Дело № 2-3257/2019

Мотивированное 

решение

 изготовлено 13 сентября 2019 года.

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

09 сентября 2019 года г. Екатеринбург

Чкаловский районный суд г. Екатеринбурга в составе председательствующего судьи Вдовиченко И.М.,

при секретаре Карелиной Е.М.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФКУ ИК-10 ГУФСИН России по Свердловской области, ФСИН России о взыскании компенсации морального вреда, 

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратился в суд с исковым заявлением к ответчикам ФКУ ИК-10 ГУФСИН России по Свердловской области, ФСИН России о взыскании компенсации морального вреда.

В обоснование иска указано, что истец отбывает наказание в ФКУ ИК-10 ГУФСИН России по Свердловской области, где в период с 22 августа 2016 года по 15 февраля 2017 года был привлечен к труду, однако заработная плата была ниже минимальной оплаты труда, а за работу в выходные дни не выплачивалась. Работая сборщиком пружинных блоков, использовал машинное масло, однако не был обеспечен спецодеждой и средствами защиты, от чего получил заболевание фурункулез. В помещении, где истец работал, было слабое освещение. Отпуск истцу предоставлялся не в полном объеме. Неправомерными действиями истцу причинен моральный вред, размер которого оценивает в сумме 300 000 рублей.

Просит взыскать с ответчиком в свою пользу компенсацию морального вреда в размере 300 000 рублей.

Как было отмечено выше, ФИО1 в настоящее время содержится в ФКУ ИК-10 ГУФСИН России по Свердловской области, им заявлено ходатайство о рассмотрении дела посредством системы видеоконференц-связи. В связи с чем, в порядке ч. 1 ст. 155.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судебное заседание проведено с участием истца, путем использования системы видеоконференц-связи.

В судебном заседании истец, подтвердив обстоятельства, изложенные в исковом заявлении, на удовлетворении исковых требований не настаивал, указав о своих опасениях относительно возможного преследования его со стороны сотрудников учреждения, где он отбывает наказание.

Обстоятельство, на которое ссылается истец, не нашло свое подтверждение в ходе судебного заседания. 

Представитель ответчика ФКУ ИК-10 ГУФСИН России по Свердловской области ФИО2, действующая на основании доверенности от 06 марта 2019 года № 68/10, сроком действия 1 год, представила отзыв на исковое заявление. В судебном заседании заявленные истцом исковые требования находит незаконными и необоснованными, поскольку имеющаяся документация опровергает доводы истца о привлечении его труду в выходные дни, непредставлении отпуска и невыплаты заработной платы, что исключает возможность взыскания компенсации морального вреда. Просит в удовлетворении иска отказать.

Представитель ответчика ФСИН России ФИО3, действующая на основании доверенности от 29 декабря 2018 года № 95, сроком действия по 19 июня 2021 года, заявленные истцом исковые требования полагает необоснованными и не подлежащими удовлетворению, поскольку факт причинения истцу нравственных и физических страданий виновными действиями сотрудников ФКУ ИК-10 ГУФСИН России по Свердловской области не нашел своего подтверждения, просит в удовлетворении иска отказать.

Представители третьего лица Федерального казенного учреждения здравоохранения Федеральной службы исполнения наказаний «Медико-санитарная часть № 66» ФИО4, действующая на основании доверенности от 27 февраля 2019 года № 10, сроком действия до 31 декабря 2023 года, ФИО5, действующий на основании доверенности от 31 марта 2017 года № 25, сроком действия до 31 декабря 2019 года, в судебном заседании исковые требования находят необоснованными, поскольку отсутствует причинно-следственная связь между возникшим у истца заболеванием в виде фурункулеза и виновных действий сотрудников учреждения. Обращений по медицинским показаниям по данному факту со стороны истца не было. 

Заслушав пояснения сторон и представителей третьего лица, изучив материалы дела, исследовав представленные доказательства, суд приходит к следующему.

В соответствии со ст. 2 Конституции Российской Федерации, человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства.

В силу ч. 3 ст. 55 Конституции Российской Федерации права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства.

Согласно ст. 11 Трудового кодекса Российской Федерации трудовое законодательство и иные акты, содержащие нормы трудового права, также применяются к другим отношениям, связанным с использованием личного труда, если это предусмотрено настоящим Кодексом или иным федеральным законом.

Ограничение распространения трудового законодательства на осужденного предусмотрено ч. 1 ст. 103 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации, из которой следует, что каждый осужденный к лишению свободы обязан трудиться в местах и на работах, определяемых администрацией исправительных учреждений. Поскольку общественно полезный труд, как средство исправления (ст. 9 УИК Российской Федерации) и обязанность (ст. 11 и ст. 103 УИК Российской Федерации) осужденных, является одной из составляющих процесса отбывания наказания, их трудовые отношения с администрацией исправительного учреждения носят специфический характер.

Из толкования указанных правовых норм следует, что правоотношения, возникающие в связи с осуществлением трудовой деятельности осужденными в местах отбывания наказания в виде лишения свободы, регулируются не только нормами трудового, но и уголовно-исполнительного законодательства.

Законодатель не отнес указанную категорию граждан к лицам, работающим по трудовым договорам, то есть состоящим в трудовых отношениях с учреждениями, в которых они трудоустраиваются на период отбывания наказания.

Между лицом, осужденным к лишению свободы и привлекаемым к труду, с одной стороны, и учреждением уголовно-исполнительной системы, исполняющим наказание в виде лишения свободы, где труд основан не на свободном волеизъявлении осужденного, а его обязанностью трудиться в определенных местах и на работах, не возникают трудовые правоотношения, регулируемые исключительно нормами Трудового кодекса Российской Федерации.

Из приведенных правовых норм следует, что привлечение лиц, осужденных к лишению свободы, к труду в период отбывания наказания не является трудовыми отношениями, характеризующимися добровольностью труда и основанными на соглашении непосредственно между работником и работодателем.

В соответствии с ч.ч. 2 и 3 ст. 105 УИК Российской Федерации размер оплаты труда осужденных, отработавших полностью определенную на месяц норму рабочего времени и выполнивших установленную для них норму, не может быть ниже установленного минимального размера оплаты труда.

В силу ст. 150 Трудового кодекса Российской Федерации при выполнении работником со сдельной оплатой труда работ различной квалификации его труд оплачивается по расценкам выполняемой им работы. В случаях, когда с учетом характера производства работникам со сдельной оплатой труда поручается выполнение работ, тарифицируемых ниже присвоенных им разрядов, работодатель обязан выплатить им межразрядную разницу.

Из материалов дела следует и судом установлено, что истец работал на 12 участке по изготовлению мягкой мебели в период с 15 февраля 2017 года по 28 марта 2019 года, о чем свидетельствуют приказы начальника учреждения от 22 февраля 2017 года № 43-ос о переводе осужденных и назначении на должность, приказ от 02 апреля 2019 года № 104-ос об увольнении осужденных.

Оплата за отработанное время носила сдельный характер и напрямую зависела от нормы выработки и установленных расценок, за вычетом произведенных удержаний.

В соответствии с приказом от 20 марта 2018 года № 63-ос истцу был предоставлен отпуск продолжительностью 12 рабочих дней за 2017 год с 23 марта 2018 года по 05 апреля 2018 года. Кроме того, истцу при увольнении была произведена выплата компенсации за неиспользованный отпуск.

Согласно табелям учета рабочего времени, а также справке начальника планового экономического отдела ФКУ ИК-10 ГУФСИН России по Свердловской области ФИО6, истцу в 2017 году была установлена пятидневная рабочая неделя, общей продолжительностью 40 часов, с предоставлением двух выходных дней. В 2018 году установлена шестидневная рабочая неделя, продолжительностью 40 часов и одним выходным днем. В этом же режиме истец продолжил работу в 2019 году.

Факт привлечения истца к работе в выходные дни не нашел своего подтверждения в ходе судебного заседания.

Согласно исковому заявлению, а также пояснениям, данным истцом в ходе рассмотрения дела, он связывает возникшее у него заболевание в виде фурункулеза с нарушениями со стороны учреждения порядка охраны здоровья в связи с необеспечением его спецодеждой и средствами защиты.

Между тем истцом в обоснование своей правовой позиции не представлено доказательств, подтверждающих необходимость выполнения работы в специальной одежде, а также с использованием средств защиты. Более того, истец пояснил, что ему для работы выдавали перчатки, моющие средства.

Представители ответчиков, третьего лица доводы истца о возникновении у него заболевания ввиду отсутствия средств защиты находят несостоятельными.

Из медицинской амбулаторной карты ФИО1 следует, что 15 марта 2019 года он обращался за медицинской помощью и ему был поставлен диагноз фурункулез. 

Между тем медицинские документы не содержат сведений о возникновении у истца названного заболевания ввиду выполнения работы без спецодежды и спецсредств. 

Истец в своих доводах ссылается на недостаточность освещения в цехе, где он работал.

Из справки заместителя начальника центра ФКУ ИК-10 ГУФСИН России по Свердловской области ФИО7 следует, что освещение цеха выполнено светильниками ЛПО-01 2х18Вт IP20 640*160*71 с светодиодными лампами 20 ВТ 108Led 230В 120мм, с использованием матового стекла, 4000К с холодным световым потоком 1600Лм над каждым рабочим местом на высоте 2 метров. При данных параметрах освещенность рабочего места составляет от 500 до 700 Лк, что соответствует норме.

Доказательств обратного, вопреки положениям ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, истцом не представлено. 

Таким образом, нарушений, связанных с освещением рабочего места истца, в судебном заседании не установлено. Приведенные выше параметры освещенности рабочего места истца соответствуют ГОСТ Р 55710-2013 «Освещение рабочих мест внутри зданий. Нормы и методы измерений».

В силу п. 1 ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Статьей 1069 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что вред, причиненный гражданину или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов, в том числе в результате издания не соответствующего закону или иному правовому акту акта государственного органа или органа местного самоуправления, подлежит возмещению. Вред возмещается за счет соответственно казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования.

В силу ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Вместе с тем материалы дела не содержат доказательств причинения истцу нравственных и физических страданий, состоящих в причинно-следственной связи между виновными действиями сотрудников ФКУ ИК-10 ГУФСИН России по Свердловской области, нарушившими права истца при выполнении им работы в спорный период, указанный выше, в также с наступившим вредом в виде возникновения у ФИО1 заболевания фурункулез. Сам по себе факт возникновения заболевания в данном учреждении не свидетельствует о том, что оно возникло именно в связи с выполняемой им работой.

На основании изложенного суд отказывает в удовлетворении исковых требований о компенсации морального вреда, поскольку возмещение морального вреда возможно только при нарушении личных неимущественных прав или нематериальных благ, что в данном случае отсутствует.

Руководствуясь ст.ст. 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

РЕШИЛ:

в удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФКУ ИК-10 ГУФСИН России по Свердловской области, ФСИН России о взыскании компенсации морального вреда, отказать в полном объеме.

Решение может быть обжаловано в судебную коллегию по гражданским делам Свердловского областного суда в течение месяца со дня принятия решения судом в окончательной форме, с подачей апелляционной жалобы через Чкаловский районный суд г. Екатеринбурга.

Судья И.М. Вдовиченко