№ 2-125/2017

Р Е Ш Е Н И Е

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

25 мая 2017 года пос. Ровеньки

Ровеньский районный суд Белгородской области в составе:

председательствующего судьи Горбачевой И.М.,

при секретаре Конопля Ю.А.,

с участием представителя истца ФИО13 (по доверенности от 

<

дата>.), ответчика ФИО14, его представителя Зубкова И.А. (по ордеру от 

<

дата> №), 

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску Областного государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Ровеньская центральная районная больница» к ФИО14 о возмещении материального ущерба, взыскании судебных расходов,

установил:

С 

<

дата> по 

<

дата> ФИО14 состоял в трудовых отношениях с ОГБУЗ «Ровеньская ЦРБ». 

В период работы в должности врача-педиатра участкового Харьковской участковой больницы Ровеньского района по накладной (требованию) от 

<

дата> ответчик принял медицинское оборудование, в том числе компьютерный спирометр стоимостью 50500 рублей.

В ходе инвентаризации, проведенной 

<

дата> при увольнении ФИО14, работодателем выявлена недостача указанного прибора.

ОГБУЗ «Ровеньская ЦРБ» инициировала дело иском, в котором ссылаясь на обязанность ответчика возместить работодателю ущерб в полном объеме ввиду передачи ему прибора по разовому документу, просит взыскать с ФИО14 материальный ущерб в размере 89000 рублей - стоимость утраченного компьютерного спирометра и судебные расходы по оплате госпошлины в сумме 4870 рублей.

В судебном заседании представитель истца ФИО13 заявленные требования поддержала, пояснив, что поскольку должность ответчика не позволяла заключить с ним договор о полной материальной ответственности, материальные ценности, в том числе спирометр, были переданы ему в подотчет на основании разового документа – накладной от 

<

дата>. Полагает, что прибор утрачен по вине ФИО14, поскольку ключи от всех кабинетов Харьковской амбулатории находились у него, спирометр предназначался только для пользования врача, другие сотрудники амбулатории навыками пользования им не обладали, в ходе предыдущих инвентаризаций прибор в наличии имелся, его пропажа была установлена при последней инвентаризации, проведенной с участием ответчика. Пояснила, что фактически в работе ответчиком прибор не использовался, поэтому его оценка произведена специалистом без учета износа.

ФИО14 и его представитель адвокат Зубков И.А. иск не признали, полагая не доказанным факт передачи спирометра ответчику, который фактически его не получал. ФИО14 пояснил, что накладную от 

<

дата> о передаче ему медицинского оборудования, а также последующие акты инвентаризации он не подписывал, хотя не отрицает, что часть имущества перечисленного в накладной, он получал. Указал, что спирометр лично ему не передавался, так как прибор дорогостоящий, и главный врач ЦРБ оставил его на хранение в своем сейфе. Полагает, что его вина в пропаже прибора отсутствует.

Выслушав лиц, участвующих в деле, заслушав показания свидетелей, исследовав обстоятельства дела по представленным доказательствам, суд не находит оснований к удовлетворению иска.

Как установлено судом из трудового договора от 

<

дата>, копии книги приказов по ОГБУЗ «Ровеньская ЦРБ» и трудовой книжки от 

<

дата>., ФИО14 состоял в трудовых отношениях с ОГБУЗ «Ровеньская ЦРБ» с 

<

дата> (л.д. 8-13, 14, 119-122). 

Приказом от 

<

дата> ответчик уволен с работы по собственному желанию (л.д. 38).

Из материалов дела следует, что 

<

дата> в соответствии с муниципальным контрактом № МУЗ «Ровеньская ЦРБ» было закуплено медицинское оборудование на оснащение участка врача общей практики, по которому согласно спецификации было закуплено медицинское оборудование, в том числе, компьютерный спирометр (л.д. 21, 26).

Факт поступления указанного прибора по условиям контракта на склад МУЗ «Ровеньская ЦРБ», подтвержден товарной накладной № от 

<

дата> (л.д. 30).

Из накладной (требования) от 

<

дата>, утвержденной главным врачом больницы, усматривается, что компьютерный спирометр, стоимостью 50500 руб. и другое перечисленное в ней медицинское оборудование в 

<

дата> было отпущено зав. складом ФИО1 и принято врачом ФИО14, который указан материально ответственным лицом (л.д. 31).

Как установлено судом из книги приказов, трудовой книжки, и подтверждено сторонами, на дату составления накладной ответчик работал в должности врача-педиатра участкового Харьковской участковой больницы, на которую был переведен 

<

дата>. Указанную должность ФИО14 занимал по 

<

дата>, после чего был переведен на должность врача общей (семейной) практики Харьковской амбулатории, являющейся тем же структурным подразделением ОГБУЗ «Ровеньская ЦРБ», что и Харьковская участковая больница (л.д. 120)

Истцом в материалы дела представлены инвентаризационные описи (сличительные ведомости) по объектам нефинансовых активов Харьковской амбулатории на 

<

дата> и на 

<

дата>., в которых отражено наличие компьютерного спирометра на момент проведения инвентаризаций. Инвентаризационные описи подписаны членами инвентаризационной комиссии и ответчиком ФИО14 как материально ответственным лицом (л.д. 146-148, 149- 151).

Приказом работодателя от 

<

дата> было назначено проведение инвентаризации в связи с увольнением врача общей (семейной) практики Харьковской амбулатории ФИО14 (л.д. 32).

Согласно инвентаризационной описи от 

<

дата> работодателем была установлена недостача спирометра компьютерного, и по результатам инвентаризации составлен акт о расхождении наличия имущества. В указанных документах также имеются подписи ответчика и членов инвентаризационной комиссии (л.д. 34-36, 33).

Из акта, составленного членами инвентаризационной комиссии ОГБУЗ «Ровеньская ЦРБ» следует, что 

<

дата> ФИО14 отказался дать объяснения о причинах недостачи медицинского аппарата – компьютерного спирометра «

<

данные изъяты>» (л.д. 37).

В связи с обнаружением недостачи приказом главврача ОГБУЗ «Ровеньская ЦРБ» от 

<

дата> № было назначено проведение служебного расследования о причинах недостачи, по результатам которого 

<

дата> составлен акт, из которого следует, что по вине ФИО14 причинен ущерб работодателю (л.д. 40, 41).

Оценка рыночной стоимости утраченного имущества произведена истцом на основании отчета № от 

<

дата>., согласно которому рыночная стоимость спирометра компьютерного «

<

данные изъяты>» составляет 89000 рублей (л.д. 45-82).

Разрешая спор по существу, суд исходит из следующего.

Суд признает установленным, что медицинское оборудование, предназначенное для Харьковской амбулатории, в том числе спирометр компьютерный, передавалось врачу ФИО14, что следует из накладной от 

<

дата> и последующих актов инвентаризации от 

<

дата> и от 

<

дата>., в ходе которых было установлено наличие названного прибора на даты проведения инвентаризаций. При этом накладная и акты содержат подписи ответчика как материально ответственного лица. 

Доводы ФИО14 и том, что он указанные документы не подписывал, голословны и ничем не подтверждены; от проведения почерковедческой экспертизы в целях проверки подлинности его подписей в указанных документах, он отказался, тем самым в соответствии со ст. 56 ГПК РФ не опроверг письменные доказательства, представленные истцом.

О том, что в 

<

дата> со склада Ровеньской ЦРБ врач ФИО14 в несколько приемов получал медицинское оборудование, предназначенное для Харьковской амбулатории, пояснили работники склада ФИО1 и ФИО2, подтвердившие, что в несколько приемов выдавали ему имущество со склада. Однако за давностью прошедшего времени свидетели затруднились назвать точное наименование выданного оборудования.

То, что согласно пояснениям главного бухгалтера ФИО3 единая итоговая накладная за 

<

дата> со сведениями о передаче спирометра ответчику, фактически была составлена и подписана ею ввиду отсутствия на тот момент на месте завскладом ФИО1, не опровергает того факта, что оборудование было получено ФИО14, поскольку в накладной имеется его подпись, подлинность которой им не опровергнута. 

В судебном заседании ответчик не отрицал, что часть перечисленного в накладной медицинского оборудования, им действительно была получена со склада. 

При этом его пояснения о том, что спирометр фактически ему не передавался, поскольку был оставлен на хранение в своем сейфе главным врачом ЦРБ, голословны и ничем не подтверждены, а допрошенные судом свидетели ФИО4, ФИО5, ФИО3 и ФИО6 подтвердили, что в 

<

дата> момент инвентаризации спирометр в амбулатории находился. 

Кроме этого, факт передачи прибора в амбулаторию подтверждается приобщенными самим ответчиком к делу документами на спирометр «

<

данные изъяты>» - сертификатом соответствия, санитарно-эпидемиологическим заключением и регистрационным удостоверением (л.д. 124-126), которые, с его слов, он забрал из шкафа в кабинете медсестры ФИО4 во время последней инвентаризации. Все это свидетельствует о том, что медицинский прибор был получен им по накладной и хранился в помещении амбулатории. 

Однако несмотря на то, что имущество было передано ответчику по указанному документу, оснований к возложению на него полной материальной ответственности за недостачу утраченного прибора суд не находит исходя из следующего.

Согласно ст. 238 Трудового кодекса РФ работник обязан возместить работодателю причиненный ему прямой действительный ущерб. 

Под прямым действительным ущербом понимается реальное уменьшение наличного имущества работодателя или ухудшение состояния указанного имущества (в том числе имущества третьих лиц, находящегося у работодателя, если работодатель несет ответственность за сохранность этого имущества), а также необходимость для работодателя произвести затраты либо излишние выплаты на приобретение, восстановление имущества либо на возмещение ущерба, причиненного работником третьим лицам.

В силу ст. 242 названного Кодекса полная материальная ответственность работника состоит в его обязанности возмещать причиненный работодателю прямой действительный ущерб в полном размере.

Материальная ответственность в полном размере причиненного ущерба может возлагаться на работника лишь в случаях, предусмотренных трудовым законодательством или иными федеральными законами.

При этом суд исходит из того, что занимаемая на момент передачи имущества ответчику должность врача-педиатра участкового, его функциональные обязанности по указанной должности в Харьковской участковой больнице, исключали возможность заключения с ним договора о полной материальной ответственности, поскольку хранение медицинского оборудования в его должностные обязанности не входило и должность врача-педиатра в Перечне должностей и работ, замещаемых или выполняемых работниками, с которыми работодатель может заключать письменные договоры о полной индивидуальной материальной ответственности за недостачу вверенного имущества, утвержденном Постановлением Минтруда РФ от 31.12.2002г. №85 не поименована.

Признавая тот факт, что с ответчиком не мог заключаться договор о полной материальной ответственности, истец указывает на то, что утраченный прибор был получен им на основании разового документа - накладной от 

<

дата>. Однако ссылку на данное обстоятельство, как на основание взыскания ущерба в полном размере, суд считает основанной на неверном толковании норм трудового права.

Пунктом 2 ч. 1 ст. 243 Трудового кодекса РФ предусмотрено, что материальная ответственность в полном размере причиненного ущерба возлагается на работника в случае недостачи ценностей, вверенных ему на основании специального письменного договора или полученных им по разовому документу.

Из толкования названной нормы следует, что при привлечении работника к полной материальной ответственности в связи с получением последним материальных ценностей на основании разовых документов необходимо учитывать, что работник должен располагать информацией, с какой целью он получает эти ценности, когда и как он должен отчитаться за израсходованные ценности. Также работник должен выразить согласие на выполнение поручения работодателя, связанного с использованием материальных ценностей. Получение работодателем от работника согласия на выполнение действий, связанных с использованием материальных ценностей, обусловлено тем, что работа по использованию материальных ценностей не входит в круг должностных обязанностей работника, предусмотренных должностной инструкцией, иначе бы работодатель должен был заключить с последним договор о полной материальной ответственности.

Кроме указания на то, что ФИО14 принял материальные ценности как материально ответственное лицо, из накладной от 

<

дата> не усматривается, какие именно он должен был совершить действия в отношении принятого имущества, каким образом он должен им распорядиться и отчитаться за его получение. Согласие ответчика на хранение указанного имущества указанная накладная также не содержит.

Как следует из пояснений сторон, спирометр предназначался непосредственно для его использования в работе ответчиком как врачом, то есть пользование прибором входило в круг должностных обязанностей работника. 

Таким образом, поскольку материальные ценности были вверены ответчику в целях их использования в работе на постоянной основе, то их получение нельзя считать разовым, а, следовательно, признать имущество полученным на основании разового документа, нельзя.

В данном случае фактически имело место вверение работодателем медицинского оборудования ФИО14 как лицу, с которым заключен договор о полной материальной ответственности, что противоречит закону, поскольку его хранение в круг должностных обязанностей врача не входило, и занимаемая ответчиком должность не предусматривала возможности заключить с ним договор о полной материальной ответственности.

Доводы стороны истца о том, что работники иных должностей, на которых возможно было бы возложить материальную ответственность, в Харьковской амбулатории отсутствовали, и штатным расписанием не предусмотрены, основанием к возложению полной материальной ответственности на ответчика быть не могут, поскольку отсутствие таковых лиц не лишало работодателя возможности ввести соответствующую должность, и заключить с надлежащим работником договор о полной материальной ответственности. Вместе с тем ответчик, исходя из его должностных обязанностей, организационно-распорядительных полномочий в отношении хозяйственной деятельности амбулатории не имел, поскольку в его обязанности входила лечебно-профилактическая работа и дача указаний подчиненным сотрудникам при исполнении данной работы.

Оснований для возложения на ФИО14 ограниченной материальной ответственности, предусмотренной ст. 241 Трудового кодекса РФ суд также не находит по следующим основаниям.

Статьей 239 Трудового кодекса РФ предусмотрено, что материальная ответственность работника исключается в случае возникновения ущерба вследствие неисполнения работодателем обязанности по обеспечению надлежащих условий для хранения имущества, вверенного работнику.

Согласно правовой позиции Верховного Суда РФ, изложенной в пункте 4 Постановления Пленума от 16.11.2006г. №52 «О применении судами законодательства, регулирующего материальную ответственность работников за ущерб, причиненный работодателю», к обстоятельствам, имеющим существенное значение для правильного разрешения дела о возмещении ущерба работником, обязанность доказать которые возлагается на работодателя, в частности, относятся: отсутствие обстоятельств, исключающих материальную ответственность работника; противоправность поведения (действия или бездействие) причинителя вреда; вина работника в причинении ущерба; причинная связь между поведением работника и наступившим ущербом; наличие прямого действительного ущерба; размер причиненного ущерба; соблюдение правил заключения договора о полной материальной ответственности. 

Как разъяснено в абз. 3 п. 5 названного Постановления Пленума, неисполнение работодателем обязанности по обеспечению надлежащих условий для хранения имущества, вверенного работнику, может служить основанием для отказа в удовлетворении требований работодателя, если это явилось причиной возникновения ущерба.

Исходя из положений ч. 1 ст. 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом. 

Вместе с тем, исследовав собранные по делу доказательства и обстоятельства хранения спирометра в помещении Харьковской амбулатории, суд приходит к выводу, что достоверных доказательств вины ФИО14 в утрате указанного медицинского оборудования, истцом не представлено.

Как установлено судом из пояснений сторон и показаний свидетелей ФИО3, ФИО4, ФИО7, ФИО8, ФИО5 и ФИО6, поступивший в Харьковскую амбулаторию компьютерный спирометр с 

<

дата> фактически ответчиком в работе не использовался и хранился в упакованном виде. Это усматривается и из документов на прибор, в которых указан срок окончания действия его сертификата соответствия - 

<

дата>. При этом как пояснила представитель истца, повторная поверка спирометра после указанной даты работодателем не производилась.

Фактов совершения хищений из помещения Харьковской амбулатории в судебном заседании не установлено.

Данных о том, где именно в помещении амбулатории должно было храниться вверенное ответчику медицинское оборудование, в том числе спирометр, накладная от 

<

дата> не содержит. 

Из содержания акта работодателя от 

<

дата> усматривается, что опрошенные в ходе служебной проверки сотрудники амбулатории ФИО9, ФИО5, ФИО4 и ФИО8 пояснили, что аппарат находился в специальном кабинете, ключи от которого находились только у ответчика. 

Данные обстоятельства подтвердила свидетель ФИО10, пояснившая, что входила в состав комиссии по служебному расследованию случая пропажи спирометра в Харьковской амбулатории, в ходе которого опрашивались работники амбулатории. Кроме того, свидетель подтвердила, что с приказом об увольнении ответчик был ознакомлен в день его издания 

<

дата>., о чем имеется его подпись. 

Вместе с тем, при исследовании судом обстоятельств хранения пропавшего прибора и исключения доступа к нему иных лиц, допрошенные свидетели - работники амбулатории дали противоречивые показания.

Так из показаний медсестры ФИО4 следует, что в 

<

дата> в Харьковскую амбулаторию поступало медицинское оборудование в коробах, которое сложили в помещении лаборатории и заперли на ключ, который находился у ответчика. В этом же году в амбулаторию привезли металлический шкаф, который поставили у нее в кабинете. В шкаф была перенесена часть приборов из лаборатории, однако спирометр в него не поместился. Ключи от шкафа находились у ФИО14, она доступа в этот шкаф не имела. Во время инвентаризации, проводимой несколько лет назад, видела спирометр, который кто-то откуда-то принес в чей-то кабинет для осмотра членами инвентаризационной комиссии. В дальнейшем, как пояснила свидетель, судьба прибора ей неизвестна, и о его пропаже она узнала после последней инвентаризации в 

<

дата>. 

Также ФИО4 пояснила, что документы на оборудование были у врача ФИО14, а потом они были сложены в шкаф, что согласуется с показаниями ответчика о том, что после инвентаризации документы на спирометр им были обнаружены именно в указанном шкафу.

Свидетель ФИО7 показала, что работает в должности санитарки Харьковской амбулатории, является ответственной за мягкий инвентарь, и является хранителем ключей от отдельного помещения для указанного инвентаря. Видела, как в 

<

дата> в амбулаторию завозилось медицинское оборудование, которое сложили в помещении лаборатории и заперли на ключ, который находился у ответчика. После того, как в скором времени в амбулаторию поступил металлический шкаф, его поставили в кабинет медсестры ФИО4, в шкаф из лаборатории перенесли часть небольших ящиков с оборудованием, однако какое именно оборудование было переложено в шкаф, свидетель не пояснила. Показала, что ключи от кабинетов амбулатории находились у врача ФИО14, также у его медсестры ФИО5, доступа к медицинскому оборудованию лично она – свидетель не имела и ответственности за него не несла.

Таким образом, сделать вывод о том, что после поступления пропавший прибор оставался в помещении лаборатории, ключи от которого имелись только у ответчика, из показаний указанного свидетеля нельзя, поскольку какие именно приборы перегружались в шкаф, она не назвала. Вместе с тем сообщила, что доступ к ключам от кабинетов имел не только ФИО14, но и другой сотрудник амбулатории. 

Свидетель ФИО8 показал, что работая водителем амбулатории, в 

<

дата> совместно с ответчиком несколько раз привозил со склада ЦРБ в Харьковскую амбулаторию медицинское оборудование, которое сгружалось в помещение лаборатории, ключи от которой были у ответчика, а через время привезли металлический шкаф. Какова была дальнейшая судьба оборудования, и где оно хранилось, свидетель не пояснил. Пояснил, что вход в здание амбулатории осуществляется свободно, но кабинеты работники закрывают на ключ.

Свидетель ФИО5 сообщила, что работает медсестрой, и знает, что в 

<

дата> в амбулаторию завозилось медицинское оборудование, однако непосредственным свидетелем этого она не являлась, и куда оно выгружалось, ей не известно. Когда привезли железный шкаф и поставили в кабинете ФИО4, часть оборудования перенесли в этот шкаф, доступа к которому она не имела. О том, что был завезен спирометр, ей не было известно до инвентаризации, проведенной в 

<

дата>, когда членами инвентаризационной комиссии ЦРБ было зафиксировано его наличие. Прибор для осмотра достали из шкафа и положили обратно, шкаф находился в кабинете терапевта, кабинет закрывался на ключ, который был у медсестры ФИО4 Также свидетель пояснила, что доступ к шкафу имели все работники, так как несмотря на то, что ключ находился у врача, его мог взять любой и попасть в шкаф по надобности. Впоследствии на вопросы представителя истца свидетель усомнилась, что спирометр находился в металлическом шкафу.

Свидетель ФИО11 показала, что до 

<

дата> работала санитаркой Харьковской амбулатории, после чего ее должность была сокращена. Пояснила, что свидетелем того, как медицинское оборудование завозилось в амбулаторию, она не являлась, но знает, что металлический шкаф поставили в кабинете медсестры ФИО4, и в него перенесли все медицинское оборудование. Ответчик передал ключи ФИО4 под ее ответственность, которая доверяла их санитарке ФИО12, однако последняя распоряжаться данным оборудованием без ведома врача была не вправе.

Таким образом, анализируя показания всех допрошенных работников амбулатории по обстоятельствам хранения и исключения доступа к пропавшему прибору, суд отмечает, что никто из указанных лиц не пояснил, что местом хранения спирометра являлся непосредственно кабинет ответчика, который запирался им на ключ и ограничивал доступ к имуществу посторонних лиц. 

Показания работников амбулатории об обстоятельствах хранения прибора в месте, исключающем доступ к нему посторонних лиц, суд находит крайне противоречивыми. Из них нельзя сделать однозначный вывод о том, что работодателем были обеспечены надлежащие условия хранения имущества, поскольку часть свидетелей, а именно ФИО7, ФИО5 и ФИО11 пояснили, что доступ к ключам, где хранилось оборудование, имели и другие сотрудники амбулатории.

Оценивая в целом показания указанных свидетелей, суд учитывает, что они являются лицами, заинтересованными в исходе дела, поскольку желают избежать материальной ответственности за утраченный прибор, поэтому их показания об условиях хранения оборудования в полной мере достоверными признать нельзя.

Свидетели ФИО3 и ФИО6 – члены инвентаризационной комиссии, проводимой в 

<

дата>, пояснили, что в ходе проведения инвентаризации в Харьковской амбулатории и осматривали спорный прибор с целью проверки его наличия. Пояснили, что прибор был принесен для проверки кем-то и откуда-то в кабинет ФИО7, где он был ими осмотрен. Однако кто конкретно его приносил и из какого хранилища, у кого были ключи от места его хранения, не пояснили, и не утверждали, что прибор осматривался в кабинете ответчика и в его присутствии. Более того, ФИО6 показала, что непосредственно на месте инвентаризационная опись не составлялась и при ней в данной описи ФИО14 не расписывался.

Таким образом, из показаний свидетелей следует, что пропавший прибор осматривался ими вне места его хранения, являющегося изолированным помещением материально ответственного лица, как это предусмотрено п. 3.16 Методических указаний об инвентаризации имущества и финансовых обязательств, утвержденных приказом Минфина РФ от 13.06.1995г. №49. Поэтому сделать вывод о том, что работодателем были обеспечены надлежащие условия хранения пропавшего прибора, не представляется возможным.

Более того, суд считает необходимым отметить тот факт, что о том, что инвентаризация имущества в амбулатории проводилась также и в 

<

дата>, никто из свидетелей, в том числе, член инвентаризационной комиссии ФИО3, не пояснил. Все свидетели утверждали, что предпоследняя инвентаризация проводилась в 

<

дата> и о том, что такая же инвентаризация проводилась и в 

<

дата>, суду не сообщили, заявляя, что инвентаризация была только однажды. В связи с этим суд имеет основание признать, что акт инвентаризации на 

<

дата> был составлен формально без проверки фактического наличия медицинского оборудования и места его надлежащего хранения, и не подтверждает, что на указанную дату пропавший прибор имелся в наличии.

Кроме этого, судом учитывается и тот факт, что согласно пояснениям свидетелей, с 

<

дата> должности ночных сторожей в амбулатории сокращены. С указанного времени помещение в ночное время никем не охраняется, сигнализация и решетки на окнах отсутствуют, при этом ключи от входной двери амбулатории у сотрудников имеются.

По этим основаниям суд признает, что работодателем в помещении Харьковской амбулатории не были обеспечены надлежащие условия хранения прибора в условиях, исключающих доступ к нему посторонних лиц. Достоверных доказательств подтверждающих, что именно в связи с виновными действиями ответчика был причинен ущерб работодателю, истцом суду не представлено.

Кроме этого, суд не может признать достоверным и расчет причиненного работодателю ущерба в связи с недостачей утраченного прибора.

На работодателе в силу ст. 247 ТК РФ лежит обязанность по установлению размера причиненного ему ущерба и причины его возникновения.

Размер ущерба, причиненного работодателю при утрате и порче имущества, определяется по фактическим потерям, исчисляемым исходя из рыночных цен, действующих в данной местности на день причинения ущерба, но не ниже стоимости имущества по данным бухгалтерского учета с учетом степени износа этого имущества (ст. 246 Трудового кодекса РФ).

Как установлено судом из регистрационного удостоверения на прибор «

<

данные изъяты>», которое не оспаривается сторонами, прибор зарегистрирован в РФ и сведения о нем внесены в Государственный реестр медицинских изделий за № от 

<

дата>.

Заявляя требования о взыскании суммы недостачи за утраченный прибор в размере 89000 руб., истцом в обоснование представлен отчет оценщика № о его рыночной стоимости от 

<

дата>. (л.д. 45-82), из содержания которого следует, что специалистом применялся метод укрупненной оценки технического состояния прибора. Степень износа прибора не учитывалась ввиду того, что спирометр в работе не использовался, и его физический износ был принят равным нулю (л.д. 78).

Вместе с тем, из таблицы характеристик физического состояния имущества для определения его физического износа, приведенной специалистом в отчете, усматривается, что при оценке нового, установленного и еще не эксплуатировавшегося оборудования в отличном состоянии, должен применяться коэффициент износа до 5%. Однако при определении размера ущерба специалистом этого учтено не было, несмотря на то, что прибор был зарегистрирован еще в 

<

дата>. 

По этим основаниям суд признает установленный работодателем размер причиненного ущерба не в полной мере достоверным, и считает заявленную ко взысканию сумму ущерба явно завышенной.

При таких обстоятельствах, поскольку судом установлено отсутствие оснований к возложению на ответчика как полной, так и ограниченной материально ответственности, а также при недостоверном определении работодателем размера причиненного ущерба, суд приходит к выводу об отказе в удовлетворении иска ОГБУЗ «Ровеньская ЦРБ» в полном объеме.

В связи с отказом истцу в удовлетворении основного требования, оснований для возложения на ответчика обязанности по возмещению судебных расходов также не имеется.

Руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л :

В удовлетворении иска Областного государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Ровеньская центральная районная больница» к ФИО14 о возмещении материального ущерба, взыскании судебных расходов отказать.

Решение может быть обжаловано в Белгородский областной суд в течение месяца со дня его принятия судом в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Ровеньский районный суд Белгородской области.

Судья: И.М. Горбачева