№ 2-213/2019 

Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

02 сентября 2019 года п. Ровеньки

Ровеньский районный суд Белгородской области в составе:

председательствующего судьи Горбачевой И.М.,

при секретаре Конопля Ю.А.,

с участием истца ФИО1, его представителя ФИО2, ответчика ФИО3, его представителя ФИО4, ответчицы ФИО5, ее представителей ФИО6, ФИО7

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 в интересах недееспособного ФИО8 к ФИО3, ФИО5 о признании недействительным договора купли-продажи и применении последствий недействительности сделки,

установил:

07 февраля 2015 года был заключен договор купли-продажи, в соответствии с которым ФИО8 продал ФИО3 земельный участок с кадастровым номером № площадью 1500 кв.м. с расположенным на нем жилым домом и хозяйственными строениями по адресу: 

<

адрес>, и земельный участок с кадастровым номером № площадью 3300 кв.м. по тому же адресу за 880000 рублей. 

Решением Ровеньского районного суда от 26.02.2019г. ФИО8 признан недееспособным. Постановлением администрации Ровеньского района от 15.04.2019г. опекуном над недееспособным ФИО8 назначен его сын ФИО1

ФИО1, действуя в интересах недееспособного отца, обратился в суд с иском, в котором сославшись на то, что на момент совершения сделки в 2015 году ФИО8 был не способен понимать значения своих действий и руководить ими, просит признать недействительным договор купли-продажи от 07.02.2015г., заключенный между ФИО8 и ФИО3; применить последствия недействительности сделки путем восстановления сторон в первоначальное положение; прекратить зарегистрированное в ЕГРН за ФИО3 право собственности на два земельных участка и жилой дом по адресу: 

<

адрес> и восстановить в ЕГРН записи о регистрации права собственности на указанные объекты недвижимости за ФИО8

В судебном заседании истец и его представитель ФИО2 заявленные требования поддержали. ФИО1 пояснил, что на момент подписания договора купли-продажи отец находился в неадекватном состоянии, терял память, не мог получать пенсию, самостоятельно ходить в магазин, до этого в 2006 году перенес инсульт; в 2015 году обращался к врачам, о чем имеются записи в его медицинской карте. Свое обращение в суд в интересах ФИО8 истец мотивировал желанием возвратить недвижимость отцу, поскольку денег по сделке он не получал, и его из дома выгоняет бывшая невестка ФИО5 (ответчик по делу).

Ответчик ФИО3 и его представитель ФИО4 иск признали, подтвердив доводы истца о том, что на момент подписания договора ФИО8 в силу состояния здоровья не осознавал значения своих действий.

ФИО5 и ее представители иск не признали, полагая требования истца направленными на лишение собственности ответчицы, которая приобрела спорное имущество в период брака с ФИО3 Считают сделку купли-продажи соответствующей требованиям закона, так как на период заключения договора продавец психическими заболеваниями не страдал. 

Выслушав лиц, участвующих в деле, заслушав показания свидетелей, исследовав обстоятельства дела по представленным доказательствам, суд не находит оснований к удовлетворению требований истца по следующим основаниям.

Как следует из материалов дела, 07 февраля 2015 года был заключен договор купли-продажи, согласно которому ФИО8 продал ФИО3 земельный участок площадью 1500 кв.м. с кадастровым номером № с расположенным на нем жилым домом площадью 41,9 кв.м. с хозяйственными строениями по адресу: 

<

адрес>, а также земельный участок площадью 3300 кв.м. с кадастровым номером № по тому же адресу за 880000 рублей. К договору приложен передаточный акт, содержащий подписи сторон (т.1 л.д. 26-28, 98). 

В пункте 16 стороны сделки подтвердили, что дееспособности не лишены, под опекой и попечительством не состоят, заболеваний, препятствующих осознавать суть договора, не имеют, обстоятельства, вынуждающих их совершить данный договор на крайне невыгодных для себя условиях отсутствуют.

Факт регистрации перехода права собственности от ФИО8 к ФИО3 на объекты недвижимости после совершения сделки подтверждается штампами о регистрации договора и выписками из ЕГРН, согласно которым по состоянию на 20.01.2017г. право собственности на два земельных участка и жилой дом по указанному адресу было зарегистрировано за ФИО3 (т.1 л.д. 29-31).

Из содержания вступившего в законную силу решения Ровеньского районного суда от 29.11.2017г. следует, что 05.09.2017 года между ФИО3 и ФИО8 был заключен новый договор купли-продажи (т.1 л.д. 157-159), в соответствии с которым спорное имущество было приобретено в собственность ФИО8 у ФИО3.

Однако вышеуказанным решением по встречному иску бывшей супруги ФИО3 – ФИО5 договор от 05.09.2017г. признан недействительным; применены последствия недействительности сделки, стороны возвращены в первоначальное положение; произведен раздел имущества, нажитого в браке бывшими супругами ФИО9; за ФИО5 признано право собственности на 1/2 долю двух земельных участков и жилого дома в 

<

адрес>, а 1/2 доля оставлена в собственности ФИО3 

В удовлетворении первоначального иска ФИО8 о прекращении права пользования ФИО5 вышеуказанным жилым помещением отказано (т.1 л.д. 36-39).

Таким образом, в настоящее время на основании решения суда за ФИО5 и ФИО3 зарегистрировано право собственности по 1/2 доли вышеназванного недвижимое имущество (т.1 л.д. 40-45), а договор купли-продажи от 07.02.2015 года, заключенный между ФИО8 и ФИО3 является действующим.

В соответствии с решением Ровеньского районного суда от 26.02.2019г. ФИО8 признан недееспособным (т.1 л.д. 15-16). Постановлением администрации муниципального района «Ровеньский район» № от 15.04.2019г. опекуном ФИО8 назначен его сын ФИО1 (т.1 л.д. 17).

Оспаривая договор купли-продажи от 07.02.2015г. по мотиву его недействительности, истец ФИО1 ссылается на то, что на момент совершения сделки его отец ФИО8 не мог понимать значения своих действий и руководить ими.

Однако указанные обстоятельства не нашли своего подтверждения в судебном заседании.

В силу пункта 1 ст. 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

На основании абзаца 2 пункта 2 ст. 177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, впоследствии ограниченным в дееспособности вследствие психического расстройства, может быть признана судом недействительной по иску его попечителя, если доказано, что в момент совершения сделки гражданин не был способен понимать значение своих действий или руководить ими и другая сторона сделки знала или должна была знать об этом.

Таким образом, одним из юридически значимых обстоятельств, подлежащих установлению при разрешении спора о недействительности сделки по основанию, предусмотренному п. 2 ст. 177 ГК РФ является установление способности либо неспособности у одного из совершивших ее лиц понимать значение своих действий или руководить ими.

В силу положений ч.2 ст. 39 ГПК РФ суд не принимает признание иска ответчиком ФИО3, подтвердившим факт нахождения ФИО8 в период совершения сделки в болезненном состоянии психики, поскольку принятым решением затрагиваются права ответчицы ФИО5 которая категорически возражает против удовлетворения иска, отрицая утверждения истца и ответчика ФИО3 о недействительности сделки по вышеуказанному основанию.

В то же время стороной истца суду не представлено достоверных и достаточных доказательств в подтверждение того, что на момент совершения сделки ФИО8 не понимал значения своих действий и не мог руководить ими.

Из материалов дела следует, что в 2017 году с целью аннулирования оспариваемой сделки и возвращения имущества в свою собственность ФИО8 неоднократно обращался в суд с различными требованиями и участвовал в судебных заседаниях.

В частности, из содержания решения Ровеньского районного суда от 10.02.2017г. по административному делу №2а-37/2017 следует, что ФИО8 совместно с сыном ФИО3 обращались в суд с требованиями о признании незаконными отказов Управления Росреестра в регистрации заключенных ими соглашений о расторжении договора купли-продажи от 07.02.2015 года. 

В ходе рассмотрения дела судом исследовалось заявление ФИО8 от 09.11.2016 года, которое он лично подавал в Росреестр для регистрации соглашения о расторжении договора, что указывает на то, что на тот момент он действовал осознанно, целенаправленно и защищал свои права, считая их нарушенными (т.1 л.д. 32-35).

В последующем обратившись в суд с иском к ФИО3 и ФИО5 о признании договора купли-продажи от 07.02.2015г. недействительным по мотиву мнимости сделки, обмана и по тем основаниям, что денежные средства по договору не передавались, ФИО8 лично участвовал в судебном заседании 10 мая 2017 года, что следует из протокола судебного заседания и решения Ровеньского районного суда от той же даты по гражданскому делу №2-124/2017. Указанное решение суда было оставлено без изменения апелляционной инстанцией Белгородского областного суда 25.07.2017 года (т.1 л.д. 111-119, 120-122, 123-156).

Так, из содержания решения от 10.05.2017г. и протокола судебного заседания следует, что при выяснении направленности воли сторон на совершение сделки от 07.02.2015г., судом исследовался вопрос о психическом состоянии ФИО8 в период совершения сделки.

При этом как ФИО8 так и ФИО3 суду поясняли, что несмотря на то, что в 2006 году ФИО8 перенес мозговой инсульт, психическими отклонениями, которые мешали бы ему осознавать характер совершаемых им действий, он не страдает; о проведении экспертизы на предмет определения его психического состояния стороны не ходатайствовали. В решении указано, что ФИО8 лично участвует в судебном заседании, дает пояснения по обстоятельствам дела, поэтому оснований сомневаться в его психической полноценности у суда не имелось. Также судом было установлено, что заявления от 11.02.2015г. на регистрацию перехода права собственности по договору подписывали лично ФИО8 и ФИО3, что также указывает на осознанность действий ФИО8 (т.1 л.д. 115, 117, 127-128). 

Таким образом, в силу положений ч.2 ст. 61 ГПК РФ обстоятельства, установленные вышеприведенными решениями суда, вступившими в законную силу, обязательны для суда, рассматривающего данное дело с участием тех же лиц – ФИО8 и его опекуна ФИО1, ФИО3 и ФИО5, и не подлежат повторному доказыванию.

Кроме того, суд отмечает, что при рассмотрении гражданского дела №2-124/2017 ответчик ФИО3 доводов о том, что отец страдал психическими отклонениями в период совершения сделки, не приводил, а заявил об этом только в ходе рассмотрении настоящего дела. 

Все это с учетом наличия родственных отношений между истцом ФИО1 и ответчиком ФИО3 указывает на не правдивость показаний последнего об обстоятельствах заключения оспариваемого договора в части психического нездоровья отца.

Также из приобщенной к делу медицинской документации в отношении ФИО8 видно, что сведений о наличии у него психических заболеваний до 2018 года (после повторно перенесенного инсульта), в медицинской карте амбулаторного больного на его имя не имеется. 

Это усматривается также и из выписок из медицинской карты, в том числе, и электронной медкарты на имя ФИО8 (т.1 л.д. 24-25, 65-66, 226-241)

Иных сведений о прохождении лечения ФИО8 в ОГБУЗ «Ровеньская ЦРБ» не имеется, о чем указано в информации главного врача (т.1 л.д. 164).

Из содержания исследованной судом медицинской документации усматривается, что в 2006 году ФИО8 перенес мозговой инсульт по ишемическому типу в результате чего ему были выставлены диагнозы «

<

данные изъяты>», а также «

<

данные изъяты>», на что и ссылается сторона истца как на наличие у ФИО8 психического заболевания на момент совершения сделки.

Однако из показаний допрошенного в качестве свидетеля врача невролога-психиатра ОГБУЗ «Ровеньская ЦРБ» Свидетель №1 следует, что диагноз «

<

данные изъяты>» после перенесенного инсульта не обязательно приводит к психическому заболеванию человека, и у него могли только проявляться неврологические симптомы. Свидетель пояснил, что ФИО8 на диспансерном учете психиатра никогда не состоял, а к нему обратился только 2018 году после повторно перенесенного инсульта.

Ссылка стороны истца на факты обращения ФИО8 в январе и феврале 2015 года в ОГБУЗ «Ровеньская ЦРБ» к врачам Свидетель №2 и Свидетель №3 (непосредственно перед сделкой) о наличии у него психического заболевания также не свидетельствует.

Из содержания записей, сделанных указанными докторами видно, что основной причиной обращения больного являлось неврологическое заболевание у ФИО8, в связи с чем ему были выставлены основные диагнозы – «

<

данные изъяты>», «

<

данные изъяты>» и «

<

данные изъяты>», а также сопутствующий диагноз – «

<

данные изъяты>» (т. 1 л.д. 25, 227). 

При этом никаких записей о выявлении у пациента признаков расстройства психики врачами Свидетель №2 и Свидетель №3 в медицинской карте сделано не было. 

В связи с изложенным, их показания в судебном заседании о неадекватном поведении ФИО8 во время приема; о том, что он не отвечал на поставленные вопросы; не ориентировался в пространстве и времени; не мог без помощи родственников раздеться; сообщить анамнез своего заболевания, суд не признает достоверными, поскольку причин, по которым больной не был ими направлен к врачу-психиатру при выявлении признаков психического расстройства, они пояснить суду не смогли. Также эти свидетели достоверно не пояснили, почему не отразили выявленных ими признаков психического заболевания в медицинской карте ФИО8

Помимо этого с целью проверки психического состояния ФИО8 на момент совершения сделки по ходатайству истца была назначена и проведена комиссионная судебно-психиатрическая экспертиза. 

По результатам заключения комиссии экспертов ОГКУЗ «Белгородская областная клиническая психоневрологическая больница» № от 28.06.2019 года ответить на вопросы суда экспертам не представляется возможным в связи с тем, что в материалах гражданского дела и медицинской документации (амбулаторной карте, электронной карте) на момент заключения между ФИО8 с ФИО3 договора купли-продажи от 07.02.2015г. отсутствуют сведения о психическом состоянии, поведении, прогностических и психических способностях ФИО8, а в первую очередь имеющаяся информация касается его соматического и неврологического состояния. В имеющейся документации врачи до заключения ФИО8 договора с ФИО3 указали лишь сведения о том, что ФИО8 при словесном контакте предъявлял жалобы, и в описании его состояния информация ограничивается фразами, которые не раскрывают сути наличия или отсутствия у ФИО8 психических нарушений, что не позволяет оценить сохранность у него интеллектуально-мнестической функции, мышления и мотивации при принятии им правового решения.

Оценивая указанное заключение, суд считает, что оно отвечает требованиям ч. 2 ст. 86 ГПК РФ, содержит полное описание проведенного исследования, выводы и ответы на поставленные судом вопросы, сделанные в результате такого исследования. Перед началом проведения экспертизы эксперты были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения в соответствии со ст. 307 УК РФ. Экспертами были полно изучены обстоятельства дела, показания врачей Свидетель №2 и Свидетель №1 о психическом состоянии ФИО8, иные представленные материалы и медицинская документация.

Тот факт, что во вводной части заключения экспертами ошибочно перечислены вопросы, поставленные судом в определении о назначении экспертизы от 17.01.2019г. при рассмотрении дела о признании ФИО8 недееспособным, на обоснованность выводов экспертной комиссии не повлияло, так как из содержания заключения и его выводов видно, что экспертами исследовались именно материалы дела, касающиеся психического состояния ФИО8 на момент заключения сделки от 07.02.2015 года.

По этим основаниям в соответствии со ст. ст. 55, 86 ГПК РФ заключение экспертов суд признает допустимым доказательством по делу.

Ссылка истца на ряд допрошенных с его стороны свидетелей, сообщивших о нарушениях в психическом здоровье ФИО8 в период 2013-2015г.г., основанием к удовлетворению иска также быть не может.

Свидетель Свидетель №4 показала, что работая в ЦРБ, видела ФИО8 когда его приводили родственники на диспансеризацию, он пришел с невесткой В., на вопросы доктора самостоятельно не отвечал, ему помогала родственница. Также пояснила, что ездила с доктором Свидетель №3 по вызову к ФИО8, однако из машины не выходила, а от врача узнала, что ФИО8 жаловался на головокружение и головные боли. 

Оценивая показания данного свидетеля, суд считает их не конкретными. Точного времени посещения больным ФИО8 врача свидетель указать не смогла, называя то ли 2017, то ли 2015 год, а сообщенные ею сведения о предъявляемых пациентом жалобах на головные боли наличия у него психического расстройства не подтверждают с учетом того, что по данным медицинской карты у него имело место неврологическое заболевание. 

Свидетель Свидетель №5 подтвердила, что после перенесенного в 2006 году инсульта ее свекор ФИО8 был психически болен; в феврале 2015 года она его водила к врачу, так как самостоятельно он этого сделать не мог; не отвечал на поставленные вопросы, не мог сам раздеться, не называл свои данные. Сообщила, что свекор постоянно проявлял странности, нуждался в уходе, и они с мужем, проживая с ФИО8, ухаживали за ним.

Между тем показания Свидетель №5 нельзя признать достоверными, поскольку она имеет неприязненные отношения с ФИО5, является супругой ФИО1 и заинтересована в исходе дела.

Более того показания свидетеля Свидетель №5 и истца ФИО1 о том, что в 2015 году они проживали в доме с ФИО8 по 

<

адрес> осуществляя за ним уход, противоречат установленным обстоятельствам в решении суда от 10.05.2017г., где указано, что с ноября 2014 года до заключения ФИО5 под стражу по приговору суда в декабре 2016г. именно она с бывшим мужем ФИО3 и свекром ФИО8 проживала в приобретенном по договору купли-продажи доме, а сведений о том, что в доме жили иные родственники, никто из участков процесса не сообщал. 

Показания свидетеля Свидетель №6 о проявлении ФИО8 странностей после смерти супруги в 2009 году в том, что он стал называть всех женщин именем покойной жены, вел себя неадекватно, что-то бормотал, не узнавал свидетеля несмотря на то, он является ее кумом, надевал различную обувь, с достоверность факта психического нездоровья ФИО8 на момент совершения сделки подтверждать также не могут. Отвечая на вопросы касающиеся конкретизации по времени названных ею событий, свидетель назвать даты и годы затруднилась, в конечном итоге пояснив, что проживает в километре от дома ФИО8 и после смерти его жены общается с ним очень редко.

Пояснения свидетеля Свидетель №7, подтвердившей наличие у ФИО8 заболевания и о том, что он нуждался в постоянном постороннем уходе и присмотре поскольку проявлял странности, имел проблемы с вестибулярным аппаратом и памятью, не осознавал своих поступков, надевал разную обувь, оставлял включенной воду, газ, не мог совершать покупки, суд также не может признать достоверными, поскольку данный свидетель является родной сестрой супруги истца ФИО1, и заинтересована в даче показаний в его пользу.

Более того, показания данного свидетеля не конкретны, каких-либо дат, когда именно происходили те или иные описываемые ею события она не называла, в одном домовладении с ФИО8 не проживала, ежедневно его не наблюдала, медицинским работником, имеющим познания в психиатрии, не является. В то же время свидетель пояснила, что будучи социальным работником обслуживала пенсионеров, однако ФИО8 в этот круг не входил. Поэтому данное обстоятельство порождает сомнения в показаниях свидетеля о том, что она действительно посещала ФИО8, который нуждался в постороннем уходе.

Показания свидетеля Свидетель №8 о плохом состоянии здоровья ФИО8, о том, что он забывался, не узнал его на улице и не поздоровался, после чего он отвел ФИО8 домой, наличия психического расстройства у последнего также не подтверждают, так как пояснения данного свидетеля не конкретны; он в точности не смог сообщить, когда именно имели место данные события, а на вопросы ответчицы пояснил, что в 2015 году вообще не приходил к ФИО8

Показания свидетеля Свидетель №9 о том, что когда в 2013-2014г.г. он выполнял отделочные работы в доме ФИО8, последний его не узнавал и смотрел «непонятным» взглядом, также нельзя признать доказательством наличия психического расстройства у ФИО8, так как свидетель сообщил о периоде, не имеющем отношения к сделке. Более того, показания Свидетель №9 также не конкретны во времени и датах сообщенных им событий.

Пояснения свидетелей Свидетель №10 и Свидетель №11, о проявляемых ФИО8 в поведении странностях в период 2013-2015г.г., когда он называл именем жены посторонних женщин; бубнил; говорил невнятно; мог одеться не по сезону, надев летом резиновые сапоги и валенки, также нельзя соотнести с периодом заключения оспариваемой сделки с учетом того, что при заключении договора данные свидетели не присутствовали; о том, в какие дни, когда именно происходили те или иные называемые ими события сказать затруднились. Более того, из показаний свидетелей видно, что они совместно с ФИО8 не проживают и сообщают о странностях, которые он, якобы, допускал в одежде в летний период, в то время как оспариваемая сделка состоялась зимой. 

Из показаний свидетеля Свидетель №12 о том, что со слов покойной жены ФИО8 она знала о перенесенном ее мужем инсульте, в результате чего он проявлял странности в поведении, а также о том, что он мог надеть одежду жены и всегда был растерян, также не усматривается конкретики. При этом отвечая на уточняющие вопросы, свидетель пояснила, что видела ФИО8 лет 8-10 назад, что не относится к периоду оспариваемой сделки.

Показания Свидетель №13 и Свидетель №14, сообщивших о странностях в поведении ФИО8, который после перенесенного в 2006 году инсульта в 2015 году их не узнавал, и не здоровался на улице, а также о том, что со слов истца и его брата у их отца «поехала крыша», также нельзя признать достоверными, поскольку данные свидетели являются сотрудниками ФИО1 Более того, из показаний указанных свидетелей следует, что они общались с ФИО8 крайне редко, периодически выезжая на работу в Москву.

Из пояснений всех опрошенных свидетелей со стороны истца в целом следует, что они носят крайне обобщенный характер. Данные свидетели в одном домовладении с ФИО8 не проживали и ежедневно его не наблюдали; многие свидетели являются либо хорошими знакомыми, либо родственниками истца, либо испытывают неприязненные отношения к ответчице ФИО5 

Кроме того, показания указанных свидетелей о проявлении ФИО8 психических отклонений как до так и после совершения сделки противоречат имеющимся в деле доказательствам об отсутствии до 2018 года обращений ФИО8 к врачам с жалобами на психическое состояния здоровья, а также сведениям о его обращении в суд и о личном участии в судебном заседании, о неоднократном посещении и подписании им документов в Управлении Росреестра с целью возврата проданного имущества в свою собственность.

Помимо этого показания названных свидетелей противоречат пояснениям свидетелей Свидетель №15, Свидетель №16 и Свидетель №17 о том, что до 2018 года ФИО8 вел себя адекватно и никаких странностей не проявлял.

Несмотря на то, что Свидетель №16 приходится дочерью ФИО5, а Свидетель №15 и Свидетель №17 ее знакомыми, оснований сомневаться в правдивости их показаний у суда не имеется с учетом наличия в деле доказательств совершения ФИО8 осознанных и целенаправленных действий по отстаиванию своих интересов в судебных инстанциях и других государственных органах.

Более того, судом учитывается и поведение второй стороны сделки – ответчика ФИО3 который ранее в ходе рассмотрения судом дел доводов о наличии у ФИО8 психических отклонений никогда не приводил, в том числе, не говорил об этом и при выяснении судом вопроса о психическом состоянии ФИО8 на момент заключения сделки в период рассмотрения гражданского дела №2-124/2017. 

Также следует отметить, что до того, как испортились отношения между ответчицей ФИО5, ее бывшим мужем и свекром ФИО8, последние договор купли-продажи от 07.02.2015 года не оспаривали.

Таким образом, оценив собранные по делу доказательства в совокупности, в том числе, заключение судебно-психиатрической экспертизы, показания свидетелей, и учитывая конкретные обстоятельства дела, суд приходит к выводу о том, что каких-либо достаточных и допустимых доказательств тому, что при заключении договора купли-продажи ФИО8 не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, стороной истца не представлено и судом не добыто. 

В связи с этим суд отказывает в удовлетворении исковых требований ФИО1, поскольку, в ходе судебного разбирательства не установлено обстоятельств, которые бы свидетельствовали о наличии предусмотренных ст. 177 ГК РФ оснований для признания сделки от 07.02.2015 года недействительной.

О взыскании судебных расходов истец не просил, но оснований к их удовлетворению исходя из положений ст. 98 ГПК РФ также не имеется. 

Руководствуясь ст. ст. 194-199 ГК РФ, суд

р е ш и л :

В удовлетворении иска ФИО1 в интересах недееспособного ФИО8 к ФИО3, ФИО5 о признании недействительным договора купли-продажи и применении последствий недействительности сделки, - отказать.

Решение может быть обжаловано в судебную коллегию по гражданским делам Белгородского областного суда в течение месяца со дня его принятия судом в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Ровеньский районный суд.

Судья: И.М. Горбачева