Дело № 2-277/2020

УИД №

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

«25» сентября 2020 года город Лермонтов

Лермонтовский городской суд Ставропольского края в составе:

председательствующего судьи Рогозина К.В.,

при секретаре Джемакуловой Б.Х. 

с участием: 

истца ФИО1, её представителя адвоката коллегии адвокатов г. Лермонтова «ВИКТОРиЯ» Козловой И.А., действующей на основании ордера № от ДД.ММ.ГГГГ и удостоверения № от ДД.ММ.ГГГГ,

ответчика ФИО2, её представителя - адвоката коллегии адвокатов Ставропольского края Гольцевой Н.В., действующей на основании ордера № от ДД.ММ.ГГГГ и доверенности № от ДД.ММ.ГГГГ,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2 о признании договора купли-продажи недвижимого имущества недействительной (ничтожной) сделкой и применении последствий её недействительности,

установил:

ФИО1 обратились в суд с иском к ФИО2 о признании договора купли-продажи жилого дома и земельного участка, расположенных по адресу: 

<

адрес>, заключенного между ФИО1 и ФИО2 20.12.2018 года – недействительной сделкой ввиду её притворности, применить последствия недействительности ничтожной сделки, вернув стороны в первоначальное положение.

В обоснование требований указала, что 20.12.2018 года между ФИО1 и ФИО2 был заключен договор купли-продажи недвижимого имущества, а именно жилого дома и прилежащего к нему земельного участка, расположенных по адресу: 

<

адрес>. Однако, денежные средства, предусмотренные п. 3 договора в качестве покупной цены отчуждаемой недвижимости в размере 

<

данные изъяты>, ей ответчиком не выплачивались. Истец утверждает, что поскольку она находится в преклонном возрасте и не имеет близких родственников, которые могли бы оказывать ей помощь и осуществлять за ней постоянный уход, то до заключения оспариваемой сделки, она и ФИО2 договорились об условиях заключения сделки. Так, согласно их договоренностям, после заключения сделки ФИО2 должна была осуществлять за ней достойный уход, оказывать помощь по хозяйству, производить покупку продуктов, уборку в жилом доме и т.д. При этом, ФИО2 убедила её оформить сделку путем заключения договора купли-продажи, пояснив, что так проще и быстрее, а так же менее затратно, с чем она согласилась, поскольку доверяла ФИО2, поскольку последняя приходиться ей внучатой племянницей.

Согласно п. 4 оспариваемого договора расчет между сторонами произведен полностью до подписания настоящего договора, однако это не соответствует действительности. 

Указывает, что несмотря на заключение сделки, она продолжает проживать в ранее принадлежавшем ей жилом доме, тогда как ответчик ФИО2 в жилой дом не вселялась, не зарегистрирована в нем по месту жительства, оплату коммунальных платежей не производит, а так же иных действий, свидетельствующих об исполнении обязанностей собственника, не осуществляет. Полагает, что вышеизложенные обстоятельства свидетельствуют о том, что она заключила договор купли-продажи спорного объекта недвижимости без намерения создать правовые последствия, характерные для данной сделки. Заключение договора купли-продажи недвижимости предполагает осуществление лицом, приобретшим объект недвижимости, действий, присущих собственнику вещи (осуществление действий по вступлению во владение и пользование имуществом), однако ответчиком в период с декабря 2018 г. по август 2020 г. никаких действий подобного характера совершено не было. ФИО2 не вступила во владение и пользование жилым домом, который находится в пользовании продавца, не несёт расходы по его содержанию, не интересуется состоянием дома, не сообщила о себе как о собственнике жилого дома в управляющую компанию, не предъявляла требований об освобождении жилого дома. Воля ФИО1 также не была направлена на создание правовых последствий, обусловленных совершением сделки по распоряжению жилым домом и земельным участком и прекращением права собственности на жилой дом, так как она не выселялись из дома, не вывозила свои вещи, не передавала ключи новому собственнику, не заключала с новым собственником соглашения о порядке пользования жилым домом и земельным участком. 

Полагает, что сделка купли-продажи спорного объекта недвижимости является притворной, прикрывающей иную сделку, согласно волеизъявлению сторон - договор ренты (пожизненного содержания с иждивением), в связи с чем, в соответствии с положениями п. 2 ст. 170 ГК РФ сделка купли-продажи недвижимости от 20.12.2018 года, заключенный между ФИО1 и ФИО2 в отношении жилого дома и земельного участка, находящихся по адресу: 

<

адрес>, является недействительной.

Считает, что, поскольку доказательств передачи денежных средств по договору купли-продажи у ответчика не имеется, то необходимо применить последствия признания сделки недействительной в виде прекращения права собственности ФИО2 на жилой дом и земельный участок, расположенные по адресу: 

<

адрес>, восстановить право собственности ФИО1 на вышеуказанные жилой дом и земельный участок.

В судебном заседании истец ФИО1 поддержала заявленные исковые требования в полном объеме и просила их удовлетворить, при этом пояснив, что в момент заключения оспариваемой сделки она понимала, что заключает и подписывает именно договор купли-продажи, однако согласилась на это, поддавшись на уговоры ФИО2, которая уверяла, что так будет удобней и дешевле для нее. 

Представитель истца ФИО1 адвокат Козлова И.А. поддержала позицию истца и просила удовлетворить иск.

Ответчик ФИО2 иск не признала и просила отказать в его удовлетворении, пояснив суду, что действительно, 20.12.2018 г. между ней и истцом был заключен договор купли-продажи недвижимого имущества со всеми вытекающими из этого правовыми последствиями. До подписания договора она передала ФИО1 деньги в сумме 

<

данные изъяты> наличными, о чем последняя составила соответствующую расписку. Договор купли-продажи между ними совершен фактически, с передачей денежных средств от покупателя продавцу, о чем указано в п. 4 указанного договора. 

Заключению договора купли-продажи предшествовало желание ФИО3 купить жильё в г. Пятигорске, чтобы жить ближе к ней, поскольку в г. Лермонтове у нее нет близких родственников, с которыми она поддерживала бы отношения. В тот момент, их знакомая, продавала дом в г. Пятигорске на ул. Малиновского рядом с домом, в котором проживает она и ее гражданский муж. Белевцова решила купить этот дом, но необходимой суммы денег у нее не было, в связи с чем с просьбой дать ей деньги в долг она обратилась к матери ее гражданского мужа – ФИО4, однако та в этой просьбе ей отказала. Тогда, обсудив этот вопрос с ФИО3, они решили, что она (ФИО2) купит дом у ФИО3, а та, в свою очередь, купит дом на ул. Малиновского в г. Пятигорске. Поскольку своих денег на покупку дома у ФИО3 у нее тоже не было, то с просьбой о займе 

<

данные изъяты> она и её гражданский муж обратилась к матери мужа ФИО8, которая согласилась и дала им в долг требуемую сумму, которую она обязалась возвращать частями, по 

<

данные изъяты> в месяц, что отражено в письменной расписке, которую она выдала ФИО8

Подготовкой сделки и сбором документов занималась ФИО2 Когда сделка купли-продажи находилась в стадии оформления, выяснилось, что по каким-то причинам, продавец дома по ул. Малиновского в г. Пятигорске, отказалась продавать дом. Однако они решили свою сделку не отменять и заключили договор купли-продажи, предусмотрев в нем, что за ФИО3 сохраняется право на проживание в данном доме. После заключения договора, в феврале 2019 года, она и ее малолетний сын вселились в 

<

адрес> и стали в нем проживать вместе с ФИО3. Она оформила в этом доме временную регистрацию, сын стал посещать одну из школ г. Лермонтова. Однако, с течением времени их с ФИО3 отношения испортились, поскольку последняя стала предъявлять в ее адрес необоснованные претензии различного характера, в силу чего в конце 2019 года она вместе с сыном вынуждена была съехать из данного дома.

В настоящее время истец тайно забрала подлинники всех документов на жилой дом и земельный участок, которые хранились в спорном жилом доме, в том числе расписку о получении денежных средств в размере 

<

данные изъяты>. Доводы истца о том, что она никогда не вселялась в жилой дом и не регистрировалась там, не соответствуют действительности. До сегодняшнего дня в доме находятся её личные вещи и вещи ребенка. Более того, она и ее малолетний ребенок с 11.04.2019 г. по настоящее время временно зарегистрированы по вышеуказанному адресу. В настоящее время истец проживает в указанном домовладении, пользуется им, в связи с чем несет бремя оплаты коммунальных платежей, поскольку согласно п. 11 заключенного договора купли-продажи она сохраняет за собой право пользования и проживания. 

Представитель ответчика ФИО2 - адвокат Гольцева Н.В. поддержала позицию своего доверителя, пояснив суду, что при заключении оспариваемого договора купли-продажи сторонами были согласованы все существенные условия данной сделки. Договор подписан лично сторонами и зарегистрирован в установленном порядке. Согласно п. 4 указанного договора, соглашение о цене является существенным условием настоящего договора. Стороны до подписания настоящего договора произвели расчет в полном объеме. Пунктом 5 того же договора стороны подтвердили, что отсутствуют обстоятельства, вынуждающие совершить данный договор на крайне не выгодных для себя условиях, и что настоящий договор не является для них кабальной сделкой. Данных о том, что ФИО1 ограничена в дееспособности, находится под опекой и попечительством, страдает тяжелыми или хроническими формами заболеваний, препятствующими осознавать суть подписываемого договора, обстоятельств его заключения, отсутствуют в материалах данного гражданского дела. Указанные в исковом заявлении доводы истца о том, что до заключения сделки она и ответчица якобы обсуждали условия, которые заключались в достойном уходе со стороны ФИО2, оказании ей помощи по хозяйству, покупке продуктов, уборке в жилом доме, что по существу характерно для договора ренты, не могут быть судом приняты во внимание, поскольку в п. 87 Постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела 1 части первой Гражданского кодекса РФ» разъяснено, что в связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно. 

Вместе с тем, истцом не представлено каких-либо допустимых доказательств, достоверно подтверждающих доводы, на которых основаны исковые требования. Согласно требованиям ст. 162 ГК РФ, в случае если оспариваемый договор притворен, то сторона истца лишается права приводить свидетельские показания, а значение имеют лишь письменные доказательства, которых в судебном заседании представлено не было. Более того, обращаясь с исковыми требованиями, истец указывает, по сути, на два основания признания сделки недействительной, а именно на её безденежность и притворность. Между тем, действующее законодательство исключает возможность признания заключенной сделки одновременно как притворной, так и безденежной, поскольку при заключении притворной сделки, все стороны сделки осознают, на достижение каких правовых последствий она направлена. Ответчица не намеревалась заключать с истцом договор ренты, а заключила договор купли-продажи, с передачей денежных средств от покупателя продавцу. В своих пояснениях в судебном заседании истец указала, что заключала и подписывала именно договор купли-продажи, она его читала и понимала, что заключает именно его. Полагает, что в действиях истца присутствуют признаки недобросовестности, поскольку на протяжении длительного времени после заключения сделки ее поведение давало ответчику основание полагать, что сделка между ними действительна, и оснований для признания ее недействительной у истца нет. Также полагает, что истец пропустила срок исковой давности.

Заявление о применении срока исковой давности и применении последствий пропуска данного срока, заявленное представителем ответчика – адвокатом Гольцевой Н.В. в судебном заседании поддержано ответчиком ФИО2

По ходатайству истца ФИО1 в судебном заседании были допрошены свидетели ФИО5 и ФИО6

Так, свидетель ФИО5 показала, что с ФИО1 знакома более 20 лет, являются соседями. С ФИО2 тоже знакома и знает её как внучатую племянницу ФИО1 ФИО1 живет в доме одна. Со слов ФИО7 ей известно, что между ней и ФИО2 был заключен договор купли-продажи дома. Также со слов ФИО3 ей известно, что та хотела, чтобы ФИО2 о ней заботилась, ухаживала, привозила продукты, так как у ФИО3 больные ноги. В 2018 или в 2019 году ФИО2 2-3 месяца проживала в доме ФИО3, но у Розенко есть своя семья, ребенок. ФИО1 жаловалась, что ФИО2 перестала к ней приезжать, на телефонные звонки не отвечает. ФИО1 недавно делала в доме ремонт, так как над ванной комнатой начала протекать крыша. Они с ФИО2 вместе обои клеили. ФИО1 поменяла в доме окна на пластиковые, для чего занимала деньги у своей подруги.

Свидетель ФИО6 показала, что знакома с ФИО1 примерно 6 лет, ранее они вместе работали. ФИО2 – внучатая племянница ФИО1 Года два назад ФИО2 часто бывала у ФИО1, привозила продукты. Однажды ФИО1 рассказала, что отдала ФИО2 свой дом, и сказала, что за это ФИО2 будет ей помогать. После этого она с ФИО2 редко стала встречаться. О том, что ФИО1 продала дом ФИО2 ей не известно, так как ФИО3 говорила, что после смерти дом достанется Розенко. Иногда ФИО2 проживала в доме ФИО3. Как часто Розенко приезжала к ФИО3 ей не известно, так как она редко ее встречала. 

По ходатайству ответчика ФИО2 и ее представителя Гольцевой Н.В. в судебном заседании допрошены свидетели ФИО8 и ФИО9

Так, свидетель ФИО8 показала, что ФИО2 является гражданской супругой её сына на протяжении 9 лет. ФИО1 – это двоюродная бабушка ФИО2 Розенко купила этот дом у ФИО3. Перед покупкой дома, её сын и Розенко обратились с ней с просьбой дать им в долг 

<

данные изъяты> на покупку дома. Она согласилась и передала Розенко данную сумму, о чем Розенко написала ей расписку и приняла на себя обязательство возвращать долг частями по 

<

данные изъяты> в месяц. Свои обязательства она исполняет и на данный момент Розенко выплатила ей долг в размере 

<

данные изъяты>. До этого к ней с просьбой о займе данной суммы обращалась сама ФИО3, но она ей в этом отказала, так как та уже преклонного возраста, и она сомневалась, что ФИО3 сможет вернуть эти деньги. Для чего ФИО3 нужны были деньги, она не выясняла. С ФИО3 она никогда лично не общалась, только здоровались. До этого момента Розенко и ФИО3 очень хорошо общались. Сын со снохой очень помогали ФИО3, продукты ей привозили, купили телевизор и чайник. После сделки Розенко вовсе переехала к ФИО3, чтобы помогать. На каких условиях ФИО3 продала свой дом Розенко ей не известно. 

Свидетель ФИО9 показал, что ФИО2 его гражданская супруга, а ФИО1 – ее бабушка. До весны этого года между ними были прекрасные отношения, а потом произошел какой-то конфликт. Розенко купила дом у ФИО3. Изначально ФИО3 хотела занять деньги у его матери на покупку дома в г. Пятигорске на ул. Малиновского, чтобы жить с ними рядом, но мама ей отказала в силу возраста ФИО3. Тогда Розенко сказала ФИО3, что может купить ее дом, и заняла для этого деньги у мамы, затем сама ездила, оформляла эту сделку. Розенко купила дом в 2018 году, переехала туда жить, и даже ребенка в школу в г. Лермонтове отдала. Это было неудобно, и Розенко вернулась в семью. ФИО10 считала ФИО3 своей единственной родственницей и все готова была ей отдать, даже себе в ущерб. Они возили ей лучшие продукты, купили хороший телевизор, чайник, отдали свой ноутбук. Все это было на безвозмездной основе. Вариант того, чтобы забрать ФИО3 жить к ним, они не рассматривали, так как дом маленький и в нем очень тесно, а супруга ждет второго ребенка. После приобретения дома, в нем делался косметический ремонт, Розенко с ФИО3 клеили обои, были заменены окна, он завозил доски, цемент и песок, которые оплачивала ФИО3. Коммунальные платежи оплачивает ФИО3, так как в доме сейчас живет только она, а налоги платит Розенко.

Выслушав стороны и их представителей, опросив свидетелей и исследовав письменные материалы дела, суд приходит к следующему. 

Согласно ч. 1 ст. 421 ГК РФ граждане и юридические лица свободны в заключении договора.

В соответствии с ч. 2 ст. 209 ГК РФ собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом.

Как следует из материалов дела, истцу ФИО1 на праве собственности принадлежали жилой дом с кадастровым номером № и земельный участок с кадастровым номером №, расположенные по адресу: 

<

адрес>.

12.12.2018 г. между ФИО1 (продавец) и ФИО2 (покупатель) заключен договор купли-продажи дома и земельного участка, в соответствии с которым продавец продала, а покупатель купила и приняла в собственность жилой дом с кадастровым номером № и земельный участок с кадастровым номером №, расположенные по адресу: 

<

адрес>.

Пунктом 3 Договора цена за указанные жилой дом и земельный участок определена 

<

данные изъяты>.

Согласно п. 4 оспариваемого договора расчет между сторонами произведен полностью до подписания настоящего договора.

В соответствии с п. 11 договора на момент заключения договора в жилом доме зарегистрирована ФИО1, которая сохраняет за собой право пользования и проживания в отчуждаемом объекте недвижимости.

Указанный договор купли-продажи дома и земельного участка зарегистрирован в Управлении Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Ставропольскому краю ДД.ММ.ГГГГ за №.

Указанные обстоятельства достоверно подтверждаются исследованными в судебном заседании допустимыми письменными доказательствами.

ФИО1 обращаясь с иском о признании договора купли-продажи от 12.12.2018 г. недействительным, указывает на притворность сделки, заключенной с целью прикрыть другую сделку, а именно договор ренты (пожизненного содержания с иждивением).

Согласно ч. 2 ст. 170 ГК РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

Как следует из разъяснений, изложенных в п. 87 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" в связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно.

По смыслу действующего законодательства для признания сделки недействительной по мотиву ее притворности необходимо установить, что воля обеих сторон была направлена на совершение сделки, отличной от заключенной, выяснить фактические отношения между сторонами, а также намерения каждой стороны.

В силу положений статьи 56 ГПК РФ бремя доказывания притворности сделки лежит на лице, заявившем о ее притворности.

Судом установлено, что договор был заключен в установленной письменной форме, содержит все существенные условия, подписан сторонами, содержит сведения о фактической передаче денежных средств продавцу, а также о передаче приобретенного имущества покупателю. Переход права собственности на спорные жилой дом и земельный участок зарегистрирован ответчиком в Росреестре 25.12.2018. Следовательно, договор купли-продажи сторонами исполнен.

Утверждение истца о том, что между истцом и ответчиком было достигнуто соглашение, согласно которому ФИО2 обязалась обеспечивать уход за ФИО1, в ходе судебного разбирательства, проведенного в условиях состязательного процесса, не нашло своего подтверждения. То обстоятельство, что ФИО2 оказывала помощь ФИО1 посредством покупки продуктов питания, не свидетельствует о намерении ответчика исполнять обязательства по уходу и материальному содержанию истца, как и не подтверждает факт достижения между сторонами согласия о существенных условиях договора ренты с пожизненным содержанием. 

Более того, ответчик ФИО2 была зарегистрирована в спорном доме по месту пребывания, вселялась в жилое помещение и проживала в нем, оплачивает налоги, то есть вопреки доводам искового заявления осуществила действия по вступлению во владение и пользование имуществом, что подтверждено соответствующими письменными доказательствами, отвечающими критериям допустимости и достоверности.

Факт того, что истец ФИО1 продолжает проживать в спорном жилом помещении и оплачивает коммунальные услуги, не свидетельствует о притворности сделки, поскольку собственник в силу предоставления ему законом полномочий, вправе предоставить принадлежащее ей жилое помещение для проживания иных лиц. Кроме того, в п. 11 договора купли-продажи оговорено условие о том, что ФИО1 сохраняет за собой право пользования и проживания в отчуждаемом объекте недвижимости.

Таким образом, достоверных доказательств того, что воля обеих сторон при заключении договора купли-продажи фактически была направлена на заключение договора ренты, истцом не предоставлено. Договор купли-продажи заключен по собственному усмотрению истицы в порядке реализации правомочий собственника на условиях согласованных сторонами. При этом в судебном заседании ФИО1 пояснила, что она понимала, что заключает и подписывает именно договор купли-продажи.

Изложенные обстоятельства позволяют признать, что истец подтвердила свою действительную волю на возмездное отчуждение дома и земельного участка, создание соответствующих этой сделке правовых последствий, связанных с переходом права собственности на объекты недвижимости иному лицу.

При этом суд учитывает, что признание договора притворной сделкой не влечет таких последствий как реституция, на что указано в исковом заявлении, поскольку законом в отношении притворных сделок предусмотрены иные последствия - применение к сделке, которую стороны действительно имели в виду (прикрываемой сделке), относящихся к ней правил, с учетом существа и содержания такой прикрываемой сделки.

Доказательств, подтверждающих безденежность оспариваемого договора, истцом так же не представлено.

Учитывая, что Гражданский кодекс РФ не содержит требования об обязательном оформлении отдельного письменного документа, подтверждающего факт передачи денег по договору купли-продажи, в подтверждение данного обстоятельства стороны могут представить любые допустимые доказательства, подтверждающие факт передачи денежных средств. Применительно к подпункту 1 пункта 1 статьи 161 ГК РФ наряду с распиской таким доказательством может являться запись в договоре купли-продажи о получении продавцом оплаты.

В соответствии со ст. 431 ГК РФ при толковании условий договора судом принимается во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений. Буквальное значение условия договора в случае его неясности устанавливается путем сопоставления с другими условиями и смыслом договора в целом.

Из п. 4 договора купли-продажи следует, что расчет произведен сторонами в полном объеме до подписания настоящего договора. Исходя из изложенного, применяя правила толкования договора, предусмотренные статьей 431 ГК РФ, суд приходит к выводу о том, что подписанный сторонами договор имеет силу акта приема-передачи денежных средств и что его подписание продавцом ФИО1 подтверждает факт получения ею от покупателя указанной в договоре суммы денежных средств.

Кроме того, исходя из разъяснений Верховного Суда Российской Федерации изложенным в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации, № 3 (2015), утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 25 ноября 2015 г., следует, что при подписании сторонами письменного договора займа, содержащего условие о получении денежных средств заемщиком, обязанность по доказыванию безденежности займа возлагается на последнего.

В нарушение требований ст. 56 ГПК РФ каких-либо доказательств, отвечающих критериям относимости, допустимости, достоверности, а в своей совокупности достаточности, которые опровергали бы содержание пункта 4 договора, ФИО1 и ее представителем в условиях состязательного процесса, не представлено. 

Помимо вышеизложенного, суд также приходит к выводу о пропуске истцом срока исковой давности для оспаривания договора купли-продажи по данным основаниям.

В силу части 2 статьи 181 ГК РФ срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Поскольку договор купли-продажи был заключен 20.12.2018 г., течение срока исковой давности по требованию о признании недействительным указанного договора начинается с даты его заключения, а, следовательно, к моменту обращения истца в суд с настоящими исковыми требованиями, срок исковой давности истек.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ, суд

решил:

В удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФИО2 о признании недействительной (ничтожной) сделкой договора купли-продажи недвижимого имущества - жилого дома и земельного участка, расположенных по адресу: 

<

адрес> заключенного 20 декабря 2018 года между ФИО1 и ФИО2 и применении последствий её недействительности - отказать.

Взыскать с ФИО1 в доход муниципального образования г. Лермонтов Ставропольского края государственную пошлину в размере 

<

данные изъяты>.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в судебную коллегию по гражданским делам Ставропольского краевого суда в течение месяца со дня его принятия в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Лермонтовский городской суд.

Председательствующий судья К.В. Рогозин