Судья Нурутдинов Л.А. Дело № 22-4617/2025

Именем Российской Федерации

АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ 

ПРИГОВОР

 

15 июля 2025 года г. Казань

Верховный Суд Республики Татарстан в составе председательствующего Миннуллина А.М.,

при помощнике судьи Миннуллиной Г.М., ведущей протокол судебного заседания,

с участием: прокурора Зариповой О.В., 

потерпевшей Г., ее представителя – адвоката Гимадиева Э.Г.,

осужденного ФИО1, его защитника – адвоката Горина И.Л.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам защитника – адвоката Горина И.Л., потерпевшей Г., ее представителя – адвоката Гимадиева Э.Г. и апелляционному представлению государственного обвинителя Васильева Ю.Н. на приговор Нижнекамского городского суда Республики Татарстан от 13.05.2025, которым

ФИО1, 

<

данные изъяты> несудимый,

осужден по ч. 1 ст. 109 УК РФ к ограничению свободы на 1 год 8 месяцев с установлением ограничений и возложением обязанности, указанных в приговоре.

Этим же приговором гражданский иск потерпевшей Г. удовлетворен частично, с ФИО1 в ее пользу постановлено взыскать 1 000 000 рублей в счет компенсации морального вреда.

Приговором также разрешены вопросы о мере пресечения в отношении ФИО1, зачете наказания и судьбе вещественных доказательств.

Заслушав выступления осужденного ФИО1 и его защитника – адвоката Горина И.Л., поддержавших доводы апелляционной жалобы адвоката Горина И.Л., потерпевшей Г. и ее представителя – адвоката Гимадиева Э.Г., поддержавших доводы своих апелляционных жалоб, мнение прокурора Зариповой О.В., просившей приговор суда изменить по доводам, изложенным в апелляционном представлении, суд апелляционной инстанции, 

УСТАНОВИЛ:

по приговору суда ФИО1 признан виновным в причинении смерти Т. по неосторожности.

Обстоятельства преступления в приговоре суда первой инстанции изложены следующим образом.

В период времени с 22 часов 00 минут до 22 часов 35 минут 30 июня 2024 года, более точное время следствием не установлено, находясь на участке местности возле дома 83 по проспекту Химиков города Нижнекамск Республики Татарстан между ФИО1 и Т. на почве внезапно возникших личных неприязненных отношений произошел конфликт, в ходе которого у ФИО1 возник преступный умысел на причинение телесных повреждений и физической боли Т.

Для реализации своих преступных намерений, в вышеуказанный период времени, возле вышеназванного дома, ФИО1, действуя умышленно, на почве внезапно возникших личных неприязненных отношений, с целью причинения телесных повреждений и физической боли Т., нанес ему один удар кулаком правой руки в область лица, отчего последний, не устояв на ногах и потеряв равновесие, упал на асфальт, далее поднявшись на ноги Т., пройдя несколько метров, в результате ранее нанесенного ФИО1 удара кулаком правой руки не устоял на ногах и, потеряв равновесие, упал спиной и ударился затылочной частью головы об асфальт. 

В результате преступных действий ФИО1 пострадавшему Т. были причинены телесные повреждения в виде: травмы головы в виде кровоподтёка в теменно-затылочной области справа, субарахноидального кровоизлияния в области лобных долей в основании большого мозга, в спинномозговом канале до уровня 3-го шейного позвонка, внутрижелудочкового кровоизлияния, умеренной вентрикуломегалии, отека мозга, дислокации срединных структур большого мозга и ствола. Образовалась от взаимодействия головы с тупым твердым предметом (механизм – удар, сдавление) с местом приложения травмирующей силы в теменно-затылочной области справа. 

Согласно пункту 6.1.3 Приложения к Приказу Министерства здравоохранения и социального развития РФ от 24 апреля 2008 г. №194н «Об утверждении Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», указанная травма причинила тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни и состоит в прямой причинной связи со смертью. 

При этом, указанная травма головы образовалась в результате однократного падения Т. и соударения затылочной областью головы справа об асфальт. К падению Т. и соударению затылочной областью головы справа об асфальт привел удар рукой ФИО1 в область лица Т.

Смерть Т. наступила от вышеуказанных преступных действий ФИО1 в 07 часов 30 минут 14 июля 2024 года в анестезиолого-реанимационном отделении ГАУЗ «Республиканская клиническая больница Министерства здравоохранения Республики Татарстан», расположенном по адресу: 

<

...>, от отека, сдавления и дислокации головного мозга, посттравматического гнойно-фибринозного менингоэнцефалита, вследствие субарахноидального кровоизлияния в области лобных долей в основании большого мозга, в спинномозговом канале до уровня 3-го шейного позвонка, внутрижелудочкового кровоизлияния, что подтверждается макроскопическими и микроскопическими изменениями.

ФИО1, как установил суд первой инстанции, нанося удар рукой в область лица Т., не предвидел возможности наступления от своих действий общественно-опасных последствий в виде смерти Т., хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог предвидеть эти последствия. 

Действия ФИО1 по вышеизложенным обстоятельствам квалифицированы органом следствия и судом первой инстанции по ч. 1 ст. 109 УК РФ как причинение смерти по неосторожности. 

Осужденный ФИО1 в суде первой инстанции вину в совершении указанного преступления не признал и сообщил, что с целью самообороны, в ответ на агрессивные действия потерпевшего Т., применившего в его отношении насилие и ударившего его по лицу, он также нанес ему рукой один удар по лицу. 

В апелляционной жалобе, поданной в защиту осужденного ФИО1, адвокат Горин И.Л., считает приговор суда незаконным и несправедливым, а выводы суда – не соответствующими фактическим обстоятельствам дела. Полагает, что действиям ФИО1 дана неверная юридическая квалификация. Указывает, что ФИО1 в ходе предварительного следствия и в суде фактически рассказал о случившемся, а его показания объективно согласуются с имеющимися в деле видеоматериалами происшедшего, показаниями ряда свидетелей и заключениями судебно-медицинских экспертиз. Указывав в приговоре, что вина ФИО1 подтверждается характером причиненных Т. телесных повреждений и их тяжестью, одно из которых состояло в причинной связью со смертью, суд неверно оценил заключение комиссионной судебно-медицинской экспертизы, в котором указано, что травма головы с местом приложения травмирующей силы в виде кровоподтека в теменно-затылочной области справа, состоящая в прямой причинно-следственной связи со смертью, могла образоваться при падении стоя на плоскости, что исключает возможность формирования травмы головы при травматических воздействиях в области лица. Отмечает, что показания ФИО1 об обстоятельствах удара и предшествующих этому событию, подтверждаются показаниями очевидцев происшедшего – свидетелей К1. и И., а также видеозаписью происшедшего, а показания Р. (друга потерпевшего), которые суд положил в основу обвинительного приговора, крайне противоречивы, непоследовательны, не нашли своего подтверждения объективными данными (видеозаписями происшедшего, заключениями экспертиз). Показания свидетеля Р., данные на предварительном следствии и в ходе судебного заседания, отличаются, и в приговоре этим различиям оценка не дана. Полагает, что второе падение Т., в результате которого он получил травму головы, явилось неблагоприятным стечением обстоятельств, а возможно и его состоянием здоровья, так как до этого он ходил в баню, после которой выпил около 4 бутылок пива, и это его падение не связано с действиями ФИО1 и не состоит в причинно-следственной связи. Просит приговор суда отменить, уголовное преследование в отношении ФИО1 прекратить за отсутствием в его действиях состава преступления, вынести оправдательный приговор. 

В апелляционных жалобах потерпевшая Г. и ее представитель – адвокат Гимадиев Э.Г., считая приговор суда незаконным, необоснованным и несправедливым, просят его отменить. Указывают, что действия ФИО1 квалифицированы судом неверно, вследствие чего ему назначено необоснованно мягкое и несправедливое наказание. Обращают внимание на то, что показания, данные ФИО1 на предварительном следствии, существенно отличаются от показаний, данных им в судебном заседании. Считают, что комиссионная судебно-медицинская экспертиза от 19.12.2024 является необъективной, поскольку характер травм, причиненных Т., свидетельствует об умысле ФИО1 на причинение вреда здоровью потерпевшего. Из видеозаписи видно, что Т., пройдя несколько метров, упал не на плечо, а задней тыльной частью головы на асфальт. Отмечают, что уголовное дело в отношении ФИО1 было возбуждено по ч. 4 ст. 111 УК РФ. Просят приговор отменить, направить уголовное дело на новое судебное разбирательство; удовлетворить гражданский иск Г. в полном объеме, взыскав в ее пользу 3 миллиона рублей; отказать в праве осужденного ФИО1 на реабилитацию. 

В апелляционном представлении государственный обвинитель Васильев Ю.Н., не оспаривая осуждение, квалификацию содеянного ФИО1 и назначенное ему наказание, считает приговор суда подлежащим изменению. Указывает, что в судебном заседании ФИО1 не подтвердил обстоятельства, изложенные в протоколе явки с повинной, в связи с чем указанный протокол обоснованно был исключен из перечня доказательств, подтверждающих вину ФИО1 Однако суд необоснованно не признал данную явку с повинной смягчающим наказание обстоятельством. Полагает, что решение суда о частичном удовлетворении гражданского иска потерпевшей нельзя признать законным и обоснованным, поскольку судом фактически приведены лишь положения гражданского законодательства без учета конкретных обстоятельств уголовного дела; в должной мере не выяснено насколько близкими являлись отношения между Г. и ее мужем, не определена тяжесть причиненных ей страданий в результате его смерти. Просит изменить приговор: признать явку с повинной обстоятельством, смягчающим наказание, и удовлетворить гражданский иск потерпевшей в полном объеме.

Проверив доводы апелляционных жалоб и представления, материалы уголовного дела и имеющиеся доказательства, заслушав выступления участников процесса, суд апелляционной инстанции приходит к убеждению, что приговор подлежит отмене в связи с несоответствием выводов суда, изложенных в приговоре, установленным фактическим обстоятельствам уголовного дела, и неправильным применением уголовного закона, с постановлением по делу нового судебного решения – оправдательного приговора.

В силу требований ст. 297 УПК РФ приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым. Он признается таковым, если постановлен в соответствии с требованиями УПК РФ и основан на правильном применении уголовного закона.

В соответствии с положениями ч. 4 ст. 14, ч. 4 ст. 302 УПК РФ обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и постановляется лишь при условии, что в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления подтверждена совокупностью исследованных судом доказательств.

В силу статьи 73 УПК РФ при производстве по уголовному делу в суде подлежат доказыванию: событие преступления, виновность подсудимого в совершении преступления, форма его вины и мотивы.

Согласно Постановлению Пленума Верховного Суда РФ "О судебном приговоре" от 29.04.1996 в приговоре должны получить оценку все рассмотренные в судебном заседании доказательства, как подтверждающие выводы суда по вопросам, разрешаемым при постановлении приговора, так и противоречащие этим выводам.

В соответствии с п. 1 ст. 389.15, ст. 389.16 УПК РФ основаниями для отмены приговора, в числе прочего, является несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам дела в случае, когда эти выводы не подтверждаются доказательствами, рассмотренными в судебном заседании; если суд не учел обстоятельств, которые могли существенно повлиять на выводы суда, а также когда выводы суда содержат существенные противоречия, которые повлияли или могли повлиять на решение вопроса о виновности или невиновности осужденного.

По мнению суда апелляционной инстанции, такие основания по настоящему уголовному делу установлены.

Так, на предварительном следствии и в судебном заседании ФИО1 виновным себя в причинении смерти Т. по неосторожности не признал и показал, что 30.06.2024, примерно в 22 ч., находился с И. и К1. около подъезда дома, где И. встретила свою знакомую – К2.. Когда две И. и К2. разговаривали между собой, подъехала автомашина, из которой вышли ранее незнакомые Т. (отец К2.) и Р. При этом Т., находившийся в состоянии алкогольного опьянения, велел К2. зайти домой. Когда та ушла, Т. подошел к ним и в грубой форме стал расспрашивать его: кто он такой, где проживает, сколько ему лет, а после полученных от него (ФИО1) ответов, в агрессивной форме - оскорблял его. Затем Т. с усилием схватил его за руку и начал тащить в сторону. С целью высвобождения от захвата Т., он (ФИО1) отдернул свою руку. После этого Т. своей рукой наотмашь нанес ему удар по голове. Удар в виде пощечины был нанесен ему в ухо и в висок. В ответ на это, испугавшись и обороняясь, он отмахнулся и ударил Т. рукой по лицу, от чего тот не удержался на ногах и упал на плечо, головой не ударялся. После этого на него (ФИО1) с кулаками накинулся Р. Испугавшись, он убежал от него. Обстоятельства второго падения Т. не видел. 

Отвергая данные показания ФИО1 и признавая его виновным в причинении смерти Т. по неосторожности, суд оставил без внимания и какой-либо оценки поведение потерпевшего, предшествующее нанесению ему удара осужденным ФИО1, а также доводы осужденного о его нахождении в состоянии необходимой обороны в момент нанесения удара потерпевшему, указав лишь в приговоре, что совокупность исследованных доказательств является достаточной для твердого убеждения о виновности ФИО1 в совершении вышеописанного преступления.

При этом в судебном заседании суда первой инстанции были исследованы следующие доказательства, на которые суд сослался в приговоре в обоснование вывода о виновности ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 109 УК РФ. 

Свидетель Р. в судебном заседании сообщил, что 30.06.2024, после 22 ч., на автомашине подвез Т. во двор дома № 83 по ул. Химиков г. Нижнекамска. Перед этим в бане Т. употребил 2-3 бутылки пива. Заехав во двор дома, они увидели, что дочь Т. – И. и К2. стоит в компании двух молодых парней и еще одной девушки, среди которых был ФИО1 Когда дочь Т. по указанию последнего пошла домой, Т., которому не понравилось, что его дочь стояла с парнями и, возможно подумав, что к ней кто-то приставал, вместе с ним подошел к парням и задавал им вопросы: кто они такие, сколько им лет, знают ли они, что дочери Т. 14 лет. В ходе этих расспросов между Т. и П-вым возник конфликт. В какой-то момент Т. взял Попова за локоть, чтобы отвести его в сторону и поговорить. Однако Попов выхватил свою руку. После этого Т. в целях воспитания дал Попову пощечину. После чего ФИО1 сразу же рукой ударил Т. в голову, от чего тот упал, но головой не ударялся. Затем Т. встал на ноги, прошел несколько метров и упал около машины. Второе падение потерпевшего он не видел, так как после его первого падения он (Р.) набросился на ФИО1 и нанес ему скользящий удар в плечо. 

Из показаний свидетелей – очевидцев К1. и И., данных в судебном заседании и на предварительном следствии, следует, что 30.06.2024, примерно в 22:20, они гуляли на улице вместе с ФИО1 и около дома случайно встретили К2., выгуливавшую свою собаку. Во время общения И. с К2. во двор дома заехала белая автомашина, из которой вышло двое мужчин, находившихся в состоянии опьянения. Одним из этих мужчин, как потом выяснилось, был отец К2. – Т. Он несколько раз в грубой форме велел дочери зайти домой. Когда та ушила, Т. окликнул их и потребовал подойти к ним. Когда они приблизились, Т. на повышенных тонах и, нецензурно выражаясь, стал их расспрашивать, кто они такие. При этом Т. расспрашивал ФИО1: где он живет, сколько ему лет, кто у него мать. Затем в ходе разговора Т., назвав ФИО1 «ушлепком», агрессивно схватил его за руку и потащил в сторону, на что ФИО1 отдернул свою руку. После этого Т. ударил ФИО1 рукой по лицу. В ответ ФИО1 также рукой ударил Т. по лицу, попав в нижнюю челюсть, от чего Т. упал на руку, головой не ударялся. После этого друг Т. (Р.), все время находившийся рядом с Т., с кулаками набросился на ФИО1 и пару раз ударил его, в связи с чем ФИО1 убежал. В свою очередь Т. после падения встал на ноги, прошел несколько метров и, потеряв равновесие или возможно запутавшись в ногах, снова упал на асфальт задней частью головы и больше не вставал, о чем они сказали Р. и ушли (том № 1, л.д. 132-136, 192-196). 

Потерпевшая Г. и свидетель Ш. в судебном заседании сообщили, что, выйдя на улицу, они увидели лежащего без сознания Т., который через несколько дней, не приходя в сознание, умер в больнице. Со слов Р. им стало известно, что Т. ударил ФИО1 за то, что Т. несильно дал ему пощечину по лицу. 

Из показаний свидетеля – фельдшера СМП ГАУЗ «НЦРМБ» С., следует, что на момент его прибытия на место происшествия, Т., находясь без сознания, ровно на спине лежал на асфальте возле припаркованных автомобилей. В теменной части головы справа у Т. отмечалась гематома размерами 2х2 см, состояние у него было тяжелое. Каких-либо повреждений в левой височной области головы не отмечалось (том ...., л.д. 178-181).

Согласно протоколу осмотра места происшествия от 01.07.2024, осмотрен участок двора дома 83 по пр. Химиков г. Нижнекамск Республики Татарстан, где произошло рассматриваемое событие (том № 1, л.д. 32-35).

Из протоколов выемки от 01.09.2024, 25.10.2024 следует об изъятии у сотрудника полиции З. оптических дисков с видеозаписями, на которых зафиксированы обстоятельства события, произошедшего между потерпевшим Т. и ФИО1 (том № 1, л.д. 151-155, л.д. 224-228).

Данные видеозаписи, как следует из протокола осмотра и материалов уголовного дела, были осмотрены в ходе предварительного следствия и судебном заседании (том № 1, л.д. 164, л.д. 234).

Согласно протоколу осмотра видеозаписей, зафиксировано, как Т. и Р. подошли к месту расположения Попова, И. и К1. и подозвали их к себе. Далее Попов перепрыгивает через забор, подходит поближе к Т. и Р.. Т. в ходе общения хватает Попова за руку и тянет его за собой, немного отведя назад. Попов, отведя свою руку, освобождается от захвата Т.. После этого Т. правой рукой наносит Попову размашистый удар по голове слева. В ответ на это Попов правой рукой наносит удар по голове (лицу) Т., от чего тот падает. Далее Р., размахивая руками, резко приближается к Попову. Попов отходит и убегает. В это время Т. встает на ноги и неровной походкой подходит к припаркованному автомобилю, где, остановившись, через несколько секунд из положения стоя падает на спину и больше не встает (том № 1, л.д. 156-162, 229-232).

Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы, смерть Т. наступила 14.07.2024 от закрытой травмы головы, осложнившейся выраженным отеком, сдавлением и дислокацией головного мозга, а также посттравматическим гнойно-фиброзным менингоэнцефалитом. Помимо следов медицинских манипуляций и послеоперационных рубцов, у Т. обнаружены телесные повреждения в виде закрытой травмы головы (незначительная подкожная гематома волосистой части головы в пределах правой височно-теменной области; кровоизлияние в мягкие ткани теменно-височно-затылочной области справа; множественные очагово-диффузные кровоизлияния под мягкую мозговую оболочку обоих полушарий головного мозга по всем поверхностям с захватом полушарий мозжечка; выраженная деструкция и обширные очаги размягчения тканей обоих полушарий головного мозга, представленные в виде бесструктурной кашицеобразной массы с просматривающимися кровоизлияниями в вещество мозга). Данная травма головы образовалась в пределах 9-21 суток до момента наступления смерти от воздействия тупого твердого предмета, механизм образования – удар; причинила тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни и состоит в прямой причинной связи со смертью. В области головы обнаружено не менее 1-й зоны приложения травмирующей силы (теменно-височно-затылочная область справа) (том № 2, л.д. 11-27).

Как следует из заключения комиссионной судебно-медицинской экспертизы, в ходе которой комиссией экспертов были изучены материалы уголовного дела, а том числе вышеприведенные видеозаписи (том № 2, л.д. 92), у Т. имела место травма головы в виде кровоподтека в теменно-затылочной области справа, субарахноидального кровоизлияния в области лобных долей в основании большого мозга, в спинномозговом канале до уровня 3-го шейного позвонка, внутрижелудочкового кровоизлияния, умеренной вентрикуломегалии, отека мозга, дислокации срединных структур большого мозга и ствола. Даная травма головы образовалась от взаимодействия головы с тупым твердым предметом (механизм – удар, сдавление) с местом приложения травмирующей силы в теменно-затылочной области справа, причинила тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни и состоит в прямой причинной связи со смертью. У Т. обнаружена одна зона травмирующего воздействия (область приложения травмирующей силы) - теменно-затылочная область справа. Смерть Т. наступила от отека, сдавления и дислокации головного мозга, посттравматического гнойно-фибринозного менингоэнцефалита, вследствие субарахноидального кровоизлияния в области лобных долей в основании большого мозга, в спинномозговом канале до уровня 3-го шейного позвонка, внутрижелудочкового кровоизлияния. Расположение повреждения (кровоподтека в теменно-затылочной области справа) не исключает возможности образования травмы головы при падении из положения стоя на плоскости. В момент причинения повреждений, Т. мог находиться в любом положении (вертикальном, горизонтальном и др.), областью (теменно-затылочной справа) приложения травмирующей силы, обращенной к травмирующему твердому тупому предмету. Травма головы с местом приложения травмирующей силы в виде кровоподтёка в теменно-затылочной области справа, состоящая в прямой причинно-следственной связи со смертью, могла образоваться при падении из положения стоя на плоскости с местом приложения травмирующей силы в теменно-затылочной области справа, что исключает возможность формирования травмы головы при травматических воздействиях в области лица. Каких-либо наружных знаков телесных повреждений в области лица у Т. в представленных медицинских документах не имеется (том № 2, л.д. 68-105). 

Также в приговоре в обоснование виновности осужденного приведены показания свидетелей А., Е., Н., Д., которые очевидцами произошедшего события не являются, а их показания сводятся к сведениям, характеризующим личности потерпевшего Т. и(или) осужденного ФИО1 

Оценивая вышеприведенные доказательства, суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что они получены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, признаются относимыми, допустимыми и достоверными, а в совокупности – достаточными для разрешения уголовного дела. 

Комиссионная судебно-медицинская экспертиза по исследованию причины смерти Т. назначена и проведена с соблюдением требований уголовно-процессуального закона. Вопреки доводам апелляционной жалобы представителя потерпевшего, содержание заключения данной экспертизы соответствует установленным ст. 204 УПК РФ положениям, а также Федеральному закону "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации"; является ясным, понятным, надлежащим образом мотивированными. Сведения и выводы, отраженные в заключении данной экспертизы, сомнений в своей объективности и достоверности не вызывают, являются научно-обоснованными, заверены подписями экспертов, удостоверяющими то, что им разъяснены права и обязанности, предусмотренные ст. 57 УПК РФ, и они предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. 

Поэтому суд обоснованно признал данное заключение комиссионной экспертизы допустимым и достоверным доказательством, подтверждающим событие преступления.

Вместе с тем суд апелляционной инстанции не может согласиться с выводом суда первой инстанции о том, что вышеуказанные доказательства являются достаточными для признания ФИО1 виновным в причинении Т. смерти по неосторожности. 

В соответствии с ч. 1 ст. 37 УК РФ не является преступлением причинение вреда посягающему лицу в состоянии необходимой обороны, то есть при защите личности и прав обороняющегося или других лиц, охраняемых законом интересов общества или государства от общественно опасного посягательства, если это посягательство было сопряжено с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия.

Согласно ч. 2 ст. 37 УК РФ защита от посягательства, не сопряженного с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия, является правомерной, если при этом не было допущено превышения пределов необходимой обороны, то есть умышленных действий, явно не соответствующих характеру и опасности посягательства.

Согласно разъяснениям Пленума Верховного Суда РФ, изложенным в постановлении от 27.09.2012 N 19 "О применении судами законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление" под посягательством, защита от которого допустима в пределах, установленных ч. 2 ст. 37 УК РФ, следует понимать совершение общественно опасных деяний, сопряженных с насилием, не опасным для жизни обороняющегося или другого лица (например, побои, причинение легкого или средней тяжести вреда здоровью, грабеж, совершенный с применением насилия, не опасного для жизни или здоровья) (п. 3).

Уголовная ответственность за причинение вреда наступает для оборонявшегося лишь в случае превышения пределов необходимой обороны, то есть когда по делу будет установлено, что оборонявшийся прибегнул к защите от посягательства, указанного в ч. 2 ст. 37 УК РФ, такими способами и средствами, применение которых явно не вызывалось характером и опасностью посягательства, и без необходимости умышленно причинил посягавшему тяжкий вред здоровью или смерть. При этом ответственность за превышение пределов необходимой обороны наступает только в случае, когда по делу будет установлено, что оборонявшийся осознавал, что причиняет вред, который не был необходим для предотвращения или пресечения конкретного общественно опасного посягательства (п. 11).

Не влечет уголовную ответственность умышленное причинение посягавшему лицу средней тяжести или легкого вреда здоровью либо нанесение побоев, а также причинение любого вреда по неосторожности, если это явилось следствием действий оборонявшегося лица при отражении общественно опасного посягательства (абз. 3 п. 11).

Принимая во внимание указанные положения уголовного закона и разъяснения Пленума Верховного Суда РФ, проанализировав и проверив доказательства, рассмотренные судом первой инстанции, исследовав видеозаписи обстоятельств произошедшего события, выслушав выступления сторон, суд апелляционной инстанции приходит к убеждению, что положенные в основу обвинительного приговора доказательства как каждое в отдельности, так и в своей совокупности, не давали оснований для вывода о виновности ФИО1 в совершении инкриминированного преступления. 

Так, ни одно из указанных выше доказательств не опровергают показания осужденного ФИО1 о вынужденном нанесении им удара потерпевшему Т. в целях защиты от насилия, примененного в его отношении со стороны самого потерпевшего. 

Как следует из фактических обстоятельств, установленных, в частности, из вышеприведенных показаний очевидцев – свидетелей К1., И. и самого осужденного ФИО1, именно потерпевший Т. первоначально явился инициатором конфликта. Подойдя совестно с Р. к группе лиц, среди которых был и ФИО1, Т. без каких-либо внешних причин спровоцировал конфликтную ситуацию с ФИО1, в ходе которой, проявляя к последнему агрессию, применил в его отношении насильственные действия: схватил его за руку и потащил за собой. Кроме того, после того, как ФИО1, оказывая активное сопротивление данным насильственным действиям Т., отдернул свою руку, тем самым освободившись от захвата, Т., продолжая свои насильственные действия, нанес рукой ФИО1 удар в область головы (размашистый удар в виде пощечины). Именно после этого удара (насилия), примененного потерпевшим в отношении ФИО1, от последнего сразу же последовал ответный удар рукой в область лица Т., от которого тот упал. 

Изложенные обстоятельства, помимо показаний свидетелей К1., И. и самого осужденного ФИО1, подтверждаются видеозаписями произошедших событий, надлежащим образом изъятых, а в дальнейшем осмотренных в ходе предварительного и судебного следствий, в том числе в заседании суда апелляционной инстанции. 

Об этих же фактических обстоятельствах, в частности, о том, что Т. сам подошел к группе лиц, среди которых был ФИО1, и в ходе возникшего конфликта первым нанес удар в виде пощечины по лицу ФИО1, сообщил в судебном заседании свидетель Р., уточнив, что причиной инициирования Т. разговора с ФИО1, переросшего в конфликт, послужило возникшее у Т. предположение о том, что ФИО2 и находившиеся с ним парень и девушка могли приставать к его дочери – К2., рядом с которой они первоначально находились. 

Вместе с тем указанное предположение со стороны Т., как следует из показаний свидетелей К1., И. и осужденного ФИО1, а также просмотренных в суде видеозаписей, не имело под собой какой-либо основы: нахождение несовершеннолетней Т. И. и К2. в компании указанных лиц было обусловлено ее случайной встречей с несовершеннолетней И., в ходе которой Т. И. и К2. и И. беседовали между собой, а К1. и ФИО1 каких-либо противоправных либо предосудительных действий, в том числе в отношении Т. И. и К2. (дочери потерпевшего), не совершали и не предпринимали.

Данные обстоятельства, предшествовавшие рассматриваемому событию, объясняют эмоциональное состояние ФИО1 и подтверждают его показания о том, что агрессивные и насильственные действия Т. были неожиданными и непонятными для него и, как следствие, о его (ФИО1) нахождении в состоянии страха на момент применения в его отношении насилия со стороны потерпевшего. Изложенное свидетельствует о том, что осужденный в данном случае не мог объективно оценить степень и характер насильственного поведения потерпевшего и находившегося с ним Р.

Более того, во время проявления Т. агрессии в отношении ФИО1, применения в его отношении насилия, в том числе нанесения ему удара по голове, находившийся вместе с потерпевшим – свидетель Р. не предпринимал каких-либо действий по предотвращению либо пресечению конфликта и противоправных действий потерпевшего, связанных с применением насилия в отношении ФИО1, что в свою очередь для ФИО1 создавало неопределенность в вопросе дальнейшего развития конфликта и продолжения насилия со стороны потерпевшего, и не давало осужденному оснований полагать о том, что к моменту нанесения им ответного удара по лицу Т. насилие (посягательство) со стороны потерпевшего было окончено, а также о том, что в применении им мер защиты явно отпала необходимость. Данный вывод подтверждается и последующими действиями Р., который после последовавшего от ФИО1 ответного удара и падения потерпевшего, также набросился на ФИО1, пытаясь догнать его и нанести удары, тем самым поддерживая действия Т.

Таким образом, в соответствии с установленными фактическими обстоятельствами, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что нанесение ФИО1 удара рукой в область головы (лица) потерпевшего Т. было обусловлено не стремлением умышленно причинить телесные повреждения и физическую боль потерпевшему, а защитой от посягательства со стороны самого потерпевшего (ч. 2 ст. 37 УК РФ). 

При этом в данном случае защита ФИО1 последовала непосредственно за актом посягательства со стороны потерпевшего, и, исходя из обстоятельств, для осужденного не был ясен момент его окончания и имелись реальные основания полагать, что посягательство со стороны потерпевшего либо свидетеля Р. продолжится. 

Кроме того, как следует из материалов уголовного дела и установлено судом первой инстанции, в том числе на основании заключения комиссионной судебно-медицинской экспертизы, протокола осмотра видеозаписей произошедшего события, травма головы, причинившая Т. тяжкий вред здоровью и повлекшая в дальнейшем его смерть, образовалась не от собственно удара, нанесенного ФИО1 рукой по лицу Т. и последовавшего первого падения потерпевшего, а результате последующего (второго) падения потерпевшего, который, как указано в предъявленном осужденному обвинении и установлено судом первой инстанции, после первого падения встал на ноги, прошел несколько метров, «не устоял на ногах и, потеряв равновесие» упал с высоты собственного роста, ударившись затылочной областью головы об асфальт. 

Из этого следует, что, хотя посягательство со стороны потерпевшего Т. и было сопряжено с насилием, не опасным для жизни и здоровья ФИО1, однако защита от данного посягательства также не выходила за рамки правомерности и пределов необходимой обороны (ч. 2 ст. 37 УК РФ), поскольку в результате собственно удара, нанесенного ФИО1 по лицу (голове) Т., последнему не был причинен какой-либо вред здоровью, а по своему характеру и способу применения указанная защита соответствовала опасности посягательства (удар рукой по лицу в ответ на удар рукой по лицу, то есть побои в ответ на побои). 

Как следует из обвинения и приговора, в результате дальнейшего (второго) падения Т. получил травму головы, повлекшую его смерть, по отношению к наступлению которой действия ФИО1, характеризовались неосторожной формой вины. 

Вместе с тем, по смыслу уголовного закона, причинение любого вреда по неосторожности, если это явилось следствием действий оборонявшегося лица при отражении общественно опасного посягательства, не влечет уголовную ответственность (абз. 3 п. 11 постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27.09.2012 N 19).

Таким образом, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что ФИО1 нанес потерпевшему Т. удар рукой в голову в момент посягательства на него со стороны последнего, то есть, находясь в состоянии необходимой обороны, пределы которой им не были превышены. 

Кроме того, ни в ходе предварительного следствия, ни в судебном заседании не были опровергнуты доводы стороны защиты об отсутствии причинной связи между действиями осужденного, выразившимися в нанесении удара рукой по лицу потерпевшего, и наступлением общественно-опасных последствий в виде причинения потерпевшему тяжкого вреда здоровью и наступления его смерти. 

Как следует из предъявленного ФИО1 обвинения и установлено судом первой инстанции, травма головы Т., повлекшая его смерть, образовалась не в результате самого удара ФИО1 по голове Т. и последовавшего за этим его первого падения, а в результате его второго падения, когда Т., поднявшись на ноги после первого падения, пройдя несколько метров, «не устоял на ногах и, потеряв равновесие, упал спиной и ударился затылочной частью головы об асфальт».

Хотя орган следствия в обвинении и суд в приговоре связали факт второго падения потерпевшего с ранее нанесенным ФИО1 ударом в область лица Т., однако представленными в суд и исследованными в судебном заседании доказательствами причины второго падения Т. головой об асфальт достоверно не установлены. 

Так, по заключению комиссионной судебно-медицинской экспертизы у Т. обнаружена лишь одна зона травмирующего воздействия (область приложения травмирующей силы) – теменно-затылочная область справа, и каких-либо других наружных знаков телесных повреждений, в том числе в области лица, у него не обнаружено (том № 2, л.д. 68-105), что не дает оснований утверждать об образовании травмы головы потерпевшего и сопровождавших ее негативных процессов, в том числе виде внутричерепных кровоизлияний и отека головного мозга, в результате самого удара, нанесенного ФИО1 по лицу Т., и последовавшего сразу после этого удара первого падения потерпевшего (органом следствия и судом установлено, что при первом падении потерпевший также не ударялся головой).

Об этом же следует из показаний судебно-медицинского эксперта Ж., который, подтвердив в суде апелляционной инстанции выводы заключения судебной комиссионной экспертизы по исследованию трупа Т., сообщил о невозможности объективно утверждать о том, что второе падение потерпевшего явилось следствием удара, нанесенного ему осужденным рукой в область головы, поскольку после первого падения потерпевший встал и пошел, а причинами его второго падения могут иные многообразные факторы. 

В то же время из показаний свидетелей К1., И. в судебном заседании, которые суд первой инстанции признал достоверными доказательствами, и из показаний самого осужденного ФИО1 следует, что потерпевший Т. в период произошедших событий находился в состоянии алкогольного опьянения, о чем свидетельствовали, в частности, его шаткая походка и запах алкоголя. 

О том, что Т. в день произошедшего события действительно употреблял спиртные напитки (выпил 2-3 бутылки пива), следует из показаний свидетеля Р. (друга Т.) 

Кроме того, свидетель К1. в судебном заседании сообщил, что возможно второе падение Т. связано с потерей им равновесия или из-за того, что он запутался в собственных ногах, поскольку, встав после первого падения на ноги, потерпевший 5-7 метров прошел пошатываясь, затем остановился и упал.

Об имевших место втором (самостоятельном) падении Т. и шаткой походки у него в период следования к автомашине между первым и вторым падениями, следует и из видеозаписей произошедшего события, из просмотра которых, вместе с тем, невозможно установить (узреть) точную причину второго падения потерпевшего. 

При таких обстоятельствах, в силу требований ч. 3 ст. 14 УПК РФ толкуя все неустранимые сомнения в виновности в пользу обвиняемого, суд апелляционной инстанции не может признать доказанным утверждение обвинения и вывод суда в приговоре о том, что ко второму падению Т. и соударению затылочной областью головы справа об асфальт привел именно удар рукой ФИО1 в область лица Т., а не, например, возможно его состояние опьянения либо то, что он, как указано в предъявленном обвинении и в описании судом преступного деяния, «не устоял на ногах и потерял равновесие», или по иным причинам. 

Таким образом, анализ исследованных доказательств свидетельствует о том, что выводы суда первой инстанции о виновности ФИО1 в причинении Т. смерти по неосторожности, равно как и о доказанности наличия прямой причинной связи между ударом осужденного в голову (лицо) потерпевшего и получением последним травмы головы, повлекшей смерть потерпевшего, противоречат установленным судом обстоятельствам дела.

Исходя из изложенного, суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что судом первой инстанции были правильно установлены фактические обстоятельства произошедшего между ФИО1 и Т., однако вывод о виновности и соответствующей квалификации действий ФИО1 по ч. 1 ст. 109 УК РФ сделан без учета всех обстоятельств по делу, нормативных положений и правовых позиций, касающихся применения ст. 37 УК РФ, в том числе изложенных в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 27.09.2012 N 19 "О применении судами законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление". 

Принимая по делу окончательное судебное решение, суд апелляционной инстанции исходит из того, что в соответствии с требованиями закона (ст. 14, ч. 4 ст. 302 УПК РФ), обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и постановляется лишь при условии, что в ходе судебного разбирательства виновность лица в совершении преступления подтверждена совокупностью исследованных судом доказательств; подсудимый не обязан доказывать свою невиновность; бремя доказывания обвинения и опровержения доводов привлекаемого к ответственности лица, лежит на стороне обвинения. Все неустранимые сомнения в виновности подсудимого толкуются в его пользу.

На основании изложенного, толкуя все сомнения в виновности в пользу ФИО1, суд апелляционной инстанции считает необходимым отменить состоявшийся приговор и оправдать ФИО1 по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 109 УК РФ, на основании п. 2 ч. 1 ст. 24, п. 3 ч. 2 ст. 302 УПК РФ, в связи с отсутствием в его деянии состава преступления. 

В соответствии с ч. 1 ст. 134 УПК РФ за ФИО1 следует признать право на реабилитацию.

В связи с постановлением оправдательного приговора, в соответствии с ч. 2 ст. 306 УПК РФ гражданский иск потерпевшей Г. подлежит оставлению без рассмотрения; мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении в отношении ФИО1 подлежит отмене. 

Судьбу вещественных доказательств суд апелляционной инстанции разрешает в порядке, предусмотренном ст. 81 УПК РФ, в соответствии с установленной принадлежностью. 

На основании изложенного и, руководствуясь статьями 302, 305, 306, 309, 389.13, 389.15, 389.16, 289.18, 389.20, 389.23, 389.28-389.30 и 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции 

ПРИГОВОРИЛ:

приговор Нижнекамского городского суда Республики Татарстан от 13.05.2025 в отношении ФИО1 отменить. 

ФИО1 по предъявленному обвинению по ч. 1 ст. 109 УК РФ признать невиновным и оправдать на основании п. 3 ч. 2 ст. 302 УПК РФ в связи с отсутствием в его деянии состава преступления.

В соответствии с ч. 1 ст. 134 УПК РФ признать за ФИО1 право на реабилитацию. 

Меру пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении в отношении ФИО1 отменить. 

Гражданский иск Г. о компенсации морального вреда в соответствии с ч. 2 ст. 306 УПК РФ оставить без рассмотрения. 

Вещественные доказательства по делу: два CD-R диска с видеофайлами – хранить при уголовном деле.

Апелляционную жалобу адвоката Горина И.Л. удовлетворить, апелляционные жалобы потерпевшей Г., ее представителя – адвоката Гимадиева Э.Г. и апелляционное представление государственного обвинителя Васильева Ю.Н. оставить без удовлетворения. 

Настоящий апелляционный приговор может быть обжалован в Судебную коллегию по уголовным делам Шестого кассационного суда общей юрисдикции (г. Самара) в порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ, путем подачи кассационных жалобы, представления через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вынесения апелляционного приговора. 

Оправданный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий