Судья 1-й инстанции Занора Ю.Н. № 22-2174/2025

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

24 июля 2025 года г. Иркутск

Суд апелляционной инстанции Иркутского областного суда в составе председательствующего Морозова С.Л., при помощнике судьи Сержант М.А., с участием прокурора Эйсбруннер К.В., обвиняемого ФИО1, защитника – адвоката Суринова А.В., рассмотрев в открытом судебном заседании материал по апелляционной жалобе защитника – адвоката Суринова А.М. на постановление Октябрьского районного суда г. Иркутска от 16 июля 2025 года, которым в отношении

ФИО1, родившегося Дата изъята в 

<

адрес изъят>, обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ, 

избрана мера пресечения в виде заключения под стражу на 1 месяц 30 суток, то есть по Дата изъята включительно,

УСТАНОВИЛ:

уголовное дело возбуждено 13 июля 2025 года по признакам преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ в отношении неустановленных лиц из числа работников филиала «(данные изъяты)» по факту совершения в 2024 году хищения имущества путем обмана должностных лиц (данные изъяты)», с причинением материального ущерба (данные изъяты)» в особо крупном размере на сумму не менее (данные изъяты) рублей.

14 июля 2025 года ФИО1, состоящий в должности директора филиала «(данные изъяты)», задержан в качестве подозреваемого, 15 июля 2025 года ему предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ.

16 июля 2025 года постановлением Октябрьского районного суда г. Иркутска, по результатам рассмотрения ходатайства следователя, ФИО1 заключен под стражу на 1 месяц 30 суток, то есть по 12 сентября 2025 года включительно. Одновременно ходатайство адвоката Суринова А.В. об избрании меры пресечения в виде запрета определенных действий и домашнего ареста оставлено без удовлетворения.

В апелляционной жалобе адвокат Суринов А.В. просит постановление суда отменить и избрать в отношении ФИО1 меру пресечения в виде домашнего ареста или запрета определенных действий или залога. В обоснование жалобы указывается, что судом нарушено уголовно-процессуальное законодательство, проигнорированы разъяснения Верховного Суда РФ, не обоснована необходимость самой строгой и невозможность применения более мягкой меры пресечения, не дано должной оценки личности обвиняемого, фактическим обстоятельствам дела, проигнорированы юридически значимые сведения. Так ФИО1 более 8 лет состоит в фактических семейных отношениях с ФИО2, имеет социально-устойчивые связи, постоянное место жительства в 

<

адрес изъят>, регистрацию на территории 

<

адрес изъят>, трудоустроен, не скрывался от органов предварительного расследования или суда, дает показания, ранее не привлекался к уголовной ответственности. Судом без достаточных оснований принято во внимание, что обвиняемый может оказать давление на свидетелей или иных участников судопроизводства, так как данная информация не проверялась; не дана надлежащая оценка сведениям о том, что фактически ФИО1 задержан 14 июля 2025 года в 6 часов 35 минут, когда проведен обыск в его жилище в 

<

адрес изъят>. В этот же день он принудительно доставлен в Иркутск, где до 21 часа 50 минут находился в здании следственного управления СК России по Иркутской области, после чего принудительно направлен в отдел полиции № 7 г. Иркутска, где составлен протокол задержания, чем фактически изменено место задержания, что свидетельствует о злоупотреблении правом сотрудниками следственного комитета, которыми неправомерно изменена подсудность материала об избрании меры пресечения с Кировского на Октябрьский район г. Иркутска. При этом срок задержания истек на момент рассмотрения ходатайства следователя судом, которым не дана этому оценка, формально указано на соблюдение ст. 91 УПК РФ. В качестве основания в протоколе задержания указано на п. 2 ч. 1 ст. 91 УПК РФ, когда потерпевшие или очевидцы укажут на лицо как на совершившее преступление, вместе с тем не дана оценка тому, что по уголовному делу никто не признан потерпевшим. Оставлена без проверки обоснованность подозрения ФИО1, не мотивирован вывод суда, что он может скрыться, а также воспрепятствовать производству по делу, в том числе путем оказания воздействия (уговоров) на лиц, в числе которых свидетели и соучастники, находящиеся в его подчинении. Из материалов, пояснений ФИО1, ходатайства от коллектива работников филиала «(данные изъяты)» не следует, что обвиняемый, его знакомые или родственники угрожали свидетелям по делу, предлагали им материальные или нематериальные выгоды. Судом не приняты во внимание характеристика из администрации 

<

адрес изъят> и ходатайство коллектива филиала «(данные изъяты)». ФИО1 лично участвует в сборе гуманитарной помощи для специальной военной операции, поддерживает семьи военнослужащих в 

<

адрес изъят>. В постановлении суда нет убедительных выводов о том, что избрание более мягкой меры пресечения не обеспечит целей меры пресечения.

В суде апелляционной инстанции защитник – адвокат Суринов А.В. поддержал апелляционную жалобу по изложенным в ней основаниям, а также дополнительное пояснил, что ввиду занимаемой им должности в коммерческой организации, объема должностных обязанностей согласно должностной инструкции, и обвинении в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ, ФИО1 не подлежит заключению под стражу исходя из положений ч. 1.1 ст. 108 УПК РФ. 

Обвиняемый ФИО1 высказал аналогичную позицию с просьбой об освобождении из-под стражи.

Прокурор Эйсбруннер К.В. полагала доводы апелляционной жалобы подлежащими оставлению без удовлетворения. 

Изучив представленные материалы, в том числе дополнительно представленную адвокатом в суд апелляционной инстанции положительную характеристику обвиняемого и справку-объективку из (данные изъяты)», проверив доводы сторон, суд апелляционной инстанции не находит оснований к отмене судебного решения, а также к изменению меры пресечения.

Судом первой инстанции исследованы фактические и правовые основания для избрания меры пресечения исходя из доводов сторон об этом, обеспечена возможность обвиняемому и его защитнику довести до суда свою позицию, которая в части отсутствия оснований для избрания самой строгой меры пресечения, необеспечения прав обвиняемого в ходе задержания и территориальной подсудности соответствующего ходатайства следователя аналогична тем, которые вновь излагаются в апелляционной жалобе. 

Однако, выводы суда об удовлетворении ходатайства о заключении под стражу обвиняемого ввиду невозможности применения более мягкой меры пресечения, соответствуют установленным в судебном заседании фактическим обстоятельствам дела и сделаны без существенного нарушения уголовно-процессуального закона, которые повлияли или могли повлиять на вынесение законного и обоснованного судебного решения.

Ходатайство о заключении под стражу обвиняемого возбуждено перед судом надлежащим уполномоченным лицом с согласия заместителя руководителя следственного органа соответствующей компетенции. 

Соблюдение порядка задержания ФИО1 судом проверено и существенных нарушений не установлено, не усматривает таковых и суд апелляционной инстанции.

Оснований полагать, что ходатайство следователя подсудно иному районному суду Иркутской области ввиду другого места фактического задержания ФИО1, а не того, который указан в соответствующем протоколе задержания, у суда не имелось. 

Судья пришел к выводу, что местом задержания является территория Октябрьского района г. Иркутска, в связи с чем, обращение следователя в Октябрьский районный суд г. Иркутска процессуально обоснованно, с чем суд апелляционной инстанции не может не согласиться, поскольку изложенное соответствует содержанию протокола задержания и письменной записи самого ФИО1 в указанном протоколе.

В обсуждение вопросов степени ограничения ФИО1 в свободе передвижения при обыске в жилище, доставлении его в г. Иркутск, последующем перемещении в г. Иркутске из одного района в другой, как об этом указывает защитник, суд первой инстанции не вступал, поскольку эти обстоятельства не препятствовали принятию решения по ходатайству следователя в рамках представленных материалов. 

Целесообразность же производства тех или иных следственных и процессуальных действий, их содержание и место проведения, определяются следователем, поскольку находятся в его компетенции согласно ст. 38 УПК РФ и в данном случае не являлись предметом судебной проверки, что в свою очередь не ограничивает сторону защиты в праве оспаривания действий сотрудников правоохранительных органов в установленном процессуальном порядке, применению компенсаторных механизмов при выявлении соответствующих к тому оснований.

Из жалобы и представленных материалов во всяком случае не следует, что указанные защитником обстоятельства позволили следователю путем выбора места составления протокола задержания как критерия определения территориальной подсудности рассмотрения ходатайства об избрании меры пресечения негативным для обвиняемого образом повлиять на решение суда по данному вопросу.

Об этом, в частности, свидетельствует тот факт, что никем, в том числе обвиняемым и его защитником, в судебном заседании отводы судье и участникам процесса не заявлялись, о какой-либо заинтересованности в исходе дела судьи, участвующих в деле лиц, не указывается и в апелляционной жалобе. 

Суд апелляционной инстанции также не усматривает нарушения принципа беспристрастности судебного разбирательства при рассмотрении ходатайства следователя о мере пресечения. Председательствующим обеспечено право сторон реализовывать свои права в полном объеме и по своему усмотрению, без их ущемления, при этом исследовались доказательства представленные каждой из сторон с обсуждением всех вопросов, подлежащих такому обсуждению, обеспечена возможность обосновать и довести до суда свою позицию. 

Таким образом, нарушений правил подсудности или незаконности состава суда при рассмотрении материала, не имеется.

Вопреки доводам защитника, судом соблюдены условия для заключения под стражу, предусмотренные ст. 108 УПК РФ, в их взаимосвязи с положениями ст. ст. 97 и 99 УПК РФ. 

Обоснованность подозрения в причастности ФИО1 к совершению деяния, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ, проверена с учетом ограничений для данной стадии судопроизводства и нашла свое подтверждение. Судом первой инстанции были исследованы сведения, имеющиеся в показаниях допрошенных лиц об обстоятельствах произошедшего, а именно обвиняемого и свидетелей. 

Вместе с тем в оценку доказанности совершения преступления, виновности или невиновности обвиняемого, суд обоснованно не вступал с учетом стадии судопроизводства. 

Суд апелляционной инстанции полагает вывод суда об обоснованности подозрения ФИО1 в причастности к совершению инкриминируемого ему деяния соответствующим представленным доказательствам исходя из начального этапа расследования и ограничений, связанных со стадией судопроизводства, его не порочат доводы защитника об отсутствии в представленных материалах сведений о признании лица потерпевшим, а также о не установлении причинения материального ущерба, что связано с иной оценкой этих материалов как в части их полноты, так и по содержанию. 

Доводы следователя о наличии предусмотренных ст. 97 УПК РФ рисков ненадлежащего поведения ФИО1 проверены надлежащим образом. Вывод суда о возможности скрыться и воспрепятствовать производству по делу, в том числе путем оказания воздействия на лиц, которые находятся в подчинении обвиняемого, путем уговоров, является обоснованным.

По смыслу закона, как следует из постановления Верховного Суда РФ № 41 от 19 декабря 2013 года «О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста, залога и запрета определенных действий» о том, что лицо может скрыться от предварительного следствия или суда, на первоначальных этапах производства по уголовному делу могут свидетельствовать тяжесть предъявленного обвинения и возможность назначения наказания в виде лишения свободы на длительный срок.

ФИО1 обвиняется в совершении тяжкого преступления, за которое предусмотрено наказание исключительно в виде лишения свободы на длительный срок (до 10 лет), поэтому вывод о возможности обвиняемого скрыться, нельзя признать недостаточно обоснованным, а тяжесть обвинения учтенной неправильно. Вывод суда в этой части соответствует требованиям ст. 99 УПК РФ.

Сведения о характере обвинения, в совокупности с данными о личности ФИО1, обоснованно учитывались как свидетельствующие о возможности оказать давление на очевидцев, являющихся подчиненными обвиняемого. 

Поскольку степень рисков скрыться и оказать давление на участников судопроизводства именно в начальный период производства по уголовному делу является наиболее высокой, вывод суда первой инстанции об их учете при разрешении ходатайства следователя оправдан.

Само по себе отсутствие, как об этом указывает защитник, доказательств оказания ранее воздействия на участников судопроизводства со стороны ФИО1, не свидетельствует о нарушении уголовно-процессуального закона, с учетом того, что сущность любой меры пресечения заключается в предотвращении или минимизации негативного поведения в будущем времени.

Указанные в судебном постановлении данные о личности ФИО1, включая информацию о состоянии здоровья, о наличии места жительства и регистрации, семейном и материальном положении, отсутствии судимости, положительных характеристики, учитывались в совокупности со сведениями о стадии судопроизводства и характере обвинения. Эти данные о личности обвиняемого не являются достаточной гарантией его надлежащего поведения на данной стадии судопроизводства в отсутствие заключения под стражу.

Позиция стороны защиты о необходимости более мягкой меры пресечения приведена и обсуждена в обжалуемом постановлении. Вывод суда, что в настоящее время иная мера пресечения не сможет обеспечить беспрепятственного осуществления уголовного судопроизводства и надлежащего поведения обвиняемого, суд апелляционной инстанции полагает убедительным. 

Сведений о наличии у обвиняемого заболеваний, препятствующих нахождению под стражей, в материале не имеется и не представлено суду апелляционной инстанции.

Процедура рассмотрения ходатайства следователя соблюдена, вопрос о мере пресечения разрешен с соблюдением принципов судопроизводства, в том числе состязательности сторон. 

Иная в отличие от позиции защиты оценка материалов судом нарушений закона не образует, с учетом положений ст. 17 УПК РФ о том, что никакие доказательства не имеют заранее установленной силы.

Баланс между публичными интересами, связанными с необходимостью применения самой строгой меры пресечения и важностью права на свободу ФИО1, в данном случае соблюдается, мера пресечения и установленный срок ее действия, соразмерны рискам ненадлежащего поведения обвиняемого и тяжести обвинения.

Судебное решение содержит оценку положений ч. 1.1 ст. 108 УПК РФ, то есть фактически касается тех доводов, которые приведены защитником дополнительно в суде апелляционной инстанции. Как следует из судебного решения обстоятельств, препятствующих избранию меры пресечения в виде заключения под стражу, предусмотренных ч. 1.1 ст. 108 УПК РФ, в судебном заседании не установлено.

Основания не согласиться с данным решением у суда апелляционной инстанции, исходя из доводов адвоката, отсутствуют.

Вопреки доводам защитника, сами по себе положения должностной инструкции не свидетельствуют о том, что ФИО1 является членом органа управления организацией, указанным в ч. 1.1 ст. 108 УПК РФ, имеет полномочия по управлению данной организацией, напротив, данная инструкция и иные материалы, исследованные судом свидетельствуют, что ФИО1 являясь работником по трудовому договору, назначенным приказом руководителя (данные изъяты)», состоит в должности начальника структурного подразделения указанного акционерного общества, при этом данное подразделение не является юридическим лицом и находится в непосредственном подчинении (данные изъяты)», орган управления которого в свою очередь не включает данного работника (л. д. 48-60).

Обвинение, предъявленное ФИО1 также не содержит указание на совершение преступления лицом указанным в ч. 1.1 ст. 108 УПК РФ и в связи с предусмотренной данной нормой деятельностью, а изложенные обстоятельства преступного деяния касаются хищения имущества, принадлежащего (данные изъяты)».

Учитывая изложенное, доводы защитника в суде апелляционной инстанции о нарушении ч. 1.1 ст. 108 УПК РФ являются безосновательными. 

Оснований, предусмотренных положениями ч. 1.1 ст. 108 УПК РФ, исключающих применение меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении обвиняемого в совершении преступления в сфере экономики, в том числе предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ, при отсутствии исключительных обстоятельств указанных в законе, в отношении обвиняемого не имеется, что подтверждается исследованными судом материалами.

Оправдывающие изоляцию обвиняемого в условиях заключения под стражу основания с учетом требований ст. ст. 97, 99, 108 УПК РФ проверены судом надлежащим образом. Принимая во внимание, что при этом существенных нарушений уголовно-процессуального закона не допущено, апелляционная жалоба не может быть удовлетворена. 

На момент апелляционного рассмотрения основания для применения самой строгой меры пресечения не изменились. Изложенное, однако, не предрешает меры пресечения в отношении ФИО1 в дальнейшем при производстве по уголовному делу с учетом требований ст. 110 УПК РФ.

Руководствуясь ст. ст. 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

Постановление Октябрьского районного суда г. Иркутска от 16 июля 2025 года в отношении обвиняемого ФИО1 оставить без изменения, апелляционную жалобу адвоката Суринова А.В. – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ непосредственно в судебную коллегию по уголовным делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции (г. Кемерово). В случае обжалования обвиняемый вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий С.Л. Морозов