Дело № 2-860/2017

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

24 апреля 2017 года г.Арзамас

Арзамасский городской суд Нижегородской области в составе:

председательствующего судьи Попова С.Б.,

при секретаре Ерёминой Е.В.,

с участием помощника прокурора Мохиной Е.В.,

истца ФИО1,

представителя истца - адвоката Федяева В.В. по ордеру № от 

<

дата>,

представителя ответчика - ФИО2 по доверенности от 

<

дата>,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Нижегородской области «Центральная городская больница г.Арзамаса» о взыскании морального вреда, 

установил:

ФИО1 обратилась в суд с иском к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Нижегородской области «Центральная городская больница г.Арзамаса» о взыскании морального вреда, в соответствии с которым просит суд взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Нижегородской области «Центральная городская больница г.Арзамаса» компенсацию морального вреда в размере 1000000 руб., указывая, что 

<

дата> в ГБУЗ НО «ЦГБ г.Арзамаса» был доставлен ее малолетний внук А., *** года рождения. Несмотря на нахождение ее внука в лечебном учреждении и проводимое лечение, он умер 

<

дата>. В рамках возбужденного 

<

дата> уголовного дела по факту смерти ФИО3 по ч.2 ст.109 УК РФ были проведены судебно-медицинские экспертизы, которые содержали противоречивые и неполные сведения относительно как причины смерти А., так и действий врачей, непосредственно проводивших лечение и обследование ее внука. Первоначально была проведена судебно-медицинская экспертиза в Арзамасском отделении Бюро СМЭ, установившая причину смерти как наступившая от интоксикации организма, которая возникла в результате наличия у ФИО3 гормонозависимой бронхиальной астмы. В дальнейшем было назначено проведение комиссионной судебно-медицинской экспертизы в филиале № ФКГУ «111 Главный государственный центр судебно-медицинской и криминалистической экспертизы» МО РФ, которая выявила ряд значимых несоответствий при ведении лечения ФИО3 медперсоналом ответчика. Согласно выводов данной экспертизы установлено, что: 1) на этапе поступления больного ФИО3 «…диагноз «гастроэнтерит» установлен неверно, в противоречие с имевшимся у ребенка … заболеванием … показанные при этом диагностические и лечебные мероприятия были назначены в соответствие с протоколом обследования при кишечных инфекциях, однако не в полном объеме»; 2) «при дальнейшем нахождении А. на стационарном лечении в реанимационном отделении … назначенные лечебные мероприятия интенсивной терапии … проводились не в полном объеме, а частичной - не соответствовали состоянию ребенка и назначались без каких-либо на то показаний»; 3. «Экспертная комиссия установила ряд недостатков диагностического, лечебного и организационного характеров …», перечисленных далее в заключении, и был сделан вывод, в соответствии с которым «неблагоприятный исход у А. был обусловлен», в том числе, допущенными недостатками в лечебно-диагностических мероприятиях и «выявленные недостатки в диагностике и лечение на этапе нахождения А. в больнице явились условиями, в которых прогрессирование основного заболевания, развитие и усугубление его осложнений закономерно продолжалось и привели к неблагоприятному исходу, т.е. выявленные недостатки способствовали в данном конкретном случае наступлению осложнений данного заболевания и неблагоприятному исходу». Также в экспертном заключении отмечено, что надлежащее проведение диагностики и лечения А. могли способствовать достижению положительного результата для последнего. тем самым, данное заключение однозначно указывало на то, что при оказании медицинской помощи А. имели место нарушения со стороны медперсонала больницы, которые находятся в прямой причинной связи со смертью А. Смерть внука произошла в результате ненадлежащего проведения диагностики и лечения. В результате некомпетентных, преступных действий работников учреждения здравоохранения наступила смерть А. Она наравне с родителями внука принимала участие в его воспитании, постоянно общалась с ним, для нее его смерть являлась тяжелейшим ударом, негативные последствия которого она испытывает по настоящее время. длительное время она испытывает серьезные нравственные страдания в связи с потерей внука, переживания в связи с его смертью вызывают существенные психические переживания. Причиненные ей в результате смерти внука страдания являются существенными, нанесли ему глубокие нравственные страдания. Ответчиком должна быть произведена компенсация причиненного ей морального вреда в связи со смертью близкого человека в размере 1000000 руб. Ранее в Арзамасском городском суде рассматривалось гражданское дело по иску ее дочери и матери А. о возмещении морального вреда, исковые требования были удовлетворены, обстоятельства, связанные со смертью ее внука и ответственность за это ответчика были установлены в полном объеме. 

В судебном заседании истец ФИО1 исковые требования поддержала и пояснила, что внук жил с ней, она занималась его воспитанием, специально брала отпуск, чтобы сидеть с внуком, оказывала помощь в уходе за ребенком, перенесла сильный нервный срыв.

Представитель истца адвокат Федяев В.В. исковые требования поддержал. 

Представитель ответчика ФИО2 иск не признал и пояснил, что доказательств морального вреда не представлено, наличие факта родственных отношений не является достаточным основанием для компенсации морального вреда. 

В соответствии с письменным отзывом ГБУЗ НО «ЦГБ г.Арзамаса» не согласно с исковыми требованиями, указывая, что истцом не представлено доказательств совместного проживания, участия в воспитании и сложившихся близких родственных отношений с потерпевшим. В ходе расследования уголовного дела по факту смерти А. было назначено проведение комиссионной судебно-медицинской экспертизы в филиале № ФКГУ «111 Главный государственный центр судебно-медицинской и криминалистической экспертизы» Министерства обороны РФ, которая обуславливает смерть ФИО3 рядом причин, а именно: поздним обращением за медицинской помощью в лечебное учреждение, характером и тяжестью имевшегося заболевания и возникших осложнений, характером и тяжестью имевшихся у ребенка фоновых патологических состояний и заболеваний, допущенными недостатками в лечебно-диагностических мероприятиях. В материалах уголовного дела имеется протокол допроса эксперта П., принимавшего участие в проведении экспертизы, где отражено, что «по результатам проведения экспертизы установлено, что смерть А. наступила в результате генерализованной формы острой респираторной вирусной инфекции, осложнившейся развитием инфекционно-токсикологического шока, отеком головного мозга. Относительно выводов указанной экспертизы могу пояснить, что медицинские работники, производившие лечение А., допустили ряд недостатков в части диагностики и лечения заболевания, данные недостатки в своей совокупности способствовали наступлению осложнений острой респираторной вирусной инфекции, однако причинной связи с наступившей смертью А. не имеют, поскольку даже в случае оказания А. в указанных условиях медицинской помощи при исключении выявленных недостатков благоприятный исход был маловероятен в связи с тяжестью заболевания…». Выводы экспертизы и объяснение эксперта П. подтверждают частичное наличие вины в действиях медицинского персонала ГБУЗ НО «ЦГБ г.Арзамаса», приведшие к смерти А. Одним из обязательных условий наступления ответственности за причинение морального вреда является вина причинителя. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Принимая во внимание родственные отношения истца, возможную заинтересованность в исходе дела, считают заявленную сумму несоразмерной нравственным или физическим страданиям. Просят учесть степень вины ГБУЗ НО «ЦГБ г.Арзамаса», а также то, что ранее с ответчика решением суда взыскана компенсация морального вреда 1000000 руб. в пользу матери А., и снизить сумму компенсации морального вреда.

Свидетель К. показала, что ФИО4 является ее матерью. После рождения ребенка она проживала в квартире матери до декабря 2012 года, мама помогала ей с сыном. Мама сидела с ребенком, когда она была на сессии. После смерти внука мама постоянно плачет, ходит на кладбище. Она часто обращалась к маме за помощью. Внук был привязан к ФИО1, они тянулись друг к другу.

Свидетель Т. показала, что ФИО1 является ее сестрой, с внуком у нее были замечательные отношения, она видела, как сестра нянчится с ним, оставалась с ребенком. Смерть внука сильно повлияла на сестру.

Выслушав участвующих лиц, свидетелей, прокурора, полагающего иск подлежащим удовлетворению, изучив материалы дела, проанализировав и оценив доказательства, суд приходит к следующему.

Согласно ст.151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред.

Согласно п.1 ст.1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными настоящей главой и статьей 151 ГК РФ.

Согласно ст.1101 ГК РФ: 

1. Компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме.

2. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

В соответствии с п.32 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 1 от 26.01.2010 года «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинении вреда жизни и здоровью гражданина» при рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. Наличие факта родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для компенсации морального вреда.

При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела.

Согласно п.1 ст.1068 ГК РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Применительно к правилам, предусмотренным настоящей главой, работниками признаются граждане, выполняющие работу на основании трудового договора (контракта), а также граждане, выполняющие работу по гражданско-правовому договору, если при этом они действовали или должны были действовать по заданию соответствующего юридического лица или гражданина и под его контролем за безопасным ведением работ.

Согласно п.2, 3 ст.98 Федерального закона от 21.11.2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»:

2. Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

3. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации.

В судебном заседании установлено, что А., 

<

дата> рождения, является сыном К. и внуком ФИО1, что подтверждается: записью акта о рождении № от 

<

дата>; записью акта о рождении № от 

<

дата>.

Из смысла ст.14 Семейного кодекса РФ следует, что ФИО1 как бабушка относится к числу близких родственников А.

В соответствии с записью акта о смерти № от 

<

дата> А. умер 

<

дата>.

Постановлением от 

<

дата> производство по уголовному делу №, возбужденному по факту смерти А. в реанимационном отделении ГБУЗ НО «ЦГБ г.Арзамаса», прекращено по п.1 ч.1 ст.24 УПК РФ за отсутствием состава преступления.

Из данного постановления следует, что А. 

<

дата> поступил в приемный покой детского отделения ГБУЗ НО «ЦГБ 

<

адрес>» с диагнозом «острый гастрит», 

<

дата> А. скончался в реанимационном отделении больницы.

Из выводов заключения комиссионной судебно-медицинской экспертизы № от 

<

дата>, проведенной филиалом № ФГКУ «111 Главный государственный центр судебно-медицинских и криминалистических экспертиз» в рамках уголовного дела №, следует: при поступлении А. 

<

дата> в ГБУЗ НО «Центральная районная больница г.Арзамаса» у него имелось заболевание - острая респираторная вирусная инфекция (вероятно, энтеровирусной природы), генерализованной формы, осложнившаяся развитием инфекционно-токсического шока, отеком головного мозга (клинически проявившейся комой III степени), которое явилось причиной смерти А. На этапе поступления на стационарное лечение в ГБУЗ НО «Центральная районная больница г.Арзамаса» 

<

дата> выставленный А. при осмотре дежурным педиатром диагноз «Острый гастрит» и при дальнейшем осмотре в детском инфекционном отделении диагноз «Гастроэнтерит» установлены неверно, в противоречие с имевшимся у ребенка острым респираторным вирусным заболеванием, однако эти диагнозы при обращении за медицинской помощью и на момент осмотра А. соответствовали его объективному состоянию, являлись предварительными, показанные при этом диагностические и лечебные мероприятия были назначены в соответствии с протоколами обследования при кишечных инфекциях, однако не в полном объеме. При дальнейшем нахождении А. на стационарном лечении в реанимационном отделении ГБУЗ НО «Центральная районная больница г.Арзамаса» являлись посиндромными, в связи с тяжестью состояния А. обладали тенденцией к гипердиагностике. Необходимо отметить, что назначенные лечебные мероприятия интенсивной терапии являлись также синдромальными, выполнялись в соответствии с общепринятыми протоколами, однако проводились не в полном объеме, а частично - не соответствовали состоянию ребенка и назначались без каких-либо на то показаний. Экспертная комиссия установила ряд недостатков диагностического, лечебного и организационного характеров, допущенных в ходе оказания А. медицинской помощи на стационарном этапе. В данном случае неблагоприятный исход у А. (гибель пациента) обусловлен рядом причин, а именно: поздним обращением за медицинской помощью в лечебное учреждение; характером и тяжестью имевшегося заболевания и возникших осложнений; характером и тяжестью имевшихся у ребенка фоновых патологических состояний и заболеваний; допущенными недостатками в лечебно-диагностических мероприятиях, проводимых А. Таким образом, между имевшимся у А. заболеванием (острая респираторная вирусная инфекция), возникшими осложнениями в виде инфекционно-токсического шока и наступившим неблагоприятным исходом (смерть) имеется прямая причинно-следственная связь. Выявленные недостатки в диагностике и лечении на этапе нахождения А. в ГБУЗ НО «Центральная районная больница» явились условиями, в которых прогрессирование основного заболевания, развитие и усугубление его осложнений закономерно продолжались и привели к неблагоприятному исходу, т.е. выявленные недостатки диагностики и лечения в данном конкретном случае способствовали наступлению осложнений данного заболевания и неблагоприятному исходу. Анализируя сведения представленной медицинской документации и материалов уголовного дела, учитывая объективные клинические данные, результаты судебно-медицинского исследования трупа А., результаты повторных судебно-гистологических и цитологического исследований, а также данные специальной медицинской литературы, экспертная комиссия приходит к выводу о том, что полноценное обследование А., верная трактовка данных физикального обследования и результатов лабораторных исследований, назначение адекватного имевшимся заболеваниям лечения в сочетании со своевременным обращением за медицинской помощью могли способствовать достижению коррекции метаболических нарушений и устранить угрозу жизни и здоровью А., при этом благоприятный исход не исключался.

Указанные обстоятельства подтверждаются: постановлением по прекращении уголовного дела № от 

<

дата>; вступившим в законную силу решением Арзамасского городского суда от 

<

дата> по гражданскому делу №; апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Нижегородского областного суда от 

<

дата> по делу №.

Изложенное свидетельствует о том, что одной из причин смерти А. явилось ненадлежащее оказание медицинской помощи медицинским персоналом ГБУЗ НО «ЦГБ г.Арзамаса», что выразилось в неполноценном его обследовании и отсутствии назначения адекватного лечения.

Доводы ответчика со ссылкой на показания эксперта П., допрошенного в рамках уголовного дела №, о том, что недостатки в части диагностики и лечения заболевания в своей совокупности не находятся в причиной связи с наступившей смертью А., суд не может принять во внимание, т.к. из вышеизложенного экспертного заключения следует обратнео.

В результате смерти А. его бабушке ФИО1 причинены нравственные страдания, в связи с чем, с учетом обстоятельств дела, ее требования о взыскании с ответчика компенсации морального вреда суд полагает обоснованными.

При этом, определяя степень нравственных страданий истца, суд учитывает, что указанные нравственные страдания были причинены истцу в связи со смертью ее малолетнего внука, к которому она была сильно привязана, принимала участие в его воспитании и развитии, что следует из показаний свидетелей К. и Т., что является для истца невосполнимой утратой, также учитывает обстоятельства смерти А., его возраст, и то, что в связи со смертью А. истец до настоящего времени испытывает травму потери, что подтверждается заключением психодиагностического исследования психоэмоционального состояния истца от 

<

дата>, выполненного психологом А.

Принимая во внимание характер и степень нравственных страданий истца, ее индивидуальные особенности, степень вины ответчика, принцип разумности и справедливости, суд полагает требования истца о взыскании с ответчика компенсации морального вреда подлежащими удовлетворению частично в размере 200000 руб.

В соответствии с ч.1 ст.103 ГПК РФ суд взыскивает с ответчика в доход местного бюджета государственную пошлину 300 руб.

Руководствуясь ст.194-198 ГПК РФ, суд

Решил:

Исковые требования ФИО1 удовлетворить частично.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Нижегородской области «Центральная городская больница г.Арзамаса» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 200000 руб.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Нижегородской области «Центральная городская больница г.Арзамаса» в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 300 руб.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Нижегородский областной суд через Арзамасский городской суд Нижегородской области в течение месяца со дня его вынесения в окончательной форме.

Судья Попов С.Б.

Решение не вступило в законную силу