Дело № 2-83/2020

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

2 сентября 2020 года Северский городской суд Томской области в составе

председательствующего судьи Кокаревич И.Н.

при секретаре Масликовой А.Л., 

помощнике судьи Лавриненко А.П., 

с участием истца ФИО1, ее представителя ФИО2, представителей ответчика ФГКУ СибФНКЦ ФМБА России - ФИО3, ФИО4, ФИО5, третьего лица ФИО6, помощника прокурораЗАТО г. Северск Томской области ФИО7, рассмотрев в открытом судебном заседании в зале суда в г. Северске Томской области гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к Федеральному государственному бюджетному учреждению «Сибирский федеральный научно-клинический центр Федерального медико-биологического агентства» о взыскании компенсации морального вреда,

установил:

истец ФИО1 обратилась в суд с указанным иском к Федеральному государственному бюджетному учреждению «Сибирский федеральный научно-клинический центр Федерального медико-биологического агентства» (далее - ФГБУ СибФНКЦ ФМБА России), в котором просит взыскать с ответчика в свою пользу компенсацию морального вреда в размере 1000 000 руб.

В обоснование исковых требований истец указала, что следственным отделом по ЗАТО г. ФИО8 СК РФ по Томской области расследовалось уголовное дело № **, возбужденное 07.06.2018, по факту смерти В. по признакам преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ. В ходе предварительного следствия установлено, что **.**.**** в 12-56 час. В. обратилась за медицинской помощью к врачу-терапевту кабинета неотложной медицинской помощи Консультативно-диагностического центра № 1 Северской клинической больницы (далее - КДЦ № 1 СКБ) ФГБУ СибФНКЦ ФМБА России с жалобами на слабость, одышку, наличие болей в грудной клетке. Врачом-терапевтом кабинета неотложной медицинской помощи В. была записана на прием к участковому врачу-терапевту **.**.**** в 17-00 час. В 18-50 час. **.**.**** В. умерла в помещении КДЦ № 1 СКБ ФГБУ СибФНКЦ ФМБА России. 31.05.2019 уголовное дело прекращено по основанию, предусмотренному п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, в связи с отсутствием в действиях врачей СКБ ФГБУ СибФНКЦ ФМБА России К., ФИО6, И., Ю., Л., оказывавших медицинскую помощь В., состава преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ. В ходе предварительного следствия проведена комиссионная медицинская судебная экспертиза оценки качества оказания медицинской помощи В. Из заключения комиссии экспертов, в том числе следует, что при обращении **.**.**** в 12-56 час. за медицинской помощью в кабинет неотложной медицинской помощи КДЦ № 1 СКБ у В. имелись хронические заболевания, указанные в заключении. Согласно данным микроскопического исследования сердечной мышцы от трупа В. у нее на момент обращения 25.04.18 в 12-56 час. уже имело место начало развития острого **, хотя типичной клиники ** не было и по ЭКГ также явных изменений не отмечалось, соответственно диагноз был выставлен врачом-терапевтом правильно, после чего больная была записана на прием **.**.**** к участковому терапевту для подбора лечения без проведения необходимых мероприятий для уточнения диагноза и своевременного лечения. При этом экспертами отмечено, что на данном этапе оказания медицинской помощи В. имела место недооценка тяжести состояния, расцененного как «удовлетворительное», хотя фактически было тяжелым, при наличии выраженного синдрома одышки, с учетом данных флюорографического исследования органов грудной клетки от **.**.****, необходимо было направить больную в стационар. Таким образом, тактика наблюдения и обследования В. была избрана врачом-терапевтом неверно, лечение не назначалось, что является нарушением Приказа Минздрава России от 24.12.2012 № 1554н. Отсутствие типичной клиники **, характерных данных ЭКГ не позволило его диагностировать, а соответственно, организовать специализированную помощь при данном состоянии. По уголовному делу признана потерпевшей дочь В. - ФИО1 Несмотря на прекращение уголовного дела, выявлен ряд недостатков при оказании медицинской помощи, в результате чего истцу, как дочери погибшей матери, причинен моральный вред. Врачи, допустившие нарушения, виновны в причинении истцу морального вреда, связанного, в том числе и со смертью близкого человека, и должны компенсировать причиненный вред.

Истец ФИО1 в судебном заседании исковые требования поддержала по основаниям, изложенным в иске. Дополнительно пояснила, что ее мама никогда не употребляла алкогольные напитки. **.**.**** утром и в обед ее мать принимала валокордин. Первый ** у В. диагностировали в частной клинике. Считала, что мать умерла из-за того, что ей не оказали должной медицинской помощи, отнеслись халатно. В кабинете неотложной помощи ее матери ничего не предлагали, дали только талон к участковому врачу на вечер этого же дня. Ранее к участковому врачу-терапевту не обращались, поскольку ее уровень лечения не очень качественный. 

В судебном заседании представитель истца ФИО1 - ФИО2, действующий на основании доверенности от 03.12.2019, реестр. № **, сроком на три года, исковые требования поддержал по основаниям, изложенным в иске. Дополнительно пояснил, что с учетом проведенной судебной экспертизы установлено, что прямой причинно-следственной связи не имеется, однако имели место недостатки оказания медицинской помощи В. При проведения врачами всех медицинских мероприятий возможно было сохранить ей жизнь. Вывод о том, что на момент обращения В. в поликлинику **.**.****, даже при условии госпитализации в стационар, риск госпитальной смерти составил бы как минимум 10-20%, а максимальный риск смерти рассчитать невозможно, содержится в экспертном заключении. В экспертном заключении также указано, что необходимо было провести дообследованние, а именно: диагностические мероприятия В. назначены не в полном объеме, не назначены параклинические лабораторные исследования (развернутый анализ крови, биохимический общетерапевтический анализ крови). По имеющимся данным определить имеющуюся кардиальную патологию не представляется возможным, т.к. жалоб, характерных для прогрессирования и декомпенсации сердечнососудистой патологии В. не предъявляла, при осмотре признаков декомпенсации сердечной недостаточности не выявлено. В условиях амбулаторно-поликлинического этапа было возможно проведение рентгенологического исследования органов грудной клетки, лабораторных методов исследования в более ранние сроки с учетом дифференциации диагноза (**). Врач оценил состояние В. как удовлетворительное. Если бы врач организовал консультацию врача-кардиолога и была бы выявлена какая-либо патология, с учетом существующего анамнеза, текущего состояния пациентки, то был бы решен вопрос о госпитализации пациентки в стационар либо нет. Если бы врач-кардиолог принял решение о госпитализации в стационар, усмотрев основания, как следует из выводов экспертизы, возможность сохранить жизнь пациентке составляла 80-90%. При настойчивом отказе пациентки от обследования и лечения, необходимо было оформить отказ В. от медицинского вмешательства, после разъяснения всех рисков для ее здоровья и жизни. Этого не было сделано. В. отказывалась от медицинской помощи, не посещала врачей, поскольку не доверяла врачам, но врачи при угрозе жизни и здоровью человека должны были разъяснить все последствия о возможности летального исхода, оформить отказ пациента. Основанием для взыскания компенсации морального вреда истцу является не только наличие прямой причинно-следственной связи между действиями врачей и наступившими последствиями (смерть пациента), чего в данном случае установлено не было, но и наличие недостатков оказания медицинской помощи. В данном случае наличие недостатков оказания медицинской помощи установлено экспертным заключением. Размер компенсации морального вреда определен с учетом степени нравственных и физических страданий истца. Истец долго страдала, переживала, не могла спать, т.к. она была очень близка со своей матерью. 

Представители ответчика ФГБУ СибФНКЦ ФМБА России ФИО4, действующая на основании доверенности от 26.11.2019 № **, сроком на три года, ФИО3, действующая на основании доверенности от 20.06.2019 № **, сроком на три года, ФИО5, действующая на основании доверенности от 09.01.2019 № **, сроком на три года, в судебном заседании исковые требования не признали по основаниям, изложенным в отзыве на иск, письменных пояснениях, согласно которым В. с 1974 года наблюдалась в СКБ ФГБУ СибФНКЦ ФМБА России. Будучи сотрудником **, регулярно проходила многопрофильные профилактические медицинские осмотры. При прохождении медицинского осмотра в 2002 г. впервые выявлено **. Больная не обследовалась и не лечилась, с этого времени развивались и прогрессировали **, что привело к развитию острого ** в июле 2013 г. При обследовании и лечении в стационаре в связи с **, у нее был выявлен также **. При выписке из стационара заключение врача: **. В. оформлена справка, подтверждающая ее право на льготное обеспечение препаратами для лечения ** на протяжении 6 месяцев после установления диагноза. Кроме того возможно было льготное обеспечение препаратами для лечения **. Однако обращений В. к врачу для выписки назначенных лекарственных препаратов не было. После выписки из стационара в июле 2013 г. по поводу установленного диагноза, В. к врачам не обращалась, поддерживающую терапию не принимала, что привело к прогрессированию ИБС и развитию повторного ** в апреле 2018 года. В период с 2013 г. по 2018 г. по поводу имеющихся у нее ** медицинское учреждение не посещала, никакие лекарственные препараты не принимала. В период с июля 2013 г. по апрель 2018 г. В. обращалась за медицинской помощью только 2 раза. 16.04.2018 в связи с развитием ** В. на дому посетил врач-терапевт К., было назначено лечение по поводу острой респираторной патологии, дано направление на флюорографическое исследование и назначена явка на прием к терапевту на 19.04.2018. Поскольку у В. сохранялся **, было предложено вызвать бригаду скорой медицинской помощи, либо направить на госпитализацию в стационар, на что В. ответила отказом. На прием к врачу 19.04.2018 В. не явилась, флюорографическое исследование сделала только **.**.****. Как видно из экспертного заключения от 30.05.2018 № **, после 16.04.2018 на фоне лечения **. Это свидетельствует о невыполнении пациенткой врачебных назначений по своевременному посещению врача и проведению обследования. По результату флюорографического исследования врачом-рентгенологом дано заключение: **; рекомендовано обратиться к терапевту. Данные флюорограммы были неспецифичны, не указывали прямо на наличие **. Давность выявленных изменений неизвестна, так как предшествующая флюорография была проведена в 2013 г. и показывала **. С результатом флюорографического исследования (по настоянию дочери) пациентка была направлена к врачу-терапевту в кабинет неотложной медицинской помощи **.**.**** в 12-56 час. При активном расспросе неохотно отмечала **; отрицала наличие болей в **. В. настаивала на обращении к участковому терапевту в вечернее время, активных жалоб не предъявляла. Дыхание у В. было **. Выраженной ** в покое у пациентки на момент осмотра не было. Отеки нижних конечностей отсутствовали. **. На момент обращения отсутствовали клинические признаки **, требующего оказания неотложной или экстренной медицинской помощи. Данных о развитии на момент осмотра острого ** не было. Из материалов уголовного дела № ** видно, что пациентке было предложено сделать ЭКГ, на что В. ответила категорическим отказом, пояснив, что все обследования она пройдет вечером у своего участкового терапевта. Не представляется возможным проведение дополнительного обследования для уточнения диагноза без согласия пациента. В связи с этим, при объективном осмотре состояние пациентки было расценено врачом-терапевтом ФИО6, как удовлетворительное. Согласно пожеланиям больной В. была записана на прием к участковому терапевту в этот же день, т.е. на **.**.**** на 17-00 для коррекции терапии. В период с 24.04.2018 по **.**.**** отсутствовали обращения пациентки (или её родственников) с ухудшением самочувствия на станцию скорой медицинской помощи, хотя при выраженном ухудшении состояния возможно получение необходимой неотложной медицинской помощи на дому. Дополнительные физические нагрузки в виде пеших прогулок могли способствовать отягощению **. **.**.**** около 17-00 час. В. в сопровождении истца ФИО1 обратилась на прием к врачу-терапевту И. В. самостоятельно, без посторонней помощи зашла в кабинет и села на стул к рабочему столу врача-терапевта, отдала результат флюорографического исследования, проведенного в первой половине дня **.**.****. При опросе В. участковым врачом-терапевтом И. выявлены жалобы на наличие ощущения **. Жалобы на наличие болей в грудной клетке отсутствовали. На момент нахождения В. в кабинете врача-терапевта участкового И. **.**.**** объективных данных **, требующей оказания экстренной или неотложной медицинской помощи, у В. не имелось. В сопровождении дочери В. была направлена врачом-терапевтом участковым И. на регистрацию ЭКГ для оценки ситуации и выбора дальнейшей тактики ведения пациентки. По пути на проведение ЭКГ в коридоре у В. усилилась **. В сопровождении дочери она спустилась на первый этаж КДЦ № 1. На момент перемещения В. из вестибюля КДЦ №1 в кабинет неотложной помощи, 25.04.2019 около 18-00 час. у пациентки отмечалась **, что являлось клиническим признаком начинающегося **. Врачом-терапевтом кабинета неотложной медицинской помощи КДЦ № 1 Ю. была вызвана бригада скорой медицинской помощи, а также незамедлительно начаты лечебные мероприятия. Однако в 18-05 час. у пациентки отмечается резкое ухудшение состояния: **, в связи с чем врачом-терапевтом КНМП Ю. самостоятельно начаты реанимационные действия, которые он продолжал до прибытия бригады СМП (группа реанимации и интенсивной терапии). Дальнейшее проведение реанимационных мероприятий врачом ГРИТ Л. не дали положительного результата. В 18-50 час. **.**.**** зафиксирована биологическая смерть В. По факту смерти пациентки В. в КДЦ № 1 СКБ ФГБУ СибФНКЦ ФМБА России, с целью оценки качества оказания медицинской помощи, 14.05.2018 было проведено служебное расследование. По результатам проверки комиссия пришла к выводу, что у пациентки имело место атипичное течение **. Неблагоприятному исходу заболевания у пациентки способствовало невыполнение рекомендаций, полученных после выписки из стационара в июле 2013 г. Действия врачей правильные, обоснованные. Выводы эксперта Территориального органа Федеральной службы в сфере здравоохранения по Томской области полностью совпадают с выводами комиссии по проведению служебного расследования от 14.05.2018 № **, проведенного в ФГБУ СибФНКЦ ФМБА России, подтверждают отсутствие неправомерных действий врачей КДЦ № 1 СКБ ФГБУ СибФНКЦ ФМБА России, неверной тактики наблюдения и обследования В., наличии дефектов оказания медицинской помощи, а также недооценки тяжести состояния пациента В. Факт отсутствия приверженности В. к обследованиям, обращению к медицинским работникам и лечению также подтверждается объяснениями истца ФИО1, данными ею в ходе расследования уголовного дела. Пациентка В. нарушала ст. 27 Федерального закона № 323-ФЗ от 21.11.2011 «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», предусматривающую обязанность гражданина заботиться о сохранении своего здоровья, обязанность по соблюдению рекомендованного режима лечения и профилактики развития осложнений. Проведенная по настоящему гражданскому делу судебно-медицинская экспертиза № ** исключают причинно-следственную связь, причинение вреда и вину ответчика в допущении дефектов оказания медицинской помощи, повлекших летальный исход В. Факт неполучения врачом-терапевтом кабинета неотложной помощи от пациентки В. информированного письменного отказа от проведения дальнейшего обследования и лечения в условиях Кабинета неотложной помощи никак не повлияло на ухудшение состояния ее здоровья и не явилось причиной летального исхода.

Третье лицо ФИО6 в судебном заседании пояснила, что **.**.**** вела прием в кабинете неотложной помощи. В. зашла в кабинет одна, никаких жалоб не предъявляла, сказала, что не может попасть к своему врачу-терапевту. Врач предложила ей осмотр, но В. отказалась, согласилась только измерить давление. Врачом ФИО6 было предложено сделать ЭКГ, аппарат для этого исследования находится в этом же кабинете, но В. отказалась, подписать письменный отказ также отказалась. В. попросила записать ее к своему врачу-терапевту. При беседе она пояснила, что лекарства не принимает, т.к. ее дочь ей их не дает. Врач к ним ходит каждые 2 недели, так как у них в семье находится ребенок-инвалид, сказала, что не пьет лекарства, т.к. это вредно, нигде не наблюдается. Врач не вызвала скорую помощь, поскольку не было показаний для того, чтобы направить пациентку в стационар. У В. не наблюдались такие признаки, как **. Если бы были такие признаки, то она бы вызвала скорую помощь. Если бы В. согласилась сделать кардиограмму, и ФИО6 увидела начальные признаки **, то вызвала бы неотложную помощь. Истец была в коридоре поликлиники, ей были даны разъяснения о том, что сейчас ведет прием другой терапевт, а их врач-терапевт будет вести прием только с 16-00 час., но они настояли на походе именно к своему терапевту И. 

Заслушав объяснения истца, ее представителя, представителей ответчика, третье лицо, допросив свидетелей, заслушав заключение прокурора ЗАТО г. Северск ФИО7, полагавшей возможным взыскать 15000 руб. в качестве компенсации морального вреда за некачественное оказание медицинской услуги, изучив письменные доказательства, суд приходит к выводу о том, что исковые требования подлежат частичному удовлетворению по следующим основаниям.

В соответствии со статьей 2 Конституции Российской Федерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства.

В Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации (часть 1 статьи 17 Конституции Российской Федерации).

К числу основных прав человека Конституцией Российской Федерации отнесено право на охрану здоровья (статья 41 Конституции Российской Федерации).

Каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений (часть 1 статьи 41 Конституции Российской Федерации).

Отношения, возникающие в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, регулирует Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее - Федеральный закон «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Здоровье - состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма (пункт 1 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации».

Охрана здоровья граждан - это система мер политического, экономического, правового, социального, научного, медицинского, в том числе санитарно-противоэпидемического (профилактического), характера, осуществляемых органами государственной власти Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, организациями, их должностными лицами и иными лицами, гражданами в целях профилактики заболеваний, сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему медицинской помощи (пункт 2 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

В статье 4 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» закреплены такие основные принципы охраны здоровья граждан, как соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи (пункты 1, 2, 5 - 7 статьи 4 названного закона).

Медицинская помощь - комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пункты 3, 9 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

В пункте 21 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» определено, что качество медицинской помощи - совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (часть 1 статьи 37 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно части 2 статьи 64 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2 и 3 статьи 98 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих, в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов), так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Из содержания искового заявления ФИО1 усматривается, что основанием для ее обращения в суд с требованием о компенсации причиненного морального вреда послужило несвоевременное и ненадлежащее оказание медицинской помощи ее матери В., приведшее, по мнению истца, к ее смерти.

Согласно статье 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.

Семейная жизнь в понимании статьи 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и прецедентной практики Европейского Суда по правам человека охватывает существование семейных связей, как между супругами, так и между родителями и детьми, в том числе совершеннолетними, между другими родственниками.

Статьей 38 Конституции Российской Федерации и корреспондирующими ей нормами статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.

Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (пункт 1 статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации).

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В пункте 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» разъяснено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.) или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина. Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий, и др.

Из норм Конвенции о защите прав человека и основных свобод и их толкования в соответствующих решениях Европейского Суда по правам человека в их взаимосвязи с нормами Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации, положениями статей 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, разъяснениями Пленума Верховного Суда Российской Федерации следует, что моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. К числу таких нематериальных благ относится жизнь и здоровье, охрана которых гарантируется государством, в том числе путем оказания медицинской помощи. В случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому лицу.

В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 «Обязательства вследствие причинения вреда» (статьи 1064 - 1101) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Статья 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.

Как разъяснено в абзаце втором пункта 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда», суду следует устанавливать, чем подтверждается факт причинения потерпевшему нравственных или физических страданий, при каких обстоятельствах и какими действиями (бездействием) они нанесены, степень вины причинителя, какие нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим, в какой сумме он оценивает их компенсацию и другие обстоятельства, имеющие значение для разрешения конкретного спора.

Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий (абзац второй пункта 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда»).

В пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина» даны разъяснения о том, что по общему правилу, установленному статьей 1064 ГК РФ, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 ГК РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

При рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела (абзацы третий и четвертый пункта 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина»).

По смыслу приведенных нормативных положений гражданского законодательства и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации, необходимыми условиями для возложения обязанности по компенсации морального вреда являются: наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда. При этом законом установлена презумпция вины причинителя вреда, которая предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий - если это вред моральный), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Применительно к спорным отношениям в соответствии с действующим правовым регулированием медицинская организация ФГБУ «Сибирский федеральный научно-клинический центр Федерального медико-биологического агентства» должна доказать отсутствие своей вины в причинении морального вреда ФИО1 в связи со смертью ее матери В., медицинская помощь которой **.**.**** была оказана, по мнению истца, ненадлежащим образом. 

В судебном заседании установлено, что В. приходилась истцу матерью, что подтверждается свидетельством о рождении от **.**.**** серии ** № **, справками о заключении брака от **.**.**** № **, от 13.09.2017 № **.

**.**.**** в 12-56 час. В., обратилась за медицинской помощью к врачу-терапевту кабинета неотложной медицинской помощи КДЦ № 1 СКБ ФГБУ СибФНКЦ ФМБА России с жалобами на **. Врачом-терапевтом кабинета неотложной медицинской помощи ФИО6 В. была записана на прием к участковому врачу-терапевту **.**.**** в 17-00 час. В 18-50 час. **.**.**** В. умерла в помещении КДЦ № 1 СКБ ФГБУ СибФНКЦ ФМБА России.

По факту смерти В. по признакам преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 Уголовного кодекса Российской Федерации возбуждено уголовное дело № **.

Как следует из постановления руководителя следственного отдела по ЗАТО ФИО8 СК РФ по Томской области о прекращении уголовного дела от 31.05.2019, согласно заключению комиссии экспертов причиной смерти В. явилось развитие ** в результате ** (давностью от 24 до 48 часов).

Из заключения судебно-медицинского эксперта ООО МБЭКС от 26.04.2019 № П115-04/19 на момент обращения 16.04.2018 за медицинской помощью, а именно при осмотре врача-терапевта на дому у В. имелись хронические заболевания: **. Указания на наличие у В. данных заболеваний впервые датировано в медицинских документах 15.07.2013. На основании предъявляемых 16.04.2018 жалоб В., анамнеза заболевания объективных данных ей был правильно установлен диагноз: ** и, в соответствии с выставленным диагнозом и с существующими в медицине порядками, стандартами оказания медицинской помощи, действующими нормативными актами, обоснованно и правильно избрана тактика наблюдения, обследования и лечения, рекомендована консультация эндокринолога и явка к врачу-терапевту 19.04.2018 (Приказ Минздрава России от 15.11.2012 № 923н «Об утверждении порядка оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю «терапия»). На основании п. 24 Приказа Минздравсоцразвития РФ от 24.04.2008 № 194н «Об утверждении Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека» ухудшение состояния здоровья человека, вызванное характером и тяжестью травмы, отравления, заболевания, поздними сроками начала лечения, его возрастом, сопутствующей патологией и другими причинами, не рассматривается как причинение вреда здоровью. Таким образом, при оказании медицинской помощи В. 16.04.2018 каких-либо дефектов со стороны врача-терапевта не установлено, вред здоровью В. не причинен, и причинно-следственной связи между действиями врача-терапевта, оказывавшего медицинскую помощь В. 16.04.2018, и наступившими последствиями в виде смерти последней не имеется.

При обращении **.**.**** в 12-56 час. за медицинской помощью в кабинет неотложной медицинской помощи КДЦ № 1 СКВ у В. имелись указанные хронические заболевания. Согласно данным микроскопического исследования сердечной мышцы от трупа В., у нее на момент обращения **.**.**** в 12-56 час. уже имело место начало развития острого **, хотя типичной клиники ** не было и по ЭКГ также явных изменений не отмечалось, соответственно диагноз: ** был выставлен врачом-терапевтом правильно, после чего больная была записана на прием **.**.**** к участковому терапевту для подбора лечения, без проведения необходимых мероприятий для уточнения диагноза и своевременного лечения. При этом экспертами отмечено, что на данном этапе оказания медицинской помощи В. имела место недооценка тяжести состояния, расцененного как «удовлетворительное», хотя фактически было тяжелым, и при наличии **, с учетом данных флюорографического исследования органов грудной клетки от **.**.****: нарушение гемодинамики малого круга кровообращения, застойные легкие, выпот в правую плевральную полость, необходимо было направить больную в стационар. Таким образом, тактика наблюдения и обследования В. была избрана врачом-терапевтом неверно, лечение не назначалось, что является нарушением Приказа Минздрава России от 24.12.2012 № 1554н «Об утверждении стандарта специализированной медицинской помощи при сердечной недостаточности». Отсутствие типичной клиники **, характерных данных ЭКГ не позволило его диагностировать, а соответственно, организовать специализированную помощь при данном состоянии. Однако даже своевременное направление и госпитализация В. в стационар **.**.**** в 12-56 час., при наличии у нее хронических заболеваний, коморбидной патологии (индекс коморбидности равен 4 и риск летального исхода высок; госпитальная летальность в среднем по данной нозологии составляет 12-15% в ведущих клиниках мира, даже при условии оказания высокотехнологичной помощи) не гарантировали благоприятного исхода (предотвращение смерти), поэтому прямой причинно-следственной связи между действиями врача-терапевта, оказывавшего медицинскую помощь В. в 12-56 час. **.**.**** и наступлением смерти В. не усматривается. Соответственно, указанные нарушения не являются дефектами в оказании медицинской помощи, в связи с чем, ухудшение состояния здоровья В. с последующим наступлением смерти не рассматривается как причинение вреда здоровью (п. 24, 25 «Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причинённого здоровью человека» - приложение к приказу МЗиСР РФ от 24.04.2008 № 194п).

При обращении **.**.**** около 17-00 час. за медицинской помощью к участковому врачу-терапевту КДЦ № 1 СКБ у В. имелись вышеуказанные хронические заболевания. Кроме того, согласно данным микроскопического исследования сердечной мышцы от трупа В., у нее на момент обращения **.**.**** около 17-00 час. имел место **. Диагноз: **. Сопутствующий диагноз: ** был выставлен на основании жалоб, анамнеза жизни и заболевания верно, но не подтвержден данными объективного осмотра (в полном объеме осмотр не проводился) и результатами обследований. Какие-либо лечебные мероприятия и оказание медицинской помощи не проводились. Пациентка в срочном порядке была направлена на ЭКГ для выбора тактики дальнейшего лечения. Осмотр предполагался после прохождения ЭКГ. На данном этапе при оказании медицинской помощи имелись нарушения п. 5 приложения № 1 Порядка оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю «терапия», утв. приказом Минздрава России от 15.11.2012 № 923и и Приказа Минздрава России от 24.12.2012 № 1554и «Об утверждении стандарта специализированной медицинской помощи при сердечной недостаточности»: не проведен осмотр больной в полном объеме, имела место недооценка тяжести состояния, расцененное как «удовлетворительное», хотя фактически было тяжелым, и при наличии одышки с «хрипами и бульканьем» в груди, даже без типичной клиники **, необходимо было направить больную в стационар. Однако, устранение выше перечисленных нарушений и своевременная госпитализация В. в стационар, учитывая наличие у последней хронических заболеваний, ** с высоким риском летального исхода, не гарантировали предотвращение смерти, поэтому прямой причинно-следственной связи между действиями участкового врача-терапевта и наступлением смерти В. не усматривается. Соответственно, указанные нарушения не являются дефектами в оказании медицинской помощи, в связи с чем, ухудшение состояния здоровья В. с последующим наступлением смерти, не рассматривается как причинение вреда здоровью (п.п. 24, 25 «Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причинённого здоровью человека» - приложение к приказу МЗиСР РФ от 24.04.2008 **н).

При обращении **.**.**** около 18-00 час. за медицинской помощью в кабинет неотложной медицинской помощи КДЦ № 1 СКБ у В. имелись вышеуказанные хронические заболевания, а также имел место **. На момент обращения у В. отмечалась **. Учитывая клинические проявления, ей было назначено прохождение ЭКГ и внутривенное введение 1**. Внезапно произошла остановка кровообращения, в связи с чем, была вызвана бригада скорой медицинской помощи и начаты реанимационные мероприятия (непрямой массаж сердца и ИВЛ). Клинический диагноз не был установлен по причине резкого ухудшения состояния пациентки при начале осмотра в кабинете неотложной медицинской помощи. Таким образом, при обращении **.**.**** около 18-00 час. за медицинской помощью в кабинет неотложной медицинской помощи КДЦ СКБ состояние здоровья В. расценено врачом-терапевтом правильно, лечебные (реанимационные) мероприятия проводились верно, в соответствии с Приказом Министерства здравоохранения Российской Федерации от 15.11.2012 № 919п «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю «анестезиология и реаниматология». Каких-либо дефектов в оказании медицинской помощи на данном этапе не установлено, причинно-следственной связи между действиями медицинского персонала и наступлением неблагоприятного исхода - смерти пациентки, не имеется. 

Уголовная ответственность по ч. 2 ст. 109 УК РФ предусмотрена за причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей. Принимая во внимание установленные в ходе следствия обстоятельства, выводы экспертов, несмотря на наличие недостатков оказания медицинской помощи В., наступление неблагоприятных последствий в виде смерти последней, в действиях врачей, оказывавших медицинскую помощь В. 16.04.2018 и **.**.****: К., ФИО6, И., Ю., Л., отсутствуют признаки преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ, - причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения своих профессиональных обязанностей, так как недостатки, допущенные врачами при оказании медицинской помощи В., не состоят в прямой причинно-следственной связи со смертью последней. Таким образом, в данном случае отсутствует один из элементов основного признака состава указанного преступления, а именно, его объективная сторона.

Постановлением следственного отдела по ЗАТО Северск Следственного комитета Российской Федерации по Томской области от 31.05.2019 прекращено указанное уголовное дело по основанию, предусмотренному п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, в связи с отсутствием в действиях врачей СКБ ФГБУ СибФНКЦ ФМБА России К., ФИО6, И., Ю., Л., оказывавших медицинскую помощь В. состава преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ.

Допрошенная в судебном заседании в качестве свидетеля врач-терапевт И. показала, что **.**.**** около 17-00 час. к ней на прием пришла В. в порядке планового обращения, в кабинет зашла самостоятельно, уверенно, без поддержки, без внешних признаков проявления какой-либо патологии. Самостоятельно села на стул в кабинете, также в кабинет зашла ее дочь. Единственная жалоба, которая была указана В. - это **. После изучения медицинской карты И. увидела, что В. две недели назад болела **, вызывали врача на дом, который назначил ей лечение. В день смерти В. утром обратилась на прием в кабинет неотложной помощи, сделала флюорограмму, после этого ее направили к ней в кабинет по собственному желанию В. И. выписала В. направление на ЭКГ для определения дальнейшей тактики лечения, В. проследовала на ЭКГ, по прошествии некоторого времени врач-терапевт, ожидая пациента с исследования, вышла из кабинета, чтобы поинтересоваться, где находится В., но ей сообщили, что состояние пациента резко ухудшилось, а позже наступила смерть. Во время приема в медицинской карте В. врач увидела выписку по прежнему **, предложила ей пройти обследование, на что она решительно отказалась, сообщила, что когда ей надо будет, тогда она и обратится. Ее дочь говорила, что В. лекарства не принимала. Свидетель 1-2 раза в год бывала у В. по поводу **. В. категорически отказывалась от обследований и какой-либо медицинской помощи, к другим врачам она тоже не обращалась. У В. не было желания обследоваться, обращаться к врачам. Когда пациент отказывается от лечения, то ему разъясняют все риски, стараются уговорить пройти лечение. Если категорически отказываются, предлагают подписать отказ. Для оформления отказа имеются специальные бланки. В семье В. был ее номер сотового телефона, так как в семье был ребенок **, старалась максимально оказывать помощь данной семье. Семья В. благополучная, алкогольного опьянения В., запаха алкоголя при приеме врач не наблюдала.

Определением Северского городского суда Томской области от 23.12.2019 по настоящему делу назначена судебно-медицинская экспертиза, проведение которой поручено врачам-экспертам Краевого государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Красноярское краевое бюро судебно-медицинской экспертизы».

По результатам проведения судебной медицинской экспертизы на основании представленных медицинских документов, материалов уловного и гражданского дела экспертами Краевого государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Красноярское краевое бюро судебно-медицинской экспертизы» составлено заключение № **, в котором эксперты пришли к следующим выводам.

Врачом терапевтом 16.04.2018 выставлен клинический диагноз как основной: **. Также у В. имелись хронические сопутствующие заболевания: **. Принимая во внимание результаты судебно-гистологического исследования, проведенного в рамках настоящей экспертизы («Акт от 19.02.2020 № **»), В. перенесла **, ориентировочно в первой половине апреля 2018, что клинически проявлялось ** и в результате, привело к развитию отека легких **.**.**** в 18-00 час., который и следует считать непосредственной причиной смерти.

В дневниковой записи отсутствует оценка состояния пациентки. Диагноз ** выставлен правильно, с учетом клинической симптоматики и анамнеза заболевания. Действия врача в данной ситуации были правильными и, в целом соответствовали выставленному диагнозу ОРВИ: назначено дополнительное исследование - флюорография органов грудной клетки; прием противовоспалительной антибактериальной терапии (**. Назначена дата повторного визита на 19.04.2018. Нарушений исполнения приказа Минздрава России №923н от 15.11.2012 «Об утверждении порядка оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю «терапия» нет. В амбулаторных условиях лечение проводят с легкой и среднетяжелой формой **, что и было назначено в данном случае. При этом имеются замечания по ведению медицинской документации: нет обоснования диагноза - клинической формы **. При формулировке диагноза «**» нужно учитывать особенности клинического течения заболевания, сопутствующую патологию. Отсутствуют симптомы **, для которого характерны внезапно возникающие ощущения першения и сухости в горле, болезненность при глотании. Описанная аускультативная симптоматика органов дыхания не позволяет подтвердить или исключить трахеит, для которого нехарактерна односторонняя локализация хрипов на фоне везикулярного дыхания. Диагностические мероприятия В. назначены не в полном объеме - не назначены параклинические лабораторные исследования (развернутый анализ крови, биохимический общетерапевтический анализ крови). По имеющимся данным определить имеющуюся кардиальную патологию не представлялось возможным, так как жалоб, характерных для прогрессирования и декомпенсации сердечнососудистой патологии В. не предъявляла, при осмотре признаков декомпенсации сердечной недостаточности не выявлено. Имеются замечания по оформлению записей в карте амбулаторного больною, а именно отсутствует информация о принимаемой базисной терапии лечения ИБС, гипертонической болезни, отсутствуют конкретные назначения антигипертензивных, коронаролитических, тромболитических, гиполипидемических и других препаратов (базисная терапия) с указанием названия препарата, дозы, способа и кратности введения, что является нарушением установленного порядка назначения и выписки лекарственных средств, утвержденных приказом МЗ РФ от 20.12.2012 № 1175н (ред. от 31.10.17) «Об утверждении порядка назначения и выписывания лекарственных препаратов, а также форм рецептурных бланков на лекарственные препараты, порядка оформления указанных бланков, их учета и хранения». Не назначена консультация врача кардиолога. В условиях амбулаторно-поликлинического этапа было возможно проведение рентгенологического исследования органов грудной клетки, лабораторных методов исследования в более ранние сроки с учетом дифференциации диагноза (**). Необходимо отметить, что В. на прием к врачу 19.04.2018. не явилась, врача эндокринолога не посетила. ФГЛ сделана только **.**.****. Скудные жалобы, позднее обращение, отсутствие развернутой клинической картины **, недоверие к врачам, нежелание сотрудничать в интересах собственного здоровья (по данным из материалов дела) - все это в совокупности, не позволило врачам поликлиники оценить тяжесть состояния и своевременно оказать В. медицинскую помощь.

Причинно-следственной связи между действиями (бездействием) врача терапевта, оказывавшего медицинскую помощь В. 16.04.2018 и наступившими последствиями в виде смерти В. не имеется, так как допущенные недостатки не повлияли на ухудшение состояния и исход. Основным в исходе явились характер и тяжесть заболевания, отягчающие фоновое состояние больной. Необходимо отметить, что врач терапевт назначила дату повторного визита на 19.04.2018 (через 3 дня от момента обращения за медицинской помощью), что соответствует клинической практике наблюдения за больными ** в амбулаторных условиях. Пациентка В. за медицинской помощью в поликлинику до **.**.**** не обращалась, назначенные врачом препараты не принимала, что отражено в дневниковой записи врача **.**.**** в 12-56 час. Таким образом, дефектов (недостатков) в оказании медицинской помощи В., имеющих прямую причинно-следственную связь с неблагоприятным исходом, не установлено, назначенное лечение ** соответствовало выставленному врачом-терапевтом диагнозу, как основного заболевания, поэтому вред здоровью не причинен (при отсутствии причинной (прямой) связи дефекта/недостатка оказания медицинской помощи с наступившим неблагоприятным исходом степень тяжести вреда, причиненного здоровью человека действием (бездействием) медицинского работника, не устанавливается. На момент обращения в кабинет неотложной медицинской помощи КДЦ №1 СКБ **.**.**** в 12-56 час. у В. имелись хронические соматические заболевания: Данные диагнозы выставлены правильно. Показаний для оказания неотложной или экстренной медицинской помощи врачом-терапевтом не было, однако, врач недооценил тяжесть состояния, расценил как «удовлетворительное». С учетом результатов рентгенологического исследования, перенесенного ** в анамнезе, врач должен был организовать консультацию врача кардиолога, настоятельно рекомендовать дообследование с целью решения вопроса о наличии или отсутствии показаний для госпитализации пациентки в стационар во время данного обращения. А при настойчивом отказе пациентки от обследования и лечения, оформить отказ В. от медицинского вмешательства, после разъяснения всех рисков для ее здоровья и жизни. Это не было сделано. В данном случае тактика наблюдения и обследования врачом терапевтом выбрана неверно, не проведен осмотр в полном объеме, лечение не назначено, что является нарушением приказа МЗ РФ от 24.12.2012 № 1554н «Об утверждении стандарта специализированной медицинской помощи при сердечной недостаточности» и п. 5 приложения № 1 Порядка оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю «терапия». Врачом не диагностирован повторный инфаркт миокарда, что объяснимо отсутствием типичной клинической симптоматики **, отсуствием данных ЭКГ, наличием **. Недооценка состояния В. была связана еще и с тем, что кроме рентгенографии легких, других результатов обследований, определяющих тактику лечения пациента (таких как: ЭКГ, Эхокардиография, УЗИ органов брюшной полости, лабораторные анализы отражающие функцию почек, печени, уровень гемоглобина, сахара крови и др.) за период с 2013 г. по 2018 г. не проводилось. И на момент обращения в поликлинику **.**.**** судить об истинном состоянии здоровья, функционировании жизненно-важных органов и систем не представлялось возможным.

Дефектов (недостатков) в оказании медицинской помощи В. врачом-терапевтом в 12-56 час. **.**.****, имеющих прямую причинно-следственную связь с неблагоприятным исходом, не установлено, поэтому вред здоровью не причинен (при отсутствии причинной (прямой) связи дефекта/недостатка оказания медицинской помощи с наступившим неблагоприятным исходом степень тяжести вреда, причиненного здоровью человека действием (бездействием) медицинского работника, не устанавливается. 

**. ** установлен правильно. Не диагностирован повторный **, что можно объяснить отсутствием типичного для ** ангинозного статуса. Была ли клиника ** и необходимость в неотложной терапии на приеме у терапевта **.**.**** в 17-15 час., достоверно оценить не представляется возможным, так как участковым терапевтом не был проведен осмотр пациентки перед направлением на ЭКГ. Назначение ЭКГ по CITO абсолютно обосновано. В кабинет неотложной помощи В. поступила **.**.**** в 18-00 час. уже в терминальном состоянии с клиникой развернутого **, как осложнение **. Врачом терапевтом состояние пациентки расценено верно, диагностирован **, лечебные мероприятия - внутривенное введение **; при наступлении клинической смерти - проведение легочно-сердечной реанимации, вызов бригады СМП соответствовали стандартам оказания медицинской помощи. Не диагностирован повторный **, что связано с отсутствием типичной клинической симптоматики **, неспецифическими ЭКГ изменениями, возможно наличием **; в связи с резким ухудшением состояния пациентки и необходимостью оказания ей экстренной помощи.

Работниками КДЦ № 1 СКБ ФГКУ СибФНКЦ ФМБА России нарушено «Положение об организации оказания первичной медико-санитарной помощи взрослому населению, утвержденные приказом МЗиСР РФ от 15.05.2012 № 543н (в ред. Приказа Минздрава России от 30.09.2015 № 361н, от 30.09.2015 № 683н) «Об утверждении Положения об организации первичной медико-санитарной помощи взрослому населению» в части мероприятий по диагностике:

- врачом кабинета неотложной помощи при наличии результатов ФГ обследования от **.**.****, данных объективного статуса не дана оценка тяжести состояния больной. Не приняты меры для уточнения диагноза и своевременного лечения, пациентка не направлена для оказания специализированной медицинской помощи, предусмотренной порядком оказания медицинской помощи или на прием к специалисту врачу кардиологу, однако, действия врача могут быть объяснены исполнением того же приказа, а именно: пациентка направлена к участковому врачу с целью коррекции лечения и плана диспансерного наблюдения при наличии хронического заболевания сердечнососудистой системы;

- в нарушение правил организации деятельности поликлиники при наличии показаний (в анамнезе ИБС, перенесенный в 2013 г. **) пациентке в целях своевременного выявления, предупреждения осложнений, обострений заболеваний не проводилось диспансерное наблюдение; однако, следует отметить, что пациентка в указанный период сама не обращалась за медицинской помощью и не проходила диспансерное наблюдение;

- нарушен п. 5 приложения № 1 Порядка оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю «терапия», утвержденного приказом Минздрава России от 15.11.2012 № 923н, в части непроведения врачом терапевтом необходимых диагностических мероприятий: полный физикальный осмотр; пациентка направлена для регистрации ЭКГ без учета тяжести состояния ее здоровья.

**.**.**** в 12-56 час. с учетом результатов рентгенологического исследования, перенесенного **, врач должен был организовать консультацию врача кардиолога, настоятельно рекомендовать дообследование с целью решения вопроса о наличии или отсутствии показаний для госпитализации пациентки в стационар во время данного обращения, т.к. появились признаки **.

Учитывая отказ В. от регулярного приема терапии для снижения риска повторных **, терапии по компенсации **, регулярных диспансерных осмотров и обследований - на момент обращения В. в поликлинику **.**.****, даже при условии госпитализации в стационар, риск госпитальной смерти составил бы как минимум 10-20%, а максимальный риск смерти рассчитать невозможно из-за отсутствия данных лабораторных и инструментальных исследований на момент обращения и предшествующий период с 2013 года по 2018 год. При судебно-химичеком исследовании обнаружен **, что не исключает употребление пациенткой алкогольсодержащих напитков накануне обращения за медицинской помощью **.**.****. Общеизвестно, что алкоголь является фактором, способствующим обострению **.

Экспертное заключение Краевого государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Красноярское краевое бюро судебно-медицинской экспертизы» суд считает относимым, допустимым и обоснованным, поскольку оно добыто надлежащим процессуальным образом, оснований сомневаться в компетентности экспертов не имеется. Кроме того, данное экспертное заключение содержит подробное описание проведенного исследования, выводы экспертов мотивированы, эксперты обладают специальными познаниями. Заключение отвечает требованиям п. 2 ст. 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, является полным, объективным, не имеющим противоречий. Эксперты Краевого государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Красноярское краевое бюро судебно-медицинской экспертизы» при проведении экспертизы были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, предусмотренной ст. 307 Уголовного кодекса Российской Федерации, эксперты обладают специальными познаниями, имеют достаточный стаж экспертной работы, личной заинтересованности экспертов в исходе дела не установлено, что свидетельствует об отсутствии оснований не доверять выводам экспертов. 

С учетом изложенных обстоятельств и доказательств в их совокупности, положений закона, суд приходит к выводу о том, что в ходе судебного разбирательства нашел подтверждение тот факт, что работниками ответчика ФГКУ СибФНКЦ ФМБА России были допущены недостатки при оказании медицинской помощи В. При этом ответчиком не представлено относимых, допустимых, достаточных доказательств, с достоверностью подтверждающих отсутствие его вины в оказании медицинской помощи В., с указанными в заключении экспертизы недостатками. При этом, недостатки, допущенные сотрудниками ФГКУ СибФНКЦ ФМБА России при оказании медицинской помощи В., не состоят в прямой причинно-следственной связи со смертью последней, в связи с чем, суд приходит к выводу о наличии оснований для частичного удовлетворения исковых требований ФИО1 о взыскании в ее пользу компенсации морального вреда. 

Определяя размер компенсации морального вреда, причиненного истцу ФИО1 - дочери В., суд принимает во внимание возраст погибшей, длительность совместного проживания истца с матерью, теплые, близкие, семейные взаимоотношения между ними, изменение привычного образа жизни истца в связи с претерпеванием нравственных страданий в связи со смертью матери, а также то обстоятельство, что истец, потеряв близкого для нее человека, лишилась ее поддержки и общения. 

Так, допрошенная в судебном заседании свидетель П. показала, что с истцом знакома 10 лет, находятся в дружеских отношениях. Истец проживала совместно со своими родителями. ФИО1 тяжело переживала смерть матери, поскольку они были очень близки, она замыкалась в себе, часто плакала. Поменяла место работы. Свидетель предлагала ФИО1 помощь психолога, но она отказывалась.

Свидетель Х., допрошенная в судебном заседании, показала, что с ФИО1 знакома с детства, учились вместе в школе, подруги. Истец проживала вместе с мужем, сыном и родителями в одной квартире. У ФИО1 болела мама, которую долго уговаривали полечиться. Истец повезла маму в больницу, после чего позвонила ей (свидетелю), сообщила о смерти матери. После смерти В. у истца было тяжелое состояние, она плакала по ночам, приходилось давать ей успокаивающие таблетки, ни с кем не хотела разговаривать. За медицинской помощью ФИО1 не обращалась, боялась госпитализации, поскольку у истца ребенок-**, за которым некому будет позаботиться. 

Не доверять показаниям допрошенных свидетелей П., Х. у суда нет оснований, так как их показания являются последовательными, непротиворечивыми, согласуются с иными доказательствами, исследованными в судебном заседании, свидетели были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний. 

При этом судом учитываются иные, заслуживающие внимания обстоятельства – поведение самой В., отказ от регулярного приема терапии для снижения риска повторных **, терапии по компенсации **, регулярных диспансерных осмотров и обследований, нарушение рекомендаций врача, назначившего прием на 19.04.2018, на который В. не явилась, принимается во внимание тот факт, что истец также не настаивала на своевременной явке В. на прием врачу.

С учетом изложенных обстоятельств и доказательств в их совокупности, в том числе, степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями истца, характер причиненных истцу нравственных страданий, который оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, учитывая степень вины ответчика, исходя из принципа разумности и справедливости, суд считает необходимым взыскать с ответчика в пользу истца компенсацию морального вреда в размере 30000 руб.

Суд считает несостоятельным довод представителя истца ФИО1 – ФИО2 о том, что если бы врач принял решение о госпитализации В. в стационар, усмотрев основания, как следует из выводов экспертизы, возможность сохранить жизнь пациентке составила 80-90%, поскольку это не соответствует выводу эксперта, содержащегося в заключении № **, где указано, что даже при условии госпитализации в стационар, риск госпитальной смерти составил бы как минимум 10-20%, а максимальный риск смерти рассчитать невозможно из-за отсутствия данных лабораторных и инструментальных исследований на момент обращения и предшествующий период с 2013 года по 2018 год.

Согласно ч. 1 ст. 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации государственная пошлина, от уплаты которой истец был освобожден, взыскивается с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, пропорционально удовлетворенной части исковых требований. 

Поскольку истец при подаче искового заявления был освобожден от уплаты государственной пошлины, а из разъяснений, содержащихся в п. 20 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.01.2016 № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела», следует, что при рассмотрении иска о компенсации морального вреда положения процессуального законодательства о пропорциональном возмещении (распределении) судебных издержек (статьи 98, 102, 103 ГПК РФ) не подлежат применению, суд считает необходимым взыскать с ответчика в доход бюджета муниципального образования «Городской округ ЗАТО Северск Томской области» государственную пошлину в размере 300 руб.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 194 - 199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

решил:

исковые требования ФИО1 к Федеральному государственному бюджетному учреждению «Сибирский федеральный научно-клинический центр» Федерального медико-биологического агентства удовлетворить частично.

Взыскать с Федерального государственного бюджетного учреждения «Сибирский федеральный научно-клинический центр» Федерального медико-биологического агентства в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 30000 (Тридцать тысяч) руб.

В остальной части в удовлетворении исковых требований отказать.

Взыскать с Федерального государственного бюджетного учреждения «Сибирский федеральный научно-клинический центр Федерального медико-биологического агентства» в бюджет муниципального образования «Городской округ ЗАТО Северск Томской области» государственную пошлину в размере 300 (Триста) руб. 

Решение может быть обжаловано в Томский областной суд в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме через Северский городской суд Томской области. 

Председательствующий И.Н. Кокаревич

УИД 70RS0009-01-2019-003288-84