ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 № 44г-33

президиума Оренбургского областного суда

02 апреля 2018 года г. Оренбург

Президиум Оренбургского областного суда в составе:

председательствующего – Белинской С.В.

членов президиума: Кужабаева М.Д., Ушакова В.М., Хакимовой О.В., 

ФИО1, 

с участием первого заместителя прокурора Оренбургской области 

ФИО2,

при секретаре Самохиной И.В.,

рассмотрев кассационную жалобу представителя ФИО3 – ФИО4 на апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Оренбургского областного суда от 22 ноября 2017 года по гражданскому делу по исковому заявлению ФИО3 к ФИО5 о признании договора дарения недействительным и по иску ФИО5 к ФИО6, ФИО3 об устранении препятствий в пользовании жилым помещением, вселении, определении порядка пользования жилым помещением, признании прекратившим право пользования жилым помещением, снятии с регистрационного учета,

заслушав доклад судьи Оренбургского областного суда Прокаевой Е.Д., объяснения представителей истца ФИО3 – ФИО4, ФИО7, поддержавших доводы кассационной жалобы, представителя ФИО5 – ФИО8, возражавшего против удовлетворения кассационной жалобы, заключение прокурора, полагавшего, что кассационная жалоба подлежит удовлетворению,

У С Т А Н О В И Л:

ФИО3 обратился в суд с иском к ФИО5, указав, что 13 мая 2016 года сын ответчика - П В.А. и мать истца - Ш Н.С. заключили договор купли-продажи жилого дома и земельного участка по адресу: (адрес), по которому П В.А. передал Ш Н.С. денежные средства в сумме 2500000 рублей. 

Государственная регистрация сделки не состоялась по причине отсутствия согласия бывшего супруга Ш Н.С. на заключение сделки. Однако, полученные за жилой дом и земельный участок денежные средства Ш Н.С. покупателю П В.А. не вернула, поскольку проиграла их на бирже.

С целью возврата своих денежных средств, П В.А. под угрозами потребовал от Ш Н.С. и ее сына ФИО3 переоформить на свою мать ФИО5 принадлежащую истцу 1/2 доли в праве собственности на трехкомнатную квартиру по адресу (адрес) путем заключения договора дарения.

ФИО3, находясь в крайне тяжелом положении, желая помочь матери Ш Н.С., с которой вместе проживал и находился фактически на ее иждивении, поскольку только достиг совершеннолетия, 19 мая 2016 года заключил с ранее незнакомой ему ФИО5 договор дарения принадлежащей ему 1/2 доли в праве собственности на квартиру. 

После заключения договора дарения П В.А. нарушил свое обещание считать долг Ш Н.С. погашенным, по решению суда от 14 сентября 2016 года взыскал с Ш Н.С. в свою пользу сумму неосновательного обогащения в размере денежных средств, переданных им по договору купли-продажи жилого дома и земельного участка - 2500000 рублей, судебные расходы по оплате государственной пошлины в сумме 20700 рублей.

Считая договор дарения доли в праве собственности на квартиру ничтожным, ФИО3 просил суд признать договор дарения 1/2 доли квартиры от 19 мая 2016 года недействительным, возвратить стороны сделки в первоначальное положение, прекратить право собственности на дар за ФИО5, восстановив его право собственности на 1/2 доли квартиры. 

ФИО5 обратилась в суд с иском к ФИО3 и второму долевому собственнику квартиры ФИО6, в котором указала, что имеет намерение вселиться в спорную квартиру и проживать в ней, но предвидит возможные препятствия со стороны ФИО6 в пользовании квартирой, в связи с чем просила устранить препятствия в пользовании жилым помещением, вселить ее в квартиру, определив порядок пользования жилым помещением, признать ФИО3 прекратившим право пользования жилым помещением и снять его с регистрационного учета, распределить судебные расходы.

Определением суда от 29 июня 2017 года гражданские дела объединены в одно производство.

Решением Центрального районного суда г. Оренбурга от 25 августа 2017 года исковые требования ФИО3 к ФИО5 удовлетворены.

Суд признал договор дарения, заключенный 19 мая 2016 года между ФИО3 – дарителем и ФИО5 – одаряемой, недействительным.

Указал, что решение является основанием для аннулирования записи о регистрации права собственности в Едином реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним № 56-56/001-56/001/104/2016-5817/2 от 23 мая 2016 года и прекращении права собственности на 1/2 доли за ФИО5 на 3-х комнатную квартиру по адресу (адрес) и восстановлении права собственности на 1/2 доли указанного объекта недвижимости за ФИО3

В удовлетворении исковых требований ФИО5 к ФИО6, ФИО3 отказано.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Оренбургского областного суда от 22 ноября 2017 года решение Центрального районного суда г. Оренбурга от 25 августа 2017 года отменено в части.

В удовлетворении иска ФИО3 к ФИО5 о признании договора дарения от 19 мая 2016 года недействительным отказано.

Исковые требования ФИО5 к ФИО3 о признании утратившим право пользования жилым помещением удовлетворены.

ФИО3 признан утратившим право пользования жилым помещением по адресу: (адрес)

Указано, что решение суда является основанием для снятия ФИО3 с регистрационного учета по указанному адресу территориальным органом ОУФМС России.

В остальной части решение суда оставлено без изменения.

В кассационной жалобе, поступившей в Оренбургский областной суд 29 декабря 2017 года, представитель ФИО3 – ФИО4 просит отменить апелляционное определение, указывая на нарушение судом апелляционной инстанции норм материального и процессуального права, оставить в силе решение суда первой инстанции.

По запросу судьи Оренбургского областного суда Кисловой Е.А. 

22 января 2018 года дело истребовано в Оренбургский областной суд для проверки законности обжалуемых судебных постановлений, определением судьи Оренбургского областного суда Кисловой Е.А. от 22 января 2018 года исполнение апелляционного определения приостановлено до окончания производства в суде кассационной инстанции.

06 марта 2018 года определением судьи Оренбургского областного суда Кисловой Е.А. кассационная жалоба с делом переданы для рассмотрения в судебном заседании президиума Оренбургского областного суда.

Истец и ответчик по встречному иску ФИО3, ответчик и истец по встречному иску ФИО5, ответчик ФИО6, представитель третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, Управления Росреестра по Оренбургской области, надлежащим образом извещенные о месте и времени рассмотрения дела, в судебное заседание суда кассационной инстанции не явились, в связи с чем на основании статьи 385 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации президиум Оренбургского областного суда находит возможным рассмотрение дела в их отсутствие. 

В силу статьи 387 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации основаниями для отмены или изменения судебных постановлений в кассационном порядке являются существенные нарушения норм материального права или норм процессуального права, которые повлияли на исход дела и без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных интересов, а также защита охраняемых законом публичных интересов.

В соответствии с частью 2 статьи 390 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дела в кассационном порядке суд проверяет правильность применения и толкования норм материального права и норм процессуального права судами, рассматривавшими дело, в пределах доводов кассационных жалобы, представления. В интересах законности суд кассационной инстанции вправе выйти за пределы доводов кассационных жалобы, представления. 

Изучив доводы кассационной жалобы, проверив материалы дела в соответствии с частью 2 статьи 390 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в интересах законности, президиум Оренбургского областного суда приходит к следующему. 

Из материалов дела следует, что в соответствии с договором купли-продажи от 13 мая 2016 года, заключенным между Ш Н.С. (продавец) и П В.А., продавец продает покупателю принадлежащий ей жилой дом по адресу: (адрес) и объект незавершенного строительства – жилой дом, расположенный по адресу (адрес), за 2500000 рублей. Сведения о государственной регистрации сделки отсутствуют ( т. 1 л.д. 8-10).

Решением Ленинского районного суда г. Оренбурга от 14 сентября 2016 года установлено, что расчет между сторонами сделки купли-продажи произведен 13 мая 2016 года согласно расписке, выданной Ш Н.С. покупателю П В.А., в пользу последнего со Ш Н.С. взыскано неосновательное обогащение в размере 2500 000 рублей (т.1 л.д. 21-22).

19 мая 2016 года между ФИО3 - дарителем с одной стороны и ФИО5 - одаряемой с другой стороны заключен договор дарения, в соответствии с которым даритель подарил принадлежащую ему на праве общей долевой собственности 1/2 доли квартиры, находящейся по адресу: (адрес), а одаряемая приняла в дар 1/2 доли указанной квартиры, договор подписан его сторонами (т. 1 л.д. 6).

23 мая 2016 года право собственности ФИО5 на 1/2 доли квартиры зарегистрировано в Управлении Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Оренбургской области.

Удовлетворяя исковые требования ФИО3 и отказывая в иске ФИО5, суд первой инстанции на основании оценки представленных сторонами доказательств установил, что у дарителя ФИО3 отсутствовали намерения передать незнакомой ему одаряемой ФИО5 принадлежащую ему долю в жилом помещении. Заключение сделки для истца носило вынужденный характер, поскольку мотивировалось желанием помочь своей матери исполнить долговые обязательства перед ФИО9. Сделка дарения не имела безвозмездного характера, совершена на иных условиях, чем договор дарения, является прикрываемой, так как заключалась с намерением исполнить долговые обязательства близкого лица дарителя - его матери Ш Н.С. перед сыном ФИО5, в связи с чем является притворной на основании части 2 статьи 170 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, что влечет признание ее недействительной с применением реституции в виде возврата сторон в первоначальное положение.

Отменяя решение суда первой инстанции, отказывая в удовлетворении иска ФИО3, судебная коллегия указала, что действительная воля сторон была направлена на совершение сделки дарения доли в праве собственности на квартиру, между сторонами сделки отсутствуют обязательства имущественного характера, а наличие таких обязательств у близких родственников сторон юридически значимым обстоятельством для правильного разрешения спора не является, мотив действий истца не влияет на определение характера сделки как возмездной. 

По мнению судебной коллегии, судом первой инстанции также неправильно применены последствия признания сделки недействительной на основании пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, который не влечет применения реституции, а влечет применение к сделке, которую стороны действительно имели в виду (прикрываемой сделке), относящихся к ней правил с учетом существа и содержания такой прикрываемой сделки.

С апелляционным определением нельзя согласиться ввиду нарушения при разрешении спора норм материального и процессуального права.

Реальное обеспечение прав и свобод граждан правосудием (пункт 1 статьи 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, статьи 2, 18 Конституции Российской Федерации) предполагает безусловную обязанность суда исследовать и оценивать все возможные варианты их защиты, поскольку правосудие по самой своей сути может признаваться таковым лишь при условии, что оно отвечает требованиям справедливости (статья 14 Международного пакта о гражданских и политических правах).

Согласно статье 195 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации решение суда должно быть законным и обоснованным.

В пунктах 2 и 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 года N 23 "О судебном решении" разъяснено, что решение является законным в том случае, когда оно принято при точном соблюдении норм процессуального права и в полном соответствии с нормами материального права, которые подлежат применению к данному правоотношению, или основано на применении в необходимых случаях аналогии закона или аналогии права (часть 1 статьи 1, часть 3 статьи 11 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации). Решение является обоснованным тогда, когда имеющие значение для дела факты подтверждены исследованными судом доказательствами, удовлетворяющими требованиям закона об их относимости и допустимости, или обстоятельствами, не нуждающимися в доказывании (статьи 55, 59 - 61, 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации), а также тогда, когда оно содержит исчерпывающие выводы суда, вытекающие из установленных фактов.

Рассматривая дело, суд должен установить закон, которым следует руководствоваться при разрешении дела, и правоотношения сторон, определить, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, вынести данные обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались (часть 2 статьи 56, статья 148 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

В соответствии с частью 1 статьи 196 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при принятии решения суд оценивает доказательства, определяет, какие обстоятельства, имеющие значение для рассмотрения дела, установлены и какие обстоятельства не установлены, каковы правоотношения сторон, какой закон должен быть применен по данному делу и подлежит ли иск удовлетворению.

В пункте 6 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 июня 2008 года N 11 "О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству" разъяснено, что при определении закона и иного нормативного правового акта, которым следует руководствоваться при разрешении дела, и установлении правоотношений сторон следует иметь в виду, что они должны определяться исходя из совокупности данных: предмета и основания иска, возражений ответчика относительно иска, иных обстоятельств, имеющих юридическое значение для правильного разрешения дела. Поскольку основанием иска являются фактические обстоятельства, то указание истцом конкретной правовой нормы в обоснование иска не является определяющим при решении судьей вопроса о том, каким законом следует руководствоваться при разрешении дела.

Из приведенных норм процессуального права и акта их толкования следует, что ссылка истца ФИО3 в исковом заявлении на правовые нормы, не подлежащие применению к обстоятельствам дела, сама по себе не является основанием для отказа в удовлетворении заявленных требований, поскольку в этом случае суду надлежит самостоятельно определить подлежащие применению к установленным обстоятельствам нормы права и дать юридическую квалификацию правоотношениям сторон.

Процессуальное законодательство (статья 131 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации) не требует от истца точного и исчерпывающего указания в исковом заявлении норм материального права, а равно не ограничивает суд в применении тех норм, которые регулируют спорные правоотношения, но не приведены в исковом заявлении.

Определение нормы права, подлежащей применению к спорным правоотношениям, является юридической квалификацией. Наличие или отсутствие в исковом заявлении указания на конкретную норму права, подлежащую применению, само по себе не определяет основание иска, равно как и применение судом нормы права, не названной в исковом заявлении, само по себе не является выходом за пределы заявленных требований, а также поводом для отказа в иске и препятствием для суда в применении нужной нормы.

Так, согласно статье 170 Гражданского кодекса Российской Федерации притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила (пункт 2).

На основании пункта 1 статьи 178 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел.

В силу статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная под влиянием насилия или угрозы, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего (пункт 1).

Сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.

Сделка, совершенная под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом, может быть признана недействительной по иску потерпевшего при условии, что другая сторона либо лицо, к которому обращена односторонняя сделка, знали или должны были знать об обмане. Считается, в частности, что сторона знала об обмане, если виновное в обмане третье лицо являлось ее представителем или работником либо содействовало ей в совершении сделки (пункт 2).

Сделка на крайне невыгодных условиях, которую лицо было вынуждено совершить вследствие стечения тяжелых обстоятельств, чем другая сторона воспользовалась (кабальная сделка), может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего (пункт 3).

Из судебных постановлений следует, что судами разрешен спор исходя из проверки доводов ФИО3 о недействительности договора дарения только по основанию притворности сделки (часть 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Однако, как следует из искового заявления ФИО3, в обоснование заявленных требований о признании недействительным договора дарения он указывал на то, что заключал его под влиянием угроз, а также обмана со стороны третьего лица П В.А., заблуждения о характере сделки, находясь в крайне тяжелом положении (т.1 л.д. 3-5). 

Указанные фактические обстоятельства спора, т.е. основания иска, ФИО3 в ходе рассмотрения дела не менял: ни в уточненном исковом заявлении (т.1 л.д. 26-27), ни в судебном заседании, где указал норму материального права, которая, по его мнению, подлежит применению – часть 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации (т.1 л.д. 184), ни в заявлении от 25 августа 2017 года, согласно которому он дополнил основания иска указанием на то, что договор дарения прикрывал собой сделку купли-продажи 1/2 доли квартиры (т.1 л.д. 197).

При таких обстоятельствах, учитывая, что конкретная норма права является юридической квалификацией, которая относится к компетенции суда, судам первой и апелляционной инстанций для правильного разрешения спора надлежало самостоятельно дать правовую квалификацию заявленным требованиям исходя из оснований иска, разрешить вопрос о наличии либо отсутствии предусмотренных пунктом 1 статьи 178, пунктами 1, 2, 3 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации правовых оснований для признания договора дарения недействительной сделкой как совершенной под влиянием существенного заблуждения, под влиянием угроз, обмана, а также на крайне невыгодных условиях (кабальной сделкой), для чего требовалось установить действительные правоотношения сторон.

Частями 3 и 4 статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации предусмотрено, что суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности. Результаты оценки доказательств суд обязан отразить в решении, в котором приводятся мотивы, по которым одни доказательства приняты в качестве средств обоснования выводов суда, другие доказательства отвергнуты судом, а также основания, по которым одним доказательствам отдано предпочтение перед другими. 

Согласно части 1 статьи 327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд апелляционной инстанции повторно рассматривает дело в судебном заседании по правилам производства в суде первой инстанции с учетом особенностей, предусмотренных главой 39 данного кодекса.

Повторное рассмотрение дела в суде апелляционной инстанции предполагает проверку и оценку фактических обстоятельств дела и их юридическую квалификацию (пункт 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 июля 2012 года N 13 "О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регламентирующих производство в суде апелляционной инстанции").

При разрешении спора суд первой инстанции на основании оценки собранных по делу доказательств пришел к выводу о том, что заключение сделки дарения для ФИО3 носило вынужденный характер. 

Отменяя решение суда первой инстанции, отказывая в иске ФИО3, суд апелляционной инстанции выводы суда первой инстанции о вынужденном характере заключения ФИО3 сделки не опроверг, иной оценки собранным доказательствам не привел.

Не были установлены обстоятельства, имеющие существенное значение для квалификации правоотношений сторон, в частности того, на каких условиях была совершена сделка, при каких обстоятельствах, имелась ли у истца, только что достигшего совершеннолетия, заинтересованность на дарение своего единственного имущества постороннему лицу ФИО5, имелась ли у ФИО5 заинтересованность в получении дара. Не дана оценка доводам искового заявления ФИО3 о том, что после заключения договора дарения ФИО5 в квартиру не вселялась, мер к реализации своего права пользования квартирой не принимала до оспаривания ФИО3 договора дарения в судебном порядке.

Суд апелляционной инстанции никакой оценки указанным обстоятельствам, имеющим существенное значение для правильного разрешения спора, не дал, ограничился лишь выводом об отсутствии оснований для признания оспариваемой сделки притворной, что повлекло за собой вынесение решения, не отвечающего требованиям статьи 195 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Кроме того, в нарушение положений части 3 статьи 45 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судебные инстанции рассмотрели возникший спор без участия в деле прокурора и дачи им заключения.

Как указано выше, ФИО5, предъявляя встречные исковые требования, просила признать ответчика ФИО3 прекратившим право пользования жилым помещением и снять его с регистрационного учета.

Учитывая, что правовым последствием прекращения права пользования жилым помещением является выселение лица из этого жилого помещения, к участию в деле исходя из норм части 3 статьи 45 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, должен быть привлечен прокурор. 

Принимая во внимание, что допущенные ошибки в применении норм процессуального и материального права являются существенными, повлиявшими на исход дела, учитывая необходимость соблюдения разумных сроков судопроизводства (статья 6.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации), президиум Оренбургского областного суда считает, что кассационную жалобу представителя ФИО3 – ФИО4 следует удовлетворить частично, апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Оренбургского областного суда от 22 ноября 2017 года отменить с направлением дела на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции.

Руководствуясь статьей 390 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, президиум Оренбургского областного суда

ПОСТАНОВИЛ:

кассационную жалобу представителя ФИО3 – ФИО4 удовлетворить частично.

Апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Оренбургского областного суда от 22 ноября 2017 года по гражданскому делу по исковому заявлению ФИО3 к ФИО5 о признании договора дарения недействительным и по иску ФИО5 к ФИО6, ФИО3 об устранении препятствий в пользовании жилым помещением, вселении, определении порядка пользования жилым помещением, признании прекратившим право пользования жилым помещении, снятии с регистрационного учета отменить, направить дело на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции.

Приостановление исполнения апелляционного определения судебной коллегии по гражданским делам Оренбургского областного суда от 22 ноября 2017 года, принятое до окончания производства в суде кассационной инстанции определением судьи Оренбургского областного суда от 22 января 2018 года, отменить.

Председательствующий С.В.Белинская