Дело № 2-26/2018

Строка № 181г

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

13 февраля 2018 года р.п. Рамонь Воронежской области

Рамонский районный суд Воронежской области в составе:

председательствующего судьи Бородкина С.А.,

с участием истца ФИО1 и ее представителя ФИО2,

ответчицы ФИО3 и ее представителя ФИО4,

при секретаре Ивановой О.А.,

рассмотрел в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО5 и ФИО3 о признании права общей долевой собственности на жилой дом, признании договора дарения зарегистрированным и сделки дарения заключенной,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратилась с иском к ФИО5 и ФИО3 о признании права общей долевой собственности на жилой дом, признании договора дарения зарегистрированным и сделки дарения заключенной, мотивируя тем, что ДД.ММ.ГГГГ умер ФИО6 11.08.1989 года он по договору дарения передал в собственность ФИО1, ФИО3 и ФИО5 домовладение и три сарая, расположенные по адресу: 

<

.......>. Договор зарегистрирован в реестре Ступинского сельского Совета народных депутатов Рамонского района Воронежской области. Однако истица узнала, что жилой дом вместе с надворными постройками зарегистрирован за ответчиками по ? доле за каждым. ФИО1 просила признать за нею право собственности на 1/3 долю в праве общей долевой собственности на жилой дом площадью 50 кв.м., расположенный по адресу: 

<

.......>, признать договор дарения от 11.08.1989 года зарегистрированным, а сделку дарения заключенной.

В судебном заседании истица ФИО1 и ее представитель ФИО2 поддержали требование иска по изложенным основаниям.

В письменных пояснениях представитель истицы ФИО2 указала, что даритель имел право распоряжаться домовладением по своему усмотрению. В пункте 3 договора дарения указана страховая оценка дома, принадлежащего дарителю, технические характеристики которого отражены в похозяйственной книге № 4, лицевой счет 

<

***>, закладка 1991 года, то есть она отражает стоимость конкретного объекта с учетом его состояния, качества, года постройки. Лицо, наделенное полномочиями на совершение нотариального действия, не отказало в его регистрации, по тем основаниям, что предмет договора не принадлежит дарителю на праве личной собственности либо невозможно идентифицировать предмет договора дарения. Сделка была заключена, поскольку одаряемые пользовались и распоряжались имуществом. 27.10.1992 года между одаряемыми был заключен некий акт, который зарегистрирован в администрации Ступинского сельсовета. Ответчик полагает, что таким образом было составлено соглашение о фактическом разделе имущества, принятого в дар в 1989 году. Данный акт не соответствует требованиям к форме заключения договора, подлежащего регистрации, не отражает удостоверившего его лица. Акт составлен на условиях, заведомо не выгодных истице, что свидетельствует о его недействительности по основанию совершения сделки под влиянием заблуждения. С момента заключения договора дарения истица полагала, что договор дарения зарегистрирован надлежащим образом, и не знала, что ее права нарушены. Начало течения срока исковой давности, о котором заявлено ответчиком, необходимо исчислять с 2017 года, поскольку в указанном году было отказано ФИО1 в регистрации права собственности на долю дома. 

В судебном заседании истица ФИО1 и ее представитель ФИО2 дополнительно пояснили, что ФИО1 после смерти ФИО6 пользовалась жилым домом без каких-либо препятствий. Однако 4 года назад ответчица ФИО3 стала ограничивать ее доступ в жилой дом. Истица несла бремя по содержанию жилья, делала ремонт, платила налоги.

Ответчица ФИО3 и ее представитель ФИО4 иск ФИО1 не признали.

В письменных возражениях представитель ответчицы ФИО4 указал, что к правоотношениям сторон, возникшим в 1989 году, необходимо применять нормы ГК РСФСР, утвержденного Верховным Советом РСФСР 11.06.1964 года. Из договора дарения невозможно установить его предмет – имущество, подлежащее передаче, не определена площадь даримого жилого дома, его точный адрес. При отсутствии этих данных в договоре условие о предмете считается не согласованным, а договор считается не заключенным. Очевидно, что подпись в договоре дарения от ФИО5 выполнена не им самим, а другим лицом, поскольку в момент заключения договора ФИО5 лично не присутствовал. Истец просил признать право собственности на жилой дом площадью 50 кв.м., состоящий из литер «А» и «а». Однако в 1989 году жилой дом состоял только из помещений литера «А». Пристройка с литером «а» возведена ФИО3 за счет собственных средств. 27.10.1992 года между ФИО5, ФИО1 и ФИО3 был составлен акт, который, по сути, является соглашением о разделе наследственного имущества. В соответствии с данным актом ФИО5 и ФИО3 выделены по ? доли дома на участке 13 соток, а ФИО1 выделена времянка, сарай, 2 ковра, 2 телевизора, радиоприемник, стиральная машина, швейная машина, железо, газовая плита, шкаф и стол полированный. Все требования, установленные действовавшим на тот момент законодательством РСФСР, сторонами были выполнены, в связи с чем наследники в добровольном порядке разделили между собой наследственное имущество. Истица знала о существовании договора дарения с момента его подписания, однако на протяжении 18 лет не оформляла спорное имущество в органах юстиции. ФИО1 пропущен срок исковой давности для предъявления данного иска, который исчисляется с августа 1989 года.

В судебном заседании ответчица ФИО3 и ее представитель дополнительно пояснили, что ФИО1 получила в пользование 3 сарая и времянку, которые впоследствии огородила забором. В 2014 году сломала сараи, а времянку обложила кирпичом.

Ответчик ФИО5, будучи надлежащим образом уведомлен о месте и времени судебного разбирательства, в судебное заседание не явился. На предыдущем судебном заседании ответчик ФИО5 исковые требовании ФИО1 признал в полном объеме, пояснил, что ФИО6 подарил детям домовладение по 1/3 доли каждому. После этого одаряемые составили 6 или 7 различных соглашений, по условиям которых, так или иначе, распоряжались полученным имуществом. ФИО5 самостоятельно сделал отдельный вход в дом для ФИО1 Ремонтные работы в доме проводили совместно. Налоги он с ФИО1 оплачивал поочередно.

Третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора, нотариус ФИО7 и администрация Ступинского сельского поселения Рамонского муниципального района Воронежской области надлежащим образом уведомлены о месте и времени судебного разбирательства, в судебное заседание не явились.

Выслушав стороны и их представителей, исследовав материалы дела, суд находит исковое требование ФИО1 не подлежащим удовлетворению.

В соответствии с частью 3 статьи 257 ГК РСФСР, действовавшей на момент возникновения спорных правоотношений, договоры дарения жилого дома и строительных материалов должны были быть заключены в форме, установленной соответственно статьями 239 и 239.1 названного Кодекса.

На основании части 2 статьи 239 ГК РСФСР договор купли-продажи жилого дома (части дома), находящегося в сельском населенном пункте, должен был быть совершен в письменной форме и зарегистрирован в исполнительном комитете сельского Совета народных депутатов.

Судом установлено, что 11.08.1989 года между ФИО6, с одной стороны, и ФИО3, ФИО1 и ФИО5, с другой стороны, был подписан договор дарения, по которому последним были переданы в дар в равных долях домовладение и три сарая, расположенные в селе 

<

.......>. Данный договор удостоверен секретарем Ступинского сельского Совета народных депутатов, что зарегистрировано в реестре за № 132. (т.1 л.д.17)

Толковый словарь ФИО8 дает определение слову «регистрация» как записи лиц, фактов или явлений с целью систематизации или придания им законности.

Исходя из этого определения совершенное секретарем Ступинского сельского Совета удостоверение договора дарения от 11.08.1989 года в данном случае следует рассматривать как его регистрацию в исполкоме сельского Совета народных депутатов, поскольку должностное лицо уполномоченного органа, а именно, исполкома Ступинского сельского Совета народных депутатов внесло в соответствующий реестр за № 132 запись о заключенном договоре дарения дома. 

Следовательно, договор дарения от 11.08.1989 года между ФИО6, с одной стороны, и ФИО3, ФИО1 и ФИО5, с другой стороны, был заключен в надлежащей форме. 

В этой связи довод представителя ответчика ФИО3 ФИО4 о том, что указанный договор не был зарегистрирован в надлежащей форме, является необоснованным по изложенным выше причинам. 

Согласно части 2 статьи 135 ГК РСФСР, если договор об отчуждении вещи подлежит регистрации, право собственности возникает в момент регистрации.

Таким образом, право общей долевой собственности ФИО3, ФИО1 и ФИО5 на жилой дом и три сарая по договору от 11.08.1989 года возникло с момента регистрации договора, а именно с 11.08.1989 года.

Довод представителя ответчицы ФИО3 ФИО4 о том, что в договоре дарения не идентифицированы в должной мере передаваемые объекты, не может быть принят во внимание, поскольку с момента совершения сделки и до смерти ФИО6, последовавшей 25.04.1992 года, ни один из одаряемых не предъявлял к дарителю требований, связанных с невозможностью определения предмета сделки. В ходе рассмотрения настоящего дела ответчица ФИО3 требования о признании договора дарения от 18.11.1989 года недействительным по указанному основанию так же не заявляла. Напротив, все одаряемые подтвердили, что предмет договора дарения от 11.08.1989 года, как на момент совершения сделки, так и в настоящее время им известен, сомнений не вызывает.

Безосновательным является и утверждение представителя ответчицы ФИО3 ФИО4 о том, что договор дарения от 11.08.1989 года недействителен ввиду того, что ФИО5 договор не подписывал. Каких-либо доказательств в подтверждение указанного довода стороной ответчика не представлено. Сам ФИО5 с момента совершения сделки и до настоящего времени эту сделку по данному основанию не оспаривал.

27.10.1992 года ФИО3, ФИО1 и ФИО5 подписали акт, согласно которому они произвели раздел имущества после умерших родителей следующим образом: ФИО5 и ФИО3 – по ? доли дома на участке 13 соток, а ФИО1 – времянку, сарай, 2 ковра, 2 телевизора, радиоприемник, стиральную машину, швейную машину, железо, газовую плиту, шкаф полированный, стол полированный (т.1 л.д.74). Данный акт удостоверен заместителем председателя Ступинского сельского Совета и зарегистрирован в реестре за № 74 (т.1 л.д.75).

Согласно статье 41 ГК РСФСР, действовавшей на момент составления указанного акта, сделками признавались действия граждан и организаций, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав или обязанностей.

По своей юридической природе указанный акт являлся многосторонней сделкой между ФИО3, ФИО1 и ФИО5, в соответствии с которой они распорядились имуществом, принадлежавшим им на праве собственности, на основании договора дарения от 11.08.1989 года, а так же иным наследственным имуществом, доставшимся им, как наследникам первой очереди, после смерти отца ФИО6, умершего ДД.ММ.ГГГГ.

Указанная сделка была в установленном частью 2 статьи 239 ГК РСФСР порядке зарегистрирована в исполнительном комитете Ступинского сельского Совета народных депутатов, то есть совершена в надлежащей форме.

В соответствии с частью 2 статьи 4 ГК РСФСР, действовавшей в момент возникновения спорных правоотношений, гражданские права и обязанности возникали, в том числе, из сделок, предусмотренных законом, а также из сделок, хотя и не предусмотренных законом, но не противоречащих ему.

Сделка от 27.10.1992 года между ФИО3, ФИО1 и ФИО5, оформленная в виде акта, не противоречила действовавшему в то время закону, никем не оспорена.

Стороны подтвердили, что жилой дом и сараи, указанные в договоре дарения от 11.08.1989 года, и недвижимое имущество, перечисленное в акте от 27.10.1992 года (доли в жилом доме, времянка и сарай), это одно и то же имущество.

Таким образом, на основании указанной сделки у ФИО5 и ФИО3 возникло право общей долевой собственности (по ? доли) на дом, расположенный на земельном участке площадью 0,13 га дома (в настоящее время адрес дома: 

<

.......>), а ФИО1 перешли в собственность времянка, сарай, 2 ковра, 2 телевизора, радиоприемник, стиральная машина, швейная машина, железо, газовая плита, шкаф полированный, стол полированный.

В похозяйственную книгу Ступинского сельского поселения были внесены записи о праве общей долевой собственности ФИО3 и ФИО5 на жилой дом, ранее принадлежавший ФИО6 (т.1 л.д. 34-35).

Доводы истицы о том, что она проживала в спорном жилом доме, оплачивала налоги, участвовала в проведении ремонтных работ, не могут быть приняты во внимание, поскольку не являются основанием для возникновения права собственности на требуемые 1/3 доли в нем.

Таким образом, суд считает необходимым отказать ФИО1 в удовлетворении требования о признании права общей долевой собственности на жилой дом.

Заявленные ФИО1 требования о признании договора дарения зарегистрированным, а сделки дарения заключенной так же не подлежат удовлетворению, поскольку истцом пропущен, установленный действовавшей на тот момент статьей 48 ГК РСФСР, трехлетний срок исковой давности, о чем было заявлено в ходе судебного разбирательства ответчиком ФИО3 Течение указанного срока началось с момента заключения договора дарения, то есть с 11.08.1989 года. С заявлением о восстановлении срока истица не обращалась. Кроме того, удовлетворение указанных требований при наличии действительного и не оспоренного акта от 27.10.1992 года, само по себе, не приведет к защите либо восстановлению права собственности ФИО1 на долю спорного дома. 

Руководствуясь ст. 194, 198 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении иска ФИО1 к ФИО5 и ФИО3 о признании права общей долевой собственности на жилой дом, признании договора дарения зарегистрированным и сделки дарения заключенной отказать.

Решение может быть обжаловано в Воронежский областной суд в течение месяца со дня его принятия в окончательной форме.

Судья С.А. Бородкин