 декабря 2023 года выполнена биопсия опухоли 

<

данные изъяты>, а далее - проводились уточняющие исследования. Установленный диагноз входит в перечень социально значимых заболеваний, о котором она не сообщила страховщику при заключении договора добровольного страхования, что в силу п.п.9, 9.1.2 является основанием для отказа в выплате страхового возмещения (т.1 л.д.114).

После состоявшегося отказа 11 марта 2025 года (как это следует из почтового штемпеля на конверте и отчета почтового отправления с номером 80514607569366 (т.1 л.д.142)) страховщик обратился в суд с иском о признании договора страхования недействительным, а страхователь, не согласившись с отказом в выплате страхового возмещения, – с встречным иском о возложении обязанности по выплате страхового возмещения.

Суд первой инстанции, отказывая в удовлетворении первоначального иска и удовлетворяя встречный иск, пришел к выводу о том, что наличие заявленных страховщиком оснований для признания договора страхования недействительным не доказано; при этом, нашло свое подтверждение наступление в период действия договора страхования страхового случая в виде инвалидизации страхователя по 

<

данные изъяты> инвалидности вследствие заболевания и незаконность отказа страховщика в выплате страхового возмещения. Вследствие чего суд возложил на страховщика обязанность по выплате страхового возмещения в пользу выгодоприобретателя (Банка) в пределах кредитной задолженности, а в оставшейся части – в пользу страхователя. Учитывая, что требования страхователя (потребителя) не выполнены в установленном порядке добровольно, со страховщика в его пользу также взыскан штраф в порядке п.6 ст.13 Закона о защите прав потребителей.

Судебная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции как основанными на материалах дела и нормах материального права, регулирующими спорные правоотношения.

Согласно п.п.1 и 2 ст.9 Закона Российской Федерации от 27 ноября 1992 года №4015-1 «Об организации страхового дела в Российской Федерации» страховым риском является предполагаемое событие, на случай наступления которого проводится страхование.

Событие, рассматриваемое в качестве страхового риска, должно обладать признаками вероятности и случайности его наступления.

Страховым случаем является совершившееся событие, предусмотренное договором страхования или законом, с наступлением которого возникает обязанность страховщика произвести страховую выплату страхователю, застрахованному лицу, выгодоприобретателю или иным третьим лицам.

В силу п.1 ст.934 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) по договору личного страхования одна сторона (страховщик) обязуется за обусловленную договором плату (страховую премию), уплачиваемую другой стороной (страхователем), выплатить единовременно или выплачивать периодически обусловленную договором сумму (страховую сумму) в случае причинения вреда жизни или здоровью самого страхователя или другого названного в договоре гражданина (застрахованного лица), достижения им определенного возраста или наступления в его жизни иного предусмотренного договором события (страхового случая).

Право на получение страховой суммы принадлежит лицу, в пользу которого заключен договор.

Подп.2 п.2 ст.942 названного Кодекса предусмотрено, что при заключении договора личного страхования между страхователем и страховщиком должно быть достигнуто соглашение о характере события, на случай наступления которого осуществляется страхование (страхового случая).

В соответствии с п.1 ст.943 этого же Кодекса предусмотрено, что условия, на которых заключается договор страхования, могут быть определены в стандартных правилах страхования соответствующего вида, принятых, одобренных или утвержденных страховщиком либо объединением страховщиков (правилах страхования).

При заключении договора страхования страхователь и страховщик могут договориться об изменении или исключении отдельных положений правил страхования и о дополнении правил (п.3 ст.943 данного Кодекса).

В ст.944 ГК РФ предусмотрено, что при заключении договора страхования страхователь обязан сообщить страховщику известные страхователю обстоятельства, имеющие существенное значение для определения вероятности наступления страхового случая и размера возможных убытков от его наступления (страхового риска), если эти обстоятельства не известны и не должны быть известны страховщику.

Существенными признаются во всяком случае обстоятельства, определенно оговоренные страховщиком в стандартной форме договора страхования (страхового полиса) или в его письменном запросе (п.1).

Если договор страхования заключен при отсутствии ответов страхователя на какие-либо вопросы страховщика, страховщик не может впоследствии требовать расторжения договора либо признания его недействительным на том основании, что соответствующие обстоятельства не были сообщены страхователем (п.2).

Если после заключения договора страхования будет установлено, что страхователь сообщил страховщику заведомо ложные сведения об обстоятельствах, указанных в п.1 названной выше статьи, страховщик вправе потребовать признания договора недействительным и применения последствий, предусмотренных п.2 ст.179 данного Кодекса (п.3).

В силу п.2 ст.179 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего. Обманом считается также намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота.

Таким образом, правила п.3 ст.944 ГК РФ конкретизируют применительно к договору страхования общие положения ст.179 ГК РФ о недействительности сделок, совершенных под влиянием обмана, и обязательным условием применения данных положений является наличие умысла страхователя.

В соответствии с п.99 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года №25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана недействительной, только если обстоятельства, относительно которых потерпевший был обманут, находятся в причинной связи с его решением о заключении сделки. При этом подлежит установлению умысел лица, совершившего обман.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в п.19 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25 июня 2024 года №19 «О применении судами законодательства о добровольном страховании имущества», страховщик не вправе требовать признания договора страхования недействительным со ссылкой на несообщение ему существенных обстоятельств, если в договоре страхования или письменном запросе страховщика указание на необходимость их раскрытия отсутствовало.

Если страховщик запросил у страхователя какие-либо сведения, имеющие значение для страхования (в анкете, запросе и т.п.), а последний их не сообщил, но договор тем не менее был заключен, то страховщик не может впоследствии требовать расторжения договора либо признания его недействительным на том основании, что соответствующие обстоятельства не были сообщены страхователем (п.2 ст.944 ГК РФ).

Таким образом, приведенные выше нормы права устанавливают, что сообщение страховщику заведомо ложных сведений при заключении договора страхования может служить основанием для признания этого договора недействительным при доказанности прямого умысла в действиях страхователя, направленного на введение в заблуждение страховщика, и того, что заведомо ложные сведения касаются обстоятельств, имеющих существенное значение для определения вероятности наступления страхового случая и размера возможных убытков от его наступления.

В силу п.2 ст.945 этого же Кодекса при заключении договора личного страхования страховщик вправе провести обследование страхуемого лица для оценки фактического состояния его здоровья.

Ст.959 ГК РФ предусмотрено, что страховщик, уведомленный об обстоятельствах, влекущих увеличение страхового риска, вправе потребовать изменения условий договора страхования или уплаты дополнительной страховой премии соразмерно увеличению риска. Если страхователь (выгодоприобретатель) возражает против изменения условий договора страхования или доплаты страховой премии, страховщик вправе потребовать расторжения договора в соответствии с правилами, предусмотренными главой 29 данного Кодекса (п.2). При неисполнении страхователем либо выгодоприобретателем предусмотренной в п.1 указанной выше статьи обязанности незамедлительно сообщить страховщику о ставших ему известными значительных изменениях в обстоятельствах, сообщенных страховщику при заключении договора, если эти изменения могут существенно повлиять на увеличение страхового риска, страховщик вправе потребовать расторжения договора страхования и возмещения убытков, причиненных расторжением договора (п.5 ст.453) (п.3).

При личном страховании последствия изменения страхового риска в период действия договора страхования, указанные в п.п.2 и 3 данной статьи, могут наступить, только если они прямо предусмотрены в договоре (п.5).

Согласно ст.431 ГК РФ при толковании условий договора судом принимается во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений. Буквальное значение условия договора в случае его неясности устанавливается путем сопоставления с другими условиями и смыслом договора в целом.

Если правила, содержащиеся в части 1 данной статьи, не позволяют определить содержание договора, должна быть выяснена действительная общая воля сторон с учетом цели договора. При этом принимаются во внимание все соответствующие обстоятельства, включая предшествующие договору переговоры и переписку, практику, установившуюся во взаимных отношениях сторон, обычаи, последующее поведение сторон.

В постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25 декабря 2018 года №49 «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации о заключении и толковании договора» разъяснено, что условия договора подлежат толкованию в системной взаимосвязи с основными началами гражданского законодательства, закрепленными в ст.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, другими его положениями, а также положениями законов и иных актов, содержащих нормы гражданского права (ст.ст.3, 422 ГК РФ).

При толковании условий договора в силу абзаца первого ст.431 ГК РФ судом принимается во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений (буквальное толкование). Такое значение определяется с учетом их общепринятого употребления любым участником гражданского оборота, действующим разумно и добросовестно (п.5 ст.10, п.3 ст.307 ГК РФ), если иное значение не следует из деловой практики сторон и иных обстоятельств дела.

Условия договора подлежат толкованию таким образом, чтобы не позволить какой-либо стороне договора извлекать преимущество из ее незаконного или недобросовестного поведения (п.4 ст.1 ГК РФ). Толкование договора не должно приводить к такому пониманию условия договора, которое стороны с очевидностью не могли иметь в виду.

Значение условия договора устанавливается путем сопоставления с другими условиями и смыслом договора в целом (абзац первый ст.431 ГК РФ). Условия договора толкуются и рассматриваются судом в их системной связи и с учетом того, что они являются согласованными частями одного договора (системное толкование).

Толкование условий договора осуществляется с учетом цели договора и существа законодательного регулирования соответствующего вида обязательств (п.43).

По смыслу абзаца второго ст.431 ГК РФ при неясности условий договора и невозможности установить действительную общую волю сторон иным образом толкование условий договора осуществляется в пользу контрагента стороны, которая подготовила проект договора либо предложила формулировку соответствующего условия. Пока не доказано иное, предполагается, что такой стороной было лицо, профессионально осуществляющее деятельность в соответствующей сфере, требующей специальных познаний (например, банк по договору кредита, лизингодатель по договору лизинга, страховщик по договору страхования и т.п.) (п.45).

Кроме того, ст.10 Закона о защите прав потребителей на исполнителя возлагаются дополнительные обязанности по предоставлению потребителю в доступной форме необходимой и достоверной информации об услуге, обеспечивающей возможность правильного ее выбора.

Из приведенных положений закона и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации следует, что условия договора личного страхования должны толковаться с учетом его цели, а все противоречия, неясности и сомнения подлежат толкованию в пользу гражданина-потребителя, в том числе выгодоприобретателей и правопреемников.

Для сходных правоотношений в п.15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25 июня 2024 года №19 разъяснено, что исходя из положений п.4 ст.421 ГК РФ условия договора определяются по усмотрению сторон договора страхования имущества, в связи с чем к условиям договора помимо перечисленных в ст.942 ГК РФ могут быть отнесены и другие условия (в частности, территория использования или место нахождения застрахованного имущества; перечень случаев, которые не могут быть признаны страховыми (например, управление транспортным средством лицом, не допущенным к управлению в рамках договора добровольного страхования транспортного средства; угон транспортного средства с оставленными регистрационными документами, если в соответствии с договором страхования страховым риском является кража или угон транспортного средства без документов и (или) ключей). Стороны вправе включать в договор добровольного страхования имущества (страховой полис) перечень страховых событий и исключений из него, условия о способе расчета убытков, подлежащих возмещению при наступлении страхового случая, и другие условия, если они не противоречат действующему законодательству, в частности не ущемляют права потребителя (ст.16 Закона о защите прав потребителей).

При этом в п.16 этого же постановления указано, что по общему правилу при неясности условий договора страхования, изложенных в полисе и правилах страхования, и невозможности установить действительную общую волю сторон иным образом толкование условий договора осуществляется в пользу контрагента стороны, которая подготовила проект договора либо предложила формулировку соответствующего условия (ч.2 ст.431 ГК РФ).

Пока не доказано иное, предполагается, что такой стороной является страховщик как лицо, профессионально осуществляющее деятельность в страховой сфере.

С учетом изложенного выше при заключении договора личного страхования в нем должно быть определено событие (страховой случай), связанное с причинением вреда жизни или здоровью страхователя или иного названного в договоре гражданина, с наступлением которого страховщик обязуется уплачивать страхователю или выгодоприобретателю единовременно или периодическими платежами страховую сумму.

При этом страховой риск и обстоятельства, имеющие существенное значение для определения вероятности наступления страхового случая и размера возможных убытков, подлежат определению при заключении договора с последующей обязанностью страхователя (выгодоприобретателя) сообщать об изменениях в этих обстоятельствах.

Страховщик может воспользоваться правом на оценку страхового риска путем обследования страхуемого лица для оценки состояния его здоровья либо оговорить в стандартной форме договора страхования (страхового полиса) или в письменном запросе обстоятельства, имеющие существенное значение для оценки страхового риска, о наличии или об отсутствии которых страхователь обязан сообщить при заключении договора страхования.

В случае неясности условий договора и невозможности установить действительную общую волю сторон толкование условий договора осуществляется в пользу гражданина-потребителя, заключившего договор с профессиональным страховщиком.

Как следует из условий договора страхования (полиса) от 28 декабря 2023 года, страховщик, не выясняя обстоятельств состояния здоровья страхователя, наличия у него каких-либо заболеваний, не воспользовавшись правом на оценку страхового риска, заключил с гражданином-потребителем договор личного страхования, предусматривающий согласно п.7.2.6 Правил страхования наступление страхового случае в случае установления застрахованному лицу в период действия договора страхования инвалидности 

<

данные изъяты> в результате болезни (заболевания); в данном случае датой наступления страхового случая является дата установления инвалидности 

<

данные изъяты> (п.7.5 Правил страхования).

При этом в соответствии с п.2.1.22 Правил страхования под болезнью (заболеванием) понимается любое нарушение состояния здоровья застрахованного лица, не вызванное несчастным случаем, впервые диагностированное врачом после вступления в силу договора страхования, либо обострение в период действия договора страхования хронического заболевания, указанного страхователем в заявлении на его заключение и принятого страховщиком на страхование, если такое нарушение состояния здоровья или обострение заболевания повлекли за собой последствия, на случай наступления которых осуществлялось страхование.

Таким образом, согласно Правилам страхования объем страховой защиты застрахованного лица поставлен в зависимость от сообщения им соответствующей информации о состоянии своего здоровья, что прямо противоречит существу законодательного регулирования страховых отношений с участием потребителей.

Кроме того, учитывая, что страхователь отрицает факт ознакомления с Правилами страхования, на основании которых заключен договор страхования от 28 декабря 2023 года, а сами Правила страхования не приложены к договору страхования, то сама по себе уплата страховой премии и размещение Правил страхования в электронном виде, на что необоснованно ссылается страховщик, не может служить подтверждением вручения страхователю отдельных приложений к договору страхования. При этом в полисе отсутствует прямое указание на то, что в случае если страховое событие произошло вследствие болезни, диагностированной у застрахованного лица до вступления в срок действия страхования в отношении него, данное событие исключается из числа страховых случаев.

Как следует из содержащихся в п.20 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25 июня 2024 года №19 разъяснений, в силу абзаца первого п.3 ст.944 ГК РФ при сообщении страхователем страховщику при заключении договора страхования имущества заведомо ложных сведений о существенных обстоятельствах, влияющих на определение вероятности наступления страхового случая и размер возможных убытков от его наступления, страховщик вправе потребовать признания договора недействительным на основании положений ст.179 ГК РФ, если эти обстоятельства не были известны и не должны были быть известны страховщику (например, при заключении договора страхования складского помещения в заявлении о заключении договора страхования страхователь указал на наличие в здании исправной автоматической пожарной сигнализации, что не соответствовало действительности).

Бремя доказывания факта сообщения страхователем заведомо ложных сведений и их существенного значения лежит на страховщике (ст.56 ГПК РФ).

Страховщик при наступлении страхового случая по договору страхования имущества не вправе отказать в выплате страхового возмещения в связи с предоставлением страхователем заведомо ложных сведений об обстоятельствах, указанных в п.1 ст.944 ГК РФ, если договор страхования не признан судом недействительным по иску страховщика на основании ст.179 ГК РФ.

Таким образом, сообщение страхователем при заключении договора страхования заведомо ложных сведений об обстоятельствах, имеющих существенное значение для определения вероятности наступления страхового случая и размера убытков от его наступления (страхового риска) и о которых страховщик не знал и не должен был знать, дает страховщику право отказать в выплате страхового возмещения, только если договор страхования признан судом недействительным по иску последнего на основании положений ст.179 ГК РФ.

Как следует из материалов дела, в частности, медицинских документов, ФИО1 1 ноября 2023 года при повторном осмотре онколога-хирурга установлен диагноз – 

<

данные изъяты> (т.1 л.д.35(оборот)). Вместе с тем, данный диагноз имел неточный характер. В связи с чем, ей в этот же день выдано направление на цитологическое исследование микропрепарата кожи №... и на прижизненное патолого-анатомическое исследование биопсийного (операционного) материала; по результатам первого исследования, проведенного 2 ноября 2023 года, – 

<

данные изъяты> (т.1 л.д.60 и 60 – оборот).

При повторном осмотре онколога-хирурга 14 ноября 2023 года установлен иной диагноз – «

<

данные изъяты>» (т.1 л.д.61).

Указанный диагноз также установлен ей по результатам консилиума врачей – онкологов РГБ ЛПУ «Карачаево-Черкесский онкологический диспансер им.С.П.Бутова» (далее - онкологический диспансер), проведенного 14 ноября 2023 года, но было решено ее дообследовать, выдав направление на обследование ИГХ в ФГБУ «Национальный медицинский исследовательский центр онкологии им.Н.Н.Петрова» Минздрава России (т.1 л.д.61).

В заключении по результатам указанного исследования, отраженном в протоколе прижизненного паталого-анатомического исследования биопсийного (операционного) материала от 4 декабря 2023 года, проведенного ФГБУ «Национальный медицинский исследовательский центр онкологии им.Н.Н.Петрова» Минздрава России, указано, что обнаружены опухолевые клетки - в среднем около 15%, 

<

данные изъяты>. Однако, для уточнения диагноза рекомендуется проведение эксцизионной биопсии измененного лимфоузла (т.1 л.д.61- оборот).

Консилиум врачей – онкологов онкологического диспансера, созванный 18 декабря 2023 года, не подтвердил ей диагноз, указав его как «

<

данные изъяты>», установив, что общее состояние пациента удовлетворительное, но рекомендовав проведение эксцизионной биопсии измененного лимфоузла (т.1 л.д.62 – оборот).

Указанные сведения установлены также онкологом – хирургом, которым она была повторно осмотрена 18 декабря 2023 года (т.1 л.д.63).

19 декабря 2023 года ей выдано направление на прижизненное патолого-анатомическое исследование биопсийного (операционного) материала №..., по результатам которого 21 декабря 2023 года выявлены 

<

данные изъяты>. Для уточнения гистологической разновидности опухоли необходимо произвести ИГХ исследование. 

<

данные изъяты> (т.1 л.д.63 (оборот) – 64).

Консилиум врачей – онкологов онкологического диспансера, созванный 22 декабря 2023 года, сформулировал диагноз ФИО1 как «

<

данные изъяты>», установив, что общее состояние пациента удовлетворительное, но выявил необходимость дообследования, выдав направление на обследование ИГХ в ФГБУ «Национальный медицинский исследовательский центр онкологии им.Н.Н.Петрова» Минздрава России (т.1 л.д.64 – оборот).

В заключении по результатам указанного исследования, отраженном в протоколе прижизненного паталого-анатомического исследования биопсийного (операционного) материала от 26 января 2024 года, проведенного ФГБУ «Национальный медицинский исследовательский центр онкологии им.Н.Н.Петрова» Минздрава России, указано, что обнаружена 

<

данные изъяты> (т.1 л.д.65, 75).

Окончательный диагноз «

<

данные изъяты>» установлен ФИО1 лишь консилиумом врачей – онкологов онкологического диспансера, проведенного 29 января 2024 года, по результатам которого было решено взять ее на «

<

данные изъяты>» учет (т.1 л.д.66 – оборот).

Таким образом, из представленной в дело медицинской документации, в том числе регистрационной карты онкологического больного (т.1 л.д.74), следует, что ФИО1 лишь 29 января 2024 года впервые установлен диагноз «

<

данные изъяты>»; в связи с чем, она в этот же день поставлена на учет в РГБ ЛПУ «Карачаево-Черкесский онкологический диспансер им.С.П.Бутова» в качестве онкологического больного для получения соответствующего лечения и лекарственных препаратов.

После чего она начала проходить лечение, в том числе стационарно курсы 

<

данные изъяты>, в онкологическом диспансере, что подтверждается медицинской картой амбулаторного больного №... по РГБЛПУ «Карачаево-Черкесский онкологический диспансер им.С.П.Бутова», выписками из историй болезни №..., №..., №..., №..., №..., медицинскими заключениями гематолога от 25 марта 2024 года, от 26 апреля 2024 года, от 21 мая 2025 года, протоколами консилиумов врачей и других медицинских документов (т.1 л.д.19-22, 51 и 51 – оборот, 67-75, 78-80, 89-113).

С 11 июля 2024 года ФИО1 установлена №... инвалидности по общему заболеванию бессрочно, и выдана индивидуальная программа реабилитации инвалида к протоколу проведения медико-социальной экспертизы от 16 июля 2024 года (т.1 л.д.23-29, 30). При этом согласно протоколу проведения медико-социальной экспертизы гражданина от 16 июля 2024 года основным заболеванием, послужившим основанием для установления ФИО1 инвалидности 

<

данные изъяты> явилось заболевание «

<

данные изъяты> (с 15 по 27 мая 2024 года)» с осложнением – «

<

данные изъяты>» (т.1 л.д.85-88).

Таким образом, после длительных обследований и исследований, проведенных в республиканских медучреждениях и медучреждениях г.Санкт-Петербурга, лишь 29 января 2024 года консилиумом врачей -онкологов ФИО1 был установлен окончательный диагноз «

<

данные изъяты>», то есть в период действия договора страхования. Все установленные врачами диагнозы до указанной даты имели неуточненный характер.

Следует также обратить внимание, что только лишь данное заболевание не повлекло установление ей инвалидности; ее состояние здоровья после 29 января 2024 года ухудшилось, ей был назначен курс лечения, в том числе химиотерапии, и только в июле 2024 года ей была установлена инвалидность 

<

данные изъяты> по основному заболеванию «

<

данные изъяты> (с 15 по 27 мая 2024 года)» с осложнением – «

<

данные изъяты>», на что указано в протоколе медико-социальной экспертизы (т.1 л.д.85-88).

Таким образом, вопреки доводам апеллянта, заболевание, послужившее основанием для установления 11 июля 2024 года ФИО1 инвалидности №..., установлено в качестве окончательного диагноза лишь с 29 января 2024 года, то есть после заключения договора страхования, что влечет наступление страхового случая и возникновение у страховщика обязанности по выплате страхового возмещения.

Судебная коллегия, как и суд первой инстанции, с учетом даты установления ей окончательного диагноза, не нашла доказательств намеренного сокрытия страхователем информации относительно своего состояния здоровья и имеющихся заболеваниях в целях обмана страховщика и извлечения выгоды.

Судебная коллегия, проанализировав выписку от 1 января 2025 года из амбулаторной карты №... по РГБУЗ «Хабезская ЦРБ» за последние 5 лет (т.1 л.д.76-77), в которой указаны следующие сведения об установленных ФИО1 диагнозах с 25 июля 2023 года по 29 января 2024 года:

25 июля 2023 года – «

<

данные изъяты>»;

26 июля 2023 года – «

<

данные изъяты>»;

20 сентября 2023 года – «

<

данные изъяты>»;

1 ноября 2023 года – «

<

данные изъяты>»;

7 ноября 2023 года – «

<

данные изъяты>»;

14 ноября 2023 года – «

<

данные изъяты>»;

8 декабря 2023 года – «

<

данные изъяты>»;

18 декабря 2023 года – «

<

данные изъяты>»;

21 декабря 2023 года – «

<

данные изъяты>»;

22 декабря 2023 года – «

<

данные изъяты>»;

24 января 2024 года – «

<

данные изъяты>»;

29 января 2024 года – «

<

данные изъяты>»,

и сравнив их с диагнозами, указанными в самой медицинской карте амбулаторного больного (т.1 л.д.31-54), отмечает, что за период с 25 июля 2023 года по 14 ноября 2023 года их формулировка в выписке не соответствует отраженной в карте формулировке.

Следовательно, вопреки позиции страховщика, ФИО1, не осведомленной о подобной формулировке диагнозов в выписке, невозможно вменить в вину, что она их скрыла. Тем более, что данная выписка сформирована в целях предоставления информации страховщику лишь 31 мая 2025 года.

Более того, несмотря на то, что до установления ей окончательного диагноза (январь 2024 года) у врачей с июля 2023 года имелись подозрения на наличие у нее онкологического заболевания, и она была осведомлена об этих подозрениях, так как постоянно направлялась на дообследование, судебная коллегия, учитывая условия кредитного договора, предусматривающие его обеспечение посредством заключения заемщиком ФИО4 договора личного страхования, а при его отсутствии (непредставлении) - увеличение процентной ставки по кредиту, а также предшествующее заключению анализируемого договора страхования последовательное поведение заемщика, связанного с заключением оспариваемого договора по истечении срока действия предыдущего договора страхования с ООО «СК Сбербанк страхование жизни», приходит к выводу о том, что договор страхования от 28 декабря 2023 года был заключен ФИО1 ни в целях обмана страховщика и извлечения прибыли, а в целях исполнения условий кредитного договора и сохранения процентной ставки по нему на прежнем уровне. По мнению судебной коллегии, указанные последовательные и разумные действия заемщика (страхователя) не могут быть расценены как направленные на сообщение заведомо ложных сведений о состоянии своего здоровья либо как недобросовестное поведение.

При этом доводы страховщика в жалобе о том, что ФИО1 в договоре ссылалась на отсутствии у нее в течение последних 10 лет злокачественных и доброкачественных новообразований, тогда как до заключения договора страхования она проходила обследования, подтвердившие наличие у нее новообразований, не могут являться основанием для признания договора страхования недействительным, в том числе с учетом специфики порядка заключения договора страхования.

В частности, форма договора страхования с вопросником относительно наличествующих у страхователя заболеваний разработана самим страховщиком. Договор страхования в электронном виде с данным опросником был представлен на подпись страхователю уже в заполненном виде (с проставлением галочек в необходимых графах), что свидетельствует как об отсутствии у страхователя права выбора ответов и возможности поставить страховщика в известность о наличии у него каких-либо заболеваний, так и об отсутствии цели умолчания и умысла на совершение обмана страхователя. Тем более, что электронный полис страхования был предоставлен ФИО1 только после оплаты страховой премии и его подписания электронной подписью. Доказательства предоставление ей проекта полиса для ознакомления до указанных обстоятельств в материалы дела не представлены.

При таких обстоятельствах, в нарушение ст.56 ГПК РФ истцом по первоначальному иску не представлено доказательств сообщения страхователем заведомо ложных сведений при заключении договора страхования, что влечет отказ в признании его недействительным.

Судебная коллегия также принимает во внимание, что при наличии договора страхования, который не признан недействительным и не был расторгнут, страховщик 20 февраля 2025 года в нарушение указанных выше норм права и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации отказал в выплате страхового возмещения по мотиву отсутствия страхового случая и только после этого обратился в суд с иском об оспаривании договора страхования в целях его легализации, что не соответствует принципу добросовестности, предусмотренному ст.10 ГК РФ.

Судом первой инстанции также правомерно учтено, что бремя истребования и сбора информации о страховом риске лежит на страховщике, который должен нести риск последствий заключения договора без соответствующей проверки состояния здоровья страхуемого лица, выявления обстоятельств, влияющих на степень риска. В случае недостаточности сообщенных страхователем существенных обстоятельств либо сомнений в их достоверности, страховщик не лишен возможности сделать письменный запрос в адрес страхователя, медицинских учреждений, в иной компетентный орган для их конкретизации, направить страхователя на обследование, тем более, что страхователь дал письменное согласие на осуществление страховой компанией подобных действий.

Между тем, как усматривается из материалов дела, до заключения договора страхования соответствующий запрос страховщиком не направлялся, дополнительные сведения им не истребованы, своим правом проверить состояние здоровья ФИО1 страховщик не воспользовался.

При таких обстоятельствах ответственность за ненадлежащую оценку степени страхового риска страховщиком не может быть возложена на застрахованное лицо либо выгодоприобретателя. ПАО «Группа Ренессанс Страхование», являясь лицом, осуществляющим профессиональную деятельность на рынке страховых услуг, не проявило должной внимательности и осмотрительности, не выяснило обстоятельства, влияющие на степень риска, а потому оснований полагать, что заявленное ФИО1 событие не относится к страховому случаю, у суда не имелось.

Судебная коллегия признает ошибочными доводы жалобы о том, что суд пришел к выводу о том, что причиной установления ФИО1 инвалидности 

<

данные изъяты> послужили заболевания, которыми она страдала до заключения договора личного страхования, о наличии которых она знала, но скрыла от страховщика, так как они не соответствуют тексту оспариваемого решения; суд использовал данную формулировку в решении лишь при изложении позиции страховщика, отраженной в его иске.

Обсуждая доводы страховщика о том, что установленный диагноз входит в перечень социально значимых заболеваний, о котором она не сообщила страховщику при заключении договора добровольного страхования, судебная коллегия учитывает следующее.

Как следует из п.9.2 раздела «Особые условия страхования» договора страхования к исключению из страхового покрытия и основанием для отказа в выплате страхового возмещения относится, в том числе, событие, наступившее вследствие заболевания, указанного в перечне социально значимых заболеваний, утвержденном постановлением Правительства Российской Федерации от 1 декабря 2004 года №715 «Об утверждении перечня социально значимых заболеваний и перечня заболеваний, представляющих опасность для окружающих», цирроза печени, сердечно-сосудистого заболевания, диагностированного до заключения договора добровольного страхования, в отношении которого страхователь сообщил ложные сведения. В данный перечень из 9 позиций входит, в том числе заболевания по 

<

данные изъяты>.

Вместе с тем, как уже указано выше страховщик самостоятельно разработал форму полиса и опросника, предоставив его страхователю в заполненном виде. Более того, по мнению судебной коллегии, поскольку в договоре страхования не приведены конкретные наименования заболеваний, включенных в перечень социально значимых заболеваний, то страховщик при заключении договора страхования должен был вручить указанный перечень потребителю под роспись по аналогии с Правилами страхования, поскольку обязанность исполнителя своевременно предоставлять потребителю необходимую и достоверную информацию об услугах, обеспечивающую возможность их правильного выбора, предусмотрена ст.10 Закона о защите прав потребителей. Следовательно, при неисполнении данной обязанности страховщик должен нести риск наступивших последствий.

Кроме того, ссылки в жалобе на ст.178 ГК РФ судом апелляционной инстанции во внимание не принимаются, поскольку из искового заявления страховщика следует, что договор страхования оспаривался им по основанию, предусмотренному ст.179 ГК РФ; суд рассмотрел дело в соответствии со ст.196 ГПК РФ в пределах заявленных предмета иска и его оснований, поскольку процессуальный закон не предоставляет суду полномочий по изменению по своему усмотрению основания и предмета иска с целью использования более эффективного способа защиты, а также выбора иного способа защиты. Данные законоположения и разъяснения распространяются в силу ст.327 и ч.4 ст.327.1 ГПК РФ на суд апелляционной инстанции.

Иные доводы апелляционной жалобы не опровергают выводы суда, не подтверждают наличия нарушений норм материального и (или) процессуального права, повлиявших на исход дела. Выводы суда соответствуют обстоятельствам дела.

Принимая во внимание изложенное, судебная коллегия не усматривает оснований для отмены или изменения решения суда первой инстанции и считает, что доводы апелляционной жалобы в пределах действия ст.330 ГПК РФ не содержат правовых оснований к отмене или изменению принятого по делу судебного постановления. В связи с чем, судебная коллегия полагает, что решение суда первой инстанции подлежит оставлению без изменения, а апелляционная жалоба - ПАО «Группа Ренессанс Страхование» без удовлетворения.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст.328-329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

О П Р Е Д Е Л И Л А:

решение Хабезского районного суда Карачаево-Черкесской Республики от 14 августа 2025 года оставить без изменения, апелляционную жалобу ПАО «Группа Ренессанс Страхование» - без удовлетворения.

Настоящее определение вступает в законную силу в день его принятия и может быть обжаловано в кассационном порядке в Пятый кассационный суд общей юрисдикции (г.Пятигорск) в течение трех месяцев со дня составления мотивированного определения путем подачи кассационной жалобы через суд первой инстанции.

Мотивированное определение составлено 12 января 2026 года.

Председательствующий: подпись

Судьи: подпись, подпись