Дело № 22-1825/2025 Судья Сердюк М.В.

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

17 октября 2025 года г. Благовещенск 

Амурский областной суд в составе председательствующего - судьи Дрожаченко О.Н.,

при секретаре Голеве Д.С.,

с участием:

прокурора уголовно-судебного отдела прокуратуры Амурской области Середа О.А.,

осуждённой ФИО1,

защитника осуждённой ФИО1 – адвоката Алиева Р.С.,

рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционные жалобы осуждённой ФИО1 и её защитника – адвоката Алиева Р.С. на приговор Бурейского районного суда Амурской области от 22 августа 2025 года, которым

ФИО1, родившаяся 

<

дата> в 

<

адрес> Якутской АССР, не судимая,

осуждена по ч. 2 ст. 109 УК РФ к 2 годам ограничения свободы, с установлением следующих ограничений: не выезжать за пределы территории соответствующего муниципального образования - Бурейского муниципального округа и не менять место жительства либо пребывания, место работы, не покидать место постоянного проживания (пребывания) в период с 23 часов 00 минут до 06 часов 00 минут, кроме случаев, связанных с трудовой деятельностью, без согласия специализированного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осуждёнными наказания в виде ограничения свободы. 

На ФИО1 возложена обязанность один раз в месяц являться в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осуждёнными наказания в виде ограничения свободы, для регистрации. 

На основании ч. 3 ст. 47 УК РФ ФИО1 назначено дополнительное наказание в виде лишения права заниматься врачебной деятельностью на срок один год. 

Приговором также разрешены вопросы о мере процессуального принуждения и вещественных доказательствах. 

Заслушав доклад судьи Амурского областного суда Дрожаченко О.Н., выступления осуждённой ФИО1 и её защитника – адвоката Алиева Р.С., поддержавших доводы апелляционных жалоб, просивших об отмене приговора и направлении дела на новое судебное рассмотрение; мнение прокурора Середа О.А., предлагавшей приговор оставить без изменения, а апелляционные жалобы без удовлетворения, суд апелляционной инстанции

У С Т А Н О В И Л :

ФИО1 осуждена за причинение 13 января 2024 года в пгт Новобурейский Бурейского муниципального округа Амурской области по неосторожности смерти Ф.И.О.10 вследствие ненадлежащего исполнения своих профессиональных обязанностей. 

Преступление совершено ею при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В судебном заседании ФИО1 вину не признала.

В апелляционной жалобе осуждённая ФИО1 выражает несогласие с приговором суда, считает его незаконным, необоснованным и несправедливым, в обоснование указывает, что обвинение построено на предположениях, доказательства её вины отсутствуют;

- между её действиями и наступлением смерти Ф.И.О.10 отсутствует причинно-следственная связь;

- тяжесть состояния Ф.И.О.10 была обусловлена комплексом факторов: тяжёлая коморбидная патология (ХОБС, ИБС, СД), стрессовое депрессивное расстройство на фоне тяжёлого материального положения и личных трагедий, что повышало риск летального исхода; 

- в анамнезе была установлена аллергия в виде крапивницы на пенициллин, эритромицин, панангин и витамины группы В, однако консультации аллерголога не было, поэтому аллергическая реакция на указанные препараты не была верифицирована; именно на пенициллин у потерпевшей около 30 лет назад была крапивница (зуд и покраснение), других симптомов при этом не было, что не является противопоказанием к назначению цефалоспоринов 3-го поколения; 

- в ходе предварительного следствия была утеряна амбулаторная карта Ф.И.О.10, вероятно, в интересах потерпевшей, что повлияло на возможность полноценного анализа ранее назначенной терапии; 

- её (ФИО1) 11 января 2024 года не было на рабочем месте, первичный осмотр потерпевшей проводил врач-терапевт Ф.И.О.11, который и назначил ей антибиотик цефотаксим, зная о её аллергологическом анамнезе, она провела осмотр Ф.И.О.10 12 января 2024 года, у неё улучшилось самочувствие на фоне терапии цефотаксимом, аллергических реакций на препарат не было, сохранялись жалобы на слабость и утомляемость, положительная динамика обосновывала продолжение антибактериального лечения, а не являлась основанием для его прекращения, отмена антибактериальной терапии спустя сутки является грубой и клинически неоправданной ошибкой, в связи с чем ею было принято решение о продолжении антибактериальной терапии, однако она её скорректировала, заменив цефотаксим на цефтриаксон, который имеет более длительный период выведения (он вводится 1 раз в сутки, а цефотаксим 2-3 раза), что предпочтительнее в стационаре с учётом загруженности медперсонала; 

- ей вменяется назначение введения цефтриаксона струйно, однако она назначила вводить его внутривенно медленно; 

- в соответствии с клиническими рекомендациями по лечению хронической обструктивной болезни лёгких (далее – ХОБЛ) в период обострения необходимо назначение антибиотика системного действия, а поскольку при поступлении у потерпевшей выслушивались единичные крупнопузырчатые хрипы, указывающие на наличие воспалительного процесса, свидетельствующие о наличии мокроты в бронхах, ей необходимо было принимать антибиотик; 

- отсутствие реакции на цефотаксим, введённый накануне, свидетельствовало о низкой вероятности реакции на цефтриаксон;

- в 2020 году Ф.И.О.10 уже назначался цефтриаксон в сочетании с дексаметазоном, при этом аллергической реакции зафиксировано не было, данное обстоятельство опровергает утверждение о том, что назначение цефтриаксона в 2024 году было противопоказано потерпевшей, развитие внезапной анафилактической реакции на препарат, который ранее переносился хорошо, она предвидеть не могла, аллергическая реакция может возникнуть на любой препарат в любой момент, даже после многократного успешного применения, что является непредсказуемым осложнением, а не результатом врачебной ошибки;

- терапия проводилась в стационаре, где имелись лекарственные препараты (адреналин, преднизолон) и обученный персонал для купирования возможных осложнений;

- её рабочий день закончился 12 января 2024 года в 16 часов 48 минут, после чего все больные, получающие лечение в условиях стационара терапевтического отделения, перешли в ведение дежурного врача и медсестры, смерть Ф.И.О.10 наступила 13 января 2024 года, то есть в её (ФИО1) выходной день, в связи с чем она не могла предпринять никаких действий по спасению жизни пациентки; о том, что утром 13 января 2024 года ещё до введения лекарств Ф.И.О.10 было плохо, она не была поставлена в известность медсестрой Свидетель №3, которая также должна была вовремя вызвать дежурного врача Свидетель №10, однако этого не сделала, об ухудшении состояния потерпевшей перед выполнением медицинских процедур сообщила и соседка по палате Ф.И.О.10 – Свидетель №4, пояснив, что у неё усилилась одышка, покраснели шея и грудная клетка, беспокоил зуд, была тошнота, однако в медицинской документации это не зафиксировано;

- при проведении осмотров потерпевшая ни 11, ни 12 января 2024 года не жаловалась на зуд или изменение кожных покровов, об этом не сказал ни один медицинский работник, а со слов медсестры Свидетель №3 известно, что отёк и гиперемия появились во время введения цефтриаксона;

- предположительный диагноз «анафилактический шок», выставленный ею, был перенят экспертами; 

- согласно результатам судебно-химического и гистологического исследований, в биологических следах трупа Ф.И.О.10 не был обнаружен цефтриаксон, что говорит об отсутствии причинно-следственной связи с наступившей смертью;

- заключение судебно-медицинской экспертизы не содержит прямых признаков анафилактического шока или отёка Квинке, выявленные изменения (отёк гортани, полнокровие) носят неспецифический характер и могут быть объяснены основным заболеванием – ХОБЛ и механической асфиксией.

В апелляционной жалобе защитник осуждённой ФИО1 – адвокат Алиев Р.С., ссылаясь на ст. 5 УК РФ, п. 2 ч. 1 ст. 6, ч. 3 и 4 ст. 14, ст. 73-75, ч. 2 ст. 207, ч. 4 ст. 302 УПК РФ, Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 31 октября 1995 года № 8 «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия», постановления Конституционного Суда РФ от 17 ноября 2005 года № 11-П, от 5 февраля 2007 года № 2-П, от 21 апреля 2010 года № 10-П, от 25 марта 2014 года № 8-П, выражает несогласие с приговором суда, считая его незаконным и необоснованным, приводит доводы, аналогичные тем, что указаны в апелляционной жалобе осуждённой, а кроме того указывает, что:

- 16 мая 2025 года стороной защиты после ознакомления с материалами уголовного дела было заявлено ходатайство о проведении предварительного слушания для исключения доказательств, полученных с нарушением закона, однако суд, нарушив требования ст. 229 УПК РФ, предварительное слушание не провёл, а вынес незаконное постановление об отказе в его проведении, ничем это не мотивируя;

- уголовное дело возбуждено 16 августа 2024 года, до возбуждения уголовного дела при проведении доследственной проверки была проведена судебно-медицинская экспертиза по исследованию трупа № 115 от 2 августа 2024 года. В силу требований ч. 1.2 ст. 144 УПК РФ если после возбуждения уголовного дела стороной защиты будет заявлено ходатайство о производстве дополнительной либо повторной судебной экспертизы, то такое ходатайство подлежит удовлетворению, однако заявленное им ходатайство о проведении повторной судебно-медицинской экспертизы следователем не было разрешено;

- 15 мая 2025 года он и ФИО1 были одновременно ознакомлены с постановлениями о назначении экспертиз и с экспертными заключениями, что является нарушением закона, так как сторона защиты была лишена возможности заявить отвод экспертам, ходатайствовать о проведении экспертизы в другом экспертном учреждении, о привлечении экспертов других специальностей, о постановке дополнительных вопросов, присутствовать с разрешения следователя при производстве экспертизы, давать объяснения экспертам; с постановлениями от 9 декабря 2024 года о назначении экспертов Ф.И.О.23, Ф.И.О.12, Ф.И.О.13, Ф.И.О.14 сторона защиты в ходе предварительного следствия ознакомлена не была;

- суд в постановлении от 30 июля 2025 года необоснованно отказал в удовлетворении ходатайств о признании недопустимыми доказательствами экспертных заключений № 115 от 2 августа 2024 года (так как экспертиза проведена до возбуждения уголовного дела) и № 86 от 7 марта 2025 года (так как экспертиза проведена с нарушением норм УПК РФ), сославшись лишь на преждевременность ходатайства, таким образом, данное ходатайство по существу не было разрешено судом; суд необоснованно отказал в проведении повторной судебно-медицинской экспертизы и повторной комиссионной судебно-медицинской экспертизы;

- в экспертном заключении № 115 от 2 августа 2024 года имеются существенные противоречия, поскольку у потерпевшей установлен анафилактический шок в результате паталогической реакции на введение лекарственных препаратов (цефотаксим, цефтриаксон), в то время как при химическом исследовании биологического материала от трупа Ф.И.О.10 цефотаксим и цефтриаксон не обнаружены;

- ФИО1 предположительно был выставлен диагноз: анафилактический шок, обусловленный патологической реакцией, предположительно на введение цефалоспоринов III поколения (цефотаксим, цефтриаксон), который был перенят экспертами;

- не установлено, от какого именно препарата – цефотаксима или цефтриаксона наступила аллергическая реакция;

- при проведении судебно-медицинской экспертизы необоснованно не были поставлены следующие вопросы: в течение какого периода времени при химическом исследовании биологического материала (головного мозга, лёгкого, печени, почки) могут определяться такие лекарственные препараты, как димедрол, цефотаксим, цефтриаксон? Возможна ли аллергическая реакция на первоначально назначенный препарат цефотаксим? Возможна ли аллергическая реакция на оба препарата – цефотаксим и цефтриаксон? Возможна ли аллергическая реакция на однократное применение препарата цефтриаксон? Какими объективными данными установлено, что реакция произошла на введение лекарственных препаратов цефотаксим и цефтриаксон, если при химическом исследовании биологического материала от трупа Ф.И.О.10 указанные лекарственные препараты обнаружены не были? Как определена причина смерти, если при химическом исследовании биологического материала от трупа Ф.И.О.10 лекарственные препараты цефотаксим и цефтриаксон не обнаружены?

- органом предварительного следствия не выяснялся вопрос о возможной причине смерти потерпевшей в результате прогрессирующей сердечной недостаточности;

- ФИО1 не могла предвидеть смерть Ф.И.О.10, антибактериальная терапия была назначена и скорректирована обоснованно, отсутствует причинно-следственная связь между действиями осуждённой и наступившими последствиями, в связи с чем в действиях ФИО1 отсутствует состав преступления, предусмотренный ч. 2 ст. 109 УК РФ, ФИО1 не предполагала, что в результате действий медицинской сестры Свидетель №3 и несвоевременного оказания потерпевшей помощи в виде реанимационных мероприятий наступит смерть Ф.И.О.10

В возражениях на апелляционные жалобы осуждённой и её защитника прокурор Бурейского района Рукша И.Е. указывает о том, что приговор в отношении ФИО1 является законным и обоснованным, просит оставить его без изменения, а жалобы – без удовлетворения.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционных жалоб осуждённой и её защитника, выслушав участников судебного разбирательства, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Обстоятельства, при которых ФИО1 совершила преступление и которые в силу ст. 73 УПК РФ подлежали доказыванию по делу, судом установлены правильно. Выводы суда о её виновности соответствуют фактическим обстоятельствам дела, установленным в судебном заседании.

Виновность осуждённой ФИО1 в причинении по неосторожности смерти Ф.И.О.10 вследствие ненадлежащего исполнения своих профессиональных обязанностей установлена исследованными в ходе судебного разбирательства доказательствами, которые в необходимом объёме приведены в приговоре суда, в том числе:

- показаниями самой осуждённой ФИО1, данными в судебном заседании, согласно которым 12 января 2024 года она, исполняя свои профессиональные обязанности врача-терапевта ГБУЗ АО «Бурейская районная больница», скорректировала назначенную пациентке Ф.И.О.10 терапию путём замены антибиотика цефотаксим на цефтриаксон. Смерть Ф.И.О.10 наступила утром 13 января 2024 года;

- показаниями потерпевшей Потерпевший №1, данными в судебном заседании, согласно которым 11 января 2024 года у её матери Ф.И.О.10 появились боли в сердце, одышка и слабость, в связи с чем она скорой медицинской помощью была госпитализирована в приёмное отделение ГБУЗ АО «Бурейская районная больница». 12 января 2024 года в ходе телефонного разговора с матерью ей стало известно, что той был назначен препарат «цефтриаксон» (антибиотик), при этом накануне назначенный препарат «цефотаксим» ей отменили. 13 января 2024 года в первой половине дня ей позвонил дежурный врач Свидетель №10 и сообщил, что её мама умерла в результате аллергической реакции на цефтриаксон. От сотрудников больницы ей известно, что лечащим врачом её мамы была ФИО1, которая заменила препарат «цефотаксим» на «цефтриаксон», однако они оба противопоказаны при аллергии на пенициллины, которая была у её матери;

- показаниями свидетеля Свидетель №10, данными в судебном заседании, согласно которым 13 января 2024 года он заступил на дневное дежурство в качестве дежурного врача приёмно-диагностического отделения ГБУЗ АО «Бурейская районная больница». К нему обратилась санитарка Свидетель №12 и сообщила, что пациенту терапевтического отделения стало плохо, прибыв в терапевтическое отделение, в палате он обнаружил лежащую на кровати женщину в бессознательном состоянии, нереагирующую на производимый им осмотр, её состояние он оценил как тяжёлое и начал производить реанимационные мероприятия, которые не привели к благоприятному исходу, у пациентки отсутствовало дыхание, он констатировал тяжёлую аллергическую реакцию на медикаментозный препарат;

- показаниями свидетеля Свидетель №3 (медицинской сестры терапевтического отделения ГБУЗ АО «Бурейская районная больница»), данными в судебном заседании, согласно которым 13 января 2024 года она заступила на смену, в отделении проходила стационарное лечение пациентка Ф.И.О.10 Назначение для Ф.И.О.10 содержалось в истории болезни и осуществлялось врачом-терапевтом ФИО1 Ф.И.О.10 были назначены препараты цефтриаксон, фуросемид. Она поставила пациентке капельницу и стала вводить цефтриаксон, который предварительно развела с раствором по назначению врача, ввела примерно 2 мл данного препарата, после чего Ф.И.О.10 стало плохо, та начала задыхаться, она (Свидетель №3) сразу извлекла иглу из вены и прекратила вводить препарат цефтриаксон, вызвала дежурного врача Свидетель №10, тот прибыл и дал указание ей вводить адреналин, сам приступил к реанимационным действиям, производил непрямой массаж сердца, однако Ф.И.О.10 становилось только хуже и в 10 часов 45 минут Свидетель №10 констатировал наступление смерти. В медицинской карте Ф.И.О.10 она видела указание на наличие аллергической реакции на группу пенициллинов, витамины группы «В». Назначение врача она в силу занимаемой должности изменить, не исполнять или отменить не могла, поскольку строго следовала указаниям в назначении лечащего врача пациента;

- показаниями свидетеля Свидетель №4, данными в судебном заседании, согласно которым она лежала в одной палате терапевтического отделения ГБУЗ АО «Бурейская больница» со Ф.И.О.10, лечащим врачом которой была ФИО1 13 января 2024 года медицинская сестра Свидетель №3 пригласила их в процедурный кабинет. В процедурном кабинете медицинская сестра предложила Ф.И.О.10 лечь на кушетку чтобы поставить ей капельницу, на что та отказалась, указав, что её тошнит, после чего медицинская сестра предложила ей пройти в палату, Ф.И.О.10 ушла в палату, а она осталась в процедурном кабинете. Через некоторое время медицинская сестра Свидетель №3 вернулась в процедурный кабинет, стала брать необходимые лекарства, сообщила, что женщине в палате плохо, и спешно покинула процедурный кабинет, потом снова прибежала за лекарствами и выбежала, а вернувшись спустя непродолжительное время, сообщила, что Ф.И.О.10 скончалась от анафилактического шока;

фактическими данными, зафиксированными в:

- заключении судебно-медицинской экспертизы трупа № 115 от 2 августа 2024 года, согласно выводам которого смерть Ф.И.О.10 согласно данным медицинской карты (истории болезни № 236 стационарного больного терапевтического отделения ГБУЗ АО «Бурейская больница» на имя Ф.И.О.10, ДД.ММ.ГГГГ года рождения) наступила в 10:45 часов 13 января 2024 года, непосредственной причиной наступления смерти явилась асфиксия, обусловленная генерализованным отёком (отёк Квинке): отёк и гиперемия слизистой оболочки гортаноглотки и трахеи, с гиперсекрецией слизи, с образованием слизистой пробки, закупоривающей просвет входа в гортань, развившимся, как осложнение анафилактического шока в результате патологической реакции на введение лекарственных препаратов (цефотаксим, цефтриаксон), асфиксический вариант (т. 2 л.д. 37-44);

- заключении комиссионной судебной медицинской экспертизы № 86 от 7 марта 2025 года, из которого следует, что основными недостатками (дефектами) оказания медицинской помощи 12 января 2024 являются: не установление клинического диагноза; необоснованное назначение лечащим врачом антибактериальной терапии, что привело к внутривенному введению 13 января 2024 года антибиотика «цефтриаксон»; нарушение инструкции по медицинскому применению лекарственного препарата «цефтриаксон» в части сбора аллергологического анамнеза и оценки рисков от введения препарата. Лечащий врач должна была убедиться в наличии показаний для применения антибиотика, и, в случае их отсутствия, что имело место у Ф.И.О.10, отменить назначенный дежурным врачом препарат «цефотаксим», а не производить его замену; при смене антибиотика лечащий врач не убедилась в его безопасном для пациентки использовании согласно инструкции по медицинскому применению данного лекарственного препарата;

в результате вышеуказанных основных недостатков (дефектов) оказания медицинской помощи лечащим врачом 12 января 2024 года, у гр. Ф.И.О.10 13 января 2024 года произошла анафилактическая реакция тяжёлой степени - асфиктический вариант анафилактического шока на лекарственный препарат «цефтриаксон», что квалифицируется как тяжкий вред здоровью, опасный для жизни, вызвавший расстройство жизненно важных функций организма человека, которое не может быть компенсировано самостоятельно и обычно заканчивается смертью (угрожающее жизни состояние). Смерть Ф.И.О.10 наступила от анафилактического шока (асфиктический вариант) на лекарственный препарат «цефтриаксон»;

между вышеуказанными основными недостатками (дефектами) оказания медицинской помощи, повлекшими тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни, и наступлением смерти Ф.И.О.10 имеется прямая причинная связь;

при отсутствии допущенных 12 января 2024 года основных недостатков (дефектов медицинской помощи) анафилактический шок на «цефтриаксон» не развился бы и жизнь Ф.И.О.10 была бы сохранена (т. 2 л.д. 83-128);

- иными приведёнными в приговоре доказательствами.

С учётом приведённых выше доказательств виновности осуждённой в совершении инкриминируемого ей преступления, ссылка в жалобе ФИО1 на то, что всё обвинение построено на предположениях, доказательства её вины отсутствуют, не может быть признана состоятельной. 

Тщательный анализ всех доказательств, равно как и их оценка, приведены в приговоре.

При постановлении приговора судом тщательно проверялись доводы стороны защиты о невиновности осуждённой ФИО1 в совершении инкриминируемого ей неосторожного преступления, однако указанные доводы обоснованно признаны несостоятельными, по поводу чего в приговоре приведены убедительные и мотивированные суждения, со ссылкой на исследованные в судебном заседании доказательства.

Оснований не согласиться с данными выводами суда суд апелляционной инстанции не усматривает. 

Утверждение в жалобах о том, что судом сделан необоснованный вывод о наступлении смерти Ф.И.О.10 в результате ненадлежащего исполнения ФИО1 своих профессиональных обязанностей, суд апелляционной инстанции находит несостоятельным.

Всесторонне, полно и объективно исследовав обстоятельства дела, проверив доказательства, как представленные стороной обвинения, так и представленные стороной защиты, сопоставив их друг с другом, оценив собранные доказательства в их совокупности, суд пришёл к обоснованному выводу об их достаточности для разрешения дела, правильно признав ФИО1 виновной в причинении Ф.И.О.10 смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения своих профессиональных обязанностей. Суд правильно установил фактические обстоятельства совершённого преступления на основе собранных и исследованных в судебном заседании доказательств.

Суд в соответствии с требованиями УПК РФ привёл в приговоре мотивы, по которым признал одни доказательства достоверными и допустимыми, и отверг другие – показания самой ФИО1 о том, что она добросовестно и в полном объёме выполняла свои профессиональные обязанности, Ф.И.О.10 была оказана вся необходимая медицинская помощь, у потерпевшей были показания для проведения антибактериальной терапии, вероятной причиной смерти Ф.И.О.10 стала прогрессирующая сердечно-сосудистая недостаточность, а не анафилактический шок в ответ на введение препарата «цефтриаксон», расценив показания ФИО1 в указанной части как избранный способ защиты с целью уйти от уголовной ответственности.

Доводы осуждённой и её защитника о том, что антибактериальная терапия была назначена и скорректирована ФИО1 обоснованно, при поступлении у потерпевшей выслушивались единичные крупнопузырчатые хрипы, указывающие на наличие воспалительного процесса, свидетельствующие о наличии мокроты в бронхах, в связи с чем ей необходимо было принимать антибиотик, отсутствует причинно-следственная связь между действиями осуждённой и наступившими последствиями в виде смерти пациентки Ф.И.О.10, несостоятельны и опровергаются сведениями, изложенными в экспертном заключении № 26 от 7 марта 2025 года, в соответствии с которыми показаний для назначения антибактериальной терапии не имелось. Признаков обострения хронической обструктивной болезни лёгких (ХОБЛ) не было: не было кашля (мокроты) и тахипноэ, признаков бронхиальной обструкции и дыхательной недостаточности, показатели температуры тела и сатурации, лабораторные маркеры в пределах нормы (С-реактивный белок, СОЭ, количество лейкоцитов, в том числе нейтрофилов). Каких-либо данных о наличии других очагов бактериальной инфекции ни в анамнезе, ни при осмотре, ни в установленном диагнозе в медицинской карте не содержится. Коррекция терапии (замена «цефотаксима» на «цефтриаксон») произведена без установленного клинического диагноза, без показаний для назначения антибактериальной терапии. Необходимо было отменить антибиотик «цефотаксим», а не проводить его замену на «цефтриаксон». Между вышеуказанными основными недостатками (дефектами) оказания медицинской помощи, повлекшими тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни, и наступлением смерти Ф.И.О.10 имеется прямая причинная связь.

Вопреки указанию адвоката Алиева Р.С. на то, что не установлено, от какого именно препарата – цефотаксима или цефтриаксона наступила аллергическая реакция, в заключении комиссионной судебной медицинской экспертизы № 86 от 7 марта 2025 года указано, что причиной смерти Ф.И.О.10 является анафилактический шок (асфиктический вариант) на лекарственный препарат цефтриаксон.

Утверждение осуждённой о том, что заключение судебно-медицинской экспертизы не содержит прямых признаков анафилактического шока или отёка Квинке, выявленные изменения (отёк гортани, полнокровие) носят неспецифический характер и могут быть объяснены основным заболеванием – ХОБЛ и механической асфиксией, как и утверждение её защитника о том, что органом предварительного следствия не выяснялся вопрос о возможной причине смерти потерпевшей в результате прогрессирующей сердечной недостаточности, опровергаются сведениями, изложенными в экспертном заключении № 86 от 7 марта 2025 года, согласно которым судить о клиническом варианте анафилактической реакции (анафилактический шок, асфиктический вариант) возможно по данным судебно-медицинской экспертизы трупа (цианоз и отёк мягких тканей лица, увеличение языка в объёме, сглаженность сосочков, отёк и гиперемия слизистой оболочки гортани и глотки, слизистая пробка, полностью и плотно прикрывающая просвет входа в гортань, слизистая трахеи умеренно отёчная, пятна Тардье под лёгочной плеврой, отёк лёгких), результатам повторного гистологического исследования в рамках настоящей экспертизы (отёк и гиперемия слизистой оболочки гортани и глотки с гиперсекрецией слизи, закупоривающей просвет входа в гортань, бронхиолоспазм, острое полнокровие с диапедезными кровоизлияниями в лёгких, дистелектазы альвеол, жидкая кровь в полостях сердца и крупных сосудах, неравномерное кровенаполнение внутренних органов), а также по медицинским данным, содержащимся в Протоколе сердечно-лёгочной реанимации: «У больной нет самостоятельного дыхания, зрачки широкие на свет не реагируют. ЧСС не определяется, тоны сердца не выслушиваются. Лицо синюшное, выраженный цианоз носогубного треугольника. Язык увеличен, частично высунут изо рта, губы с выраженным отёком, мягкие ткани лица отёчные».

Кроме того, допрошенный в суде эксперт Ф.И.О.16 на вопрос «какая морфологическая картина доказывает анафилактический шок» пояснял, что признаками отёка Квинке являются отёк языка, отёк гортаноглотки, гиперсекреция, что привело к закупорке просвета дыхательных путей (т. 5 л.д. л.д. 25 оборот), а на вопрос «в рамках своей экспертизы мог ли он оценить такое заболевание как ХОБЛ у Ф.И.О.10 на момент вскрытия и было оно в острой или в лёгкой фазе течения», пояснил, что это хроническое заболевание, ему гистологи не дали сведений о том, что имеется обострение, было указано, что просветы групп бронхов сужены, то есть это спазм бронхов, что входит в состав Квинке, всё, что указывается про лёгкие, это возникло как клиника отёка Квинке (т. 5 л.д. 26 оборот).

Утверждение осуждённой о том, что тяжесть состояния Ф.И.О.10 была обусловлена комплексом факторов: тяжёлая коморбидная патология (ХОБС, ИБС, СД), стрессовое депрессивное расстройство на фоне тяжёлого материального положения и личных трагедий, что повышало риск летального исхода, является лишь не подтверждённым собранными по делу доказательствами предположением, не влияющим на виновность ФИО1

Положенные в основу приговора экспертные заключения № 115 от 2 августа 2024 года и № 86 от 7 марта 2025 года, которые, по мнению стороны защиты, являются недопустимыми доказательствами, в полной мере соответствуют требованиям, предусмотренным ст. 204 УПК РФ, а также Федеральному закону от 31 мая 2001 года № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации». Выводы экспертов понимаемы, мотивированы, научно обоснованы, не содержат противоречий и не вызывают сомнений в объективности и достоверности. Экспертизы проведены высококвалифицированными экспертами, имеющими многолетний опыт работы по медицинским специальностям, с соблюдением предъявляемых требований, при этом экспертам разъяснялись процессуальные права и обязанности, они предупреждались об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. Для производства указанных экспертиз в распоряжение экспертов были представлены все необходимые материалы и документы, оснований считать экспертные заключения полученными с нарушением требований закона не имеется. Данные экспертные заключения содержат подробную исследовательскую часть, а также выводы по поставленным экспертам вопросам и их обоснование. При этом ни у суда первой инстанции, ни у суда апелляционной инстанции сомнений в обоснованности экспертных заключений не возникло, а утверждение стороны защиты об обратном, носящее характер субъективных предположений, является необоснованным.

Оснований полагать, что эксперты, проводившие экспертизы, каким-либо образом заинтересованы в их проведении, не имеется.

Тщательно исследованные представленные на экспертизу материалы позволили экспертам прийти к категоричному выводу о наличии причинно-следственной связи между неосторожными действиями ФИО1 и наступившими последствиями в виде смерти потерпевшей Ф.И.О.10

Довод стороны защиты о наличии в экспертном заключении № 115 от 2 августа 2024 года существенных противоречий, поскольку у потерпевшей установлен анафилактический шок в результате паталогической реакции на введение лекарственных препаратов (цефотаксим, цефтриаксон), в то время как при химическом исследовании биологического материала от трупа Ф.И.О.10 цефотаксим и цефтриаксон не обнаружены, несостоятелен, так как из пояснений в судебном заседании эксперта Ф.И.О.16 следует, что такое возможно, потому что препарат быстро распадается на компоненты, также необходимо смотреть, какое оборудование и реактивы использовались (т. 5 л.д. 25 оборот).

Также эксперт Ф.И.О.16 показал, что согласно данным медицинской карты были установлены время и дата смерти, а не причина, которая устанавливается в соответствиями с морфологическими изменениями, в совокупности с анамнезом (т. 5 л.д. 25 оборот), что свидетельствует о необоснованности довода стороны защиты о том, что ФИО1 предположительно был выставлен диагноз: анафилактический шок, обусловленный патологической реакцией, предположительно на введение цефалоспоринов III поколения (цефотаксим, цефтриаксон), который был перенят экспертами.

Принимая во внимание установленные уголовно-процессуальным законом пределы судебного разбирательства в отношении конкретного лица и лишь по предъявленному ему обвинению, ссылки стороны защиты на то, что ФИО1 11 января 2024 года не было на рабочем месте, первичный осмотр потерпевшей проводил врач-терапевт Ф.И.О.11, который и назначил ей антибиотик цефотаксим, зная о её аллергологическом анамнезе, смерть Ф.И.О.10 наступила в результате действий медицинской сестры Свидетель №3 и несвоевременного оказания потерпевшей помощи в виде реанимационных мероприятий, сами по себе не ставят под сомнение доказанность и виновность ФИО1 в инкриминируемом ей преступлении, обстоятельства которого установлены, исходя из совокупности исследованных непосредственно в судебном заседании доказательств.

Кроме того, в соответствии с выводами комиссионной судебной медицинской экспертизы № 86 от 7 марта 2025 года у Ф.И.О.10 13 января 2024 года произошла анафилактическая реакция тяжёлой степени из-за основных недостатков (дефектов) оказания медицинской помощи лечащим врачом 12 января 2024 года; при отсутствии допущенных 12 января 2024 года основных недостатков (дефектов медицинской помощи) анафилактический шок на «цефтриаксон» не развился бы и жизнь Ф.И.О.10 была бы сохранена; остальные недостатки (дефекты) оказания медицинской помощи в прямой причинной связи с наступлением смерти Ф.И.О.10 не находятся; оказание экстренной медицинской помощи при развитии анафилактического шока на лекарственные препараты не гарантирует благоприятный исход, который зависит от характера течения (злокачественное, острое доброкачественное течение; затяжной характер течения; рецидивирующее, абортивное течение), от доминирующей клинической симптоматики и от своевременности оказания медицинской помощи (доврачебной, первичной медико-санитарной и специализированной) без потери времени.

С учётом вышеизложенного лишено оснований и утверждение осуждённой в жалобе о том, что терапия проводилась в стационаре, где имелись лекарственные препараты (адреналин, преднизолон) и обученный персонал для купирования возможных осложнений.

Принимая во внимание, что лечащий врач устанавливает диагноз, который является основанным на всестороннем обследовании пациента и составленным с использованием медицинских терминов медицинским заключением о заболевании (состоянии) пациента, ссылки осуждённой на то, что в 2020 году Ф.И.О.10 получала антибактериальную терапию с назначением цефтриаксона в сочетании с дексаметазоном и аллергической реакции не последовало, что, по мнению ФИО1, опровергает утверждение о том, что назначение цефтриаксона в 2024 году было противопоказано потерпевшей, а также о том, что она (ФИО1) могла предвидеть развитие анафилактической реакции на препарат, который ранее переносился хорошо, противоречат основополагающим тезисам Федерального закона от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», закрепляющим исключительно индивидуальный подход к назначению терапии в каждом конкретном случае. 

Кроме того, эксперт Ф.И.О.23, давая показания в ходе предварительного следствия, относительно отсутствия у потерпевшей Ф.И.О.10 в 2020 году аллергической реакции на цефтриаксон пояснила, что перекрёстные реакции гиперчувствительности возможны ко всем цефалоспоринам. У пациентов с аллергией на пенициллины часто наблюдается аллергия на цефалоспорины I поколения, реже - на цефалоспорины II-III поколения. Цефотаксим и цефтриаксон являются цефалоспоринами III поколения. Аллергические реакции являются дозонезависимыми, даже невысокие дозы антибактериальных препаратов могут вызвать тяжёлые нежелательные реакции. Применение антибиотиков длительными курсами, в высоких дозах, повторные курсы, парентеральное введение (внутривенное, внутримышечное) способствуют сенсибилизации организма и увеличивают риск аллергических реакций. Сенсибилизация - это приобретение организмом специфической повышенной чувствительности к чужеродным веществам. Лекарственная аллергия представляет собой иммуноопосредованный ответ на лекарственное средство у сенсибилизированного пациента. Сопутствующая терапия глюкокортикоидами, к которым относится дексаметазон, может уменьшать выраженность аллергических реакций, но не предотвращать развитие истинных аллергических реакций на антибиотики или на другие лекарственные средства. Анафилактические реакции развиваются от нескольких дней до недели после первоначального воздействия препарата (период сенсибилизации), а при повторном воздействии аллергена реакции возникают значительно быстрее (от нескольких минут до часов в зависимости от особенностей организма, типа препарата, способа введения и других факторов). Лекарственная аллергия не зависит от длительности приёма «причинного» лекарственного средства и развивается часто после второго или третьего (за всю жизнь) приёма препарата. Каждое применение антибиотика, в том числе «Цефтриаксон», требует соблюдения инструкции по медицинскому применению лекарственного препарата независимо от кратности его использования, а отсутствие анафилактической реакции в одном случае не исключает риск её возникновения при последующем введении через любой промежуток времени (т. 1 л.д. 138-141).

Также судом апелляционной инстанции учитывается и то, что ФИО1 при назначении цефтриаксона Ф.И.О.10 не руководствовалась отсутствием у потерпевшей аллергических реакций в 2020 году, поскольку об указанном факте ей стало известно после смерти Ф.И.О.10, о чём осуждённая пояснила в судебном заседании (т. 5 л.д. 21 оборот).

То обстоятельство, что в анамнезе у Ф.И.О.10 была установлена аллергия в виде крапивницы на пенициллин, эритромицин, панангин и витамины группы В и именно на пенициллин у потерпевшей около 30 лет назад была крапивница (зуд и покраснение), других симптомов при этом не было, вопреки доводам жалобы осуждённой, не свидетельствует о том, что не было никаких противопоказаний к назначению Ф.И.О.10 цефалоспоринов 3-го поколения.

Так, инструкцией по медицинскому применению лекарственного препарата «Цефтриаксон» (что также отражено в экспертном заключении № 86 от 7 марта 2025 года) установлены противопоказания к применению: повышенная чувствительность к цефтриаксону и любому другому компоненту препарата, повышенная чувствительность к цефалоспоринам, тяжёлые реакции гиперчувствительности (например, анафилактические реакции) к другим ?-лактамным антибиотикам (пенициллины, монобактамы и карбапенемы) в анамнезе. У пациентов, имеющих в анамнезе указания на нетяжёлые реакции гиперчувствительности к другим ?-лактамным антибиотикам (пенициллины, монобактамы и карбапенемы), препарат используют с осторожностью. В разделе «Особые указания» инструкции по медицинскому применению лекарственного препарата «Цефтриаксон» указано, что перед началом терапии препаратом «Цефтриаксон» необходимо установить, наблюдались ли у пациента реакции гиперчувствительности к цефтриаксону, цефалоспоринам или тяжёлые реакции гиперчувствительности к другим ?-лактамным антибиотикам (пенициллины, монобактамы и карбапенемы).

Из пояснений эксперта Ф.И.О.23 (имеющей высшее медицинское образование, профессиональную переподготовку по специальности клиническая фармакология, стаж работы по специальности свыше 20 лет), принимавшей участие в проведении комиссионной судебной медицинской экспертизы № 86 от 7 марта 2025 года, также следует, что при исследовании медицинской документации пациентки Ф.И.О.10 было установлено, что не в полном объёме собран аллергологический анамнез, не исследован важный критерий, определяющий противопоказания к применению препарата «Цефтриаксон» - тяжесть аллергической реакции на введение пенициллина в прошлом. Пенициллины, цефалоспорины, карбапенемы и монобактамы - это бета-лактамные антибиотики, которых объединяет наличие в структуре ?-лактамного кольца. Сходство химической структуры предопределяет одинаковый механизм действия всех ?-лактамов (нарушение синтеза клеточной стенки бактерий), а также перекрёстную аллергию к ним у некоторых пациентов. Сбор аллергологического анамнеза проводится путём опроса пациента об имеющихся у него аллергических реакциях на препараты. При сборе анамнеза у всех пациентов рекомендуется обратить внимание на обстоятельства, при которых развилась аллергическая реакция, время возникновения реакции, какая была реакция, в виде чего она проявилась. Назначение любого лекарственного препарата требует соблюдения инструкции по медицинскому применению. Препарат «Цефтриаксон» использовался в лечении пациентки Ф.И.О.10 с нарушением инструкции по медицинскому применению, а именно при сборе аллергологического анамнеза не выяснен тип и вид реакции гиперчувствительности к пенициллину. Соответственно, недооценён риск развития перекрёстной аллергии между цефалоспоринами и пенициллинами, в том числе тяжёлых реакций гиперчувствительности (анафилактических). Применять «Цефтриаксон» в лечении пациентки Ф.И.О.10 можно было с осторожностью, но только при наличии сведений о нетяжёлой предшествующей аллергической реакции на пенициллин. Таких сведений в истории болезни нет. Применение препарата с осторожностью подразумевает тщательный контроль состояния больного при первом введении ввиду возможной анафилактической реакции.

Суд первой инстанции верно установил, что в результате своих небрежных действий, вследствие ненадлежащего исполнения своих профессиональных обязанностей, заведующая терапевтическим отделением, врач-терапевт ГБУЗ АО «Бурейская районная больница» ФИО1, недооценив тяжесть состояния пациентки Ф.И.О.10, не установив на основании данных анамнеза, осмотра, данных лабораторных и инструментальных методов обследования клинический диагноз, не имея к тому показаний, не в полном объёме собрав аллергологический анамнез, достоверно зная, что у пациентки Ф.И.О.10 имеются аллергические реакции на пенициллин, эритромицин, панангин, витамины группы В, так как данная информация отражена на лицевой стороне медицинской карты пациента, применила лекарственный препарат цефтриаксон с нарушением инструкции по медицинскому применению, а также не проконтролировала состояние больной при первом введении препарата ввиду возможной анафилактической реакции, в результате чего при введении медицинской сестрой указанного антибиотика у пациентки Ф.И.О.10 произошла анафилактическая реакция тяжёлой степени – асфиктический вариант анафилактического шока на лекарственный препарат цефтриаксон, вызвавший расстройство жизненно важных функций организма человека, вследствие чего в 10 часов 45 минут 13 января 2024 года в терапевтическом отделении ГБУЗ АО «Бурейская районная больница» наступила смерть Ф.И.О.10

Экспертами установлено, что ухудшение состояния здоровья человека, обусловленное дефектом оказания медицинской помощи, рассматривается как причинение вреда здоровью. Анафилактическая реакция тяжёлой степени - асфиктический вариант анафилактического шока на лекарственный препарат «цефтриаксон» квалифицируется как тяжкий вред здоровью, опасный для жизни, вызвавший расстройство жизненно важных функций организма человека, который не может быть компенсирован самостоятельно и обычно заканчивается смертью (угрожающее жизни состояние). 

Поскольку экспертным путём было установлено, что смерть Ф.И.О.10 наступила от анафилактического шока (асфиктический вариант) на лекарственный препарат «цефтриаксон», показаний для назначения антибактериальной терапии не имелось, коррекция терапии (замена «цефотаксима» на «цефтриаксон») произведена без установленного клинического диагноза, без показаний для назначения антибактериальной терапии, необходимо было отменить антибиотик «цефотаксим», а не проводить его замену на «цефтриаксон», ссылки осуждённой на то, что при проведении 12 января 2024 года осмотра Ф.И.О.10 у неё улучшилось самочувствие на фоне терапии цефотаксимом, аллергических реакций на препарат не было, сохранялись жалобы на слабость и утомляемость, положительная динамика обосновывала продолжение антибактериального лечения, а не являлась основанием для его прекращения, отсутствие реакции на цефотаксим говорило о низкой вероятности реакции на цефтриаксон, как и утверждения о том, что при проведении осмотров потерпевшая ни 11, ни 12 января 2024 года не жаловалась на зуд или изменение кожных покровов, отёк и гиперемия появились у неё только во время введения цефтриаксона, смерть Ф.И.О.10 наступила 13 января 2024 года, то есть в её (ФИО1) выходной день, в связи с чем она не могла предпринять никаких действий по спасению жизни пациентки, об ухудшении состояния Ф.И.О.10 ещё до введения лекарства, что не было отражено в медицинской документации, она не была поставлена в известность медсестрой Свидетель №3, которая также должна была вовремя вызвать дежурного врача Свидетель №10, на квалификацию содеянного ФИО1 не влияют, как и не свидетельствуют об отсутствии в действиях осуждённой признаков состава преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ.

Утверждение осуждённой о том, что ей вменяется назначение введения цефтриаксона струйно, однако она назначила вводить его внутривенно медленно, не может быть признано состоятельным, поскольку не нашло своего подтверждения в предъявленном ФИО1 обвинении. 

Версия осуждённой о том, что амбулаторная карта Ф.И.О.10 могла быть утеряна в ходе предварительного следствия в интересах потерпевшей, никакими доказательствами не подтверждена, а кроме того, не влияет на законность и обоснованность постановленного в отношении ФИО1 приговора. 

Судом правильно установлено, что форма вины ФИО1 по отношению к последствиям в виде смерти потерпевшей характеризуется небрежностью, так как осуждённая не предвидела возможности наступления общественно опасных последствий своих действий в виде причинения смерти Ф.И.О.10, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности в силу своих профессиональных обязанностей могла и должна была предвидеть эти последствия.

На основе исследованных доказательств, совокупность которых обоснованно признана достаточной для разрешения дела по существу, суд первой инстанции правильно установил фактические обстоятельства содеянного и пришёл к выводу о виновности ФИО1 в совершении неосторожного преступления. Вопреки доводам жалоб, в соответствии с фактическими обстоятельствами содеянного, установленными в судебном заседании, судом дана правильная юридическая оценка действиям ФИО1 по ч. 2 ст. 109 УК РФ как причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей. 

С учётом изложенного доводы апелляционной жалобы защитника осуждённой о несоответствии приговора фактическим обстоятельствам дела, о существенном нарушении уголовно-процессуального закона, являются несостоятельными, оснований для отмены приговора и направлении уголовного дела на новое судебное рассмотрение, как о том поставлен вопрос стороной защиты, суд апелляционной инстанции не находит. Сомнений в виновности осуждённой не имеется.

Судом первой инстанции дело рассмотрено с соблюдением требований уголовно-процессуального законодательства РФ, в соответствии с принципом состязательности и равноправия сторон, при этом существенных нарушений уголовного или уголовно-процессуального законов, влекущих отмену приговора, при производстве по делу допущено не было.

Согласно протоколу судебного заседания, суд создал сторонам равные и необходимые условия для исполнения ими процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных прав. Стороны обвинения и защиты активно пользовались правами, предоставленными им законом, в том числе, исследуя представляемые доказательства, участвуя в разрешении процессуальных вопросов. Основанные на законе мнения и возражения сторон судом принимались во внимание.

Все заявленные сторонами ходатайства были разрешены судом в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона и в зависимости от их значения для правильного разрешения дела с принятием по ним мотивированных убедительных решений. Сам по себе отказ суда в удовлетворении ряда ходатайств (в том числе о признании экспертных заключений № 115 от 2 августа 2024 года и № 86 от 7 марта 2025 года недопустимыми доказательствами, о проведении повторной судебно-медицинской экспертизы и повторной комиссионной судебно-медицинской экспертизы) при соблюдении процедуры их рассмотрения, а также собственная оценка судом доказательств стороны защиты не свидетельствуют о необъективности суда и нарушении принципа состязательности.

Отсутствие в экспертном заключении № 86 от 7 марта 2025 года ответов на интересующие адвоката Алиева Р.С. вопросы, указанные им в апелляционной жалобе, не ставит под сомнение полноту и объективность проведённого экспертами исследования.

Кроме того, в соответствии со ст. 244 УПК РФ в судебном заседании стороны обвинения и защиты пользуются равными правами на заявление ходатайств, представление доказательств, участие в их исследовании.

Согласно протоколу судебного заседания, ходатайств о допросе в судебном заседании экспертов, проводивших комиссионную судебную медицинскую экспертизу № 86 от 7 марта 2025 года, для уточнения у них интересующих вопросов ни осуждённой, ни её защитником не заявлялось. Дополнений к судебному следствию, в том числе со стороны защиты в связи с необходимостью допроса экспертов, не поступало, судебное следствие завершено с согласия всех участников процесса, включая осуждённую ФИО1 и адвоката Алиева Р.С. (т. 5 л.д. 27).

Постановление суда от 30 июля 2025 года, вынесенное по результатам рассмотрения ходатайства стороны защиты о признании недопустимыми доказательствами экспертных заключений № 115 от 2 августа 2024 года и № 86 от 7 марта 2025 года, вопреки доводам апелляционной жалобы защитника осуждённой, является законным и обоснованным, оснований для признания его постановленным с нарушением норм уголовно-процессуального законодательства суд апелляционной инстанции не усматривает. 

Тот факт, что в указанном постановлении суд сослался на преждевременность заявленного ходатайства, вопреки утверждению адвоката Алиева Р.С., не свидетельствует о том, что данное ходатайство по существу не было разрешено судом, поскольку доводы о недопустимости экспертных заключений № 115 от 2 августа 2024 года и № 86 от 7 марта 2025 года получили мотивированную оценку в приговоре. 

Ссылки в апелляционной жалобе адвоката Алиева Р.С. на ст. 5 УК РФ, п. 2 ч. 1 ст. 6, ч. 3 и 4 ст. 14, ст. 73-75, ч. 2 ст. 207, ч. 4 ст. 302 УПК РФ, Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 31 октября 1995 года № 8 «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия», постановления Конституционного Суда РФ от 17 ноября 2005 года № 11-П, от 5 февраля 2007 года № 2-П, от 21 апреля 2010 года № 10-П, от 25 марта 2014 года № 8-П носят общий декларационный характер и не влияют на законность и обоснованность обжалуемого приговора.

Предварительное слушание проводится по делу только при наличии оснований, указанных в ст. 229 УПК РФ, в том числе и при наличии оснований для исключения доказательств (п. 1 ч. 1 ст. 229 УПК РФ), перечень которых является исчерпывающим. Учитывая, что судом не было установлено предусмотренных ст. 229 УПК РФ оснований для проведения предварительного слушания, обоснованно было принято решение об отказе в удовлетворении ходатайства и назначении судебного заседания.

Рассмотрение уголовного дела без проведения по нему предварительного слушания не свидетельствует о существенном нарушении уголовно-процессуального закона, не повлекло реального нарушения процессуальных прав стороны защиты, повлиявших на исход дела, поскольку все ходатайства, в том числе о признании доказательств недопустимыми, были разрешены судом при рассмотрении уголовного дела по существу.

Доводы защитника осуждённой о не назначении в ходе предварительного следствия повторной судебно-медицинской экспертизы со ссылкой на ч. 1.2 ст. 144 УПК РФ также не свидетельствуют об обоснованности жалобы в указанной части.

Согласно ч. 1.2 ст. 144 УПК РФ полученные в ходе проверки сообщения о преступлении сведения могут быть использованы в качестве доказательств при условии соблюдения положений статей 75 и 89 УК РФ. Если после возбуждения уголовного дела стороной защиты или потерпевшим будет заявлено ходатайство о производстве дополнительной либо повторной судебной экспертизы, то такое ходатайство подлежит удовлетворению.

Адвокат Алиев Р.С. полагает, что в силу указанной нормы в ходатайстве о назначении повторной экспертизы не могло быть отказано, так как экспертиза по исследованию трупа назначалась до возбуждения уголовного дела.

С данным доводом суд апелляционной инстанции согласиться не может.

Часть 1.2 ст. 144 УПК РФ не исключает действия других норм уголовно-процессуального закона, которыми установлено, что ходатайство лица, которое его заявляет, а также постановление должны быть обоснованными (ч. 1 ст. 271, ч. 4 ст. 7 УПК РФ), а дополнительная и повторная экспертизы могут быть назначены лишь при наличии оснований, предусмотренных ст. 207 УПК РФ. Следовательно, вопреки доводам жалобы, одно лишь обращение стороны защиты с ходатайством о назначении дополнительной либо повторной экспертизы, при отсутствии оснований для их назначения, предусмотренных ст. 207 УПК РФ, не влечёт удовлетворения ходатайства стороны защиты в обязательном порядке. Иной подход, при котором принятие процессуального решения целиком и полностью зависело бы только от формального условия - обращения стороны защиты с соответствующим ходатайством, противоречил бы также ч. 1 ст. 8 УПК РФ, в силу которой правосудие по уголовному делу в Российской Федерации осуществляется только судом.

К аналогичному выводу пришёл и следователь, который, не усмотрев предусмотренных ст. 207 УПК РФ оснований для назначения повторной и дополнительной экспертиз, правомерно отказал в удовлетворении ходатайства (т. 4 л.д. 61-63, л.д. 92-95), в связи с чем утверждение адвоката Алиева Р.С. о том, что заявленное им ходатайство о проведении повторной судебно-медицинской экспертизы следователем не было разрешено, признаётся не соответствующим действительности.

То обстоятельство, что экспертиза № 115 от 2 августа 2024 года назначалась до возбуждения уголовного дела, не свидетельствует о лишении осуждённой и её защитника возможности реализовать права, предусмотренные ст. ст. 198, 206 УПК РФ. Более того, после возбуждения уголовного дела следователем назначалось проведение комиссионной судебной медицинской экспертизы. Следовательно, в рассматриваемом случае процессуальные права стороны защиты, предусмотренные ч. 1.2 ст. 144 УПК РФ, были реализованы при назначении комиссионной судебной медицинской экспертизы по инициативе следователя.

Само по себе то обстоятельство, что с постановлениями следователя о назначении экспертиз ФИО1 и её защитник были ознакомлены после их проведения, не свидетельствует о нарушении права на защиту ФИО1, поскольку ничто не препятствовало ей и её защитнику после ознакомления с постановлениями следователя и результатами экспертиз заявлять ходатайства, направленные на реализацию предусмотренных п. п. 2 - 5 ч. 1 ст. 198 УПК РФ прав.

Правом заявить ходатайства, связанные с назначением и производством повторной или дополнительной экспертизы, а также оспорить результаты имеющихся в деле экспертных заключений, как следует из материалов уголовного дела и протокола судебного заседания, ФИО1 и её защитник неоднократно воспользовались. По результатам заявленных стороной защиты ходатайств следователь и суд вынесли законные, обоснованные и мотивированные решения.

Кроме того, в соответствии с п. 9 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 декабря 2010 года № 28 «О судебной экспертизе по уголовным делам» подозреваемый, обвиняемый и их защитники, а также потерпевший должны быть ознакомлены с постановлением о назначении экспертизы до её производства. В том случае, если лицо признано подозреваемым, обвиняемым или потерпевшим после назначения судебной экспертизы, оно должно быть ознакомлено с этим постановлением одновременно с признанием его таковым, о чём составляется соответствующий протокол.

Как следует из материалов уголовного дела на момент назначения и окончания проведения экспертиз ФИО1 статуса подозреваемой либо обвиняемой не имела. После предъявления ФИО1 15 мая 2025 года обвинения, она и её защитник в этот же день были ознакомлены с постановлениями о назначении проведённых экспертиз и с их заключениями, о чём составлены протоколы, что соответствует указанным выше разъяснениям Верховного Суда РФ. 

С учётом правильно установленных судом фактических обстоятельств совершения ФИО1 преступления, ссылка адвоката Алиева Р.С. на то, что с постановлениями от 9 декабря 2024 года о назначении экспертов Ф.И.О.23, Ф.И.О.12, Ф.И.О.13, Ф.И.О.14 сторона защиты в ходе предварительного следствия ознакомлена не была (не подтверждённая никакими объективными данными), не свидетельствует о невиновности осуждённой в совершении инкриминируемого ей преступления и не является основанием для отмены постановленного в отношении неё приговора.

При назначении ФИО1 наказания судом учтены характер и степень общественной опасности совершённого преступления, относящегося к категории небольшой тяжести; данные о личности виновной, которая ранее не судима, в быту и по месту работы характеризуется положительно; смягчающие наказание обстоятельства – совершение преступления небольшой тяжести впервые, исключительно положительные характеристики с места работы; отсутствие обстоятельств, отягчающих наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление осуждённой и условия жизни её семьи.

Исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, её поведением во время или после совершения преступления, и других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности совершённого преступления, по делу не установлено, в связи с чем суд обоснованно указал об отсутствии оснований для применения при назначении наказания положений ст. 64 УК РФ.

Выводы суда о назначении ФИО1 наказания в виде ограничения свободы, с лишением права заниматься врачебной деятельностью, надлежащим образом мотивированы в приговоре и являются правильными.

Вместе с тем, суд апелляционной инстанции находит приговор суда подлежащим изменению по следующим основаниям.

В соответствии с п. 4 ст. 307 УПК РФ описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора должна содержать, в том числе, мотивы решения всех вопросов, относящихся к назначению уголовного наказания, освобождению от него или его отбывания, применению иных мер воздействия.

Суды обязаны строго выполнять требования статьи 307 УПК РФ о необходимости мотивировать в обвинительном приговоре выводы по вопросам, связанным с назначением уголовного наказания, его вида и размера. В частности, в описательно-мотивировочной части приговора должны быть указаны мотивы, по которым суд пришёл к выводу о необходимости применения дополнительного наказания в виде лишения права занимать определённые должности или заниматься определённой деятельностью на основании части 3 статьи 47 УК РФ (п. 27 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 года № 55 «О судебном приговоре»).

По смыслу закона, лишение права занимать определённые должности или заниматься определённой деятельностью, по общему правилу, может быть назначено в качестве основного или дополнительного (в том числе в соответствии с частью 3 статьи 47 УК РФ) наказания за преступление, которое связано с определённой должностью или деятельностью лица. При этом запрещение занимать определённые должности или заниматься определённой деятельностью должно быть обусловлено обстоятельствами совершённого преступления (п. 8 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 декабря 2015 года № 58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания»).

Однако в нарушение указанных требований, суд в описательно-мотивировочной части приговора указал, что при назначении ФИО1 дополнительного наказания в виде лишения права заниматься врачебной деятельностью, учитывает не только то, что ФИО1 совершила преступление против жизни и здоровья, по неосторожности, связанное с осуществлением профессиональной деятельности, но и то, что вину в содеянном она не признала и не раскаялась, вред перед потерпевшей каким-либо образом в ходе предварительного и судебного следствия не загладила, а кроме того, учитывает последствия, наступившие в результате преступления, поведение ФИО1 после совершения преступления.

Как следует из приговора, ФИО1 причинила по неосторожности смерть потерпевшей Ф.И.О.10 вследствие ненадлежащего исполнения своих профессиональных обязанностей, то есть последствия, наступившие в результате преступления, - смерть потерпевшей, составляющие объективную сторону преступления, были учтены судом при оценке характера и степени общественной опасности содеянного и квалификации действий осуждённой по ч. 2 ст. 109 УК РФ, в связи с чем они не могли быть повторно учтены при назначении осуждённой наказания. 

Таким образом, суд при назначении ФИО1 дополнительного наказания в виде лишения права заниматься врачебной деятельностью учёл обстоятельства, которые не подлежат учёту при назначении наказания. 

На основании изложенного суд апелляционной инстанции приходит к выводу об исключении из описательно-мотивировочной части приговора указания на то, что при назначении ФИО1 дополнительного наказания в виде лишения права заниматься врачебной деятельностью суд учитывает то, что она вину в содеянном не признала и не раскаялась, вред перед потерпевшей каким-либо образом в ходе предварительного и судебного следствия не загладила, а также последствия, наступившие в результате преступления, поведение подсудимой после совершения преступления.

Кроме того, согласно ч. 1 ст. 53 УК РФ ограничение свободы заключается в установлении судом осуждённому ряда ограничений, перечисленных в этой статье, причём обязательными являются только ограничения на изменение места жительства или пребывания без согласия специализированного государственного органа, а также на выезд за пределы территории соответствующего муниципального образования.

По смыслу закона, иные ограничения, в частности, не уходить из дома в период определённого времени, не менять место работы, устанавливаются с учётом характера преступления и личности осуждённого с целью предупреждения совершения им новых противоправных деяний.

ФИО1 впервые совершила неосторожное преступление, совершено оно по месту работы, не в ночное время, характеризуется она положительно, асоциальной личностью не является, поэтому установленные судом ограничения не менять место работы, не покидать место постоянного проживания (пребывания) в период с 23 часов 00 минут до 06 часов 00 минут, кроме случаев, связанных с трудовой деятельностью, никак не повлияют на её исправление, однако могут существенно повлиять на условия её жизни.

Кроме того, возложив на осуждённую ограничение – не менять место работы, суд допустил противоречие, поскольку в соответствии с ч. 3 ст. 47 УК РФ назначил ФИО1 также дополнительное наказание в виде лишения права заниматься врачебной деятельностью сроком на один год, исполнение которого будет невозможным с учётом указанного выше ограничения. 

Таким образом, суд апелляционной инстанции считает необходимым исключить из резолютивной части приговора указанные ограничения, поскольку они не обусловлены сведениями о личности ФИО1 и обстоятельствами совершённого ею преступления. 

Помимо этого, в соответствии с требованиями п. 12 ч. 1 ст. 299, п. 5 ст. 307, п. 2 ч. 1 ст. 309 УПК РФ суд при вынесении обвинительного приговора должен решить вопрос о вещественных доказательствах.

По смыслу ст. 84 УПК РФ в качестве доказательств допускаются иные документы, если они имеют значение для установления обстоятельств, указанных в ст. 73 УПК РФ. При этом признаваться вещественными доказательствами могут лишь документы, обладающие признаками, указанными в ч. 1 ст. 81 УПК РФ.

В силу прямого указания ч. 3 ст. 84 УПК РФ, документы, не признанные вещественными доказательствами, хранятся в материалах уголовного дела, и закон не требует определения их судьбы в приговоре. 

Приняв верное решение в части определения судьбы таких вещественных доказательств, как амбулаторная медицинская карта №1383-15С(С462971) ГБУЗ АО «Бурейская районная больница», медицинская карта пациента, получающего медицинскую помощь в стационарных условиях, в условиях дневного стационара № 36 ГБУЗ АО «Бурейская районная больница», медицинская карта стационарного больного № 640 ГБУЗ АО «Бурейская районная больница», патологоанатомический архив трупа в виде предметных стёкол и парафиновых блоков, суд также принял решение в части определения судьбы таких документов, как заявление Потерпевший №1, зарегистрированное в КРСП следственного отдела под № 267 от 14.08.2024 г., копия карты вызова скорой медицинской помощи № 392 от 11.01.2024 г. на имя Ф.И.О.10, копия свидетельства о смерти Ф.И.О.10 серии 

<

...> от 16.01.2024 г., копия медицинского свидетельства о смерти Ф.И.О.10 № 299936031 от 16.01.2024 г., инструкция по медицинскому применению препарата «Азарексон», клинические рекомендации «Анафилактический шок», приказ и.о. главного врача ГБУЗ АО «Бурейская районная больница» № 181-ПУ от 18.08.2022 г. «О переводе работника на другую работу», трудовой договор от 13.01.2021 г., приложение от 18.08.2022г к трудовому договору от 13.01.2021 г., должностная инструкция заведующего терапевтическим отделением, врача-терапевта от 24.04.2023 г., копия диплома Благовещенского государственного медицинского института Министерства здравоохранения и медицинской промышленности Российской федерации, серии ЭВ №448582 от 26.06.1995 г., копия удостоверения № 358 от 6.06.1996 г., копия удостоверения о повышении квалификации № 542412319311 от 23.04.2020 г., копия сертификата специалиста № 1154242431230, которые вещественными доказательствами по делу не признавались.

На основании изложенного суд апелляционной инстанции приходит к выводу об исключении из резолютивной части приговора указания суда об определении судьбы указанных выше документов.

Нарушений уголовного и уголовно-процессуального законов, влекущих отмену или другие изменения приговора, судом не допущено.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 389.13, 389.20, 389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции 

П О С Т А Н О В И Л:

Приговор Бурейского районного суда Амурской области от 22 августа 2025 года в отношении ФИО1 изменить:

- исключить из описательно-мотивировочной части приговора указание на то, что при назначении ФИО1 дополнительного наказания в виде лишения права заниматься врачебной деятельностью суд учитывает то, что она вину в содеянном не признала и не раскаялась, вред перед потерпевшей каким-либо образом в ходе предварительного и судебного следствия не загладила, а также последствия, наступившие в результате преступления, поведение подсудимой после совершения преступления;

- исключить из резолютивной части приговора ограничения, возложенные на основании ч. 1 ст. 53 УК РФ на ФИО1, - не менять место работы, не покидать место постоянного проживания (пребывания) в период с 23 часов 00 минут до 06 часов 00 минут, кроме случаев, связанных с трудовой деятельностью;

- исключить из резолютивной части приговора указание суда об определении судьбы следующих документов - заявления Потерпевший №1, зарегистрированного в КРСП следственного отдела под № 267 от 14.08.2024 г., копии карты вызова скорой медицинской помощи № 392 от 11.01.2024 г. на имя Ф.И.О.10, копии свидетельства о смерти Ф.И.О.10 серии 

<

...> от 16.01.2024 г., копии медицинского свидетельства о смерти Ф.И.О.10 № 299936031 от 16.01.2024 г., инструкции по медицинскому применению препарата «Азарексон», клинических рекомендаций «Анафилактический шок», приказа и.о. главного врача ГБУЗ АО «Бурейская районная больница» № 181-ПУ от 18.08.2022 г. «О переводе работника на другую работу», трудового договора от 13.01.2021 г., приложения от 18.08.2022г к трудовому договору от 13.01.2021 г., должностной инструкции заведующего терапевтическим отделением, врача-терапевта от 24.04.2023 г., копии диплома Благовещенского государственного медицинского института Министерства здравоохранения и медицинской промышленности Российской федерации, серии ЭВ №448582 от 26.06.1995 г., копии удостоверения № 358 от 6.06.1996 г., копии удостоверения о повышении квалификации № 542412319311 от 23.04.2020 г., копии сертификата специалиста № 1154242431230.

В остальной части приговор оставить без изменения, а апелляционные жалобы осуждённой ФИО1 и её защитника – адвоката Алиева Р.С. – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в шестимесячный срок в судебную коллегию по уголовным делам Девятого кассационного суда общей юрисдикции через суд, постановивший приговор, в порядке, предусмотренном статьями 401.7 и 401.8 УПК РФ; в случае пропуска срока или отказа в его восстановлении кассационные жалобы, представление на приговор подаётся непосредственно в судебную коллегию по уголовным делам Девятого кассационного суда общей юрисдикции в порядке, предусмотренном ст. 401.10 – 401.12 УПК РФ. 

В соответствии с ч. 5 ст. 389.28 УПК РФ, осуждённая вправе ходатайствовать о своём участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий – судья О.Н. Дрожаченко