Дело №2-80/2020

Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

06 июля 2020 года Санкт-Петербург 

Кировский районный суд города Санкт-Петербурга в составе:

председательствующего судьи Малининой Н.А.,

при секретаре Сафоновой Г.В..,

с участием прокурора Зелинской А.С., истца ФИО1, представителя истца ФИО2, ответчика ФИО3, представителя ответчика ФИО4,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО3 о компенсации морального вреда, причиненного в результате дорожно-транспортного происшествия, взыскании убытков, судебных расходов,

установил:

Истец ФИО1 обратилась в Кировский районный суд города Санкт-Петербурга с иском к ФИО3 о компенсации морального вреда в размере 1 000 000 рублей, причиненного в результате дорожно-транспортного происшествия, взыскании расходов на оплату услуг представителя в размере 30 000 рублей.

В обоснование своих требований истец указала, что 16 июня 2017 года около 19 часов 40 минут водитель ФИО3, управляя техническим исправным автомобилем КИА двигался по автодороге «Санкт-Петербург-Ручьи» в Ломоносовском районе Ленинградской области в направлении от г. Ломоносов в сторону п. Большая Ижора и на 49 км.+900 метров автодороги «Санкт-Петербург-Ручьи» совершил наезд на ФИО5, пересекавшую проезжую часть. В результате дорожно-транспортного происшествия матери истца ФИО6 были причинены телесные повреждения от которых она 

<

данные изъяты> ДД.ММ.ГГГГ в ГБУЗ ЛО «Ломоносовская МБ».

27 ноября 2017 года следователем СО ОМВД России по Ломоносовскому району Ленинградской области по факту данного ДТП было вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела по признакам преступления, предусмотренного ч.3 ст.264 УК РФ в отношении ФИО3

Согласно заключения судебно- медицинского эксперта ФИО6 в результате ДТП были причинены: открытая тупая черепно-мозговая травма головы, ушибленная рана головы, линейный перелом височной кости, с переходом на основание черепа, ушиб головного мозга, которые повлекли смерть потерпевшей.

Так же истица ссылается на то, что была вынуждена обратиться к адвокату за оказанием юридической помощи, для подготовки иска и представления интересов в суде и расходы на юридическую помощь составили 30 000 рулей. Размер компенсации морального вреда причиненного ей и ее матери истец оценивает в сумме 1 000 000 рублей.

07 октября 2019 года истица, уточнив исковые требования в порядке ст. 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации просила взыскать с ответчика затраты на ритуальные услуги в размере 20 650 рублей, компенсацию морального вреда в размере 1 500 000 рублей, расходы на представителя в размере 100 000 рублей

02 марта 2020 года истица вновь уточнила исковые требования, просила взыскать с ФИО3 компенсацию морального вреда в размере 1 500 000 рублей, с ответчиков ФИО3, АО «МАКС» пропорционально взыскиваемых сумм судебные расходы на оплату услуг представителя в размере 100 000 рублей, расходы на проведение и составление автотехнического заключения в размере 20 600 рублей, убытки в размере 5 076 рублей 89 копеек в связи с необходимостью взять отгул.

В ходе судебного разбирательства в порядке ст. 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации ФИО1 после неоднократного уточнений требований, ссылалась на те обстоятельства, что Постановление об отказе в возбуждении уголовного дела от 27 ноября 2017 года, вынесенное СО ОМВД России по Ломоносовскому району Ленинградской области, обжаловано в Прокуратуру Ломсоносовского района Ленинградской области в результате поданной жалобы было отменено, материал проверки по КУСП-5008 от 16 августа 2017 года возвращен в следственный отдел для проведения дополнительной проверки.

Истец так же указывает, что в целях предоставления доказательств вины ФИО3 она была вынуждена обратиться в экспертное учреждение ООО «КиТ оценка» для определения наличия технической возможности у водителя ФИО3 избежать наезда на Пешехода ФИО5

Постановлением от 19 июля 2018 года было отказано в возбуждении уголовного дела по результатам дополнительной проверки после отмены предыдущего Постановления, которое истцом так же обжалуется.

Истец указывает, что для предоставления доказательств вины ФИО3 она вынуждена была обратиться в СПб АСУ для проведения и составления автотехнического экспертно-консультативного заключения. По мнению истца, исходя из выводов данного заключения, она полагает, что водитель ФИО3 проявил преступную неосторожность, управляя источником повышенной опасности, и в его действиях в данной дорожно-транспортной ситуации имеются признаки состава преступления по ч.3 ст. 264 УК РФ. 

В обоснование компенсации морального вреда истец ссылается на то, что ближе мамы у нее никого никогда не было, она и ее отец глубоко переживают утрату. Смерть мамы вызвала существенное ухудшение здоровья истца - появились боли в области сердца, проблемы с давлением, психо-физическое состояние депрессии и упадка сил, ослабление всей функции организма. Размер компенсации морального вреда истец оценивает в 1 500 000 рублей. 

Так же истец указывает, что для анализа правовой ситуации, получения юридической консультации по делу, подготовки судебных документов, юридической помощи по защите ее интересов в данном судебном процессе, она была вынуждена обратиться за юридической помощью и размер оплаты за юридическую помощь в данном деле составила 100 000 рублей, так же понесла затраты на нотариальное удостоверение доверенности в размере 1 300 рублей. 

Ссылаясь на изложенные обстоятельства, настаивая на удовлетворении исковых требований, 16 марта 2020 года истица вновь уточнила исковые требования, в окончательном варианте просила взыскать с ответчика ФИО3 компенсацию морального вреда в размере 1 500 000 рублей, расходы на представителя в размере 100 000 рублей, нотариальные расходы в размере 1 300 рублей, расходы на проведение автотехнического экспертно-консультационного заключения в размере 20 600 рублей, расходы по судебной экспертизе в размере 28 560 рублей, а так же убытки в связи с необходимостью брать по месту работы отгулы за свой счет в размере общем размере 8 607 рублей 71 копейку (т. 1 л.д. 176, л.д. т. 2 л.д. 1).

Определением Кировского районного суда Санкт-Петербурга от 16 марта 2020 года производство по исковому заявлению ФИО1 к ФИО3, АО «МАКС» о компенсации морального вреда, причиненного в результате дорожно-транспортного происществия, убытков, судебных расходов в части требований к ответчику АО «МАКС» прекращено в связи с отказом от иска в указанной части. 

Истец ФИО1, ее представитель ФИО2, действующая на основании доверенности, в судебное заседание явились, исковые требования поддержали в полном объеме по основаниям указанным в иске, настаивали на их удовлетворении в полном объеме с учетом уточнения.

Ответчик ФИО3, его представитель ФИО4, действующий на основании доверенности судебное заседание явились, исковые требования не признали, полагали, что заявленная истцом в счет компенсации морального вреда сумма завышена и просили ее снизить, указав, что ответчик не имеет в распоряжении денежных средств в требуемом истцом размере, ответчик длительное время не работает, какого-либо имущества на которое можно обратить взыскание, у ответчика нет. 

Прокурор в судебном заседании полагал требования подлежащими частичному удовлетворению.

Суд, выслушав лиц, участвующих в деле, исследовав материалы дела, допросив эксперта ФИО13, оценив представленные доказательства по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, заслушав заключение прокурора приходит к следующему.

В соответствии с ч. 1 ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Согласно положениям ст. 150 Гражданского кодекса Российской Федерации жизнь и здоровье гражданина являются нематериальными благами, которые принадлежат ему от рождения и неотчуждаемы.

Согласно п.1 ст.1079 Гражданского кодекса Российской Федерации ответственность за вред, причиненный источником повышенной опасности, наступает вне зависимости от вины его владельца, который может быть освобожден от ответственности лишь в случае действия непреодолимой силы или умысла потерпевшего.

В соответствии с п. п. 2 и 3 ст. 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации если грубая неосторожность самого потерпевшего содействовала возникновению или увеличению вреда, в зависимости от степени вины потерпевшего и причинителя вреда размер возмещения должен быть уменьшен. При грубой неосторожности потерпевшего и отсутствии вины причинителя вреда в случаях, когда его ответственность наступает независимо от вины, размер возмещения должен быть уменьшен или в возмещении вреда может быть отказано, если законом не предусмотрено иное. При причинении вреда жизни или здоровью гражданина отказ в возмещении вреда не допускается.

На основании ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации истец вправе требовать взыскания с ответчика в его пользу денежной компенсации морального вреда - физических и нравственных страданий, причиненных вследствие утраты здоровья.

В соответствии со ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред. Ст. 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что в случаях, когда вред причинен жизни или здоровью гражданина источником повышенной опасности, компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Из материалов дела усматривается, что. 

Согласно свидетельству о рождении матерью ФИО6 является ФИО1 (л.д. 36, том.1).

ФИО5 умерла ДД.ММ.ГГГГ. (л.д. 35, том.1).

ДД.ММ.ГГГГ около 19 часов 40 минут на 49км+900 а/д «Санкт-Петербург - Ручьи» 

<

адрес> Ленинградской области, водитель ФИО3 управляя личным, технически исправным автомобилем марки «КИА» государственный регистрационный знак №, следовал в направлении от 

<

адрес> в сторону 

<

адрес>, со скоростью около 60-70 км/час. и совершил наезд на пешехода ФИО5, которая в нарушение п. 1.3 ПДД РФ согласно которому «Участники дорожного движения обязаны знать и соблюдать относящиеся к ним требования Правил, сигналов светофоров, знаков и разметки…», п.1.5 ПДД РФ - «Участники дорожного движения должны действовать таким образом, что бы не создавать опасности для движения…», п.4.5 ПДД РФ - «…при пересечении проезжей части вне пешеходного перехода пешеходы, кроме того, не должны создавать помех для движения транспортных средств…», нарушение которых находится в прямой причинно-следственной связи с наездом и наступившими последствиями, вышла на проезжую часть вне зоны пешеходного перехода, справа налево, относительно направления движения автомобиля ФИО3 и начала ее пересечение. В результате наезда ФИО5 от полученных в результате дорожно-транспортного происшествия (далее ДТП) 

<

данные изъяты> в ЦРБ 

<

адрес> ДД.ММ.ГГГГ. 

По материалу проверки неоднократно выносились решения об отказе в возбуждении уголовного дела, которые отменялись руководителем следственного органа и Гатчинским городским прокурором. 

19 июля 2018 года Постановлением следователя СО ОМВД России по 

<

адрес> Ленинградской области в возбуждении уголовного дела по ст. 264 ч. 3 Уголовного кодекса Российской Федерации по факту ДТП от ДД.ММ.ГГГГ отказано в связи с отсутствием в действиях водителя ФИО3 состава преступления. При этом установлено, что предотвращение данного ДТП зависело от действий пешехода ФИО6, нарушившей требования п.п. 1.3,1.5, 4.5 ПДД РФ. В действиях водителя ФИО3 несоответствия требованиям ПДД не усматривается. 

Изложенные обстоятельства свидетельствуют о грубой неосторожности ФИО6 и не опровергнуты доказательствами предоставленными в материалы дела.

В связи с чем суд учитывает, что ДТП произошло не по вине ответчика.

Истец в подтверждение своих доводов, о том, что ФИО3 проявил неосторожность, управляя источником повышенной опасности, что в его действиях в данной дорожно-транспортной ситуации имеются признаки состава преступления, предусмотренные ч.3 ст.264 УК РФ, ссылается на результаты проведенного исследования, которые содержат выводы о том, что в данном ДТП скорость автомобиля КИА СИД госномер М630ОУ, рассчитанная по отбросу пешехода от места наезда составила 18,31 км/ч, что водитель ФИО3 имел техническую возможность предотвратить наезд на пешехода. 

Определением Кировского районного суда Санкт-Петербурга от 16 марта 2020 года по ходатайству истца по делу назначена судебная трассологическая экспертиза (л.д. 184-186, том 1 ).

Из заключения экспертов № ООО «Региональный Центр Судебной Экспертизы» от 25 мая 2020 года, следует, что на основании имеющихся в представленных материалах дела объективных данных не представляется возможным расчетным путем определить скорости движения а/м KIA Ceed, г.р.з. №, как в момент его наезда на пешехода, так и в момент возникновения опасности для движения, удаление а/м KIA Ceed, г.р.з. № от места наезда в момент выхода пешехода на проезжую часть составляло 24,9~34м., с технической точки зрения, на основании представленных для проведения исследования материалов не предоставляется возможным корректно установить расположение места наезда относительно границ проезжей части и в продольном направлении. При этом исходя из характера имеющихся на а/м KIA Ceed, г.р.з. № повреждений и их локализации, а так же представленных материалов можно констатировать, что место наезда располагалось на расстоянии от 1,78 до 2,3 м от правого края проезжей части, и в продольном направлении- перед местом расположения пятна бурого цвета, зафиксированного на месте происшествия. Траектории перемещения автомобиля и пешехода относительно друг друга так же объективно могут быть определены только по следам, оставленным ими проезжей части, однако, указанные следы не зафиксированы в представленных материалах и на представленной видеозаписи, что объективно исключает возможность корректного установления траектории перемещения ТС и пешехода. Остановочный путь а/м KIA Ceed, г.р.з. № в условиях, зафиксированных в представленных документах составлял 41,7м. В сложившейся в рамках представленных обстоятельств дорожно-транспортной ситуации водитель а/м KIA Ceed, г.р.з. № ФИО3 в своих действиях должен был руководствоваться требованиями п.10.1, абзац 2 ПДД РФ, а именно при возникновении опасности для движения принять возможные меры к снижению скорости движения вплоть до остановки. В действиях ФИО3 с технической точки зрения несоответсвий требованиям ПДД РФ не усматривается. Оценка действий пешехода выходит за пределы компетенции эксперта, т.к. не требует специальных познаний в области науки и техники и может быть определена посредством сопоставления фактически установленных действий пешехода с требованиями раздела 4 ПДД РФ. В сложившейся в рамках представленных обстоятельств ДТС, пешеход должна была действовать в соответствии с требованиями пунктов 4.3 и 4.5 ПДД РФ, а именно: осуществлять переход проезжей части по пешеходному переходу при его наличии в зоне видимости только при условии, что пешеход будет безопасен. В рамках обстоятельств рассматриваемого ДТП, представленных в имеющихся материалах, водитель а/м KIA Ceed, г.р.з. № ФИО3 не располагал технической возможностью предотвратить наезд на пешехода (л.д.192-212, том1)

В соответствии с положениями ст. 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации экспертное заключение является одним из видов доказательств по делу, оно отличается использованием специальных познаний и научными методами исследования. 

В то же время, суд при наличии в материалах рассматриваемого дела заключения эксперта должен учитывать и иные добытые по делу доказательства и дать им надлежащую оценку. Экспертные заключения оцениваются судом по его внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании каждого отдельно взятого доказательства, собранного по делу, и их совокупности с характерными причинно-следственными связями между ними и их системными свойствами.

Суд оценивает экспертное заключение с точки зрения соблюдения процессуального порядка назначения экспертизы, соблюдения процессуальных прав лиц, участвующих в деле, соответствия заключения поставленным вопросам, его полноты, обоснованности и достоверности в сопоставлении с другими доказательствами по делу.

Суд не усматривает оснований ставить под сомнение достоверность заключения эксперта от 22 мая 2020 года, приходит к выводу о том, что оно в полном объеме отвечает требованиям статей 55, 59 - 60 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, поскольку содержит подробное описание исследований материалов дела и осмотра объектов, сделанные в результате их выводы и обоснованные ответы на поставленные вопросы. Оснований не доверять выводам указанной экспертизы у суда не имеется, эксперт имеет необходимую квалификацию, предупрежден об уголовной ответственности и не заинтересован в исходе дела; доказательств, указывающих на недостоверность проведенной экспертизы.

Заключение эксперта от 22 мая 2020 года не опровергнуто надлежащими доказательствами.

Доводы истца, о том, что ФИО3 имел техническую возможность предотвратить наезд на пешехода являются несостоятельными, поскольку опровергаются вышеуказанной совокупностью доказательств, в том числе материалами проверки КУСП, в том числе справкой о ДТП, протоколами осмотра места ДТП с фототаблицей, схемой ДТП, с указанием места ДТП, не соответствующем указаниям истца (вне зоны пешеходного перехода). Кроме того из объяснений ФИО7, ФИО8, также усматривается, что место наезда на пешехода находилось вне пешеходного перехода, актом освидетельствования на состояние опьянения, из которого усматривается, что состояние алкогольного опьянения не усматривается, заключением эксперта, согласно которому водитель автомобиля KIA Ceed не располагал технической возможностью предотвратить наезд на пешехода путем применения торможения в заданный момент времени, и в действиях водителя с технической точки зрения каких-либо несоответствий требованиям ч.2 п.10.1 Правил не усматривается.

Согласно акту судебно-медицинского исследования трупа ФИО6 при судебно-медицинском исследовании трупа смерть гражданки ФИО6 последовала от отека и дислокации головного мозга в результате сдавления субдуральной гематомы, впоследствии открытой черепно-мозговой травмы. Указанные повреждения в частности, открытая тупая черепно-мозговая травма головы с ушибленными раны на голове, линейный перелом левой височной кости с переходом на основание черепа, ушиб головного мозга в тяжелой степени квалифицируются по признаку опасности для жизни и повлекшее за собой смерть потерпевшего, как причинившие тяжкий вред здоровью человека согласно пункту 6.1.2 «Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», утвержденного приказа Минздравсоцразвития России № 194н от 24.04.2008г. Данные повреждения возникли по механизму тупой травмы, каковыми могли быть выступающие части движущейся машины. Каких-либо данных за алкогольное опьянение в медицинской документации нет.

Принимая во внимание вышеизложенные обстоятельства, учитывая что, несмотря на отсутствие в действиях водителя ФИО3 нарушений ПДД Российской Федерации при управлении транспортным средством и на отсутствие его вины в смерти ФИО6, обязанность по возмещению вреда, причиненного источником повышенной опасности, возлагается на него как на владельца транспортного средства, вне зависимости от наличия (отсутствия) виновных действий.

Оснований для освобождения ответчика от ответственности за причиненный истцу вред в результате смерти ФИО6 судом не установлено. 

Грубая неосторожность ФИО6 не является основанием в силу ст. 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации для отказа в иске.

При определении размера компенсации морального вреда суд учитывает, что потеря близкого человека для истца является невосполнимой утратой. 

Судом установлено и суд учитывает, что ответчик ФИО3, не работает с 19 мая 2020 года в должности машиниста экскаватора в ООО «ПСУ» с окладом 19 000 рублей, в добровольном порядке предлагал передать в счет компенсации морального вреда ФИО1 общую сумму 350 000 рублей.

Установив указанные обстоятельства, проанализировав представленные доказательства, суд приходит к выводу о том, что ФИО1 имеет право на компенсацию морального вреда, который причинен ей в связи с потерей близкого человека, которые не могли не вызвать у истца физические и нравственные страдания. 

Согласно Постановлению Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года № 10: «Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причинённым увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесённым в результате нравственных страданий и др.»

Совершенно бесспорным является, что установленные в судебном заседании обстоятельства, являются для истца причиной претерпевания физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями истца, с учетом привязанности к потерпевшей, того, что она испытывала и испытывает нравственные страдания в связи с потерей близкого человека – матери. 

Верховный Суд Российской Федерации в п. 8 Постановления Пленума «О некоторых вопросах применения законодательства о компенсации морального вреда» № 10 также разъяснил, что степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий. Размер компенсации зависит от характера и объема причиненных истцу нравственных или физических страданий, степени вины ответчика в каждом конкретном случае, иных заслуживающих внимания обстоятельств.

В судебном заседании установлены наличие факта причинения тяжкого вреда здоровью, находящегося в прямой непосредственной причинной связи с наступлением смерти ФИО6, связанного с действиями ответчика, грубая неосторожность погибшей, отсутствие вины ответчика в гибели потерпевшей, степень причиненного вреда, материальное положение сторон, в том числе в связи с поведением ответчика, предложением выплаты в добровольном порядке денежных средств в счет компенсации материального ущерба в размере 350 000 рублей, и иные заслуживающие внимания обстоятельства в связи с чем, суд приходит к выводу о наличии основании для взыскания денежной компенсации морального вреда. Однако, суд полагает, что заявленный истцом размер компенсации морального вреда является явно несоразмерным последствиям нарушенных прав истца и не соответствует принципу разумности и справедливости, и полагает справедливым и разумным взыскать с ответчика в пользу истца денежную компенсацию морального вреда в размере 250 000 рублей, частично удовлетворив требования истца. 

По общему правилу, предусмотренному ч. 1 ст. 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы.

Согласно ст. 88 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела.

Согласно ст. 94 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, расходы на оплату услуг представителей относятся к издержкам, связанным с рассмотрением дела.

В части требований о взыскании с ФИО3 расходов на услуги представителя, суд приходит к следующему.

В качестве доказательства несения расходов на оплату услуг представителя истцом представлен Договор поручения от 23 сентября 2019 года, заключенный между истцом ФИО1 и ФИО2 (л.д.51,52, том.1), оплата по указанному договору составила 100 000 рублей, что подтверждается распиской от 04 октября 2019 года (л.д.53, том.1)

Оснований не доверять представленным доказательствам у суда не имеется.

Пунктом 13 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 января 2016 года № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела» разъяснено, что разумными следует считать такие расходы на оплату услуг представителя, которые при сравнимых обстоятельствах обычно взимаются за аналогичные услуги. При определении разумности могут учитываться объем заявленных требований, цена иска, сложность дела, объем оказанных представителем услуг, время, необходимое на подготовку им процессуальных документов, продолжительность рассмотрения дела и другие обстоятельства.

В определении Конституционного суда от 17 июля 2007 года № 382-0-0 отмечено, что обязанность суда взыскивать расходы на оплату услуг представителя, понесенные лицом, в пользу которого принят судебный акт, с другого лица, участвующего в деле, в разумных пределах является одним из предусмотренных законом правовых способов, направленных против необоснованного завышения размера оплаты услуг представителя и тем самым - на реализацию требования статьи 17 (часть 3) Конституции Российской Федерации, согласно которой осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц. Именно поэтому в части первой статьи 100 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации речь идет, по существу, об обязанности суда установить баланс между правами лиц, участвующих в деле.

В соответствии с п. 11 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 января 2016 года № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела» в целях реализации задачи судопроизводства по справедливому публичному судебному разбирательству, обеспечения необходимого баланса процессуальных прав и обязанностей сторон (статьи 2, 35 ГПК РФ, статьи 3, 45 КАС РФ, статьи 2, 41 АПК РФ) суд вправе уменьшить размер судебных издержек, в том числе расходов на оплату услуг представителя, если заявленная к взысканию сумма издержек, исходя из имеющихся в деле доказательств, носит явно неразумный (чрезмерный) характер.

Согласно п. 13 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 января 2016 года № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела» разумными следует считать такие расходы на оплату услуг представителя, которые при сравнимых обстоятельствах обычно взимаются за аналогичные услуги. При определении разумности могут учитываться объем заявленных требований, цена иска, сложность дела, объем оказанных представителем услуг, время, необходимое на подготовку им процессуальных документов, продолжительность рассмотрения дела и другие обстоятельства.

На основании ст. ст. 98, 100 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, согласно представленным в материалы документам, с учетом разумности и справедливости, категории спора, цены иска и длительности судебного разбирательства, суд приходит к выводу, что с ответчика в пользу истца подлежат взысканию расходы на оплату услуг представителя в размере 35 000 рублей.

В части требований о взыскании с ФИО3 расходов на оплату услуг нотариуса, суд приходит к следующему.

В абзаце 3 пункта 2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 января 2016 года № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела» предусмотрено, что расходы на оформление доверенности представителя также могут быть признаны судебными издержками, если такая доверенность выдана для участия представителя в конкретном деле или конкретном судебном заседании по делу.

Из представленной в материалы дела копии нотариально заверенной доверенности от 24 сентября 2019 года, сроком действия доверенности на три года, выданной ФИО1 на представление ее интересов не следует, что данная доверенность выдана для участия в конкретном деле или конкретном судебном заседании (л.д.29, том.1).

При таком положении, суд полагает, что требования истца о взыскании расходов на составление доверенности в размере 1 300 рублей являются необоснованными и не подлежащими удовлетворению.

В качестве доказательства несения расходов на досудебное проведение и составление заключения специалиста № 12116 от 30 декабря 2019 года представлен чек-ордер от 14 января 2020 года (л.д.131, том.1).

Оснований не доверять представленным доказательствам у суда не имеется.

Таким образом, суд в соответствии с положениями ст.94 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, относит данные расходы к другим необходимым расходам и полагает, что требования истца о взыскании расходов на проведение и составление заключения специалиста в размере 20 600 рублей являются обоснованными и подлежащими удовлетворению.

Определением суда оплата по производству судебной экспертизы возложена на истицу и в качестве доказательства несения расходов на производство данной истцом представлен чек-ордер от 07 апреля 2020 года на сумму 28 000 рублей. 

Оснований не доверять представленным доказательствам у суда так же не имеется.

Таким образом, суд в соответствии с положениями ст.94 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, относит данные расходы к другим необходимым расходам и полагает, что требования истца о взыскании расходов на проведение экспертизы в размере 28 560 рублей подлежащими удовлетворению.

Разрешая требования истицы 

Разрешая требования о взыскании с ответчика убытков в связи с необходимостью брать по месту работы отгулы за свой счет, суд приходит к выводу об отсутствии оснований для взыскания убытков, поскольку ГПК РФ не предусмотрено личное участие истца в судебном заседании при наличии представителя. Участие лично истицей в судебном заседании являлось ее волеизъявлением.

Кроме того, на основании ст. 100 ГПК РФ судом взысканы понесенные истицей расходы на представителя, в связи с чем не имеется оснований для взыскания убытков в связи с необходимостью брать отгулы за свой счет.

Руководствуясь ст.ст. 194-198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд,

решил:

исковые требования ФИО1 к ФИО3 о компенсации морального вреда, причиненного в результате дорожно-транспортного происшествия, взыскании убытков, судебных расходов – удовлетворить частично.

Взыскать с ФИО3 в пользу ФИО1 денежные средства в счет компенсации морального вреда в размере 250 000 рублей, расходы на проведение и составление заключения в размере 20 600 рублей, расходы за проведение судебной экспертизы в размере 28 560 рубле, расходы на оплату услуг представителя в размере 35 000 рублей, а всего 334 160 (триста тридцать четыре тысячи сто шесть десять) рублей.

В удовлетворении остальной части иска ФИО1 – отказать.

Решение может быть обжаловано в Санкт-Петербургский городской суд в течение месяца с момента принятия решения в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Кировский районный суд города Санкт-Петербурга.

Председательствующий судья Н.А. Малинина