Дело № 1-33/2017 (1-438/2016;)

ПРИГОВОР

Именем Российской Федерации

г. Омск «03» апреля 2017 года

Центральный районный суд г. Омска в составе

председательствующего – судьи Сторожука В.В., 

при секретарях Мельниковой Ю.Н., Каськовой К.А.,

с участием государственных обвинителей Абишовой З.А., Сарина Н.В., Логинова Е.А., 

подсудимой ФИО1, 

защитника - адвоката Лаврив А.С.,

потерпевших ССА, СКА,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело в отношении 

ФИО1, 

<

данные изъяты>

по настоящему делу мера пресечения – подписка о невыезде и надлежащем поведении,

обвиняемой в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 совершила убийство потерпевшего СВА, то есть умышленное причинение смерти другому человеку. Преступление совершено в г. Омске при следующих обстоятельствах.

19.06.2016 в период с 18 час. до 19 час. 39 мин. подсудимая ФИО1, находясь в состоянии алкогольного опьянения в комнате 

<

адрес>, в ходе возникшей на почве ревности ссоры с потерпевшим СВА, и в результате развившихся личных неприязненных отношений, с целью убийства умышленно нанесла потерпевшему СВА имевшимся у нее ножом один удар в грудь слева, один удар в область правого бедра, два удара в область левой кисти, один удар в область шеи, один удар в область правого лучевого сустава, два удара в область левого предплечья. В результате указанных действий потерпевшему СВА, наряду колото-резаным ранением правого бедра, резаной раны левой кисти, ссадинами шеи, правого плечевого сустава и левого предплечья, было причинено проникающее колото-резаное ранение груди, от которого он скончался на месте происшествия. Непосредственной причиной смерти СВА явился геморрагический шок, развившийся в результате проникающего колото-резаного ранения груди с повреждением внутренних органов.

Подсудимая ФИО1 в судебном заседании вину в предъявленном ей обвинении по ч. 1 ст. 105 УК РФ признала частично.

По существу предъявленного обвинения суду показала, что с СВА она познакомилась в феврале 2011 года, через некоторое время стали проживать вместе. Во время совместного проживания у них неоднократно происходили ссоры и скандалы из-за того, что СВА злоупотреблял спиртным, от знакомых слышала, что он изменял ей. До 2013 года СВА был любящим отцом, пока не «кинулся» на нее с ножом, избивал. Она вызывала полицию, но потом прощала СВА и отказывалась писать заявление. После 2013 года СВА стал чаще выпивать, каждые выходные употреблял спиртное со своим братом ССА, что также являлось причиной ссор. 19.06.2016 ночью СВА ушел на рыбалку вместе с братом ССА и знакомым по имени А. В обеденное время ей позвонил ССА и сообщил, что не может найти СВА, в связи с чем она (ФИО1) поехала на то место, где они рыбачили, и попыталась сама найти на берегу СВА, но последнего нигде не было. От случайных прохожих узнала, что человек, похожий по описанию на СВА, ушел куда-то «с девушками». Прекратив поиски, она (ФИО1) вернулась домой, начала вместе с ШВА переносить вещи из комнаты № в комнату №, куда собиралась переехать. ССА и ШВА выпивали, она (ФИО1) в тот день спиртное не употребляла. СВА вернулся домой около 19 часов, зашел в комнату № и начал предъявлять ей претензии по поводу того, что «его бросили на берегу», в то время как он спал в кустах. Она (ФИО1) высказала СВА свои подозрения в измене, началась ссора. В ходе конфликта СВА начал бить ее, пинать ногами по спине. В этот момент ее старший сын Д открыл дверь и убежал, а ШВА начала успокаивать СВА, тот выгнал ее из комнаты. После этого СВА пошел в комнату №, она пошла за ним, чтобы забрать младшего сына Б в комнату №. Находясь в 114 комнате, она стала забирать Б а СВА продолжал конфликтовать, сорвал с себя цепочку, толкал ее, находившийся в комнате ССА оттолкнул его от нее, и она пошла обратно в комнату №. Через 10-15 минут туда пришли находившиеся в сильном опьянении ССА и СВА, последний опять «пустил в ход руки». Он схватил «железку от балдахина» и, высказывая претензии, ударил ее вышеуказанной железкой по голове, потом схватил веник, нанес им два удара, задев при этом Б, который находился у нее на руках. Она хотела выйти из комнаты, но СВА не дал ей пройти и начал ее душить. ССА в это время находился рядом и молча наблюдал. В тот момент, когда СВА начал ее душить, Б находился у нее в левой руке, а справа от нее стоял холодильник, на котором лежал нож, как он там появился - не знает. В этот момент, поскольку она реально опасалась за свою жизнь и жизнь ребенка, она (ФИО1) схватила нож, который лежал на холодильнике, и ударила им СВА один раз в грудь, после чего он сел на диван, а она вышла из комнаты, сразу вызвала скорую помощь и полицию. Больше ударов она СВА не наносила, откуда у него на теле появились иные повреждения не знает. Старший сын видел, что она нанесла удар СВА, как и когда он оказался в № комнате, она не знает. После случившегося она отвела Д к соседке ПСС, а Б отнесла к ЖИВ 

В судебном заседании на основании п. 1 ч. 1 ст. 276 УПК РФ исследованы показания ФИО1, данные ею на предварительном следствии, в которых она иначе описывала отдельные обстоятельства происшедшего.

Так, 20.06.2016 ФИО1 была допрошена в качестве подозреваемой и показала, что СВА вернулся с рыбалки около 18 часов, и после того, как перенес в комнату № диван, начал в указанной комнате в присутствии ССА оскорблять ее (ФИО1) нецензурной бранью, нанес ей один удар по голове металлическим предметом, после чего начал душить ее, сдавливая шею одной или двумя руками, высказывая в ее адрес угрозы убийством, которые она, держа в левой руке ребенка, восприняла реально. Увидев это, ССА разнял их, оттолкнув СВА в сторону. После этого СВА, продолжая высказывать угрозы, вновь подошел к ней (ФИО1) и нанес два удара кулаком правой руки в область груди, отчего она отошла спиной к стене. Находясь у стены, она (ФИО1) взяла с находившегося слева холодильника нож в правую руку и нанесла им один удар в грудь СВА Последний сел на диван, а затем ССА стащил его на пол, так как хотел оказать помощь (т.1 л.д. 96-102).

Аналогичные показания ФИО1 дала 20.06.2016 в ходе очной ставки с потерпевшим ССА (т. 1 л.д. 126-130), а также в ходе проверки показаний на месте, указав при этом, что душил ее СВА в комнате № у окна, а начал бить кулаками в область груди - у стены, от этого она ударилась о стенку, после чего взяла в руку нож, лежавший на холодильнике и движением сверху вниз нанесла им удар в грудь СВА (т.1 л.д. 103-108).

После предъявления обвинения, 12.09.2016 ФИО1, признавая вину частично, дала показания о том, что во время поисков СВА на берегу реки от прохожих узнала, что он ушел куда-то «с девушкой». Также показала, что именно СВА, вернувшись домой, начал конфликтовать с ней в комнате №, утверждая что сыновья Д и Б «не от него», нанес несколько ударов и «пытался схватить за горло», однако ей (ФИО1) удалось вырваться. Конфликт по указанному поводу между ними продолжился в комнате №, где ШВА по непонятной причине скинула все ножи, находившиеся на столе, на пол. Там же СВА сорвал с себя цепочку и бросил на пол, после чего она (ФИО1) забрала Б и ушла с ним в комнату №. Спустя некоторое время в эту комнату, где также находилась ШВА, пришел СВА и ударил ее (ФИО1) ногой («пнул»), затем нанес ей несколько ударов веником, при этом попал по голове Б. Увидев этот конфликт ШВА вышла из комнаты, а СВА начал ее (ФИО1) душить. Держа в левой руке Б, она взяла с холодильника нож и нанесла им один удар СВА, который после удара сел на диван рядом с ССА и ее старшим сыном Д. Что происходило дальше пояснить не может, поскольку вышла из комнаты № и вывела своих детей (т. 2 л.д. 141-145).

Приведенные выше показания получены в соответствии с требованиями закона и являются допустимыми. Так, из протоколов допросов видно, что ФИО1 разъяснялись процессуальные права, включая право на защиту и конституционное право не свидетельствовать против себя, давать показания либо отказаться от дачи показаний. Ей также было разъяснено, что показания могут быть использованы в качестве доказательств по делу. Допрашивалась она с участием защитника. Правильность содержащихся в протоколах сведений удостоверена подписями адвоката и подсудимой, каких-либо замечаний и заявлений о нарушении прав подсудимой, о принуждении и фальсификации доказательств не поступало, и подсудимая собственноручно указывала, что показания записаны с её слов верно. При этом в ходе расследования она изменяла показания, отказывалась от дачи показаний, вносила в них дополнения, что указывает на предоставленную ей свободу в выборе позиции и возможность вносить в нее свои коррективы.

С учетом изложенного заявления подсудимой о том, что её показания были искажены следователем (в том числе из-за сговора с потерпевшей), не могут быть признаны состоятельными. 

Таким образом, в ходе расследования и в судебном заседании, допуская расхождения и противоречия относительно отдельных обстоятельств, ФИО1 последовательно признавала свою причастность к смерти потерпевшего СВА, утверждая при этом, что не имела умысла на его убийство, совершила действия по лишению потерпевшего жизни в состоянии аффекта, вызванном противоправным поведением потерпевшего, и защищая себя и своего ребенка от напавшего на неё СВА

Помимо частичного признания виновность подсудимой, а также фактические обстоятельства совершенного преступления устанавливаются следующими доказательствами.

Так, в судебном заседании допрошены потерпевшие и свидетели, пояснившие о сложившихся в семье ФИО1 и СВА отношениях.

В подтверждение доводов подсудимой свидетель защиты ООВ – троюродная сестра подсудимой - показала, что ФИО1 не пьет, ухаживает за детьми, никогда не оставляет их. Всего у ФИО1 четверо детей, в отношении двоих она лишена родительских прав, но она навещает их и собирается вернуть. Спиртное подсудимая употребляет только по праздникам, а СВА наоборот любил выпить, и в состоянии алкогольного опьянения поднимал на ФИО1 руку.

Свидетель защиты ИВД – супруг подсудимой, с которым она зарегистрировала брак 21.02.2017 – показал, что с ФИО3 (ФИО4) знаком на протяжении 7 лет, и с ее слов знает, что ее прошлый сожитель СВА ругался на нее, бросался с кулаками, избивал. Для детей подсудимая является любящей матерью, переживает случившееся.

Из показаний потерпевшей СКА – сестры СВА – следует, что в период совместного проживания после 2013 года отношения ФИО1 и СВА носили конфликтный характер, при этом инициатором ссор являлась подсудимая, и причиной ссор была ее беспочвенная ревность СВА к другим женщинам. Во время скандалов у них случались обоюдные драки, и она (СКА) сама была очевидцем того, как ФИО1 в ходе ссор хватала нож, вилку и, высказывая угрозы, намеревалась нанести СВА удары. Также она (СКА) видела в 2013 или в 2014 году у СВА на пояснице след от ножевого ранения – и брат ей подтвердил, что его ударила ножом ФИО1 Также видела, что СВА через какое-то время начал хромать. СВА характеризует как спокойного человека, при этом отмечает, что в состоянии алкогольного опьянения он в ходе ссоры мог схватить ФИО1 за шею или за волосы и «отшвырнуть» от себя. 

Потерпевший ССА – брат погибшего СВА – суду показал о том, что СВА и ФИО1 часто ругались в его присутствии, каждый из них мог быть инициатором конфликтов, которые нередко переходили в обоюдные драки. Физически СВА был сильнее, но ФИО1 в ходе драк «хваталась» за ножи и вилки. Ему (ССА) лично известно о двух случаях, когда в ходе драк ФИО1 применила нож – один раз она ударила СВА в плечо за позднее возвращение с работы, второй раз ударила в ногу, об этом ему рассказывал сам СВА При этом охарактеризовать брата может как неконфликтного человека.

В судебном заседании свидетель ТШР показал, что ему знакомы и подсудимая, и потерпевший, являвшиеся его подчиненными. СВА может охарактеризовать как хорошего, легко обучаемого работника, последний периодически употреблял спиртное, отчего мог потерять контроль над собой, и в состоянии алкогольного опьянения становился агрессивным, обидчивым, мог принять участие в драке, хотя сам инициатором драк не был. ФИО1 спокойная, но ревнивая, и на этой почве у них происходили конфликты с СВА

Допрошенная в судебном заседании свидетель ШКВ показала, что ФИО1 и СВА знает около 3 лет, они были обычной семьей, но «любили выпить». При этом СВА всегда оставался спокойным, в основном инициатором конфликтов была ФИО1, ей не нравилось, что СВА запрещал ей пить, в том числе во время беременности. За 2-3 недели до убийства между ними произошел очередной конфликт, в ходе которого ФИО1 «воткнула нож» в ногу СВА Об этом она (ШКВ) узнала от них через пару недель, за неделю до убийства, все преподнесли шуткой. СВА повреждение не показывал, но она видела, что он хромал. В ходе конфликтов СВА ФИО1 не избивал и убийством не угрожал.

Из оглашенных с согласия сторон и подтвержденных в судебном заседании показаний свидетеля ШВА следует, с ФИО1 она знакома с 2014 года, и может охарактеризовать ее как агрессивного человека, который может начать затевать драки независимо от пола человека, с которым вступает в конфликт. СВА знает с марта 2014 года, последний по характеру был безотказным человеком, который очень любил ФИО1 и своих детей. Отношения между ними были в основном конфликтными, инициатором конфликтов в большей степени была ФИО1, ревновавшая СВА к другим женщинам. В процессе конфликтов ФИО1 могла иногда брать в руки колюще-режущие предметы и с ними нападать на СВА Последний, в свою очередь, запрещал ФИО1 употреблять спиртное, мог в ходе конфликта ударить последнюю или толкнуть (т.2 л.д. 73-76).

По ходатайству гос. обвинителя в порядке ч. 1 ст. 281 УПК РФ были оглашены показания свидетеля МАВ, из которых следует, что СВА она характеризует как спокойного, доброго и общительного человека. Ей известны случаи, что между СВА и ФИО1 случались конфликты в ходе распития спиртных напитков, которые переходили в драки. Причинами конфликтов между СВА и ФИО1 являлось чувство ревности последней к СВА (т. 1 л.д. 146-148).

Из оглашенных с согласия сторон показаний свидетеля ЦСЯ следует, что ФИО1 постоянно ревновала СВА к другим женщинам, в связи с чем между ними случались конфликты. Также ФИО1 высказывала СВА претензии материального характера («она его содержит») Во всех случаях инициатором конфликтов между указанными лицами была ФИО1 (т.1 л.д. 218-220).

В ходе следствия свидетель КВЛ, показания которой оглашались с согласия сторон, охарактеризовала ФИО1 с положительной стороны, отметив ее вспыльчивость, СВА - как общительного человека. В состоянии алкогольного опьянения СВА мог затевать драки с ФИО1, и причиной конфликтов являлось совместное проживание с ними ССА (т. 1 л.д. 235-237).

На стадии предварительного расследования свидетель КТЕ, показания которой оглашались с согласия сторон в порядке ч. 1 ст. 281 УПК РФ, показала, что она сдала комнату № ФИО1, поскольку последняя хотела проживать вместе с СВА - отдельно от ССА Ей (КТЕ) неоднократно поступали жалобы о том, что СВА и ФИО1 скандалили, инициатором конфликтов была всегда ФИО1, и причинами были как высказываемые СВА ФИО1 запреты употреблять спиртные напитки, в том числе - в состоянии беременности, так и беспричинная ревность последней СВА к другим женщинам. В ходе конфликтов с СВА ФИО1, являясь вспыльчивым и скандальным человеком, могла брать в руки любой колюще-режущий предмет и с ним «кидаться» на СВА, неоднократно говорила о своих намерениях причинить ему телесные повреждения («я его сегодня мочкану», «он у меня сегодня получит»). СВА характеризует как спокойного, неконфликтоного человека, любящего детей, фактов применения насилия с его стороны в отношении ФИО1 или детей не знает (т. 2 л.д. 28-32).

Из оглашенных по ходатайству гос. обвинителя в порядке ч. 1 ст. 281 УПК РФ показаний свидетелей ИЛА, КМА, АГА, ЕИН, ЖСА следует, что ФИО1 характеризуется как вспыльчивый, агрессивный человек, «провоцирующий третьих лиц на скандалы», злоупотребляющий алкоголем. Последнее обстоятельство свидетели указывают как частую причину конфликтов между ФИО1 и СВА, которого, напротив, характеризуют как спокойного, уравновешенного и трудолюбивого человека, любившего детей (т. 2 л.д. л.д. 24-27, 38-41, 42-45, 52-55, 132-135). 

Из оглашенных с согласия сторон показаний свидетеля КТА (участкового уполномоченного ОП № 11 УМВД России по г. Омску) следует, что за ним закреплен административный участок, на котором располагается 

<

адрес>, в котором проживали СВА и ФИО1 Ему неоднократно поступали жалобы на поведение последней, так как она проявляла агрессию к СВА и устраивала скандалы, в связи с чем он проводил с ФИО1 профилактические беседы. Во время выездов по месту проживания ФИО1 замечал последнюю в состоянии алкогольного опьянения, в таком состоянии ФИО1 «огрызается» и грубит. Начиная с весны 2016 года ФИО1 начала обращаться к нему с устными жалобами на то, что ее избивает СВА При выездах он устанавливал, что между СВА и ФИО1 по инициативе последней происходили конфликты на почве ревности, в результате которых последняя «могла затевать драки». От соседей ему также стало известно о том, что ранее, в ходе очередного конфликта, ФИО1 ударила СВА ножом из-за ревности, однако при беседе с сотрудником полиции последний отрицал факт причинения ему ножевого ранения и каких-либо претензий не имел. ФИО1 зарекомендовала себя только с отрицательной стороны, как лицо, злоупотребляющие спиртными напитками, постоянно нарушающее порядок и спокойствие граждан. СВА, в свою очередь, проявил себя как человек, любящий и уважающий труд, порядок и спокойствие (т. 2 л.д. 136-140). 

Таким образом, полученные из различных источников доказательства свидетельствуют о том, что между СВА и ФИО1 сложились конфликтные отношения, сопровождавшиеся обоюдными драками. При этом основным поводом для ссор являлась ревность со стороны ФИО1

Обстоятельства преступления непосредственно наблюдал потерпевший ССА, который в судебном заседании показал, что в ночь с 18 на 19.06.2016 он, его брат СВА и их друг ушли на рыбалку. Там они отдыхали, выпивали, а около 10 часов утра СВА пропал, о чем он по телефону сообщил ФИО1 Через некоторое время ФИО1 приехала, стала нервничать, бегать и спрашивать у всех, не видели ли они СВА Позже с ее слов ему (ССА) стало известно, что якобы кто-то ей сказал, что СВА видели с двумя девушками, поднимавшимися на мост. ФИО1 начала звонить в полицию, а т.к. они все находились в состоянии алкогольного опьянения, то решили уехать домой. На ООТ «Заря» ФИО1 купила водки, и в общежитии он, ФИО1 и их соседка по комнате ШВА стали распивать спиртное в комнате №. Через некоторое время в эту комнату пришел СВА и начал возмущаться из-за того, что его бросили на берегу. Начало конфликта между братом и ФИО1 и в какой из комнат он начался, он не видел, т.к. выходил покурить. Видел, что СВА сорвал с себя цепь и кинул в ФИО1, последняя ушла в № комнату, а они с братом остались в комнате №. СВА периодически выходил из комнаты и бегал, скорее всего, к ФИО1 Через какое-то время он (ССА) нашел цепочку и решил ее отнести СВА, зашел в комнату №, положил цепь и сел на диван. ФИО3 (ФИО4) и СВА он почти не видел, т.к. все плыло перед глазами, кроме того, ФИО1 не видел из-за брата, который стоял к нему спиной. Он сидел и смотрел телевизор, в какой-то момент увидел, что брат находится на полу, а на груди у него рана. Он (ССА) зажал рану и стал кричать, чтобы ему помогли. ФИО1 в этот момент стояла в дверях комнаты, у нее в руках ничего не было, в комнате также больше никого не было, в том числе детей. У ФИО1 при этом тряслись руки, он сразу понял, что удар брату нанесла именно она, т.к. кроме них в комнате никого не было. Наносил ли его брат ФИО1 какие-либо удары он не видел. Помнит, что брат стоял, широко расставив ноги, что-то кричал, психовал, жестикулировал руками. Он сразу же подошел к брату, тот пытался еще что-то сказать, но потом перестал дышать.

В связи с противоречиями по ходатайству гос. обвинителя были оглашены показания потерпевшего ССА, данные им 20.06.2016 в ходе предварительного следствия в части удушения СВА ФИО1 и местонахождения ребенка, из которых следует, что с момента прихода ФИО1 между ней и его братом начался конфликт. Что явилось причиной конфликта между ними он так и не понял, последняя начала спрашивать у СВА где он был все это время, и почему он не пришел домой в назначенное время. Высказывания ФИО1 сопровождались словами грубой нецензурной брани. В ответ на высказывания ФИО1 СВА схватил последнюю за горло и придушил. Как только он (ССА) увидел это, то сразу оттолкнул брата от ФИО1, после чего конфликт угас. Затем он с братом выпил немного водки, СВА разобрал диван, и он помог ему унести его из комнаты № в комнату №. После того, как он вместе с СВА унес диван, последний с ФИО1 остались в комнате №, а он вернулся в комнату №. В комнате № вместе с ФИО1 находился маленький ребенок – Б, которого они носят на руках. Что происходило дальше, он сказать не может, поскольку не видел (т. 1 л.д. 117-120).

Оглашенные показания потерпевший ССА не подтвердил, пояснил, что мог что-то упустить. В данной части настаивает на показаниях, данных им в судебном заседании, и просит доверять именно им.

В связи с противоречиями по ходатайству гос. обвинителя были оглашены показания потерпевшего ССА, данные им в ходе дополнительного допроса 16.08.2016, в части местонахождения ребенка, из которых следует, что в какой-то момент в ходе ссоры СВА упал на пол, и он увидел у брата кровотечение. В этот момент ФИО1 находилась у холодильника, и стояла к нему (ССА) лицом. Он может с уверенностью сказать, что в тот момент у нее на руках не было никакого ребенка, поскольку он сразу спросил у ФИО1, о том, где дети, на что она ему ответила, что «один там, другой там», т.е. не в комнате №. В тот момент, когда брат упал на пол, в комнате № никого не было, кроме него самого, СВА и ФИО1 (т. 1 л.д. 246-248).

Вышеуказанные показания, оглашенные в судебном заседании, потерпевший ССА подтвердил в полном объеме.

В связи с противоречиями по ходатайству гос. обвинителя были оглашены показания потерпевшего ССА, данные им в ходе предварительного следствия 10.09.2016 в части номера комнаты, в которой возникла потасовка, местонахождения подставки для ножей, а также нахождения в комнате детей ФИО1, из которых следует, что в какой-то момент в № комнату зашла ФИО1 и опять начала говорить СВА, чтобы он «валил к своей черноволосой», «собирал вещи и уходил туда, откуда пришел». Он (ССА) поначалу не обращал внимания, поскольку эта потасовка возникает каждый день. Но потом начался сильный крик, в комнату забежала ШВА, прижала ФИО1 возле входной двери и что-то скинула за стол, который стоял справа от двери. Что именно она скинула он не видел, но может сказать, что на столе стояла подставка для ножей. В тот момент, когда ШВА спрятала ножи от ФИО1, последняя твердила, что «сегодня его мочканет». Потом ШВА сказала, что ей все надоело, и ушла в свою комнату. В этот момент в комнате № остались только он, СВА и ФИО1, которая начала собирать какие-то вещи, которые находились возле того же кухонного стола, куда ШВА кинула ножи. Что именно ФИО1 взяла возле кухонного стола, он не видел. Когда последняя с вещами вышла из комнаты №, то он понял, что она пошла в комнату №. Через некоторое время он захотел посмотреть телевизор и сам пошел в комнату №, там слева в углу стояла ФИО1, «кидалась» на СВА и говорила, чтобы он шел в тот дом, где, по ее мнению, должны находиться его любовницы. СВА находился напротив входной двери, посередине комнаты, детей в этот момент в комнате № не было. На его вопрос ФИО1 ответила, что один ребенок у соседки С2, а другой у ЖИВ. После этого он сел на диван и не хотел обращать внимания на ругань, ФИО1 высказывала претензии об «измене» СВА на повышенных тонах, сопровождая все словами грубой нецензурной брани. Б-вым зрением он увидел, что между ФИО1 и СВА началось какое-то мелькание - махание рукой. После мелькания СВА упал сначала на диван, у него хлынула кровь, а потом упал на пол, и он (ССА) увидел у него рану в районе сердца. Он (ССА) стал закрывать указанную рану, но кровь все равно просачивалась между его пальцами. Брат в этот момент хрипел и что-то пытался сказать, а ФИО1 в это время стояла возле двери (т. 2 л.д. 110-113).

Оглашенные указанные выше показания потерпевший ССА не подтвердил в той части, что видел, как ШВА что-то скинула со стола, поскольку на самом деле его в тот момент в комнате не было. Об этом ему стало известно позднее со слов самой ШВА В момент потасовки он видел только толчки и захватывание рук ФИО1 и СВА Он не помнит, переносили ли подставку с ножами в комнату №. Вопрос о местонахождении детей он задавал ФИО1 дважды - сначала в тот момент, когда поднимался по лестнице, во второй раз – перед нанесением ею удара СВА

Потерпевшая СКА суду показала, что о смерти брата узнала по телефону от ТШР У нее началась истерика, она сразу позвонила ФИО1 и спросила, она ли убила ее брата, на что та ответила, что «не хотела», потом бросила трубку. Через некоторое время она (СКА) вновь перезвонила ФИО1, последняя стала оправдываться, говорила, что «не хотела его убивать». Потом она сказала, что это не она сделала, а «сама знаешь кто». Она (СКА) сказал ей, что ничего не поняла, после чего ФИО1 сказала, что это «С», что если бы не он, у них с В «было бы все нормально». В ходе следствия при проведении очной ставки ФИО1 стала ей угрожать, кричала, что побьет ее за то, что она рассказала о поножовщине, возмущалась суммой ее иска за смерть брата. Впоследствии при случайных встречах ФИО1 неоднократно ей угрожала.

Допрошенная в судебном заседании свидетель ШВА показала, что летом 2016 года, точную дату не помнит, ей позвонила ФИО1 и попросила помочь перенести вещи из комнаты № в комнату № Она пришла и стала помогать переносить вещи, когда ФИО1 позвонил ССА и сказал, что потерял СВА, в связи с чем ФИО1 собралась и поехала к ним, чтобы найти мужа. Через некоторое время ФИО1 вернулась с ССА и его другом А, которые находились в состоянии алкогольного опьянения, СВА они так и не нашли. Дети ФИО3 (ФИО4) – Б и Д в это время были вместе с ней (ШВА). Они продолжили переносить вещи, через некоторое время вернулся СВА, который находился в состоянии алкогольного опьянения, зашел в № комнату, стал кричать на ФИО1, душить ее. В это время в комнате находился один ребенок - Д. СВА начал спрашивать у ФИО3 (ФИО4) почему она его не нашла, «кидался» на нее, пытался душить, она (ШВА) их разнимала. Через какое-то время СВА ушел в комнату №, там, в присутствии ССА и детей, СВА и ФИО1 продолжили ругаться стоя посреди комнаты, при этом в руках у последней был нож, который она держала перед собой клинком вперед на уровне лица. Она (ШВА) забрала у ФИО1 данный нож, а затем спрятала все остальные ножи, находящиеся на столе, за тумбочку, чтобы ФИО1 не смогла ими воспользоваться. После этого она ушла к себе в комнату, а через некоторое время узнала, что ФИО1 убила своего мужа.

В связи с противоречиями по ходатайству гос. обвинителя оглашены показания свидетеля ШВА, данные в ходе предварительного следствия.

Так, при допросе в качестве свидетеля 22.07.2016 ШВА показала, что хорошо помнит, как в тот день пришел СВА, поскольку в это время она находилась в комнате № и помогала ФИО1 переносить вещи. Как только СВА зашел в комнату №, то сразу стал душить ФИО1, при этом высказывал претензии по поводу того, что она «не нашла его» на р. Омь. Видя, что СВА душит ФИО1, она (ШВА) подошла к указанным лицам и разняла их. Затем СВА ушел в комнату №, ФИО1 попросила её тоже сходить туда. Как только она (ШВА) вместе с ФИО1 зашли в комнату №, то увидели, что СВА и ССА распивают спиртные напитки. В этот момент она увидела, что в комнате №, на столе имеются ножи, которые она скинула под стол. После этого, ФИО1 обратилась к СВА и ССА с просьбой, чтобы они унесли диван в комнату №. Что происходило дальше, она пояснить не может, поскольку она ушла к себе в комнату и уснула (т. 1 л.д. 221-224).

В ходе дополнительного допроса 08.09.2016 свидетель ШВА показала, что 19.06.2016 в обеденное время ФИО1 подошла к ней и попросила посмотреть за ее детьми, пояснив, что поедет искать СВА, считала, что тот, находясь на рыбалке, проводит время с другими девушками. Она начала отговаривать ФИО1 но та ее не послушала. Когда последняя уехала, то она (ШВА) с детьми начала переносить вещи из комнаты № в комнату №. Через некоторое время ФИО1, ССА и сосед А приехали домой, при этом ФИО1 «сильно психовала», говоря, что СВА опять проводит время с другими девушками, и в этот момент сказала ей фразу: «я его мочкану сегодня». Указанную фразу она слышала от ФИО1 ранее неоднократно, когда та в ходе ссоры с СВА хваталась за колюще-режущие предметы. После возвращения ФИО1 они находились вместе с ней в комнате №, где никого больше не было. В этот момент в комнату зашел СВА, которого ФИО1 сразу обвинила в измене и сказала, чтобы он собирал свои вещи и уходил. Все свои недовольства ФИО1 высказывала на повышенных тонах с помощью нецензурной брани. Услышав это СВА «вспылил», подошел к ФИО1 и начал ее душить. Она (ШВА) разняла их, после чего СВА ушел. Пробыв некоторое время в комнате №, ФИО1 попросила ее пройти с ней в комнату №. Зайдя в указанную комнату они увидели, что СВА и ССА употребляют спиртные напитки, и ФИО1 опять начала конфликтовать с СВА, говорила, чтобы он собирал свои вещи и «уходил к своей черноволосой». Она (ШВА) вышла в коридор покурить, но в этот момент услышала крики, в связи с чем забежала в комнату № и увидела в руках у ФИО1 нож, с которым последняя «кидалась» на СВА и высказывала угрозы. Она (ШВА) испугалась, прижала ФИО1 к дверям и начала выхватывать у нее нож, но последняя не хотела его отдавать. Затем она (ШВА), применяя физическую силу, надавила на правую руку ФИО1 и, выхватив из ее руки нож, бросила его под стол, туда же сбросила со стола подставку с другими ножами. После этого она (ШВА) ушла в свою комнату, что происходило дальше, не знает (т. 2 л.д. 73-76).

Оглашенные в судебном заседании показания свидетель ШВА подтвердила и просила доверять показаниям, данным в ходе дополнительного допроса в качестве свидетеля. Кроме того дополнила, что угроз в ее адрес от ФИО1 не поступало, но последняя, обращалась к ней с просьбой не говорить в показаниях про цепочку и про то, что она (ФИО1) выпивала спиртное. В действительности последняя в тот день употребляла алкогольный коктейль, пила ли она водку, она (ШВА) не видела. 

Допрошенная в судебном заседании свидетель ШКВ показала, что 19.06.2016, она находилась у себя в комнате, решила сделать уборку, в связи с чем пошла в комнату №, чтобы попросить СВА помочь поднять шкаф, услышала в комнате мужские голоса. В комнате находились ФИО1, ШВА, ССА и сосед. ССА был пьян, а ФИО1 с ШВА были уже «выпившие». Узнав, что СВА на рыбалке, она (ШКВ) ушла в свою комнату. Спустя некоторое время к ней на кухню зашел сосед и спросил, не знает ли она, почему в общежитии находятся сотрудники полиции, а потом на кухню подошла ФИО1, закурила и сказала, что «мочканула В». Она (ШКВ) не поверила, на что ФИО1 ответила, что приехала скорая помощь, но «ей все равно, откачают его или нет». Через некоторое время она увидела ССА, который подтвердил, что его брат убит. Так как она переживала за детей ФИО1, то пошла посмотреть, где они. В итоге обнаружила, что дети находятся у ЖИВ, сначала там был только младший Б, а потом ПСС привела Д. 

Суду свидетель ПСС показала, что в тот вечер она приехала из деревни, находилась дома с детьми, вышла на кухню. Через некоторое время туда подошла ФИО1 с маленьким ребенком и сказала, что «пырнула» СВА Они удивились, сначала не поверили, потом вышел ССА, был в крови, плакал и кричал. Она (ПСС) испугалась и ушла домой. В какой-то момент ее попросили посидеть со старшим ребенком ФИО1 Д, тот постоянно твердил, что «мама папе больно сделала», отказывался от еды, находился в непонятном состоянии. Она отвела покачала его, он уснул, после чего его забрали врачи. ФИО1 говорил, что «пырнула» В из-за того, что он начал ее душить. ФИО1 может охарактеризовать как конфликтного человека, постоянно со всеми ругающегося.

По ходатайству гос. обвинителя в связи с существенными противоречиями были оглашены показания свидетеля ПСС с предварительного следствия, из которых следует, что 19.06.2016 около 20.00 час. к ней подошла ФИО1 и попросила ее присмотреть за сыном Д, чтобы последний не мешал при переезде из комнаты № в комнату №. Через некоторое время она услышала голос ФИО1 из комнаты №, однако содержание сказанного не смогла разобрать. При этом она не слышала какого-либо крика, шума и просьб о помощи от ФИО1 В своих показаниях обращает внимание на тот факт, что комната № располагается напротив ее комнаты. Через некоторое время, когда она находилась на общей кухне, туда зашла ФИО1 и сказала: «Я В мочканула ножом». Сын ФИО1 Д находился у нее до того, как последняя сообщила об убийстве СВА (т. 1 л.д. 33-37).

Оглашенные в судебном заседании показания свидетель ПСС не подтвердила, припросила доверять ее показаниям, данным в судебном заседании, при этом уточнила, что не помнит в какой именно момент ФИО1 попросила ее посидеть со старшим сыном Д. 

Допрошенная в судебном заседании свидетель ЖИВ показала, что ФИО1 является ее соседкой. В тот день она находилась дома, а ФИО1 переезжала в другую комнату. Поскольку у них общая кухня, она (ЖИВ) вышла туда покурить, через некоторое время туда зашла ФИО1 и сообщила, что убила мужа. Потом она вызвала полицию, принесла к ней в комнату младшего ребенка, где он находился около часа, пока за ним не приехали сотрудники. ФИО1 в тот момент, когда сообщила об убийстве, была трезва, у нее была истерика, она плакала, детей на руках у нее не было. Присутствовали ли дети в момент убийства, она (ЖИВ) не знает, старший в этот момент по коридору гулял. На следующий день ФИО1 рассказала, что причиной явилась ревность, сказала, что СВА хотел ее ударить, а она оборонялась и ткнула его в ногу ножом. Ребенок, которого ей принесла ФИО1, находился в абсолютно нормальном спокойном состоянии, был в подгузнике, каких-либо повреждений, в том числе на голове, у него не было, поскольку она бы их заметила. Через несколько дней они вновь обсуждали с ФИО1 сложившуюся ситуацию, последняя ей пояснила, что не могла убить мужа, что смерть от удара, который она нанесла ему в ногу, наступить не могла, и что она не знает, кто мог его убить.

В связи с противоречиями по ходатайству гос. обвинителя были оглашены показания свидетеля ЖИВ, данные в ходе предварительного следствия, из которых следует, что 19.06.2016 в период с 19.00 час. до 20.00 час. к ней обратилась ФИО1 с просьбой присмотреть за ребенком — Б, связи с переездом, на что она согласилась, поскольку располагала свободным временем. Когда она спросила у ФИО1, где второй ребенок последней, та ответила: «Д у тети С2 играет с ее ребятишками». В комнате она находилась вместе с Б на протяжении 1 часа, ребенок спал в кровати. Через некоторое время она (ЖИВ) вышла на общую кухню и увидела ФИО1 с пятнами бурого цвета на руках. Последняя сказала: «Я мужа ножом мочканула, я не знаю, что теперь делать...». Поначалу она восприняла это как шутку, так как это не первый случай поножовщины ФИО1 и СВА В тот день, 19.06.2016, ФИО1 употребляла спиртное, но по ее состоянию нельзя было сказать, что она находилась в состоянии алкогольного опьянения. В состоянии опьянения у последней проявляется агрессия, она просто «взрывается» по каждому малозначительному поводу. Спустя некоторое время прибыли сотрудники полиции и забрали ребенка ФИО1 — Б. (т. 2 л.д. 56-60).

Оглашенные в судебном заседании показания свидетель ЖИВ в целом подтвердила, пояснив, что не помнит точно того момента, когда ФИО1 принесла ей Б – до или после убийства, не видит оснований не доверять в этой части оглашенным показаниям. 

Из оглашенных с согласия сторон показаний свидетеля СИВ (сотрудник органов внутренних дел) следует, что 19.06.2016 в вечернее время ему и ЯПБ из ДЧ ОП № 11 УМВД России по г. Омску поступило сообщение, что по адресу: 

<

адрес>, комната № находится мужчина с ножевым ранением, в связи с чем, они проследовали по указанному адресу. По прибытию на место, когда дошли до комнаты №, в коридоре заметили ФИО1, находившуюся в стрессовом состоянии и метавшуюся по коридору. ФИО1 сообщила, что она вызвала сотрудников полиции в связи с тем, что в ходе конфликта нанесла своему сожителю СВА ножевое ранение в грудь слева, в область сердца. Когда он (СИВ) спросил о причинах конфликта, ФИО1 ответила, что держала на руках ребенка и СВА стал ее избивать, в это время она взяла в руку нож, который находился неподалеку, и наотмашь нанесла им один удар в область сердца. Более ФИО1 ничего не рассказывала, была доставлена в ОП № 11 УМВД России по г. Омску для дальнейшего разбирательства (т. 1 л.д. 243-245).

Судом также были исследованы письменные доказательства:

Протокол осмотра места происшествия и трупа с фототаблицей, в ходе которого зафиксирована обстановка в комнате № 

<

адрес> в 

<

адрес> после обнаружения трупа СВА с признаками насильственной смерти, в ходе которого был изъят нож (т. 1 л.д. 5-20).

Заключение судебно-медицинской экспертизы трупа № 1918 от 20.06.2016 с фототаблицей, согласно которому непосредственной причиной смерти гр. СВА, ДД.ММ.ГГГГ г.р., является геморрагический шок, развившийся в результате проникающего колото-резаного ранения груди с повреждением внутренних органов. При судебно-медицинской экспертизе трупа гр. СВА, ДД.ММ.ГГГГ г.р., обнаружены следующие повреждения: 1.1. Проникающее колото-резаное ранение груди: наличие характерной колото-резаной раны на передней поверхности грудной клетки слева, в 6 межреберье посередине между средне-ключичной и передней подмышечной линиям и отходящего от нее раневого канала с повреждением подкожно-жировой клетчатки, мягких тканей груди, пристеночной плевры, нижней доли левого легкого, сердечной сорочки и левого желудочка сердца. 1.2. Колото-резаное ранение правого бедра. Резаные раны левой кисти. 1.3. Ссадины шеи (1) в области правого плечевого сустава (1), левого предплечья (2). Проникающее колото-резаное ранение груди образовалось незадолго до смерти от однократного воздействия в направлении спереди назад, снизу вверх, слева направо колюще-режущим предметом, чем мог быть клинок ножа с обушком и заточенным лезвием, с длиной погрузившейся его части около 10,0 см и с максимальной шириной погрузившейся части клинка около 2,2 см (с учетом сократимости кожи). Дополнительный дорез у нижнего конца раны мог образоваться при извлечении клинка ножа из раны. Данное повреждение является тяжким вредом здоровью по признаку опасности для жизни (п. 6.1.9 медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека); состоит в прямой причинно-следственной связи с наступлением смертельного исхода. Колото-резаное ранение правого бедра возникло незадолго до смерти от однократного воздействия в направлении спереди назад, справа налево, снизу вверх колюще-режущим предметом, чем мог быть клинок ножа с обушком и заточенным лезвием, с длиной погрузившейся его части около 1,2 см и с максимальной шириной погрузившейся части клинка около 1,0 см (с учетом сократимости кожи). Резаные раны кисти могли образоваться незадолго до смерти от двукратного воздействия одним или двумя острыми предметами, чем могли быть лезвие ножа, бритва, стекло и т.п. Все эти раны являются легким вредом здоровью по признаку кратковременного его расстройства на срок не более 21 дня (п. 8.1 медицинских критериев); в прямой причинно-следственной связи со смертью не состоят. Ссадины шеи, области правого плечевого сустава, левого предплечья могли возникнуть в пределах 12 часов до смерти, возможно, в одно время с другими повреждениями, от не менее чем четырехкратного скользящего воздействия остроконечными предметами, чем могли быть лезвие ножа, бритва, стекло и т.п., или же острый край тупого твердого предмета. Указанные повреждения вреда здоровью не причиняют (п. 9 медицинских критериев); не состоят в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти. Выявленная при судебно-химическом исследовании в крови концентрация этанола соответствует обычно у живых лиц легкой степени алкогольного опьянения. После получения проникающего колото-резаного ранения груди пострадавший мог совершать активные действия и передвигаться на небольшие расстояния до развития у него осложнения в виде шока. Остальные повреждения способность пострадавшего к перемещению и совершению активных действий не ограничивали. Резаные раны левой кисти и ссадины левого предплечья могли образоваться при попытке пострадавшего закрыться от воздействия острыми предметами (т. 1 л.д. 28-36).

Заключение судебно-медицинской экспертизы № 6926 от 20.06.2016, согласно которому у гр. ФИО1 обнаружены повреждения в виде кровоподтеков, ссадин области головы, шеи, груди, левой верхней конечности, которые вреда здоровью не причинили (р. 9 медицинских критериев). Могли образоваться от действия тупых твердых предметов, повреждения в виде кровоподтеков в области шеи – в том числе от воздействия пальцев рук человека. Срок образования – в пределах 1-х суток до момента осмотра (т. 1 л.д. 10-71).

Акт медицинского освидетельствования № 2/1136 от 20.06.2016, согласно которому у ФИО1 состояние опьянения не установлено (т. 1 л.д. 48-49).

Акт медицинского освидетельствования № 2/1137 от 20.06.2016, согласно которому у ССА установлено состояние опьянения (т. 1 л.д. 59-60).

Протокол осмотра места происшествия от 20.06.2016 с фототаблицей с участием подозреваемой ФИО1 – комнаты № 

<

адрес> в 

<

адрес>, в ходе которого был изъят металлический предмет (т. 1 л.д. 109-113).

Протокол выемки от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому в кабинете № 7 ОП № 11 УМВД России по 

<

адрес> по адресу: 

<

адрес> подозреваемой ФИО1 были изъяты вещи, в которых последняя находилась в момент совершения в отношении СВА преступления: спортивная олимпийка, футболка, штаны-бриджи (т. 1 л.д. 132-134).

Заключение судебно-медицинской экспертизы вещественных доказательств № 661 от 07.09.2016, согласно которому на бриджах ФИО1 обнаружены следы крови человека, которая может происходить как минимум от 2-х лиц, что не исключает происхождение этой крови от потерпевшего СВА и подозреваемой ФИО1, как вместе, так и по отдельности (при условии наличия у подозреваемой наружного кровотечения) (т. 1 л.д. 158-166).

Заключение судебно-медицинской экспертизы вещественных доказательств № 187 МК от 16.09.2016 с фототаблицей, согласно которому на лоскуте кожи с передней поверхности грудной клетки трупа СВА имеется сквозная рана, которая по своим размерам, форме, состоянию краев, концов и по глубине раневого канала в теле трупа позволяет судить о том, что она является колото-резаной, причинена колюще-режущим предметом, типа клинка ножа, имеющим острое лезвие и обух П-образного поперечного сечения с хорошо выраженными ребрами, шириной полотна клинка не более 1,6 см на уровне наиболее широкой погрузившейся части, длиной клинка около 10 см с учетом сократимости кожи, незначительной податливости и относительно небольшой толщины мягких тканей передней стенки грудной клетки потерпевшего. Сходные свойства имеются у клинка ножа, представленного на экспертизу. Указанные сходства являются групповыми, они позволяют заключить, что не исключается причинение колото-резаной раны на лоскуте кожи от трупа СВА клинком ножа, представленным на экспертизу (т. 2 л.д. 7-11).

Протокол осмотра предметов, изъятых в ходе предварительного следствия - одежды ФИО1 (кофты, бриджей, футболки); ножа; металлического предмета (т. 2 л.д. 191-194).

Осмотренные выше предметы признаны вещественными доказательствами и приобщены к материалам уголовного дела (т. 2 л.д. 196-197).

Заключение судебной комплексной психолого-психиатрической комиссионной экспертизы № 900/А от 29.07.2016, согласно которому ФИО1 в момент инкриминируемого ей деяния не находилась в состоянии аффекта. Об этом свидетельствует отсутствие специфичной трехфазной динамики течения эмоциональных реакций, у нее отсутствовали также накопление и стремительный рост эмоционального напряжения с восприятием ситуации как безвыходной, не наблюдалось аффективной суженности сознания и специфической изменённости восприятия, ее действия были последовательны и целенаправленны. Индивидуально-психологические особенности ФИО1 характеризуются примитивностью психического склада, эгоцентрической обидчивостью с проявлением раздражительности, склонностью к импульсивным формам реагирования, к протестным реакциям, к внешнеобвиняющим реакциям, перекладывать ответственность на других, формальным знанием морально-этических норм и правил, ограниченностью интересов и потребностей, наличием большого количества поверхностных контактов. Вышеперечисленные особенности не нарушили способности к произвольной саморегуляции и не оказали существенного влияния на сознание и деятельность в момент совершения преступления (т. 1 л.д. 210-213).

Анализируя исследованные доказательства, суд признает их отвечающими требованиям относимости, допустимости и достоверности, а в целом – достаточности для разрешения дела, поскольку эти доказательства собраны в соответствии с требованиями норм уголовно-процессуального закона и позволяют суду установить обстоятельства совершения преступления.

Суд доверяет заключениям экспертов, изложенным выше, поскольку в ходе досудебного производства порядок назначения судебных экспертиз, предусмотренный главой 27 УПК РФ, был соблюдён. Все заключения даны квалифицированными специалистами на основе объективного исследования, с применением научных познаний, и отвечают требованиям статьи 204 УПК РФ. Нарушений прав подсудимой при назначении и производстве экспертиз в судебном заседании не установлено.

Суд устанавливает конкретные фактические обстоятельства произошедшего в рамках ст. 252 УПК РФ. 

Анализируя полученные доказательства в совокупности, суд считает виновность подсудимой ФИО1 в совершении преступления при установленных судом обстоятельствах полностью доказанной. 

Из исследованных доказательств установлено, что в период с 18 час. до 19 час. 39 мин. 19.06.2016 в комнате № 

<

адрес> в 

<

адрес> между потерпевшим СВА и подсудимой ФИО1 произошел конфликт, спровоцированный последней на почве ревности высказанными в адрес СВА подозрениями в измене. В ходе конфликта, сопровождавшегося взаимными угрозами и оскорблениями, СВА нанес ФИО1 удары по телу и схватил за шею, но в результате вмешательства присутствовавшей в комнате № ШВА прекратил свои действия. Спустя непродолжительное время в комнате № указанного дома конфликт между СВА и ФИО1 получил свое развитие, последняя взяла в руки нож, и, демонстрируя его потерпевшему, высказала угрозы убийством. Находившаяся в комнате ШВА забрала нож и покинула комнату. После этого ФИО1, а следом за ней СВА и ССА проследовали в комнату №, где ФИО1 в ходе продолжающегося конфликта и в результате развившихся личных неприязненных отношений, с целью убийства СВА умышленно нанесла потерпевшему имевшимся у нее ножом восемь ударов по телу, шее, рукам и бедру, в том числе - один удар в грудь слева, в результате которого наступила смерть СВА на месте происшествия.

Не вызывает сомнений, что действия подсудимой по причинению СВА повреждений носили умышленный и целенаправленный характер и были направлены именно на лишение его жизни. Угрозы убийством подсудимая высказывала незадолго до убийства в присутствии свидетеля ШВА, а также рассказывала об этом соседям сразу после преступления («мочканула», «пырнула»). Об умышленном нанесении ФИО1 ножевых ранений потерпевшему свидетельствуют показания ССА, непосредственно наблюдавшего преступление, объективные доказательства и установленные фактические обстоятельства. Для поражения потерпевшего в качестве оружия ФИО1 использовала нож с длиной клинка не менее 11 см, нанесла СВА, в том числе, один удар в область груди слева, причинила тяжкое ранение, с повреждением пристеночной плевры, нижней доли левого легкого, сердечной сорочки и левого желудочка сердца. Наступление смерти потерпевшего от таких ранений было неизбежным и очевидным для подсудимой. Характер примененного насилия и использованного в качестве оружия предмета, локализация и количество повреждений свидетельствуют о прямом умысле ФИО1 на лишение СВА жизни, который и был ею полностью реализован, что влечет квалификацию содеянного как убийства.

Показаниями допрошенных лиц установлено, что между подсудимой и потерпевшим на протяжении длительного времени сложились конфликтные отношения, основной причиной которых явилась ревность ФИО1 и взаимные обвинения в злоупотреблении спиртным. На этой почве происходили ссоры, возникали различные споры и конфликты, перераставшие в обоюдные драки. По поводу событий 19.06.2016 подсудимая, несмотря на некоторые расхождения, последовательно показывает о том, что на месте происшествия между ней СВА вновь возникла конфликтная ситуация, которая завершилась убийством.

С учетом изложенного суд приходит к выводу, что мотивом преступления явилась неприязнь подсудимой ФИО1 к потерпевшему СВА, обусловленная ревностью и обострившаяся на месте происшествия в связи с очередной ссорой. На это указывают исследованные в суде показания потерпевших и фактически всех свидетелей, общавшихся с ФИО1, из которых следует, что она расценила отсутствие СВА в тот день на берегу как факт измены, ссылаясь на якобы полученные от случайных прохожих объективные свидетельства этому. 

Объясняя случившееся, ФИО1 в ходе расследования и в судебном заседании показывала, что помнит лишь один удар ножом в грудь СВА, при нанесении которого она опасалась за свою жизнь и жизнь находившегося у нее на руках малолетнего ребенка, поскольку потерпевший СВА в этот момент наносил ей удары по телу (первоначальные показания на стадии расследования) и душил ее руками (показания в суде). Также она показала, что потерпевший СВА ранее неоднократно избивал ее и старшего сына Д.

Вместе с тем, исследованные в суде доказательства свидетельствуют о том, что ссоры и конфликты, выяснения отношений и драки носили обоюдный, взаимный характер, а позиция самой подсудимой в них была активной. Судом не установлено систематического противоправного или аморального поведения потерпевшего, которое бы являлось причиной длительной психотравмирующей ситуации и возникновения аффекта на месте происшествия. Отсутствие состояния аффекта у ФИО1 в момент совершения преступления установлено и результатами судебной психолого-психиатрической экспертизы. 

Версия подсудимой, в соответствии с которой СВА непосредственно в момент убийства душил ее, а также незадолго до этого нанес удары по голове находившемуся у нее на руках малолетнему ребенку, то есть о совершении преступления в состоянии необходимой обороны либо при превышении ее пределов, также является недостоверной и опровергается совокупностью полученных по делу доказательств. Объясняется эта версия целями защиты от предъявленного обвинения, стремлением облегчить свое положение и смягчить ответственность.

Показания самой подсудимой в этой части являются непоследовательными, противоречат показаниям как очевидца ССА, так и свидетеля ШВА Последняя показала суду, что являлась очевидцем действий СВА по удушению ФИО1 и сама пресекла эти действия. Из показаний свидетеля ЖИВ следует, что никаких повреждений на теле и голове у малолетнего ребенка ФИО1 Б не было, в момент убийства он находился у нее (ЖИВ) в комнате, что в полной мере согласуется с показаниями очевидца ССА 

При установленных обстоятельствах основания полагать о совершении преступления в порядке самообороны или превышения ее пределов отсутствуют. ФИО1 действовала против безоружного потерпевшего, наносила множественные удары ножом, а резаные ранения на руках потерпевшего свидетельствует о том, что именно потерпевшим СВА предпринимались меры по защите от нападавшей на него вооруженной ножом подсудимой.

Наличие у подсудимой ФИО1 повреждений в виде кровоподтеков, ссадин в области головы, шеи, груди, левой верхней конечности, которые вреда здоровью не причинили, выводы суда об обстоятельствах преступления не опровергает. Объективно установлено и подтверждено, что эти повреждения потерпевший СВА причинил подсудимой ФИО1 незадолго до убийства, в ходе обоюдного конфликта, что следует рассматривать как аморальное и противоправное поведение потерпевшего. Указанные действия потерпевшего развили имевшуюся у ФИО1 личную неприязнь и обусловили ее последующие действия, направленные на лишение жизни СВА

С учетом вышеизложенного суд приходит к выводу, что противоправные действия подсудимой ФИО1 в отношении потерпевшего СВА органами предварительного следствия квалифицированы верно по ч. 1 ст. 105 УК РФ – убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку.

Согласно ч. 2 ст. 43 УК РФ наказание применяется в целях восстановления социальной справедливости, а также в целях исправления осужденного и предупреждения совершения новых преступлений.

По настоящему делу при определении вида и размера наказания суд в соответствии со ст. 60 УК РФ принимает во внимание характер и степень общественной опасности, все фактические обстоятельства содеянного, отнесенного законом к особо тяжким преступлениям, и оснований для изменения категории совершенного преступления на менее тяжкую в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ не имеется. Судом учитываются влияние назначаемого наказания на исправление подсудимой и иные предусмотренные законом цели наказания, наличие смягчающих и отягчающего наказание обстоятельств, личность подсудимой, характеризующейся как удовлетворительно, так и неудовлетворительно, ее трудовую деятельность и степень социальной обустроенности, состояние здоровья, а также мнение потерпевших о виде и размере наказания.

К смягчающим наказание обстоятельствам согласно ст. 61 УК РФ суд относит: частичное признание вины, наличие на иждивении малолетних детей и их состояние здоровья (наличие заболеваний), состояние беременности, аморальное и противоправное поведение потерпевшего.

СВА был обнаружен на месте происшествия, имелись очевидцы преступления (ССА), и причастность подсудимой к смерти потерпевшего являлась очевидной. Признание в данном случае самого факта лишения потерпевшего жизни, сделанное ФИО1 на месте происшествия и в ходе расследования, а также вызов сотрудников полиции, не может рассматриваться как явка с повинной. Данных, свидетельствующих об активном содействии расследованию и раскрытию всех обстоятельствах преступления, также не имеется. В этой связи суд не усматривает смягчающих обстоятельств, предусмотренных п. "и" ч. 1 ст. 61 УК РФ.

В соответствии с ч. 1.1 ст. 63 УК РФ суд, с учетом характера и степени общественной опасности преступления, обстоятельств его совершения и личности подсудимой ФИО1, признает обстоятельством, отягчающим наказание подсудимой, совершение преступления в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя. Об употреблении подсудимой в день убийства алкогольных напитков и о негативном влиянии данного обстоятельства на поведение подсудимой в целом сообщили допрошенные в судебном заседании свидетели (ШВА, ШКВ, ЖИВ). Кроме того, при проведении 20.06.2016 в 3 час. 30 мин. освидетельствования на состояние опьянения подсудимая сама сообщила об употреблении накануне слабоалкогольных напитков. Неустановление факта опьянения при освидетельствовании, проведенном спустя более чем через 8 часов после преступления, не влияет на вывод суда о нахождении подсудимой в таком состоянии в момент лишения жизни СВА, подтвержденный исследованными в судебном заседании доказательствами. 

Учитывая вышеизложенное, а также конкретные обстоятельства дела, суд полагает, что цели наказания, предусмотренные уголовным законом, могут быть достигнуты при определении подсудимой только такого вида наказания, как лишение свободы, в соотносимом содеянному и данным о личности размере, и только с реальной изоляцией от общества с определением вида исправительного учреждения в соответствии с положениями ст. 58 УК РФ, поскольку каких-либо исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами совершения преступления, поведением виновной, а также других обстоятельств, которые бы существенно уменьшали степень общественной опасности содеянного, суд не находит.

Оснований для назначении иного (более мягкого) вида наказания, применения положений ст. 64, 73 и 82 УК РФ, прекращения дела – судом, с учетом личности подсудимой и конкретных обстоятельств совершенного преступления, не усматривается.

С учетом обстоятельств дела и данных о личности суд полагает дополнительное наказание в виде ограничения свободы не назначать.

Согласно закону при причинении гражданину морального вреда (физических или нравственных страданий) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

По настоящему делу причинение потерпевшей СКА убийством близкого родственника моральных страданий не вызывает сомнений, и заявленные ею в этой связи требования о компенсации морального вреда являются обоснованными. На основании ст. ст. 151, 1099 - 1101 ГК РФ подсудимая, виновная в убийстве, обязана возмещать этот вред. Определяя размер денежной компенсации, суд принимает во внимание глубину и степень причиненных потерпевшим нравственных страданий, характер вины подсудимой и фактические обстоятельства преступления с учетом принципов разумности, справедливости и возможности реального взыскания. Суд полагает необходимым взыскать с подсудимой компенсацию в размере 500 000 рублей в пользу потерпевшей.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст.302-304,307-309 УПК РФ, суд

ПРИГОВОРИЛ:

Признать ФИО1 виновной в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ, за которое назначить ей наказание в виде 8 (восьми) лет лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима.

Меру пресечения ФИО1 по настоящему делу – подписку о невыезде и надлежащем поведении изменить, взяв последнюю под стражу в зале суда. Срок отбывания наказания ФИО1 по настоящему приговору исчислять с «03» апреля 2016 года и содержать ее в ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Омской области до вступления приговора в законную силу. 

Взыскать с ФИО1 в счет компенсации морального вреда в пользу СКА 500 000 (пятьсот тысяч) рублей.

По вступлению приговора в законную силу вещественные доказательства по уголовному делу:

- смывы и биологические образцы – уничтожить;

- одежду ФИО1 и одежду СВА – при обращении вернуть представителям СВА и ФИО1, а при отказе от получения – уничтожить;

- детализацию телефонных соединений – хранить в материалах уголовного дела.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Омский областной суд в течение 10 суток со дня его провозглашения, а осужденным в тот же срок со дня вручения ему копии приговора. В случае принесения на приговор апелляционного представления, осужденный вправе поручать осуществление его защиты избранному им защитнику либо ходатайствовать о назначении защитника. 

Судья В.В. Сторожук