ПРИГОВОР

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

2 мая 2017 года г.Южно-Сахалинск

Южно-Сахалинский гарнизонный военный суд в составе председательствующего Щербакова И.Н, при секретаре Романенко О.В., с участием государственного обвинителя – заместителя военного прокурора 318 военной прокуратуры Южно-Сахалинского гарнизона 

<

звание> ФИО1, подсудимого ФИО2, защитника – адвоката Братенькова И.И., предъявившего удостоверение № и ордер №, рассмотрев в открытом судебном заседании материалы уголовного дела в отношении военнослужащего войсковой части *** 

<

звание> 

ФИО2, 

<

данные изъяты>, 

обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст.160 УК РФ,

У С Т А Н О В И Л:

ФИО2 с 15 декабря 2014 года являлся заместителем командира 

<

данные изъяты> войсковой части ***, дислоцированной в 

<

данные изъяты>.

В соответствии с положениями статей 33, 104, 105 Устава внутренней службы ВС РФ, статей 62 и 242 Руководства по ведению войскового (корабельного) хозяйства, утверждённого приказом Министра обороны РФ №333 от 3 июня 2014 года, ФИО3, помимо прочего, был обязан организовывать хранение, сбережение и освежение запасов материальных ценностей, вести их учет.

В связи с отсутствием в войсковой части *** штатной должности «

<

данные изъяты>» ФИО3 в силу занимаемой должности и распоряжения командира воинской части *** лично осуществлял получение на основании оформляемых командиром этой воинской части доверенностей и чековых требований в войсковой части ***** горючего и смазочных материалов (ГСМ), их хранение, выдачу в подразделения, контролировал их расход, а также списывал вверенное ему ГСМ, т.е. постоянно выполнял организационно-распорядительные и административно-хозяйственные функции, и являлся должностным лицом Вооруженных Сил РФ.

В один из дней октября 2016 года ФИО3, с корыстной целью, на территории войсковой части *** договорился с заместителем командира этой воинской части по вооружению Я. (вынесенным в порядке, предусмотренном гл.40.1 УПК РФ и вступившим в законную силу приговором Южно-Сахалинского гарнизонного военного суда от ДД.ММ.ГГГГ Я. осужден за совершение преступления, предусмотренного ч.5 ст.33, ч.3 ст.160 УК РФ) об оказании ему, ФИО3, помощи в продаже вверенного ему дизельного топлива (далее ДТ). При этом Я. должен был заниматься поиском покупателей ДТ и его продажей.

Реализуя задуманное Я. через неосведомленного о его преступных намерениях Л. подыскал покупателя ДТ и сообщил об этом ФИО3, а тот, в первой половине дня 20 октября 2016 года, используя свое должностное положение, без законных оснований и документального оформления отдал указание подчиненным ему военнослужащим выдать Я. вверенное ему ДТ «зимнее» в количестве 400 л. По указанию Я. Л. в тот же день получил в парке боевых и транспортных машин войсковой части *** (далее парк) это топливо в две металлические бочки, вывез его на служебном автомобиле на территорию ООО 

<

данные изъяты> по адресу: 

<

адрес>, и продал его представителю этого общества за 12000 руб., а вырученные от продажи деньги отдал Я., который часть из них передал ФИО3. 

Продолжая действовать с единым умыслом и той же целью, в первой половине дня 29 октября 2016 года ФИО3, используя свое указанное должностное положение, без законных оснований и документального оформления отдал указание подчиненным ему военнослужащим выдать Я. вверенное ему ДТ «зимнее» в количестве 1000 л., который, через неосведомленного о его преступных намерениях Л., подыскал на него покупателя. По указанию Я. Л. в тот же день, там же получил это количество ДТ «зимнее» в пластиковую емкость, и вывез его на служебном автомобиле на территорию ООО 

<

данные изъяты> и продал его представителю этого общества за 30000 руб.

Указанными действиями ФИО3 причинил ущерба Минобороны России на сумму 46 629,40 руб. В ходе расследования уголовного дела похищенное ФИО4 «зимнее» в количестве 1318 л было возвращено в войсковую часть 51823.

Подсудимый ФИО3 свою вину в растрате вверенного ему ДТ с использованием служебного положения не признал. Он показал, что в связи с отсутствием в войсковой части *** штатной должности 

<

данные изъяты> он получал, хранил, выдавал и списывал ГСМ. ДТ хранилось в парке в прицепах-цистернах емкостях топливозаправщиков взвода материального обеспечения (ВМО), командиром которого являлся Ф. и который по его указанию заправлял технику части. При этом документально передачу ДТ Ф., доверяя ему, он не формлял. С Я. о продаже ДТ он не договаривался, команд Ф. на выдачу ему 20 и 29 октября 2016 года этого топлива не давал и почему они его оговаривают, не знает. Он подозревает, что таким образом Я. и Ф. желают скрыть причастность последнего к продаже ДТ. 

Виновность подсудимого подтверждается следующими доказательствами.

Я. показал, что примерно 17 октября 2016 года в казарме войсковой части *** он обсуждал с ФИО3 тему возврата затраченных личных средств на нужды части, в ходе чего последний предложил предоставить ему для продажи ДТ воинской части, а вырученные от этого деньги разделить между собой. Они договорились продать 400 л ДТ. В первой половине 20 октября 2016 года Л., которого он не осведомил о незаконности своих действий, по его просьбе нашел покупателя на это ДТ по цене 30 руб. за 1 л, о чем он сообщил ФИО3. Последний дал команду Ф. на выдачу ему 400 л. ДТ, которое Л. по его указанию заправил в две металлические бочки и вывез на служебном автомобиле из части. В обеденное время Л. отдал ему за проданное топливо 12000 руб., 2 тысячи из которых он забрал себе, а остальные передал ФИО3.

Далее Я. показал, что продолжил тратить свои деньги на обустройство парка. С целью их возврата прежним способом вечером 27 октября 2016 года, там же, он договорился с ФИО3 о продаже ДТ. Утром 29 октября 2016 года в парке войсковой части *** ФИО3 распорядился Ф. выдать ему 1000 л ДТ, а он договорился с Л. о его продаже по прежней цене. Для этого он предоставил Л. дежурный служебный автомобиль, на котором тот должен был привезти емкость покупателя для заправки 1000 л. ДТ и вывезти его на продажу. Около 13 часов того же дня Л. по телефону ему сообщил, что вывез топливо на продажу. Поскольку после этого последний на звонки не отвечал, а дежурный автомобиль в часть не вернулся, он с ФИО3 выехали в 

<

данные изъяты> и обнаружили, что Л. и автомобиль задержаны военными следователями.

Я. также показал, что по договоренности с ФИО3 с продажи 1000 л ДТ он забирал себе 5000 руб. в счет зачета личного денежного долга подсудимого перед ним. О том, что для возмещения затраченных на нужды воинской части личных денег ФИО3 дал ему для продажи 20 и 29 октября 2016 года соответственно 400 и 1000л ДТ Я. указал в своей явке с повинной 

<

данные изъяты> и очных ставках с ФИО3 

<

данные изъяты>.

О последовательности показаний Я. также свидетельствуют его показания на предварительном следствии в качестве подозреваемого и обвиняемого.

На данный вывод не влияют оглашенные показания Я. и написанное им чистосердечное признание от 29 октября 2016 года, поскольку он их давал в статусе свидетеля. В связи с этим суд находит обоснованным пояснение Я. о его желании в то время скрыть факт хищения ДТ 20 октября 2016 года, и причастность ФИО3 к этому, поскольку это явно увеличивало степень и характер общественной опасности содеянного им. 

Свидетель Ф. показал, что получаемое ФИО4 хранилось в топливозаправщиках ВМО, но он его по документам не принимал, и выдавал только по указанию ФИО3. Выдачу ДТ он отмечал в предъявляемых водителями путевых листах и фиксировал это в неучтенной книге, которую затем отдавал ФИО3. 

Около 12 часов 20 октября 2016 года ФИО3 дал ему указание выдать 400 л. ДТ Я.. Он распорядился подчиненному И. залил это количество топлива в две металлические бочки, поставить их в кузов предоставленного Я. дежурного автомобиля и ждать его указаний, а сам убыл из парка. Вечером И. ему сообщил, что по указанию Я. он вывез с Л. эти бочки с ДТ в 

<

данные изъяты>. Заподозрив неладное, он по этому поводу перезвонил ФИО3, но тот заверил его в законности совершенных действий. 

Далее Ф. показал, что накануне 29 октября 2016 года ФИО3 распорядился о выдаче Я. в этот день 800 л ДТ. Утром 29 октября 2016 года в парке боевых машин он присутствовал при разговоре Я. с ФИО3, после чего последний отдал ему указание выдать Я. 1000 л ДТ. Поскольку он, Ф., уходил из парка, то передал свою печать № И., и распорядился, что бы тот выдал Я. 1000 л ДТ и опечатал после этого топливозаправщик.

Ф. также указал, что в обоих случаях Я. выдавалось завезённое в октябре 2016 года ДТ «зимнее».

Данные показания свидетеля Ф. последовательные на всем протяжении производства по делу, как это видно из протокола очной ставки его с Бакалдинным. При этом неточности в датах отдачи ФИО3 распоряжений по выдаче ДТ Я. Ф. объяснил тем, что был взволнован в разговоре с начальником, что суд признает объективной причиной, а само это противоречие несущественным и не влияющим на достоверность его показаний, которые, помимо прочего, согласуются с иными доказательствами по делу.

Показания Ф. о том, что выдачей ДТ распоряжался ФИО3 подтверждаются показаниями свидетеля С. о том, что утром одного из дней конца октября 2016 года в парке он слышал, как ФИО3 отдавал указание Ф. выдать Я. ДТ. 

Свидетель И. показал, что в октябре 2016 года под руководством Ф. он занимался заправкой техники войсковой части *** топливом. Перед этим ФИО3 по телефону говорил Ф. кому, какое и в каком количестве следует выдать топливо, а затем приходили военнослужащие с путевыми листами и он по указанию Ф. отпускал им топливо. Утром 20 октября 2016 года по распоряжению Ф. он поставил 2 металлические бочки в кузов военного автомобиля и залил в них 400 л. ДТ из топливозаправщика ВМО и стал ждать распоряжений Я.. Около 13 часов 30 минут Л., сославшись на Я., распорядился везти ДТ в 

<

данные изъяты>. Там они передали эти бочки сотрудникам неизвестного ему предприятия, а у Л. после этого он видел в руках деньги.

29 октября 2016 года он по указанию Ф. из того же источника заправил в пластиковый бак, который находился в кузове военного автомобиля, 1000 л ДТ. 

О выдаче ДТ в обоих случаях он сделал соответствующие записи в своей записной книжке. 

Эти показания И. согласуются с установленными протоколом осмотра этой записной книжки данными, согласно которым в ней имеются записи о выдаче Я. 20 и 29 октября 2016 года 400 и 1000 л. 

<

данные изъяты>.

Свидетель Л. показал, что по просьбе Я. он дважды, 20 и 29 октября 2016 года продавал предоставляемое тем ДТ в объеме соответственно 400 и 1000 л по цене 30 руб. за 1 л. По указанию Я. это топливо ему заполняли из топливозаправщика в парке войсковой части ***: в первом случае в две металлические бочки; а потом в пластиковый бак, который он предварительно брал в ООО 

<

данные изъяты>. Эти емкости он в обоих случаях вывозил на предоставляемом ему Я. дежурном служебном автомобиле в указанное общество, где продавал. О продаже ДТ он договаривался со своим знакомым М. Полученные за продажу 400 л ДТ 12000 руб. он передал Я., а полученные от продажи 1000 л ДТ 30 000 руб. он ему отдать не успел, т.к. по пути в часть его задержал сотрудник ФСБ РФ.

Из протокола осмотра парка боевых машин войсковой части *** от 29 октября 2016 года с помощью Л. установлен топливозаправщик, из которого военнослужащие ВМО заправили проданное им в этот день ДТ в количестве 1000л 

<

данные изъяты>.

Свидетель Д. оперативный сотрудник ФСБ РФ, показал, что при проверке анонимного сообщения о незаконной продаже топлива военнослужащими он около 14 часов 29 октября 2016 года в 

<

данные изъяты> задержал выехавший с территории ООО 

<

данные изъяты> автомобиль УРАЛ с военными номерами, в котором находились военнослужащие войсковой части *** А. и Л.. Последний сообщил ему, что по указанию Я. вывез из этой части 1000 л ДТ в ООО 

<

данные изъяты>, где продал его за 30 000 руб., и предъявил ему эти деньги. Покупку ДТ в этом количестве у Л. подтвердил и опрошенный им генеральный директор ООО 

<

данные изъяты> Р., и он сообщил об этом в 

<

данные изъяты> военный следственный отдел.

Свидетель М. показал, что в первой половине дня 20 октября 2016 года по телефону договорился с Л. о продаже тем директору ООО 

<

данные изъяты> Р. 400 л ДТ по цене 30 руб. за 1 л. Утром 29 октября 2016 года на тех же условиях, предварительно получив согласие Р., он принял предложение Л. купить для этого общества 1000 л ДТ. Для этого Л. забрал с ООО 

<

данные изъяты> пустой пластиковый бак. Около 13 часов 29 октября 2016 года Л. на военном автомобиле привез этот бак полностью заполненный ДТ, который выгрузили, а он отдал Л. взятые им у Р. 30000 руб. После этого он организовал перекачку привезенного ДТ в резервуар общества, но перелили только 481 л топлива т.к. прибывший сотрудник ФСБ РФ прервал этот процесс.

Свидетель Р. дал показания, аналогичные показаниям свидетеля М., в части ему известной.

Согласно протоколу осмотра от 29 октября 2016 года ООО 

<

данные изъяты> находится по адресу: 

<

адрес>. На территории этого общества обнаружена пластиковая емкость, частично заполненная жидкостью, похожей на ДТ, к которой подключено устройство со шлангами и счетчиком с показателем «0487» л. За выездными воротами общества обнаружен автомобиль марки «Урал» с военным номером №. Участвующие в этом следственном мероприятии Р., М. и Л. по происходящим в этот день событиям дали пояснения, соответствующие изложенным в приговоре показаниям каждого из них. При этом у Л. были изъяты 30000 руб. 

Из протоколов осмотра от 16 ноября 2016 года следует, что с резервуаров изъяты образцы содержащейся в них жидкости: в который 29 октября 2016 года на территории ООО 

<

данные изъяты> было слито привезенное Л. ДТ 

<

данные изъяты>; с привезенного им в этот день пластикового бака, в котором находилось 524 л жидкости 

<

данные изъяты>. 

По заключению эксперта от 19 декабря 2016 года 

<

данные изъяты> эти образцы являются ДТ «зимним», имеют одинаковые качественные, но не столь значительны, однако статистически значимы различные количественные углеродные составы. Научно решить вопрос об общем либо различном источнике происхождения установленного ДТ не представляется возможным. 

Поскольку в резервуаре с территории ООО 

<

данные изъяты> обнаружено значительно большее количество ДТ (794 л), чем в него было слито из емкости проданного Л. ДТ (487л.), то данное заключение эксперта не опровергает показание свидетеля М. о перекачке купленного у Л. ДТ в указанный резервуар, и более того, согласуется с ним об одинаковом качественном углеродном составе ДТ в обоих резервуарах.

Свидетель П1, командир войсковой части ***, показал, что в связи с отсутствием штатной должность начальника службы ГСМ и начальника склада ГСМ, вопросами получения, хранения, выдачи и учета ГСМ по его указанию и в силу занимаемой должности занимался ФИО3. 

Свидетель П2, начальник штаба войсковой части ***, дал аналогичные показания, как и свидетель П1. Он также сообщил, что устанавливал отсутствие учетной документации по ГСМ. ФИО3 по этому поводу ему заявил, что это направление его деятельности, и он сам знает, как ему поступать.

Свидетель Б. показала, что с ноября 2016 года занимается учетной документацией по ГСМ войсковой части ***, а до этого такие документы в части отсутствовали. При этом ДТ числилось на ФИО3 а его выдачу осуществлял подчиненный ему Ф..

Свидетель Н., начальник службы ГСМ войсковой части ***** показал, что эта часть является довольствующим складом ГСМ для войсковой части ***. Для этой части ГСМ получал ФИО3 лично.

Согласно справки войсковой части ***** от ДД.ММ.ГГГГ с января по октябрь 2016 года в войсковую часть *** выдано ДТ в количестве 72 419 кг., в том числе по накладным:№ и № от ДД.ММ.ГГГГ выдано 7 706 и 7 265 кг. ДТ «зимнее» 

<

данные изъяты>. Эти данные согласуются с данными бухгалтерского учета этого топлива, как это следует из справки ФКУ «УФО МО РФ по Сахалинской области» от ДД.ММ.ГГГГ ДД.ММ.ГГГГ).

Протоколом осмотра от ДД.ММ.ГГГГ 

<

данные изъяты> установлено наличие в первичных учетных документах наличие доверенности № от ДД.ММ.ГГГГ на получение ДТ Бакалдиным для войсковой части *** из войсковой части *****. В ФКУ «УФО МО РФ по Сахалинской области» также установлены накладные № и № от ДД.ММ.ГГГГ, по которым на основании доверенности № ФИО3 получил 7 265 и 7 706 килограмм ДТ «зимнего».

Из акта ревизии войсковой части *** от ДД.ММ.ГГГГ следует, что в подразделениях и на складе ГСМ ВМО, за который отвечает ФИО3, выявлена недостача 15 623 кг ДТ. После проверки войсковой части *** по службе ГСМ в сентябре 2016 года специалистами УФО МО РФ по Сахалинской области ДТ на склад поступало по накладным № и № от ДД.ММ.ГГГГ.

Согласно справке ФКУ "УФО МО РФ по Сахалинской области" от ДД.ММ.ГГГГ стоимость ДТ «зимнее» на момент хищения составила: 400 л - 13695,00 руб.; 1000 л - 32934,40 руб. Следовательно, стоимость 1400 л ДТ по состоянию на 20 и 29 октября 2017 года составляла 46629,4 руб.

Оценив приведенные доказательства суд, учитывая вышеизложенное, признает достоверными показания осужденного Я. и свидетеля Ф., поскольку они последовательны и согласуются с приведенными доказательствами, и ложит их в основу приговора. 

Таким образом, приведенные доказательства указывают на то, что ФИО3, предложив Я. оказать ему помощь в растрате ДТ, инициировал хищение вверенного ему ДТ. На корыстный мотив совершения данного преступления ФИО3 указывает то обстоятельство, что он истратил вверенное ему ДТ против воли его собственника, а вырученными от его продажи деньгами распоряжался по своему усмотрению, в том числе погашал личный денежный долг Я., как это следует из показаний последнего и свидетеля Ф.. 

Факт прохождения ФИО3 военной службы по контракту в должности «

<

данные изъяты>» подтверждается записями в его послужном списке и выпиской из приказа командира 

<

данные изъяты> № от ДД.ММ.ГГГГ. 

Исходя из этого и положений статей 34 и 104 Устава внутренней службы Вооруженных Сил РФ, утвержденного Указом Президента РФ от 10 ноября 2007 года №1495, ФИО3 являлся для всего личного состава войсковой части *** прямым начальником, и в силу своего должностного положения постоянно исполнял организационно-распорядительные и административно-хозяйственные функции в Вооруженных Силах РФ, т.е. являлся должностным лицом.

Поскольку ФИО3 с целью растраты вверенного ему ДТ распорядился подчиненному ему Ф. при отсутствии законных оснований в нарушении установленного порядка выдать Я. ДТ, то суд считает, что при совершении этих незаконных действий подсудимый использовал свое служебное положение.

На основании изложенного, суд считает установленным: 

- поскольку в обнаруженном в ООО 

<

данные изъяты> пластиковом контейнере находилось 524 л ДТ, а по показаниям счетчика из этой емкости было выкачено 487 л, то 29 октября 2016 года Л. по указанию Я. вывез и продал, исходя из положение ст.252 УПК РФ и предъявленного обвинения, 1000 л принадлежащего войсковой части *** ДТ;

- 20 октября 2016 года Л. по указанию Я. вывез из войсковой части *** ДТ в объеме 400 л, поскольку это полностью согласуется с показаниями свидетелей Ф., Я., И., М. и Р. и объективно подтверждается записями в приведенной записной книге о выдаче в этот день Я. ДТ в этом объеме;

- в обоих случаях Л. вывозил ДТ «зимнее» выданное из топливозаправщиков ВМО по указанию ФИО3, который нес за него материальную ответственность; 

- всего ФИО3 20 и 29 октября 2016 года с использованием своего служебного положения при пособничестве Я. и предварительной договоренности с ним похитил вверенного ему 1400 л ДТ «зимнее» стоимостью 46629,4 руб.

Оценивая заявление ФИО3 о его оговоре Я. и Ф. и своей непричастности к хищению 20 и 29 октября 2016 года ДТ, суд признает его недостоверным, поскольку оно объективно ничем не подтверждено и противоречит установленным обстоятельствам. Также суд учитывает, что ФИО3 не смог привести мотивы его оговора Я. и Ф.. Более того, тот факт, что последнему подсудимый длительное временя без документальной передачи доверял хранить и выдавать числящиеся за ним ГСМ, очевидно указывает на наличие между ними доверительных отношений.

Также суд находит несостоятельным предположение ФИО3 о желании Я. скрыть факт хищения ДТ Ф.. При этом суд исходит из того, что Ф. ДТ вверено не было, он признаками должностного лица не обладает, а поэтому Я. выгодней было указать, что топливо похищал Ф., т.к. это явно бы облегчало его ответственность. Вместе с тем, Я., имея достаточно времени для обдумывания своих действий, в присутствии защитника сознался в совершении более тяжкого преступления, что, учитывая отсутствие оснований для оговора ФИО5, однозначно указывает на достоверность показаний последнего. 

Таким образом, действия подсудимого, который действуя с единым умыслом, используя свое должностное положение в корыстных целях, с помощью пособничества Я. 20 и 29 октября 2016 года продал вверенное ему ДТ «зимнее» в общем объеме 1400 л стоимостью 46629,4 руб., суд расценивает как растрата, то есть хищение чужого имущества, вверенного виновному, с использованием своего служебного положения, и квалифицирует по ч.3 ст.160 УК РФ.

При назначении ФИО3 наказания суд учитывает, что в последнее время перед совершением преступления он характеризовался отрицательно, как это следует из показаний его командира П1. Вместе с тем, из показаний этого свидетеля также следует, что до этого, на стадии формирования и становления войсковой части *** ФИО3 затратил много своих сил и личного времени на ее обустройство и обеспечение всеми положенными видами довольствия, о чем объективно свидетельствуют и многочисленные поощрения ФИО3. 

Также суд принимает во внимание, что подсудимый ранее ни в чем предосудительном замечен не был, а похищенное им ДТ почти в полном объеме (1318 л) возвращено в войсковую част ***, и что деньги от продажи топлива ФИО3 частично передавал на обустройство этой воинской части.

В качестве обстоятельства, смягчающего наказание ФИО3, суд, в соответствии с п.«г» ч.1 ст.61 УК РФ учитывает наличие на его иждивении малолетнего ребенка.

При этом суд не усматривает в действиях ФИО3 отягчающего его вину обстоятельства - совершение преступление в составе группы лиц по предварительному сговору, как это указано в его обвинительном заключении, поскольку Я., исходя из положения ч.2 ст.35 УК РФ, признаками специального субъекта растраты вверенного ФИО4 не обладал, а поэтому не мог являться исполнителем объективной стороны растраты ФИО3 топлива. Помимо этого, согласно обвинительному заключению и вступившему в законную силу приговору Южно-Сахалинского гарнизонного военного суда от ДД.ММ.ГГГГ Я. признан пособником ФИО3 при хищении тем ДТ.

Учитывая данные, характеризующие личность ФИО3, фактические обстоятельства совершенного им преступления, степень и характер общественной опасности содеянного им, суд находит суд считает возможным назначить ему наказание в виде штрафа. При определении размера этого наказания суд исходит из приведенных данных о личности подсудимого, обстоятельств содеянного им, имущественного положения его семьи, а поэтому считает необходимым назначить его в размере, близком к максимальному, который предусмотрен санкцией ч.3 ст.160 УК РФ.

С учетом фактических обстоятельств дела суд не находит оснований для изменения категории совершенного подсудимым преступления, на менее тяжкую, в соответствии с ч.6 ст.15 УК РФ.

В целях обеспечения исполнения приговора избранную ФИО3 меру пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении следует оставить без изменения.

В соответствии со ст.81 УПК РФ, после вступления приговора в законную силу вещественные доказательства:

- блокнот и раздаточную ведомость 

<

данные изъяты>, наряд на использование машин №, путевой лист и три CD-диска, следует хранить при уголовном деле; 

- пластиковую емкость и билеты банка России на общую сумму 30 000 руб., перечисленные в 

<

данные изъяты>, следует вернуть законному владельцу этого имущества ООО 

<

данные изъяты>, поскольку оснований для их конфискации, предусмотренных ст.104.1 УК РФ, не имеется; 

- 1318 л ДТ и все книги, изъятые в войсковой части *** и перечисленные в 

<

данные изъяты>, возвратить в эту воинскую часть;

- книгу выхода и возвращения машин войсковой части ***** возвратить в эту воинскую часть; 

- мобильные телефоны марки 

<

данные изъяты> и 

<

данные изъяты> вернуть их законным владельцам соответственно Л. и А.;

- дело № – возвратить в ФКУ «УФО МО РФ» по Сахалинской области.

На основании изложенного и руководствуясь ст.307, 308 и 309 УПК РФ, суд

П Р И Г О В О Р И Л :

Признать ФИО2 виновным в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст.160 УК РФ, и назначить ему наказание в виде штрафа в размере 450000 (четыреста пятьдесят тысяч) рублей.

Меру пресечения ФИО2 в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении до вступления приговора в законную силу оставить без изменения.

После вступления приговора в законную силу вещественные доказательства:

- блокнот и раздаточную ведомость, наряд на использование машин №, путевой лист и три CD-диска, хранить при уголовном деле; 

- пластиковую емкость и билеты банка России на общую сумму 30 000 руб., перечисленные в 

<

данные изъяты>, вернуть в ООО 

<

данные изъяты>;

- 1318 литров дизельного топлива, все книги, перечисленные в 

<

данные изъяты> – возвратить в войсковую часть ***;

- книгу выхода и возвращения машин войсковой части ***** возвратить в эту воинскую часть; 

- мобильные телефоны марки 

<

данные изъяты> и 

<

данные изъяты> вернуть соответственно Л. и А.;

- дело № – возвратить в ФКУ «УФО МО РФ» по Сахалинской области.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Дальневосточного окружного военного суда через Южно-Сахалинский гарнизонный военный суд в течение 10 суток со дня провозглашения. В случае направления уголовного дела в судебную коллегию по уголовным делам Дальневосточного окружного военного суда для рассмотрения в апелляционном порядке осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в заседании суда апелляционной инстанции, поручить осуществление своей защиты избранному им защитнику, отказаться от защитника либо ходатайствовать перед судом апелляционной инстанции о назначении ему защитника.

Председательствующий: И.Н. Щербаков