Судья Кельбах В.Г. Дело № 22-1379/24

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

г. Южно-Сахалинск 24 октября 2024 года

Сахалинский областной суд в составе председательствующего судьи Назаренко А.П., при ведении протокола судебного заседания помощниками судьи Ким А.В. и Жарких Т.В., с участием прокурора отдела уголовно-судебного управления прокуратуры 

<

адрес> Куликовой М.В., защитника адвоката Дутенгефнера Ю.И., представившего удостоверение № и ордер № от ДД.ММ.ГГГГ, 

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению государственного обвинителя Куликовой М.В. на приговор Корсаковского городского суда 

<

адрес> от ДД.ММ.ГГГГ, которым

ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженка 

<

адрес>, гражданка Российской Федерации, зарегистрированная по адресу: 

<

адрес>, ранее не судимая,

оправдана по предъявленному обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 293 УК РФ, на основании п. 3 ч. 2 ст. 302 УПК РФ, в связи с отсутствием в ее деянии состава преступления.

Мера пресечения ФИО1 в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении отменена. 

На основании ч. 1 ст. 134 УПК РФ за оправданной ФИО1 признано право на реабилитацию с разъяснением права на возмещение имущественного и морального вреда в порядке, предусмотренном главой 18 УПК РФ.

Приговором суда также разрешены вопросы о вещественных доказательствах по делу и процессуальных издержках. 

Заслушав доклад судьи Назаренко А.П., выслушав выступления прокурора Куликовой М.В., поддержавшей доводы апелляционного представления, и защитника адвоката Дутенгефнера Ю.И., возражавшего против удовлетворения доводов апелляционного представления и полагавшего необходимым приговор суда оставить без изменения, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обвиняется в том, что она, являясь полицейским поста внутренней охраны изолятора временного содержания подозреваемых и обвиняемых ОМВД России по Корсаковскому городскому округу, ДД.ММ.ГГГГ в период с 03 часов 30 минут до 04 часов 39 минут, находясь при исполнении своих должностных обязанностей, осуществляла дежурство в ИВС ОМВД России по Корсаковскому городскому округу, и, при наличии у нее реальной возможности, не исполнила требования п.п. 3.3, 3.4 и 3.8 должностной инструкции, утвержденной начальником ОМВД России по Корсаковскому городскому округу, п. 103 Наставлений по служебной деятельности изоляторов временного содержания подозреваемых и обвиняемых органов внутренних дел, подразделений охраны и конвоирования подозреваемых и обвиняемых, утвержденных приказом МВД России №дсп от ДД.ММ.ГГГГ (в редакции от ДД.ММ.ГГГГ), Федеральных законов «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений», «О полиции», «О службе в органах внутренних дел», Конституции РФ, а именно не осуществляла надзор за обвиняемым Ф.И.О.10, содержащимся в камере № ИВС ОМВД России по Корсаковскому городскому округу, путем осмотра камер или посредством видеонаблюдения через монитор, должных мер к пресечению попытки самоубийства последним не приняла, тем самым дала возможность Ф.И.О.10 совершить самоубийство путем повешения.

При рассмотрении дела ФИО1 виновной себя не признала, показав, что в инкриминируемый ей период времени она осуществляла надзор за находящимися в изоляторе лицами и находилась в продоле, где находятся камеры, смотрела за лицами, помещенными в изолятор, в том числе и за Ф.И.О.10, через глазки камер, при этом наибольшее внимание она уделяла камере №А, в которой содержалось двое лиц, которые вели себя неадекватно и не спали; подготовительные действия Ф.И.О.10 к самоубийству и само самоубийство она не видела.

Судом на основании п. 3 ч. 2 ст. 302 УПК РФ постановлен оправдательный приговор в связи с отсутствием в деянии ФИО1 состава преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 293 УК РФ.

В апелляционном представлении государственный обвинитель Куликова М.В. выражает несогласие с приговором, полагая его незаконным, необоснованным и подлежащим отмене в связи с неправильным применением уголовного закона, существенным нарушением уголовно-процессуального закона, несоответствием выводов суда фактическим обстоятельствам дела. Так, принимая решение об оправдании ФИО1 по предъявленному обвинению, суд указал об отсутствии прямой причинно-следственной связи между ненадлежащим исполнением ФИО1 своих обязанностей и наступлением последствий в виде причинения смерти Ф.И.О.10 Между тем, по мнению автора представления, суд неверно определил пределы юридически значимых решений, которые находятся в прямой причинно-следственной связи с наступившими последствиями в виде смерти Ф.И.О.10. Считает, что выводы суда об отсутствии нормативного урегулирования периодичности по времени, длительности осмотра постовым камер через дверные «глазки», а также периодичность просмотра монитора с видеонаблюдением, является необоснованными и опровергаются доказательствами, представленными стороной обвинения. Отмечает, что нормативное регулирование организации деятельности по содержанию подозреваемых и обвиняемых по уголовным делам в изоляторах временного содержания регулируется Федеральным законом от 15 июля 1995 года № 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений», Федеральным законом от 07 февраля 2011 года № 3-ФЗ «О полиции», Наставлением по служебной деятельности изоляторов временного содержания подозреваемых и обвиняемых органов внутренних дел, подразделений охраны и конвоирования, подозреваемых и обвиняемых, утвержденным приказом МВД РФ № 140дсп от 07 марта 2006 года (в редакции от 28 июня 2016 года), а также должностной инструкцией полицейского поста внутренней охраны ИВС ОМВД России по Корсаковскому городскому округу ФИО1 от 17 февраля 2022 года, в которых закреплена обязанность постового по осуществлению надзора за поведением подозреваемых и обвиняемых, и анализ данной обязанности по наблюдению постовым за содержащимися в ИВС лицами характеризуется ее беспрерывностью, что обусловлено самим понятием «Изолятор временного содержания», его режимностью, особенностью содержания в нем лиц, их правами, обязанностями, ответственностью должностных лиц и администрации за обеспечением соблюдения режима, при этом нахождение полицейского на посту в ИВС в течение 12 часовой смены с запретом самовольного оставления поста, чтение книг, сна и приема пищи; смены для отправления нужд путем вызова дежурного и обеспечения наблюдения последним, также свидетельствует о беспрерывности надзора за подозреваемыми и обвиняемыми. Однако данные обстоятельства суд не установил, оценки нормативным и локальным актам не дал. Указывает, что стороной обвинения ФИО1 не вменялось осуществление конкретных действий по пресечению попытки самоубийства Ф.И.О.10 (путем входа камеру) и его спасение после акта суицида, а из предъявленного обвинения следует, что постовой ИВС при обнаружении покушения на самоубийство подает сигнал тревоги, и до прибытия на пост дежурного ИВС дает распоряжение сокамерникам о пресечении этих действий и оказания первой доврачебной помощи, чего ФИО1 осуществлено не было, что свидетельствует о том, что последняя фактически не осуществляла наблюдение за Ф.И.О.10 Данное обстоятельство также установлено и судом, указавшим в приговоре, что ФИО1 не являлась очевидцем совершения Ф.И.О.10 самоубийства, не могла препятствовать ему и своевременно оказать помощь. Отсутствие какого-либо наблюдения за обвиняемым Ф.И.О.10, а равно ненадлежащее исполнение своих должностных обязанностей подтверждается показаниями самой ФИО1 и свидетеля Ф.И.О.8, из показаний которых следует, что в ночь с 13 на ДД.ММ.ГГГГ оправданная с целью замены ее на посту к дежурному Ф.И.О.8 не обращалась, показала, что находилась в помещении ИВС, осуществляла наблюдение камер через «глазки», более пристально наблюдала за лицами в камере №а, отлучалась попить чай не более 15 минут, могла выйти в туалет. В подтверждение недобросовестного исполнения ФИО2 своих обязанностей стороной обвинения в суд первой инстанции была представлена информация о соединениях между абонентами мобильного телефона ФИО1, из которой следует, что в нарушение требований закона мобильный телефон ФИО1 в период несения ею службы с 13 на ДД.ММ.ГГГГ находился в помещении ИВС в рабочем состоянии и она пользовалась им, выходя в интернет, а также получая сообщения, и в общей сложности более 20 минут в инкриминируемый период времени ФИО1 отвлекалась на телефон, фактически не исполняла свои должностные обязанности. Между тем, суд неверно сделал вывод о том, что данные действия не свидетельствуют о неосуществлении ею надзора и не состоят в прямой причинно-следственной связи с последствиями в виде смерти Ф.И.О.10 По мнению государственного обвинителя, выводы суда о том, что подготовительные действия Ф.И.О.10 к суициду не носили очевидный характер, не соответствуют фактическим обстоятельствам дела и опровергаются записью с камеры видеонаблюдения, расположенной в камере № ИВС, из которой следует, что Ф.И.О.10 с 03-30 ДД.ММ.ГГГГ начал приготовление к самоубийству, а именно достал из-под подушки кусок белой материи и осмотрел решетку окна камеры, после чего до 04-05 осуществляя передвижение по камере, при этом не менее двух раз вновь смотрел на металлическую решетку окна камеры, и с 04-08 до 04-11 ДД.ММ.ГГГГ совершил самоубийство путем повешения, что было обнаружено ФИО1 только в 04-37, то есть спустя 29 минут. Полагает, что действия Ф.И.О.10 по приготовлению к суициду и сам суицид остались без внимания ФИО1, поскольку последняя в этот момент свое внимание направляла на сотовый телефон, а показания Ф.И.О.2 о том, что в указанный период времени она усилено наблюдала за камерой с административно-задержанными, своей доказательной базы не нашли. Обращает внимание на показания судебно-медицинского эксперта Ф.И.О.11 об этапах умирания организма от асфиксии, наступлении клинической и биологической смерти, возможности реанимационных мероприятий. Считает, что в в случае надлежащего исполнения ФИО1 своих обязанностей и выявления подготовительных действий к суициду, которые носили открытый характер, и самого акта суицида, длившегося более 3 минут, ФИО1 была обязана предотвратить суицид путем сообщения в дверной «глазок» в камеру Ф.И.О.10, незамедлительного оповещения дежурного, однако суд неверно оценил доказательства в своей совокупности, а выводы суда об отсутствии в действиях ФИО1 состава преступления материалами уголовного дела не подтверждены. Учитывая изложенное, государственный обвинитель Куликова М.В. просит приговор отменить и передать уголовное дело в отношении ФИО1 на новое судебное разбирательство в суд первой инстанции, в ином составе суда. 

Изучив материалы дела, проверив доводы апелляционного представления, выслушав стороны, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что предусмотренных ст. 389.15 УПК РФ оснований для отмены или изменения обжалуемого оправдательного приговора не имеется.

На стадии расследования и в ходе судебного разбирательства по данному уголовному делу существенных процессуальных нарушений, свидетельствующих о лишении или ограничении гарантированных УПК РФ прав участников судопроизводства, несоблюдении процедуры судопроизводства или иных обстоятельств, которые повлияли либо могли повлиять на принятое судом по делу итоговое решение, не допущено.

Оправдательный приговор в отношении ФИО1 вынесен в полном соответствии с требованиями ст. 305 УПК РФ, поскольку описательно-мотивировочная часть приговора содержит изложение существа предъявленного ФИО1 обвинения, установленных судом фактических обстоятельств дела, оценку представленных сторонами доказательств, а также основания оправдания ФИО1

Вопреки доводам представления, по результатам полного, всестороннего и объективного исследования в судебном заседании всех представленных доказательств, суд пришел к обоснованному выводу об отсутствии достаточных объективных данных, свидетельствующих о виновности ФИО1 в совершении инкриминируемого преступления.

В соответствии с ч. 4 ст. 302 УПК РФ не может быть основан на предположениях обвинительный приговор суда, который постановляется лишь при условии, что в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого подтверждена совокупностью исследованных судом доказательств.

Согласно ч.ч. 2, 3 ст. 14 УПК РФ обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность; бремя доказывания обвинения и опровержения доводов, приводимых в защиту обвиняемого, лежит на стороне обвинения, а все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в порядке, установленном УПК РФ, толкуются в пользу обвиняемого, что соответствует положениям статьи 49 Конституции РФ.

В ходе судебного следствия суд исследовал и привел в приговоре доказательства, представленные как стороной обвинения, так и стороной защиты: показания подсудимой ФИО1 в ходе судебного разбирательства и на стадии предварительного следствия по делу, показания потерпевшего Ф.И.О.12, показания свидетелей Ф.И.О.13, Ф.И.О.14, Ф.И.О.15, Ф.И.О.16, Ф.И.О.8, Ф.И.О.17, Ф.И.О.18, Ф.И.О.19, Ф.И.О.20, Ф.И.О.21, Ф.И.О.23, Ф.И.О.24, Ф.И.О.22, показания эксперта Ф.И.О.11, результаты выездного судебного заседания в помещении ИВС ОМВД России по Корсаковскому городскому округу, а также материалы дела: протоколы выемок, осмотров места происшествия, предметов и документов, в том числе протоколом осмотра СД-дисков с видеозаписями с камер видеонаблюдения, установленных в ИВС ОМВД России по Корсаковскому городскому округу, сами видеозаписи, исследованные в судебном заседании, заключение судебно-медицинского эксперта, представленной ПАО «МТС» детализацией соединений по абонентскому номеру ФИО1, приказ о назначении ФИО1 на должность полицейского поста внутренней охраны изолятора временного содержания подозреваемых и обвиняемых ОМВД России по Корсаковскому городскому округу, график несения службы, должностную инструкцию полицейского поста внутренней охраны ИВС ОМВД России по Корсаковскому городскому округу, выписку из Наставления по служебной деятельности изоляторов временного содержания подозреваемых и обвиняемых органов внутренних дел, подразделений охраны и конвоирования подозреваемых и обвиняемых, выписку из приказа о внесении изменений в указанное Наставление, заключение служебной проверки по факту самоубийства в ИВС ОМВД России по Корсаковскому городскому округу.

Вопреки доводам апелляционного представления, судом первой инстанции в соответствии со ст. 87, 88, 305 УПК РФ дана оценка всем исследованным в судебном заседании доказательствам, как уличающим, так и оправдывающим подсудимую с точки зрения их относимости, допустимости и достоверности, а в их совокупности - достаточности для разрешения дела.

По результатам исследования указанных доказательств суд установил фактические обстоятельства, согласно которым: полицейский поста внутренней охраны ИВС ФИО1 с 20 часов 30 минут ДД.ММ.ГГГГ до 08 часов 30 минут ДД.ММ.ГГГГ находилась при исполнении своих должностных обязанностей, осуществляла дежурство в ИВС ОМВД России по Корсаковскому городскому округу, где в это время в камере № содержался обвиняемый Ф.И.О.10 В период с 04 часов 08 минут до 04 часов 11 минут Ф.И.О.10 совершил самоубийство путем повешения, при этом подготовительные действия к самоубийству он начал осуществлять с 03 часов 30 минут ДД.ММ.ГГГГ. ФИО1 обнаружила Ф.И.О.10 повешенным в 04 часа 37 минут ДД.ММ.ГГГГ. В период с 03 часов 30 минут до 04 часов 37 минут ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 находилась на своем рабочем месте, на посту ИВС, в блоке, где находятся камеры, в которых содержатся водворенные в ИВС лица, осуществляла надзор за содержащимися в ИВС, в том числе за Ф.И.О.10, при этом она не видела, что он готовился к совершению самоубийства, а с момента самоубийства Ф.И.О.10 до его обнаружения повешенным за ним не смотрела. 

Указанные установленные судом по исследованным доказательствам фактические обстоятельства дела сомнений в правильности у суда апелляционной инстанции не вызывают.

Что касается доводов апелляционного представления о том, что ДД.ММ.ГГГГ в период с 03 часов 30 минут, когда Ф.И.О.10 начал совершать подготовительные действия к самоубийству, и до 04 часов 08 минут, когда он приступил к активным действиям, направленным на самоубийство, ФИО1 не осуществляла надзор за Ф.И.О.10 и пользовалась своим мобильным телефоном, то они, вопреки требованиям действующего законодательства, основаны исключительно на предположениях.

Так, из исследованных судом первой инстанции видеозаписей с камер видеонаблюдения, установленных в ИВС ОМВД России по Корсаковскому городскому округу, следует, что в указанный период времени ФИО1 находилась в коридоре (продоле), в котором находятся камеры с помещенными в ИВС лицами, при этом видеокамера, направленная на указанный коридор, в инкриминируемый ФИО1 период времени не работала, в связи с чем объективно установить, какие именно действия совершала ФИО1 с 03 часов 30 минут до 04 часов 08 минут ДД.ММ.ГГГГ не представляется возможным.

Из исследованных судом первой инстанции доказательств также следует, что помимо Ф.И.О.10, содержащегося в камере №, в указанный период времени в ИВС в камере №А содержались Ф.И.О.23 и Запиченко, а в камере № – Ф.И.О.24

Сама ФИО1 в ходе предварительного и судебного следствия последовательно настаивала на том, что она, находясь в коридоре с камерами, осуществляла наблюдение за всеми содержащимися в ИВС лицами, в том числе и за Ф.И.О.10, через дверные глазки, при этом наибольшее внимание она уделяла камере №А. 

Данные показания стороной обвинения в ходе судебного разбирательства не опровергнуты.

При этом, вопреки доводам государственного обвинителя, исследованная в судебном заседании детализация соединений по абонентскому номеру ФИО1 не опровергает показания ФИО1 об осуществлении ею надзора за Ф.И.О.10 в инкриминируемый ей период времени. 

Так, анализ данной детализации свидетельствует о том, что с мобильного телефона ФИО1 в ночь с 13 на ДД.ММ.ГГГГ осуществлялись непрерывные исходящие GPRS-соединения (по завершении каждого из таких соединений начиналось следующее), которые продолжались и на момент обнаружения ФИО1 факта самоубийства Ф.И.О.10, вызова ею дежурного, снятия трупа Ф.И.О.10 и вызова скорой помощи, а также последующих следственных действий; кроме того, на мобильный телефон ФИО1 поступали входящих смс-сообщения. В то же время, сведений о входящих GPRS-соединениях, об исходящих смс-сообщениях, входящих или исходящих телефонных соединениях в инкриминируемый период времени исследованная судом первой инстанции детализация не содержит. 

При таких обстоятельствах, с учетом данных о наличии исходящих GPRS-соединений и на момент, когда ФИО1 совершались активные действия, связанные с обнаружением трупа Ф.И.О.10, исследованная судом детализация не опровергает выводы суда и показания ФИО1 о том, что оправданная осуществляла надзор за обвиняемым Ф.И.О.10 в период с 03 часов 30 минут до 04 часов 08 минут ДД.ММ.ГГГГ. Сам же по себе факт нахождения мобильного телефона во время дежурства при ФИО1, как это правильно указано в приговоре, не свидетельствует о неосуществлении ею надзора и не состоит в прямой причинно-следственной связи с наступлением последствий в виде смерти Ф.И.О.10

Установив вышеуказанные фактические обстоятельства дела, суд первой инстанции указал мотивы, на основе которых пришел к выводу о недоказанности по данному делу прямой причинно-следственной связи между действиями (бездействием) ФИО1 и наступившими последствиями в виде смерти Ф.И.О.10

При определении объективной стороны преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 293 УК РФ, необходимо устанавливать, какие конкретные обязанности, неисполнение или ненадлежащее исполнение которых ставится в вину, были возложены на должностное лицо, круг которых определяется законом, иным нормативно правовым актом, должностной инструкцией и др.; какие из возложенных на должностное лицо обязанностей им не исполнены или исполнены ненадлежащим образом.

При этом для вывода о наличии в действиях лица состава халатности недостаточно общего, неконкретизированного указания на ненадлежащее исполнение обязанностей. Обязательным является установление и описание круга конкретных, закрепленных за лицом обязанностей.

Суд первой инстанции, проанализировав положения должностной инструкции полицейского поста внутренней охраны ИВС ФИО1, утвержденной начальником ОМВД России по Корсаковскому городскому округу, п. 103 Наставлений по служебной деятельности изоляторов временного содержания подозреваемых и обвиняемых органов внутренних дел, подразделений охраны и конвоирования подозреваемых и обвиняемых, утвержденных приказом МВД России № 140дсп от 07 марта 2006 года (в редакции от 28 июня 2016 года), Федеральных законов «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений», «О полиции», «О службе в органах внутренних дел», пришел к обоснованному выводу об отсутствии в возложенных на ФИО1 обязанностях указания на конкретную периодичность, время, в том числе длительность обхода камер, их осмотра через дверные глазки, а также периодичность просмотра системы видеонаблюдения.

Что касается обязанности полицейского поста внутренней охраны ИВС ФИО1, закрепленной в ее должностной инструкции, об осуществлении постоянного надзора за поведением лиц, содержащихся в камерах ИВС, посредством видеонаблюдения и через дверные глазки, то, как правильно указано судом первой инстанции, данная обязанность не соответствует требованиям п. 103 Наставления по служебной деятельности изоляторов временного содержания подозреваемых и обвиняемых органов внутренних дел, подразделений охраны и конвоирования подозреваемых и обвиняемых (в редакции от 28 июня 2016 года). 

Как правильно отмечено в приговоре, совокупность доказательств по делу не дает оснований считать о наличии у ФИО1 обязанности осуществлять постоянный и беспрерывный надзор за каждым из содержащихся в ИВС лиц. Доводы государственного обвинителя в этой части опровергаются исследованными Наставлением по служебной деятельности изолятора временного содержания подозреваемых и обвиняемых органов внутренних дел, а также заключением служебной проверки по факту самоубийство в ИВС ОМВД России по Корсаковскому району, которым установлено несоответствие должностной инструкции ФИО1 в этой части требованиям Наставления и дано поручение переработать должностные инструкции, приведя их в соответствие с требованиями Наставления. 

Не соглашаясь с доводами государственного обвинителя, суд апелляционной инстанции отмечает, что выводы о наличии у ФИО1, как у должностного лица, обязанности осуществлять постоянный и беспрерывный надзор за каждым из содержащихся в ИВС лиц не могут быть основаны на произвольном толковании нормативно-правовых актов, а должны быть прямо закреплены в таких актах или в должностной инструкции и носить непротиворечивый характер.

Таким образом, с учетом установленных судом первой инстанции фактических обстоятельств дела, из которых следует, что в период с 03 часов 30 минут до 04 часов 08 минут ДД.ММ.ГГГГ ФИО1, находилась на своем рабочем месте в коридоре ИВС, где находятся камеры с водворенными в них лицами, а также не предоставления стороной обвинения достаточной совокупности доказательств, опровергающих показания ФИО1 о том, что в указанный период времени она осуществляла надзор за содержащимися в ИВС лицами, в том числе и за Ф.И.О.10, через дверные глазки, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о выполнении ФИО1 в данном конкретном случае в указанный период времени обязанностей в соответствии с должностной инструкцией и иными актами, приведенными в судебном решении.

В силу диспозиции ч. 2 ст. 293 УК РФ и применительно к предъявленному ФИО1 обвинению обязательным признаком объективной стороны халатности является существенное нарушение прав гражданина, охраняемых законом интересов общества и государства, повлекшее по неосторожности смерть человека. При этом обстоятельством, подлежащим доказыванию по делу, является не только реальный характер причиненного вреда, смерти, но и наличие прямой и непосредственной причинной связи между такими последствиями и действиями (бездействием) виновного.

При этом выводы суда о наличии такой причинно-следственной связи, когда неисполнение должностным лицом своих обязанностей повлекло наступление смерти, не должны носить характер предположения.

Все представленные доказательства, подтверждающие, по мнению стороны обвинения, виновность ФИО1 в халатности, суд первой инстанции оценил в совокупности с иными доказательствами, в том числе с показаниями свидетелей, письменными доказательствами, и пришел к правильному выводу о том, что они не подтверждают виновности ФИО1 в совершении инкриминируемого ей деяния, поскольку не установлено прямой причинно-следственной связи между действиями (бездействием) ФИО1, связанными с осуществлением ею надзора за содержащимися в ИВС лицами, и последствиями в виде смерти Ф.И.О.10

Как установлено судом, ФИО1 не осматривала камеру, в которой содержался Ф.И.О.10, ДД.ММ.ГГГГ в период с 04 часов 08 минут, когда он предпринял активные действия, направленные на самоубийство, и до 04 часов 37 минут, когда ею был обнаружен факт самоубийства Ф.И.О.10

Между тем, то обстоятельство, что ФИО1 не видела совершения Ф.И.О.10 самоубийства, не свидетельствует о нарушении ею своих должностных обязанностей, поскольку, как правильно установлено судом первой инстанции, у нее отсутствовала обязанность осуществлять постоянный и беспрерывный надзор за каждым из содержащихся в ИВС лиц. По этим же основаниям не представляется возможным согласиться с доводами государственного обвинителя о том, что ФИО1 при наличии у нее реальной возможности необоснованно не выявила подготовительные действия Ф.И.О.10 к совершению самоубийству, поскольку они, как правильно указано в приговоре, не носили очевидный характер и заключались лишь в том, что в 03 часа 30 минут ДД.ММ.ГГГГ Ф.И.О.10 достал из-под подушки кусок белой материи и осмотрел решетку окна камеры, а затем сразу же убрал данную материю обратно, после чего вплоть до 04 часов 08 минут каких-либо очевидных действий, свидетельствующих о намерении совершить самоубийство, не предпринимал. 

То обстоятельство, что ФИО1 не осматривала камеру Ф.И.О.10 в период с 04 часов 11 минут до 04 часов 37 минут не свидетельствуют о наличии в действиях оправданной состава преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 293 УК РФ, поскольку данное бездействие не состоит в прямой причинно-следственной связи с наступившими последствиями в виде смерти Ф.И.О.10, которая, исходя из предъявленного ФИО1 обвинения, наступила в период с 04 часов 08 минут до 04 часов 11 минут ДД.ММ.ГГГГ.

При таких обстоятельствах суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу об оправдании ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 293 УК РФ в связи с отсутствием в деянии состава преступления, поскольку бесспорных доказательств вины ФИО1 в совершении инкриминируемого преступления стороной обвинения суду не представлено, показания ФИО1 не опровергнуты, в силу положений ст. 14 УК РФ все неустранимые сомнения должны быть истолкованы в пользу подсудимой.

Таким образом, приговор подлежит оставлению без изменения, поскольку отвечает требованиям ст. 297 УПК РФ - является законным и обоснованным.

На основании изложенного, руководствуясь положениями ст.ст. 389.13, 389.20, 389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции 

ПОСТАНОВИЛ:

приговор Корсаковского городского суда Сахалинской области от 24 июня 2024 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционное представление – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке в Девятый кассационный суд общей юрисдикции по правилам гл. 47? УПК РФ в течение шести месяцев путем подачи жалобы (представления) через суд первой инстанции, а по истечении данного срока – путем подачи жалобы (представления) непосредственно в Девятый кассационный суд общей юрисдикции.

В случае подачи кассационной жалобы (представления), оправданная вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий А.П. Назаренко