УИД: 66RS0003-01-2023-006499-51

дело № 2-443/2024 (№ 33-8577/2025)

Мотивированное 

апелляционное определение

 изготовлено 29 декабря 2025 года

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Екатеринбург 24 декабря 2025 года

Судебная коллегия по гражданским делам Свердловского областного суда в составе:

председательствующего судьи Кокшарова Е. В.,

судей Пономаревой А. А., Редозубовой Т. Л.

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Евстафьевой М. М.

с участием прокурора отдела по обеспечению участия прокуроров в гражданском процессе прокуратуры Свердловской области Беловой К.С.

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело

по иску ФИО1 к обществу с ограниченной ответственностью «МЕТРО Кэш энд Керри» о взыскании компенсации морального вреда

по апелляционной жалобе истца на решение Кировского районного суда г. Екатеринбурга от 8 июля 2024 года.

Заслушав доклад судьи Редозубовой Т. Л., объяснения представителя истца ФИО2 (доверенность от 12 января 2024 года), поддержавшего апелляционную жалобу, объяснения представителя ответчика ФИО3 (доверенность от 25 июня 2025 года), возражавшей относительно доводов апелляционной жалобы, заключение прокурора Беловой К.С., полагавшей решение суда подлежащим изменению, а сумму компенсации морального вреда – увеличению, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

ФИО1 обратилась с иском к обществу с ограниченной ответственностью «МЕТРО Кэш энд Керри» (далее по тексту Общество) о взыскании компенсации морального вреда, причиненного вследствие несчастного случая на производстве.

В обоснование иска указала, что с 7 июля 2014 года стороны состоят в трудоправовых отношениях, с 1 января 2022 года она работает старшим оператором отдела движения товара торгового центра МЕТРО. При исполнении трудовых обязанностей 13 марта 2023 при выполнении работ по снятию ценников с табелок она упала с высоты, в результате чего получила тяжелую травму в виде 

<

...> Не согласившись с результатами расследования несчастного случая, проведенного работодателем, она обратилась в Государственную инспекцию труда в Свердловской области, и после проведения соответствующего расследования было составлено заключение государственного инспектора труда, в соответствии с которым оформлен акт по форме Н-1. Как указано в акте, причинами несчастного случая явились неудовлетворительная организация производства работ, выразившаяся в отсутствии у работодателя порядка безопасного выполнения работ по снятию ценников с табелок, находящихся на значительной высоте (примерно 2,4 метра от уровня пола), чем нарушены ст. 214 Трудового кодекса РФ, п.п. 2, 8, 9 Общих требований к организации безопасного рабочего места, утвержденных приказом Минтруда России от 29 октября 2021 года № 774н. Лицом, допустившим нарушение требований охраны труда, признана заместитель управляющего торгового центра ( / / )5 Грубой неосторожности со стороны истца, факта нахождения ее в состоянии опьянения не установлено.

Незаконными действиями работодателя нарушено право истца на труд, охрану здоровья.

При падении истец ФИО1 испытала физическую боль, длительный период проходила лечение, являлась нетрудоспособной, до настоящего времени здоровье не восстановлено. Образ жизни истца изменился, она переживала и переживает за свое здоровье. Никаких мер к возмещению причиненного истцу вреда здоровью ответчиком не предпринималось.

Ссылаясь на положения ст. 237 Трудового кодекса РФ, истец просил взыскать с ответчика в свою пользу компенсацию морального вреда в размере 1 000 000 руб.

В соответствии с определениями Кировского районного суда г. Екатеринбурга к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены Отделение Фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации по Свердловской области, заместитель управляющего торгового центра МЕТРО ( / / )5, главный технический инспектор труда Федерации профсоюзов Свердловской области БР, государственный инспектор труда ФИО4, консультант Отделения Фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации ФИО5

В судебном заседании сторона истца исковые требования поддержала.

Ответчик исковые требования не признал, в их удовлетворении просил отказать.

Представители ответчика не оспаривая факта травмирования истца на рабочем месте в результате падения с высоты, указывали на отсутствие причинно-следственной связи между несчастным случаем и полученными истцом повреждениями в виде переломов костей нижней части тела. При этом отметили, что после получения травмы ФИО1 от медицинской помощи отказалась, трудовая деятельность была продолжена; с 20 марта 2023 года по 2 апреля 2023 года ФИО1 находилась в ежегодном оплачиваемом отпуске. При обращении истца в медицинское учреждение 15 марта 2023 года у работника были диагностированы только ушибы; с 3 апреля 2023 года по 29 мая 2023 года ФИО1 находилась на листе нетрудоспособности (листы нетрудоспособности открыты с кодом 01 (заболевание), диагнозом «

<

...>»). Переломы костей таза выявлены у истца 10 мая 2023 года, то есть спустя 2 месяца после несчастного случая, что свидетельствует о том, что они не могли быть получены вследствие несчастного случая на производстве.

Третьи лица в судебное заседание не явились, правовой позиции по делу не выразили.

Решением Кировского районного суда г. Екатеринбурга от 8 июля 2024 года исковые требования ФИО1 удовлетворены частично.

В пользу ФИО1 с Общества взыскана компенсация морального вреда в размере 20 000 руб. В удовлетворении исковых требований в остальной части судом отказано. С Общества в доход бюджета взыскана государственная пошлина в размере 300 руб.

В ходе рассмотрения дела по ходатайству ответчика с целью установления причинно-следственной связи между несчастным случаем на производстве и имеющимися у истца травмами судом первой инстанции была назначена судебно-медицинская экспертиза (определение о назначении экспертизы – т. 3 л.д. 170, 171), производство которой поручено коллегии экспертов 

<

...> в составе ( / / )6 (врач судебно-медицинский эксперт), ( / / )7 (врач судебно-медицинский эксперт), В (врач травматолог-ортопед), С (врач акушер-гинеколог).

На разрешение экспертов поставлены следующие вопросы:

- имеются ли у ФИО1 травмы «

<

...>»?

- могли ли быть вышеуказанные травмы следствием несчастного случая, произошедшего 13 марта 2023 года (падение с палеты)?

- могли ли возникнуть у ФИО1 заболевания «

<

...>» вследствие несчастного случая, произошедшего 13 марта 2023 года (падение с палеты)?

- какие объективные медицинские ограничения в образе жизни имеются у лиц, получивших подобные повреждения, в частности: ограничения по передвижению, длительному нахождению в вертикальном состоянии, болевые ощущения?

По результатам проведенной судебно-медицинской экспертизы коллегией экспертов 

<

...> в составе ( / / )6 (врач ( / / )1-медицинский эксперт), ( / / )7 (врач судебно-медицинский эксперт), С (врач акушер-гинеколог), З (врач хирург, травматолог-ортопед) составлено заключение от 20 мая 2024 года № 02-09/2024 (т. 4 л.д. 2-50).

Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы от 20 мая 2024 года № 02-09/2024 ФИО1 после 13 марта 2023 года установлены следующие повреждения: «

<

...>». Дополнительно экспертами отмечено, что 

<

...> никак не связан с переломами костей таза.

По имеющимся данным достоверно определить время образования переломов костей таза (

<

...>) у ФИО1 не представляется возможным.

Одновременно эксперты указали, что, учитывая выявленные у ФИО1 переломы 

<

...>), место приложения травмирующей силы было в область лона. А учитывая механизм падения ФИО1 с палеты на пол, переломы костей таза (

<

...>) у ФИО1 не могли образоваться вследствие несчастного случая, произошедшего 13 марта 2023 года (падение с палеты).

Диагностированные у ФИО1 заболевания в виде 

<

...> являются самостоятельными заболеваниями и никак не связаны с несчастным случаем, произошедшим 13 марта 2023 года (падение с палеты).

Эксперты пришли к выводу о том, что оснований рассматривать имеющиеся у ФИО1 диагнозы «

<

...>» как последствие травмы от 13 марта 2023 года не имеется.

Оценивая заключение вышеуказанной судебной медицинской экспертизы, принимая во внимание данные медицинской документации, действия истца после несчастного случая (осуществление трудовой функции после падения, указание на получение травмы в быту при обращении за медицинской помощью 15 марта 2024 года, нахождение на листке нетрудоспособности по общему заболеванию, с диагнозом «

<

...> диагнистирование переломов впервые 10 мая 2023 года), суд первой инстанции исходил из того, что в результате несчастного случая на производстве 13 марта 2023 года ФИО1 получила только травмы в виде ушиба правого плечевого сустава, ушиба грудной клетки справа, ушиба левого лучезапястного сустава, в связи с чем, с учетом факта необеспечения работодателем истцу безопасных условий труда, личной неосторожности истца, тяжести травм пришел к выводу о наличии оснований для частичного возмещения истцу морального вреда, размер компенсации которого определил в сумме 20000 руб.

С таким решением сторона истца не согласилась, в апелляционной жалобе просит решение суда отменить и принять по делу новое решение об удовлетворении исковых требований в полном объеме.

Выражает несогласие с выводом суда о недоказанности факта получения ФИО1 переломов костей таза в результате несчастного случая на производстве, что явилось основанием для снижения размера компенсации морального вреда до 20 000 руб.

Полагает, что у суда первой инстанции не имелось руководствоваться только заключением судебно-медицинской экспертизы 

<

...> от 20 мая 2024 года № 02-09/2024, не учитывая иные доказательства, представленные в материалы дела. Судом не учтено вступившее в законную силу решение Орджоникидзевского районного суда г. Екатеринбурга от 2 февраля 2024 года (административное дело № 2а-372/2024), в силу которого отказано в удовлетворении требований Общества о признании незаконным заключения главного государственного инспектора труда ФИО4 от 22 сентября 2023 года по результатам расследования несчастного случая с ФИО1 Данным судебным постановлением установлено, что истец в результате несчастного случая на производстве 13 марта 2023 года получил тяжкий вред здоровью (в том числе, в виде переломов костей таза, что зафиксировано в медицинском заключении по форме 315/у) при обстоятельствах, описанных в заключении государственного инспектора труда.

При указанных обстоятельствах у суда первой инстанции не имелось оснований для снижения размера компенсации морального вреда до 20000 руб.

Одновременно указывает на необоснованный отказ суда в удовлетворении ходатайств о допросе экспертов, об отложении рассмотрения дела для предоставления рецензии на заключение судебной экспертизы и подготовки ходатайства о назначении повторной (дополнительной) судебной экспертизы.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Свердловского областного суда от 20 декабря 2024 года решение Кировского районного суда г. Екатеринбурга от 08 июля 2024 года в части взыскания с ООО «Метро Кэш энд Керри» в пользу ФИО1 компенсации морального вреда изменено, увеличен размер компенсации морального вреда до 700 000 руб. Это же решение суда изменено в части взыскания с ООО «Метро Кэш энд Керри» государственной пошлины в доход бюджета, указано на ее взыскание в размере 450 руб.

Суд апелляционной инстанции согласился с результатами произведенной судом первой инстанции оценки доказательств и сделанными по результатам такой оценки выводами.

При этом исходил из того, что при производстве судебной медицинской экспертизы судом не были учтены положения ст. ст. 16, 18 Гражданского процессуального кодекса РФ, допустил замену одного из экспертов другим (дал письменное согласие на замену эксперта В на эксперта З) без возобновления производства по делу для решения вопроса о замене эксперта, без проведения судебного заседания и выяснения мнения лиц, участвующих в деле по данному вопросу, не обеспечив тем самым последних права заявить отвод новому эксперту. При таких обстоятельствах пришел к выводу о том, что заключение комиссионной судебно-медицинской экспертизы, составленное при участии эксперта З, не может быть признано допустимым доказательством по делу, а выводы экспертизы не могут быть учтены при разрешении дела.

При этом суд апелляционной инстанции отметил, что, как таковая необходимость в назначении по делу комплексной судебно-медицинской экспертизы у суда первой инстанции отсутствовала, с учетом преюдициального значения выводов, изложенных во вступившем в законную силу решении Орджоникидзевского районного суда г. Екатеринбурга от 2 февраля 2024 года по административному делу № 2а-372/2024, которым отказано в удовлетворении требований Общества о признании незаконным заключения главного государственного инспектора труда ФИО4 от 22 сентября 2023 года по результатам расследования несчастного случая, произошедшего с ФИО1

Суд апелляционной инстанции сделал вывод о том, что вступившим в законную силу и имеющим преюдициальное значение судебным актом установлено, что ФИО1 в результате несчастного случая на производстве 13 марта 2023 года при обстоятельствах, описанных в заключении государственного инспектора труда от 22 сентября 2024 года, получила тяжкий вред здоровью в виде переломов 

<

...>, что зафиксировано в медицинском заключении по форме 315/у.

С учетом указанных обстоятельств, а также требований разумности и справедливости, судебная коллегия сочла соразмерной причиненным ФИО1 нравственным и физическим страданиям компенсацию морального вреда в размере 700000 руб.

Не согласившись с апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Свердловского областного суда от 20 декабря 2024 года Общество обжаловало его в кассационном порядке.

Определением судебной коллегии по гражданским делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции от 24 апреля 2025 года апелляционное определение от 20 декабря 2024 года отменено; дело направлено на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции.

Судебная коллегия по гражданским делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции согласилась с выводами о том, что падение истца 13 марта 2023 года при исполнении трудовых обязанностей произошло по вине ответчика, не обеспечившего безопасных условий работы, поскольку они соответствуют фактическим обстоятельствам дела и нормам материального права, регулирующим возникшие правоотношения.

Однако судебная коллегия по гражданским делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции не согласилась с выводами суда апелляционной инстанции об объеме полученных истцом при падении 13 марта 2023 года повреждений здоровья, поскольку они сделаны с нарушением норм материального и процессуального права.

Судебная коллегия указала, что с учетом предмета и оснований заявленных истцом требований, доводов и возражений ответчика по существу иска, норм материального права, регулирующих спорные правоотношения, юридически значимым являлось выяснение обстоятельств: наличие (отсутствие) причинно-следственной связи между падением истца 13 марта 2023 года при исполнении трудовых обязанностей в торговом зале ООО «МЕТРО Кэш энд Керри», произошедшим по вине ответчика, и травмами истца в виде перелома правой лонной кости, правой седалищной кости, левой лонной кости.

Однако данные юридически значимые обстоятельства суд апелляционной инстанции не установил, оставив без правовой оценки.

Правильно указав на допущенные судом первой инстанции нарушения норм процессуального права при проведении по делу судебно-медицинской экспертизы, суд апелляционной инстанции отказал в удовлетворении ходатайства ответчика о ее назначении при рассмотрении апелляционной жалобы.

Суд кассационной инстанции указал, что, приходя к выводу о том, что истец ФИО1 в результате падения 13 марта 2023 года получила, в том числе, травмы в виде перелома правой лонной кости, правой седалищной кости, левой лонной кости, суд апелляционной инстанции исходил из того, что необходимость в назначении по делу судебно-медицинской экспертизы отсутствовала, поскольку имеется решение Орджоникидзевского районного суда г. Екатеринбурга от 02 февраля 2024 года по административному делу № 2а-372/2024, которым отказано в признании незаконным заключения главного государственного инспектора труда ФИО4 от 22 сентября 2023 года по результатам расследования несчастного случая, произошедшего с ФИО1, и которое имеет преюдициальное значение для данного дела. Ответчик не вправе оспаривать наличие причинно-следственной связи между полученными ФИО1 травмами (поименованными в медицинском заключении по форме 315/у, в том числе, в виде переломов костей таза и несчастным случаем, произошедшим 13 марта 2023 года.

Ссылаясь на решение Орджоникидзевского районного суда г. Екатеринбурга от 02 февраля 2024 года по административному делу № 2а-372/2024 в качестве преюдиции, суд апелляционной инстанции не учел, что предметом административного иска ООО «Метро Кэш энд Керри» являлась законность (незаконность) заключения главного государственного инспектора труда ФИО4 от 22 сентября 2023 года по несчастному случаю с ФИО1, предписание Государственной инспекции труда в Свердловской области от 25 сентября 2023 года, а такие обстоятельства как наличие (отсутствие) причинно-следственной связи между падением истца 13 марта 2023 года при исполнении трудовых обязанностей в ООО «Метро Кэш энд Керри» и травмами истца в виде перелома правой лонной кости, правой седалищной кости, левой лонной кости, судом не устанавливались, судебно-медицинская экспертиза по делу не проводилась. Более того, суд в своем решении указал, что исходит только из установленной медицинским заключением по форме 315/у степени тяжести вреда здоровью ФИО1, Государственная инспекция труда в Свердловской области не обязана проводить медицинскую экспертизу для определения причинно-следственной связи, а работодатель не был лишен возможности ее провести самостоятельно. Также судом указано, что в случае установления последствий иной тяжести причинения здоровью ФИО1, стороны не лишены возможности обратиться с заявлением о пересмотре обстоятельств несчастного случая и наступивших в результате его последствий.

Таким образом, выводы суда апелляционной инстанции о том, что выводы, изложенные в решении Орджоникидзевского районного суда г. Екатеринбурга от 02 февраля 2024 года по административному делу № 2а-372/2024, представляют собой преюдицию в рамках данного спора являются необоснованными, поскольку обстоятельства наличия или отсутствия причинно-следственной связи между падением истца на работе 13 марта 2023 года и полученными ею травмами в рамках административного дела не устанавливались.

Применительно к настоящему спору о взыскании компенсации морального вреда суду следовало установить наличие (отсутствие) причинно-следственной связи между падением истца 13 марта 2023 года при исполнении трудовых обязанностей в торговом зале ООО «Метро Кэш энд Керри», произошедшим по вине ответчика, и травмами истца в виде перелома правой лонной кости, правой седалищной кости, левой лонной кости.

Поскольку установление указанных обстоятельств требует специальных познаний в области медицины, то отказ в удовлетворении ходатайства ответчика о назначении по делу судебно-медицинской экспертизы нельзя признать обоснованным, поскольку от его разрешения зависело установление юридически значимых обстоятельств по делу и правильное разрешение спора.

Седьмым кассационным судом общей юрисдикции в определении от 24 апреля 2025 указано на необходимость при новом апелляционном рассмотрении учесть изложенное и разрешить спор в соответствии с подлежащими применению к спорным отношениям сторон нормами материального права, требованиями гражданского процессуального законодательства и установленными по делу обстоятельствами.

В заседании судебной коллегии представители сторон поддержали доводы, изложенные в апелляционной жалобе и возражениях на нее, прокурор Белова К.С. дала заключение об обоснованности доводов апелляционной жалобы истца.

Иные участвующие в деле лица своих представителей в заседание судебной коллегии не направили, о месте и времени апелляционного рассмотрения дела извещались заблаговременно, в том числе, путем размещения соответствующей информации на официальном интернет-сайте Свердловского областного суда (с учетом положений ч. 2.1 ст. 113 Гражданского процессуального кодекса РФ, разъяснений в п. 16 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26 декабря 2017 года № 57 «О некоторых вопросах применения законодательства, регулирующего использование документов в электронном виде в деятельности судов общей юрисдикции и арбитражных судов»). Истец ФИО1 воспользовалась правом на участие в деле через своего представителя. Сведениями о причинах неявки иных участвующих в деле лиц судебная коллегия не располагает, ходатайств, препятствующих рассмотрению дела, никем не заявлено.

Руководствуясь положениями ст. 167 Гражданского процессуального кодекса РФ, судебная коллегия определила о рассмотрении дела в отсутствие истца, третьих лиц.

Заслушав объяснения представителей сторон, заключение прокурора, изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы истца и возражений Общества на апелляционную жалобу, проверив законность и обоснованность решения суда исходя из этих доводов (ч. 1 ст. 327.1 Гражданского процессуального кодекса РФ), судебная коллегия приходит к следующему.

Инициируя обращение с настоящим иском, истец ФИО1 ссылалась на то, что 13 марта 2023 года при исполнении трудовых обязанностей с ней произошел несчастный случай, последствиями которого явились 

<

...>. В результате травмирования на производстве ФИО1 ей причинен вред здоровью, которое полностью не восстановлено.

В ходе рассмотрения дела обстоятельства наступления несчастного случая и свою вину в нарушении требований охраны труда Общество не оспаривало, указывая на отсутствие причинно-следственной связи между несчастным случаем на производстве и полученными истцом переломами костей таза. Одновременно ссылалось на завышенный размер компенсации морального вреда.

Проверяя по доводам апелляционной жалобы истца обоснованность решения суда в части определения размера компенсации морального вреда, судебная коллегия находит их заслуживающими внимания.

Согласно ч.1 ст. 227 Трудового кодекса Российской Федерации расследованию и учету в соответствии с настоящей главой подлежат несчастные случаи, происшедшие с работниками и другими лицами, участвующими в производственной деятельности работодателя, при исполнении ими трудовых обязанностей или выполнении какой-либо работы по поручению работодателя (его представителя), а также при осуществлении иных правомерных действий, обусловленных трудовыми отношениями с работодателем либо совершаемых в его интересах.

Расследованию в установленном порядке как несчастные случаи подлежат события, в результате которых пострадавшими были получены: телесные повреждения (травмы), в том числе нанесенные другим лицом; тепловой удар; ожог; обморожение; утопление; поражение электрическим током, молнией, излучением; укусы и другие телесные повреждения, нанесенные животными и насекомыми; повреждения вследствие взрывов, аварий, разрушения зданий, сооружений и конструкций, стихийных бедствий и других чрезвычайных обстоятельств, иные повреждения здоровья, обусловленные воздействием внешних факторов, повлекшие за собой необходимость перевода пострадавших на другую работу, временную или стойкую утрату ими трудоспособности либо смерть пострадавших, если указанные события произошли, в частности в течение рабочего времени на территории работодателя (ч.3 ст. 227 Трудового кодекса Российской Федерации).

Понятие несчастного случая на производстве содержится в ст. 3 Федерального закона от 24 июля 1998 года № 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний», п.9 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10 марта 2011 года № 2 «О применении судами законодательства об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» под которым понимается событие, в результате которого застрахованный получил увечье или иное повреждение здоровья при исполнении обязанностей по трудовому договору или выполнении какой-либо работы по поручению работодателя (его представителя), а также при осуществлении иных правомерных действий, обусловленных трудовыми отношениями с работодателем или совершаемых в его интересах как на территории страхователя, так и за ее пределами либо во время следования к месту работы или возвращения с места работы на транспорте, предоставленном страхователем (или на личном транспортном средстве в случае его использования в производственных (служебных) целях по распоряжению работодателя (его представителя) либо по соглашению сторон трудового договора), и которое повлекло необходимость перевода застрахованного на другую работу, временную или стойкую утрату им профессиональной трудоспособности либо его смерть.

Как установлено судом и следует из материалов дела, на основании трудового договора от 7 июля 2014 года № 07/07/14-1065/П-02 ФИО1 принята на работу в Общество на должность оператора торгового зала (т. 1 л.д. 238-241); согласно дополнительному соглашению от 30 декабря 2021 года с 1 января 2022 года истец работает старшим оператора отдела движения товара торгового центра МЕТРО (т. 2 л.д. 242).

13 марта 2023 года в период исполнения трудовых обязанностей с ФИО1 произошел несчастный случай на производстве: при выполнении работ по снятию ценников с табелок она упала с высоты, в результате чего получила повреждения здоровья.

В связи с обращением истца о несогласии с результатами расследования несчастного случая, проведенного работодателем, главным государственным инспектором труда в Свердловской области ФИО4 с участием главного технического инспектора труда Федерации профсоюзов Свердловской области БР и консультанта ОР и ЭСС ОСФР по Свердловской области К проведено расследование несчастного случая, произошедшего с истцом, по результатам которого главным государственным инспектором труда ФИО4 составлено заключение по форме № 7 (т.1 л.д. 15-26).

Как указано в данном заключении, несчастный случай, имевший место 13 марта 2023 года с истцом, квалифицирован как связанный с производством, подлежащий оформлению актом формы Н-1. В качестве причин несчастного случая указаны неудовлетворительная организация производства работ, выразившаяся в отсутствии в Обществе порядка безопасного выполнения работ по снятию ценников с табелок, находящихся на значительной высоте (примерно 2,4 метра от уровня пола), чем нарушены ст. 214 Трудового кодекса РФ, п.п. 2, 8, 9 Общих требований к организации безопасного рабочего места, утвержденных приказом Минтруда России от 29 октября 2021 года № 774н, а лицом, допустившим нарушение требований охраны труда - заместитель управляющего торгового центра ФИО6 Грубой неосторожности со стороны истца, факта нахождения ее в состоянии опьянения не установлено. Одновременно установлено, что согласно справкам по форме 315/у от 7 июля 2023 года № 1590, от 25 июля 2023 года № 1717, выданным ГАУЗ СО «Центральная городская клиническая больница № 23 город Екатеринбург», у ФИО1 в результате несчастного случая имеются следующие травмы: 

<

...> травмы относятся к категории тяжелых.

Оценивая медицинские документы, главный инспектор труда в своем заключении указал, что ФИО1 обращалась в медицинские учреждения с жалобами на ухудшение здоровья с 15 марта 2023 года, при этом до установления ей 10 мая 2023 года диагноза 

<

...>.» внешние признаки данного диагноза не проявлялись. Как следует из письма от 10 августа 2023 года № 1835 главного врача ГАУЗ СО «ЦГБ № 23 г. Екатеринбург» Ю, вопрос возможности выполнения каких-либо физических действий индивидуален (степень болевого порога, общее состояние здоровья, наличие хронических заболеваний), следовательно, при получении ФИО1 травмы, указанной в заключении № 1590 от 7 июля 2023 года по форме № 315/у, внешние признаки последствий данной травмы могли не проявляться. Листки нетрудоспособности в период с 3 апреля 2023 года до 29 мая 2023 года выданы ФИО1 с диагнозом «

<

...>» на основании ее жалоб, при этом истец не мог знать о полученных переломах до 10 мая 2023 года. Однако жалобы на состояние здоровья, о которых пострадавшая заявляла в медицинских учреждениях, совпадают и не меняются за все время ее обращения за медицинской помощью в период с 15 марта 2023 года до 10 мая 2023 года.

Вышеуказанное заключение главного государственного инспектора труда в Свердловской области ФИО4 по факту несчастного случая легло в основу акт № 18 по форме Н-1 от 27 сентября 2023 года (т. 1 л.д. 27-38).

Таким образом, обоснованы выводы суда о доказанности имевшего места 13 марта 2023 года несчастного случая на производстве.

Пунктом 1 ст. 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

В соответствии со ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В пункте 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» разъяснено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.) или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина. Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья, либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий, и др.

При рассмотрении требований о компенсации причиненного гражданину морального вреда необходимо учитывать, что размер компенсации зависит от характера и объема причиненных истцу нравственных или физических страданий, степени вины ответчика в каждом конкретном случае, иных заслуживающих внимания обстоятельств и не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального ущерба, убытков и других материальных требований. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий (пункт 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда»).

В постановлении Европейского Суда по правам человека от 18 марта 2010 года по делу «Максимов (Maksimov) против России» указано, что задача расчета размера компенсации является сложной. Она особенно трудна в деле, предметом которого является личное страдание, физическое или нравственное. Не существует стандарта, позволяющего измерить в денежных средствах боль, физическое неудобство и нравственное страдание и тоску. Национальные суды всегда должны в своих решениях приводить достаточные мотивы, оправдывающие ту или иную сумму компенсации морального вреда, присуждаемую заявителю. В противном случае отсутствие мотивов, например, несоразмерно малой суммы компенсации, присужденной заявителю, будет свидетельствовать о том, что суды не рассмотрели надлежащим образом требования заявителя и не смогли действовать в соответствии с принципом адекватного и эффективного устранения нарушения.

Поскольку, предусматривая в качестве способа защиты нематериальных благ компенсацию морального вреда, закон (статьи 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) устанавливает лишь общие принципы для определения размера такой компенсации, суду при разрешении спора о компенсации морального вреда необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимание фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав как основополагающие принципы, предполагающие установление судом баланса интересов сторон. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

Частично удовлетворяя исковые требования о компенсации морального вреда и оценивая представленные доказательства по правилам ст. 67 Гражданского процессуального кодекса РФ, суд пришел к выводу о том, что в результате несчастного случая на производстве 13 марта 2023 года истец получил только травмы в виде ушиба правого плечевого сустава, ушиба грудной клетки справа, ушиба левого лучезапястного сустава.

В основу данного вывода суд положил вышеуказанное заключение судебной медицинской экспертизы 

<

...>» от 20 мая 2024 года № 02-09/2024, согласно которому оснований рассматривать имеющиеся у ФИО1 диагнозы «

<

...>» как последствие травмы от 13 марта 2023 года не имеется.

По мнению судебной коллегии, данный вывод основан на неправильном применении норм материального и процессуального права.

Как указано выше, данное заключение допустимым доказательством не является, поскольку суд допустил замену одного из экспертов другим (дал письменное согласие на замену эксперта В на эксперта З) без возобновления производства по делу для решения вопроса о замене эксперта, без проведения судебного заседания и выяснения мнения лиц, участвующих в деле по данному вопросу, не обеспечив тем самым последних права заявить отвод новому эксперту.

На основании ч.ч. 1, 2 ст. 79 Гражданского процессуального кодекса РФ при возникновении в процессе рассмотрения дела вопросов, требующих специальных знаний в различных областях науки, техники, искусства, ремесла, суд назначает экспертизу. Проведение экспертизы может быть поручено судебно-экспертному учреждению, конкретному эксперту или нескольким экспертам.

В соответствии с определением судебной коллегии по гражданским делам Свердловского областного суда от 25 июля 2025 года по настоящему гражданскому делу была назначена судебно-медицинская экспертизу, на разрешение которой поставлены следующие вопросы:

1. Имеются ли заявленные у ФИО1 травмы в виде перелома 

<

...>?

2. Могли ли быть полученные ФИО1 травмы в виде перелома 

<

...> следствием несчастного случая, произошедшего 13 марта 2023 года (падение с высоты (палеты)?

3. Могли ли возникнуть у истца заболевания в виде 

<

...> вследствие несчастного случая, произошедшего 13 марта 2023 года (падение с высоты (палеты)?

4. Какие объективные медицинские ограничения в образе жизни имеются у лиц, получивших подобные повреждения, в частности: ограничения по передвижению, длительному нахождению в вертикальном состоянии, болевые ощущения?

Проведение экспертизы поручено экспертам 

<

...> 

<

адрес>) с привлечением в состав комиссии специалистов соответствующего клинического профиля по усмотрению руководителя экспертного учреждения.

Согласно заключению эксперта № 2551600124 Отделения судебно-медицинской экспертизы с учетом данных представленных медицинских документов у ФИО1 имеются признаки 

<

...>. Данные повреждения могли образоваться в результате падения ФИО1 13 марта 2023 года.

Заболевания в виде 

<

...> не являются следствием перелома костей таза ФИО1, следовательно, в причинно-следственной связи с наступлением несчастного случая, произошедшего 13 марта 2023 года, не состоят.

При переломах костей таза с нарушением целостности тазового кольца, характерны боли в области промежности и таза, усиливающиеся при боковом и переднезаднем сдавлении и движении ног. При переломах седалищной и верхней ветви лонной кости, пациент находится в «позе лягушки» (на спине, с полусогнутыми и разведенными в стороны ногами). При переломах вблизи симфиза и его разрывах, пациент слегка сгибает ноги и сводит их вместе, кроме того, отмечается резкая болезненность при попытке разведения ног. Для переломов копчика и крестца характерны боли, усиливающиеся при давлении на нижнюю часть крестца, возможно затруднение акта дефекации. При повреждении крестцовых нервов нарушается чувствительность области ягодиц, возможно недержание мочи (Травма таза. Клиника, диагностика и лечение/ Б, КВ, П -2001).

Таким образом, у пациентов, получивших подобные повреждения, наблюдаются значительные статодинамические нарушения в виде ограничения самостоятельного передвижения в вертикальном положении и болевые ощущения.

Судить об объеме статодинамических нарушений ФИО1 по представленным медицинским документам не представляется возможным, ввиду краткости и скудности описаний объективного статуса. По мере консолидации переломов объем статодинамических нарушений уменьшается, болевой синдром купируется.

Согласно «Ориентировочным срокам временной нетрудоспособности при наиболее распространенных заболеваниях и травмах» временная нетрудоспособность при переломах костей таза составляет 90-100 дней.

В случае наличия осложнения в виде неправильной консолидации переломов, возможно сохранение статодинамических нарушений и сохранения болевых ощущений (т. 7, л.д.7-47).

Судебно-медицинская экспертиза проведена уполномоченным на проведение подобного рода экспертиз экспертным учреждением, квалифицированными экспертами в полном соответствии с требованиями гражданского процессуального законодательства и Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности» от 31 мая 2001 года № 73-ФЗ. Данное заключение получено в соответствии с требованиями гражданского процессуального кодекса, его содержание научно обоснованно, выводы ясны, конкретны, однозначны и не противоречивы, согласуются между собой и с другими материалами дела. Заключение экспертов содержит подробное описание проведенного исследования, в результате их сделаны выводы на поставленные судом вопросы. Исследования отвечают требованиям объективности, в пределах соответствующей специальности, всесторонне и в полном объеме. Эксперты, проводившие судебно-медицинскую экспертизу, были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, и каких-либо доказательств, дающих основание сомневаться в результатах оценки, в деле не имеется.

При указанных обстоятельствах судебная коллегия находит допустимым вышеуказанное доказательство. Доводы ответчика о несогласии с выводами судебно-медицинской экспертизы не могут быть признаны обоснованными, поскольку сводятся к несогласию с заключением экспертизы, которым опровергается существо исковых требований. Вместе с тем заключение экспертизы в полной мере соответствует требованиям закона, при этом экспертами исследована вся медицинская документация, содержание которой приведено в заключении, получило научно-обоснованную оценку.

Учитывая изложенное, судебная коллегия не может согласиться с выводами суда о доказанности получения истцом в результате несчастного случая только ушибов неосторожности со стороны истца, способствовавшей наступлению вреда.

Таким образом, судебная коллегия не находит оснований не согласиться с доводами апелляционной жалобы о том, что размер компенсации морального вреда занижен, требованиям разумности и справедливости он не соответствует.

Как следует из объяснений истца ФИО1, в результате падения при исполнении трудовых обязанностей, она перенесла сильную физическую боль, ее образ жизни был ограничен, она нуждалась в лечении, реабилитации, приобретении медикаментов. При этом судебная коллегия принимает во внимание выводы судебно-медицинской экспертизы относительно характера боли при вышеуказанных повреждениях, длительность периода нетрудоспособности, возраст истца на момент причинения травмы (44 года), поведение ответчика, который никаких мер по возмещению причиненного здоровью вреда не предпринимал, какой-либо помощи истцу в связи с получением производственной травмы не оказывал.

Учитывая обстоятельства причинения вреда истцу, степень вины работодателя (причинение вреда здоровью истца произошло исключительно по вине ответчика), степень причиненных истцу физических и нравственных страданий в связи с получением тяжелой травмы на производстве, длительность лечения, судебная коллегия определяет размер компенсации морального вреда в сумме 1000000 руб.

При таких обстоятельствах решение суда первой инстанции в части взыскания в пользу ФИО1 компенсации морального вреда подлежит изменению, судебная коллегия увеличивает размер взысканной судом компенсации морального вреда до 1 000000 руб.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в соответствии с ч. 4 ст. 330 Гражданского процессуального кодекса РФ безусловным основанием для отмены решения суда первой инстанции, судебная коллегия по материалам дела не усматривает.

В связи с удовлетворением апелляционной жалобы истца и изменением решения суда судебная коллегия изменяет решение суда и в части распределении судебных расходов (ч. 3 ст. 98 Гражданского процессуального кодекса РФ).

Руководствуясь ст.ст. 328, 330 Гражданского процессуального кодекса РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

решение Кировского районного суда г. Екатеринбурга от 8 июля 2024 года в части взыскания с общества с ограниченной ответственностью «МЕТРО Кэш энд Керри» в пользу ФИО1 компенсации морального вреда изменить, увеличить размер компенсации морального вреда до 1000000 руб.

Это же решение суда изменить в части взыскания с общества с ограниченной ответственностью «МЕТРО Кэш энд Керри» государственной пошлины в доход бюджета, указав на взыскание с общества с ограниченной ответственностью «МЕТРО Кэш энд Керри» в доход бюджета государственной пошлины в размере 450 руб.

Председательствующий: Кокшаров Е. В.

Судьи: Пономарева А. А.

Редозубова Т. Л.