Председательствующий В.Л. Узеньков Дело № 22-4864/2024

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

(мотивированное)

город Екатеринбург 19 сентября 2024 года

Свердловский областной суд в составе председательствующего Ибатуллиной Е.Н.,

при секретаре судебного заседания Тылипцевой Е.В.,

с участием: 

осужденного ФИО1, 

защитника – адвоката Бузуевой Ю.А., представившей удостоверение № 3749 и ордер № 078859 от 27 июня 2024 года,

прокуроров апелляционного отдела прокуратуры Свердловской области ФИО2, Пархоменко Н.А., 

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе и дополнению к ней адвоката Бузуевой Ю.А. в защиту осужденного ФИО1, поданной на приговор Ленинского районного суда г.Екатеринбурга от 21 февраля 2024 года, которым

ФИО1, 

родившийся 

<

дата> в 

<

адрес>, 

не судимый, 

осужден по ч. 1 ст. 228 УК РФ к 01 году 04 месяцам ограничения свободы. 

В соответствии с ч. 1 ст. 53 УК РФ на ФИО1 возложены ограничения: не изменять постоянного места жительства, не выезжать за пределы муниципального образования без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденным наказания в виде ограничения свободы; являться на регистрацию не реже 1 раза в месяц. 

В соответствии с п. «а» ч. 1 ст. 78 УК РФ за истечением сроков давности ФИО1 освобожден от назначенного наказания. 

Мера пресечения в отношении ФИО1 в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении оставлена прежней до вступления приговора в законную силу. 

Разрешена судьба вещественных доказательств. 

Изложив обстоятельства уголовного дела, заслушав выступления осужденного ФИО1 и его защитника – адвоката Бузуевой Ю.А., поддержавших доводы апелляционной жалобы с просьбой об отмене приговора, мнение прокурора Пархоменко Н.А., возражавшей против удовлетворения апелляционной жалобы, суд апелляционной инстанции 

установил:

приговором суда ФИО1 признан виновным в незаконном приобретении и хранении без цели сбыта наркотических средств в значительном размере – мефедрона (4-метилметкатинона) массой не менее 1,14 грамма, производного N-метилэфедрона, массой не менее 0,39 грамма. 

03 мая 2021 года ФИО1 обратился к Я, с просьбой оказать содействие в приобретении наркотических средств, для чего перевел 6080 рублей на ее банковскую карту. 

04 мая 2021 года Я. в интернет-магазине заказала и оплатила приобретение мефедрона (4-метилметкатинона) массой не менее 1,14 грамма, получила сведения о тайнике возле 

<

адрес>, куда приехала на такси около 04:40, из тайника извлекла пакет с наркотиком, который около 04:45 отдала ФИО1 на 

<

адрес>.

04 мая 2021 года около 11:00 Я. в интернет-магазине заказала производное N-метилэфедрона, массой не менее 0,39 грамма, ФИО1 перевел на ее банковскую карту 2850 рублей, Я. оплатила покупку наркотика, получила сведения о тайнике под карнизом гаража около 

<

адрес>, куда приехала на такси до 15:00, из тайника извлекла пакет с наркотиком, который до 15:00 отдала ФИО1 на 

<

адрес>.

04 мая 2021 года около 15:00 Я. и ФИО1 были задержаны сотрудниками полиции, наркотические средства обнаружены и изъяты. 

Преступление совершено в Ленинском районе г.Екатеринбурга при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре суда. 

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней адвокат БузуеваЮ.А. просит приговор отменить в связи с несоответствием выводов суда фактическим обстоятельствам уголовного дела, существенным нарушением уголовно-процессуального закона, возвратить уголовное дело прокурору для устранения допущенных на досудебной стадии существенных нарушений, которые не могли быть устранены на стадии судебного разбирательства. 

Настаивает на том, что ФИО1 не приобретал наркотические средства, их появление в его квартире обусловлено незаконными действиями сотрудников полиции; выводы суда о виновности ФИО1 не подтверждаются доказательствами, исследованными в судебном заседании. 

По мнению защиты, суд признал ФИО1 виновным лишь на том основании, что в его квартире обнаружены наркотические вещества, однако в приговоре не приведено доказательств того, что эти наркотические средства принадлежат именно ФИО1, и он приобретал их; тогда как приведенные судом доказательства подтверждают факт обнаружения в квартире наркотиков, причастность к которым последовательно отрицает ФИО1, а в квартире на тот момент находились и иные лица – Я. и некая ...; изложенные судом показания свидетелей не содержат сведений о принадлежности наркотиков именно ФИО1; из переписки ФИО1 с Я. и истории вызова для нее такси, якобы, от мест тайников, что выяснилось уже в ходе следствия, из факта перевода ей неких денежных средств никоим образом не следует, что ФИО1 просил Я. о приобретении наркотических средств.

Приводит показания ФИО1 в судебном заседании о том, что с Я. и ... он познакомился на сайте знакомств «...», неоднократно приглашал Я. в гости, для чего вызывал ей такси к месту нахождения, о чем она сообщала; переводил ей денежные средства за совместное времяпрепровождение; о приобретении наркотических средств не просил, чьи наркотики найдены в квартире – не знает; эти показания подтверждены обнаружением того приложения знакомств в телефоне при его осмотре в судебном заседании.

По мнению защиты, суд в основу приговора положил недопустимые доказательства, не соответствует действительности ссылка суда на отсутствие спора о законности процессуальных мероприятий; защита неоднократно заявляла о недопустимости ряда доказательств, полученных с нарушением закона, в том числе, и положенных в основу приговора. 

Отмечает отсутствие каких-либо свидетелей, которые бы прямо или косвенно указывали на принадлежность наркотических средств именно ФИО1, оспаривает ссылку суда в приговоре на показания Кв. о том, что якобы Бд. осмотрел телефон ФИО1 марки «Айфон 11 про» и нашел в нем переписку с Я. о приобретении наркотических средств, но сам свидетель Бд. не подтвердил обнаружение такой переписки, и она не отражена ни в одном процессуальном документе.

Анализирует результаты осмотра мобильного телефона марки «Айфон 11 про», изъятого в квартире 04 мая 20211 года: согласно протоколу (т. 1, л.д. 132), осмотр телефона проведен 03 июня 2021 года с 10:10 до 11:30, после чего был упакован, но согласно прилагаемой фототаблице, осмотр проводился 05 августа 2021 года в 03:44; в протоколе отражено, что в телефоне содержится переписка, в которой якобы идет речь о приобретении наркотических средств (т. 1, л.д. 132), однако в протоколе осмотра телефона от 07 декабря 2021 года какая-либо переписка отсутствует, но зафиксировано наличие сообщения из банка «...» о переводе ФИО1 денежных средств (т. 1, л.д.173); а в ходе судебного заседания 12 декабря 2023 года при осмотре этого же мобильного телефона не было обнаружено ни переписки ФИО1 с Я., ни истории вызова для нее такси, ни каких-либо сообщений о перечислении им денежных средств.

Приведенным обстоятельствам суд оценки в приговоре не дал. Ссылаясь на ст. ст. 87, 88, 166 УПК РФ, постановление Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 года № 55 «О судебном приговоре», адвокат считает, что протоколы осмотров 03 июня 2021 года и 07 декабря 2021 года содержат признаки фальсификации, а потому не могут считаться достоверными - время осмотра в первом протоколе не соответствует времени, зафиксированном на электронном устройстве; содержание телефона в протоколах отличается от того, что установлено судом при осмотре вещественного доказательства. 

Оспаривает как предположение вывод суда о том, что несоответствие времени якобы вызвано выключением телефона и нарушением его настроек телефона; данный вывод не только не подтвержден, но и опровергается результатами осмотра телефона судом, когда установлено, что он отображает реальное время и дату при его включении. Считает необоснованным вывод суда о допустимости протоколов осмотра сотового телефона и достоверности отраженных в них сведений. Полагает о возможности отсутствия каких-либо иных протоколов осмотра телефона либо об его использовании в моменты, которые не зафиксированы процессуальным путем, что также дает основания полагать о фальсификации вещественного доказательства, влекущей признание недопустимыми и недостоверными протоколов осмотра предметов, положенных в основу обвинительного приговора. 

Считает надуманным вывод суда об отсутствии оснований для оговора ФИО1 значительным числом лиц. Анализирует показания Кв., пояснившего о своей личной неприязни к ФИО1, который был потерпевшим по уголовному делу в отношении Кв., осужденного на длительный срок лишения свободы за вымогательство у него взятки после задержания по данному делу. Отмечает, что при даче показаний в суде Кв. не предупреждался об уголовной ответственности, имея для оговора ФИО1 явные основания, озвученные им самим в судебном заседании и подтвержденные фактическими обстоятельствами дела.

Оспаривает показания ФИО1, данные в статусе подозреваемого в день задержания, которые, по сути, являются единственным доказательством принадлежности наркотиков задержанному, но даны под давлением Кв., угрозами и вымогательством им взятки, а также в присутствии адвоката К., предоставленного тем же Кв. и осужденного за вымогательство у ФИО1 взятки. ФИО1 не подтверждает свои первые показания, которые являются самооговором и даны в присутствии адвоката К., действующего в интересах Кв., незаконность такого участия защитника обсуждена Советом Адвокатской палаты Свердловской области, решением которого от 02 марта 2023 года К. был лишен статуса адвоката в связи с нарушением прав Б.А.АБ. в рамках настоящего уголовного дела, в том числе ввиду незаконности участия в ходе его допроса в качестве подозреваемого, куда адвокат прибыл в отсутствие соглашения или назначения в порядке ст.51 УПК РФ; приговором Верх-Исетского районного суда г. Екатеринбурга от 12 февраля 2024 года К. осужден за посредничество при передаче ФИО1 взятки, вымогаемой у него в рамках уголовного дела.

С учетом этого адвокат полагает ошибочными выводы в приговоре о законности участия К. в ходе допроса ФИО1 в качестве подозреваемого, а эти показания ФИО1 – недопустимыми, незаконно положенными в основу приговора как доказательство его виновности.

Оспаривает допустимость протокола осмотра предметов от 05 мая 2021 года (т. 4, л.д. 48, т. 1, л.д. 104-105), поскольку сами наркотические средства фактически не были осмотрены, протокол наставлен с нарушением закона, поскольку не подписан понятыми, указанными как принимавшими участие в осмотре; к протоколу не представлена фототаблица, хотя в нем указано на применение телефона марки «Самсунг». 

Считает, что положенное в основу приговора заключение экспертизы наркотических средств, которые следователем не осмотрены в соответствии с законом, не могло быть использовано судом, учитывая, что на экспертизу они предоставлены в виде, позволяющем полагать о фальсификации: 05 мая 2021 года вещества представлены на предварительное исследование (т. 1, л.д. 103), помещены в изначальные конверты, первоначальная упаковка - в чистые конверты, заклеенные и снабженные бирками с пояснительной надписью и подписью специалиста, однако в заключении экспертизы указано, что им представлены конверты в ином виде. Полагает возможным, что после возвращения объектов с предварительного исследования их упаковка кем-то вскрывалась перед экспертным исследованием (т.1, л.д.114) 

По мнению защиты, раз экспертом исследовались доказательства, не отвечающие признакам допустимости и достоверности, то и заключение экспертизы не может являться допустимым доказательством. 

Считает заключение экспертизы недопустимым доказательством и по причине нарушения норм уголовно-процессуального закона: постановление о назначении экспертизы вынесено следователем 05 мая 2021 года (т. 1, л.д. 106), ее производство завершено 19 мая 2021 года (т. 1, л.д. 114), но в нарушение ст. 195 УПК РФ, п. 9 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 02 декабря 2010 года № 28 «О судебной экспертизе по уголовным делам», ФИО1 и защитника с постановлением о назначении экспертизы дознаватель ознакомил лишь 17 ноября 2021 года, то есть спустя полгода после ее завершения, нарушив права обвиняемого, предусмотренные ст. 198 УПК РФ (т. 1, л.д. 110). В обоснование довода адвокат ссылается на судебную практику Конституционного Суда РФ - Определения от 18 июня 2004 года № 206-О, от 25 декабря 2008 года № 936-О-О, от 13 октября 2009 года № 1161-О-О, от 20 октября 2011 года № 1386-О-О, от 25 января 2012 года № 32-О-О, от 11 мая 2012 года № 682-О, от 29 мая 2012 года № 1021-О и 1022-О, от 17 июня 2013 года № 1005-О, от 18 июля 2006 года № 288-О, от 20 февраля 2007 года №154-O-O, от 15 ноября 2007 года № 762-O-O. 

По мнению защиты, в нарушение ст. ст. 14, 86, 87, 302 УПК РФ, п. 4 вышеуказанного Пленума Верховного Суда РФ № 55, Определений Конституционного Суда РФ от 29 сентября 2016 года № 2032-О, 23 ноября 2017 года № 2723-О выписка ПАО «...» по банковской карте Я. и детализация ее телефонных переговоров (т.2, л.д. 226-234) не отвечают признакам достоверности, так как их источник происхождения неизвестен, выводы суда в этой части ничем не подтверждены, а протокол осмотра этих документов содержит признаки фальсификации: осмотр этих документов проведен 01 марта 2022 года, хотя они изготовлены 02 марта 2022 года, то есть после составления протокола осмотра (т. 2, л.д. 224, 226).

Адвокат выражает несогласие с отказом суда в удовлетворении ходатайства защиты о возвращении уголовного дела прокурору. 

Ссылаясь на практику апелляционных инстанций Московского городского суда, Свердловского областного суда, адвокат считает обвинение не отвечающим требованиям УПК РФ, что влечет отмену приговора и возвращение уголовного дела прокурору: 

- в нарушение ч. 1 ст. 18 УПК РФ и п. 6 ст. 1 Федерального закона от 01 июня 2005 года № 53-ФЗ «О государственном языке РФ» в обвинительном заключении содержатся слова на иностранном языке: «...», «...», «...», не понимая их сути и значения, ФИО1 был лишен возможности защищаться от такого обвинения;

- о неясности обвинения ФИО1 заявил при его предъявлении 02 марта 2022 года по ч. 1 ст.228 УК РФ (т. 2, л.д. 12-16); право ФИО1 на защиту нарушено тем, что существо обвинения и предусмотренные ст. 47 УПК РФ права ему не были разъяснены, о чем в постановлении сделана запись (т. 2, л.д. 16), в нарушение ч.5 ст.172 УПК РФ следователь привел в постановлении недействующую на день предъявления обвинения редакцию ст. 47 УПК РФ, а суд, вопреки требованиям ст. 172 УПК РФ, возложил на защитника обязанность разъяснения ФИО1 существа обвинения;

- обвинение не конкретизировано в части сайта «...», «интернет-магазинов «...» и «...», не приведены веб-ссылки и иные объяснения для идентификации и проверки таких формулировок, чтобы убедиться в их достоверности; эти понятия не являются общепринятыми, общедоступными, при дополнительном поиске в интернете сайта и интернет-магазинов не удается найти информации, которая прямо или косвенно позволила бы оценить достоверность изложенной в обвинении информации; поэтому суд не мог оценить доводы стороны обвинения, а ФИО1 не мог доказать их несостоятельность, чем нарушено его право на защиту.

По мнению защиты, отсутствие конкретизации обвинения препятствует определению пределов судебного разбирательства, но суд первой инстанции не дал этим обстоятельствам никакой оценки, а лишь исключил из приговора слова на иностранном языке, признав тем самым недопустимость их использования в обвинении. 

Полагает, что в обвинительном заключении указаны противоречащие друг другу сведения; кроме того, и обвинение, и обжалуемый приговор противоречат судебному акту в отношении Я. (принятое 24 марта 2023 года постановление суда о прекращении в отношении нее уголовного дела вступило в законную силу (т.4, л.д. 192)). Согласно предъявленному обвинению и приговору суда ФИО1 перечислил Я. для оплаты наркотических средств 6080 рублей, а затем еще 2850 рублей. Однако в обвинении Я. и итоговом постановлении суда при описании тех же фактических обстоятельств деяния указано, что ФИО1 для оплаты наркотических средств перечислил ей только 6000 рублей, что подтверждается собранными доказательствами. Столь значимое отличие фактических обстоятельств и противоречие в предъявленном ФИО1 и Я. обвинении суд оставил без внимания.

Обращает внимание на то, что в обвинительном заключении указан перечень листов дела, на которых отсутствуют приведенные доказательства - протокол осмотра предметов от 06 июня 2021 года в томе 1 на листах дела 132-156, 173-178, протокол осмотра предметов от 07 декабря 2021 года в томе 2 на листах дела 124-235, показания обвиняемого ФИО1 от 15 и 17 марта 2021 года в томе 2 на листах дела 79-83, на этих листах дела содержатся иные документы, такое обвинительное заключение существенно нарушает права ФИО1 на защиту и противоречит сути правосудия.

Адвокат утверждает, что расследование уголовного дела, включая составление обвинительного заключения, проведено лицами, подлежащими отводу, поскольку Кв. показал суду, что материалы данного дела ему были доступны с разрешения следователя, в производстве которого оно находилось, этот же следователь сообщал Кв. различные сведения, в том числе содержащие медицинскую тайну ФИО1, тем самым нарушая ст. 23 Конституции РФ, ст. 13 Федерального закона от 21 ноября 2011 года № 3232-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в РФ». 

Как показал Кв. следователь предоставлял ему к материалам данного дела доступ, желая помочь, поскольку в отношении него в тот период имело место уголовное преследование по факту вымогательства взятки у ФИО1 перед его задержанием. 

По мнению адвоката, это грубое нарушение закона и прав ФИО1 лицом, в производстве которого находилось дело, оно допущено умышленно, предоставление такому заинтересованному лицу как Кв. доступа к материалам дела свидетельствует не только о превышении следователем своих полномочий, но и о наличии его заинтересованности в исходе дела в отношении ФИО1, что по ст. 61 УПК РФ влечет отвод следователя. 

Кроме того, обвинительное заключение не отвечает требованиям закона потому, что подписано прокурором за пределами установленного уголовно-процессуальным законом срока: дело с обвинительным заключением направлено следователем в прокуратуру Ленинского района г.Екатеринбурга 01 июля 2022 года, но в нарушение ч. 1 ст. 221 УПК РФ обвинительное заключение утверждено 13 июля 2022 года, а ходатайство прокурора о продлении срока рассмотрения в материалах уголовного дела отсутствует.

В возражениях государственный обвинитель – старший помощник прокурора Ленинского района г.Екатеринбурга Попков П.С. приводит доводы, по которым просит приговор суда оставить без изменения, апелляционную жалобу адвоката Бузуевой Ю.А. – без удовлетворения. 

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционной жалобы с дополнениями и возражений прокурора, заслушав мнения участников процесса, суд апелляционной инстанции приходит к выводу об отмене приговора по основаниям, указанным в п. 1, п. 2 ст.389.15, ч.1, п.4 ч.2 ст.389.17, ст.389.16, ч.1 ст.389.22 УПК РФ, ввиду несоответствия выводов суда установленным им фактическим обстоятельствам дела и существенного нарушения судом первой инстанции уголовно-процессуального закона, что повлияло или могло повлиять на исход дела. 

В соответствии со ст. 297 УПК РФ приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым; таковым приговор признается, если он постановлен в соответствии с требованиями УПК РФ и основан на правильном применении уголовного закона. 

В соответствии с ч.1 ст. 389.19 УПК РФ при рассмотрении уголовного дела в апелляционном порядке суд не связан доводами апелляционной жалобы (представления) и вправе проверить производство по уголовному делу в полном объеме с учетом требований ст. 389.24 УПК РФ.

Основаниями отмены судебного решения судом апелляционной инстанции в силу п.1, п.2 ст.389.15 УПК РФ являются несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции, согласно ст.389.16 УПК РФ, а также существенные нарушения уголовно-процессуального закона согласно ч.1 ст.389.17 УПК РФ, к числу которых, искажающих саму суть правосудия и смысл судебного решения как акта правосудия, относятся в силу п. 4 ч. 2 ст.389.17 УПК РФ рассмотрение дела с нарушением права обвиняемого на защиту и иными нарушениями, лишившими участников уголовного судопроизводства возможности осуществления гарантированных законом прав, в том числе на справедливое судебное разбирательство (принцип состязательности и равноправия сторон, ст.15 УПК РФ), либо существенно ограничили эти права, если это повлияло на исход дела, законность, обоснованность и справедливость приговора.

Суд апелляционной инстанции усматривает приведенные выше основания для отмены приговора, поскольку при осуждении ФИО1 суд не учел требования закона и постановил обвинительный приговор с существенными нарушениями уголовно-процессуального закона, в том числе права на защиту, при несоответствии выводов в приговоре установленным судом фактическим обстоятельствам дела. 

Допущенные судом нарушения закона и права на защиту являются фундаментальным, повлияли или могли повлиять на решение вопроса о виновности или невиновности осужденного, на правильность применения уголовного закона и назначения наказания; поэтому являются основанием для отмены приговора в полном объеме с направлением уголовного дела на новое судебное разбирательство в тот же суд в ином составе суда.

Согласно п. п. 1, 2 ст. 307 УПК РФ во взаимосвязи с разъяснениями абзаца 1 п. 18 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 года № 55 «О судебном приговоре», описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора должна содержать описание признанного доказанным преступного деяния так, как оно установлено судом с учетом требований ст. 252 УПК РФ; мотивы изменения судом обвинения; а также доказательства, на которых основаны выводы суда, и мотивы, по которым он отверг другие доказательства, что включает надлежащую оценку каждого доказательства и их совокупности в подтверждение выводов суда в приговоре. Эти выводы суда должны быть мотивированы и соответствовать установленным им фактическим обстоятельствам дела, а обвинительный приговор - не содержать противоречий и излагаться таким образом, чтобы исключить возможность двойного толкования выводов суда по ключевым вопросам обвинения, не порождать сомнения в осуждении лица, правильности квалификации содеянного или любую иную правовую неопределенность в приговоре, которые повлияли или могут повлиять на исход дела, в том числе, на правильность применения уголовного закона.

Таким образом, с учетом ч. 4 ст. 7, ст. 297, ст.307 УПК РФ, судебное решение должно содержать конкретные выводы по всем обстоятельствам, отнесенным к предмету разрешаемых споров и обвинения, обоснованные именно приведенными доказательствами, совокупность которых должна отвечать установленным ст. ст. 87, 88, 17, 307 УПК РФ критериям. 

Данные требования закона судом первой инстанции нарушены, и эти нарушения не могут быть устранены судом апелляционной инстанции при рассмотрении уголовного дела.

Согласно предъявленному ФИО1 обвинению в незаконном приобретении и хранении наркотических средств без цели сбыта, инкриминированное преступление совершено им следующим образом.

У ФИО1 возник преступный умысел на незаконные приобретение и хранение наркотических средств без цели сбыта, он обратился за содействием в их приобретении к Я. и перевел ей деньги. Далее обвинение содержит описание действий только самой Я., которая в роли посредника согласилась приобрести наркотики, в интернете на сайте договорилась с продавцом, заказала наркотические средства, перевела за них деньги, получила сведения о тайниках, приехала к этим тайникам, из каждого забрала пакет с наркотиком, «то есть незаконно приобрела» наркотические средства», после чего ехала домой к ФИО1, где передавала ему пакеты. 

Таким образом, действия по выполнению объективной стороны незаконного приобретения наркотических средств описаны фактически в отношении Я., в сговоре с которой на их совершение ФИО1 в группе лиц не обвинен, органами следствия прямо указано, что именно Я. «незаконно приобрела» наркотики и передала их ФИО1. При этом как исполнителю преступления Я. обвинение не было предъявлено, она обвинена лишь в оказании пособничества в приобретении наркотиков. 

Действия ФИО1, обвиняемого как исполнителя преступления, состояли в том, что он накануне событий обратился к Я. с просьбой помочь приобрести наркотики и перевел ей деньги; при этом ему не инкриминировано органами следствия то, что его умыслом охватывались последующие действия Я., он осознавал их совершение и давал согласие на это, будучи осведомлен о способе приобретения наркотиков, или сам совершил иные конкретные действия по приобретению наркотиков. 

Обвинительное заключение содержит разные обстоятельства в части перевода денег: ФИО1 инкриминированы переводы Я. на сумму 6080 рублей 03 мая 2021 года и 2850 рублей 04 мая 2021 года, а Я. вменяется получение от ФИО1 только суммы 6000 рублей 03 мая 2021 года.

Более того, обстоятельства объективной стороны незаконного хранения наркотиков, действия ФИО1 в этой части в обвинении не приведены, то есть фактически не инкриминированы органами следствия, которые ограничились указанием на факт обнаружения и изъятия в квартире наркотических средств, которые Блинов «приобрел и хранил».

Уголовное дело в отношении Я. по ч.5 ст.33, ч.1 ст.228 УК РФ (пособничество в незаконном приобретении наркотических средств в значительном размере без цели сбыта, то есть содействие путем предоставления информации и средств совершения преступления) прекращено по ст.25.1 УПК РФ, ст.76.2 УК РФ «в связи с назначением судебного штрафа», постановление не обжаловано (т.4 л.д. 192-194). 

Ходатайство защиты о возвращении уголовного дела прокурору было изначально оставлено судом без удовлетворения. 

Поэтому приведенные выше нарушения требований ст.171 УПК РФ и уголовного закона подлежали оценке судом при принятии итогового решения без возвращения уголовного дела прокурору, учитывая истечение сроков давности привлечения к уголовной ответственности по ч.1 ст.228 УК РФ. 

Однако приведенные выше обстоятельства, как и иные доводы защиты, остались без внимания суда первой инстанции, который установил те же самые обстоятельства, что инкриминированы в предъявленном ФИО1 обвинении и, осуждая его по ч.1 ст.228 УК РФ за незаконные приобретение и хранение наркотических средств в значительном размере, и при описании преступного деяния, признанного доказанным, указал следующее: 

03 мая 2021 года ФИО1 обратился к Я. с просьбой помочь в приобретении и мефедрона (4-метилметкатинона) массой не менее 1,14 грамма; и производного N–метилэфедрона, массой не менее 0,39 грамма, и перевел ей 6080 рублей на банковскую карту ПАО «...» № …

<

№>.

04 мая 2021 года около 04:00 Я., находясь на 

<

адрес>, договорилась с неустановленным лицом в интернет-магазине о покупке мефедрона (4-метилметкатинона) и перевела за него некие денежные средства, а около 04:40 - приехала на такси к тайнику, где забрала пакет с этим наркотиком, около 04:45 - приехала на 

<

адрес>, где около подъезда встретилась с ФИО1 и передала ему наркотик. 

Спустя несколько часов, 04 мая 2021 года около 11:00, Я., снова находясь на 

<

адрес>, договорилась с неустановленным лицом в интернет-магазине о покупке производного N–метилэфедрона, после чего ФИО1 для оплаты этого наркотика со своей банковской карты «...» осуществил ей перевод денежных средств в сумме 2850 рублей на банковскую карту ПАО «...» №.. 

<

№>. Я. дистанционно оплатила этот наркотик и до 15:00 04 мая 2021 года приехала на такси к тайнику, где забрала пакет с наркотиком, который передала ФИО1, приехав на такси к нему на 

<

адрес>.

04 мая 2021 года около 15:00 Я. и ФИО1 задержаны сотрудниками полиции около указанной квартиры, в которой с 19:00 до 19:50 в ходе осмотра обнаружены и изъяты в комнате на деревянном столе пакет с мефедроном (4-метилметкатиноном) массой не менее 1,14 грамма, пакет с производным N – метилэфедрона, массой не менее 0,39 грамма.

В подтверждение установленных обстоятельств и обоснование выводов о виновности ФИО1 суд сослался на доказательства, при оценке которых, как каждого в отдельности, так и ихсовокупности, допустил существенные нарушения уголовно-процессуального закона, в частности ст.17, ст.ст.87-88, ст.75, ст.170, ст.14 УПК РФ. 

Подсудимый ФИО1 в судебном заседании категорически отрицал вину и причастность к изъятым наркотическим средствам, выдвигая доводы об оговоре и фальсификации его причастности к преступлению.

В связи с этим суд исследовал признательные показания ФИО1 в качестве подозреваемого, данные на досудебной стадии в присутствии защитника К., которые и положил в основу приговора как достоверные и правдивые.

Как следует из этих показаний ФИО1, наркотики ему помогала приобретать Я., 03 мая 2021 года он обратился к ней с просьбой купить мефедрон и перевел на ее карту 6000 рублей, около 04:00 04 мая 2021 года Я. привезла ему этот наркотик, они вместе употребляли его, а около 15:00 04 мая 2021 года в квартире были задержаны сотрудниками полиции, откуда дома появился наркотик «соль/а-PVP» ему неизвестно.

Оспаривая приведенные показания в качестве подозреваемого, ФИО1 заявил, что они даны под давлением оперуполномоченного Кв. и в присутствии защитника К., предоставленного именно Кв. в личных интересах для вымогательства взятки.

Эти доводы защиты суд отверг без должной проверки и оценки, полагая об отсутствии оснований к самооговору. 

Отклоняя доводы защиты о том, что адвокат К. действовал в интересах следствия, суд сослался на то, что протокол допроса составлен уполномоченным лицом, а присутствующий при допросе адвокат состоит в реестре адвокатов Свердловской областной коллегии адвокатов, предоставил удостоверение адвоката и ордер на осуществление защиты ФИО1, который не имел замечаний к протоколу. 

Такие выводы суда не могут быть признаны законными и обоснованными, они не соответствуют фактическим обстоятельствам дела.

До принятия итогового решения суду первой инстанции было известно, что имеются вступившие в законную силу приговоры Верх-Исетского районного суда г.Екатеринбурга, постановленные в общем порядке судопроизводства, а потому имеющие преюдициальное значение в силу ст.90 УПК РФ, которыми осуждены: 07 октября 2022 года – оперуполномоченный отдела полиции Кв. по п.п. «б, в» ч.5 ст.290 УК РФ (т.5, л.д. 61), 12 февраля 2024 года - адвокат К. по п. «б» ч.3 ст.291.1 УК РФ; каждый - за совершение преступления в отношении ФИО1 в период с 04 мая 2021 года. Этими приговорами установлено, что 4 мая 2021 года, находясь в квартире с 15:00 до 19:00 Кв. совершал в отношении ФИО1 незаконные действия по вымогательству взятки за фото- и видео материалы, обнаруженные на гаджетах ФИО1, а около 19:00 Кв. встретился со своим знакомым адвокатом К., который согласился для него выступить посредником в получении от ФИО1 вымогаемой взятки, и 05 мая 2021 года около 10:00 К. в отделе полиции передал ФИО1 требования Кв. о сумме взятки и высказанные тем угрозы за отказ в ее передаче.

Ордер К. о наличии соглашения с ФИО1 на защиту датирован именно 05 мая 2021 года (т.1 л.д. 234), и с учетом обстоятельств появления данного защитника вполне очевидно, что никакого соглашения между ними не заключалось, о чем в заявлении указывал и ФИО1 (т.1, л.д. 245); 05 мая 2021 года допрос подозреваемого ФИО1 в присутствии адвоката К. состоялся с 13.20 (т.1 л.д. 238), то есть вскоре после совершения этим адвокатом первых преступных действий в отношении ФИО1; очная ставка 07 мая 2021 года между ФИО1 и Я. также состоялась с участием того же адвоката К. (т.1 л.д. 228) в период продолжения вымогательства взятки в отношении ФИО1, лишь 01 июня 2021 года К. был задержан при получении от ФИО1 вымогаемой под угрозами взятки для передачи ее Кв., в интересах и по поручению которого адвокат действовал с 04 мая по 01 июня 2021 года.

Согласно решению Совета Адвокатской палаты Свердловской области (протокол № 2) от 02 марта 2023 года (т.5 л.д. 158-178), статус адвоката К. прекращен по жалобе ФИО1 за умышленное нарушение пп.1, 4 п.1 ст.7 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ», п.1 ст.4, пп1, 2, 3 ст.5, пп 1, 2, 9 п.1 ст.9, п.6 ст.15 Кодекса профессиональной этики адвоката ввиду неисполнения своих обязанностей.

Согласно материалам дела, первое обвинение ФИО1 предъявлено с другим защитником адвокатом Г. (т.1 л.д. 244) лишь 17 ноября 2021 года, то есть спустя полгода после возбуждения уголовного дела (т.1 л.д. 248). С учетом этого доводы защиты ФИО1 в жалобе о возможной заинтересованности следователя, допустившего в этот период времени Кв. к ознакомлению с материалами дела в отношении ФИО1, заслуживали внимания и проверки, однако сделано этого судом не было, оценки в приговоре эти доводы не получили.

Судом не соблюдены разъяснения п.п. 11-14 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 года № 55 «О судебном приговоре», согласно которым в случае изменения подсудимым показаний суд обязан выяснить причины, по которым он отказался от ранее данных при производстве предварительного расследования показаний, тщательно проверить все показания подсудимого и оценить их достоверность, сопоставив с иными исследованными в судебном разбирательстве доказательствами. Если подсудимый объясняет изменение или отказ от полученных в присутствии защитника показаний тем, что они были даны под принуждением в связи с применением к нему недозволенных методов ведения расследования, то судом должны быть приняты достаточные и эффективные меры по проверке такого заявления подсудимого. При этом с учетом положений ч. 4 ст. 235 УПК РФ бремя опровержения доводов стороны защиты о том, что показания подсудимого были получены с нарушением требований закона, лежит на прокуроре (государственном обвинителе), по ходатайству которого судом могут быть проведены необходимые судебные действия. При наличии оснований для проверки заявления подсудимого в порядке, предусмотренном ст.144 УПК РФ, суд направляет его руководителю соответствующего органа предварительного расследования, проведение такой проверки не освобождает суд от обязанности дать оценку материалам, представленным по ее результатам, и отразить свои выводы в приговоре. Если в ходе судебного разбирательства доводы подсудимого о даче им показаний под воздействием недозволенных методов ведения расследования не опровергнуты, то такие показания не могут быть использованы в доказывании.

Вместе с тем, отвергая без проверки и должной оценки обстоятельств доводы осужденного о недопустимости его первых показаний от 05 мая 2021 года, суд пришел к ошибочному выводу, что эти показания подтверждены в полном объеме иными исследованными доказательствами, показаниями свидетелей и протоколами осмотра. Судя по существу, эти показания ФИО1 не согласуются с доказательствами, приведенными в приговоре, и установленными судом фактическими обстоятельствами дела. 

В подтверждение виновности ФИО1 судом приведены в приговоре доказательства, в числе которых:

- рапорт оперуполномоченного Кл. об ..., причастном к сбыту наркотиков контактным способом, его задержание состоялось 04 мая 2021 года около 15 часов на 

<

адрес>; 

- показания свидетеля Кв. о получении им оперативной информации о незаконном обороте наркотиков неким ...; 05 мая 2021 года около 15 часов с оперативным источником и оперативником Бд. он прибыл на квартиру по 

<

адрес>, где задержан ФИО1, в комнате найдены наркотики, на тумбочке «дорожки»; в квартире были еще две девушки, в том числе Я.. Бд. осмотрел телефон ФИО1, где обнаружил переписку с Я. о приобретении наркотика, затем вызвали следователя;

- показания свидетеля Кд. о том, что он с Ч. прибыл в квартиру ФИО1, куда впоследствии прибыла следственно - оперативная группа, которая в ходе осмотра квартиры обнаружила и изъяла белый порошок;

- протокол осмотра квартиры на 

<

адрес>, произведенного следователем Км. с участием сотрудника ГКОН ОП № 5 Ч. 04 мая 2021 года с 19 до 19:50, в ходе осмотра изъяты два пакета «зип-лок» с белым порошкообразным веществом, имеющие следовые остатки такого вещества предметы (фрагменты ручки и пилки, карта магазина «Верный», планшет «Apple», трубки), разные банковские карты на имя ФИО1, сотовый телефон «Iphone» 11», ноутбук «Lenovo»; в протоколе указаны полученные в отсутствие защитника пояснения ФИО1 о том, что в изъятых пакетах находится мефедрон;

- показания свидетелей М. и Т., которые в качестве понятых присутствовали при указанном осмотре квартиры;

- справки о предварительном исследовании и заключение эксперта относительно вида и размера наркотических средств, их следовых остатков; 

- протокол личного досмотра Я., у которой изъяты банковская карта на ее имя и сотовые телефоны марок «Nokia», «Айфон 6»;

- детализация телефонных переговоров, согласно которой с 23:28 03 мая 2021 года по 03:10 04 мая 2021 года с абонентского номера ФИО1 поступали входящие звонки и смс-сообщения на номер Я.; 

- протокол выемки, согласно которому на основании постановления следователя от 06 декабря 2021 года у специалиста ГТО ОП № 5 Б., которая 10 сентября 2021 года приняла на хранение вещественные доказательства, изъяты сотовые телефоны: принадлежащий ФИО1 марки «Iphone» 11», принадлежащий Я. марки «iPhone 6». 

- протоколы осмотров указанных сотовых телефонов (без указания листов дела или даты осмотров), согласно которым в телефоне «Iphone» 6» есть сведения о передвижении Я. к тайникам на 

<

адрес> и 

<

адрес>, в приложении ... - переписка Я. с ФИО1 о заказе им для нее такси на эти адреса; - в телефоне «Iphone» 11» в истории приложения «...» за 04 мая 2021 года имеются заказы от 

<

адрес> и к 

<

адрес>, и к 

<

адрес>; а в приложении «...» - данные о переводе 6080 рублей Я.

Суд апелляционной инстанции, соглашаясь с мнением защиты о наличии в приговоре существенных противоречий, в том числе, при изложении и оценке доказательств, учитывает следующее.

Оценивая приведенные выше доказательства, суд оставил без внимания явные противоречия в них, допущенные нарушения УПК РФ и доводы защиты, содержащие обстоятельства, имеющие значение для дела. 

Кроме того, и выводы суда при оценке доказательств противоречивы: ссылаясь на то, что участники процесса не имели замечаний к доказательствам и законность их не оспаривали, суд в то же время отверг доводы защиты о признании доказательств недопустимыми, при этом свои выводы суд обосновал ошибочными суждениями, не соответствующими требованиям уголовно-процессуального закона.

Показания свидетеля Кв. признаны судом достоверными ввиду отсутствия у него оснований для оговора ФИО1, однако выводы суда об этом не соответствуют фактическим обстоятельствам дела.

Так, суд пришел к выводу, что показания свидетеля Кв. о причастности ФИО1 к незаконному обороту наркотических средств подтверждаются протоколом осмотра и показаниями свидетелей Кд., М., Т. Между тем, данные лица о причастности к преступлению ФИО1 показаний не давали, а сам по себе факт изъятия наркотического средства в квартире, где находится несколько человек, не изобличает конкретное лицо.

Более того, такие выводы суда о доверии к показаниям Кв. явно противоречат приведенным выше обстоятельствам осуждения этого свидетеля за совершенное в отношении ФИО1 преступление: приговорами судов установлено, что Кв., находясь в квартире, на протяжении почти 4 часов вымогал у ФИО1 взятку, осматривая помещение и гаджеты ФИО1 в отсутствие понятых или иных незаинтересованных лиц; вымогательство продолжалось и впоследствии вплоть до 01 июня 2021 года.

Выводы суда о том, что свидетель Кв. привлечен к ответственности по факту попытки распространить сведения, обнаруженные им в электронных устройствах ФИО1, противоречат приговору суда в отношении Кв., осужденного именно за вымогательство взятки. 

Доводы защиты о возможном подбрасывании наркотиков, об оказании на ФИО1 в квартире психологического и физического давления, о принадлежности наркотиков иным лицам суд оставил без проверки и оценки, хотя на стороне обвинения лежало бремя их опровержения, но никто иной, кроме Кв., не был допрошен судом о событиях с 15 до 19 часов 04 мая 2021 года в квартире, где было еще несколько человек. Так, согласно показаниям Кв., в квартиру первыми прибыли он, оперативник Бд. и «оперативный источник», которого Кв. зачем-то привел с собой; в квартире, кроме ФИО1 и Я., была еще одна девушка «...», обстоятельства ее появления и ухода из квартиры после появления Кв. судом не выяснялись; Кд. показал, что он и Ч. также пришли в квартиру до прибытия следственно-оперативной группы, однако Кд. допрошен только по факту проводимого осмотра и его результатов. 

Выводы суда о том, что значительное количество свидетелей подтверждает показания Кв. о виновности ФИО1, не основаны на материалах дела. 

Ссылаясь на пояснения ФИО1 в протоколе при осмотре места происшествия, суд не дал оценки не только допустимости таких пояснений в соответствии с положениями ч.1 ст.75 УПК РФ, но и тому, что речь шла только об одном виде наркотического средства, а не двух.

Приводя рапорт сотрудника полиции о причастности «...» к сбыту наркотиков, суд вышел за пределы предъявленного обвинения, никаких мотивированных выводов об этом документе приговор не содержит.

Ссылаясь на детализацию телефонных переговоров, суд не привел конкретного содержания той информации, которую счел доказательством виновности осужденного, содержание смс-сообщений в приговоре не приведено, не проанализировано и оценки не получило.

Суд оставил без внимания и то, что протоколы осмотров телефонов составлены следователем единолично, в отсутствие понятых, специалистов или владельцев телефонов, что в силу п.1.1. ст.170 УПК РФ требовало обязательного применения технических средств фиксации хода и результатов следственного действия. Между тем, содержание приведенной в протоколах осмотров - основного от 03 июня 2021 года и дополнительного от 07 декабря 2021 года информации не конкретизировано (в диалогах, на фотографиях). Например, указано на переписку в приложении ... между ФИО1 и ( / / )51 именно о приобретении наркотика, но диалоги такой переписки не приведены, а на фото отсутствуют; в протоколе указаны история перехода Я. из браузера на платформу «...» с историей заказов о приобретении наркотиков, заказ такси именно к месту «закладки» наркотического средства, однако такие выводы из фотографий не следуют. В протоколах не имеется фото-фиксации хода следственных действий – нет фотографий первичных конвертов с вещественными доказательствами, момента их вскрытия, упаковки вещественных доказательств после осмотра; невозможно соотнести изображения некоторых текстов на фото с тем или иным конкретным телефоном, сведения о моделях сотовых телефонов на фото отсутствуют (нет номеров абонентов, идентифицирующих номеров), не имеется на большей части фото времени или даты для исследуемых фактов, имен абонентов. Совсем не имеется хоть какой-то идентификации телефона или абонента на фотоснимке «заказ мефедрона за 2650 рублей»: текст заказа и фото не имеют признаков, позволяющих отнести по времени или субъектам к данному делу, для идентификации с содержанием памяти того или иного телефона, в протоколе описания данного заказа соответственно к конкретному телефону также не приведено, согласно приговору, Блинов перевел Я. 3 мая 2021 года 6080 рублей, мефедрон оплачен гораздо меньшей суммой, ни даты, ни времени данный заказ не содержит, что вызывает сомнения об его относимости к делу. Все эти противоречия оставлены судом без оценки. 

Отвергая доводы о недопустимости протоколов осмотра телефонов, суд допустил предположение, указывая на то, что «несоответствие времени вызвано выключением телефонов перед проведением следственных действий и нарушением настроек телефона», подобной информации в протоколах не содержится, равно как и в иных материалах уголовного дела, мер для проверки данных доводов не предпринято, результатов осмотра сотового телефона ФИО1 в судебном заседании приговор не содержит, также не имели места привлечение специалистов или иное исследование этого вещественного доказательства.

В числе доказательств суд привел протокол осмотра выписки по банковскому счету Я. в ПАО «...», которой на банковский счет №.. 

<

№> со счета в «...» поступали денежные средства 04 мая 2021 года - в размере 2400 рублей; 03 мая 2021 года – 6080 рублей. 

Доводы защиты о признании недопустимым доказательством указанной выписки по счету Я. в ПАО «...» отклонены судом без приведения к тому должных мотивов. При этом судом не проверено, «привязан» ли банковский счет Я. №.. 

<

№> именно к ее банковской карте №.. 

<

№>, которая и фигурирует в описании преступления без ссылки на номер счета. Данная выписка не получила оценки суда и в части номера счета в «...» и принадлежности его ФИО1, времени переводов, хотя это требовалось для устранения противоречий с другими доказательствами. Так, сумма одного перевода, на который ссылается суд, явно не соответствует обстоятельствам дела, поскольку суд установил, что Блинов 4 мая 2021 года перевел Я. не 2400 рублей, а 2850 рублей (до приобретения производного N-метилэфедрона). 

В части заказа и покупки Я. производного N-метилэфедрона в приговоре не приведено иных доказательств, кроме факта его изъятия в квартире и показаний Я. на месте происшествия. Блинов изначально заявлял, что не знает, откуда данное вещество появилось в его квартире. 

Судом оставлены без внимания противоречия, выразившиеся в том, что 03 мая 2021 года Блинов перевел сразу деньги на приобретение двух видов наркотиков, но Я. сначала из дома заказала и привезла ему ночью один наркотик, потом уехала к себе домой, где, спустя 7 часов, без какой-либо просьбы со стороны ФИО1 заказала второй наркотик, который привезла ему спустя 11 часов непосредственно перед появлением Кв.

Кроме того, как следует из обвинительного заключения и судебного постановления в отношении Я., она не получала от ФИО1 второй перевод для покупки наркотиков. И суд также в приговоре пришел к выводу, что ФИО1 за два вида наркотических средств осуществил перевод Я. денежных средств в сумме 6080 рублей, после чего получил по месту жительства от последней наркотические средства, которые и были изъяты. Таким образом, судом фактически оказалась отвергнута версия о втором денежном переводе для покупки второго наркотика, чем создано противоречие с описанием признанного доказанным преступного деяния, в обоснование которого приведена выписка по банковскому счету Я..

В подтверждение приобретения наркотиков суд сослался в приговоре на протоколы осмотра мест происшествия по 

<

адрес> а, 

<

адрес> участием Я., которая в отсутствие защитника указывала на места тайников, откуда она дважды извлекала наркотические средства. Оценка допустимости таких пояснений Я. как доказательств судом не дана, сама Я. в судебном заседании не допрошена, какие-либо иные ее показания судом также не исследовались.

Суд не предпринял мер для проверки доводов ФИО1 о том, что для совместного времяпрепровождения он просто заказывал такси к месту пребывания Я., где та уже к тому времени находилась, а не для ее поездки к месту тайников; какие-либо выводы в данной части отсутствуют. При этом у стороны обвинения имелась реальная возможность установления водителей такси, которые были известны по истории заказов «...», и могли быть допрошены об обстоятельствах поездок с Я. 04 мая 2021 года. 

При таких противоречиях и двояком толковании судом доказательств, учитывая явную заинтересованность в исходе дела свидетеля Кв. и адвоката К., суду для проверки доводов сторон следовало принять меры к допросу или исследованию данных по делу показаний Я., которая и является единственным лицом, осведомленным о событиях, имевших место до задержания ФИО1 Однако ее показания судом не исследовались и потому в приговоре отсутствуют. 

Выводы о наличии оперативно-розыскных мероприятий, равно как и о законности оперативно-розыскной деятельности, на осуществление которой ссылался Кв. в обоснование своего проникновения в жилище ФИО1 без его согласия и нахождения там длительное время в отсутствие незаинтересованных лиц, в приговоре отсутствуют. Между тем, данные обстоятельства могли повлиять на выводы суда о законности обнаружения и изъятия наркотических средств в квартире.

Суд не учел, что по делу должны быть представлены доказательства не только обнаружения и изъятия наркотических средств по месту нахождения ФИО1 и иных лиц, но и доказательства его умысла, причастности, как к приобретению, так и к хранению наркотиков в пределах предъявленного ему обвинения, на котором основано обвинительное заключение, с учетом требований ст.252 УПК РФ.

Суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что судом нарушены требования ч.2 ст.17 УПК РФ о том, что никакие доказательства не имеют заранее установленной силы, и положения закона о том, что выводы о виновности осужденного должны быть мотивированы и основаны на приведенных в приговоре доказательствах без каких-либо противоречий.

Фактически в основу приговора положены показания свидетеля Кв. и подозреваемого ФИО1, сомнения в допустимости которых судом не устранены, и иные доказательства, оценка которым дана исключительно с учетом показаний Кв. и ФИО1.

Установленные в ст.88 УПК РФ правила оценки доказательств судом не соблюдены; проверка доказательств в порядке, установленном ст.87 УПК РФ, не произведена. При сопоставлении доказательств в приговоре имеются очевидные существенные противоречия, которые судом не выявлены и не устранены; источники некоторых доказательств не установлены, а допустимость части доказательств не проверена и вызывает определенные сомнения, которые следует устранить. Не приняты судом и должные меры к получению иных доказательств, подтверждающих или опровергающих проверяемое доказательство; в приговоре не приведены основанные на законе мотивы выводов суда при оценке доказательств. 

Судом не соблюдены в должной мере и разъяснения п. 11 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 года № 55 «О судебном приговоре», согласно которым в приговоре дается оценка всем доводам, приведенным подсудимым в свою защиту. Не может быть признан законным и обоснованным приговор, в котором не все доводы в защиту осужденного приведены, проанализированы и получили должную оценку. Суд выборочно обсудил некоторые доводы защиты, которые оценил с нарушением положений ст.14 УПК РФ, оставив без оценки иные доводы, подробно приведенные и в апелляционной жалобе адвоката.

В частности, суд оставил без должной оценки доводы защиты о том, что ФИО1 не было разъяснено существо предъявленного обвинения и права, предусмотренные ст. 47 УПК РФ. Отвергая эти доводы, суд указал, что обвинение составлено на русском языке, Блинов выразил несогласие с ним, а разъяснение сущности обвинения виновному является обязанностью защитника-адвоката. Вместе с тем, это противоречит положениям ч.5 ст.172 УПК РФ, согласно которым «следователь разъясняет обвиняемому существо предъявленного обвинения, а также его права, предусмотренные ст.47 УПК РФ, что удостоверяется подписями следователя, обвиняемого и защитника на постановлении». Таким образом, судом не дано надлежащей оценки доводам защиты о нарушении закона при предъявлении обвинения. 

Допущенные судом по данному делу существенные противоречия, содержащиеся в выводах о доказанности виновности осужденных и оценке доказательств, приведенных в их обоснование, повлияли или могли повлиять на решение вопроса о виновности или невиновности осужденных, на правильность применения уголовного закона. 

Выводы суда о квалификации содеянного в приговоре надлежащим образом не мотивированы.

При таких нарушениях закона, в том числе правил и порядка оценки доказательств; противоречивости выводов суда, которые не соответствуют приведенным в приговоре доказательствам и установленным фактическим обстоятельствам дела; в отсутствие должной оценки судом доводов защиты; суд апелляционной инстанции лишен возможности проверить решение суда о достаточности совокупности доказательств в обоснование вывода о виновности ФИО1 и квалификации содеянного. Устранить допущенные нарушения уголовно-процессуального закона и прав осужденного можно только при новом судебном разбирательстве в суде первой инстанции, где следует проверить и те обстоятельства, которые заявлены апеллянтами и стали известны при апелляционном рассмотрении уголовного дела. 

Учитывая изложенное, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о существенном нарушении судом требований уголовно-процессуального закона, предъявляемых к содержанию обвинительного приговора; усматривает несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела по основаниям, указанным в п.п.1, 3, 4 ст.389.16 УПК РФ; установил существенные нарушения судом требований ст. ст. 307, 297, 87-88, 17, 74, 14-16 УПК РФ, которые путем несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на вынесение законного и обоснованного судебного решения, то есть на исход уголовного дела, что дает основание для отмены приговора в силу ч.1 ст.389.17 УПК РФ.

Допущенные судом нарушения фундаментальны, искажают саму суть правосудия и смысл судебного решения как акта правосудия, затрагивают принципы состязательности, равенства сторон, обеспечения права на защиту и справедливое судебное разбирательство, поэтому не могут быть устранены в суде апелляционной инстанции и в соответствии с п. 4 ч. 1 ст. 389.20, ч. 1 ст. 389.22 УПК РФ влекут отмену приговора и передачу уголовного дела на новое судебное разбирательство в тот же суд в ином составе суда со стадии судебного разбирательства. 

В данном случае истечение сроков давности привлечения ФИО1 к уголовной ответственности по ч.1 ст.228 УК РФ не является препятствием для передачи уголовного дела на новое судебное разбирательство, поскольку осужденный оспаривает свою виновность и настаивает на принятии решения по реабилитирующим основаниям.

Учитывая процессуальные причины отмены приговора, суд апелляционной инстанции не предрешает указанные в перечне ч. 4 ст. 389.19 УПК РФ вопросы и не обсуждает по существу доводы апеллянтов, которые в суде будут предметом рассмотрения с учетом принятых по делу судебных решений и положений ч. 3 ст. 389.19 УПК РФ, ч.1 ст.389.24 УПК РФ. Доводы апелляционной жалобы адвоката с дополнениями к ней заслуживают внимания, подлежат тщательной проверке судом первой инстанции.

При новом рассмотрении дела необходимо обеспечить соблюдение уголовно-процессуального закона, условий судебного разбирательства, проверить доводы сторон и с учетом результатов судебного следствия, в случае отсутствия препятствий для постановления приговора, вынести законное, обоснованное и справедливое итоговое решение. 

Разрешая в соответствии с п. 9 ч.3 ст. 389.28 УПК РФ вопрос о мере пресечения, суд апелляционной инстанции учитывает требования ст.ст.97, 99, 110 УПК РФ, в том числе фактические обстоятельства дела, известные данные о личности осужденного, и не находит оснований для сохранения ранее избранной меры пресечения или избрания иной меры пресечения. По мнению суда апелляционной инстанции, не имеется оснований полагать о наличии рисков, перечисленных в ч.1 ст.97 УПК РФ, учитывая длительность судебного производства, отсутствие сведений о нарушении ФИО1 меры пресечения, его заинтересованность в рассмотрении дела по существу. Учитывая изложенное, меру пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении в отношении ФИО1 следует отменить.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 389.13, п. 4 ч. 1 ст.389.20, п.1, п. 2 ст.389.15, ст.389.16, ст.389.17, ч.1 ст.389.22, ст.ст.389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

постановил:

приговор Ленинского районного суда г.Екатеринбурга от 21 февраля 2024 года в отношении ФИО1 отменить, уголовное дело передать на новое судебное разбирательство в тот же суд в ином составе суда со стадии судебного разбирательства.

Меру пресечения в отношении ФИО1 отменить.

Апелляционное постановление вступает в силу с момента провозглашения, путем подачи кассационной жалобы (представления) в суд, постановивший приговор, может быть обжаловано в кассационном порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ, в судебную коллегию по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции, расположенного в г.Челябинске, в течение шести месяцев со дня вступления судебного решения в законную силу. 

В случае принесения кассационной жалобы (представления) ФИО1 вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции. 

Председательствующий Е.Н.Ибатуллина